Когда преподобный отец наш Антоний Печерский [1] был прославлен даром исцеления, пришел к нему в пещеру из Киева блаженный Агапит, желая получить душевное исцеление через пострижение в иноческий чин; удостоившись желаемого, он всем сердцем последовал ангелоподобному житию преподобного Антония, руководясь и его наставлениями. Агапит был очевидцем того, как этот великий муж сам служил болящим и исцелял их своею молитвою, причем скрывая дарование, данное молитве его, вручал недужным под видом лекарства травы от пищи своей. Видя это, блаженный Агапит начал соревновать святому старцу в подвигах и трудился так много лет; когда расхварывался кто-либо из братии, блаженный оставлял келлию свою, в которой не было ничего, что можно было бы похитить, приходил к болящему брату и служил ему: поднимал его, укладывал, выносил на своих руках, и непрестанно молил Бога об исцелении недужного; если же болезнь иногда и затягивалась, то чрез это Господь желал умножить веру и усилить молитву раба Своего Агапита. Подражая подвигам преподобного Антония, блаженный Агапит сподобился быть участником и равной с ним благодати: молитвою своею он исцелял всех болящих, также подавая им травы, которые варил в пищу себе, за что, собственно, и был прозван врачем. О нем распространилась молва в Киеве, и много болящих приходило к нему, отходя здоровыми.
В то время жил в Киеве некий врач, происхождением и верою армянин, настолько искусный в своем деле, что раньше не было равного ему. Достаточно было ему взглянуть на болящего смертным недугом, как он тотчас узнавал и объявлял день и час его кончины, и всегда безошибочно; такого больного он уже ни за что не хотел лечить. Один из болящих такого рода, первый боярин у великого князя Всеволода [2], которого армянин поверг в отчаяние, предсказав смерть чрез восемь дней, был принесен в Печерский монастырь. Но блаженный Агапит, сотворив молитву о нем, дал ему в пищу трав, которые вкушал сам и исцелил его; и немедленно прошла о нем слава по всей земле русской. Армянин, уязвленный стрелою зависти, начал укорять блаженного и послал в Печерский монастырь одного осужденного на смерть, который должен был принять пред Агапитом яд и умереть. Блаженный, видя этого человека умирающим, дал ему с молитвою о нем той травы, которую вкушал сам, и этим избавил от смерти обреченного на смерть. С тех пор армянин особенно вооружился на блаженного и подговорил своих единоверцев подать самому Агапиту питье с примесью смертного яда; блаженный же принял и остался невредимым. «Знает Господь, как избавлять благочестивых от искушения» (2 Пет.2:9) по слову Своему: «если что смертоносное выпьют, не повредит им» (Мрк.16:18).
Потом разболелся в Чернигове князь Владимир Всеволодович Мономах [3]. Армянин хотя и старательно врачевал его, но безуспешно, так что недуг всё более и более увеличивался. Уже будучи при кончине, князь просил тогдашнего игумена Печерского Иоанна прислать к нему в Чернигов для врачевания блаженного Агапита. Игумен призвал его и известил о просьбе князя, но блаженный Агапит, которого никто еще не видел выходящим из ворот для врачевания вне монастыря, со смирением сказал:
— Если я пойду для этого дела к князю, то и ко всем должен идти. Прошу тебя, отче, не побуждай меня выходить за монастырские ворота ради славы человеческой, избегать которой обещался я пред Богом до последнего издыхания. Если позволишь, лучше я удалюсь в иную страну и потом опять возвращусь сюда, когда минет эта нужда.
Посланный князя, убедившись, что не будет в состоянии призвать к своему господину самого блаженного Агапита, начал просить, чтобы он дал хотя трав для исцеления. По убеждениям игумена, блаженный дал посланному трав от пищи своей; их принесли к князю, последний вкусил и немедленно выздоровел, по молитвам блаженного.
Тогда князь Владимир Мономах пришел сам в Печерский монастырь, желая видеть того, чрез кого Бог возвратил ему здравие; он никогда не встречался ранее с блаженным и теперь желал почтить его, щедро одарив. Но Агапит, не желая земной славы, скрылся; тогда князь отдал игумену принесенное для угодника Божия золото. Но спустя немного времени, тот же Владимир снова послал одного из своих бояр со многими дарами к блаженному Агапиту. Посланный нашел святого Агапита в келлии и положил пред ним подарки князя. Блаженный сказал ему:
— Чадо, никогда, ни от кого и ничего не брал я (за исцеление), потому что исцелял силою не своею, но Христовою; не требую этого и ныне.
Боярин отвечал:
— Отче. Пославший меня знает, что ты ничего не требуешь; но умоляю тебя прими это, чтобы утешить сына твоего, которому чрез тебя Бог даровал здравие; дар же отдай, если тебе угодно, нищим.
Старец отвечал ему:
— Если ты так говоришь, то приму с радостью. Скажи пославшему тебя, что и прочее, что у него есть, — чужое, и ничего не возьмет он с собою, когда будет расставаться с жизнью; поэтому пусть и остальное раздаст он нищим. Ибо Сам Господь, Который находится среди обездоленных, избавил его от смерти, я же сам по себе никакого успеха не имел бы; и прошу, чтобы он не ослушался этих наставлений моих, дабы не пострадать более сильно.
С такими словами блаженный Агапит взял принесенное золото и вышел с ним из келлии, как бы для того, чтобы спрятать его; вынес и бросил, сам же бежал и скрылся. Спустя немного времени боярин вышел, увидел брошенные пред воротами дары, поднял и отдал игумену Иоанну. Возвратившись к князю, он рассказал ему всё что видел у блаженного и что слышал от него; и все уразумели, что это — истинный раб Божий, ищущий награды от одного Бога, а не от людей. Князь же, не осмеливаясь ослушаться святого, начал раздавать нищим щедрую милостыню.
После многих богоугодных трудов и подвигов, впал в болезнь и сам безмездный врач, блаженный старец Агапит. Узнав об этом, вышеупомянутой врач армянин пришел посетить его и начал спорить с ним о врачебном искусстве, спрашивая, каким средством лечится недуг Агапита.
Блаженный отвечал:
— Тем, каким подает здравие Сам Господь, врач души и тела.
Армянин счёл его совершенно не знающим врачевания и сказал сопровождавшим его:
— Он ничего не знает в нашем искусстве.
Потом, взял его за руку и сказал:
— Говорю истину: на третий день он умрёт; если изменится слово мое, то я изменю жизнь мою, и сам стану таким же монахом.
Блаженный с горячностью сказал:
— Так вот способ твоего врачевания: больше говорить о смерти, чем о помощи! Если ты искусен, дай мне жизнь; если не можешь этого, зачем унижаешь меня и осуждаешь на смерть в третий день? Меня же известил Господь, что через три месяца отойду я к Нему.
Снова сказал ему армянин:
— Вот ты уже весь изменился; такие никогда не выживают дольше трех дней.
Святой Агапит действительно был в крайнем изнеможении, так что без посторонней помощи не мог даже двинуться. Между тем к блаженному Агапиту, самому сильно болящему, принесли для исцеления некоего больного из Киева. Блаженный с Божиею помощью немедленно встал, как бы и вовсе не болел, взял обычную свою траву, которую вкушал, и показал армянину, говоря:
— Вот трава, которою я врачую: смотри и разумей.
Тот, посмотрев, сказал святому:
— Это не из наших трав, но, думаю, из Александрии.
Блаженный, осуждая невежество его, дал болящему вкусить травы, помолился и немедленно сотворил его здоровым. Потом он сказал армянину:
— Сын мой, прошу тебя, вкуси этой травы со мною, если хочешь, ибо ничем иным не могу угостить тебя.
— Отче, — отвечал ему армянин — мы в этом месяце постимся четыре дня, и теперь я держу пост.
Услышав это, блаженный спросил его:
— Кто ты, и какой веры?
Тот отвечал:
— Разве ты не слышал обо мне, что я армянин?
Тогда блаженный сказал ему:
— Как же ты осмелился войти сюда и осквернить мою келлию, да еще держишь меня за грешную мою руку? Выдь от меня, иноверный [4] и нечестивый.
И тот, посрамленный, удалился.
После того блаженный Агапит прожил, как предрек ранее, три месяца и, немного поболев, отошел ко Господу. Будучи на земле врачем безмездным, он принял великую награду уже на небе, где нет болезни. Братия приготовили к погребению честное тело его и с обычным пением положили в пещере преподобного Антония [5]. По кончине святого, пришел армянин в Печерский монастырь и сказал игумену:
— Отныне я оставляю армянскую ересь и истинно верую в Господа Иисуса Христа, для Которого желаю трудиться в святом иноческом чине. Блаженный Агапит явился мне и сказал:
— Ты обещался принять иноческий образ; если солжешь, то погубишь и жизнь, и душу. Я верую, что явившийся мне свят, и если бы хотел он дольше жить здесь, то это даровал бы ему Бог. Я полагал, что он не переживет трех дней, а Бог прибавил ему три месяца, а если бы он желал, то жил бы и три года. Но я думаю, что сам он, как святой, захотел оставить нас, стремясь в Царство святых и если преставил его Бог из временной жизни в сей обители, за то даровал ему жизнь вечную в обителях небесных. Поэтому желаю скорее исполнить повеление этого святого мужа.
Игумен, выслушав армянина, постриг его в иноческий образ и долго наставлял врача телес, чтобы он, последуя блаженному Агапиту, был искусен во врачевалии своей души. Армянин подвизался богоугодно и, проведя остальную жизнь в том же Печерском монастыре, здесь же принял блаженную кончину, предав душу свою в руки врача душ и телес, Господа нашего Иисуса Христа, славимого с безначальным Отцом и с Пресвятым, благим и животворящим Духом, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.
Примечания:
[1] Преп. Антоний, родом из Любеча (в 40 верстах от Чернигова), постриженник св. горы Афонской. Придя в Киев, избрал местом поселения одну пещеру в лесистой горе близ Днепра. Богоугодная, подвижничсская жизнь преп. Антония собрала около него многих, желавших, под его руководством, проводить иноческую жизнь. Так возник знаменитый Киево-Печерский монастырь. Скончался преп. Антоний 90-летним старцем, после 46-летних подвигов в пещере, в 1073 г., 7 мая. Память его 10 июля.
[2] Всеволод Ярославич княжил первый раз шесть месяцев (1075–1076 гг.) и второй раз с 1078 по 1093 год.
[3] Владимир Всеволодович княжил затем в Киеве с 1114 по 1125 год.
[4] Армяне разделяют монофизитскую ересь, осужденную четвертым Вселенским собором в Халкидоне (451 г.) и отвергают все последовавшие за ним Вселенские соборы. Сущность монофизитской ереси состоит в учении, что Господь Иисус Христос, рожденный из двух природ или естеств, пребывает не в двух — ибо человеческая природа в Лице Бога-Слова так тесно соединилась с Его Божественною природою, что только мысленно может от нее отличаться. В древней Руси вообще существовал взгляд на армян, как злых еретиков: так, митрополит Киприан (1376–1406) в своих канонических ответах писал игумену Афанасию: «армянская же ересь гнуснейшая паче всех ересей; сего ради не достоит православному крестьянину (т. е. христианину) ни едино же общение имети с ними».
[5] Прп. Агапит скончался не позднее 1095 года, мощи его почивают в пещере св. Антония.
"}},"60":{"name":{"nominative":"Прп. Агафона Печерского (XIII-XIV)","short":"Прп. Агафона"}},"73":{"name":{"nominative":"Мч. Адриана (251)","short":"Мч. Адриана (251)"},"life":{"id":"minei-0417-73","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой мученик Христов Адриан был одним из тех христиан, которые задолго до суда над ними были схвачены и заключены в разные темницы. Он был выведен из темницы в то время, когда приносилась жертва языческим богам и когда в жертвоприношении участвовали все преданные идолам язычники [1]. Святого мученика также стали принуждать подойти к жертвеннику и повергнуть на него ладонь, но он не только не согласился сделать этого, но смело и мужественно подошел к жертвеннику, разрушил его, сверг лежавшие на нем жертвы и разбросал огонь. Таким своим поступком он возбудил гнев правителя, а присутствовавшие при этом почитатели идолов пришли в такую ярость, что схватили святого и стали без милосердия избивать его. И одни били его палками, другие железными прутьями, а некоторые, схватив камни, выбили ему зубы и, наконец, раскалили огромную печь и бросили в нее святого мученика. Мучители сожгли тело его; духом же своим он взошел на небеса к Богу [2].
Примечания:
[1] Надо думать, что в то время, когда св. мученик был выведен из темницы, происходило какое-нибудь языческое празднование и приносилась всенародная жертва языческим богам.
[2] По месяцеслову Василия св. Мученик Адриан пострадал в одно время с Леонидом и Ириною, память которых празднуется 16 апреля, и, вероятно, в Коринфе же.
"}},"74":{"name":{"nominative":"Мчч. Адриана и Наталии и прочих 23, с ними пострадавших (305-311)","short":"Мчч. Адриана"},"life":{"id":"","copyright":"Настольная книга свщеннослужителя. Москва. 1978.","text":"Мученики Адриан и Наталия вступили в брак молодыми, всего за один год до страданий. Они жили в Никомидии Вифинской при императоре Максимиане (305—311). Начав гонение, он обещал награды тем, кто будет указывать христиан и приводить их на суд. Начались доносы, и по одному из них были взяты 23 христианина, скрывавшихся в пещере близ Никомидии. Их мучили, принуждали поклониться идолам, а потом привели в судебную палату, чтобы записать их имена и ответы. Начальник судебной палаты Адриан, наблюдая, с каким мужеством переносят люди страдания за веру, как твердо и неустрашимо исповедуют Христа, спросил: «Какой награды ожидаете вы от своего Бога за мучения?» Мученики отвечали: «Такой награды, какой мы не можем описать, а ум твой не может постигнуть». Воодушевившись, святой Адриан сказал писцам: «Запишите и меня, так как и я христианин и с радостью умру за Христа Бога». Писцы донесли об этом императору, который призвал святого Адриана и спросил: «Неужели и ты обезумел и хочешь погибнуть? Пойди, вычеркни свое имя из списков и принеси жертву богам, прося у них прощения». Святой Адриан отвечал: «Я не обезумел, а обратился к здравому разуму». Тогда Максимиан приказал посадить Адриана в темницу. Его жена, святая Наталия, узнав, что муж страдает за Христа, обрадовалась, потому что сама была тайной христианкой. Она поспешила в темницу и укрепляла мужа, говоря: «Блажен ты, господин мой, что уверовал во Христа, ты приобрел великое сокровище. Не жалей ничего земного, ни красоты, ни молодости (Адриану тогда было всего 28 лет), ни богатства. Все земное — прах и тлен. Богу же угодны только вера и добрые дела». За порукой других мучеников святого Адриана отпустили из темницы сообщить супруге о дне казни. Святая Наталия подумала, что он отрекся от Христа и его отпустили на свободу, и не хотела впускать его домой. Святой убедил жену, что он не бежал от мучений, а пришел известить ее о дне своей кончины. Святого Адриана жестоко мучили. Император советовал святому пожалеть себя и призвать богов, но мученик отвечал: «Пусть твои боги скажут, какое благодеяние они мне обещают, и тогда я поклонюсь им, а если они не могут говорить, то зачем я буду им кланяться?» Святая Наталия не переставала укреплять мужа. Она просила его принести за нее первую молитву Богу, чтобы ее не принудили выйти замуж за язычника после его смерти. Мучитель приказал отбить святым руки и ноги на наковальне. Святая Наталия, опасаясь, чтобы муж, видя страдания других мучеников, не поколебался, просила мучителей начать казнь с него и сама помогала класть его руки и ноги на наковальню. Тела мучеников хотели сжечь, но поднялась сильная гроза, и печь погасла. Многие палачи были убиты молнией. Святая Наталия взяла себе руку своего супруга и хранила в доме. Вскоре тысяченачальник армии просил у императора разрешения жениться на святой Наталии, которая была молода и богата. Но она скрылась в Византию. Здесь ей явился во сне святой Адриан и сказал, что она будет скоро упокоена Господом. Бескровная мученица, изнуренная предшествовавшими страданиями, действительно, вскоре преставилась к Богу."}},"75":{"name":{"nominative":"Прп. Адриана Ондрусовского (1549)","short":"Прп. Адриана"}},"76":{"name":{"nominative":"Прмч. Адриана Пошехонского, Ярославского (1550)","genetive":"Прмч. Адриана"}},"84":{"name":{"nominative":"Мчч. 1000-и Персидских и Азата скопца (ок. 341)","short":"Мчч. 1000-и"},"life":{"id":"minei-0414-84","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Наступил спасительный день святой и великой Пятницы, когда христиане, празднуя, прославляли и благодарили Христа, ради нас претерпевшего искупительные страдания. В этот день был схвачен и предан смерти епископ Симеон [1] и вместе с ним были казнены и многие христиане. После сего, начиная со дня великой Пятницы в течение десяти дней стали брать и предавать смерти всех христиан [2]. Тогда же были схвачены и эти святые мученики числом 1000 человек, а с ними вместе и евнух [3] Азат, занимавший высокое положение при царском дворе и пользовавшийся особенною любовью и уважением царя Сапора. На допросе все они смело исповедали свою веру во Христа и немедленно же все были за это казнены [4]. Сапор был сильно огорчен смертью святого Азата. После его кончины он издал эдикт, которым запрещал предавать смерти христиан, и этот эдикт некоторое время имел силу [5].
Примечания:
[1] Память священномученика Симеона празднуется 17 апреля.
[2] Персидский царь Сапор 2-ой в 343 году особым эдиктом обложил христиан своего царства за их отказ содержать древнюю религию Зороастра большими сравнительно с прежними податями и, когда они от этих налогов отказались, он счёл это возмущением и открыл жестокое гонение сначала на христианское духовенство, а потом и на всех христиан.
[3] Евнух с греч. яз значит «хранитель постели». Так назывались особые придворные чиновники, заведывавшие царской спальней. Обычно они были самыми приближенными лицами к царю.
[4] Кончина святых мучеников падает на 13–23 апреля 344 года.
[5] Известно, что преследование христиан в Персии продолжалось до конца царствование Сапора, до 381 года.
"}},"85":{"name":{"nominative":"Мч. Аифала диакона, Персидского (330)","short":"Аифал"}},"96":{"name":{"nominative":"Ап. от 70-ти Акилы (I)","short":"Ап. от"},"life":{"id":"","copyright":"Настольная книга свщеннослужителя. Москва. 1978.","text":"Возможно, что он ученик апостола Павла, уроженец Понта, иудей, живший в городе Риме со своей женой Прискиллой (память 13 февраля). В правление императора Клавдия (41—54) все евреи были изгнаны из столицы. Святой Акила с женой вынуждены были уехать. Поселились они в Коринфе. В скором времени туда пришел из Афин с проповедью Евангелия святой апостол Павел. Познакомившись с Акилой, он стал жить у него в доме и вместе с ними трудился над изготовлением палаток. Приняв Крещение от апостола Павла, Акила и Прискилла сделались его преданными и ревностными учениками. Они сопровождали апостола в Ефес. Апостол Павел поручил им продолжать проповедь Евангелия в Ефесе, а сам направился в Иерусалим, чтобы провести там праздник Пятидесятницы. В Ефесе Акила и Прискилла услышали смелую проповедь пришельца из Александрии, еврея Аполлоса, наставленного в начатках веры, но знавшего только крещение Иоанна Предтечи. Они позвали его к себе и более точно объяснили путь Господень. После смерти императора Клавдия евреям было разрешено возвратиться в Италию, и тогда Акила и Прискилла вернулись в Рим. Апостол Павел в своем Послании к Римлянам вспоминал о своих верных учениках: «Приветствуйте Прискиллу и Акилу, сотрудников моих во Христе Иисусе, которые голову свою полагали за мою душу, которых не я один благодарю, но и все Церкви из язычников и домашнюю их церковь» (Рим. 16, 3—4). В Риме святой Акила пробыл недолго: апостол Павел поставил его епископом в Асию. Святой Акила ревностно трудился в Евангельской проповеди в Асии, Ахаии и Ираклии: обращал язычников ко Христу, утверждал в вере новообращенных христиан, поставлял пресвитеров, сокрушал идолов. В апостольских трудах ему неустанно помогала святая Прискилла. Святой Акила окончил жизнь мученически: его убили язычники. По преданию Церкви, вместе с ним была убита святая Прискилла."}},"131":{"name":{"nominative":"Свт. Алексия, митр. Московского и всея России, чудотворца (1378)","short":"Свт. Алексия"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Святитель Алексий, митрополит Московский и всея России чу дотворец (в миру Елевферий) родился в 1292 году (по другим данным, 1304) в Москве в семье боярина Феодора Бяконта, выход ца из Черниговского княжества. Господь рано открыл будущему святителю его высокое предназначение. На двенадцатом году жизни Елевферий раскинул сети для ловли птиц, незаметно для самого себя задремал и вдруг явственно услышал голос: «Алексий! Что напрасно трудишься? Ты будешь ловить людей». С этого дня отрок стал уединяться, часто посещать церковь и в пятнадцать лет решился стать иноком. В 1320 году он вступил в Московский Богоявленский монастырь, где провел более двадцати лет в строгих иноческих подвигах. Руководителями его и друзьями были замечательные подвижники этой обители — старец Геронтий и Стефан, брат преподобного Сергия Радонежского. Затем митрополит Феогност повелел будущему святителю оставить монастырь и заведовать судебными делами Церкви. Эту должность святой исполнял 12 лет со званием митрополичьего наместника. В конце 1350 года владыка Феогност посвятил Алексия во епископа Владимирского, а по смерти митрополита он стал его преемником в 1354 году. В то время Русская Церковь раздираема была великими нестроениями и распрями, в частности из-за претензий митрополита Литвы и Волыни Романа. В 1356 году, чтобы положить конец смутам и тревогам, святитель отправился в Константинополь к Вселенскому Патриарху. Патриарх Каллист дал Алексию право считаться архиепископом Киева и великой России с титулом «всечестнаго митрополита и экзарха». На обратном пути во время бури на море кораблю грозила гибель. Алексий молился и дал обет построить храм святому того дня, в который корабль пристанет к берегу. Буря утихла, корабль пристал 16 августа. Восторженно встретила святителя Москва. Несмотря на все смуты, святитель Алексий всячески заботился о своей пастве — ставил епископов, устраивал общежительные монастыри (по образцу Троицкого, основанного Преподобным Сергием), налаживал отношения с ордынскими ханами. Не раз святому и самому приходилось путешествовать в Золотую Орду. В 1357 году хан потребовал у великого князя, чтобы святитель прибыл к нему и исцелил слепую Тайдулу — его супругу. «Прошение и дело превышает меру сил моих, — сказал святой Алексий, — но я верю Тому, Который дал прозреть слепому, — не презрит Он молитвы веры». И действительно, по его молитве,, окропленная святой водой, супруга хана исцелилась. Когда скончался великий князь Иоанн, святитель взял под свою опеку малолетнего его сына Димитрия (будущего Донского). Много пришлось святому владыке потрудиться, дабы примирять и смирять строптивых князей, не желавших признавать власть Москвы. Вместе с тем не оставлял митрополит и трудов по устройству новых обителей. Им основаны в 1361 году Спаса Нерукотворенного Образа монастырь на Яузе в Москве (Андроников, по имени ученика преподобного Сергия, первого игумена монастыря) по обету, который он дал, когда корабль во время его поездки в Константинополь терпел бедствие; Чудов — в Московском Кремле, восстановлены и две древние обители — Благовещенская в Нижнем Новгороде и Константино-Еленинская во Владимире. В 1361 году также была построена женская общежительная обитель его имени (Алексеевская). Святитель Алексий достиг глубокой старости — 78 лет, пробыв на митрополичьей кафедре 24 года. Почил он 12 февраля 1378 года и погребен по завещанию в Чудовом монастыре. Мощи его были обретены через 50 лет чудесным образом, после чего стали чтить память великого святителя и молитвенника за Русскую землю."}},"133":{"name":{"nominative":"Прп. Алексия, затворника Печерского, в Ближних пещерах (XIII)","short":"Прп."}},"134":{"name":{"nominative":"Прп. Алексия, человека Божия (411)","short":"Прп. Алексия"},"life":{"id":"minei-0317-134","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"В Риме [1], в царствование Аркадия и Гонория, жил благочестивый человек по имени Евфимиан: он был весьма знатный и богатой вельможа, так что даже слуги его, число которых доходило до трех тысяч, носили шелковые одежды, но при всем этом он не был вполне счастлив, так как, по причине неплодства жены своей, не имел детей. Евфимиан строго соблюдал заповеди Божии и отличался добротою: ежедневно в доме своем он устраивал три трапезы для вдов, сирот, нищих, странных и больных; сам же принимал пищу лишь по истечении девятого часа [2], разделяя ее со странствующими иноками, а до этого времени всегда постился. Если случалось, что в иной день к нему собиралось мало нищих, и приходилось поэтому раздавать милостыни менее обыкновенного, то Евфимиан падал тогда в горе на землю и говорил:
— Я не достоин жить на земле Бога моего.
Супруга его Аглаида была женщина богобоязненная, любящая своего мужа и щедрая на милостыню. Сокрушаясь о своем бесплодии, она часто обращалась к Богу с такою молитвою:
— Господи, вспомни о мне, недостойной рабе Твоей, и избавь меня от неплодства моего, чтобы мне быть матерью. Дай нам сына, который был бы и радостью в жизни и опорою в нашей старости.
Господь по милосердию Своему услышал молитву её: к великой радости мужа своего она родила сына, при святом крещении названного Алексием.
С шести лет святой Алексий начал учиться и, скоро усвоив обычные для того времени светские науки, особенно хорошо изучил Св. Писание и церковные книги. Из отрока образовался разумный и благочестивый юноша; постигнув суетность скоропреходящих мирских благ, он решил отречься от них для получения благ вечных; поэтому он даже начал носить острую власяницу для умерщвления своей плоти. Когда же Алексий достиг совершеннолетия, Евфимиан сказал жене своей:
— Женим нашего сына.
Слова эти очень обрадовали Аглаиду, и она, припав к ногам мужа, сказала:
— Пусть Бог благословит намерение твое, чтобы мне видеть супружество сына моего и детей его; эта великая радость побудит меня быть еще более щедрой к убогим и неимущим.
После этого они обручили Алексия с девицею из царского рода, а затем над ними было совершено таинство бракосочетания в церкви св. Вонифатия, и весь день тот до ночи прошел в веселии и ликованиях. По окончании торжества, святой Алексий вошел, с благословения отца своего, в комнату невесты и нашел ее сидящею на кресле. Взяв свой золотой перстень, он завернул его вместе с драгоценным поясом в порфирную [3] ткань и отдал невесте со словами:
— Сохрани это, и пусть Господь находится над нами, содействуя Своею благодатью возникновению в нас новой, истинно христианской жизни.
Сказав это, он удалился в свою комнату; здесь святой Алексий заменил богатые одежды бедными и вышел тайно из дома и города, захватив с собою из своего собственного имущества немного золота и драгоценных камней. Придя к морю, он нашел корабль, отправлявшийся в Лаодикию [4], на который и сел, отдав предварительно положенную плату. Во время пути святой Алексий так молился Богу:
— Боже, — говорил он, — спасающий меня со дня моего рождения, спаси меня и теперь от суетной мирской жизни и удостой меня на Страшном Суде Твоем стояния на десной стороне со всеми благоугодившими Тебе.
По прибытии корабля на место, святой Алексий вышел на берег, где встретил путников, направлявшихся в Месопотамию [5], он присоединился к ним и пошел вместе с ними в Эдессу [6], в которой хранился нерукотворенный образ [7] Господа Иисуса Христа, посланный Им во время земной жизни Своей князю эдесскому Авгарю. При виде образа Христова, святой Алексий весьма обрадовался и, продав все взятые из дома драгоценности, полученные от продажи деньги роздал нищим, а сам оделся в рубище и стал жить подаянием. Местом пребывания святого была паперть церкви Пресвятой Богородицы, а жизнь его была строго подвижническая: он постоянно постился, лишь немного съедая хлеба. И даже воду пил в чрезвычайно умеренном количестве; каждый воскресный день святой Алексий приобщался Пречистых Христовых Таин и всю свою милостыню всегда раздавал престарелым нищим. Ходил он с постоянно опущенной вниз головою, возносясь умом к Богу, непрестанно размышляя о Нем. От такой суровой жизни иссохло всё тело святого, увяла красота лица, глаза впали и зрение ослабело.
На рассвете, когда святой Алексий уже ушел из дома, пришли родители в комнату невесты и к удивлению нашли ее одну, сидящую в скорби с печальным лицом. Они начали всюду искать своего сына и, не нашедши нигде, горько плакали, — так радость их обратилась в горе. Мать святого, вошедши в комнату свою, затворила окна, постлала вретище и, посыпав его пеплом, с рыданиями бросилась на него, причем молилась и говорила:
— Я не встану и не выйду из затвора своего до тех пор, пока не узнаю, что случилось с моим единственным сыном, — почему и куда он ушел.
Невеста, стоя около неё, тоже говорила со слезами:
— И я не уйду от тебя, но, как пустыннолюбивая и верная голубица, с печальным пением ищущая по горам и долинам потерянного мужа, буду терпеливо ждать известия о муже своем, — где он и какой образ жизни избрал себе.
Отец также был весьма опечален; он повсюду разослал слуг своих на поиски сына. Некоторые из них пришли и в Эдессу; увидев святого Алексия, они не признали его, но приняли за нищего и подали ему милостыню. Святой же Алексий узнал их и поблагодарил Бога, давшего возможность принять милостыню от слуг своих. Последние, возвратясь, сказали господину своему, что не нашли сына его, хотя и искали везде.
Святой Алексий прожил в Эдессе при церкви Пресвятой Богородицы семнадцать лет, и своим житием снискал себе любовь Божию. В это время было об нем откровение пономарю церкви Пресвятой Богородицы: он увидел святую икону Ее, говорящую к нему:
— Введи в Мою церковь человека Божия, достойного Царства Небесного; молитва его восходит к Богу, как кадило благовонное, и Дух Святой почивает на нем подобно венцу на главе царской.
После видения пономарь искал человека такой праведной жизни и, не находя, обратился с молитвою к Пресвятой Богородице, прося Ее помощи для исполнения данного ему повеления. И опять в видении он услышал голос от иконы Пресвятой Богородицы, что человек Божий есть тот нищий, который сидит у ворот церковной паперти. Пономарь, найдя святого Алексия, ввел его для пребывания в церковь, и многие, узнав о праведной жизни человека Божия, стали почитать его. Он же, избегая славы человеческой, тайно ушел из города. Придя на морскую пристань, он сел на корабль плывущий в Киликию [8], думая про себя: «пойду в Киликию, где меня никто не знает, и буду жить при храме св. Апостола Павла». Во время плавания внезапно, по соизволению Божию, началась на море буря, и корабль, много дней носимый волнами, неожиданно прибыл в Рим. Сойдя с корабля, святой Алексий сказал себе:
— Жив Господь Бог Мой! не буду никому в тягость, но пойду, как чужой, в дом отца моего.
На пути к нему он встретил отца своего, возвращавшегося домой из дворца в сопровождении многих слуг. Поклонившись ему до земли, святой Алексий сказал:
— Раб Божий, помилуй меня нищего и бедного: дозволь мне поселиться в каком-либо углу двора твоего и питаться крупицами, падающими с твоего стола; Господь же благословит дни твои и дарует тебе Царство Небесное, а если ты имеешь кого-либо из родных твоих, находящегося где-либо в странствовании, то Он возвратит тебе его здоровым.
При словах нищего о странствовании, Евфимиан тотчас вспомнил возлюбленного сына своего Алексия, прослезился и милостиво исполнил его просьбу, дозволив жить во дворе своего дома. Он сказал рабам своим:
— Кто из вас хочет послужить этому нищему? Если он угодит ему, то клянусь получит полную свободу и награду от меня. Устройте ему небольшое помещение при дверях дома, чтобы я мог чаще видеть его; пища пусть подается ему с моего стола, и никто из вас не должен оскорблять его.
После этого начал святой Алексий жить при дверях дома отца своего. Евфимиан каждый день посылал ему со своего стола пищу, но он раздавал ее нищим, а сам ел лишь хлеб и пил только воду, да и то в таком количестве, чтобы не умереть от голода или жажды; все ночи он проводил, бодрствуя на молитве и всякий воскресный день приобщался в храме св. Христовых Таин. И удивительно было терпение человека Божия! Много неприятностей и огорчений, особенно поздним вечером, приходилось ему испытывать от рабов отца своего, из которых иные таскали его за волоса, другие заушали, третьи выливали на голову помои, и вообще издевались над ним самым жестоким образом. Он же переносил всё молча, зная, что они так обращаются с ним по наущению диавола, и молитвою вооружался против его козней, побеждая их терпением. Было и другое обстоятельство, побуждавшее его к великому терпению: против его помещения находилось окно комнаты его невесты. Она, подобно Руфи [9], не захотела идти в дом своего отца, но сидела, горюя со своею свекровью, и часто слышал святой рыдание и жалобы матери и невесты своей — одной об утрате сына, а другой мужа. Их слёзы переполняли его сердце жалостью, но любовью к Богу он побеждал плотскую любовь к невесте и родителям; это терпение почти невыносимых скорбей ради Бога даже утешало его. Так прожил святой Алексий в доме родителей своих семнадцать лет, и никто не узнал его, но все почитали его за нищего, не имеющего приюта; над тем, кто был господином дома, сыном и наследником, рабы издевались, как над пришельцем и чужим. Когда же Господь восхотел призвать его из этой временной жизни, в которой он испытал столько нищеты и лишений, в жизнь вечную, то открыл ему день и час кончины его. Святой Алексий тогда спросил у служащего ему раба чернил, хартию и трость, описал всё житие свое и для убеждения родителей в том, что он действительно их сын, упомянул о некоторых обстоятельствах своей жизни, известных только им одним, написал и о том, что говорил невесте своей в ночь ухода из дома, — как отдал ей перстень и пояс. Письмо свое он окончил следующими словами:
— Молю вас, любезные мои родители и честная невеста моя, не обижайтесь на меня, что я, покинув вас, причинил вам столь великую скорбь; я и сам скорбел сердцем о печали вашей; многократно молил я Господа, чтобы Он даровал вам терпение и сподобил вас Царства Небесного. Надеюсь, Он по благоутробию Своему исполнит молитву мою, ибо я из любви к Нему избрал столь многотрудное житие, не изменяя его ради ваших слёз, так как для каждого христианина лучше более повиноваться Творцу и Создателю своему, чем родителям своим. Верую, что насколько великую скорбь причинял вам, настолько большую радость получите вы в Царствии Небесном.
Написав это, он молился до самой кончины своей.
Однажды, когда папа [10] совершал в соборной церкви свв. Апп. Божественную литургию, при окончании её во всеуслышание из алтаря раздался чудесный голос: «Придите ко Мне все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас» (Мф.11:28). Присутствовавшие в храме в великом ужасе пали на землю, взывая:
— Господи, помилуй!
Затем вторично послышался голос:
— Поищите человека Божия, уже отходящего в другую жизнь; пусть он помолится о городе: молитва его для вас будет весьма благодетельна.
По всему Риму искали такого человека и не знали, что делать, так как не находили его. Поэтому, снова собравшись вместе с папою и царем с вечера четверга на пятницу в соборную церковь, совершили в ней всенощное бдение, моля Христа указать им угодника Своего. Утром же в пяток святой Алексий отошел ко Господу. Между тем в церкви, подобно тому как и в первый раз, опять раздался во время богослужения голос из алтаря:
— Ищите человека Божия в доме Евфимиана.
После этого царь [11], обратившись к последнему, сказал:
— Почему ты, имея в доме своем такое сокровище, не сообщил нам об этом?
Евфимиан отвечал:
— Господь свидетель, что я ничего не знаю.
И, подозвав главного слугу, спросил его:
— Не знаешь ли из сотоварищей своих человека добродетельного и угождающего Богу?
— Не знаю, — сказал тот, — нет ни одного добродетельного; все живут небогоугодно.
Царь и папа решили сами идти в дом Евфимиана искать человека Божия. Евфимиан, пойдя вперёд, приготовился к принятию папы и царя с вельможами и устроил им торжественную встречу. Сетующая супруга Евфимиана, услышав из комнаты своей смятение и говор на дворе и в доме, спросила:
— Что это значит?
И очень удивилась, когда узнала о пришествии царя с папой и о причине их посещения. Невеста также недоумевала, видя из комнаты своей царя и папу, идущих со множеством народа, и старалась объяснить себе это зрелище.
Когда папа, царь и вельможи сели, и наступила тишина, то раб, служивший святому Алексию, сказал Евфимиану:
— Господин мой, нищий, которого ты поручил мне, не есть ли человек Божий? Я свидетель великих и дивных дел его: он постоянно постится, лишь по истечении дня принимая немного хлеба и воды; все ночи проводит на молитве и каждый день воскресный приобщается св. Христовых Таин; он кротко и с радостью переносит побои и оскорбления, наносимые ему некоторыми рабами.
Услышав это, Евфимиан тотчас поспешил к жилищу нищего и, позвав его трижды чрез окошко, не получил ответа. Тогда он вошел в жилище, где нашел человека Божия, лежащего мертвым с покрытою головою и согнутой хартией в правой руке. Евфимиан открыл лицо его и увидел, что оно сияет как лице Ангела; когда же он хотел взять хартию и прочесть, то не мог этого сделать, потому что рука не выпускала ее. Быстро возвратившись к царю и папе, он сказал:
— Нашли уже мёртвого того, кого искали; он держит в руке хартию и не отдает нам.
Царь и патриарх, приказав приготовить драгоценный одр, покрыть его богатыми тканями, вынесли честное тело человека Божия и благоговейно положили его на том одре. Преклонив потом колена, они, лобызая священные останки, говорили к нему, как живому:
— Умоляем тебя, раб Христов, дай нам сию хартию, чтобы по начертанному в ней мы могли узнать, кто ты.
После этого папа и царь беспрепятственно взяли хартию из руки святого и передали хартуларию великой церкви [12], Аетию, для прочтения; при великом молчании окружающих он начал читать ее. Когда же он дошел до места, где было написано о родителях и невесте, — о перстне и поясе, переданных ей, тогда узнал Евфимиан в почившем сына своего Алексия. Он упал ему на грудь и, обнимая и целуя его, говорил с плачем:
— О горе мне, возлюбленный сын мой! Что ты сделал с нами? Зачем такую скорбь причинил нам? Увы мне, сын мой! Столько лет пребывая с нами и слыша плач родителей твоих, ты не открыл себя, не утешил нас, не смотря на старость нашу, в великой печали, вызванной тобою. О горе мне! Сын мой, любовь моя, утешение души моей, я не знаю, что мне теперь делать, — оплакивать ли смерть твою или радоваться обретению твоему.
Так безутешно рыдал Евфимиан, терзая седины свои.
Аглаида, слыша рыдание мужа и узнав, что умерший нищий есть её сын, открыла двери своего затвора; в разодранной одежде, устремив полные слёз глаза к небу и вырывая распущенные волосы, она шла среди толпы теснившегося народа, говоря:
— Дайте мне дорогу, чтобы я могла видеть надежду мою, — обнять возлюбленного моего сына.
Подойдя к одру, она склонилась над телом сына своего, обнимала его и целовала со словами:
— Увы мне, господин мой! чадо мое сладкое, что ты сделал? зачем доставил нам столь великую скорбь? Увы мне, свет очей моих! как ты не открылся, столько лет живя с нами? как не сжалился над нами, постоянно слыша наши горькие о тебе рыдания?
Невеста, тридцать четыре года прожившая без жениха и носившая в знак печали чёрные одежды, также пала на честное тело; омочая его ручьями слез и с любовью лобызая, она горько и неутешно рыдала, говоря:
— Увы мне, горе мне!
Её рыдание и скорбные жалобы возбудили в присутствовавших слёзы, и плакали все вместе с невестою и матерью.
Царь и папа повелели нести одр с честным телом человека Божия и поставить его среди города, чтобы все могли видеть его и прикоснуться к нему, и когда это было исполнено, сказали народу:
— Вот мы нашли того, кого искала вера ваша.
И собрался весь Рим; все прикасались к святому, лобызая его. Все недужные исцелялись: слепые получали зрение, прокаженные очищались, бесы покидали одержимых ими, словом, — какая бы ни была у кого болезнь, каждый получал совершенное исцеление от мощей угодника Божия. Видя такие чудеса, царь и патриарх пожелали сами нести одр в церковь, чтобы приять благодать от прикосновения к телу святого. Родители и невеста с плачем сопровождали их; народа же, стремившегося прикоснуться к честному телу, собралось такое множество, что от тесноты невозможно было нести одр. Чтобы заставить народ отступить и дать дорогу к церкви, царь велел бросать в толпу серебро и золото, но никто не обращал на это внимания; все усиленно желали лишь видеть человека Божия и прикоснуться к нему. Тогда папа обратился с увещанием к народу, прося его отступить и обещая не предавать погребению честное тело до тех пор, пока все не облобызают его и не приимут благодати чрез прикосновения к нему. С трудом убежденный народ немного отступил и дал возможность принести святое тело в соборную церковь, где оно стояло целую неделю, так что каждый желающий мог ему поклониться; всю ту неделю при одре святого Алексия находились плачущие родители и невеста. Царь же приказал сделать гробницу из мрамора, украсить ее золотом и изумрудами, в которую и положили человека Божия; тотчас же от святого тела истекло благовонное миро, наполнившее раку; все помазывались тем миром во исцеление всяких болезней, и погребли с честью честные останки [13] святого Алексия, славя Бога.
Святой Алексий преставился в семнадцатый день марта месяца, в год от сотворение мира 5919-й, от воплощение же Бога Слова 411, когда в Риме царствовал при папе Иннокентии Гонорий, а в Константинополе Феодосий Младший, и над всеми ними царствовал всегда владычествующий со Отцом и Святым Духом Господь наш Иисус Христос, Ему же слава во веки. Аминь.
Возвысився на добродетель, и ум очистив, к желанному и крайнему достигл еси: безстрастием же украсив житие твое, и пощение изрядное восприим совестию чистою, в молитвах яко безплотен пребывая, возсиял еси яко солнце в мире, преблаженне Алексие.
Дом родителей твоих яко чуждь имев, водворился еси в нем нищеобразно: и по преставлении венец прием славы, дивен на земли явился еси Алексие человече Божий, ангелом и человеком радование.
Примечания:
[1] Рим, главный город римского государства, находится в средней Италии, расположен по обеим, берегам реки Тибра, при впадении её в море. По древнему сказанию он, был основан Ромулом (ум. 707 г.) на холме Палатинском в 753 г. до Р. Хр., потом распространился на шести соседних холмах, отчего и называется семи-холмным; указание на эти семь холмов Рима находится и в Апокалипсисе (17:9). В начале своей истории Рим представлял собою только группы хижин, сделанных из глины и покрытых камышом, но затем стал обогащаться вследствие удачных войн о соседними народами — сабинянами, вольсками, латинянами, галлами, этрусками, которые в 273 г. все были объединены под властью Рима. Тогда римляне начали подчинять себе народы, жившие вне Италии, и скоро Карфаген, Македония, Греция, Иллирия и Азия, перешедшая к римлянам мирным путем по завещанию пергамского царя Аттала III в 132 г., сделались провинциями Рима. В 63 г. римский полководец Помпей вступил после трехмесячной борьбы в Иудею и занял Иерусалим; с этих пор Иудеи сделались данниками Рима и навсегда лишилась своей свободы и независимости. При Августе, первом римском императоре, в 30-й год царствования которого родился Господь Иисус Христос, подчинился Риму и Египет. Таким образом, пред пришествием Христа Спасителя Рим достиг могущества и славы, включая в свою империю почти все известные тогда народы; богатства со всех стран света стекались в него; дела всех народов решались в римском сенате. Но время могущества Рима, было началом его падения. Беспрестанные войны разоряли и уменьшали зажиточные классы римских граждан, а богатые и знатные фамилии, скупая за бесценок земли разорившихся семейств, еще более богатели; поэтому население Рима разделилось на два класса — богачей а бедных. В то время как роскошь первых доходила почти до невероятных размеров, последние находились в нищете и угнетении; целые состояния тратились на один обед, а бедняки не имели куска хлеба. Со времени покорения Греции, в Риме стали распространяться философские учения, подрывавшие народную религию, и неверие широкой волной разлилось сначала среди высших, а потом и низших классов: предметы религиозных верований открыто высмеивались на сценических представлениях. Вместе с неверием стала распространяться и безнравственность; распущенность, дошедшая до совершения противоестественных пороков (Римл. 1:26–27) заменила собою прежнюю чистоту и строгость нравов. И только возрождающая сила христианства спасла Рим от окончательной погибели. Христианство проникло в Рим очень рано. Уже император Тиверий (14–37 г.) по преданию слышал проповедь о Христе; при преемнике его Клавдии (41–54 г.) в Риме были сильные раздоры между христианами из евреев и иудеями. При Нероне (54–68 г.), благодаря проповеди Ап. Павла, продолжавшейся целых 2 года (Деян. 28:30), христиане умножились; в царствование этого императора было первое гонение на христиан, несправедливо обвиненных в поджоге Рима: во время этого гонения приняли мученическую кончину свв. Апп. Петр и Павел. Но гонение не уничтожило христианства: при Домициане (81–91 г.) оно проникло даже в род императора, — брат Домициана Флавий Климент был казнен за то, что был христианин; в царствование этого императора св. Иоанн Богослов был сослан на остров Патмос, где удостоился откровения о будущих судьбах мира и Церкви (Апок. 1:9). Со времени Нерона и Домициана гонение на христиан воздвигались вплоть до 313 г. Особенно сильны были они при императоре Диоклитиане (285–306 г.), положившем начало разделению римской империи; он избрал себе в соправители Максимиана и разделял государство между ним и собою, потом каждый соправитель избрал себе по помощнику, так что империя разделилась на четыре части. По отречении от дел правления Диоклитиана и Максимиана, управление перешло к Констанцию Хлору и Галерию, первому наследовал сын его Константин (306 г.), который и издал указ 313 г., дозволявший переход каждому желающему в христианство. Сделавшись единодержавным (324 г.), он перенес свое местопребывание на восток в Византию, названную впоследствии Константинополем. Здесь он окружил себя христианами, которых назначал, на высшие государственные должности; он установил законом празднование воскресного дня, строил много храмов; при его содействии был созвав первый вселенский собор (326 г.). При императоре Феодосии Великом, воспретившем указом 392 г. языческое богослужение, римская империя окончательно разделилась на восточную и Западную (395 г.). Первая пала под ударами турок в 1453 г. при Магомете II, а вторая, в состав которой входили Италия, Африка, Британия в Испания, в 476 г.; в 476 г. после отречения от престола последнего римского императора Ромула Августа над Италиею воцарился предводитель Герулов Одоакр.
[2] День у римлян, точно так же как и ночь, разделялся на четыре части, называвшиеся первым, третьим, шестым и девятым часами. Под первым часом разумелись наши: седьмой, восьмой и девятый утра, под третьим — десятый, одиннадцатый и двенадцатый часы, под шестым — первый, второй и третий пополудни, под девятым — четвертый, пятый и шестой пополудни.
[3] Отличием порфирных материй от других был их красный цвет; краска для них добывалась из особого рода морских водорослей.
[4] Лаодикия, древний город Малоазийской области Фригии на соединении рек Лика и Галифа,был основан Антиохом II (261–246 г.) в честь своей супруги Лаодики. Во времена Христа был чуть ли не первым городом Малой Азии, так как лежал на торговом пути, соединявшем восток и Запад. Начало христианства здесь, вероятно, положено не самим Ап. Павлом (Кол. 2:1), а учителем Колосской церкви Епафрасом (Кол. 1:7). Церкви Лаодикийской Ап. Павел написал особое послание; она упоминается и в Апокалипсисе в числе замечательнейших Малоазийских церквей (3:14–22). В 360 г. в Лаодикии был поместный собор, правила которого (60) касательно порядка богослужения, поведения клира и мирян вошли в церковный канон. В 1255 г. город был взят турками, а в 1402 г. разрушен Тамерланом. Теперь лишь одни развалины на невысоком холме близ опустошенного селения Эски-Гиссара говорят о когда-то бывшем здесь древнем городе.
[5] Месопотамия, т. е. Междуречье, древняя Сеннаар (Быт. 10:10), место рождения и жительства Авраама до выхода в землю Харран (Быт. 11:28; Деян. 7:2); Так называется пространство, лежащее между реками Тигром и Евфратом, ограниченное на юге Персидским заливом, на севере горами Армении. В более тесном смысле Месопотамией называется северная часть этой области, т. н. Эль-Джезир, тогда как южная часть области известна под именем Вавилонии, нынешняя Ирак-Араби, т. е. древняя Вавилония. В эпоху Римлян страна разделялась на две части, Озроена на западе, перешедшая к Риму в 217 г. по Р. Хр., с главным городом Эдессой, и Мигдония на востоке, с главным городом Низибидой, завоеванной в 115 г. римским императором Траяном. Начало христианства в Месопотамии положено спутником Ап. Ермы Иудою или Фаддеем — по преданию одним из семидесяти учеников Господа Иисуса Христа; Иуда основал в Эдессе церковь. В окрестностях Низибиды родился св. Ефрем Сирин (III–IV вв.); епископ Низибийский Фома Варсума был ревностным поборником несторианской ереси, учившей, что превечно рожденное от Отца Слово Божие только обитало в человеке Иисусе, пребывая с Ним в особом, нравственном соединении. В XI столетии, при нападении сельджуков и турок, Месопотамия склонилась к упадку и теперь принадлежит Турции; жители — турки, курды, арабы, армяне, сирийцы. Месопотамия имела весьма важное историческое значение при ассирийском и вавилонском владычестве.
[6] Эдесса, нынешняя Урфа, город на севере Месопотамии на реке Евфрат, с 137 г. до Р. Хр. главный город вновь образованного Озроенского или Эдесского государства; в 217 г. по Р. Хр. превращена римлянами в восточную колонию. В Эдессе рано распространилось христианство; в IV в. св. Ефремом Сириным здесь была основана богословская школа, в V веке склонившаяся к несторианству, в пользу которого особенно много действовал учитель эдесской школы, пресвитер Ива. В 641 г. Эдесса была покорена арабскими калифами; в 1098 г. ею овладел граф Балдуин, сделавший ее главным городом княжества Эдесского; в 1144 г. она покорена была турками и с этого времени переходила из рук в руки, пока в 1637 г. окончательно не подпала под власть Турции.
[7] Нерукотворенный образ Иисуса Христа или убрус с отпечатавшимся на нем Ликом Спасителя, который Он послал князю Эдесскому Авгарю для исцеления от глазной болезни. Нерукотворенный образ хранился в Эдессе до 994 г., когда был куплен императором Константином Порфирородным и перенесен 16 августа в Константинополь; отсюда он был похищен венецианцами и утонул в Мраморном море. Празднество 16 августа.
[8] Киликия, Малоазийская область, лежащая на юго-востоке, сначала подпала под власть Македонии, затем принадлежала Парфянскому и Армянскому царству; в 68 г. до Р. Хр. лучшая, восточная часть её сделалась римской провинцией; окончательно она покорена при Веспасиане (69–79 г.) — Апостол, Павел был родом из Киликийского главного города Тарса (Деян. 9:11), сюда удалился по своем обращении (Деян. 9:30) и конечно проповедывал здесь Евангелие; во второе путешествие Апостол проходил Киликией, утверждая верующих (Деян. 15:41). Теперь Киликия принадлежит Турции.
[9] Руфь, родом моавитянка, удостоившаяся войти в родословную Давида как праматерь его (Руф. 4:17), и поэтому в родословную Самого Иисуса Христа (Матф. 1:5); история её содержится в св. книге, носящей её имя.
[10] Это был папа Иннокентий I (402–417). Он боролся с расколом донатистов, убедив императора Гонория издать против них строгий закон, подтвердил соборное определение (416) против еретиков пелагиан, отрицавших необходимость благодати для спасения; он первый стал основывать учение о первенстве папы, ссылаясь на то, что они являются преемниками Ап. Петра.
[11] Здесь разумеется Аркадий, восточно-римский император, сын Феодосия Великого, по смерти отца (395 г.) получил т. н. восточную империю, тогда как брат его Гонорий получил Западную; родился в 377 г., ум. в 408. Во всё время его царствования государством управляли люди, умевшие подчинить своему влиянию слабохарактерного императора. Так, в начале его царствования государством управлял Руфин, увеличивший и без того огромную тяжесть налогов, умноживший число денежных штрафов и тем наведший ужас на империю. По смерти Руфина место его занял евнух Евтропий, убедивший с целью собственного обогащения императора издать строгий закон (397), каравший смертною казнью и отнятием имущества за всякий злой умысел не только против императора, но и высших лиц. Наконец императрица Евдокия добилась казни Евтропия (399) и Аркадий подчинился всецело своей супруге, известной своим враждебным отношением к св. Иоанну Златоусту, бывшему тогда Константинопольским патриархом. По ее настоянию император утвердил решение «собора под дубом» (403) о низложении Иоанна Златоуста и отправил его в ссылку, но потом возвратил, испугавшись народного возмущения. В 404 году приказал опять отправить в заточение, сделав это, как и в первый раз, под влиянием Евдокии, оскорбившейся на Иоанна Златоуста за его проповеди, обличавшие роскошную и безнравственную жизнь двора. При Аркадии миссионеры, снабженные его грамотами, проповедывали христианство по провинциям тем язычникам, которые еще не обратились ко Христу.
[12] Хартулариями назывались управляющие канцелярией, находящейся при патриархе.
[13] Тело его было погребено в церкви муч. Вонифатия на горе Авентинской; оно было обретено в 1216 г. и над ним построена великолепная церковь.
"}},"136":{"name":{"nominative":"Прп. Алипия, иконописца Печерского (ок. 1114)","short":"Прп. Алипия"},"life":{"id":"minei-0817-136","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Преподобный отец наш Алипий Печерский явил себя подражателем святому Евангелисту Луке [1], ибо служил Господу, сотворившему нас по образу и подобию Своему (Быт.1:26), подобно оному Луке, а именно: он не только изображал чудодейственно лики святых на иконах, но и воплощал в душе своей их добродетели; кроме того был дивным врачом; благочестное житие его представляется нам в таком виде:
В княжение благоверного князя киевского Всеволода Ярославича [2], при игумене преподобном Никоне, по устроению Божию и по совету преподобных отцов Антония и Феодосия [3], чудесно явившихся в Константинополе в десятый год по своем преставлении, — прибыли для украшения святой печерской церкви греческие иконописцы; этим-то иконописцам и был отдан блаженный Алипий своими родителями в обучение живописному искусству. Святой Алипий был очевидцем того дивного чуда, о котором повествуется в сказании о церкви печерской, именно: когда иконописцы украшали живописью алтарь, то в нем сама собою изобразилась икона Пресвятой Богородицы: при этом икона сия просветилась и блистала ярче солнца: потом из уст Пресвятой Богородицы вылетел голубь, который, полетав долгое время (по церкви), влетел в уста Спасителя, изображенного на иконе, находившейся в верхней части церкви. — Тогда-то обучался сей блаженный Алипий, помогая своим учителям; и он кроме того прекрасно живописал в душе своей, ибо благодать Пресвятого Духа пребывала в той церкви печерской.
Когда упомянутые иконописцы окончили свое дело и украсили иконами святую церковь, украшен был и Алипий преподобным игуменом Никоном чудным образом святого ангельского иноческого чина. И начал святой Алипий обучаться искусству изображать в душе своей добродетели святых, будучи уже обучен искусству изображать вещественно (на иконах) их лики.
Святой Алипий был настолько искусен в своем деле, что, по благодати Божией, видимым изображением на иконе воспроизводил как бы самый духовный образ добродетелей; ибо обучался искусству иконописному не ради стяжания богатства, но ради стяжания добродетелей; он постоянно трудился, живописуя иконы для игумена, для братии и для всех нуждавшихся, ничего не взимая за труд свой.
Блаженный Алипий просил всех, видевших обветшавшие иконы в какой-либо церкви, сообщать ему об этом; тогда он, не требуя никакого вознаграждения, своим искусством украшал те церкви. Если же святой был свободен от такой работы, тогда упражнялся в иконописном искусстве для себя и живописал иконы, которые отдавал тем, у кого он брал взаймы золото и серебро, нужное для украшения икон. Так поступал святой для того, чтобы не проводить времени в праздности; он уподоблялся древним святым отцам, постоянно занимавшимся рукоделием, и самому верховному Апостолу Павлу [4], который говорит о себе: «нуждам моим и нуждам бывших при мне послужили руки мои сии» (Деян.20:34).
Если же когда случалось святому Алипию зарабатывать какую-либо сумму денег своим рукоделием, то он делил ее на три части: первую часть тратил на поновление икон, вторую на милостыню нищим и третью — отдавал на монастырские нужды. Так поступал святой ежегодно, не давая себе покоя ни днем, ни ночью; ибо ночью он упражнялся в молитвенном бодрствовании и поклонах, днем же с великим смирением, нестяжательностью, чистотою, терпением, постом, любовью, богомыслием занимался рукоделием; никто никогда не видал его праздным; но при всём том он никогда не пропускал молитвенных собраний хотя бы для своих занятий.
Когда игумен заметил столь великие добродетели и иконописное искусство у преподобного, так что он был достоин, нося ангельский образ иноческого чина, являть собою подражателя Сына Божия Иисуса Христа, — Иерея по чину Мелхиседекову [5], возвел его на степень иерейства. Тогда преподобный был поставлен как светильник на свещнике (Мф.5:15), или, лучше сказать, как образец для подражания на высоком месте, сияя сугубою красотою добродетелей иноческих и иерейских; и был святой образцом не простым, ибо творил чудеса; из многих чудотворений его мы напомним здесь о некоторых.
Некто из числа богатых граждан города Киева страдал проказою; сей искал помощи у многих врачей, волшебников и язычников, но не только не получил облегчения от своей болезни, а впал еще в худшее состояние. Тогда один из друзей больного посоветовал ему идти в печерский монастырь, дабы просить молитвы у святых отцов; он согласился, но с неудовольствием.
Когда сей больной был приведен в монастырь печерский, игумен приказал напоить его водою из колодца преподобного, а также велел умыть ему тою же водою и лицо. И тотчас на теле больного появилось так много гноя, в наказание за неверие его, что все сторонились от него, не будучи в состоянии выносить смрадного запаха, исходившего от тела больного. Тогда с плачем и негодованием сей прокаженный возвратился к себе в дом, и не выходил из дома многие дни, по причине исходившего от него смрада, говоря друзьям своим: «бесчестием покрывают лице мое. Чужим стал я для братьев моих и посторонним для сынов матери моей» (Пс.68:8–9), потому что я не явил веры преподобным отцам Антонию и Феодосию; и каждый день ожидал своей смерти.
Однако, придя в себя, сей муж решил исповедать все грехи свои; посему пошел опять в монастырь печерский к преподобному Алипию и исповедал ему свои согрешения. Преподобный же сказал ему:
— Ты хорошо сделал, чадо, что пришел исповедать Богу грехи свои пред моим недостоинством; так свидетельствует о себе и пророк, взывая ко Господу: «я сказал: «исповедаю Господу преступления мои», и Ты снял с меня вину греха моего» (Пс.31:5).
Потом преподобный Алипий долгое время поучал его душеспасительными речами, затем, взяв иконописные краски, украсил лицо его, помазав гнойные места; после этого святой Алипий повел больного в церковь, причастил его Божественным Тайнам и повелел ему умыться тою водою, которою обычно умывались священники после принятия святых Таин; вскоре же после сего гнойные струпья сошли с больного и он стал здрав, как и раньше.
В этом чудотворении преподобный отец наш Алипий явил себя подражателем Самому Господу нашему Иисусу Христу; ибо подобно тому как Христос, исцеляя прокаженного, повелел ему показаться иерею и принести дар за очищение свое (Мф.8:4), так и сей преподобный приказал больному проказою показаться ему, как иерею, во время священнослужения, и принести в дар то, о чем говорит пророк: «что воздам Господу за все благодеяния Его ко мне? Чашу спасения приму» (Пс.115:3–4). Упомянем здесь и о даре, ибо правнук сего прокаженного, в благодарность за очищение его, оковал золотом кивот, находившийся над святым престолом в церкви печерской.
Кроме сего преподобный Алипий явил себя подражателем Христа, исцелившего слепорожденного; ибо, подобно тому как Христос, исцеляя слепорожденного, сначала помазал ему очи брением, потом повелел ему умыться в купели силоамской (что значит «посланный») (Иоан.9:6–7), так и сей преподобный, сначала помазал струпы прокаженного иконописными красками, потом приказал ему умыться тою водою, которою умываются обычно иереи, — посланники Божии; таким образом святой исцелил больного как от проказы телесной, так и от слепоты греховной, так что все, пришедшие вместе с больным из города, весьма изумились такому скорому исцелению. Но преподобный Алипий сказал им:
— Братия! Обратите внимание на то, что сказано: «никто не может служить двум господам» (Мф.6:24); ибо сей человек первоначально был порабощен демону по причине грехов своих; поэтому, когда он пришел к Богу, но по совету вражию, отчаялся в спасении своем и не веровал в Господа, Который только Один и мог спасти его, — то проказа еще с большею силою охватила тело его, в наказание за его неверие; ибо Господь сказал: «просите», и не просто «просите», но с верою, и «дано будет вам» (Мф.7:7). Когда же ныне он вторично обратился с раскаянием к Богу, в моем присутствии, то «Бог, богатый милостью» (Еф.2:4), исцелил его.
Выслушав это, люди поклонились святому и отправились в обратный путь вместе с исцеленным, прославляя Бога и преподобных отцов Антония и Феодосия, а также и их ученика, преподобного отца нашего Алипия; и говорили о сем святом Алипии, что он явлен был им как новый Елисей [6], ибо он исцелил от проказы того больного подобно тому, как Елисей исцелил от проказы Неемана сириянина (4 Цар.5:14).
Был еще некто из того же города Киева, муж благочестивый. Сей построил церковь и пожелал иметь семь больших икон для украшения церкви; сей муж отдал серебро вместе с досками, предназначенными для начертания икон, двум монахам монастыря печерского, знакомым ему, попросив их посоветоваться со святым Алипием относительно написания икон. Но монахи ничего не сказали Алипию, а серебро присвоили себе. Спустя некоторое время тот муж послал спросить монахов, написаны его иконы или нет? Они отвечали, что Алипий требует еще серебра. Потом снова, взяв серебро, присланное от мужа того, присвоили его себе. Затем, дойдя до крайнего бесстыдства, сии два монаха снова послали сказать тому мужу (клевеща на святого), что Алипий требует еще столько же серебра, сколько получил. Христолюбивый муж тот дал серебро и в третий раз, сказав:
— Я весьма желаю получить молитву и благословение от дела рук его.
Святой же Алипий ничего не знал о том, что делали монахи.
Наконец муж тот послал еще раз узнать точно, не написаны ли уже иконы? Монахи же те, не зная, что ответить, сказали, что Алипий взял всё серебро, трижды посланное, но икон писать не хочет.
Тогда христолюбивый муж тот прибыл в монастырь печерский вместе со своею дружиною, отправился к игумену Никону и рассказал ему о причине печали, нанесенной ему (якобы) Алипием. Игумен, позвав Алипия, сказал ему:
— Для чего ты, брат, наносишь такую обиду сему сыну нашему, который весьма упрашивал тебя написать иконы и дал тебе серебра, сколько ты просил? Но ты, взяв так много серебра и дав обещание написать иконы, не написал их, хотя в иных случаях писал иконы и без всякой платы.
Блаженный же Алипий отвечал на это:
— Честный отец! Ты хорошо знаешь, что я никогда не выказывал лености в деле сем; но сейчас я совершенно не понимаю, о чем ты говоришь.
Тогда игумен снова сказал ему:
— Ты взял тройную цену за написание семи икон; но до сих пор ты не написал их.
И тотчас, желая обличить святого, приказал принести доски, предназначенные для написания икон (доски те за день пред этим видели стоявшими в одном из монастырских строений, и на них не было ничего изображено): игумен приказал также позвать и тех монахов, чрез посредство которых оный муж передавал серебро святому, дабы сии монахи обличили Алипия.
Посланные за досками, нашли их весьма искусно расписанными и принесли их к игумену; увидав сие, все, бывшие там, весьма удивились и впали в великий страх; потом с трепетом пали ниц на землю и поклонились тем образам, созданным не рукою человека, — именно образу Господню, образу Пресвятой Богородицы и прочим образам святых Божиих.
Потом пришли те два монаха, которые оклеветали Алипия; не ведая ничего о сем чуде, они вступили в пререкание со святым, говоря:
— Вот ты взял тройную цену, а икон писать не хочешь!
Услыхав эти слова, все, бывшие там, показали тем монахам иконы, сказав:
— Вот эти иконы, написанные Самим Богом, удостоверяют невинность Алипия!
Монахи же те, увидя иконы, пришли в ужас от столь великого чуда. Они тотчас же были обличены игуменом в воровстве и лжи, были изгнаны из монастыря и лишены всего имущества своего.
Но сии монахи не прекратили злобы своей: они стали распространять в городе хулу на преподобного Алипия, утверждая, будто бы они сами написали те иконы; — начальник же наш, — говорили они, — не желая вознаградить нас за труд, — дабы отстранить нас от работы, солгал относительно икон, что будто бы они написаны Самим Богом, восхотевшим оправдать Алипия.
Услыхав такие речи, многие граждане пошли из города в монастырь, дабы видеть те иконы и поклониться им. Однако, несмотря на то, что многие из граждан и поверили тем монахам, оклеветавшим преподобного Алипия, — Бог, прославляющий святых Своих, как Он Сам говорит во святом Евангелии: «не может укрыться город, стоящий на верху горы» (Мф.5:14); и еще: «зажегши свечу, не ставят ее под сосудом, но на подсвечнике, и светит всем в доме» (Мф.5:15), — Бог не утаил добродетельных подвигов сего праведного мужа; ибо до самого князя Владимира Мономаха [7] дошла весть о сем чуде, сотворенном Господом ради святого Алипия; сие чудо было удостоверено еще следующим образом:
По попущению Божию, случился в Киеве пожар, от которого сгорел почти весь Подол [8] в Киеве; в этой части города находилась и церковь с упомянутыми иконами, также сгоревшая; однако после пожара нашли все те сем икон совершенно неповрежденными.
Когда князь услышал об этом, то пришел лично сам на место пожара, желая видеть бывшее там чудо. Увидав иконы, оставшиеся невредимыми от огня, князь прежде всего узнал, что они были написаны в течение одной ночи по устроению Бога, восхотевшего оправдать Алипия от возводимой от него клеветы. Тогда князь Владимир Мономах со усердием прославил Творца всего Бога, явившего столь великие чудеса ради добродетелей преподобного Алипия. Потом, взяв одну из тех икон, — именно икону Пресвятой Богородицы, приказал отправить ее в город Ростов, в каменную церковь, находившуюся там, построенную им самим. Некогда разрушилась и сия церковь в Ростове, однако икона та осталась совершенно неповрежденной. Потом икона была поставлена в деревянную церковь; но и эта церковь, спустя некоторое время сгорела от пожара; икона же опять осталась неповрежденной, так что на ней не оказалось и небольшой царапины после пожара.
Всё сие с несомненностью подтверждало добродетельную жизнь преподобного отца нашего Алипия, ради которого написалась сама собою та икона.
Перейдем теперь к чуду, совершившемуся при кончине святого, дабы видеть, как дивно сей человек, искусный творец икон, перешел из жизни сей временной в жизнь вечную.
Некий благочестивый человек попросил преподобного отца нашего Алипия написать икону Пресвятой Богородицы; при этом он просил святого написать сию икону ко дню праздника Успения. Но преподобный заболел в скором времени и уже приближался к смерти своей; а икона, между тем, не была написана; человек тот весьма скорбел по сему случаю и очень беспокоил святого. Блаженный же Алипий сказал ему:
— Чадо! Не беспокой меня, но возложи всю печаль свою на Господа, и Он сделает, как пожелает: икона будет на своем месте в праздник свой.
Муж тот, поверив словам святого, пошел в дом свой с веселием.
Потом он снова пришел к Алипию накануне праздника Успения Пресвятой Богородицы. Увидав, что икона не была написана, увидя также и то, что преподобный Алипий разболелся еще больше, муж тот стал укорять блаженного, говоря так:
— Почему ты не сказал мне ничего о своей тяжкой болезни? Тогда я отдал бы икону другому иконописцу, который бы и написал ее мне, дабы праздник был честен и торжественен; но вот теперь ты ввергаешь меня в великий стыд.
Преподобный с кротостью отвечал ему:
— О чадо! Разве это сделал я по своей лености? Однако Бог может единым словом Своим написать икону Матери Своей; вот я сам ухожу из мира сего, как открыл мне сие Господь, но не хочу оставить тебя в печали.
Муж тот отошел с глубокою скорбью. Тотчас после его ухода к преподобному Алипию пошел некий светлый юноша, который и начал писать икону мужу тому. Алипий подумал, что человек тот, обидевшись на него, прислал нового иконописца, и принял сначала юношу того за человека; однако быстрота и изящество его работы показывали, что то был ангел; ибо он в продолжении трех часов написал весьма красивую икону, то полагая на икону золото, то растирая различные краски на камне и живописуя ими; потом сказал преподобному:
— Отче! Быть может здесь еще чего не достает, или в чем-либо я погрешил?
Преподобный же отвечал:
— Ты сделал всё прекрасно; Сам Бог помог тебе написать икону с таким благолепием; это Он Сам сделал через тебя.
Когда же наступил вечер, тот иконописец вместе с иконою сделался невидимым.
Между тем хозяин иконы не мог уснуть всю ночь от печали, так как думал, что икона не будет готова к празднику; посему он считал себя недостойным такой милости Божией и называл себя великим грешником. По сей причине, встав утром, на другой день, он пошел в церковь, дабы исповедать там Господу свои согрешения. Но едва лишь он открыл двери храма, как увидел икону, стоявшую на своем месте. Тотчас же он пал на землю от страха, думая, что это было привидение: затем, немного поднявшись от земли, и со вниманием посмотрев на икону, он понял, что это была его икона. Вследствие сего он пришел в великий страх и ужас и вспомнил слова преподобного Алипия, который сказал ему, что икона будет готова к своему празднику; потом пошел и разбудил всех домашних своих. Домашние его с веселием поспешили в храм со свечами и кадильницами; увидав здесь икону, сиявшую как солнце, все пали на землю, поклонились иконе и облобызали ее с радостною душою.
После сего тот благочестивый муж отправился к игумену и рассказал ему о чуде, случившемся с иконою; потом они вместе отправились к преподобному Алипию и нашли его уже отходящим из мира сего. Несмотря на это, игумен спросил его:
— Отче! Кем и как была написана икона мужу сему?
Алипий передал им всё, что видел, и сказал:
— Икону ту написал ангел и он же предстоит здесь намереваясь взять душу мою.
Сказав сие, блаженный предал дух свой в руки Господа в семнадцатый день месяца августа [9]. Братия, покрыв пеленами тело его, отнесли его в церковь; потом сотворив обычное погребальное пение, положили тело святого в пещере преподобного Антония.
Так украсил сей святой чудодейственный иконописец небо и землю; пожив на земле телом, он восшел на небо с добродетельною душою, в прославление Начальника иконописцев, Бога Отца, Который сказал: «сотворим человека по образу Нашему [и] по подобию Нашему» (Быт1:26), а также и по «образу ипостаси Его (Евр.1:3), Бога Сына, Который по виду став как человек» (Флп.2:7); вместе со Святым духом, сходившим с неба во образе голубя (Мф.3:16) и виде языков огненных (Деян.2:3). Всех сиих, Бога Отца, Бога Сына и Бога Духа Святого, пребывающих в едином существе, восхвалим вместе с преподобным отцом нашим Алипием и будем прославлять в бесконечные веки. Аминь.
Примечания:
[1] Св. Лука — Апостол из 70-ти, написатель третьего Евангелия и книги Деяний Апостольских, спутник и сотрудник св. Апостола Павла. Св. Лука был родом из Антиохии сирийской; он был врачом, как говорит об этом Ап. Павел к послании к Колоссянам (4:14) и живописцем, по свидетельству Филосторгия и Никифора Каллиста. По преданию, он написал икону Божией Матери. Он скончался 80-ти лет в Фивах Беотийских. Мощи его в 360 г. были перенесены в Константинополь. — Память его совершается св. Церковью 18 октября.
[2] Всеволод Ярославич княжил в первый раз с 1075 г. по 1076 г. (шесть месяцев) и во второй — с 1078 г. по 1093 г.
[3] Преподобные Антоний и Феодосий — основатели Киево-Печерской лавры. Память св. Антония празднуется св. Церковью 10 июля, а прп. Феодосия — 3 мая.
[4] Житие его см под 29 июня.
[5] Мелхиседек, царь Салимский, священник Бога Вышнего, упоминается в книге Бытия (14:18). Книга Бытия, повествующая о Мелхиседеке, ничего не говорит ни о происхождении Мелхиседека, ни о конце его жизни, что, наравне с благословением Авраама, сделало Мелхиседека, по изъяснению св. Апостола Павла (Евр. 6:20) прообразом Иисуса Христа, — вечного Первосвященника и Царя. На прообразовательное значение священства Мелхиседекова указывал еще царь и пророк Давид, когда говорил о Сыне Божием: «Ты иерей вовек по чину Мелхиседекову» (Пс.109:4). Но особенно ясно и подробно раскрыто прообразовательное значение Мелхиседека у св. Апостола Павла, в послании к Евреям (7 гл.).
[6] Елисей — пророк израильский. Память его празднуется св. Церковью 14 июня.
[7] Владимир Мономах княжил с 1114 г. по 1125 г.
[8] Часть города.
[9] Кончина преподобного Алипия последовала в 1114 г.
"}},"137":{"name":{"nominative":"Прп. Алипия столпника (640)","short":"Прп. Алипия"},"life":{"id":"minei-1126-137","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Раб Христов Алипий был родом из Пафлагонского города Адрианополя [1]. Господь избрал его на служение Себе еще до его рождения. Однажды ночью, незадолго до рождения сына, мать его имела следующее видение. Ей показалось, что она держит на руках агнца, весьма красивого, с двумя горящими свечами на его рогах. Когда же наступило время рождения Алипия, то комната наполнилась Божественным сиянием: это было предзнаменованием сияния будущей праведной жизни Алипия, так как ему было назначено стать светильником мира. После рождения Алипия мать его заснула, и во сне ей снова было следующее видение: все жители города стекались в ее комнату и окружали младенца, воспевая псалмы и священные песнопения. Эти видения мать запомнила, слагая их в сердце своем и размышляя о будущей судьбе сына своего.
Через некоторое время скончался муж ее, и, не пожелав вторично выйти замуж, она стала проводить время своего вдовства в посте и молитве, угождая Богу чистотой своей жизни, и вместе с сыном, возлагая все свое упование на истинного Отца сирот и вдовиц.
Вскормив своего сына, и обрекши его на служение Богу, она, как древле Анна, мать Самуила (1 Цар.1:24–28), отвела его в храм Божий и вручила Адрианопольскому епископу, блаженному Феодору. Духом уразумев благодать Божию, почившую на отроке, епископ сильно полюбил его и начал обучать Божественному Писанию. Придя в возраст, Алипий превзошел своих сверстников мудростью и разумом; добрым же поведением и добродетелями стяжал себе любовь у Бога и людей. Душа его была полна страха Божия, смирения и кротости; по мудрости же своей он показывал как бы мудрость седины и имел «мудрость есть седина для людей, и беспорочная жизнь — возраст старости» (Прем.Сол.4:9). Ради этих добродетелей он был назначен церковным экономом, а затем рукоположен в сан диакона, и в этом сане совершал свое непорочное служение Богу.
Спустя некоторое время, Алипий возжелал уединенной жизни, чтобы в безмолвии одному усерднее служить Богу и наслаждаться непрестанным Богомыслием. Это желание сердца своего он открыл своей праведной матери, которая, подобно Анне пророчице [2], не отходила от церкви, и в посте и молитве день и ночь совершала свое служение Богу; она уже давно раздала свое имущество нищим и, обрученная Христу, была поставлена в диакониссы. Этой-то богоугодной рабе Господней, своей же матери, святой Алипий поведал о своем намерении:
— Я хочу пойти на восток, — сказал он ей, — потому что я слышал, что там, в пустынях, живет в безмолвии много святых отцов; я поселюсь с ними и, взирая на их богоугодное житие, постараюсь, с Божьей помощью, подражать их добродетельной жизни. Ты же, мать моя, молись обо мне, чтобы Господь, по Своей святой воле направил мой путь и чтобы Ему было угодно мое начинание.
Нисколько не огорчаясь разлукой с сыном, мать подняла к небу свои руки и, после усердной молитвы к Богу, благословила его и отпустила с миром. Не сказавшись никому, кроме матери, святой Алипий покинул родной Адрианополь и, горя божественным желанием, устремился в путь, как стремится олень к источнику водному. Известие об его уходе сильно опечалило епископа Феодора, клир и мирян, лишившихся в нем доброго согражданина, который украшал Церковь Божию примером своей добродетельной, ангельской жизни, и приносил многим из верных чад ее большую пользу. Епископ тотчас же разослал повсюду на поиски святого своих слуг которые, спустя немного времени, нашли его в Евхаите [3] в день празднования памяти святого мученика Феодора. Только с большим трудом, прибегая, — то к мольбам, то к угрозам, удалось вернуть его обратно в отечество; ибо Богу не было угодно, чтобы Пафлагония лишилась такого светильника, которым многие должны были быть призваны из греховной тьмы к свету богоугодной жизни. Возвратившись в свой дом, святой Алипий сильно скорбел о неудавшемся путешествии и неисполненном желании. Но Бог всякого утешения утешил и его печаль божественным явлением. Некий дивный муж, лучше сказать — Ангел Божий явился ему в видении и сказал:
— Не скорби, Алипий, о возвращении с желанного пути, но твердо знай, что свято всякое место, которое избирает любящий Бога человек для благочестивой и богоугодной жизни.
Утешенный этим видением, Алипий перестал скорбеть и продолжал свою иноческую жизнь, прилежно подвизаясь и служа Богу. Однако его не оставляло желание уединиться в каком-нибудь пустынном месте. Поэтому он много раз выходил из дому и обходил окрестные горы, поля и леса, ища места, удобного для богомыслия. Поднявшись однажды на гору, расположенную к югу от города, он нашел на ней высокое и живописное место, удаленное от городского шума и суеты. Оно понравилось ему и, принеся орудия для копания, он вырыл себе тут колодец. При этом, он не столько работая заступом, сколько устами прилежно молясь Богу, извел из земли воду. Окончив этот труд, святой Алипий пошел к епископу, прося разрешить ему поселиться там и построить церковь. Епископ, хотя и не возбранял ему исполнить это желание, однако тайно послал слуг завалить источник большими камнями и засыпать его землей: ему не хотелось, чтобы блаженный поселился на этом месте, так как гора была очень высока и почти неприступна для всякого, кто бы пожелал посетить святого, и притом находилась далеко от города; епископ желал, чтобы Алипий поселился ближе к городу и в более удобном месте. Найдя свой источник засыпанным, блаженный покинул эту гору и сталь искать себе другое место в окрестностях города.
Перед самым городом была расположена пустыня, в которой в древние времена язычники-эллины хоронили своих покойников. Пустыня была населена легионами нечистых духов; вследствие этого все боялись того места и никто не мог пройти через него по причине ужасов, наводимых бесами. Заметив, что все избегают этой пустыни, блаженный Алипий поселился там в одном из гробов [4]; над гробом стоял каменный столп, а на столпе идол. Сокрушив идола, как глиняный сосуд, преподобный воздвиг на его месте честный крест. Таким образом, нисколько не боясь ужасов бесовских и нападений, он начал там жить, далеко прогоняя от себя бесовские полки оружием креста и стрелами своих молитв. Однажды во время сна святому Алипию предстали в видении два честных мужа, облеченных в священнические ризы и сказали ему:
— Зачем ты так долго заставил нас ждать тебя здесь, человек Божий? Если ты тот Алипий, которому предназначено от Бога освятить это место и умножить на нем славословие Божие, то приступи немедля к тому делу, которое тебе подобает совершить.
Проснувшись, преподобный удивился словам виденных им мужей, недоумевая, кто они такие, и что ему надлежит совершить на этом месте, чтобы умножить славословие Богу. Вскоре после этого епископу Адрианопольскому Феодору понадобилось для чего-то съездить к царю, и святой Алипий должен был сопровождать его в качестве клирика. Против своего желания и подчиняясь лишь воле епископа, он отправился в путь и проводил его до Халкидона, где епископ намеревался сесть на корабль, чтобы отплыть в Царьград.
Тем временем Алипий вошел в одну церковь, находившуюся на берегу моря и, помолившись в ней, задремал. И вот предстала ему в видении дева прекрасная, как солнце, и сказала:
— Встань скорее, Алипий!
Изумленный ее красотой, Алипий спросил ее:
— Кто ты, госпожа, и почему велишь мне скорее встать?
— Я Евфимия [5], раба Христова и мученица, — ответила она. — Встань и, если хочешь, пойдем в твое отечество! По воле Божией я буду твоей спутницей и помощницей.
Когда святая мученица произнесла эти слова, Алипий проснулся и не увидал никого перед собой, но сердце его было полно духовной радости. Он понял, что Бог хочет его возвращения к безмолвию. Поэтому, оставив епископа, он вернулся в отечество, сопровождаемый невидимой помощью и молитвами святой великомученицы Евфимии, чудный образ которой и сладкую беседу он всё время хранил в сердце своем и радовался духом.
Придя в Адрианополь, в свою безмолвную пустыню, он задумал построить на этом месте церковь во имя святой Евфимии. Потребных средств для сего он не имел, ибо, раздав всё свое имение и последовав за обнищавшим нас ради Господом, он, как нищий, не имел ни золота, ни серебра, ни даже меди при поясе. Тогда он умолял знакомых ему граждан и соседей помочь ему. Узнав о его желании, они с усердием приносили ему всё нужное и в скором времени между языческими гробами была создана церковь во имя святой мученицы Евфимии. Когда основание было вырыто, святому Алипию снова явились во сне два вышеупомянутых мужа в иерейских облачениях. Один из них держал в руке кадильницу и кадил основание, знаменуя этим, какая великая здесь имеет быть церковь, другой же пел:
— Осанна месту сему!
Неизвестно, кто были эти мужи, — но некоторое время спустя, там были обретены нетленные и благоуханные мощи тех двух мужей, которые дважды являлись в видении святому Алипию. По его повелению, эти святые мощи были положены в выстроенной им церкви.
Еще до освящения церкви легионы бесовские, видя, что, по старанию святого Алипия, среди их жилища воздвигается селение святых, и там, где они наводили на всех страх и ужас, начинает являться Божия благодать, с великим криком и воплем устремились на новозданную церковь и на келлию святого, желая разрушить здание до самого основания и, устрашив святого мужа, изгнать его оттуда. В своей ярости бесы вопили разными голосами, как раздраженные звери, или разгневанные ратники: но воин Христов стал на молитву, вооружился ею, как непобедимым оружием и тотчас победил призрачную силу бесовскую, так что бесы бежали с позором, как пыль, возметаемая ветром.
Когда церковь была освящена, то из города начал стекаться к ней народ, чтобы славословить Бога и послушать душеполезных поучений святого. Тогда Алипий, вооружаясь еще сильнее против врага, поднялся на столп, подобно святому Симеону [6], первому столпнику, и стал как бы страж, издалека усматривая наступающие ополчения бесовские и мужественно борясь с ними день и ночь. Бесы же, хотя всегда бывали побеждаемы им, однако не прекращали своих бесстыдных нападений на святого.
Однажды ночью злые духи начали бросать в Алипия камнями, причиняя ему сильные поранения. Перенося удары камней святой сказал бесам:
— Что вам надо от меня, человеконенавистные и гибельные бесы? Напрасно возмущаетесь вы и злобно восстаете против рабов Божиих. Эти камни, которые вы мечете в меня, будут свидетельствовать перед Христом в день второго пришествия о вашей бесстыдной дерзости и злобе. Знайте, что я ни во что вменяю ваше метание камней и считаю его как бы детской игрой. Вот я снимаю легкие доски, служившие покровом над моей головой, чтобы с большим удобством принимать удары и претерпеть ради Господа моего то, что претерпел святой первомученик Стефан [7]. Вы убили его руками Иудеев, с которыми и унаследуете геенну огненную.
Слыша эти слова и понимая, что непобедимый страдалец готов всё претерпеть для Бога, бесы разбежались во все стороны от того места. Это слышали в ту ночь некоторые прохожие, видевшие также и бесов, бежавших оттуда под разными видами, громко рыдавших и вопивших:
— Алипий изгнал нас из нашего жилища! Куда нам идти? Нам нигде нет места!
Преподобный же снял со столпа легкий навес, бывший над его головой, и стоял, имея небо своим единственным покровом, мужественно перенося стужу и зной, дождь и град, снег и мороз. И был он таким добровольным мучеником не краткое время, но 53 года, страдая на своем столпе, как бы пригвожденный ко кресту. И стекалось к нему в это время множество народа, мужей и жен, юношей и старцев, чтобы послушать его полезных поучений и получить исцеление недугов. В виду того, что многие из них поселились тут же при нем, святой повелел устроить два монастыря, мужской и женский, один по одну сторону столпа, другой — по другую. Сам же стоял на столпе посередине, просвещая оба монастыря своим учением и примером своей Ангельской жизни и защищая их своими молитвами. Алипий дал им законы и уставы иноческого жития, повелев тщательно блюсти себя от козней бесовских, притом женщинам он особенно заповедал никогда не показываться на глаза мужчин.
В женском монастыре жила мать блаженного Алипия со своей дочерью, а его сестрой Марией, и другие знатные жены Адрианопольские и между ними некие Евфимия и Еввула, оставившие всё свое имение, детей, родных и друзей и всю суету и сладость мира сего, чтобы облечься в Ангельский образ, жизнью же своею уподобиться самим Ангелам.
Мать преподобного была в сане диакониссы и, хотя жила по-иночески, однако не хотела постригаться.
— Одно и тоже — быть диакониссой или инокиней, — говорила она.
Сын неоднократно молил ее облечься в иноческое одеяние, но она не слушала его, пока не получила указания на это в ночном видении. Тогда она уже сама стала просить сына о пострижении ее в иночество. Ей представились в видении богатые палаты, внутри которых слышалось сладкогласное пение, славящее Бога. Когда она захотела войти туда, то некий славный и светоносный муж, стоявший у входа в палаты, заградил ей вход и сказал:
— Ты не войдешь сюда, потому что здесь ликуют рабыни Господни, послужившие Ему в иноческом сане. На тебе же нет одеяния иноческого, потому ты и не можешь войти сюда и принять участие в их радости.
Слова эти сильно пристыдили мать святого Алипия, и, проснувшись, она стала просить сына, чтобы ее постригли в иноческий сан. После пострижения она удвоила подвиги, прилагая к прежним своим трудам новые труды.
Прожив еще много лет в монашестве, она отошла ко Господу, благоугодив Ему на земли. Сын же ее, преподобный отец наш Алипий, был так угоден Богу, что еще при жизни своей был осияваем небесным светом: несколько раз над головой его являлся огненный столп, достигавший до облаков и озарявший всё место окрест его. Явление это происходило часто, иногда днем, иногда ночью, большей же частью ночью, и, когда случались гром и молния, то этот небесный свет над святым являлся выше того каменного столпа, на котором он стоял.
Многие из верующих свято живущих сподоблялись видеть это; другие, кому случалось наблюдать свет издалека, думали, что столп святого горит настоящим вещественным огнем. Достойные же ясно могли глядеть на это несказанное знамение небесной славы: так прославлял Бог Своего угодника.
И много чудес сотворил святой благодатью Христовой, исцелял больных, изгонял бесов из людей, прорекал будущее. За четырнадцать лет до кончины, ноги его были поражены лютой болезнью, так что всё это время он не мог стоять и до самого своего преставления лежал на одном боку. Когда ученики святого хотели перевернуть его на другую сторону, он не позволял им, но терпел всё, как второй Иов, благодаря Бога, к Которому и отошел с радостью [8]. И по преставлении его много исцелений подавалось больным от его святых мощей во славу Христа, Бога нашего, прославляемого со Отцом и Святым Духом во веки. Аминь.
Терпения столп был еси, ревновавый праотцем преподобне, Иову во страстех, Иосифу во искушениих, и безплотных жительству, сый в телеси, Алипие отче наш, моли Христа Бога, спастися душам нашым.
Яко добродетелей вину, и постников удобрение, церковь славит тя днесь, и воспевает Алипие: молитвами твоими подаждь чтущым любовию доблести твоя и борения, лютых прегрешений избавление, яко тезоименитый.
Примечания:
[1] Пафлагония — провинция Римской империи на юге Малой Азии с главным городом Гангрой.
[2] Память святой Анны пророчицы празднуется 3-го февраля.
[3] Евхаит — город на севере Малой Азии, ныне Мереиван.
[4] Гробами обыкновенно были тогда пещеры в горах, иногда природные, иногда вырытые, или высеченные искусственно, в которых и полагали тела умерших, завернутые в особые пелены или простыни.
[5] Святая великомученица Евфимия (память ее 11-го июля и 16 сент.) была родом из Халкидона, где и почивали ее мощи до 620 г., когда они были перенесены в Константинополь.
[6] Память прп. Симеона Столпника празднуется 1 сентября.
[7] Память святого первомученика архидиакона Стефана — 27-го декабря. Иудеи побили его камнями за обличение их неверия и исповедывание Христовой веры. (См. Деян.8).
[8] Преподобный Алипий скончался при императоре Ираклии (610–641 гг.) близ Адрианополя Пафлагонского. Честная глава его в настоящее время находится на Афоне в монастыре Кутлумуш.
"}},"142":{"name":{"nominative":"Свт. Амвросия, еп. Медиоланского (397)","short":"Свт. Амвросия"},"life":{"id":"minei-1207-142","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой Амвросий был сыном вельможи Амвросия, Римского наместника Галлии [1] и других западных стран. Из любви к сыну своему, сей вельможа назвал его тем же именем, какое носил сам.
Еще в младенчестве святого было предзнаменование того, какую духовную сладость доставит он некогда Церкви Христовой. Однажды среди дня спеленатый младенец Амвросий лежал на открытом воздухе и спал, с открытыми устами. Вдруг прилетел рой пчёл, сел на младенца и покрыл всё лицо его и уста, и можно было видеть, как пчелы входили в уста младенца, и выходили оттуда, оставляя на языке у него свой мёд. Кормилица, видя это, хотела согнать пчёл, так как боялась, что они причинят вред ребенку. Но отец Амвросия, на глазах у которого произошло сие, остановил кормилицу, так как хотел видеть, чем окончится это чудо. И вот, немного времени спустя, пчёлы поднялись и полетели вверх, пока не исчезли из глаз. Отец младенца изумился и сказал:
— Если дитя сие вырастет, то будет великим среди людей.
Так еще в младенческие годы раба Своего Господь показывал уже, что над ним сбудутся слова Писания: Притч. 16:24 — «Приятная речь — сотовый мед, сладка для души».
Ибо рой пчел изображал те усладительные поучения и писание святого Амвросия, которыми созидал он духовные соты, веселящие сердца людей и поднимающие их от земли к небу. Когда он стал подрастать и жил в Риме с матерью, уже вдовою, давшею Богу обет девства, случилось ему однажды увидать, что у епископа целовали руку. После этого, играя в доме родительском, он протянул руку свою домашним со словами:
— Целуйте, ибо и я также буду епископом [2].
Эти слова говорил чрез него Дух Святой в предзнаменование будущего, но взрослые, не понимая того, что благодать Божия, жившая в отроке, предуготовляет его к святительскому сану, останавливали его, как будто он говорил речи необдуманные.
По смерти родителя святого Амвросия, мать его переселилась в Рим и дала ему и старшему брату его Сатиру самое высокое образование, а сестра его-девственница развила в нем любовь к девству [3].
Изучив искусство красноречия, Амвросий стал и сам известным оратором, обладавшим силою убеждения. Защищал он обиженных, помогал несчастным, обличал поступавших несправедливо, содействовал выяснению на суде правды. За его мудрость главный начальник города Рима — Проб, взял его к себе, в качестве советника. Затем Амвросий был назначен наместником Римских областей — Лигурии [4] и Эмилии [5]. В это время в городе Медиолане [6] умер епископ Авксентий, бывший арианином и занимавший архиерейский престол после православного епископа Дионисия, который умер в заточении. Между православными и арианами происходили большие раздоры и несогласия, так как каждая сторона хотела возвести на освободившийся в Медиолане престол епископа своего вероисповедания. Смуты и волнение не прекращались среди жителей Медиолана. Узнав о сем, начальник города Рима — Проб дал Амвросию поручение отправиться в Медиолан и усмирить возникший там мятеж, причем сказал ему:
— Отправляйся туда и действуй не как судья, а как епископ [7].
Прибыв в Медиолан, Амвросий вошел в храм, где происходили выборы, и со всею силою красноречия стал убеждать народ, чтобы привести споривших к согласию и миру. Вдруг грудной младенец, еще не умевший говорить, закричал из среды народа:
— Амвросий — епископ!
Услышав сие, вес находившийся в церкви народ подхватил слова младенца и начал громко и единодушно восклицать:
— Амвросий — епископ! Амвросий — епископ!
Так, действием благодати Божией младенец, которому не настала еще пора говорить, провещал, и обе противные стороны, как правоверные, так и ариане пришли к миру и согласию, и пожелали только иметь епископом Амвросия, хотя он еще не был просвещен святым крещением, а только был оглашен. Слыша восклицание народа, Амвросий вышел из храма и, чтобы выказать себя недостойным столь великого сана, сев на месте судии, стал, против своего обыкновения, без всякого милосердия терзать преступников. Он делал сие с тою целью, чтобы граждане, видя его немилосердие, возненавидели его и не захотели иметь епископом. Но народ не переставал кричать, что желает иметь Амвросия епископом. Амвросий всячески отказывался, объявлял, что он — великий грешник и до сих пор еще не крещен, но все отвечали ему на это:
— Грех твой будет на нас. — Ибо они знали, что святое крещение очищает человека от всех грехов.
Амвросий в смущении возвратился домой и задумал оставить свою должность и избрать себе житие нищего странника, как это делали тогда многие из греческих философов, но ему помешали в исполнении этого намерения. Тогда он изобрел другую хитрость, чтобы избежать епископского сана, а именно приказал открыто приводить к себе в дом распутных женщин, чтобы жители Медиолана, видя это, возымели к нему отвращение и отказались бы от него, как от блудника. Но народ еще усиленнее заявлял:
— Пусть будет твой грех на нас, только прими крещение и епископство.
Видя, что невозможно уклониться от желания всего народа, Амвросий решил из города укрыться. Ночью, тайно от всех, он вышел из города и полагал, что идет к другому городу Тицину [8] и что далеко уже ушел по этой дороге, но когда рассвело, то оказалось, что он находится у ворот того же самого города Медиолана, называемых Римскими. Это произошло потому, что Бог, Который готовил в Амвросии для Своей Кафолической Церкви как бы стену против врагов, воспрепятствовал его бегству, и Своею силою возвращал его с задуманного пути. Когда граждане Медиолана узнали о сей попытке, то стали стеречь Амвросия, чтобы он не убежал; вместе с тем послали они императору Валентиниану Старшему [9] с просьбою, чтобы он повелел Амвросию принять на себя сан епископа. Император возрадовался тому, что лица, назначаемые им на светские должности, удостаиваются избрания в великий духовный сан. Обрадовался и главный начальник Рима — Проб, ибо исполнилось его предсказание, которое сделал он Амвросию, посылая его в Медиолан, а именно: Проб сказал ему, чтобы, увещевая народ к взаимному согласию, он поступал не как судья, но как епископ. Пока жители Медиолана ожидали возвращения посланных к императору и ответа царского, Амвросий опять бежал и скрылся в поместье одного сановника, по имени Леонтий. Но когда пришло царское повеление, то Леонтий объявил о местопребывании Амвросия и привел его в Медиолан к народу. Так невозможно было нигде утаиться тому, кого Бог соблаговолил поставить на степень святительства, как «город, стоящий на верху горы» (Мф.5:14) и как свечу на подсвечнике (Мф.5:15), и сделать пастырем словесных Своих овец. Тогда Амвросий, убедившись в том, что Богу благоугодно, что бы он был епископом, повиновался царскому повелению и желанию народа. Однако он не захотел принять крещение от арианского епископа, но пожелал быть крещенным от православного, так как весьма остерегался еретической веры арианской. Приняв святое крещение, он прошел в семь дней все степени церковные, а на восьмой был возведен в епископский сан [10] к невыразимой радости всего народа. При рукоположении его присутствовал сам император, как повествует о том Феодорит [11], и радостно произнес:
— Благодарю Тебя, Всесильный Господи, Спаситель наш, что тому человеку, которому поручал я телесную жизнь подданных, Ты вверил души и тем показал, что мое суждение о нем было справедливо.
По прошествии нескольких дней, случилось, что святой Амвросий в прямодушной беседе с императором обличал неправильные действия городских судов. Император ответил ему:
— Давно мне известна правдивая смелость твоей речи; поэтому я не только не препятствовал твоему избранию во епископы, но и сам содействовал ему. Итак исправляй наши погрешности, как велит Божественный закон, и исцеляй неправды душ наших.
В начале своего епископства Амвросий просил Римского папу Дамаса [12], чтобы тот прислал ему в помощь рассудительного мужа по собственному выбору. Папа послал к нему священника Симплициана. Сего священника Амвросий почитал, как отца, и слушался его советов [13]. Заведование домашними своими делами Амвросий поручил своему брату Сатиру [14], а сам всецело посвятил себя делам церковным, ежедневно совершал Богослужение и поучал народ Священному Писанию [15].
Святой Амвросий прилагал большие заботы и к улучшению клира церковного. Живя среди них, он сам подавал им пример, как соединять строгую подвижническую жизнь с обязанностями пастыря Церкви. Он был мужем великого воздержания, долгих бдений и трудов; ежедневно он умерщвлял свою плоть постом, который прерывал только по субботам и воскресеньям и в праздники знаменитейших мучеников. Он прилежал молитве днем и ночью и не уклонялся от труда писать книги своею рукою, если не был удерживаем от сего болезнью телесною. Будучи строг к себе, он был добр, ласков и доступен ко всем. Бедные находили в нем защитника и друга. Он радовался с радующимися и плакал с плачущими. Если кто, падши, исповедывал ему грех свой, он так плакал, что и того возбуждал к слезам.
Заботясь о клире, святой Амвросий покровительствовал инокам и любил обитель их, находящуюся близ Медиолана. Он заботился также об учреждении женских монастырей, и едва прошло три года после его посвящения, как девственницы [16] прибыли в Медиолан из Плаценции [17], Болоньи [18] и даже Мавритании [19].
По прошествии нескольких лет, Амвросий поехал в родной свой город Рим. Там застал он в живых сестру свою и одну рабыню из давнишних слуг дома; мать же его уже скончалась. Когда они целовали его руку, Амвросий слегка улыбнулся и сказал рабыне:
— Вот ты и целуешь епископскую руку, как я тебе когда-то говорил.
Так исполнилось предсказание самого Амвросия, о котором было упомянуто раньше, а именно, что он еще ребенком протягивал свою правую руку домашним и говорил:
— Целуйте, ибо и я буду епископом.
Во время пребывания Амвросия в Риме одна уважаемая женщина, жившая за рекою Тибром [20], попросила его совершить Божественную литургию в ее доме [21]. Узнав о сем, другая женщина, расслабленная, приказала нести себя туда, — и в то время, как святитель Божий молился, прикоснулась к краю его ризы, поцеловала ее и тотчас же стала здоровою. И разнесся слух об этом чуде по всему Риму.
По смерти императора Валентиниана Старшего, скипетр Западной Римской Империи перешел к сыну его Грациану [22]. Когда тот готовился к войне против готов [23], то выразил святому Амвросию желание, чтобы он письменно изложил для него исповедание святой веры. Святитель Амвросий написал для императора книги [24] о вере, предсказал ему победу над врагами и благословил его знамена, на которых было начертано имя Христово. И одержал Грациан славную победу над готами по молитвам угодника Божия и его благословению.
Жена умершего Валентиниана Старшего, мачеха Грациана, Юстина, была арианкой, ненавидела святого Амвросия и причиняла ему зло. Так, когда в Сирмии [25] умер епископ, Юстина отправилась туда, желая, возвести на епископский престол единоверца ее — арианина. Туда же прибыл и святой Амвросий, ибо город тот принадлежал к его пастве. Пренебрегая женским гневом, он старался о том, чтобы во епископы был избран один благочестивый муж, по имени Анемий. В один из дней когда все собрались в храм и святой Амвросий занял свое место на амвоне, царица Юстина, находившаяся там же, подослала одну арианку, научив ее схватить епископа за одежду, столкнуть его с места и привлечь туда, где стояли женщины, чтобы те прибили Амвросия своими женскими руками и выгнали из церкви. Но когда эта бесстыдная женщина с дерзостью подошла к святому Амвросию, чтобы исполнить то, что было ей приказано, то святой сказал ей:
— Хотя и недостоин я носимого мною сана, однако не следует тебе поднимать руку ни на кого из Божьих иереев; страшись суда Божия, чтобы тебя не постигло неожиданное несчастье.
Эти слова святого Амвросия действительно исполнились над тою дерзкою женщиною: на следующее утро она внезапно умерла, и святой Амвросий сам же похоронил ее, воздавая добром за зло. Устрашенные этим чудом, ариане и царица Юстина не посмели более препятствовать тому, чтобы святой Амвросий посвятил во епископа мужа славного. Таким образом, Амвросий без сопротивления посвятил во епископа того именно, кого желал, после чего возвратился в Медиолан.
Случилось раз, что другие два арианина, из постельничих царя Грациана, выразили желание иметь всенародное состязание по вопросам веры со святым Амвросием; предметом состязание должно было быть воплощение Господа Иисуса Христа. В назначенное время святой Амвросий с народом ожидал их в церкви. Он был готов состязаться с ними, так как имел в себе Духа Божия. Но упомянутые ариане, по гордости своей и из желания нанести обиду святому, не пришли на спор, а сели, вместо того, на коней и уехали из города в поле. Когда они доехали до возвышенного места, то лошади их внезапно испугались, и ариане, упав с горы, убились до смерти. Святитель же Амвросий, ничего не зная об этом случае, долго ожидал их и, наконец, видя, что они не являются, взошел на амвон и произнес к народу известное свое поучение, начинающееся словами: «стараюсь, братия, ожидать должного, но не нахожу своих вчерашних заимодавцев» (и т. д., как это значится в сочинении святого Амвросия — о воплощении Господа Иисуса Христа).
Вскоре после того Грациан был предательски убит в Галлии возмутившимся против него военачальником Максимом [26]. Императорский престол в Риме занял тогда Валентиниан Младший со своей матерью Юстиною; но так как полководец Максим овладел уже Испаниею и Галлиею, то сопротивляться ему было невозможно; поэтому арианка Юстина была вынуждена обратиться ко святому Амвросию, чтобы тот отправился к Максиму с просьбою о пощаде и испросил бы у него мир для ее юного сына. Добрый пастырь отправился к мятежнику, ибо готов был и жизнь свою положить за овец своих словесных.
Своими мудрыми и смиренными речами Амвросий так убедил Максима, что последний не двинулся в тот год на Италию, а остался в Галлии.
Но Юстина за такой труд святителя Божия отплатила ему неблагодарностью: не переставая враждовать против него, она послала к Амвросию требование от имени своего сына, чтобы он отдал во владение арианам соборную Медиоланскую церковь со всеми сокровищами, в ней находившимися. Но святой Амвросий с мужеством воспротивился царскому повелению. Он ответил:
— В том, что мне принадлежит, я не отказываю царю, я готов за него и здоровьем своим пожертвовать, но того, что принадлежит Богу, дать не могу; — да и царю брать того нельзя.
После сего прислан был Юстиною, от имени императора, отряд войска, которому дано было приказание отнять храм силою, а епископа из него выгнать. Народ, услыхав об этом, сбежался к церкви, затворился внутри ее, вместе с святым своим епископом Амвросием, и не впускал туда воинов. Три дня пробыли верующие заключенными в храме, воспевая и славословя Бога. Они стойко сопротивлялись арианам и не дозволили им изгнать епископа и отнять церковь. А святой Амвросий, отвечая на требование посланных от царя, повторял:
— Не выйду я добровольно из церкви и не оставлю ее, не выдам изменнически волкам обители овец Христовых и не позволю тем, которые произносят хулы на Бога, завладеть церковью Божиею. Если дано изволение меня убить, то пусть буду я здесь, в стенах храма, пронзен мечем, или копьем: я готов такую смерть принять охотно и с любовью.
Царица Юстина, когда донесли ей обо всем этом, устыдилась, а вместе с тем и испугалась мужественного сопротивления православных и не осмелилась более возбуждать открыто борьбы против Церкви. Но, стыдясь своего поражения, она послала тайно наемного убийцу в дом к Амвросию, чтобы умертвить святителя. Злодей проник с обнаженным мечем в спальню епископа и уже поднял руку, чтобы ударить мечем святого мужа, как вдруг рука его засохла, так что он не мот опустить ее. Его схватили, и он признался в том, от кого и с какою целью был он послан. Святой Амвросий, по своему незлобию, исцелил его засохшую руку и отпустил его с миром [27].
В это время [28] Бог открыл в видении угоднику Своему Амвросию о мощах святых мучеников Протасия и Гервасия [29], почивавших в земле. Когда сии святые мощи были откопаны, то от них истекло много чудес. Так, один слепец, по имени Север, лишь только прикоснулся к одежде мучеников, тотчас прозрел; также изгонялось много нечистых духов из одержимых ими людей.
Между тем, в царском дворце многие ариане, вместе с царицею Юстиною, насмехались и глумились над благодатью Божиею, дарованною Господом нашим Иисусом Христом святой Церкви в прославлении Своих мучеников. Ариане уверяли, будто Амвросий нанимает людей за деньги, чтобы те притворялись бесноватыми, приводит их к гробнице мучеников и делает вид, как будто эти мнимые бесноватые исцелились, а затем распространяет в народе славу о таких ложных чудесах.
В то время, как эти придворные вели между собою подобные нечестивые разговоры, внезапно, по Божию попущению, напал на одного из них бес и стал мучить его. Мучимый человек испускал страшные вопли и кричал:
— Да будет то же, что и со мною, со всеми хулящими святых мучеников а также с неверующими в Троическое Единство, Которому научает веровать Амвросий!
Все присутствовавшие при этом пришли в ужас, но, вместо того, чтобы раскаяться и уверовать, схватили мучимого человека и утопили, бросив его в озеро. Другой раз случилось, что некто, принадлежавший к числу сих нечестивых ариан, вошел в храм, когда святой епископ Амвросий поучал в нем народ. И увидел сей арианин, что Ангел Божий шепчет что-то на ухо Амвросию. Этим видением обнаруживалось, что святой епископ возвещает народу речи, внушенные ему Ангелом. Увидев сие, арианин немедленно присоединился к православию и, по благодати всемогущего Бога, сделался защитником той веры, которую раньше преследовал.
Между тем царица Юстина не переставала враждовать против святителя и, в старании своем погубить его, нашла себе помощника в лице одного вельможи, по имени Евфимий. Она уговорила его, подкупив подарками, чтобы он тайным образом захватил Амвросия и отвез в какую-нибудь в далекую страну в заточение. Стараясь осуществить желание царицы, Евфимий построил себе дом вблизи от храма, чтобы удобнее ему было выбрать подходящее к тому время и схватить святителя Божия. Он приготовил особую колесницу, на которой хотел везти святого Амвросия в изгнание, но, судом Божиим, «злоба его обратится на его голову, и злодейство его упадет на его темя» (Пс. 7:17).
А именно в тот самый день, в который Евфимий намеревался схватить святого Амвросия, неожиданно получено было повеление императора, чтобы Евфимий немедленно был отправлен в изгнание. И повезли его в изгнание на той самой колеснице, которую он, нечестивый, приготовил, для изгнания святителя Амвросия.
Когда мятежник Максим вновь начал свои военные действия против Италии, Юстина поспешила примириться с Амвросием и стала, вместе с сыном своим, умолять его, чтобы он снова отправился умолять мятежника. Не помня зла, святой Амвросий поехал к Максиму, но на этот раз не имел никакого успеха в своем ходатайстве пред этим бесчувственным и гордым бунтовщиком. Видя его непреклонность, святой Амвросий обнаружил такую смелость, что пред всеми предал его проклятию, как убийцу, коварством погубившего невинного своего государя, и отлучил его от святой Церкви. Максим вторгся в Италию и брал город за городом. Юный император не мог воспротивиться ему и бежал, вместе со своею матерью, в Фессалонику [30], в Грецию к Восточному императору — Феодосию Великому [31], чтобы просить у него помощи. Феодосий собрал войско, двинулся против Максима и победил его. Максим был убит [32]; его смерть была возмездием за неповинную кровь императора Грациана. Однако императрице Юстине не суждено было дождаться этой счастливой победы, так как она, вскоре по прибытии своем в Грецию, умерла. Сын же ее — Валентиниан послушался увещаний императора Феодосия и присоединился к православию.
После смерти Юстины случилось однажды, что один волхв был предан суду и пыткам. Во время истязаний он кричал, что его больше мучает Ангел хранитель святого Амвросия, чем сами палачи. Когда его спросили, за какое же преступление наказывает его Ангел, кудесник сознался в следующем:
— Когда была жива императрица Юстина, то я намеревался своим волхвованием возбудить в населении Медиолана вражду против епископа этого города — Амвросия. С сею целью в полночь я взобрался на крышу церкви и там приносил жертвы бесам; но, чем более я старался о том, чтобы посредством злых козней сделать Амвросия ненавистным народу, тем более на моих глазах росли любовь и привязанность этого народа к своему пастырю и тем более преуспевала эта паства в православной кафолической вере. Видя безуспешность своих усилий, я стал посылать бесов в дом к Амвросию, чтобы они умертвили его, но злые духи возвестили мне, что не только к епископу, но даже к дверям дома его они не могут приблизиться, так как из дверей его выходит огонь и опаляет их.
Вот что объявил волхв во время пыток, ибо воистину страшен был бесам Амвросий. Так, однажды, некие люди повели одержимого нечистым духом отрока к святому Амвросию; не успели они дойти с ним до Медиолана, как злой дух вышел из бесноватого и пришел он к архиерею Божию исцеленным. Отрок сей довольно долго оставался при святом Амвросии. Затем он удалился из Медиолана, направляясь к себе на родину, и вот на том самом месте, где прежде оставил его демон, лукавый враг опять напал на отрока и стал его мучить. Когда заклинатели [33] спросили злого духа, почему не мучил он отрока в Медиолане, то демон ответил:
— Я боялся Амвросия и потому, не доходя до Медиолана, бежал прочь от отрока и поджидал его на том самом месте, где оставил его; увидав его возвращающимся назад, я снова вошел в него.
По смерти мятежника Максима, прибыл в Медиолан император Феодосий; святитель же Амвросий находился в то время в Аквилее [34]. И произошло тогда следующее событие. В одном из городов Востока христианами была предана огню еврейская синагога за то, что евреи нанесли оскорбление инокам. Когда правитель Востока довел об этом до сведения императора, тот немедленно повелел, чтобы епископ того города построил для евреев новую синагогу. Святой Амвросий, узнав об этом повелении, послал императору письмо (так как лично не мог немедленно к нему ехать); в этом письме он доказывал императору несправедливость его постановления и просил его отменить свой указ и не отдавать христиан на поругание евреям. Но Феодосий оставил письмо Амвросия без внимания. Тогда архиерей Божий, вернувшись в Медиолан, всенародно обличил императора в церкви во время проповеди. Обратившись к нему, Амвросий сказал ему от лица Божия следующее:
— Я вывел тебя из ничтожества и сделал царем. Я предал в твои руки врага твоего и покорил тебе все его полчища. Я даровал царский престол твоему потомству. Я сделал то, что ты без труда одержал победу, а ты даешь повод к торжеству надо Мною моим врагам.
Император Феодосий, тронутый сими словами, переменил свое решение и отменил повеление о восстановлении христианами еврейской синагоги.
В тоже время случилось другое происшествие: народ в Фессалонике возмутился против правителя своего Ботериха [35] и умертвил его. Император, в сильном гневе, послал войско в тот город, и умерщвлено было тогда до семи тысяч его жителей; при этом многие безвинно погибли от острия меча, так как воины, при нападении своем на город, вовсе не искали виноватых в убийстве правителя, а убивали на улицах всех, и старых, и юношей, и даже младенцев.
Когда Амвросий услыхал об этом, то чрезвычайно опечалился и вознегодовал на царя праведным гневом за такое безрассудное кровопролитие. И вот однажды в праздничный день, когда император торжественно шествовал в церковь, архиерей Божий безбоязненно вышел к нему, загородил ему вход во храм и стал обличать его в несправедливом убийстве следующими словами:
— Не надлежит тебе, царь, приступать к святому причащению, вместе с верными христианами, после того, как ты сделался виновником таких убийств и не принес в том покаяния. Как же ты примешь тело Христово руками [36], обагренными неповинною кровью, или как станешь пить кровь Господню теми устами, которыми отдал повеление о жестоком избиении людей?
— Ведь и Давид согрешил, — возразил ему император, — он совершил убийство и прелюбодеяние, однако не был лишен милосердия Божия.
Но святитель отвечал Феодосию:
— Если ты подражал Давиду в его грехах, то подражай ему и в покаянии.
Император возвратился в свой дворец смущенным, скорбя о грехе своем. И вскоре он принёс то покаяние, которое наложил на него святитель Амвросий: он каялся открыто, как простолюдин, повергался ниц перед церковью и стоял вместе с прочими кающимися, проливая обильные слёзы. Между тем наступил праздник Рождества Христова, и Феодосий в слезах сидел во дворце, размышляя, что слугам и нищим открыт храм Божий, а ему и в такое время он недоступен: некто Руфин, министр, пользовавшийся особенным благоволением царя, узнав о причине слёз его, побежал к святому Амвросию, чтобы склонить его к снятию с царя епитимии. За ним пошел в храм и сам Феодосий. Святитель Божий сначала принял его сурово и, зная раздражительный характер его, потребовал, чтобы он издал закон, по которому бы приговоры суда о лишении жизни или имуществ утверждались спустя 30 дней. Царь изъявил согласие, и был принят в храм. Он показал здесь знаки глубокого раскаяния: терзал руками свои волосы, ударяясь челом и обливая помост потоками слёз. После того, Амвросий допустил, наконец, императора до святого причащения. Император вошел, было, в алтарь, так как думал причащаться вместе с священнослужителями; но святой Амвросий выслал к нему архидиакона с приказанием ожидать причащения пред алтарем, вместе с прочими мирянами, «ибо, — сказал святитель, — порфира сообщает лишь царское, а не священническое достоинство». Император со смирением выслушал повеление епископа и вышел из алтаря. «В Царьграде существует такой обычай, — заметил он, — чтобы цари причащались вместе с священниками в алтаре». Но после этого Феодосий ждал времени причащения вместе с остальным народом в церкви. Впоследствии, когда император Феодосий находился уже в Царьграде, то он не вошел причащаться в алтарь и на вопрос патриарха Нектария [37], почему он не по царскому обычаю, а вне алтаря, с простым народом ожидал причащения, со вздохом ответил:
— Не знал я различия между царем и епископом, а теперь знаю, научившись от учителя правды — Амвросия, который один заслуживает того, чтобы называться епископом.
Слава об епископе Амвросии распространялась повсеместно. Так в Медиолан пришли из Персии два весьма ученых мудреца. Много наслышавшись о премудрости святого Амвросия, они захотели убедиться в ней и подготовили, поэтому, много вопросов, которые предложили ему на разрешение. Долго беседовали они с ним и дивились глубине его богословствования и высоте ума. Они засвидетельствовали пред царем, что из-за одного Амвросия предприняли столь далекий путь от востока к западу, так как желали видеть его и насладиться его премудростью.
После того, как император Феодосий вернулся из Италии в Константинополь, а Валентиниан Младший внезапно, по наущению начальника своих телохранителей — Арбогаста, был умерщвлен в городе Виенне [38], на императорский престол был возведен Евгений [39], который только по имени был христианином, по внутренним же своим наклонностям являлся идолослужителем и любителем языческих суеверий и волхвований. Он, желая понравиться Римским властям (а в Риме еще много было идолопоклонников и служителей бесов), приказал открыть идольские храмы и совершать бесовские жертвоприношения. Когда он приближался к Медиолану, то святой Амвросий, не желая видеть такого императора, который лицемерно выдавал себя за христианина, а в сущности был безнравственным нечестивцем, удалился из Медиолана в Бононию [40], а затем во Флоренцию, лежащую в Тускии [41]; не злобы неправедного властелина боялся он, а гнушался свиданием с ним. Он безбоязненно писал к нему, увещевал и угрожал ему Судом Божиим, однако не успел усовестить бесчувственного сердцем Евгения. Во Флоренции угодник Божий пробыл некоторое время и жил в доме одного благочестивого и правоверного мужа, по имени Децента, у которого сын, малолетний отрок пансофий, был мучим нечистым духом. Святой Амвросий исцелил отрока молитвою и возложением рук. По прошествии нескольких дней, неожиданно отрок этот занемог и умер; мать его, женщина благочестивая, полная веры и страха Божия, отнесла сына в комнату Амвросия и, так как святителя не было там, то положила свое детище к нему на постель и ушла. Святой Амвросий, возвратившись в комнату, которую занимал, увидел, что отрок умерший лежит у него на постели. Тогда он затворил за собою двери и стал на молитву, а затем, подобно, пророку Елисею (4 Цар.4:32–35), подошел к постели, наклонился над отроком и дунул на него. Отрок воскрес, и Амвросий отдал его матери живым.
Между тем Евгений выступил из Медиолана в поход против императора Феодосия. Выходя из города, нечестивый Евгений похвалился, что, когда вернется с победою, то обратит храм Медиоланский в конюшню, а священнослужителей опояшет мечами. Однако той чрезвычайной злобе, которою дышали эти угрозы, суждено было остаться бессильною: Евгений бесславно погиб в сражении, побежденный императором Феодосием. Святитель Божий торжественно встретил благочестивого императора Феодосия, как победителя, но Феодосий, припав к ногам святого Амвросия, приписывал свою победу его молитвам.
Немного времени спустя, император Феодосий мирно скончался [42]; царствовал он богоугодно и перешел в нескончаемое Царство Христово, а земное царство получили после него сыновья его: Аркадий [43] на востоке, Гонорий [44] на западе. Во время царствования Гонория были обретены святым Амвросиям мощи, мучеников Назария и Келсия [45], о чем пресвитер Павлин [46] передает следующее.
В то время Амвросий перенес в церковь святых Апостолов мощи святого мученика Назария, которые найдены были в загородном саду. Мы увидели во гробе, где лежали мощи мученика, кровь, как будто бы она только что вытекла; голова с волосами и бородою сохранилась в таком нетлении, как будто она только что положена была во гроб, а лицо мученика было такое светлое, как бы сейчас только омытое. И что же в сем удивительного, когда Сам Господь в Своем Евангелии дал такое обетование: «А у вас и волосы на голове все сочтены» (Лк.12:7). Ощутили же мы такое благоухание, которое превосходило всякие ароматы. После перенесения мощей святого мученика Назария на колесницу, мы тотчас перешли со святым Амвросием к мощам святого мученика Келсия, которые лежали в той же местности. От владельцев этого сада мы узнали, что им было от предков заповедано, чтобы они не покидали этого места, а сохраняли бы у себя из рода в род, так как великие сокровища положены здесь. И поистине велики эти сокровища, которых ни моль, ни ржавчина не истребляет, и воры не подкапывают и не крадут (Мф.6:20). Хранитель их — Господь, а место для тех, для которых жизнь — Христос, и смерть — приобретение (Филип.1:21), есть водворение на небесах. Когда же внесены были мощи святых мучеников в церковь Апостолов, то святитель Амвросий сказал народу поучение. В это время кто-то из народа, имевший в себе нечистого духа, громко закричал:
— Меня мучает Амвросий!
Но святой, обратившись в его сторону, сказал:
— Онемей, диавол! Не Амвросий, а вера мучеников тебя мучает, а также твоя зависть, так как ты видишь, что люди восходят туда, откуда ты низвержен. Амвросий же не умеет надмеваться гордостью.
После этих слов святого Амвросия, бес замолк, повергнув одержимого им человека ниц на землю.
Слух о святом Амвросии дошел до царицы Маркоманов [47] — Фритигильды, и она послала просить святого, чтобы Амвросий научил ее вере во Христа. Амвросий написал ей подробное наставление в вере христианской и убедил ее в истине христианства. Фритигильда обратила к вере во Христа и своего супруга, а также уговорила его заключить мирный договор с Римской империей. Сильно желала Фритигильда увидать своего наставника — святого Амвросия и с этим намерением отправилась после того в Медиолан, но уже не застала в живых святителя, отшедшего незадолго пред тем ко Господу.
Святой Амвросий был мужем великого воздержания и трудолюбия, полным духовной бодрости; постился он постоянно, кроме суббот, воскресных и праздничных дней и дней памяти мучеников. Он пребывал в непрестанной молитве и днем, и ночью; делами занимался он с прилежанием и даже собственноручно писал книги, если не был удерживаем от сего болезнью телесною. Он был преисполнен попечительной заботливости о всех церквах епархии и столь много трудился для выполнения возложенных на него Богом обязанностей, что после его смерти пять епископов едва могли совладать с этой работой. Не поддается также никакому описанию попечительность его о нищих, убогих и находившихся в плену: он тратил на них все свои последние средства. Тотчас после принятия епископского сана, Амвросий роздал все принадлежавшее ему золото, серебро и остальное имущество на украшение храмов Божиих, на прокормление нищих и сирот и на выкуп пленных; только незначительную часть своего состояния он отделил на содержание своей сестре, себе же не оставил ничего, чтобы, освободившись от всякого имущества, удобнее следовать за Христом Господом своим, Который обнищал нас ради, дабы мы обогатились Его нищетою (2 Кор.8:9). Угодник Божий Амвросий «для всех сделался всем» (1 Кор.9:22), радовался с радующимися, плакал с плачущими. Если кто приходил к нему, чтобы исповедать грехи свои, то Амвросий сам так плакал над ним, что даже окаменевшего сердцем грешника приводил в сокрушение и возбуждал к умилению и слезам.
Когда святой Амвросий достиг престарелого возраста, то предузнал отшествие свое к Богу и сказал своему клиру:
— Я только до Пасхи останусь с вами.
Вышеупомянутый пресвитер Павлин, описавший житие святого Амвросия, рассказывает еще о следующем событии, которому сам был очевидцем. «Незадолго до своей болезни святой Амвросий, был занят толкованием на псалом 43-й, а я, — говорит Павлин, — записывал со слов его то, что он объяснял, так как сам Амвросий по старости и слабости не мог уже писать много. Как вдруг, взглянув на него, увидел я огонь на подобие щита вокруг его головы; этот огонь, постепенно свиваясь, вошел в уста его; тогда лицо Амвросия сделалось белым, точно снег. Это видение привело меня в такой ужас, что я от страха не мог писать, но затем лицо Амвросия приняло опять обычный свой вид. Я сообщил об этом достоуважаемому диакону Кастулу, а последний, сам исполненный благодати Божией, объяснил мне, что это я видел Духа Святого, сошедшего, в виде огня, на нашего епископа, как некогда сошел Он на святых Апостолов».
Полководец Стилихон [48], услыхав о том, что Амвросий смертельно болен, воскликнул:
— Италия погибнет, если умрет этот святитель!
И послал к больному святителю уважаемых граждан Медиоланских, таких, о которых знал, что святой Амвросий их любит, чтобы они умоляли святого выпросить себе у Господа продление земной жизни на пользу других. Амвросий отвечал на это:
— Не так я жил среди вас, чтобы мне стыдиться жить далее; но не боюсь я и смерти, ибо мы имеем Всеблагого Господа.
В то время, как Амвросий лежал на одре болезни, в значительном расстоянии от его постели, у дверей комнаты, сидели диаконы Кастул, Полемий, Венерий и Феликс. Они беседовали между собою, но говорили шепотом и так тихо, что разговор их слышен был только для них самих. Рассуждали они о том, кому быть епископом после Амвросия; при этом упомянули пресвитера Симплициана. Вдруг святой Амвросий, лежавший далеко от них, поднял голос и три раза, как будто вёл с ними беседу, повторил: «он стар, но бодр»; этими словами он назначил, чтобы пресвитер Симплициан, после его смерти, принял на себя епископство.
Во время болезни своей святой Амвросий, находясь в молитве, увидел Господа нашего Иисуса Христа, Который шел к нему с любвеобильною улыбкою, — являя ему Свой божественный лик; Амвросий поведал об этом сидевшему тогда подле него епископу Лавдийскому [49] Вассиану. Когда приблизилось время разлучения души святого Амвросия от тела, то епископ церкви Верцелльской [50] Гонорат, отдыхавший в верхней части дома, услыхал три раза голос свыше, который говорил ему:
— Вставай скорее и поспеши к Амвросию, он сейчас отойдет.
Тогда пресвитер встал, взял с собою пречистые Тайны и спустился вниз к больному. Святой Амвросий помолился, причастился божественных Даров и предал святую свою душу в руки Господа своего на рассвете дня святой Пасхи [51]. Святое тело его было положено в большой Медиоланской церкви, а душа его предстала с Ангелами престолу Святой Троицы, — Отца и Сына и Святого Духа, Единого Бога, Ему же слава во веки, аминь.
Божественными догматы облистая, помрачил еси Ариеву прелесть, священнотаинниче и пастырю Амвросие: чудодействуя же силою Духа, страсти различныя яве исцелил еси. Отче преподобне, Христа Бога моли, спастися душам нашым.
Примечания:
[1] Под именем Галлии в древнем мире известна была обширная страна, обнимавшая собою, кроме нынешней Франции, еще и Бельгию, часть Нидерландов, Зарейнские области Германии и большую часть Швейцарии. Сверх того, отец св. Амвросия Медиоланского, по имени также Амвросий, был наместником также Испании. У него были и другие дети, старше Амвросия — дочь Марцеллина и сын Сатир, западною церковью также причисленные к лику святых.
[2] По выражению составителя жития св. Амвросия, диакона и секретаря его Павлина, в этом случае «в нем говорил дух Господень, который приуготовлял его к священству».
[3] В Риме, недалеко от Капитолия, доселе еще показывают дом, в котором воспитывался св. Амвросий. Дом обращен в церковь и монастырь дев его имени.
[4] Лигурия — страна, границы которой на западе со стороны Галлии составляли: река Варус и приморские Альпы, на юго-востоке со стороны Италии р. Макра, на севере — р. Падус, на юге — Лигурийский залив. Таким образом эта страна обнимала нынешнюю южную Францию, пограничную с Италией и часть северо-западной Италии, Ниццу, Геную, Южный Пьемонт и западную часть Пармы и Пьяченцы.
[5] Эмилия — провинция Галлии, расположенная между Лигурией и Фламинией, приблизительно в средней части нынешней северной Италии.
[6] Медиолан — древний город т. н. Цизальпинской Галлии или нынешней северной Италии, — центр процветания наук и искусств; ныне — главный цветущий город Итальянской области Ломбардии, с многочисленным населением.
[7] Эти слова как бы пророчески предзнаменовали будущее славное святительское служение св. Амвросия в сем городе.
[8] Тицин — древний город в Цизальпинской Галлии, на главной дороге из Рима в Галлию, — ныне Павия, значительный город северной Италии при р. Тичино, недалеко от впадение ее в По.
[9] Валентиниан I или Старший — император Западной Римской империи, царствовал с 364–375 г.
[10] Это было 7-го декабря 374 г. Св. Амвросию в это время было всего 34 года. Посвящение Амвросия одинаково одобрили епископы как восточной, так и западной церкви, считая его дело исключительным. Правда, это рукоположение не было строго каноническим, но канон Никейского собора делал исключение, когда наречение обусловливалось высшим божественным указанием, как это и было в настоящем случае. Св. Василий Великий, в ответ на извещение его о посвящении Амвросия, написал письмо, в котором благодарил Бога за избрание. «Бог, соделавший пророка из пастуха Амоса, — пишет вселенский учитель в этом письме, — теперь соделал епископа из Амвросия, человека благородного происхождения, высокого сана, возвышенного характера и изумительного красноречия, который тем не менее презрел все эти земные отличия, чтобы приобресть Христа… Мужайся же, о муж Божий».
[11] Феодорит, епископ Киррский, — церковный историк V века.
[12] Дамас 1-й — Римский папа с 366–384 г.; известен в истории Церкви своими ревностными трудами в защиту православия в борьбе с арианством и другими ересями.
[13] Святой Амвросий слушал устные наставление сего Симплициана, которого любил, как своего отца, который имел огромное влияние на образование Амвросия в деле веры и впоследствии сделался его преемником по епископской кафедре в Медиолане (Милане). Кроме того, Амвросий ревностно читал и изучал творения знаменитого Оригена, Дидима, святого Василия Великого, с которым находился в близком дружественном общении, святого Григория Богослова и других выдающихся отцов и учителей Церкви. По словам блаженного Августина, впоследствии епископа Иппонийского и знаменитого учителя Церкви, обращенного из язычества в христианство святым Амвросием, последний сидел в своем доме в течение коротких промежутков непрерывных занятий, устремив свои глаза на книгу и забывая о всем, что происходило вокруг него. При таких ревностных занятиях, обладая высокими способностями и знанием светских наук, особенно же греческой литературы, Амвросий оказал в короткое время удивительные успехи и в христианской науке.
[14] Сатир среди этого подвига и скончался — по одним в 378 году, по другим позднее (Римская церковь чтит его в святых 17 сентября, равно как и сестру святого Амвросия Марцеллину под 17 июля). — Сам же Амвросий, немедленно по вступлении на епископскую кафедру, освободился от всякого мирского попечения должным распределением своих имений. Серебро и золото он предоставил в пользу бедных, имения были отданы Церкви, причем сестре своей он предоставил пожизненное пользование ими.
[15] Усвоив своим умом и сердцем Святое Писание и истины святой веры, Амвросий с великим усердием стал проповедывать народу, не оставляя его ни в но воскресный и праздничный день без поучения и пользуясь всяким случаем к тому, а иногда не один раз в день восходил на церковную кафедру; слово его было удобопонятно для слуха, голос его тих, и потому в храме, во время его проповеди, царствовала удивительная тишина, и народ, любивший префекта Амвросия, еще более слушал слова епископа Амвросия. Особенную ревность также он имел в деле наставления оглашенных ко святому крещению.
[16] В древней Церкви, еще до появления женских иноческих обителей и в первое время их существовал особый класс дев, посвящавших себя всецело служению Богу и дававших обет девства Такие лица назывались девственницами, и они пользовались в Церкви большим уважением и считались ее украшением. Они собирались все для подвигов безмолвия, Богомыслия и молитвы в частных домах под руководством опытных в духовной жизни стариц — наставниц. Весьма часто Церковь поручала их руководству и надзору наиболее уважаемым из диаконисс. Общины девственниц во времена святого Амвросия Медиоланского были в полном развитии, и сама Марцеллина, сестра его, была девственницей, ибо иноческие женские обители в то время только что стали возникать.
[17] Плаценция — ныне Плаченца — римская колония в Цизальпинской Галлии (нынешней Северной Италии) на правом берегу Пада, неподалеку от впадения его в Требию. Значение ее основывалось, главным образом, на том, что она лежала на дороге из Медиолана в Парму.
[18] Болонья — главный город итальянской провинции того же времени, основана в глубокой древности и доселе имеет большое значение, как один из центров Итальянской образованности и торговли, благодаря своему выгодному географическому положению на дороге из Северной в среднюю Италии.
[19] Мавритания — ныне Фец, Марокко и западная часть Алжирии — римская провинция на севере Африки.
[20] Тибр — река, на которой стоит г. Рим, вытекает из Аппенинской горной цепи на северо-востоке древней области Италии — Этрурии.
[21] Во времена святого Амвросия Медиоланского допускалось еще, по обычаю времен Апостольских, совершение литургии в частных домах. Святые Апостолы, как видно из кн. Деяний Ап. (гл. 20, ст. 7–8), собирались для совершения евхаристии в горнице. Христиане времен гонений не могли иметь общественных храмов, а собирались в частных домах, в подземных пещерах — катакомбах, при гробах мученических. Церковный историк Евсевий передает о том следующее свидетельство святого Дионисия Александрийского: «во время гонения всякое место, как-то поле, корабль, гостиница, темница — были нам хвалебным вместилищем».
[22] Грациан, старший сын и преемник императора Валентиниана 1-го, с 367-го года соправитель отца, царствовал с 375–383 год.
[23] Готы — многочисленный народ Германского племени, обитавший за Дунаем и разделявшийся на Остготов (восточных) и Вестготов (западных).
[24] Сочинение святого Амвросия Медиоланского «О вере» состояло из 5 книг.
[25] Сирмий — древний главный город в Нижней Паннонии у реки Саввы, притока Днепра, в нынешней Иллирии.
[26] Это было в 383 году.
[27] Это было в 385 году пред праздником Пасхи. Другой подобный же случай повторился в следующем 386 году, когда Юстина убедила Валентиниана издать закон в пользу ариан и потом около Пасхи воздвигла столь жестокое гонение на святого Амвросия, что он, заключившись в церкви и простершись пред алтарем, просил о помощи свыше. Народ, боясь, чтобы его не взяли силою, окружил его и днем и ночью молился с ним в храме. Святитель Божий занимал в это время народ чтением Святого Писания, изъяснением его и пением псалмов и гимнов. С этого времени и вошло в Медиоланской церкви введенное в употребление святым Амвросием в Западной церкви, по примеру Восточной, так называемое антифонное пение, т. е. пение на два лика. Между тем воины, посланные Юстиною, стали впускать в храм народ, а выходить из церкви не дозволяли. Они так поражены были пением православных, что сами снаружи вторили ему. В это время возглашаемы были и возвышенные гимны самого Амвросия во славу Пресвятой Троицы. Молитвы верных были услышаны, и святитель оставлен при своей пастве.
[28] В том же 386 году.
[29] Память святых мучеников Протасия и Гервасия совершается Церковью 14-го октября.
[30] Фессалоника или Солунь — значительный древний город Македонии у Солунского или большого Фермейского залива. Фессалоника была средоточием христианской общины, основанной святым Апостолом Павлом. Ныне Салоники, после Константинополя первый торговый город в Европейской Турции, с весьма многочисленным населением.
[31] Феодосий Великий — император Восточной Римской империи, впоследствии присоединивший под свою власть и западную; царствовал с 379–395 год.
[32] В 388 году.
[33] В древнейшей христианской Церкви существовала особая низшая церковная должность заклинателей. Эта обязанность изгонять злых духов из одержимых ими возлагалась на низших церковнослужителей с тою целью, чтобы показать презрение Церкви Христовой к суетной силе диавола. Заклинатели должны были произносить запретительные или заклинательные молитвы также и над оглашенными, т. е. приготовлявшимися к принятию таинства св. крещения. Ныне эти заклинательные молитвы, предшествующие таинству святого крещения, читаются самим священником, совершающим крещение. В требнике Петра Могилы имеется особое последование об изгнании нечистых духов из одержимых ими.
[34] Аквилея — значительный торговый город на реке Натисоне, недалеко от берега Адриатического моря.
[35] Ботерих — правитель Фессалоники, друг императора Феодосия Великого.
[36] В то время и миряне, когда приобщались Св. Христовых Таин, получали тело Христово в руки. См. Житие прп. Феоктисты Лезвийской под 9 ноября.
[37] Св. Нектарий патриаршествовал в Константинополе с 381–397 г.
[38] Виенна — ныне Виенны — древняя римская колония и потом столица различных государств, основанных германскими племенами, расположена на левом берегу Роны. В настоящее время город богат остатками римских древностей.
[39] Евгений — незнатного происхождения — был секретарем императора Валентиниана II, по умерщвлении которого был возведен Арбогастом на престол. Но Феодосий Великий выступил с своим войском против Арбогаста, победил его и велел казнить Евгения.
[40] Бонония — весьма известный город, в верхней Италии, в Цизальпинской Галлии, на т. н. Эмилиевой дороге; ныне — Болонья, главный город Итальянской провинции того же имени, известный своею образованностью и обширною торговлею, с весьма многочисленным населением.
[41] Туския — иначе Этрурия — древняя область средней Италии, на западе, граничившая между Тирренским морем и Аппенинскими горами, на север от Рима. — Флоренция, на р. Арне, населенный город Италии, славящийся развитием наук и искусств.
[42] В 395 году. Св. Амвросий почтил память Феодосия Великого словом.
[43] Аркадий — император Восточной Римской империи, царствовал с 390–408 год.
[44] Гонорий — император Западной Римской империи, царствовал с 390–423 год.
[45] Память их празднуется 14-го октября.
[46] Пресвитер Павлин — ученик и секретарь св. Амвросия Медиоланского, впоследствии написавший его житие по просьбе ученика его, блаж. Августина епископа Иппонийского.
[47] Маркоманы — германское племя, обитавшее в Богемии и нередко производившее опустошительные набеги на пограничные провинции Римской империи.
[48] Стилихон — знаменитой полководец Западной Римской империи при дворе Гонория, несколько раз спасавший ее от падения, — родом Вандал, но впоследствии, несмотря на свои услуги государству, вследствие придворных интриг, убитый по приказанию Гонория за мнимую измену
[49] Лавд — город в Северной Италии, между Медиоланом и Кремоном. Ныне — Лоди Веккио.
[50] Верцеллы — город недалеко на запад от Медиолана.
[51] Это было 4-го апреля 397 года. Св. Амвросий скончался 67 лет. Жизнеописатель его, пресвитер Павлин присоединяет к этому, что многие крещенные тогда (в пасхальную ночь) дети, после того как вышли из воды, видели Амвросия — одни сидящим на кафедре, другие показывали пальцем своим родителям на него, как на ходящего, но те, видя, не видали его, не имея очищенных очей; многие говорили, что они видели звезду над телом его. Церковь совершает память его 7-го декабря, в день постановление его в епископа, потому, вероятно, что день кончины его совпадает с днями поста или пасхальными. — Св. Амвросий Медиоланский оставил после себя множество сочинений; одни из них относятся к изъяснению Св. Писания, в других раскрываются догматы св. веры, в некоторых преподаются высокие нравственные наставления и т. д. Таковы: его толкование на Евангелие Луки, шесть книг на шестоднев, пять книг о вере, изъяснение символа веры, книга о воплощении, 3 книги о Св. Духе, книга о Таинствах, 2 книги о покаянии, учение о воскресении, изложенное в 2 книгах о смерти своего брата и в двух словах на смерть императоров Валентиниана и Феодосия Великого, об удалении от мира, о девстве, о вдовцах, о патриархе Иакове и о блаженной жизни, об Илие и посте с похвалами воздержанию, о патриархе Иосифе, как образце целомудрия и др. добродетелей и т. д. Между всеми сочинениями Амвросия 3 книги его «о должностях» (пресвитеров церковных) занимают первое место. Весьма важны также труды св. Амвросия для устройства Богослужения; он устроил чин как литургии, так и других служб для своей церкви, распространявшийся по всей Северной Италии. Чин этот соблюдается в Милане и доселе, и Миланская литургия и поныне отличается от Римской многими особенностями, кои обнаруживают в Амвросии явное желание сближения с обрядами Церкви Восточной. В чине службы, св. Амвросий ввел следующее: 1) Лекционарий, где означил начала и окончание чтением из Евангелия, Апостола и Пророков; 2) чин совершения Евхаристии с молитвами, предисловиями; 3) Антифонарий, бывший вполне нововведением, принятым с востока. Св. Амвросий написал как ноты, так и гимны для антифонария. Между подлинными гимнами св. Амвросия следует отметить особенно гимн: Тебе, Бога, хвалим. Эта благодарственная, торжественная песнь, доселе повторяющаяся при каждом торжественном благодарении Господу, была составлена св. Амвросием по одержании совершенной победы над арианами.
"}},"143":{"name":{"nominative":"Прор. Малахии (ок. 400 г. до Р.Х.)","short":"Прор. Малахии"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Святой пророк Малахия жил за 400 лет до Рождества Христова, во времена возвращения иудеев из плена Вавилонского. Малахия был последним из ветхоз-аветн-ых пророков, поэтому святые отцы называют его «печатью пророков». Являясь образцом душевной доброты и благочестия, он приводил в удивление народ и был назван Малахией, то есть ангелом, или вестником. В канон Священных книг входит его пророческая книга, в которой он обличал иудеев, предсказывая пришествие Иисуса Христа и Его Предтечи и последний Суд (3, 1—5; 4, 1—6)."}},"144":{"name":{"nominative":"Мч. Гордия (IV)","short":"Мч. Гордия (IV)"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Мученик Гордий родился в конце III века в городе Кесарии Каппадокийской в христианской семье. В зрелом возрасте поступил на военную службу и, проявив мужество и воинское искусство, был назначен сотником. Во время гонения на христиан в начале IV века он оставил мир и удалился в пустыню, чтобы в подвиге добром приготовить себя к исповеданию имени Христа Спасителя. В 320 году Гордий открыто выступил перед префектом города в защиту христиан. Его схватили и после страшных истязаний отсекли голову."}},"145":{"name":{"nominative":"Прп. Аммона, затворника Печерского (XIII)","short":"Прп. Аммона"}},"146":{"name":{"nominative":"Собор 70-ти апостолов: Иакова, брата Господня, Марка и Луки евангелистов, Клеопы, Симеона, Варнавы(Иосифа), Варсавы(Иуста, Иосифа, Иосии), Фаддея, Анании, первомч. архидиакона Стефана, Филиппа, Прохора, Никанора, Тимона, Пармена, Тимофея, Тита, Филимона, Онисима, Епафраса, Архиппа, Силы, Силуана, Крискента, Криспа, Епенета, Андроника, Стахия, Амплия, Урвана, Наркисса, Апеллия, Аристовула, Родиона (Иродиона), Агава, Руфа, Асинкрита, Флегонта, Ерма, Патрова, Ермия, Лина, Гаия, Филолога, Лукия, Иасона, Сосипатра, Олимпа (Олимпана), Тертия, Ераста, Куарта, Евода, Онисифора, Климента, Сосфена, Аполлоса, Тихика, Епафродита, Карпа, Кодрата, Марка, Зины, Аристарха, Пуда, Трофима, Марка, Артемы, Акилы, Фортуната и Ахаика, Дионисия Ареопагита и Симеона Нигера,(Кифы, Кесаря и Алфея)","short":"Собор 70-ти","genetive":"Собора"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Собор святых семидесяти апостолов был установлен Православной Церковью для того, чтобы показать равночестие каждого из семидесяти и тем самым предотвратить разногласия в почитании их. Они были избраны Господом Иисусом Христом, чтобы благовествовать Евангелие всей вселенной. Кроме празднования Собора святых апостолов, Церковь совершает память каждого из них в течение года: апостола Иакова, брата Господня (23 октября), Марка, евангелиста (25 апреля), Луки, евангелиста (18 октября), Клеопы, брата Иосифа Обручника, Симеона, сына его (27 апреля), Варнавы (11 июня), Иосии, или Иосифа, называемого Варсавою или Иустом (30 октября), Фаддея (21 августа), Анании (1 октября), Стефана, архидиакона (27 декабря), Филиппа из 7 диаконов (11 октября), Прохора из 7 диаконов (28 июля), Никанора из 7 диаконов (28 июля и 28 декабря), Тимона из 7 диаконов (28 июля и 30 декабря), Пармена из 7 диаконов (28 июня), Тимофея (22 января), Тита (25 августа), Филимона (22 ноября и 19 февраля), Онисима (15 февраля), Епафраса и Архиппа (22 ноября и 19 февраля), Силы, Силуана, Крискента, или Криска (30 июля), Криспа и Епенета (30 июля), Андроника (17 мая и 30 июля), Стахия, Амплия, Урвана, Наркисса, Апеллия (31 октября), Аристовула (31 октября и 16 марта), Иродиона, или Родиона (8 апреля и 10 ноября), Агава, Руфа, Асинкрита, Флегонта (8 апреля), Ерма (5 ноября и 31 мая), Патрова (5 ноября), Ермия (8 апреля), Лина, Гаия, Филолога (5 ноября), Лукия (10 сентября), Иасона (28 апреля), Сосипатра (28 апреля и 10 ноября), Олимпа или Олимпана (10 ноября), Тертия (30 октября и 10 ноября), Ераста, Куарта (10 ноября), Евода (7 сентября), Онисифора (7 сентября и 8 декабря), Климента (25 ноября), Сосфена (8 декабря), Аполлоса (10 сентября и 8 декабря), Тихика, Епафродита (8 декабря), Карпа (26 мая), Кодрата (21 сентября), Марка, он же Иоанн, Зины (27 сентября), Аристарха (15 апреля и 27 сентября), Пуда, Трофима (15 апреля), Марка, племянника Варнавы, Артема (30 октября), Акилы (14 июля), Фортуната, Ахаика (4 января). По сошествии Святого Духа апостолы проповедовали в разных странах, и некоторое сопутствовали апостолам из 12-ти, как святые евангелисты Марк и Лука, сподвижник святого апостола Павла Тимофей, ученик святого евангелиста Иоанна Богослова святой Прохор и другие. Многие из них были узниками за Христа, многие приняли венец мученической смерти. К 70-ти апостолам причислены еще два — святые апостолы Кифа, которому явился Господь по Воскресении (1 Кор. 15, 5—6), и Симеон, по прозванию Нигер (Деян. 13, 1), так как они тоже прославились апостольской проповедью. Особо Церковь почитает и восхваляет 70 апостолов за то, что они научили почитать Троицу Единосущную и Нераздельную. В IX веке Православная Церковь приняла от Иосифа Песнописца канон на день Собора 70-ти апостолов Христовых."}},"148":{"name":{"nominative":"Прп.Феоктиста, игумена Кукума Сикелийского (800)","short":"Прп.Феоктиста, игумена"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Преподобный Феоктист основал обитель в городе Кукуме на острове Сицилия, где стал игуменом. В его монастыре жили греческие монахи, бежавшие от преследований иконоборцев. Скончался преподобный в 800 году."}},"149":{"name":{"nominative":"Прор. Амоса (VIII до Р.Х.)","short":"Прор. Амоса"},"life":{"id":"","copyright":"Настольная книга свщеннослужителя. Москва. 1978.","text":"Святой пророк Амос, третий из 12 малых пророков, жил в VIII веке до Рождества Христова. В это время еврейский народ был разделен на два царства: Иудейское и Израильское. В Иерусалиме правил иудейский царь Озия,, а у 10-ти отделившихся израильских колен — Иеровоам П-й, идолопоклонник. В Вефиле он поставил кумира в виде золотого тельца, которому и поклонялись отвергшиеся от Истинного Бога израильтяне. Пророк Амос был иудеем, уроженцем селения Фекуи. Простой и неученый, но сильный горячей верой и ревностью о славе Истинного Бога пастух был избран Господом на пророческое служение и послан в Израильское царство для обличения нечестивого царя Иеровоама и отступивших от Бога израильтян. Пророк предсказывал им великие бедствия, которым должны были подвергнуться Израильское царство и окружавшие его языческие народы за свое нечестие. За свои обличения пророк Амос неоднократно переносил побои и изгнания. Но он опять возвращался в Вефиль и, угрожая неминуемыми бедствиями, продолжал призывать израильтян к покаянию. Особенно ненавидел пророка жрец идольского капища Амасия. Пророк предсказал ему и всему его дому скорую погибель и за это подвергся избиению. Сын Амасии Озия ударил святого по голове дубиной и тяжело ранил. Пророк Амос, еле живой, достиг своего родного селения и там скончался около 783 года до Рождества Христова."}},"150":{"name":{"nominative":"Прмч. Зосимы, пустынника Киликийского и мч. Афанасия комментарисия (III-IV)","short":"Прмч. Зосимы"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Преподобномученик Зосима происходил из Киликии и был пустынножителем. Во время гонения на христиан при царе Диоклитиане (284—305) святой Зосима был схвачен и предан жестоким мучениям за веру, но силой Божией он сохранился невредимым. Видя такое чудо Божие, смотритель тюрьмы, именем Афанасий, уверовал во Христа и крестился. Преподобный Зосима с Афанасием были отпущены и ушли в пустыню, где, подвизаясь, жили в расселине горы до кончины."}},"152":{"name":{"nominative":"Прп. Амфилохия, игумена Глушицкого (1452)","short":"Прп. Амфилохия"},"life":{"id":"","copyright":"","text":"Преподобный Амфилохий, игумен Глушицкий, уже иноком в священническом сане пришел из Устюга к преподобному Дионисию Глушицкому. Преподобные Дионисий и Амфилохий ГлушицкиеМолитвы в 1417 году. Святой Дионисий, узнав о желании Амфилохия быть подвижником, рассказал о суровости и трудности жизни в его обители, но это не смутило пришельца. Тогда святой Дионисий сказал: \"Если хочешь пребывать здесь, то сотворим завет не разлучаться друг с другом, пока останемся на земле\". Амфилохий с радостью согласился и пообещал исполнять устав обители. Двадцать лет провел преподобный Амфилохий в подвигах поста, молитвы и послушания под руководством преподобного Дионисия, стараясь во всем подражать ему и помогая в трудах по устройству обители. После кончины святого Дионисия преподобный Амфилохий 15 лет был настоятелем Глушицкой обители. Преподобный мирно скончался в 1452 году и был погребен рядом со своим учителем."}},"155":{"name":{"nominative":"Сщмч. Феопемпта, еп. Никомидийского и мч. Феоны волхва (303)","short":"Сщмч. Феопемпта"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Святые мученики Феопемпт и Феона пострадали в Никомидии в 303 году. Святой Феопемпт был епископом в Никомидии при Диоклитиане. Выступая против идолопоклонства, он защищал веру Христову. Призванный к царю, он отказался выполнить его требование поклониться идолу Аполлону. Святого Феопемпта бросили в раскаленную печь, но он, силой Божией, остался жив. Ночью царь с отрядом воинов пошел к печи и там действительно увидел святого живым и молящимся Богу. Приписывая свершившееся чудо действию волхвования, Диоклитиан приказал морить святого Феопемпта голодом и жаждой в течение 22 дней, но и тут волей Божией мученик был сохранен. Тогда царь призвал известного волшебника Феону, взявшегося разрушить «чары», которыми, как они предполагали, обладает святой епископ Феопемпт. Феона приготовил для святого Феопемпта яд, вложенный в лепешку, и предложил ему съесть ее. Яд нисколько не повредил святому Феопемпту. Феона во второй раз испытал на мученике действие еще более сильного яда, но, видя, что святой Феопемпт остается невредим, сам уверовал во Христа. Его бросили в темницу вместе со святым епископом, который огласил его и крестил, дав ему имя Синесий (что значит «исполненный разума»). Утром Диоклитиан призвал святого Феопемпта и вновь убеждал отречься от Христа, но, видя непреклонную твердость святого мужа, предал его многим и тяжким мукам, после чего святой был обезглавлен. Святой мученик Феона, отказавшийся принести жертву идолам, был живым закопан в глубокий ров. Это произошло в Никомидии в 303 году."}},"156":{"name":{"nominative":"Прп. Синклитикии Александрийской (ок. 350)","short":"Прп. Синклитикии"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Преподобная Синклитикия родом из Александрии, дочь богатых родителей, прекрасная собой, с юных лет помышляла только об угождении Богу. Возлюбив чистоту девства, она отказалась вступить в брак и всё время проводила в посте и молитве. После смерти родителей она раздала нищим имущество и со своей слепой сестрой, приняв иночество, скрылась в одной из гробниц, принадлежавших ее родственникам. Слава о ее подвигах быстро распространилась в окрестностях, и много благочестивых жен и дев пришли к ней, чтобы жить под ее руководством. В продолжение своей подвижнической жизни святая усердно словом и делом поучала сестер. На 80-м году жизни ее постигла тяжелая и мучительная болезнь. Преподобная с истинно христианским терпением переносила ниспосланное ей испытание. Скончалась святая около/350 года, в возрасте 83-х лет."}},"158":{"name":{"nominative":"Прп. Аполлинарии (ок. 470)","short":"Прп. Аполлинарии"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Преподобная Аполлинария была дочерью Анфемия, бывшего правителя Греческой империи во время малолетства Феодосия Младшего (408—450). Отказавшись от брака, она выпросила у своих благочестивых родителей разрешение поклониться святым местам Востока. Прибыв из Иерусалима в Александрию, она тайно от слуг переоделась в одежду инока и скрылась в одно болотистое место, где несколько лет подвизалась в строгом посте и молитвах. По откровению свыше, она направилась в скит к святому Макарию Египетскому, назвав себя иноком Дорофеем. Преподобный Макарий принял ее в число своей братии, и там она вскоре прославилась своей подвижнической жизнью. У родителей Аполлинарии была другая дочь, страдавшая беснованием. Они отпустили ее в скит к преподобному Макарию, который привел больную к иноку Дорофею (блаженной Аполлинарии), по молитве которого девица получила исцеление. По возвращении домой девица вновь подверглась насилию диавола, который дал ей вид женщины, носящей во чреве. Этот случай привел в сильный гнев родителей ее, которые послали в скит воинов и требовали выдать виновника оскорбления дочери. Святая Аполлинария взяла на себя вину и пошла с посланными в дом своих родителей. Там она открыла родителям свою тайну, исцелила сестру, возвратилась в скит, где в скором времени мирно скончалась в 470 году. Только после смерти инока Дорофея открылось, что это была женщина. Тело святой было погребено в пещере, в церкви обители святого Макария Египетского."}},"159":{"name":{"nominative":"Прп. Фостирия","short":"Прп. Фостирия"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Преподобный Фостирий, пустынник, подвизался на высокой горе. Силой чудотворений и святостью жизни многих отвратил от ересей."}},"160":{"name":{"nominative":"Прп. Мины (VI)","short":"Прп."},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Преподобный Мина 50 лет подвизался в Синайском монастыре, скончался мирно во второй половине VI века."}},"161":{"name":{"nominative":"Прп. Григория Акритского (ок. 820)","short":"Прп. Григория"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Преподобный Григорий Акритский родился на острове Крит в 760 году. Он получил образование от благочестивых родителей. То было время, когда еретики-иконоборцы притесняли православных. Юноша Григорий, желая сохранить православную веру, ушел в СелеВкию и там жил, проводя благочестивую жизнь. На 20-м году жизни преподобный Григорий отправился в Иерусалим и прожил там 12 лет, перенося жестокие притеснения от арабов и евреев. Оттуда святой Григорий переселился в Рим, где принял пострижение. Там он духовно сблизился со святым Михаилом, епископом Синадским (память 23 мая), который взял его с собой и поместил в обители на мысе Акрит (Мраморное море). Там святой нес великие подвиги и скончался около 820 года."}},"163":{"name":{"nominative":"Святое Богоявление. Крещение Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа.","short":"Святое Богоявление."},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Богоявлением называется праздник потому, что при Крещении Господа явилась миру Пресвятая Троица (Мф. 3, 13—17; Мк. 1, 9—11; Лк. 3, 21—22). Бог Отец глаголал с небес о Сыне, Сын крестился от святого Предтечи Господня Иоанна, и Дух Святой сошел на Сына в виде голубя. С древних времен этот праздник назывался днем Просвещения и праздником Светов, потому что Бог есть Свет и явился просветить «седящих во тме и сени смертней» (Мф. 4, 16) и спасти по благодати падший человеческий род. В древней Церкви был обычай крестить оглашенных в навечерие Богоявления, так как Крещение и является духовным просвещением людей. Начало праздника Богоявления восходит к апостольским временам. О нем упоминается в Апостольских постановлениях. От II века сохранилось свидетельство святителя Климента Александрийского о праздновании Крещения Господня и совершаемом пред этим праздником ночном бдении. В III веке на праздник Богоявления известны беседы при Богослужении святого мученика Ипполита и святого Григория Чудотворца. В последующие столетия—с IV по IX век—все великие отцы Церкви — Григорий Богослов, Иоанн Златоуст, Амвросий Медиоланский, Иоанн Дамаскин проводили особые беседы о празднике Богоявления. Преподобные Иосиф Студит, Феофан и Византии написали много песнопений на этот праздник, которые поются и сейчас за Богослужением. Преподобный Иоанн Дамаскин говорил, что Господь крестился не потому, что Сам имел нужду в очищении, но чтобы, «водами погребсти человеческий грех», исполнить закон, открыть таинство Святой Троицы и, наконец, освятить «водное естество» и подать нам образ и пример Крещения. Святая Церковь в празднике Крещения Господня утверждает нашу веру в высочайшую, непостижимую разумом тайну Трех Лиц Единого Бога и научает нас равночестно исповедовать и прославлять Святую Троицу Единосущную и Нераздельную; обличает и разрушает заблуждения древних лжеучителей, пытавшихся мыслью и словом человеческим объять Творца мира. Церковь показывает необходимость Крещения для верующих во Христа, внушает нам чувство глубокой благодарности к Просветителю и Очистителю нашего греховного естества. Она учит, что наше спасение и очищение от грехов возможно только силою благодати Святого Духа и потому необходимо достойно хранить эти благодатные дары святого Крещения для сохранения в чистоте той драгоценной одежды, о которой говорит нам праздник Крещения: «Елицы во Христа крестистеся, во Христа облекостеся» (Гал. 3, 27)."}},"165":{"name":{"nominative":"Прмч. Анастасия Персянина (628)","short":"Прмч. Анастасия"},"life":{"id":"minei-0122-165","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Когда святой город Иерусалим был взят персидским царем Хозроем [1] и святые места пребывания Христа Господа нашего, ознаменованные Его вольными страданиями, распятием, смертью, погребением и воскресением, были завоеваны нечестивыми варварами, — когда и животворящее древо Креста Господня было взято в плен и отнесено вместе с богатой военной добычей [2] в Персию, тогда в этой последней слава имени Христова начала, подобно солнцу, сиять в чудесах, исходивших от животворящего крестного древа. Само будучи в плену, оно пленяло души человеческие Богу, и подобно уде, уловляя людей, влекло их ко Христу, просвещая познанием истины и воспламеняя сердца Божественною любовью. Тогда обратился к познанию Христа и святой мученик Анастасий, о котором нам предстоит повествовать.
Родом он был перс из селения Раснуни, расположенного в области, называемой Разы. Первоначальное его персидское имя в язычестве было Магундат. Он был сыном одного волхва, по имени Вава, весьма знаменитого в своей стране учителя чародейской науки, которой он обучил в совершенстве и сына своего в ранней его юности. Когда Магундат достиг возраста зрелого юноши, он, вместе со многими другими юношами, поступил в военную службу и оставался в столичном городе, служа царю персидскому Хозрою. Услышав о славе и могуществе крестного древа, которое приводило в изумление все персидские области и устрашало необычайными чудесами, так что все говорили: «Бог христианский пришел в Персию», Магундат начал усердно расспрашивать об этом. Внезапно душа его воспламенилась тайно тем огнем, который Христос пришел «низвести на землю» (Лк.12:49). Без устали этот прекрасный юноша обращался ко многим с расспросами, желая с достоверностью узнать, что это за древо, имеющее столь великую силу чудотворения. Когда верующие разъяснили ему, что это — тот самый Крест, на котором был распят, ради спасения рода человеческого, Христос, Сын Божий, исповедуемый и почитаемый христианами, тогда в нем еще более возгорелось внутреннее желание приобрести совершеннейшее познание о Сыне Божием. Он ставил вопрос за вопросом, а в ответах находил поводы к дальнейшим исследованиям, пламенея усердием узнать, как Бог сошел с неба, как стал человеком, почему и кем осужден на крестную смерть, когда снова вознесся на небо, откуда сошел. Он слушал об излагаемом ему христианами Божественном таинстве воплощения Христа, и уши его с любовью воспринимали семя благочестия, а душа его постепенно возращала зерно веры и возбуждалась к подражанию Христу. Магундат имел родственника по плоти, и оба они находились в полку одного славного воеводы Саина. Когда последний был послан с войском персидским царем на войну в области Греции и достиг славного христианского города Халкидона [3], пришел туда и Магундат, служивший в полку с родственником своим. Против персов ополчился благочестивый греческий царь Ираклий [4]. Тогда персидский воевода Саин поспешно возвратился назад с полком своим. Магундат же, оставив полк и своего родственника, предпочел лучше жить с христианами в бедности и безвестности, нежели в богатстве и почете в отечестве своем среди неведущих Бога. Сначала он пришел в Иераполь [5]. Там нашел он одного человека, родом перса, по вере христианина, а по ремеслу золотаря. Поселившись у него, Магундат учился золотарному искусству. Руки его были обращены к делу, а ум его постоянно был устремлен ко Христу Богу, любовью к Которому он горел. Он умолял учителя своего приготовить его к святому крещению; но желание его не могло осуществиться, ибо святое крещение было отлагаемо на неопределенное время из опасения войны со стороны персов. Между тем, часто приходя с учителем своим в церковь на молитву, он видел на церковных стенах картины, изображавшие страдания и чудеса святых мучеников. Он спрашивал своего учителя, что это значит? Учитель рассказывал ему о подвигах и жизни святых: как они мужественно приняли смерть за Христа и с ревностью положили за Него свои души, что они претерпели от мучителей ради Христа и каких наград они сподобились от Него на небе. Слушая все это со вниманием, Магундат удивлялся и ужасался; сердце его еще более воспламенялось Божественною ревностью. Пробыв в Иераполе некоторое время, он пошел в Иерусалим, чтобы там принять святое крещение.
Прибыв во святой город Иерусалим, Магундат, названный впоследствии Анастасием, остановился у одного христолюбивого мужа, также золотаря по ремеслу. Ему он открыл желание сердца своего — соединиться со Христом чрез святое крещение. Тот повел его к святому Илии, пресвитеру великой церкви Воскресения Христова. Блаженный Илия, приняв его с любовью, известил о нем святейшего патриарха Модеста [6] и, по его благословению, крестил перса Магундата, нарекши его в святом крещении Анастасием, после чего удержал его у себя в течение восьми дней. Святой Илия спрашивал его: какое он хочет избрать себе житие — мирское или иноческое? Блаженный Анастасий не только словами утверждал, но и кротким нравом своим обнаруживал, что он желает иноческого звания и жизни. Спустя восемь дней, когда он снял возложенные на него при крещении белые одежды, пресвитер отправил его в один из иерусалимских монастырей, в десятый год царствования Ираклия. Там он был поручен одному мудрому и добродетельному старцу, который скоро стал настоятелем того монастыря. У него святой Анастасий научился не только греческому языку, но и пониманию псалтири и прочих священных книг, а равно получил наставление относительно многих подвигов, приличествующих иноческой жизни. Поэтому-то он был любим всеми, а особенно своим наставником, который, на основании первых опытов его подвижнической жизни, предусматривая дальнейшее прохождение ее, постриг его в иноки и сделал своим духовным сыном.
Блаженный Анастасий был иноком добродетельным, смиренномудрым, кротким и трудолюбивым. Он исполнял охотно всякую монастырскую работу — в поварне, пекарне, огороде, а равно и другие послушания; при этом он никогда не опускал церковных служб, или чтения правил. Руки его всегда были заняты работой, а уста — прославлением Бога. Кроме того, он читал Божественные Писания, жития святых отцов, а особенно страдания святых мучеников. Читая их, он орошал книгу слезами и, пламенея сердцем, обнаруживал свое внутреннее сочувствие их терпению. Он и сам как бы страдал вместе с ними и внутренне являлся подражателем их ревности, ублажал их кончину и удивлялся их мужеству, усердно моля Владыку Христа, чтобы сподобил его претерпеть за Него такие же страдания, так же умереть и присоединиться к лику мучеников. Между тем, враг души человеческой, негодуя на то, что он утверждается в добродетели, начал приводить ему на память прежнюю его жизнь в Персии, оставленные им богатства, славу, отцовское чародейское искусство, воинские почести и прочую суету, желая тем смутить его душевный покой и отвратить его от обители и от сожительства со святыми отцами. Но помощью Бога, в Котором святой Анастасий имел крепкое утверждение против врага, а равно молитвами и наставлением своего учителя и духовного отца, которому исповедовал все свои мысли, он остался непобедимым и непоколебимым при всех искушениях врага.
После того, как преподобный Анастасий провел в монастыре семь лет и собрал обильное духовное сокровище добродетелей, он был призван Господом к мученическому венцу таким видением. Пред самым наступлением светлого праздника Воскресения Христова, в вечер великой субботы, он лег отдохнуть немного после дневных трудов и, уснув, увидел себя стоящим на высокой горе. К нему подошел какой-то светоносный муж, державший золотую чашу, украшенную драгоценными камнями и наполненную вином. Передав ему чашу, муж сказал: «Возьми и пей». Он взял и испил. Душа его тотчас исполнилась несказанной радости, и он еще во сне уразумел, что это было для него знамением желаемой им мученической кончины, к которой призывает его Господь [7]. Проснувшись, он, исполненный радости и веселья, поспешил в церковь к началу службы Воскресению Христову. Там, отозвав в сторону, в ризнице, своего духовного отца и наставника, бывшего уже настоятелем, он пал к ногам его и, орошая их слезами, умолял помолиться о нем Владыке всех Христу, так как уже близок день отшествия его из сей жизни. Он говорил:
— Я знаю, святой отец, какие труды ты принял ради меня и как часто я злоупотреблял твоею отеческою заботливостью обо мне. Благодаря тебе, очи мои узрели истинный свет и чрез тебя я освободился от тяжкой тьмы; не переставай же молиться обо мне, рабе твоем, преблагому Господу.
Отец духовный сказал ему:
— Что с тобою, дитя мое? Откуда ты узнал, что этими днями ты перейдешь от нас в иную жизнь?
Анастасий рассказал ему про сонное видение с большим умилением и настойчиво утверждал, что в ближайшие дни он непременно должен умереть или общею всем смертью, или какою-либо иною; о своем же желании мученической кончины за Христа он боялся говорить, чтобы старец не запретил ему этого и чтобы, таким образом, не угасло пламя его ревности по Христе, а он не лишился венца страдальца. Духовный отец долго утешал его ласковыми словами. Когда наступил день, преподобный Анастасий, во время Божественной литургии, приобщился Святых Таин и вкусил с братиями от общей трапезы. На следующую ночь, он, немного уснув с вечера, поспешно встал, так как несказанное внутреннее желание мученичества не давало ему спать. Встав тайно от всех, он вышел из монастыря, ничего не взявши с собою, кроме иноческой одежды, в которую был одет.
По выходе из монастыря, святой Анастасий пошел сначала в Диосполь палестинский [8], а оттуда на гору, называемую Харизим, чтобы помолиться. Прошедши и многие другие замечательные местности, он пришел в Кесарию палестинскую [9] и пробыл там в церкви Пречистой Богородицы два дня. Затем он пошел поклониться в церковь святой и всехвальной великомученицы Евфимии, находившуюся в той же Кесарии. В это время Палестиною владели персы, и их было здесь много. Случилось блаженному, во время прохождения мимо дома одного перса, увидеть производимые персами волшебные фокусы. Исполнившись Божественной ревности, он подошел к ним и сказал с гневом:
— Зачем вы и сами заблуждаетесь и, обманывая других, увлекаете их души к тому же заблуждению? — Они удивились его смелости и спросили его:
— Кто ты такой, что так говоришь с нами?
Он ответил им:
— И я некогда держался того же заблуждения, какого держитесь вы. Я был сведущ в этой же нечестивой науке и весьма искусен в обманах.
Говоря это, святой долго обличал их безбожие, причем объяснял, насколько противна Богу и вредна для людей их чародейская хитрость и обольщение. Он изложил им, как он достиг познания истины и обратился к Богу, причем убеждал их, чтобы они, взяв его себе за образец, также познали истину и, отказавшись от волхвования, обратились ко Христу Богу с покаянием. Они же не только не хотели слушать слов святого, но и убеждали его настойчиво, чтобы он не порицал столь славные у персов волшебные знания и не изобличал их пред народом. Тогда святой, оставив их, пошел своим путем, поспешая к святому храму всехвальной мученицы. Лишь только святой отошел от них немного, его увидели персидские воины, сидевшие у ворот здания суда. Когда святой миновал их, они, беседуя между собою на персидском наречии, сказали о нем:
— Это — лазутчик.
Святой, хорошо понимая их слова, так как сам был персом, гневно посмотрел на них и сказал:
— Что вы говорите? Я не лазутчик, а раб Господа моего Иисуса Христа; я гораздо лучше вас, потому что я сподобился работать Тому, Который изволил сойти с небес ради грешников. Я понимаю вашу речь, потому что и сам некогда был в той же воинской службе, в которой вы ныне состоите.
Тогда воины схватили его и сообщили о нем своему начальнику, находившемуся в здании суда. Тот, допросив его, кто он и откуда, повелел содержать его под строгим присмотром в тюрьме. Будучи заключен, святой три дня не принимал ни пищи, ни пития. Он ничего не хотел принимать из рук нечестивых, но питался только ожиданием давно желаемых страданий за Христа. В это время прибыл в Кесарию палестинскую один персидский князь, по имени Марзаван. Узнав о преподобном узнике, он повелел привести его к себе в преторию связанным на допрос. Когда святой был приведен, Марзаван занимался различными другими делами, а преподобный Анастасий стоял в отдалении связанный. Тут же находился один христианин. Он, узнав святого, так как видел его в церкви Пречистой Девы Богородицы, подошел к нему и тихо спросил, за что он взят, связан и приведен на суд.
Святой сказал ему о желании сердца своего, — именно, что он желает пострадать и умереть за Христа. Услышав об этом, христианин прославлял святого за его доброе намерение и утешал его словами Божественного Писания, убеждая не бояться мук и не страшиться смерти за имя Господа нашего Иисуса Христа, но твердо и смело отвечать Марзавану на вопросы его, памятуя слова, сказанные Господом в Евангелии: «Претерпевший же до конца спасется» (Мф. 10:22). Когда затем преподобный Анастасий был поставлен на суд пред Марзаваном, он не поклонился ему и не воздал подобающей чести. Между тем, у персов был обычай преклонять колени пред своими князьями ради их сана. Святой же не сделал этого, внешним не поклонением и безбоязненным взором обнаруживая свое внутреннее мужество и величие духа. Марзаван, посмотрев на него пристально, спросил:
— Кто ты, откуда и как называешься?
Святой ответил смело:
— Я христианин, — а если ты хочешь знать о происхождении моем, то я перс, из области Разы, из селения Раснуни. Я был волхв и воин, но оставил тьму и пришел к истинному свету; имя мое прежде было Магундат, а ныне по-христиански я именуюсь Анастасием.
Марзаван сказал ему:
— Оставь это заблуждение и возвратись к прежней своей вере. Я дам тебе коней и денег и много всякого другого имущества.
Святой, взглянув на него, сказал:
— Да не будет этого со мною, Царю Христе, чтобы я отрекся от Тебя!
Тогда Марзаван спросил:
— Нравится ли тебе эта одежда, которую ты ныне носишь?
Блаженный ответил:
— Это одеяние особенно приятно мне, потому что оно — ангельское; притом оно почетнее для меня, нежели для тебя твой сан.
Марзаван, разгневавшись, сказал:
— В тебе сидит бес, и ты говоришь не иное что, как то, чему тебя научает бес.
Святой ответил:
— Когда я держался персидского заблуждения и нечестия, тогда я имел в себе неистового беса, а ныне обитает во мне Христос Спаситель мой, изгоняющий твоих бесов.
Марзаван на это спросил его:
— Что же? Разве ты не боишься царя, который, когда узнает о тебе, то повелит распять тебя?
— Зачем мне бояться человека, — ответил святой, — такого же тленного, как и ты? Если он и убьет мое тело, зато никакими кознями не сможет уловить мою душу.
Не будучи в состоянии слушать такие речи, Марзаван повелел возложить на святого железные цепи, — одну на шею, а другую на ноги, — отвести его к каменотесам и заставить его вместе с прочими узниками постоянно носить на себе камни. Там блаженный страдалец претерпел бесчисленные и тяжкие невзгоды. Некоторые, находившиеся в Кесарии с его родины, из того же селения Раснуни, персы, некогда знакомые ему, друзья и соседи, видя случившееся с ним, стыдились его и считали его труды бесчестием для себя. Они поносили святого, говоря:
— Что ты сделал? Зачем ты обесчестил прежнее благородство своего происхождения, сделавшись христианином, и на нас навел такое бесславие? Ты закован в цепи и осужден на казнь, как злодей, чего глаза наши не могут видеть. Никогда и никто из страны нашей не был христианином, и вот ты причинил нам такое поругание.
Говоря такие укоризненные слова, нечестивые нередко возлагали на неповинного святого руки, били его немилосердно, терзали за бороду, рвали на нем одежду, и не только причиняли ему такие обиды, но и возлагали на плечи и шею его одного такие тяжелые камни, которые едва могли понести четверо. Так, окованный цепями по шее и ногам и тяжко обремененный камнями, трудился угодник Божий. Всякого рода притеснения испытывал святой от знакомых персов во все время, но он все это переносил с радостью ради имени Иисуса Христа.
Спустя некоторое время князь Марзаван снова повелел привести к себе святого и спросил его:
— Если ты действительно сын волхва и знаешь искусство волхвования, то сообщи нам что-либо из этой области, чтобы и нам узнать о твоих способностях.
Святой ответил:
— Сохрани меня Бог, чтобы из моих уст вышло что-либо подобное! Я не хочу осквернять ни ума своего воспоминанием о волшебных хитростях, ни языка своего речью о них.
Тогда князь сказал ему:
— Зачем ты остаешься христианином? Возвратись к прежней своей вере; иначе — знай, что я сообщу о тебе царю Хозрою.
Святой сказал на это:
— Делай, что хочешь. Я думаю, что ты уже писал к нему и уже получил от него ответ?
Князь отвечал:
— Я еще не писал, но хочу написать ныне, и что повелит он мне о тебе, то я и сделаю. — Святой Анастасий отвечал:
— Пиши все, что хочешь дурное обо мне. Я — христианин, и еще раз говорю, что я — христианин.
Тогда Марзаван велел растянуть святого на земле и бить его до тех пор, пока он не согласится исполнить то, что повелят ему. Но когда слуги хотели связать мученика по рукам и ногам, чтобы бить его, святой сказал им:
— Оставьте меня так: нет нужды вязать и держать меня, ибо я не по неволе хочу страдать за Христа моего, а добровольно. Я настолько же хочу пострадать за Него, насколько иной жаждет студеной воды в знойный день.
Сказав это, он осенил себя крестным знамением и простерся ниц на земле, отдаваясь на раны. Тогда начали жестоко бить его палками; но святой обратился к бьющим со словами: — Повремените немного и снимите с меня иноческое одеяние; пусть не терпит унижения иноческое звание! Бейте только нагое мое тело, но знайте, что причиняемые вами мне раны я принимаю, как шутку. Ибо если вы даже раздробите меня на части, я никогда не отвергнусь Господа моего Иисуса Христа.
Но и будучи биен обнаженный, святой мужественно переносил мучения, лежа неподвижно и никем не удерживаемый, а только одним добрым своим изволением на муки ради Бога, каковым побеждал и самое свое естество. Князь и все находившиеся там удивлялись такому его терпению, ибо он во время продолжительного и мучительного биения ни повернулся, ни воскликнул, ни застонал. Ум его был направлен только к Богу, за которого он страдал. Затем князь повелел перестать бить святого и снова устрашал его именем царя.
— Я напишу, — говорил он, — к царю, и он повелит казнить тебя смертью.
Святой ответил ему:
— Пиши, что хочешь.
Князь возразил ему:
— Разве ты не боишься царя?
Святой ответил:
— Почему я должен бояться царя твоего? Разве он не такой же смертный человек, как и ты? Разве он не увидит тления так же, как и ты? Почему ты внушаешь мне бояться его, подобного тебе праха земного? Не более ли я должен бояться Господа моего Иисуса Христа, сотворившего небо и землю, море и все, что в них, — нетленного во веки?
Гордый Марзаван, удивляясь ответу мученика, повелел снова отвести его в темницу. Спустя немного времени, он опять призвал его к себе и начал говорить с ним кротко, надеясь обольстить его ласковыми словами. Он сказал святому:
— Вспомни свою волшебную науку и принеси жертвы богам, чтобы не умереть в муках и не лишиться сего видимого света.
Преподобный ответил:
— Какому богу я должен принести жертву: солнцу, луне, огню, морю, горам и холмам или всем прочим стихиям? Не дай мне, Боже, поклониться когда-либо вашим истуканам! Ибо все, перечисленное мною, создал Христос, Сын Божий, на службу и потребу нам людям, тварям разумным. Вы же заблуждаетесь, служа бесам и четвероногим животным, и всякой другой видимой твари, как будто не они созданы ради наших потребностей, а мы созданы ради них. Странно и нелепо называете вы их богами! Вы созданы по образу Божию, — и не знаете Бога, Создателя своего. Если бы вы познали Христа, создавшего вас, то вы обратились бы к истинному свету и избавились бы от власти демонов.
Говоря это и многое другое, святой удивил Марзавана и всех слушателей. Марзаван, видя, что ни ласками, ни угрозами не может победить святого, отослал его снова в темницу, пока от царя придет распоряжение, что с ним делать. Таким образом, ночью мученик был содержим в темнице, а днем был выводим в оковах на работу — носить камни с прочими узниками.
Между тем стало известно о святом Анастасии и в том монастыре, где он постригся. Все отцы и братия, услышав о том, что он тяжко страдает за Христа, исполнились несказанной радости, — особенно настоятель, его духовный отец и учитель, который, представляя себя как бы связанным вместе с возлюбленным учеником своим, думал, что и сам страдает в его теле. Но так как он сам не мог идти к своему ученику, будучи настоятелем монастыря, то послал двух иноков с письмом, исполненным утешений, поручив им, чтобы они, тайно навещая мученика, ободряли его к мужественному перенесению страданий. Сам же с прочими отцами днем и ночью молился о нем Богу, чтобы Бог помог мученику до конца доблестно пострадать за Его имя и быть победителем и венценосцем в лике святых мучеников. В это же время преподобномученик Анастасий, находясь в темнице, не переставал днем и ночью славословить всесильного Бога. Вместе с ним находился и другой узник, один юноша из слуг Марзавана, осужденный за какое-то преступление. Он был скован вместе со святым — одною цепью за шею, а другою за ноги. Святому было слишком тягостно это, так как когда он вставал в полночь на молитву, то вынужден был, вопреки своему желанию, пробуждать и своего сотоварища. Он вменял себе в грех против ближнего то, что беспокоил его слишком утомленного тою же дневною тяготою, ношением камней и затем сладко уснувшего. Поэтому, очень часто желая совершить полунощные молитвы, он не смел вставать на ноги, чтобы не пробудить друга и не нарушить его покоя. Держа ногу рядом с его ногою и склоняя шею свою к его шее, он совершал свои обычные молитвы к Богу. Были там и другие узники, остававшиеся нескованными. Среди них был один еврей, честного рода и кроткого нрава. Он, видя святого Анастасия, днем трудившегося над ношением камней, а ночь проводившего в славословии Божием, удивлялся, говоря сам себе: «Что это за человек и какова будет его кончина?»
Однажды ночью, когда святой молился, по обычаю своему, Богу, еврей этот, лежа на полу, не спал. Внезапно увидев свет в темнице, он обратил глаза свои к святому и заметил входивших к нему чрез темничные двери мужей, одетых в белые, блистающие одежды и окруживших святого мученика. Исходившее от них великое сияние освещало всю темницу несказанным светом, которого никто из узников не видел, ибо все спали. Только один тот неспавший еврей смотрел на это пристально и говорил себе с большим удивлением: «Боже святой, это ангелы!»
Продолжая смотреть внимательнее на тех мужей, он увидел на них омофоры и кресты в руках их. Тогда он подумал: «Это епископы». Затем, смотря на святого мученика, он увидел одного светлого юношу, стоявшего пред Анастасием с золотою кадильницей, наполненной горящими углями. Положив в кадильницу благовония, он кадил вокруг мученика. Наблюдая это, бодрствовавший узник разбудил рукою другого, близ него спавшего узника, христианина, бывшего некогда скифопольским судьею. Он хотел, чтобы и тот увидел столь дивное и очевидное чудо, но не мог разбудить его скоро, так как он уснул глубоким сном. Когда же тот, наконец разбуженный, проснулся и спрашивал, в чем дело и зачем его разбудили, — еврей, указывая ему на происходившее, говорил:
— Посмотри, посмотри!
Но едва только он произнес это слово, как видение исчезло. Тогда еврей рассказал христианину с особенным восторгом и сердечным умилением обо всем, виденном им, и оба вместе прославили Христа Бога.
Скоро после этого князь Марзаван, получив от своего царя Хозроя ответное письмо, послал к преподобному мученику Анастасию в темницу, говоря:
— Тебе повелевает царь, чтобы ты одним словом сказал: я не христианин, — и тотчас ты будешь отпущен, после чего иди, куда хочешь: или к христианам и инокам, или на родину — снова в военную службу. — Мученик Христов ответил:
— Да не случится со мною того, чтобы я отрекся от Христа моего умом или словом!
Тогда князь снова послал наместника своего ко святому, говоря:
— Я знаю, что ты стыдишься многих, особенно знакомых своих, и потому не хочешь пред ними отречься от Христа твоего; но так как царское повеление необходимо исполнить, ибо никто не может ослушаться его, то, если хочешь, наедине, только предо мною и другими двумя советниками моими, скажи, что отрекаешься от Христа, и я тотчас отпущу тебя. В самом деле, какая тебе потеря будет от того, что ты только устами выскажешь отречение, а сердце твое, не согласуясь с устами, будет верить своему Богу?
Мученик отвечал:
— Да не будет этого со мною! Ни пред тобою, ни пред другими я не отрекусь от Господа моего — ни явно, ни тайно, ни даже во сне, и никто никогда не будет в силах меня чем-либо принудить к этому.
Когда наместник возвратился к князю и возвестил о слышанном от мученика, князь повелел привести его к себе и сказал ему:
— Царь повелел тебя, скованного цепями, послать к нему в Персию.
Святой мученик Анастасий отвечал:
— Если ты соизволишь отпустить меня, то я и сам, без оков, пойду к царю вашему. Какая надобность налагать цепи на меня, страдающего добровольно и желающего претерпеть за любимого моего Христа Владыку?
Князь, видя, что никаким образом: ни ласками, ни угрозами, не может обратить мученика от христианской веры к своему персидскому нечестию, назначил его с двумя другими узниками, также христианами, осужденными по какому-то несправедливому обвинению, через пять дней послать в Персию на суд к царю, после чего святой снова был отведен в темницу. В это время наступал праздник Воздвижения честного и животворящего Креста Господня. В городе же этом жил один уважаемый и знатный человек, христианин по вере и жизни. Он обратился к князю Марзавану с просьбой отпустить из темницы инока Анастасия к нему на праздник, чтобы он мог вместе с христианами совершить это великое празднество. Марзаван, уважая почетного горожанина, повелел исполнить его просьбу, и святой Анастасий на этот день был отпущен к христианам, однако в железных оковах. Приняв его, этот благочестивый муж повел его в церковь, на Божественную Литургию. Для всех верующих было великою радостью и двойным празднеством смотреть на мученика, обложенного тяжкими оковами за пострадавшего на кресте Христа Господа. Окружив его, мужчины и женщины проливали от радости горячие слезы и с умилением лобызали его оковы, прославляя его страдания за Христа. По совершении Божественной литургии, ходатайствовавший о нем муж повел его в свой дом с теми двумя иноками, которые были присланы из монастыря, чтобы тайно утешать мученика и добывать ему пищу. Радушно угостив их, когда пришло время, он снова отвел святого Анастасия в темницу. Спустя пять дней святой, вместе с другими двумя узниками в оковах был отправлен в Персию. Его провожали многие христиане с радостными слезами. Проводили его и те два инока. Один из них возвратился затем в монастырь, а другому поведено было настоятелем идти с блаженным Анастасием, чтобы служить ему, видеть его кончину и, по возвращении, рассказать о совершенных им подвигах страдания и мученичества.
По прибытии в Персию, святой преподобномученик Анастасий посажен был в темницу в городе, называемом Вифсалией [10], вместе со многими другими узниками, среди которых одни были осуждены за какое-либо преступление, а другие были пленники, главным образом христиане. Прибывший с ним инок поместился у некоего Кортакта, сына Эсдина, а Эсдин был главнейший царский домоправитель, тайный христианин. Спустя несколько дней царь Хозрой послал одного из судей вместе с трибуном, допросить святого Анастасия. Судья, пришедши ко святому, спрашивал: кто он, откуда и по какой причине, оставив Персидскую веру, стал христианином? Мученик Христов Анастасий отвечал ему чрез переводчика, так как не хотел более говорить по-персидски, гнушаясь и нечестивою верою персов и самым языком. Святой говорил:
— Вы заблуждаетесь, почитая бесов, вместо Бога. Пребывал и я некогда в этом вашем заблуждении, но ныне я верую и поклоняюсь всемогущему Владыке Иисусу Христу, создавшему небо и землю, море и все, что в них. Я достаточно знаю, что вера ваша есть диавольское обольщение, ведущее вас к погибели.
Судья сказал ему на это:
— О окаянный! Разве иудеи не распяли Того Христа, Которого вы почитаете? Как же ты впал в заблуждение, оставив свою веру и сделавшись христианином?
Святой ответил:
— Ты верно говоришь, что Иисус мой был распят иудеями, но отчего же ты не говоришь и того, что Он Своею Божественною волею соблаговолил предаться на распятие ради нашего спасения? Он Создатель всего, сошедший с неба на землю и воплотившийся от Пречистой и Преблагословенной Девы Марии действием Духа Святого. Он распялся добровольно, чтобы спасти род человеческий от обольщения диавольского. Вы же почитаете диавола и поклоняетесь солнцу, луне, огню и всякому другому созданию, а не Создателю своему.
Судья сказал ему:
— Зачем ты говоришь так много суетного? Вот царь немедленно предоставит тебе великие почести, даст золотые пояса, хороших коней и много всякого имущества; ты будешь одним из знатных сановников его, только возвратись к прежней своей вере.
Святой Анастасий возразил ему:
— Дары царя вашего, богатства, почести и славу, и все, что вам приятно и желательно, я давно презрел и возненавидел. Все это противно мне, как сор и навоз. Избрав иноческое житие и возлюбив его, я питаюсь надеждою вечных благ, которые, по благодати Христа Бога моего, думаю получить. Сей честный иноческий чин и сия ветхая мантия служат для меня достоверным ручательством в этом. Каким же образом я ныне стану презирать и отрекусь от того, на что я надеюсь и ради чего предпринял весь труд и приложил все усердие? Могу ли я прельститься дарами царя временного и имеющего скоро погибнуть?
Услышав это, судья обо всем сообщил царю. Царь исполнился гнева и повелел наутро мучить святого. Когда наступило утро, пришел от царя тот же судья и, выведши святого из темницы, прежде всего немилосердно бил его палками, а затем, поместив его голени между двумя тяжелыми колодами и повелев сильным мужам вспрыгивать на оба конца верхней колоды, старался сокрушить их. Так промучив святого долгое время и увидев его непреклонность, судья повелел снова ввергнуть его в темницу, а сам пошел к царю возвестить о бывшем. Трибун же, тюремный начальник, был тайный христианин. Он служил узникам, страждущим за Христа, оказывая им всякое снисхождение. Он и сопутствовавший святому инок, вошедши к нему в темницу, утешали и ободряли страдальца. Вместе с ними вошли и другие верующие во Христа, между прочим и сыновья указанного выше Эсдина, царского домоправителя, тайного христианина. Они, припадая к ногам мученика, лобызали его оковы и просили, чтобы он молился о них Господу. Святой же, будучи смиренным, отсылал их от себя, признавая себя грешным и непотребным нуждающимся в чужих молитвах и помощи. Тогда они брали воск и прикладывали к его веригам, чтобы они отобразились на воске. Это они сохраняли у себя в качестве благословения, для исцеления от различных недугов, а равно пересылали тот воск друг другу, как многоценный дар. Спустя немного времени, тот же судья, снова посланный царем, пришел в темницу к мученику Христову и, допросив его, признал непреклонным противником царской воли: тогда он беспощадно избил святого палками. То же произошло и в третий раз спустя несколько дней. Тот же судья, пришедши в темницу, бил святого, а затем присоединил к этому и новое лютое мучение: зацепив за одну руку и привязав огромный камень к ноге, он повесил святого. Так святой страстотерпец висел два часа. Затем, сняв святого, он ввергнул его в темницу, а сам пошел к царю возвестить о непобедимом мужестве мученика. При этом он советовал царю поскорее казнить святого, чтобы не было бесчестимо более и поносимо великое персидское царство одним христианином. Спустя пятнадцать дней, царь осудил мученика Анастасия на смерть вместе со многими другими узниками, бывшими с ним в темнице.
Накануне дня своей кончины святой мученик Анастасий, сидя в темнице и предвидя свой близкий конец, говорил некоторым товарищам своим по заключению:
— Я, братия, наутро со многими здесь находящимися скончаюсь и перейду от жизни сей в вечность. Вы же останетесь в живых и, спустя несколько дней, будете выпущены на свободу, ибо этот нечестивый царь будет вскоре убит.
Когда наступило утро, пришел судия с воинами и вывел из темницы на смерть вместе со святым Анастасием до семидесяти узников, среди которых были большею частью благоверные христиане. Между ними находились и те два узника, которые вместе со святым Анастасием в оковах были приведены в Персию из Кесарии, также христиане. Некоторые же узники были оставлены в темнице, — между ними и те, которым святой предсказал скорое избавление и кончину царя. Изведенных из темницы на смерть привели за город, на берег реки, и там каждого поодиночке, зацепив веревкою за гортань, мучительно удавляли. По удавлении каждого мучители обращались к святому Анастасию со словами:
— Неужели ты хочешь так же погибнуть сейчас, как и они? Не лучше ли тебе оказать повиновение царской воле и, оставшись в живых, получить от царя дары, почести и славу?
Святой, возведя очи свои к небу, благодарил Бога, а им отвечал:
— Я желал бы быть раздробленным вами на части за Христа моего. Эта смерть для меня ничтожна, и я благодарю Господа моего, что этим малым страданием Он дает мне возможность перейти к великой неизреченной славе святых мучеников.
Так святой преподобномученик Анастасий после всех узников с радостью принял смерть, будучи удавлен в 22 день января [11]. Для того же, чтобы удостоверить пред царем смерть Анастасия, воины отрезали его святую голову и отнесли к царю, а тело его, вместе с трупами прочих удавленных, было брошено на съедение псам. Но псы, с жадностью пожирая трупы других, не только не коснулись тела святого, но и заметно начали стеречь его, чтобы не коснулся кто-либо другой. Когда же трибун, тюремный страж, хотел взять честное тело святого мученика, то ему не дозволили этого издалека стерегшие воины, так как многие из них были иудеи по вере. Когда настала ночь, приснопамятный инок, посланный из монастыря к святому Анастасию, чтобы видеть кончину его, — взял рабов у сыновей Эсдина, много золота и чистые пелены и пошел к тому месту, где лежало невредимым тело святого между другими трупами, пожираемыми псами. Наполнив руки стражей золотом, он подошел к святому телу Христова мученика, над которым видима была пресветлая звезда, воссиявшая с неба, и, взяв его, отнес в находившийся недалеко оттуда небольшой монастырь святого мученика Сергия. Там он похоронил с почетом многострадальное тело страстотерпца Христова Анастасия, а сам оставался в монастыре том до убиения царя Хозроя. Когда же царь был убит, то были выпущены на свободу и те узники, которым предсказал это святой в темнице пред своею кончиной. Таким образом исполнилось двоякое пророчество святого: о скором убиении царя Хозроя и об освобождении узников. Когда греческое войско вступило в персидские области, тогда стал свободен путь сопровождавшему святого иноку для возвращения в свой монастырь. Он возвратился и подробно все рассказал о преподобномученике Анастасиии настоятелю и всей братии. Все прославили Бога, укрепившего на страдальческий подвига раба Своего. Настоятель монастыря тотчас послал того же инока и некоторых других с ним, и они принесли оттуда с почетом мощи возлюбленного ученика его, Христова мученика, в тот монастырь [12]. От мощей святого мученика совершались многие чудеса и подавались исцеления недугов — во славу Христа Бога нашего со Отцом и Святым Духом славимого во веки. Аминь.
Примечания:
[1] Персидский царь Хозрой II царствовал с 590 по 628 г.
[2] Это было в 614 году. Святыня древа Креста Господня находилась в руках персов 14 лет до 628 года, когда император византийский Ираклий, после счастливой войны с Персией, возвратил ее в Иерусалим.
[3] Халкидон — город в Малой Азии, на азиатском берегу Босфорского пролива, против Константинополя. В нем происходил в 451 году IV Вселенский собор.
[4] Византийский император Ираклий царствовал с 610 по 641 г.
[5] Иераполь — богатый город Фригии, западной области Малой Азии.
[6] Св. Модест, патриарх Иерусалимский, занимал кафедру, сначала как местоблюститель (во время пребывания св. патриарха Захарии в плену у персов) с 614 по 628 г., а потом в сане патриарха с 633 по 634 г.
[7] Слово чаша на библейском языке и в представлении древних христиан употребляется для наглядного выражения страданий или испытаний, предназначенных кому-либо Богом. Отсюда св. Анастасий увиденную им в сновидении чашу принял как предзнаменование чаши страданий и мучительной смерти, которую ему вскоре предстоит испить.
[8] Диосполь — город в Палестине к северо-западу от Иерусалима.
[9] Кесария — город палестинский на восточном берегу Средиземного моря, построенный царем Иудейским Иродом на месте древнего города Стратон и названный так в честь Кесаря Августа (римского императора Октавия Августа). Город сей подвергался неоднократным разрушениям, и в настоящее время на его месте только развалины, покрытые дикими растениями.
[10] Иначе Барселое — Сергиополис в Ассирии, на расстоянии около 8 верст от Дастагера, где находился тогда Хозрой.
[11] Св. мученик Анастасий мученически скончался в 528 году.
[12] Впоследствии мощи св. преподобномученика Анастасия Персянина перенесены были в Палестину, отсюда в Константинополь, а из Константинополя в Рим, где они и доныне хранятся (одна часть в одном из загородных монастырей, другая в церкви св. Креста).
"}},"166":{"name":{"nominative":"Прмч. Анастасия, диакона Печерского (XII)","short":"Прмч. Анастасия"}},"167":{"name":{"nominative":"Мч. Анастасия (662)","short":"Мч. Анастасия (662)"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Святой мученик Анастасий был учеником преподобного Максима Исповедника, вместе с ним терпел гонения от монофелитов. Он описал жизнь своего учителя. Скончался в 662 году."}},"169":{"name":{"nominative":"Прп. Георгия Хозевита (VII)","short":"Прп. Георгия"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Преподобный Георгий Хозевит родился на острове Кипре. По смерти родителей он отправился в Палестину на поклонение Святым местам. Здесь он поступил в иноческую Хузивитскую общину, находившуюся между рекой Иорданом и Иерусалимом, настоятелем которой он стал впоследствии. Преподобный Георгий подавал монахам образец пощения, бдения и телесных подвигов. Пожив на земле, словно бесплотный, он мирно скончался (VII)."}},"170":{"name":{"nominative":"Прп. Домники (ок. 474)","short":"Прп. Домники"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Преподобная Домника прибыла из Карфагена в Царьград при святом царе Феодосии Великом. Здесь она приняла Крещение от Патриарха Нектария и поступила в монастырь. Строгими и продолжительными подвигами взошла она на высоту духовного совершенства. Святая исцеляла больных, являла силу над стихиями, предсказывала будущее. Своими чудесами преподобная обращала жителей столицы к заботам о вечной жизни, о душе. Украшенная добродетелями, святая отошла из жизни непорочной девой в глубокой старости (1* 474)."}},"171":{"name":{"nominative":"Прп. Григория, чудотворца Печерского (1093)","short":"Прп. Григория"},"life":{"id":"minei-0108-171","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Как Неокесария гордится святым Григорием Чудотворцем [1], так и святая великая Лавра Печерская величается соименным этому святому преподобным. Когда Бог показал Свое величие во святых Своих, Антонии и Феодосий [2], прославившихся разными чудесами, в то же самое время Он избрал на дело чудотворений и преподобного Григория, которого и призвал в Свою святую Лавру. Итак, сей блаженный в то время, когда преподобный Антоний проводил уединенную жизнь в пещере, пришел к преподобному Феодосию, заведовавшему монастырем, и, приняв от него иноческий образ, был утвержден в нестяжательности, чистоте, смирении, послушании и прочих добродетелях, преимущественно же упражнялся в молитве. Совершив в недолгое время много подвигов, он сподобился дара чудотворений и, прежде всего, получил от Бога власть над бесами, которые, еще издали завидя святого, восклицали:
— О, Григорий! ты выгонишь нас своею молитвою.
Григорий же, действительно, имел обычай после всякого богослужения читать заклинательные молитвы. Побежденный враг, будучи отовсюду изгоняем, стал, однако, злоумышлять против святого, желая положить преграду его подвигам в добродетели. Не имея силы сделать этого сам, он допустил злых людей обокрасть святого, который, впрочем, не имел никакого имущества, кроме книг, содержавших в себе молитвы и песнопения. Итак, однажды ночью, к кельи Григория пришли воры и, спрятавшись, ожидали того времени, когда старец уйдет к утрене в церковь, чтобы взять все его имущество. Блаженный же узнал об их приходе, потому что он целые ночи не спал, молясь посреди Богу. Он стал молиться и за них такими словами:
— Боже! ниспошли сон рабам Твоим, которые понапрасну истомились, угождая врагу.
Бог услышал молитву старца, и воры проспали пять дней и пять ночей, пока блаженный, в присутствии многих братий, не разбудил их, обратившись к ним с такими словами:
— До каких пор вы будете сторожить напрасно, желал обокрасть меня? Ступайте скорее по домам!
Они же, проснувшись, не могли двинуться с места, потому что лишились сил, не евши ничего столь продолжительное время. Тогда блаженный предложил им поесть и, покормив, отпустил их. Узнав об этом, правитель города приказал наказать этих людей, но Григорий, опечаленный тем, что из-за него они были отданы на мучение, пошел к правителю, подарил ему несколько своих книг и освободил воров. Другие же книги он продал, и полученные деньги роздал убогим, говоря:
— Как бы еще кто-нибудь не подвергся беде, соблазнившись желанием обокрасть меня! Итак пусть исполнено будет повеление Господа, сказавшего: «Продавайте имения ваши и давайте милостыню. Приготовляйте себе влагалища не ветшающие, сокровище неоскудевающее на небесах, куда вор не приближается и где моль не съедает» (Лк. 12:33).
Воры же те, по причине совершившегося над ними чуда, вернулись на свои прежние дела, но раскаялись и, явившись в тот же Печерский монастырь, стали работать на братию. Но враг не оставил своих злых умыслов. Так как у преподобного Григория был свой небольшой сад, где он сеял овощи и сажал плодовые деревья, то враг однажды подучил других воров влезть в этот сад и набрать в свои мешки овощей. Но когда они взвалили на себя мешки и хотели уйти, то не могли этого сделать и целых два дня и две ночи стояли на одном месте, под гнетом тяжести мешков. Тогда они начали вопить:
— Святой отец Григорий! отпусти нас; мы покаемся во грехе своем и больше не станем этого делать.
Услышав их крики, явились иноки и схватили их но с того места свести их не могли. Тогда они спросили воров:
— Когда вы пришли сюда?
Воры отвечали:
— Уже два дня и две ночи мы стоим здесь.
Черноризцы сказали им:
— Но мы сколько раз проходили здесь и однако не замечали вас.
Воры же в ответ заявили:
— И мы, если бы видели, как вы ходите мимо нас, стали бы со слезами просить у вас ходатайства пред старцем; только уже когда окончательно изнемогли, мы стали кричать. Умолите за нас святого чудотворца, чтобы он отпустил нас.
Григорий пришел в это время и сказал им:
— Так как вы целую жизнь провели в праздности, воруя чужое достояние, а сами не хотели трудиться, то отныне вы будете стоять остальные дни вашей жизни на этом самом месте.
Они же со слезами умоляли старца отпустить их и обещались больше не воровать.
Старец сжалился над ними и сказал:
— Отпущу вас, если вы обещаете трудиться и трудом рук своих питать других.
Когда воры поклялись в том, что не ослушаются его, то Григорий сказал им:
— Благословен Бог, подкрепляющий вас! с этих пор вы будете работать на святую братию и от ваших трудов доставлять им то, в чем они нуждаются.
После этих слов он отпустил их. Воры же, в заглаждение зла, которое они совершили в том небольшом саду, стали усердно работать на огородах Печерского монастыря и скончали за этою работою дни свои.
Хитрый искуситель, однако, в третий раз попытался повредить святому такою хитрою уловкою. Однажды к Григорию и явились трое просителей, которые приняли вид нуждающихся в помощи, желая испытать преподобного. Двое из них указывая на третьего, говорили такую ложь:
— Отче! этот друг наш осужден на смерть. Мы просим тебя дать ему что-нибудь, для того, чтобы он мог внести за себя выкуп и избавиться от смерти.
Блаженный же, провидя, что эта выдумка окажется истиною, от горя прослезился и сказал:
— Горе этому человеку, потому что пришел день его погибели!
Они же сказали:
— Если ты, отче, что-нибудь дашь, то он не умрет.
Это говорили они, желая у него что-нибудь выманить, и поделить между собою. Чудотворец же, будучи прозорлив, сказал:
— Если я и дам, то он все равно умрет! Впрочем, скажите мне: какою смертью он должен умереть?
— Его повесят на дереве, — ответили обманщики.
— Правду вы сказали, — заметил на это прозорливец — завтра это и случится.
С этими словами он сошел в пещеру, куда он скрывался от любопытных взоров и мирской суеты и где он обыкновенно совершал свои молитвы. Вынесши оттуда оставшиеся у него книги, он отдал их пришедшим и сказал:
— Возьмите это, а если вам будет не нужно, воротите мне.
Они же, взяв книги, ушли и стали смеяться, говоря:
— Продадим это и разделим то, что получим.
Увидев плодовые деревья, принадлежавшие святому, они сказали:
— В эту ночь мы еще придем сюда и сорвем эти плоды.
Когда наступила ночь, три вора пришли снова; в это время Григорий молился в своей пещере, и они загородили снаружи дверь в пещеру, где молился старец. Один из них, о котором было сказано, как об осужденном на повешение, влез на дерево и стал рвать яблоки. В это время сук, за который он держался, отломился, и он упал, а сторожившие его двое других воров в страхи убежали. Упавший же повис в это время на другом суку и при том так, что скоро задохся, так как его некому было освободить.
Григорий, будучи заперт, не мог быть с братией в церкви за утреней; потому братия, выйдя из церкви, пошли посмотреть, почему святой, против своего обыкновения, не пришел к утрене. Тут они увидели висевшего на дереве мертвого человека, и пришли в ужас. Тотчас они нашли и Григория запертого в пещере, который, выйдя из пещеры, повелел снять висевшего. Потом, увидев его соучастников, которые пришли вместе с другими и смотрели на мертвеца, он сказал им:
— Смотрите, как ваша гнусная ложь стала правдой, ибо «Бог поругаем не бывает» (Гал. 6:7). Если бы вы меня не заперли, то я пришел бы и помог ему, но так как враг научил вас хранить «суетных и ложных», то поэтому вы и «оставили Милосердаго своего». [3]
Дерзкие насмешники, видя, что слова блаженного сбылись, пали к его ногам, умоляя о прощении. Григорий присудил их к работе на Печерский монастырь, чтобы они с этого времени ели хлеб свой, трудясь в поте лица, и имели возможность питать трудами рук своих и других людей. Так они и скончали жизнь свою, работая с детьми своими в Печерском монастыре на рабов Пресвятой Богородицы и учеников преподобных отцов наших Антония и Феодосия.
Но уже время сказать о страдальческой кончине преподобного.
Однажды в монастырский сосуд попало нечистое животное, и преподобный, для очищения его от осквернения, сошел к Днепру почерпнуть воды. В это время туда же приехал князь Ростислав Всеволодович [4], чтобы помолиться в монастырь и принять благословение на брань против Половцев [5], куда он отправлялся вместе с братом своим Владимиром Мономахом [6]. Слуги Ростислава, подущаемые древним врагом, стали смеяться над старцем и досаждать ему неприличными речами. Старец же, провидя своим пророческим духом, что им угрожает смерть, сказал:
— О дети! вам нужно бы с умилением в душе просить у всех молитв о себе, а вы делаете зло, которое противно Богу. Плачьте же о своей погибели и кайтесь в грехах своих, чтобы вам иметь некоторую отраду в страшный день последнего суда. Ибо о вас уже в суде Божием решено, что вы утонете вместе с вашим князем.
Князь же Ростислав, услышав эти слова преподобного, не поверил им и, полагая, что он только грозится, а не пророчествует, с гневом сказал ему:
— Мне ли ты предвещаешь смерть от воды, когда я хорошо умею плавать? Нет, — ты сам умрешь такою смертью!
И тотчас же, забыв страх Божий, он повелел связать старцу руки и ноги, надеть ему на шею камень и бросить в воду.
Так был утоплен Святой старец!
Братия два дня искали его, но не могли найти. Когда же потом на третий день, они пришли в его келью, желая взять кое-какие вещи, оставшиеся после святого, то неожиданно нашли его в кельи мертвым со связанными руками и ногами и с камнем на шее. Одежды его были еще мокры, лицо — светло, а все тело — как бы живое. Подивились братия, кем и как мог быть принесен сюда старец, потому что келья была заперта, но потом, воздав хвалу Богу, с почестями вынесли те чудотворные мощи святого и положили их в пещере, где они и доселе пребывают нетленными.
Ростислав же, не считая совершенное им грехом, распаленный яростью, не захотел даже войти в монастырь, вопреки своему обещанию, чтобы получить благословение, — и Божие благословение удалилось от него. Только Владимир Мономах побывал в монастыре для испрошения себе молитв и благословения. Когда же русские князья были у Триполя [7] и перешли реку Стугну [8], то направили полки свои на Половцев. Полки их не устояли и побежали; бежал и князь Владимир и переправился снова благополучно чрез реку Стугну, по молитвам и благословению Печерских святых, а Ростислав со всем своим войском потонул в реке, и так исполнилось пророчество святого: «какою мерою мерил злой убийца, будут мерить и ему» [9]. Незлобивый же Григорий чудотворец обрел источник жизни и, вкушая из потока вечной сладости при водах, «которые превыше небес» (Пс. 148:4), хвалит имя Господа, Которому подобает слава и честь и присно и в безконечные веки. Аминь.
Примечания:
[1] Св. Григорий Чудотворец был епископом Неокесарии во второй половине IV-го века. Память его совершается 17-го ноября.
[2] Преподобный Антоний быль основателем Киево-Печерской Лавры; преподобный же Феодосий первым игуменом ее, установившим в ней общежительное иноческое житие и обстроившим ее церквами и другими зданиями. Память преп. Антония — 10-го июля, а преп. Феодосия — 3-го мая и 14-го августа.
[3] Ирмосы на Вел. субботу, песнь 6-я, ср. (Ион. 2:9).
[4] Ростислав Всеволодович, сын Всеволода Ярославича и внук Ярослава Мудрого, княжил в Переяславе — городе, находившемся на юге от Киева, на реках Альте и Трубеже. В настоящее время Переяслав — уездный город Полтавской губернии.
[5] Половцы — кочевой народ монгольского происхождения, обитавший со второй половины IХ века в южнорусских степях и до татарского нашествия производивший постоянные опустошительные нападения на Русь. Нападения свои они производили быстро и внезапно. Русские князья для борьбы с половцами устраивали пограничные укрепления и предпринимали походы вглубь половецкой земли. Один из таких походов, о котором здесь упоминается, был предпринят великим князем Киевским Святополком Изяславичем (с 1093 по 1113 г.) в первый год его великого княжения.
[6] Владимир Мономах был одним из замечательнейших русских князей в домонгольский период. Когда умер отец его, Всеволод, он, несмотря на любовь к нему киевлян, не занял великокняжеского киевского престола, а призвал двоюродного брата своего Святополка Изяславича, которому и уступил великое княжение, как старшему в роду. В это время он княжил в Чернигове, и, сверх того, владел Смоленским княжеством. По смерти Святополка, он занял киевский великокняжеский престол, где княжил до своей смерти (1113–1125 гг.).
[7] В настоящее время местечко Киевской губернии.
[8] Стугна — правый приток Днепра, протекающий чрез Васильковский уезд, Киевской губернии. В прежнее время приток этот был довольно значительной рекой.
[9] (Мф.7:2) — там это место читается так: «ибо каким судом судите, таким будете судимы; и какою мерою мерите, такою и вам будут мерить».
"}},"174":{"name":{"nominative":"Мчч. Иулиана, Келсия, Антония, Анастасия, мцц. Василиссы и Мариониллы, семи отроков и 20-ти воинов (313)","short":"Мчч. Иулиана"},"life":{"id":"minei-0108-174","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой Иулиан родился в египетском городе Антиное [1], от богатых родителей. От юности возлюбив чистоту девства, он желал сохранить ее до самого конца своей жизни. Положив сию чистоту в основание всех других добродетелей, он пребывал в страхе Божием, прилежно читая и изучая Божественные книги. Иулиан учился и еллинской мудрости, и христианскому учению, прошел и светскую философию, и в то же время хорошо изучил все божественное писание. Когда ему исполнилось восемнадцать лет, родители стали понуждать его к вступлению в брак, так как он был у них единственный сын, а они хотели, чтобы их род продолжился. Иулиан же всячески отказывался от брака. Когда родители и родственники стали крайне докучать ему своими советами и просьбами, принуждая его к женитьбе, то целомудренный юноша попросил себе на размышление одну неделю. Всю эту неделю он провел в посте, молитве и слезах, днем и ночью умоляя Бога, чтобы Он сохранил в непорочности девство, которое он, Иулиан, ему обещал. В седьмой день, когда настала ночь, Иулиан, изнемогши телом от поста и молитвы, лег и заснул; и вот во сне ему явился Господь, Который утешал его, ободрял и говорил:
— Не бойся исполнить волю и совет твоих родителей, ибо ты возьмешь себе такую жену, которая не нарушит твоего девства и не отлучит тебя от Меня. Мало того, — ради тебя, она и свое девство сохранит и после этого и тебя и ее, как девственников, Я приму в Мои небесные обители, ибо, по вашему примеру, немало юношей и девиц сделаются девственниками и наследниками небесного Царства. Я буду с тобою всегда, обитая в тебе и побеждая все телесные вожделения твои и плотскую брань. Девицу же, которая будет сопряжена с тобою браком, Я сделаю такою, какою захочу. Я сделаю то, что и она захочет последовать твоему доброму намерению, и вы оба увидите Меня в уготованном вам чертоге, с ангельскими ликами и бесчисленными девственниками обоего пола, которых природа разделила, а вера в Меня — соединила, и которым ты явишься подражателем.
Сказав это, Господь прикоснулся к Иулиану и произнес:
— Мужайся и да крепится сердце твое!
Будучи так укреплен и утешен сим божественным видением, благородный юноша воспрянул от сна и сказал:
— Благодарю тебя, Господи Боже, испытующий наши сердца, то, что Ты далеко отгоняешь от меня сладости и утешения мира сего и обещаешь быть хранителем моей чистоты и помощником моим. Твердо надеюсь я, что Ты дашь мне то, «не видел того глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку» (1 Кор. 2:9), то, что уготовал Ты любящим Тебя. А так как Ты сподобляешь меня идти путем Твоим, то я молю Тебя, чтобы Ты Сам был для меня добрым путем, а также путем для всех любящих чистоту. Ты знаешь, Господи, что с самого дня моего рождения и до этого часа, в который Ты соблаговолил призвать меня, я не любил и не желал ничего иного, кроме одного Тебя. Посему утверди обещания, вышедшие из моих уст и приведи их в осуществление.
Вышедши из спальни своей, юноша заявил родителям, что он согласен исполнить их желание и не отказывается от брака. Они же, исполнившись радости, тотчас стали выбирать девицу, которая бы соответствовала их сыну по знатности происхождения и богатству. Наконец, они нашли таковую в лице Василиссы, которая была единственною дочерью у своих родителей, и отличалась красотою и добродетелями. И была повенчана она с Иулианом. Когда, после брачного пира, жениха с невестою ввели в опочивальню, и затворилась за ними дверь, невеста почувствовала необыкновенное благоухание, какое бывает в саду от лилий и роз и других благовонных цветов. С удивлением она сказала жениху:
— Что это значит, господин мой? Теперь — зима, а между тем я обоняю благоухание благовонных цветов как бы весною, и так наслаждаюсь этим благоуханием, что ни о чем другом не хочу и думать.
Тогда жених ее, блаженный Иулиан, сказал:
— Благоухание, какое ты ощущаешь, — не обыкновенное, а происходит от Христа, Который любит чистоту и дарует жизнь вечную тем, кто сохраняет свое девство непорочным. Итак, если хочешь сохранить со мною заповеди Христовы и угодить Христу, то возлюбим Его всею душою своею и будем соблюдать для Него в непорочности свое девство. Мы сделаемся его избранными сосудами в настоящем веке, чтобы воцариться с Ним в будущем и никогда не разлучимся друг с другом.
На эти слова блаженная невеста Василисса отвечала:
— А что другое более нужно, как не спасение, которое, соблюдши девство, мы получим вместе с жизнью вечною? Верю твоим словам и вместе с тобою желаю пребывать в девстве до самой кончины, чтобы получить воздаяние от Христа, моего Господа.
Когда она сказала это, блаженный Иулиан повергся на землю, покланяясь Богу, и лежал, простершись долу и вопия к Нему:
— Утверди, Господи, то, что Ты начал совершать в нас!
Девица же Василисса, видя своего жениха молящимся, и сама стала молиться. И вот внезапно потряслись основания брачной опочивальни, и в ней воссиял такой необыкновенный свет, что и самые свечи, горевшие в опочивальне, потускнели пред лучами небесными. И явилось великое божественное видение: на одной стороне виден был Царь Славы, Христос с бесчисленным множеством девственников, а на другой стороне Пречистая Владычица наша Богородица с ликами дев; и с обеих сторон слышались исполненные неизреченной сладости небесные песнопения, которых еще не слыхало ухо человеческое.
В это время два сияющих мужа в золотых поясах подошли к Иулиану и Василиссе, подняли их и показали им положенную на одр их большую и прекрасную на вид книгу; около же одра стояли четыре почтенных и благообразных старца, с золотыми чашами в руках и из этих чаш, полных ароматов, исходило чудное благоуханье, которое наполняло комнату. И сказал один из старцев:
— Эти чаши изображают ваше совершенство, ибо вы блаженны тем, что, победив временные утехи сей жизни, устремились к жизни вечной, которая не может быть еще постигнута человеческим умом. Прочти же, Иулиан что написано в сей книге жизни!
Тогда Иулиан посмотрел в книгу и увидал там написанные имена свои и своей супруги. Золотыми буквами там было написано следующее:
— Иулиан, отвергшийся от мира ради любви ко Мне, будет причислен к тем, «кто не осквернил себя с женами» (Апок. 14:4); Василисса же за свою чистоту и девственность непорочную, причтется в лику дев, сопровождающих истинную Деву Марию, Мою Пречистую Матерь!
Когда Иулиан прочел это, книга закрылась, и стоявшие по обеим сторонам светозарные мужи и девы единогласно воскликнули:
— Аминь!
Тогда старец опять обратился к Иулиану и Василиссе и сказал:
— В этой книге, которую вы видите, перечислены люди чистые, трезвенные, правдивые в слове, милосердные, смиренные, кроткие, любящие нелицемерно, претерпевшие всевозможные тяжкие испытания, скорби и бедствия, — люди, которые так возлюбили Христа, что, ради любви к Нему, оставляли и отца, и мать, и жену, и чада, и поместья, и богатство, и кроме того, не побоялись и самую жизнь свою отдать за Христа; к их лику и вы единены теперь.
После сих слов почтенного старца, божественное видение прекратилось, и блаженные супруги, исполнившись необыкновенной радости, провели остальное время ночи в псалмопении. Когда наступил день, родители их и родственники, а равно и прочие приглашенные на брак гости все еще пировали, празднуя плотское соединение жениха и невесты, не подозревая о чудном их соединении духовном. И жили, таким образом, Иулиан и Василисса друг с другом в совершенной чистоте и целомудрии, сохраняя неповрежденный цвет своего непорочного девства. При этом они однако скрывали эту тайну от людей, так, что о девственной их жизни не знал никто из людей, даже родители и родственники, до тех пор пока Сам Господь не открыл ее на пользу многих.
Спустя немного времени после бракосочетания Иулиана и Василиссы, родители их скончались, оставив им богатое наследство; они же, получив свободу для своей духовной жизни, задумали послужить спасению и других людей, а не только заботиться о своем собственном. Для сего они построили два монастыря, мужской и женский, и, разошедшись, постриглись — он в мужском, а она — в женском монастыре. Собрав там около себя лики иночествующих, они приняли начальство над ними.
В обители святого Иулиана жило до десяти тысяч братий, усердно служивших Богу; ибо Господь дал ему такую благодать, что к нему со всех сторон стекались хотевшие спасти свои души. Оставляя свои дома, жен, родителей, родственников, имение и все утехи мира, они вручали Ему свои души, чтобы Он привёл их в Царство Небесное. Также и святая Василисса собрала в своем монастыре и сделала невестами Христовыми до тысячи чистых дев и, кроме того, множество жен. И в обоих монастырях, как бы в двух садах райских, процветала ангельская чистота и торжествовало девство над сладострастным бесом нечистоты.
Но время уже сказать о кончине святых, о том, как они с чадами своими, собранными о Боге, перешли в небесные обители, взывая к Христу Богу: «Вот мы и дети, которых дал нам Господь». [2]
В то время царствовали два нечестивых царя — Диоклетиан и Максимиан [3], и против христиан было воздвигнуто сильное гонение [4], которое, переходя из одной страны в другую и возмущая Церковь Христову, приближалось и к границам той страны, где жили св. Иулиан и Василисса. Многие из верующих впали в смущение и страх, а блаженный Иулиан и Василисса, пребывая в посте и молитвах, со слезами молили Бога, чтобы Он укрепил верующие в Него и собранные ими лики иночествующих и всех до единого сохранил бы от падения и погибели, дабы все они могли войти в Небесное Отечество. Господь услышал эту молитву и в особом видении явился святой Василиссе и сказал, что ей предстоит скоро отойти из этой жизни в вечный покой, но что еще ранее отойдут из этой жизни все бывшие под ее попечением святые девы, чтобы ни одна из этих дев, оставшись после нее, не отпала, из боязни мучения, от веры и не была исключена из святого лика; для сего Василисса проживет на земле еще полгода, пока святые девы, жившие под ее попечением, не перейдут к Богу; после же смерти Василиссы духовный брат ее, Иулиан, со многими братьями совершит подвиг мученичества и, победив своим мужеством врага, отойдет из сей жизни для того, чтобы получить двойной венец девства и мученичества «в радость господина твоего» (Мф. 25:21). Так и случилось. В течение полугода весь лик дев собранный святою Василиссою, обычною смертью перешел в небесный чертог своего бессмертного Жениха и из них осталась в живых одна Василисса. По прошествии непродолжительного времени, все те святые девы явились ей во сне, одетые в царские светлые одежды, и говорили ей:
— Ждем тебя, мать наша, чтобы вместе с тобою поклониться Господу и Царю нашему. Иди же и передай нас Христу, Которого невестами ты нас сделала!
Восстав от сна, преподобная Василисса весьма обрадовалась, частью потому, что весь лик собранных ею дев вошел «в радость господина твоего», частью потому, что ей там как оказалось, приготовлена была небесная обитель. Она рассказала все это своему духовному брату, святому Иулиану, а потом через несколько дней, во время усердной молитвы, она предала дух свой в руки бессмертного Жениха своего — Бога, и святое тело ее преподобный Иулиан похоронил с подобавшими ему почестями.
Вскоре после этого явился в тех местах правитель Маркиан со своею женою и сыном, и стал с яростью преследовать христиан, отдавая их на истязание и смерть. Узнав об Иулиане, что он человек знатного происхождения и верует во Христа, а также услышав о множестве живших с ним и исповедовавших одну с ним веру братиях, он послал к нему видных граждан, чтобы они убедили Иулиана принести жертвы идолам, как того требовал император. В то время в обители преподобного Иулиана из окрестных городов собралось множество священников, диаконов и других клириков, вместе с епископами, и все они, пламенея любовью к Господу своему, готовы были охотно принять за Него мученическую смерть. Когда явились к ним посланные от правителя, то все собравшиеся отвечали им, что у них один Царь — пребывающий на небе Господь Иисус Христос, и Он повелел им не покланяться идолам и скрывающимся в них бесам, но покланяться только единому Истинному Богу; и вот они повинуются Христу и готовы тотчас умереть за Него. Посланные возвратились к правителю и донесли ему о том, что услышали, и правитель, разгневавшись, послал отряд войска взять одного Иулиана, — а монастырь, со всеми находившимися в нем сжечь. Итак, блаженный Иулиан был взят и, связанный, отведен в темницу, а находившаяся в монастыре братия его, числом до 10-ти тысяч, вместе с бывшими там епископами и клириками, были сожжены, вместе с монастырем, как благовонная жертва Богу. И долгое время после этого на том месте слышалось сладкогласное пение большого хора поющих именно в те часы, когда обычно совершаема была божественная служба — в первый, третий, шестой и девятый. На том же месте совершалось множество исцелений от разных болезней — над теми именно больными, которые удостаивались услышать упомянутое пение.
На утро святой Иулиан был представлен на суд правителя. Святого долго то убеждали хитрыми словами, и ласками, то устрашали страхом наказания, но он не послушался ни угроз, ни убеждений. Тогда его стали бить без жалости суковатыми палками. Во время этого истязания одна палка, от силы удара, переломилась и кусок ее попал в глаза одного родственника правителя и повредил их, отчего правитель пришел в еще большую ярость. Святой страдалец сказал правителю:
— Послушай, Маркиан! Вели собраться всем своим самым искусным жрецам и пусть они призовут имена богов и богинь своих умоляя их подать исцеление твоему родственнику. Если же они не смогут этого сделать, то я, призвав имя Господа моего Иисуса Христа, не только возвращу ему выпавшее око телесное, но и очи ума его сделаю такими, что они увидят истину.
Правитель принял предложение и, собрав всех жрецов, повелел им идти в ближайший идольский храм принести там жертвы и умолить богов и богинь, чтобы они исцелили око раненного. Жрецы пошли и исполнили то, что им было приказано, но, после принесения множества жертв услышали от богов своих такие слова:
— Уходите от нас, ибо мы преданы вечному огню и пребываем во тьме. Как можем мы дать зрение слепому, когда и сами ничего не видим? А молитва Иулиана к Вышнему Богу настолько сильна, что с того времени, как его стали мучить, наше мучение в геенне стало во сто раз тяжелее.
Когда в храме послышались эти бесовские слова, все идолы, которых там было до пятидесяти, тотчас упали и сокрушились в прах.
Правитель же закричал на святого Иулиана:
— Волшебник! Твои чарования так сильны, что ты сокрушил даже богов наших! Но мы посмотрим, даруешь ли ты ослепленному прежнее зрение, как ты обещал.
И повелел правитель облить нагого мученика нечистотами, чтобы от него отступила, как говорил правитель, его волшебная чудодейственная сила. Но смрад тех нечистот внезапно превратился в удивительное благоухание, которое наполняло весь воздух, так что все были поражены изумлением. Святой же Иулиан, сотворив крестное знамение над оком раненого, призвал имя Господне; и тотчас больной исцелился, и око его стало видеть по-прежнему. Ослепленный злобою правитель приписывал это исцеление волшебству, а не Христовой силе, а исцеленный громко взывал:
— Действительно Иисус Христос есть Истинный Бог, и Его одного должно почитать и Ему покланяться!
Тогда правитель повелел отсечь исцеленному голову и, таким образом, прозревший телесно и духовно, получив крещение в своей собственной крови, отошел к духовному созерцанию невидимого Бога.
Святого же Иулиана нечестивый Маркиан повелел оковать тяжелыми оковами по рукам и ногам, и в таком виде повелел водить его по городу на всеобщее поругание и во время остановок на улицах мучить его различными пытками. Во время этого истязания и поругания, глашатай восклицал:
— Вот чему подвергаются те, кто не кланяется богам и презирает царские повеления!
Когда же пришли мучители вместе со святым к тому дому, где обучался наукам единственный сын правителя, по имени Кельсий, то отрок, который также смотрел на святого, сказал своим товарищам, что он видит нечто удивительное. Те стали спрашивать его, что он видит, и Кельсий сказал:
— Я вижу, что того осужденного христианина, которого водят воины скованным, окружают множество лучезарных юношей; — из коих одни ему оказывают услуги и помощь, а другие возлагают на главу его столь блестящий венец, что сияние его превосходит свет солнечный. Думается мне, что хорошо веровать в такого Бога, и служить Ему, Который так охраняет Своих служителей и украшает такою славою; поверьте мне, друзья мои, что я также хочу стать таковым служителем, если Бог этого христианина соблаговолит быть моим Богом!
С этими словами Кельсий бросил книги и красивую одежду, оставляя миру то, что ему принадлежит, и поспешил вслед святым. Припав к ногам мученика, он воскликнул:
— Тебя хочу иметь вторым отцом своим; от нечестивого родителя своего по плоти, врага праведников, истязателя, я отрекаюсь совершенно. Я присоединяюсь к тебе, я желаю так же, как и ты, страдать за Христа Господа и Спасителя моего, Коего я доселе не знал!
Воины, истязавшие Иулиана, были удивлены, и весь город сбежался на необычное зрелище и дивился, видя, как сын правителя обнимал мученика и лобзал его раны. И сказал отрок народу:
— Знайте, что я сын правителя; вместе с моим нечестивым отцом я доселе преследовал неповинных святых. Но так поступал я по неведению, ныне же, познав Бога, и будучи сам познан Им, отвергаюсь от ложных богов, отрекаюсь от отца и матери и презираю свое богатство; я исповедую Христа и верую в Него и заявляю, что я последователь блаженного Иулиана. Зачем вам медлить, слуги и воины? Идите и объявите моим родителям, что я познал истинного Бога и хочу пребывать вместе с Его верным служителем.
Когда об этом было донесено отцу и матери Кельсия, то они, услышав эту неожиданную весть, были глубоко опечалены и тотчас послали за отроком, чтобы взять его от Иулиана и привести домой, Но Бог, охраняющий младенцев, сделал так, что никто не мог прикоснуться к нему, ибо всякий, кто прикасался к нему, тотчас чувствовал сильную боль в руке и плече; и потому никто не осмеливался взять его и отлучить от мученика. Узнав о сем, правитель велел привести к себе обоих вместе, и сказал блаженному Иулиану:
— Ты своею хитростью стараешься отнять от меня всю мою надежду, и юное сердце прельщаешь дурными речами, искореняя в нем любовь к родителям!
В то время, когда правитель говорил, прибежала мать Кельсиева с толпою родственников обоего пола. Она рвала на себе волосы, раздирала себе на груди одежду, и крики ее так были ужасны, что правитель сам разодрал на себе одежды и сказал мученику:
— Жестокий Иулиан! посмотри на мучения отца и матери и на рыдания всех родных и освободи невинного отрока от действия твоей волшебной силы! Отдай нам единственного сына, и нашему дому вороти наследника и господина. Тогда и я попрошу за тебя царей, чтобы была прощена тебе вина твоя, и ты будешь отпущен на свободу невредимым.
Святой Иулиан на это отвечал:
— Я не нуждаюсь в твоей помощи и не ищу прощения от царей твоих, но о том только умоляю Господа моего Иисуса Христа, чтобы меня вместе с агнцем, который родился в волчьей утробе [5], и со всеми верующими, причел Он к лику сожженных, когда я довершу свой мученический подвиг. Пред тобою же находится тот, кто родился от тебя по плоти, а ныне возродился духом, веруя вместе со мною во Христа. Он сам уже на возрасте, — пусть он сам тебе и отвечает, пусть сам сжалится над материнскими слезами и пожалеет вскормившую его грудь.
На это благородный и благоразумный отрок сказал:
— От терния вырастает шипок, но ни он не утрачивает своего благоухания от того, что произошел от терния, ни терние, производящее шипок, не теряет чрез то своих острых колючек. Итак, родители мои, вы, по своему обычаю, продолжайте, как терния, терзать невинных, а меня оставьте, как шипок, издавать благоухание для верующих; пусть вам повинуются те, кто стоит на пути погибели, а за мною пусть следуют те, кто стремится перейти из царства тьмы в царство света. Ради Господа моего Иисуса Христа я отрекаюсь от вас, родителей, вы же, из почтения к богам своим, мучьте сына вашего, ибо я чрез смерть временную хочу достигнуть вечной жизни. Не могу быть для вас добрым, а для себя злым, и любовь к вам не поставлю выше радостей вечных. Зачем медлить, отец? Поступи со мною, как поступил со своим сыном Авраам! Возьми меч и принеси меня, сына своего, в жертву Христу. Если тебе мешает это сделать естественная любовь родительская, то отошли меня к самым жестоким мучителям, чтобы я мог пострадать ради Господа моего, Иисуса Христа. Напрасны ваши рыдания и слезы, ибо они не могут меня заставить изменить моему исповеданию.
Услышав это, правитель повелел отвести Иулиана и Кельсия в смрадную и мрачную темницу, но, когда они вошли туда, тьма в темнице превратилась в свет и смрад — в благоухание. Двадцать воинов бывшие при этом, уверовали во Христа, но так как блаженный Иулиан не был пресвитером и не мог крестить уверовавших, то это повергло его в печаль. Однако Бог, исполняющий желания боящихся его, послал им пресвитера.
В том городе был один человек, весьма знатного происхождения, которого цари Диоклетиан и Максимиан очень уважали, как родственника одного из бывших императоров Карина [6]. Этот человек со всем своим семейством исповедовал христианскую веру. Он и супруга его скончались в вере и благочестии, оставив после себя семерых сыновей, которые хотя и были юны годами, но зрелы разумом. Из уважения к их родителям цари позволили им исповедовать отцовскую веру и безбоязненно прославлять Христа своего. Поэтому у них был свой пресвитер, по имени Антоний, из рук которого они принимали св. таинства. Им-то Бог в особом откровении и повелел идти вместе со своим пресвитером в темницу и посетить находившихся там Иулиана и Кельсия. Когда они пошли туда ночью, пред ними шел ангел, при одном прикосновении которого отверзлись темничные двери, и они, войдя в темницу, облобызали святых узников и стали вместе с ними молиться Богу. Пресвитер окрестил блаженного отрока Кельсия, сына правителя, и двадцать воинов, а семеро тех братьев возгорались ревностью к общему с ними страданию за Христа и не хотели уходить из темницы. Узнав о сем, игемон дивился, что те, которым царями было разрешено свободно исповедовать христианскую веру, сами идут в узы и на мучения, и, призвав братьев к себе, он долго увещевал их идти домой и славить своего Христа, как им угодно, раз им дано такое позволение от царей. Но они стремились в узы и темницу, и не желали свободы.
— Не годится для царского венца, — говорили они, — то золото, которое не было раньше переплавлено и очищено в горниле. Так и мы не будем достойны нашего Христа, если наша вера, в Него не будет испытана, как золото. Немного цены в дереве, украшенном только листвою, но не приносящем плодов. Так и мы не будем благоугодны нашему Христу, если не принесем Ему прекрасных плодов нашей веры.
Тогда правитель повелел исполнить их желание, а сам обещал донести о них царю.
Итак, блаженные отроки возвратились от правителя не домой, а в темницу, к святым Иулиану и Кельсию и двадцати воинам, а с ними пошел и пресвитер Антоний. Правитель же послал к царям донесение о Иулиане, о сыне своем Кельсии, о воинах и о тех семи братьях. По прошествии немногого времени, пришло от царей повеление сжечь всех, кто окажет непобедимое упорство; если же они, благодаря своим чарам, сохранят себя от действия огня, то правитель сам пусть умертвит их, как найдет удобным. Получив такое повеление от царей, правитель повелел устроить посреди города судилище и, сев пред народом, велел поставить пред собою святого Иулиана со всею его дружиною, с Кельсием, семью братьями, пресвитером Антонием и двадцатью воинами. Он стал увещевать их к поклонению идолам, указывая им на царское повеление, требовавшее их казни, если они не покаются. Но они дерзновенно стояли в правой вере, утверждая, что идолопоклонникам Царь Небесный определил вечную погибель, если они не покаются; и так долгое время прошло во взаимных препирательствах.
В это время мимо судилища проносили одного мертвеца на погребение, и правитель, увидев этого мертвеца, повелел принести его к себе и положить пред ним. Народ был в недоумении, не зная, что намерен сделать с тем мертвецом правитель.
И сказал правитель святому Иулиану:
— О вашем учителе, Христе, сказывают, что Он, прежде чем был распят, воскрешал мертвых. Воскресите и вы мертвеца этого, как делал ваш Учитель, и тогда будет ясно, действительно ли Он Бог.
Святой Иулиан произнес в ответ:
— Какая польза слепому, когда ему говорят, что восходит солнце?
— Оставь свои присловья, — сказал правитель, — и если ты и Бог твой имеете силу, то воскреси этого мертвеца, как я сказал тебе.
И сказал Святой Иулиан в ответ:
— Хотя ваше неверие и недостойно видеть такое чудо от Господа, однако вы сейчас же увидите его, так как уже настало время для того, чтобы явилась Божественная сила Его, и чтобы вы знали, что Бог может это сделать. Я надеюсь, что Господь пошлет мне все, чего я с верою буду просить у Него и не посрамит меня пред вами.
Сказав это, святой Иулиан возвел к небу очи и сердце свое и молился во всеуслышание, между тем как лицо его все сияло светом.
И говорил он такую молитву:
— Господи Иисусе Христе, Истинный Сыне Божий, — Ты, Который рожден от Отца прежде век, а по исполнении положенного времени принял человеческую плоть бессменно, от Пречистой девы Марии! Призри ныне с небесной высоты, чтобы постыдились враги Твои и укрепились верующие в Тебя! Услышь меня ныне с небесного Твоего престола и воскреси этого мертвеца, дабы живые не умерли духом а мертвые духом ожили, видя Твое всемогущество.
Так молился он некоторое время, а потом, обратившись к умершему, сказал:
— Тебе говорю, сухая земля, именем Того, Кто воскресил четверодневного Лазаря: воскресни и стань на ноги твои.
Как только святой сказал это, мертвец тотчас же ожил и встал, и весь народ пришел в ужас. Воскресший же громко провозгласил:
— О как всемогущи молитвы раба Божиего и его непорочное девство! Ибо куда несли меня и откуда я возвращен?
Правитель Маркиан со вниманием смотрел на происходившее и удивлялся, но так как его ослеплял бес, то он не видел здесь действия силы Христовой, а приписывал все волшебству. Потом, желая посмеяться над воскресшим, он спросил его:
— Откуда ты вернулся?
Но тот подробно стал отвечать ему такими словами:
— Веден я был неведомыми мне эфиопами исполинского роста, страшными на вид и с огненными очами, с зубами как у льва, с когтями как у орла, от которых видимо, нельзя было ожидать помилования. Радуясь, они влекли меня в ад, но, когда я очутился уже при самом входе в пропасть, те эфиопы стали ожидать предания земле моего тела, которое было взято от земли. Но вдруг весь ад пришел в смятение и с престола Божия послышался голос:
— Ради возлюбленного Моего Иулиана, пусть эта душа возвратится в свое тело!
И тотчас пришли двое в белых ризах и, взявши меня из рук нечистых, возвратили в этот мир, чтобы я мог через того, кто воскресил меня, познать после смерти Истинного Бога, Коего я отрицался при жизни.
Услышав это, правитель смутился и не знал, что ему делать; но потом, опасаясь смятения в толпе народной, он повелел воскресшего вместе со святым Иулианом и прочими святыми отвести в темницу и запечатать двери темницы своим именным перстнем. Там, в темнице, св. Иулиан повелел блаженному Антонию пресвитеру окрестить воскресшего, и в святом крещении сей последний получил имя Анастасий, что значит, в переводе с греческого, — воскресший.
На утро правитель Маркиан повелел приготовить тридцать одну смоляную бочку, по числу святых мучеников и до половины наполнить их смолою и серою, приготовив при этом большой запас дров и хвороста для сожжения святых. Когда все было приготовлено, вывели из темницы связанных страстотерпцев Христовых, причем Иулиана с Кельсием связали вместе. Многие из народа не могли удержаться от слез, жалея о том, что столь юные и прекрасные отроки идут на смерть, будучи ни в чем неповинны. Святой же Иулиан говорил им:
— Не мешайте золоту пройти сквозь огонь для того, чтобы оно было еще чище!
Правитель не хотел смотреть на сожжение своего сына, о котором он мучился в сердце своем и, оставив своего наместника для приведения в исполнение царского приказа, удалился в печали. Тогда каждого святого посадили в приготовленную для него бочку со смолою и потом, обложивши все бочки дровами, сором и хворостом, зажгли их. Пламень от этих бочек поднимался до тридцати локтей в вышину, но святые стояли посреди огня, пели и хвалили Бога. Когда же сгорели бочки и весь костер, то оказалось, что святые остались живы, целы и невредимы, и что лица их сияли радостью. Весь народ, видя это, был поражен удивлением и, когда о сем было донесено правителю, то он поспешил убедиться в том собственными глазами и, убедившись, пришел в совершенное недоумение. Однако он снова повелел отвести святых в темницу, куда поспешила придти и жена его, мать Кельсия, узнавшая, что сын ее остался жив и невредим. Увидев сына, она уверовала во Христа и окрещена была в темнице пресвитером Антонием. Имя ей было Марионилла. Правитель же, узнав скоро о том, что жена его приняла христианское крещение, заключил в темницу и ее. Потом, сев на судилище, он повелел казнить мечем святых двадцать воинов и семерых братьев-отроков; Иулиана же с Кельсием, а также пресвитера Антония, Анастасия и жену свою Мариониллу решил снова судить, и потому оставил их в узах.
Когда настал день суда, святые сделали вид, что они как бы повинуются воле царя и совету правителя и хотят поклониться идолам. По этой причине их с радостью повели к идольскому храму, но, когда шествие приблизилось к храму, святой Иулиан обратился с молитвою к Богу, — тотчас храм упал и задавил всех бывших в нем жрецов и до тысячи других людей. Самая земля, на которой стоял храм, разошлась, и огонь, выходивший из расселин, пожирал язычников, приближавшихся к ним. После этого святые были снова отведены в темницу, где им во время молитвы явилось в сиянии великое множество прежде них пострадавших мучеников которые были одеты в белые одежды и пели небесные песнопения. Посреди них было двадцать воинов и семеро братьев, недавно усеченные мечем. Явилась также и святая Василисса со всем своим ликом святых дев и возвестила святому Иулиану, что он скоро со своею дружиною совершит подвиг, окончит жизнь и с торжеством войдет в небесные селения.
— Тебе открыто, — сказала она, — Царство Небесное и Господь наш Иисус Христос возьмет тебя к Себе, а равно и находящихся с тобою; навстречу вам с торжеством выйдут лики патриархов, пророков, апостолов и мучеников и вы навеки пребудете с ними.
Сказавши это, она стала невидима, а с нею удалились и все явившиеся святые, оставив узников в неизреченной радости и веселии душевном.
После сего мучитель снова воссел на судилище и, выведя святых, предал их разным мучениям. Сначала он повелел обвить их пальцы на руках и ногах пряжею, смоченною в масле, и зажечь эту пряжу; но пряжа на руках и ногах святых сгорела, не причинивши им никакого вреда. Потом он повелел содрать с головы святого Иулиана и Кельсия кожу, блаженному же пресвитеру Антонию и Анастасию выколоть глаза. Когда же хотели мучить святую Мариониллу, то у палачей омертвели руки, и они ее не коснулись. После сего святые были отданы на съедение зверям, но и от зверей они были сохранены силою Божией, которая заградила уста зверям. Наконец правитель повелел собрать из всех темниц преступников, осужденных на смерть, чтобы вместе с ними казнить и святых мучеников. И, когда это повеление было исполнено, он приказал всех отвести на казнь, а вместе и мучеников, не пощадив при этом своего сына и супруги. Таким образом святые скончались, будучи усечены мечем вместе с преступниками [7]. Тотчас после казни, совершенной над ними, началось землетрясение, которое разрушило целую треть городских зданий, причем не уцелело ни одно место, где стоял какой-нибудь идол. В то же время блистала молния, гремел гром и шел град, и от грозы погибло немало язычников. Правитель Маркиан сначала едва не умер страха, а потом вскоре заболел и действительно умер: его заели черви, образовавшееся в его теле.
На следующую ночь, после совершения казни над святыми, пришли священники с благочестивыми мужами собрать тела мучеников. Но так как эти святые тела находились посреди многих трупов, то они не могли их признать и, преклонив колена, стали молиться. И вот явились им души святых в образе дев, причем каждая душа находилась при своем теле. Узнавши чрез это святые тела мучеников, пришедшие собрали их и похоронили в храме, под алтарем. Бог же, Который прославляет, святых Своих, повелел источнику живой и целебной воды открыться на том месте, на котором были погребены тела святых мучеников, и всякие болезни исцелились тою водою и молитвами святых, по благодати Господа нашего Иисуса Христа, Которому слава во веки. Аминь.
Примечания:
[1] Антиноя — довольно значительный город на границах Среднего и Верхнего Египта. В настоящее время от этого города остались одни развалины. Вокруг этих развалин находится множество пещер высеченных в скалах. В них начертано на многих стенах знамение креста, свидетельствующее о существовании здесь церквей и обителей иноков; подземные галереи, где устроены были кельи, идут на далекое пространство.
[2] Выражение взято из (Ис.8:18). Мессия, на которого должны уповать сыны Израильские, по уверению пророка, спасет их от врагов временных и вечных и, приведя к Богу, небесному Владыке их, скажет: «Вот я и дети, которых дал мне Господь».
[3] Римский император Диоклетиан царствовал с 284 по 305 г. по Р. Х. Под Максимианом здесь разумеется зять Диоклетиана — Максимиан Галерий, соправитель его на Востоке и после него преемник его (с 306 по 311 год).
[4] Гонение на христиан при Диоклетиане началось в 303 г. Причиною гонения был Максимиан Галерий, убедивший Диоклетиана издать общий закон против христиан. Закон предписывал: христианские храмы разрушать, сжигать книги Священного Писания и лишать христиан всех гражданских прав и должностей. Гонения при Диоклетиане отличались, во-первых, жестокостью мучений, во-вторых, обилием числа мучеников, умерщвляемых зараз от 10 до 100 и более в один день.
[5] Разумеется Кельсий, сын правителя Маркиана, жестокого гонителя христиан.
[6] Карин — сын римского императора Кара. Вместе с братом Нумерианом он при вступлении на престол Кара, был провозглашен Цезарем и во время похода, предпринятого Каром против парфян, управлял западными провинциями на правах императора (283–284 г.). Когда Кар погиб и воины провозгласили императором Диоклетиана, Карин выступил против него, но был разбит и пал от руки в 285 г.
[7] Это было в 313 году, когда Египтом и Африкой управлял Максимин Даза (311–313 г.), бывший раньше соправителем Максимиана Галерия (с 305 г.). На западе в это время уже царствовал Константин Великий.
"}},"175":{"name":{"nominative":"Прп. Илии Египетского (IV)","short":"Прп. Илии"},"life":{"id":"minei-0108-175","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Преподобный Илия вступил с ранней юности в иноческое житие, и семьдесят пять лет провел в полном уединении в отдаленной суровой пустыне близ Антиноя Фиваидского [1]. Невозможно передать словом те великие подвиги, которым он предавался на вершине дикой пустынной горы, откуда ни разу не выходил в населенные места, и куда вела к нему проложенная среди острых камней узкая тропинка, на которую едва можно было ступить ногою.
Усердствующие посетители находили старца сидящим под каменным навесом пещеры, темнота которой едва позволяла рассмотреть пустынника; от дряхлости он весь трясся, ибо житие его было более ста десяти лет. Другие отцы пустынники говорили о преподобном Илие, что никто не помнит, когда он поселился на горе.
Под старость он вкушал только по три малых куска хлеба утром и столько же вечером и по три соленых маслины; в юности же он принимал пищу лишь один раз в неделю. Приходивших к нему для назидания, он поучал так: «Не предавайте себя во власть сатаны. Есть три проявления дьявольской силы, — которые вызываются грехопадениями иноков. Первое — забвение, второе — леность, третье — похоть. Когда на инока нападёт забвение, рождается леность, а от нее проистекают похоти, а от похоти падает человек. Если же инок внимателен и имеет страх Божий, не бывает у него ни лености, ни дурного пожелания, — потому и бессилен против такого сатана, не силен он ввергнуть такого человека в грех, и спасется такой человек Божией благодатью».
Являя благой пример истинно иноческой жизни, преподобный Илия отошел к Господу в глубокой старости.
Примечания:
[1] Фиваидская область называлась так от Фив — главного города верхнего Египта. Близ города Антиноя находилось не мало отшельнических келий и киновий.
"}},"176":{"name":{"nominative":"Мч. Або Тбилисского (786)","short":"Мч. Або"}},"177":{"name":{"nominative":"Блгв. вел. кн. Андрея Боголюбского (1174)","short":"Блгв. вел."}},"178":{"name":{"nominative":"Мч. Полиевкта (259)","short":"Мч. Полиевкта (259)"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Святой Полиевкт был первым мучеником в армянском городе Мелитине. Он был воином при императоре Декии (249—251) и пострадал за веру во Христа при императоре Валериане (253— 259). Святой был другом воина Неарха, твердого христианина, а сам, ведя добродетельную жизнь, оставался язычником. Когда настало гонение на христиан, Неарх сказал Полиевкту: «Друг, мы скоро разлучимся с тобой, меня возьмут на мучения, а ты, пожалуй, отречешься от дружбы со мной». Полиевкт отвечал ему, что видел во сне Христа, Который снял с него одежду и надел другую, светлую. «С этой минуты, — сказал он, — я готов служить Господу Иисусу Христу». Возгоревшись духом, святой Полиевкт вышел на городскую площадь, разорвал висевший там царский указ об обязательном поклонении идолам и выбил из рук жрецов идолов, которых они несли. Тесть его, правитель Фелокс, которому было поручено исполнять царский указ, ужаснулся поступку святого Полиевкта и заявил, что теперь он должен будет умереть. «Иди, прощайся с женой и детьми», — сказал он. Пришла жена и стала в слезах умолять мужа отречься от Христа, заплакал и тесть его Фелокс. Но святой Полиевкт остался непреклонным в своем решении пострадать за Христа. С радостью преклонил он свою голову под меч палача и крестился в собственной крови (1» 259). Вскоре, когда Церковь Христова при равноапостольном Константине восторжествовала по всей римской империи, в Мелитине был воздвигнут храм во имя святого мученика Полиевкта. Многие чудотворения совершались по молитвенному предстательству святого Полиевкта. В его храме горячо молились о даровании сына родители преподобного Евфимия Великого (память 20 января). Рождение великого светильника Православия в 376 году свершилось, таким образом, по благословению святого мученика Полиевкта. Чтителем его памяти был также святитель Акакий, епископ Мелитинский, участник III Вселенского Собора и великий поборник Вселенской истины. Как на Востоке, так и на Западе мученик Полиевкт почитается как хранитель клятв и договоров."}},"180":{"name":{"nominative":"Свт. Филиппа, митр. Московского и всея России чудотворца (1569)","short":"Свт. Филиппа"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Святитель Филипп, Митрополит Московский, в миру Феодор, происходил из знатного боярского рода Колычевых, занимавших видное место в Боярской думе при дворе московских государей. Он родился в 1507 году. Его отец, Степан Иванович, «муж просвещенный и исполненный ратного духа», попечительно готовил сына к государственному служению. Благочестивая Варвара, мать Феодора, кончившая свои дни в иночестве с именем Варсонофия, сеяла в душе его семена искренней веры и глубокого благочестия. Юный Феодор Колычев прилежал к Священному Писанию и святоотеческим книгам, на которых зиждилось старинное русское просвещение, совершавшееся в Церкви и в духе Церкви. Великий князь Московский, Василий III Иоаннович, отец Иоанна Грозного, приблизил ко двору молодого Феодора, которого, однако, не манила придворная жизнь. Сознавая ее суетность и греховность, Феодор всё глубже погружался в чтение книг и посещение храмов Божиих. Жизнь в Москве угнетала молодого подвижника, душа его жаждала иноческих подвигов и молитвенного уединения. Искренняя привязанность к нему юного княжича Иоанна, предвещавшая большое будущее на поприще государственного служения, не могла удержать в граде земном взыскующего Града Небесного. В воскресный день, 5 июня 1537 года, в храме, за Божественной литургией, Феодору особенно запали в душу слова Спасителя: «Никто не может работать двум господам» (Мф. 6, 24), решившие его дальнейшую судьбу. Усердно помолившись Московским чудотворцам, он, не прощаясь с родными, тайно, в одежде простолюдина покинул Москву и некоторое время укрывался от мира в деревне Хижи, близ Онежского озера, добывая пропитание пастушескими трудами. Жажда подвигов привела его в знаменитый Соловецкий монастырь на Белом море. Там он исполнял самые трудные послушания: рубил дрова, копал землю, работал на мельнице. После полутора лет искуса игумен Алексий, по желанию Феодора, постриг его, дав в иночестве имя Филипп и вручив в послушание старцу Ионе Шамину, собеседнику преподобного Александра Свирского ( { 1533; память 30 августа).' Под руководством опытных старцев инок Филипп возрастает духовно, усиливает пост и молитву. Игумен Алексий посылает его на послушание в монастырскую кузницу, где святой Филипп с работой тяжелым молотом сочетает делание непрестанной молитвы. К началу службы в храме он всегда являлся первым и последним выходил из него. Трудился он и в хлебне, где смиренный подвижник был утешен небесным знамением. В обители показывали после образ Богоматери «Хлебенный», чрез который Заступница Небесная явила Свое благоволение смиренному Филиппу-хлебнику. По благословению игумена, святой Филипп некоторое время проводит в пустынном уединении, внимая себе и Богу. В 1546 году в Новгороде Великом архиепископ Феодосии посвятил Филиппа во игумена Соловецкой обители. Новопоставленный игумен старался всеми силами поднять духовное значение обители и ее основателей — преподобных Савватия и Зосимы Соловецких (память 27 сентября, 17 апреля). Он разыскал образ Божией Матери Одигитрии, принесенный на остров первоначальником Соловецким, преподобным Савватием, обрел каменный крест, стоявший когда-то перед келлией преподобного. Были найдены Псалтирь, принадлежавшая преподобному Зосиме (+ 1478), первому игумену Соловецкому, и ризы его, в которые с тех пор облачались игумены при службе в дни памяти чудотворца. Обитель духовно возрождалась. Для упорядочения жизни в монастыре был принят новый устав. Святой Филипп построил на Соловках два величественных храма — трапезный храм Успения Божией Матери, освященный в 1557 году, и Преображения Господня. Игумен сам работал как простой строитель, помогая класть стены Преображенского собора. Под северной папертью его он ископал себе могилу, рядом с могилой своего наставника, старца Ионы. Духовная жизнь в эти годы процветает в обители: учениками святого игумена Филиппа были и при нем подвизались среди братии преподобные Иоанн и Лонгин Яренгские (память 3 июля), Вассиан и Иона Пертоминские (память 12 июня). Для тайных молитвенных подвигов святой Филипп часто удалялся на безмолвие в глухое пустынное место, за две версты от монастыря, получившее впоследствии название Филипповой пустыни. Но Господь готовил святого угодника для иного служения и иного подвига. В Москве о соловецком отшельнике вспомнил любивший его когда-то в отроческие годы Иоанн Грозный. Царь надеялся, что найдет в святителе Филиппе верного сподвижника, духовника и советника, который по высоте монашеской жизни ничего общего не будет иметь с мятежным боярством. Святость мит рополита, по мнению Грозного, должна была одним кротким духов ным веянием укротить нечестие и злобу, гнездившуюся в Бояр ской думе. Выбор первосвятителя Русской Церкви казался ему наилучшим. Святитель долго отказывался возложить на себя великое бремя предстоятеля Русской Церкви. Духовной близости с Иоанном он не чувствовал. Он пытался убедить царя уничтожить опричнину, Грозный же старался доказать ему ее государственную необходимость. Наконец, Грозный царь и святой митрополит пришли к уговору, чтобы святому Филиппу не вмешиваться в дела опричнины и государственного управления, не уходить с митрополии в случаях, если царь не сможет исполнить его пожеланий, быть опорой и советником царя, как были опорой московских государей прежние митрополиты. 25 июля 1566 года свершилось посвящение святого Филиппа на кафедру Московских Святителей, к сонму которых предстояло ему вскоре присоединиться. Иоанн Грозный, один из величайших и самых противоречивых исторических деятелей России, жил напряженной деятельной жизнью, был талантливым писателем и библиофилом, сам вмешивался в составление летописей (и сам внезапно оборвал нить московского летописания), вникал в тонкости монастырского устава, не раз думал об отречении от престола и монашестве. Каждый шаг государственного служения, все крутые меры, предпринятые им для коренной перестройки всей русской государственной и общественной жизни, Грозный стремился осмыслить как проявление Промысла Божия, как действие Божие в истории. Его излюбленными духовными образцами были святой Михаил Черниговский (память 20 сентября) и святой Феодор Черный (память 19 сентября), воины и деятели сложной противоречивой судьбы, мужественно шедшие к святой цели, сквозь любые препятствия, встававшие пред ними в исполнении долга перед Родиной и перед Святой Церковью. Чем сильнее сгущалась тьма вокруг Грозного, тем решительнее требовала его душа духовного очищения и искупления. Приехав на богомолье в Кириллов Белозерский монастырь, он возвестил игумену и соборным старцам о желании постричься в монахи. Гордый самодержец пал в ноги настоятелю, и тот благословил его намерение. С тех пор всю жизнь, писал Грозный, «мнится мне, окаянному, что наполовину я уже чернец». Сама опричнина была задумана Грозным по образу иноческого братства: послужив Богу оружием и ратными подвигами, опричники должны были облачаться в иноческие одежды и идти к церковной службе, долгой и уставной, длившейся от 4 до 10 часов утра. На «братию», не явившуюся к молебну в четыре часа утра, царь-игумен накладывал епитимию. Сам Иоанн с сыновьями старался усердно молиться и пел в церковном хоре. Из церкви шли в трапезную, и пока опричники ели, царь стоял возле них. Оставшиеся яства опричники собирали со стола и раздавали нищим при выходе из трапезной. Слезами покаяния Грозный, желая быть почитателем святых подвижников, учителей покаяния, хотел смыть и выжечь грехи свои и своих соратников, питая уверенность, что и страшные жестокие деяния вершатся им ко благу России и торжеству Православия. Наиболее ярко духовное делание и иноческое трезвение Грозного раскрывается в его «Синодике»: незадолго до смерти по его велению были составлены полные списки убиенных им и его опричниками людей, которые были затем разосланы по всем русским монастырям. Весь грех перед народом Иоанн брал на себя и молил святых иноков молить Бога о прощении его исстрадавшейся души. Самозванное иночество Грозного, мрачным игом тяготевшее над Россией, возмущало святителя Филиппа, считавшего, что нельзя смешивать земного и небесного, служения креста и служения меча. Тем более, что святой Филипп видел, как много нераскаянной злобы и ненависти скрывается под черными.шлыками опричников. Были среди них и просто убийцы, очерствевшие в безнаказанном кровопролитии, и мздоимцы-грабители, закоренелые в грехе и преступлении. Попущением Божиим история часто делается руками нечестивцев, и как бы ни желал Грозный обелить пред Богом свое черное братство, кровь, пролитая его именем насильниками и изуверами, взывала к небу. Святитель Филипп решился противостать Грозному. Это было связано с новой волной казней в 1567—1568 годах. Осенью 1567 года, едва царь выступил в поход на Ливонию, как ему стало известно о боярском заговоре. Изменники намеревались захватить царя и выдать польскому королю, уже двинувшему войска к русской границе. Иоанн Грозный сурово расправился с заговорщиками и вновь пролил много крови. Грустно было святому Филиппу, но сознание святительского долга понуждало его смело выступить в защиту казненных. Окончательный разрыв наступил весной 1568 года. В Неделю Крестопоклонную, 2 марта 1568 года, когда царь с опричниками пришел в Успенский собор, как обычно, в монашеских облачениях, святитель Филипп отказался благословить его, но стал открыто порицать беззакония, творимые опричниками: «учал митрополит Филипп с государем на Москве враждовати об опричнине». Обличение Владыки прервало благолепие церковной службы. Грозный в гневе сказал: «Нам ли противишься? Увидим твердость твою!—Я был слишком мягок с вами»,— добавил царь, по свидетельству очевидцев. Царь стал проявлять еще большую жестокость в преследовании всех противившихся ему. Казни следовали одна за другой. Участь святителя-исповедника была решена. Но Грозный хотел соблюсти канонический порядок. Боярская дума послушно вынесла решение о суде над Главой Русской Церкви. Над Митрополитом Филиппом был устроен соборный суд в присутствии поредевшей Боярской думы. Нашлись лжесвидетели: к глубокой скорби святителя, это были иноки из возлюбленной им Соловецкой обители, его бывшие ученики и постриженики. Святого Филиппа обвиняли во множестве мнимых преступлений, до колдовства включительно. «Я — пришелец на земле, как и все отцы мои, — смиренно отвечал святитель,— готов страдать за истину». Отвергнув все обвинения, святой страдалец пытался прекратить суд, объявив о добровольном сложении митрополичьего сана. Но отречение его не было принято. Мученика ждало новое поругание. Уже по вынесении приговора о пожизненном заточении в темнице, святого Филиппа заставили служить Литургию в Успенском соборе. Это было 8 ноября 1568 года. В середине службы в храм ворвались опричники, всенародно зачитали соборное осуждение, порочившее святителя, сорвали с него архиерейское облачение, одели в рубище, вытолкали из храма и на простых дровнях отвезли в Богоявленский монастырь. Мученика долго томили в подвалах московских монастырей, ноги старца забивали в колодки, держали его в оковах, накидывали на шею тяжелую цепь. Наконец, отвезли в заточение в Тверской Отрочь монастырь. Там год спустя, 23 декабря 1569 года, святитель принял мученическую кончину от руки Малюты Скуратова. Еще за три дня святой старец предвидел окончание своего земного подвига и причастился Святых Тайн. Мощи его были преданы земле первоначально там же, в монастыре, за алтарем храма. Позже совершилось перенесение их в Соловецкую обитель (11 августа 1591) и оттуда — в Москву (3 июля 1652). Память святителя Филиппа праздновалась Русской Церковью с 1591 года в день его мученической кончины — 23 декабря. С 1660 года празднование было перенесено на 9 января."}},"181":{"name":{"nominative":"Свт. Андрея, архиеп. Критского († 712-726)","genetive":"Свт. Андрея"},"life":{"id":"","copyright":"Настольная книга свщеннослужителя. Москва. 1978.","text":"Святитель Андрей, архиепископ Критский, родился в городе Дамаске в семье благочестивых христиан. До семилетнего возраста мальчик был нем. Затем однажды по причащении Святых Христовых Тайн он обрел дар речи и начал говорить. С того времени отрок начал усиленно изучать Священное Писание и Богословские науки. Четырнадцати лет он удалился в Иерусалим и там принял пострижение в обители преподобного Саввы Освященного. Святой Андрей проводил строгую, целомудренную жизнь, был кроток, воздержан, так что все удивлялись его добродетели и разуму. Как человек одаренный и известный добродетельной жизнью, он по прошествии времени был причислен к иерусалимскому клиру и назначен секретарем Патриархии — нотарием. В 680 году местоблюститель Иерусалимской патриаршей кафедры Феодор включил архидиакона Андрея в число представителей Святого Града на VI Вселенском Соборе, где он противоборствовал еретическим учениям, опираясь на глубокие знания православных догматов. Вскоре после Собора он был отозван из Иерусалима в Константинополь и определен архидиаконом к храму Святой Софии, Премудрости Божией. В правление императора Юстиниана II (685—695) святой Андрей был рукоположен в архиепископа города Гортины на острове Крит. На новом поприще он просиял как истинный светильник Церкви, великий иерарх — Богослов, учитель и гимнотворец. Святитель Андрей написал много Богослужебных песнопений. Он стал основателем новой литургической формы — канона. Из составленных им канонов более всего известен Великий покаянный канон, заключающий в своих 9 песнях 250 тропарей и читаемый Великим постом. В первую седмицу Поста на повечерии он читается по частям (так называемые «мефимоны») и полностью — в четверг на утрени пятой седмицы. Святитель Андрей Критский прославил многими похвалами Пречистую Деву Марию. Ему также принадлежат: канон на Рождество Христово, трипеснцы на повечерии недели Ваий и па перЕые четыре дня Страстной седмицы, стихиры на Сретение Господне и многие другие песнопения. Продолжателями его гимнографической традиции были великие церковные песнопевцы последующих веков: святые Иоанн Дамаскин, Косма Маиумский, Иосиф Песнопевец, Феофан Начертанный. Сохранились также назидательные Слова святителя Андрея Критского на некоторые церковные праздники. О времени кончины Святителя среди церковных историков нет единого мнения. Одни называют 712, другие — 726 год. Он скончался на острове Милитина, возвращаясь на Крит из Константинополя, где был по делам Церкви. Мощи его были перенесены в Константинополь. В 1350 году благочестивый русский паломник Стефан Новгородец видел их в Константинопольском монастыре во имя святого Андрея Критского.
"}},"182":{"name":{"nominative":"Прп. Евстратия чудотворца (IX)","short":"Прп. Евстратия"},"life":{"id":"minei-0109-182","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Преподобный Евстратий родился в Тарсийской области [1], от богатых и благочестивых родителей, Георгия и Мегефы. Будучи воспитан ими в добрых нравах, он, по достижению двадцатого года от рождения, распалился желанием послужить Богу и, оставив родителей, бежал к горе Олимп [2], в Авгаровскую обитель, где уже прославились своею добродетельною жизнью в иноческом образе два дяди матери его, Григорий и Василий, из которых первый был игуменом той обители. Будучи принят ими и остригши свои волосы, Евстратий стал проходить трудное иноческое житие, и был любим всеми за свое смирение и кротость. Он вовсе не заботился о мирском — ничего не имел кроме одной власяницы и овчины, на которой спал. Он даже не имел своей кельи и особого места, которое бы мог назвать своим, почему обыкновенно спал там, где приходилось, да и то понемногу. Отцы говорили о нем, что во время сна он с самого дня своего пострижения не протягивался во всю длину тела, а также никогда, в течение целых семидесяти пяти лет своей подвижнической жизни, он не ложился на левую сторону тела. Когда он подвизался так в обители, вышеупомянутые преподобные отцы — Григорий и Василий скончались, и блаженному Евстратию по особым настоятельным просьбам братии, пришлось взять на себя управление монастырем. Но вот царским скипетром беззаконно завладел человек носивший имя зверя, Лев Армянин [3], восставший против царя Михаила и изгнавший его из царства. Так как он старался снова восстановить угасшее было иконоборчество, то все православные оставляли свои дома и обители, скрываясь от преследования царя; по совету преподобного Иоанникия Великого [4], оставил свою обитель и блаженный Евстратий и скитался в горах и пустынях пока нечестивый царь не был убит. Когда же, после его погибели, святая Церковь снова украсилась святыми иконами и стала совершать им поклонение, тогда вместе с другими отцами, возвратившимися в свои обители, возвратился в Авгаровский монастырь и блаженный Евстратий, и стал по-прежнему неленостно подвизаться и трудиться в монастырских работах вместе с братией. Молитва не сходила с уст его, и даже во время богослужения, находясь в святом алтаре, он непрестанно повторял про себя: «Господи помилуй!»
Совершил он также и много чудес, которые несомненно свидетельствовали о богоугодности его жизни. А когда ему пришло время отойти от этого мира, то он, созвавши братию, сказал ей:
— Время моего отшествия наступило; поэтому умоляю вас, чада мои любимые, сохранять те предания, какие вы приняли, зная, что все блага этой жизни скоропреходящие; они — временны, тогда как блага жизни будущей — вечны. Старайтесь и вы войти в число спасающихся.
Сказав это, он помолился и, осенив их крестным знамением и возведя очи к небу, произнес:
— В руки Твои, Господи, предаю дух мой!
С этими словами он почил сном покоя о Господе. Прожив всего девяносто пять лет, он перешел в вечную жизнь и причтен был к лику преподобных.
Примечания:
[1] Под Тарсийской областью здесь разумеется Киликия — юго-восточная провинция Малой Азии. Название Тарсийской дано ей от главного города области — Тарса, находившегося в южной части ее, в плодоносной равнине, при р. Кидне, недалеко от города впадающей в Средиземное море. Это был большой и населенный торговый город, сохранивший свое торговое значение и до настоящего времени.
[2] Олимп находился в Вифинии, северо-западной провинции Малой Азии. На этой горе находилось немало различных обителей.
[3] Византийский император Лев V Армянин иконоборец, царствовал с 813 по 820 г.
[4] Иоанникий Великий, знаменитый подвижник Олимпа Вифинского, был учеником преподобного Евстратия. Память его совершается 4-го ноября.
"}},"184":{"name":{"nominative":"Свт. Григория, еп. Нисского (395)","short":"Свт. Григория"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Святитель Григорий, епископ Нисский, был младшим братом святителя Василия Великого (память 1 января). Рождение и воспитание его совпало с самым разгаром арианских споров. Получив прекрасное образование, он был одно время наставником красноречия. В 372 году был рукоположен святым Василием Великим во епископа города Ниссы в Каппадокии. Святой Григорий был твердым ревнителем Православия и вместе со своим братом Василием Великим боролся против арианской ереси, претерпевая гонения со стороны ариан, которыми в 376 году был ложно обвинен в неправильном употреблении церковного имущества, лишен кафедры и сослан в Анкиру. На следующий год святой Григорий был вновь заочно низложен собором арианствующих епископов, но продолжал укреплять свою паству в Православии, переходя с места на место. После смерти царя Валента (378) был возвращен на свою кафедру и с радостью принят своей паствой. В 379 году скончался брат его, святой Василий Великий. Святой Григорий тяжело переживал потерю своего наставника. Он написал ему надгробное слово и закончил составленное святителем Василием описание шести дней творения, так называемый Шестоднев. В том же году святой Григорий участвовал в Антиохийском Соборе против еретиков, не чтивших непорочного девства Божией Матери, и других, поклонявшихся Богоматери как Божеству. Он был избран Собором для обозрения церквей в Аравии и Палестине и утверждения православного учения о Пресвятой Богородице. На обратном пути святой Григорий посетил Иерусалим и поклонился Святым местам. В 381 году святой Григорий был одним из главных деятелей II Вселенского Собора, созванного в Константинополе против ереси Македония, неправильно учившего о сущности Святого Духа. На этом Соборе, по инициативе святого Григория, был дополнен Никейский Символ веры. Вместе с другими епископами святой Григорий утвердил в сане Константинопольского архипастыря святого Григория Богослова. В 383 году святой Григорий Нисский был участником Собора в Константинополе, где произнес слово о Божестве Сына и Святого Духа. В 386 году он снова был в Константинополе, и ему было поручено произнести надгробное слово почившей царице Плакилле. В 394 году святой Григорий вновь присутствует в Константинополе на Поместном Соборе, созванном для решения церковных дел в Аравии. Святитель Григорий Нисский был пламенный защитник Православных догматов и ревностный учитель своей паствы, а также милостивый и сострадательный отец своих пасомых, заступник их перед судьями; отличался великодушием, терпением и миролюбием. Дожив до глубокой старости, святой Григорий Нисский мирно скончался, вскоре после Константинопольского Собора. Вместе со своими великими современниками, святителями Василием Великим и Григорием Богословом, святитель Григорий Нисский имел значительное влияние на церковную жизнь своего времени. Его сестра, святая Макрина, писала ему: «Ты известен и городам, и народным собраниям, и целым областям: Церкви посылают и зовут тебя на помощь». Святитель Григорий вошел в историю как один из самых видных богословов и деятелей христианской мысли IV века. Обладая глубоким философским даром, он понимал философию только как средство для более глубокого проникновения в подлинный смысл Божественного откровения. Святой Григорий оставил после себя много сочинений догматического характера, слова и поучения."}},"186":{"name":{"nominative":"Прп. Дометиана, еп. Мелитинского (601)","short":"Прп. Дометиана"},"life":{"id":"minei-0110-186","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой Дометиан родился в царствование Иустина Младшего [1] от благочестивых и богатых родителей, Феодора и Евдокии. Окончив образование, он вступил в брак, но когда в скором времени супруга его преставилась от сей жизни, он тотчас, по склонности к духовному любомудрию, из любви к Богу, оставил мир и проводил свою жизнь в постничестве. Потом, по изволению Божию, на тридцатом году своей жизни, он был поставлен епископом Мелитинской [2] церкви. И он был не только добрым пастырем для своего стада, но светильником и помощником и для других народов, и приносил великую пользу всему Греческому царству, как радетель общего благоденствия. Святой много раз был посылаем царем Маврикием [3] в Персию [4] по делам народного управления, был посредником пред Хозроем, персидским царем, и способствовал заключению мирного договора между греками и персами. Некоторого же князя Варама, восставшего против Хозроя [5] и дерзко покусившегося на царский сан в Персии, он лишил власти, сделав его данником греков. Чрез это Дометиан сделался возлюбленным другом царя Маврикия. Царь одарил его большим количеством золота и имениями, но он роздал все это святым церквам и странноприимным домам для пропитания нищих. По прибытии в царствующий город Константинополь, он вскоре с миром отошел к Царю Небесному [6]. Честное тело его было с великою честью погребено в присутствии царя с его синклитом и многочисленного собора священнослужителей и перенесено в отечественный город его Мелитину. Святой Дометиан совершил много чудес и при жизни и по своем представлении во славу Христа Бога нашего.
Примечания:
[1] Иустин II или Младший — Византийский император, царствовал с 565 по 578 г.
[2] Мелитина, иначе Мелитене или Мелита, — столица Малой Армении.
[3] Маврикий — византийский император, царствовал с 582 по 602 г.
[4] Страна эта находится в Азии, близ Персидского залива. Первоначально страна эта находилась в зависимости от разных соседних народов попеременно, но с воцарением династии Сассанидов (с 226 г. по Р. Х. и до VII в.) персы сделались политически самостоятельным народом и часто вели войны с Греко-римской империей. К этому периоду относится и деятельность св. Дометиана.
[5] Здесь разумеется Хозрой II, царь персидский, царствовавший с 590 по 628 г.
[6] Святой Дометиан преставился в 601 г.
"}},"187":{"name":{"nominative":"Прп. Маркиана пресвитера (V)","short":"Прп. Маркиана"},"life":{"id":"minei-0110-187","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"В царствование Маркиана и Пульхерии [1] в Константинополе прославился добродетелями предивный муж, блаженный Маркиан, родом из древнего Рима [2]: у которого были благочестивые, благородные и богатые родители. Когда они переселялись из древнего Рима в новый, то привели с собой и сына своего Маркиана, с усердием проходившего книжное учение и воспитывавшегося в добрых нравах. Так как он любил «быть у порога в доме Божием» [3] (Пс. 83:11), неопустительно ходя всегда к церковным службам, то посему тогдашний патриарх полюбил его и сделал своим клириком [4]. Немного спустя, видя, что хотя он и молод летами, но стар по разуму и чистоте жизни, ибо «мудрость есть седина для людей, и беспорочная жизнь, — возраст старости» (Прем. 4:9) [5], признал его достойным пресвитерского сана, а потом поставил и икономом [6] великой церкви [7]. Когда родители его преставились от сего мира, после них осталось блаженному Маркиану много имений, ибо он был у них один, и потому все богатства родителей достались по наследству в его руки ему одному. Эти богатства он истратил не на житейские нужды, но посвятил все Богу, — благотворя нищим, обновляя ветхие храмы Господни и созидая и украшая новые. Он соорудил с большими издержками новую прекрасную церковь во имя святой мученицы Анастасии [8]. Когда же один из его друзей изъявил удивление такой трате золота на сооружение и украшение этой церкви, святой сказал ему:
— Если бы ты имел дочь и захотел бы обручить ее невестою какому-либо знатнейшему человеку, разве ты не истратил бы множество золота, чтобы украсить ее драгоценными нарядами? Итак, ныне, вознамерившись устроить церковь прекраснейшей невесте Христовой, которая обручилась с тем, Кто «прекраснее сынов человеческих» (Пс. 44:3) [9] и пролила за Него свою кровь, — буду ли я жалеть своего имущества и не тем более ли позабочусь о таком украшении?
Таким щедрым и доброхотным дателем на благолепие святых храмов был блаженный; для себя же самого он был скуп и немилостив — не только совершенно отвергал украшение одежд и покрывался худым одеянием, но иногда снимал с себя и эту самую худую и необходимую одежду и отдавал ее просящим, как это можно видеть из следующего. Когда церковь святой Анастасии была выстроена и украшена со всяким благолепием, наступило освящение ее в самый день памяти сей мученицы, 22 декабря, в который она некогда страдальчески скончалась за Христа. Святейший патриарх Геннадий [10] со всем клиром и царь со всем синклитом и народом совершали торжественное шествие к этой церкви, перенося мощи святой мученицы Анастасии из малой ветхой церкви в новую большую, созданную Маркианом. Когда во время этого шествия преподобный Маркиан вместе с прочими пресвитерами шел, одетый в фелонь [11], пред колесницей, на которой были мощи святой, какой-то убогий, подойдя, попросил у него милостыни. Он же, не имея при себе ничего, кроме одной одежды (никогда в течение своей жизни он не приобрел даже двух перемен одежд) и не желая отпустить нищего ни с чем, незаметно отделился от всех и пошел в укромное место; сняв с себя одежду, он отдал ее нищему, и остался одетым по нагому телу в фелонь, совершив дело по слову Господню: «просящему у тебя дай» (Мф. 5:42). По возвращении в свой ряд он, как и прежде, шел между пресвитерами, между тем как никто не знал о сделанном им. Когда все вошли в церковь, совершили освящение и с честью положили мощи святой мученицы Анастасии, святейший патриарх повелел совершать вместе с ним божественную литургию и блаженному Маркиану. При наступлении времени умовения рук, Маркиан закрывался своею фелонью, озираясь, чтобы не увидал кто, что он наг. Бывшие там пресвитеры и диаконы, посмотрев на него, увидели под фелонью его некоторую дивную одежду, блещущую золотом, подобно царской драгоценной порфире. При этом, одни удивлялись, другие негодовали, говоря в себе, что не должно пресвитеру ходить и совершать литургию в такой одежде. Особенно же эту чудесную одежду, которою Бог покрывал наготу Своего раба, все видели тогда, когда он приступил причаститься Пречистых и Животворящих Таинств. Некоторые из пресвитеров сказали об этом святейшему патриарху Геннадию.
Патриарх сказал:
— И я видел то, что вы говорите.
По окончании службы, он призвал преподобного Маркиана в сосудохранилище [12] и начал укорять его, говоря:
— Что ты делаешь, брат, — украшаешься одеждами сверх обычая? Хорошо ли тебе служить литургию в такой одежде, которая более прилична царю, чем пресвитеру?
Преподобный припал со смирением к его ногам, говоря:
— Прости меня, Владыко, — я не делал того, что вы говорите. Я с юности не привык носить красивых и драгоценных одежд, стал ли бы теперь одеваться в них?
— Мы все видели тебя в царской одежде, — зачем ты запираешься? — сказал ему патриарх и повелел поднять его на ноги.
Открыв фелонь, они увидели его нагое тело и удивились. На вопросы патриарха блаженный должен был, против своего желания, откровенно рассказать все, что было: как он отдал нищему, ради Христа, последнюю одежду. Все, слышавшие это и видевшие у него под фелонью царскую одежду, прославили Бога, подающего такую тайную благодать любящим Его. С того времени многим стала известна его, исполненная милосердия, жизнь.
Преподобный до такой степени претерпевал добровольную нищету и пренебрегал имуществом, что однажды, когда, походив где-то под дождем, промочил свою одежду, то, возвратясь в свою комнату и заперев за собою двери, разжег угли и начал сушить эту мокрую одежду, ибо не имел для обычного употребления другой. В это время патриарху случилось потребовать к себе иконома для некоторых дел. Когда посланные пошли звать Маркиана, то нашли комнату его запертою и, стоя снаружи, звали, чтобы он скорее шел к патриарху. Он обещался придти и не приходил, потому что еще не высохла одежда его. Один из них, посмотрев в скважину, увидел, что он сушит над углями свою одежду, и сказал бывшим с ним. Возвратившись, они сообщили это патриарху.
— Не удивляйтесь этому, — сказал патриарх, — Маркиан с юности научился добровольной нищете и смирению, всецело посвятив себя Единому Богу; он на деле исполняет Апостольское слово: имея пищу и одежду, довольствуется сим (1 Тим. 6:8).
Слышавшие это восхвалили Бога, у Которого есть таковые служители Его. За такую добродетельную жизнь Бог дал ему дар чудотворений — изгонять бесов и исцелять больных. Однажды, когда совершался праздник в церкви святой Анастасии, и собралось множество народа, некоторая женщина, будучи беременна, поднялась, по причине тесноты внутри церкви, на церковную кровлю, но случайно упала оттуда на землю и умерла. Святой Маркиан, будучи не в силах видеть, что праздник омрачается рыданиями, поднял вверх свои руки и усердно помолился Богу. И женщина эта внезапно ожила и встала на ноги свои здоровою, жив оказался и носимый ею во чреве плод; народ же дивился этому преславному чуду.
Однажды в Константинополе случился великий пожар, и когда огонь уже окружил церковь святой Анастасии, преподобный Маркиан взошел на кровлю храма и, подняв руки к небу, молился. Тотчас огонь обратился назад и удержал свой неукротимый пламень, и молитвами святого, как великими водами, он был совершенно погашен, нисколько не повредив церковного здания.
Преподобный Маркиан создал церковь и другой мученице, святой Ирине [13], на том месте, у моря, где был ветхий и уже разрушавшийся храм в честь ее, и обновил другие бывшие там же, поблизости, храмы святого Феодора и святого Исидора, снабдив их всем потребным. Достигнув глубокой старости, перед своей блаженной кончиной, он ходил ночью по улицам — и где находил лежащего мертвым, омывал его и одевал. При этом он говорил мертвецу:
— Встань, брат, поцелуемся!
Мертвец, встав по слову святого, целовал его в уста и снова опочивал. Святой спас много блудниц, то увещаниями, то щедрою помощью склоняя их избрать себе мужа и жить по закону: тех же, которые предавались такому образу жизни под влиянием нищеты, он обращал к целомудренной жизни, тайно наделив и обеспечив их из вышеупомянутых родительских имений. Сего блаженного мужа приобрел Себе Бог, восхвалили Ангелы, почтили святители, благоговели перед ним цари, народы дивились ему и прославляли за него Бога; бесы же боялись его и избегали. Святой Маркиан преставился ранее окончания и освящения церкви в честь святой Ирины. При кончине он говорил:
— Господи! В руце Твои предаю обеих сих: душу, которую Ты Сам создал, и церковь, которую я создал по воле Твоей.
Тело святого Маркиана со славою было погребено в монастыре святого Иоанна Предтечи, который называется еще и Данииловым монастырем, близ церкви святого мученика Мокия. А об окончании сооружения церкви святой Ирины позаботилась по смерти преподобного благочестивая царица Верина, супруга царя Льва Великого [14], который воцарился после Маркиана и Пульхерии; она окончила ее, украсила крышу золотом и внутри отделала церковь со всевозможным великолепием, в память преподобного Маркиана и в честь Самого Христа Бога, Которому слава со Отцом и Святым Духом во веки, аминь.
Примечания:
[1] Маркиан царствовал с 450 по 457 г. При нем был IV Вселенский Собор (в 451 г.). Пульхерия была сестра предыдущего императора Феодосия II (с 408 по 450 г.) и жена императора Маркиана. Она имела значительное и доброе влияние на дела правления. Пульхерия причислена Церковью клику святых. Память ее празднуется 10 сентября.
[2] Здесь разумеется столица Греко-римской империи и нынешнего Итальянского королевства. Называется этот Рим «древним» — в отличие от Константинополя, который св. Константин Великий сделал своею столицею, почему впоследствии этот город стали называть «новым» Римом.
[3] Т. е. любил посещать храм Божий и пребывать в нем.
[4] Клирик — от слова «клир», означающего, с греческого, наследие (Божие). Так издревле называлась церковная иерархия вместе с лицами, занимавшими и различные низшие должности при служении в церкви (певцов, чтецов и т. п.), ибо все это — лица, посвятившие себя на особое и непосредственное служение Богу.
[5] Смысл этого выражения тот, что истинный (духовный) возраст человека определяется не количеством прожитых лет, а достигнутой степенью мудрости и нравственной чистоты жизни. Высокого совершенства в том и другом отношении можно достигнуть и в молодые годы, равно как, наоборот, седины старости могут соединяться в человеке с детским неразумием и крайнею нравственною неразвитостью.
[6] Должность иконома появилась в Церкви в IV в. с умножением церковных имуществ. IV Вселенский Собор, в 26 правиле говорит о ней, как о давно уже существующей. В обязанности иконома входило заведывание церковными имуществами, особенно недвижимыми, и церковным хозяйством, под наблюдением епископа. На эту должность избирались и пресвитеры, и диаконы, и даже не имевшие иерархической степени клирики, если они известны были своею честностью и умелостью.
[7] Т. е. собора св. Софии в Константинополе.
[8] Здесь разумеется святая великомученица Анастасия Узорешительница, приявшая мученическую кончину при Диоклитиане около 304 г.
[9] Т. е. прекраснейшему (более) сынов человеческих, Христу.
[10] Святой Геннадий патриаршествовал с 458 по 471 г.
[11] Фелонью называлась в древности верхняя длинная, без рукавов одежда, покрывавшая тело со всех сторон, подобно той, какую носили Христос и Апостолы (2 Тим 4:13), почему церковь и приняла ее в число священных облачений. При этом у нас в России для удобства при священнодействиях передняя сторона ее обрезывается, в Греции же она и по сие время сохраняет древнюю форму, и св. Маркиан мог таким образом совершенно прикрывать ею наготу тела, пока не пришлось действовать при богослужении руками.
[12] В помещении, где хранились запасные священные сосуды и священные облачения.
[13] Здесь разумеется святая великомученица Ирина, пострадавшая в Ефесе в конце I или начале II в., 5 мая. Память ее особенно чтилась в Константинополе, где ей было посвящено несколько великолепных храмов.
[14] Лев I Великий умер в 474 г. Так как, по житию, Верина окончила сооружение церкви при жизни мужа, и так как вышеупомянутое прекращение пожара по молитве св. Маркиана относят к 471 г., то смерть святого нужно полагать между 471–474 гг.
"}},"189":{"name":{"nominative":"Обретение мощей блгв. кн. Андрея Смоленского в Переславле-Залесском (1539)","short":"Обретение мощей"}},"190":{"name":{"nominative":"Блж. Феозвы диаконисы, сестры свт. Григория Нисского (385)","short":"Блж. Феозвы"}},"194":{"name":{"nominative":"Ап. от 70-ти Андроника и св. Иунии (I)","short":"Ап. от"},"life":{"id":"minei-0517-194","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой Апостол Андроник принадлежит к лику семидесяти Апостолов; он уверовал во Христа ранее святого Апостола Павла, которому он приходился сродником, как об этом свидетельствует Апостол Павел в послании к Римлянам, говоря: «Приветствуйте Андроника и Юнию, сродников моих и узников со мною, прославившихся между Апостолами и прежде меня еще уверовавших во Христа» (Рим. 16:7).
Святой Андроник был епископом Паннонии [1]; однако он не был проповедником и учителем только одного какого-либо города или одной какой-либо страны, — но он учил по всей вселенной; он путешествовал по разным странам, всюду проповедуя имя Христово и искореняя обольщение бесовское. Помощницею во всех его проповеднических трудах была преславная Иуния. Андроник, вместе с Иуниею умер для мира ради Христа, дабы многих привести к познанию Бога истинного. И действительно, Андроник вместе с Иуниею своею проповедью разрушил многие храмы идольские и вместо них создал церкви христианские, всюду прогоняя из людей духов нечистых и врачуя недуги немощных и больных. Когда же святые Андроник и Иуния, исполняя общий долг всех людей, приняли конец смертный, то они были награждены от Господа венцем Апостольства и страдальческого подвига, так как они много пострадали от язычников. Честные мощи их были обретены вместе с мощами многих других святых мучеников в Евгении [2]. О сих мощах было возвещено христианам по особому откровению Божию, как об этом подробно сказано в повествовании под 22-м числом февраля месяца.
Звезду пресветлую, богоразумия светом просвещшаго языки, Апостола Христова Андроника восхвалим, и с ним во благовестии потрудившуюся Иунию премудрую, вопиюще: молите Христа Бога непрестанно о всех нас.
Примечания:
[1] Именно, он был епископом Сирмии Паннонской. Паннония представляла из себя одну из значительных южнодунайских областей римской империи, границы ее составляли: на западе — Альпы, на юге — река Сава, на востоке и севере — река Дунай — В истории христианской Церкви Паннония замечательна как место проповеднической деятельности святых равноапостольных Кирилла и Мефодия, первоучителей славянских.
[2] Кончина святых Андроника и Иунии последовала во второй половине 1-го в. — Евгениею называлась местность в Константинополе, замечательная тем, что здесь было обретено много честных мощей в царствование императоров Аркадия (с 396 г. по 408 г.) и Гонория (с 396 по 423 г.). В числе прочих мощей были обретены и мощи святых Андроника и Иунии. В XII в. здесь был выстроен в честь Ап. Андроника храм императором Андроником 1-ым (правил с 1183 г. по 1185 г.). — Память св. Андроника совершается еще 30 июля вместе с памятью Апостолов из семидесяти: Силою, Силуаном, Крискентом и Епенетом.
"}},"195":{"name":{"nominative":"Прп. Феодосия Антиохийского (ок. 412)","short":"Прп. Феодосия"},"life":{"id":"minei-0111-195","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Преподобный Феодосий постник происходил из Антиохии [1]; родители его были люди благочестивые, и он от них получил доброе наставление в законе Господнем. Внимая высочайшей заповеди Спасителя нашего (Лк. 14:26, 27), блаженный Феодосий, оставил родной дом, сродников, богатство и прочие блага житейские, удалился в лесистую местность на берегу моря и здесь построил себе малую келию, в которой и поселился. Здесь преподобный проводил свое высокое иноческое житие, облекшись во власяницу и возложив тяжелые вериги — одни на шее, другие на чреслах и третьи на обеих руках. Все свое время святой Феодосий употреблял на молитву и труды, порабощая тем плотские желания, гордость и прочие человеческие страсти. Волосы на главе его отросли до того, что покрывали ноги. Преподобный трудился то над плетением веревок, то на огороде, сам копал гряды, сеял семена и собирал овощи, которые потом шли на пищу и самому подвижнику, и приходившим к нему посетителям.
Слава о подвигах преподобного Феодосия распространялась все больше и больше, и многие посетители стали выражать желание поселиться около блаженного подвижника, чтобы подражать житию его. Принимая их, святой Феодосий обратил свою пустыню в подобие небесной обители. Однажды на область, где была обитель преподобного, агаряне [2] сделали нашествие; опустошив окрестность, враги причинили вред монастырю, но при этом ощутили пребывание в нем божественной силы и скоро удалились. Вследствие этого нашествия, преподобный оставил пустыню и возвратился на свою родину; здесь он построил небольшую келию и продолжал обделывать свое спасение, окруженный некоторыми из своих учеников. Немного пожив в новом месте своего подвижничества, святой Феодосий с миром почил о Господе [3].
Примечания:
[1] Известно несколько городов в Малой Азии и Сирии с этим именем. Здесь разумеется Антиохия Сирийская.
[2] Т. е. арабы-магометане.
[3] Преподобный Феодосий Антиохийский скончался около 412 г.
"}},"200":{"name":{"nominative":"Прп. Мартиниана Белозерского (1483)","short":"Прп. Мартиниана"}},"201":{"name":{"nominative":"Мч. Мертия (284-305)","short":"Мч. Мертия (284-305)"},"life":{"id":"minei-0112-201","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой мученик Мертий был воином при Диоклетиане. Во время похода против мавров [1], начальник стал принуждать его принести жертву идолам. Святой Мертий отказался повиноваться, за что и предан был жесточайшим истязаниям, которые претерпевал столь мужественно, что мучитель, пораженный ужасом и удивлением, впал в исступление: мучения продолжались до тех пор пока на теле святого не осталось целого места; все оно покрыто было рубцами от ударов и ранами. Брошенный затем в темницу, мученик Христов восемь дней томился здесь от голода и жестокости тюремщиков. После того, помолившись Господу, Святой страдалец воскликнул: «в руки Твои, Сыне Божий, предаю дух мой», и отошел ко Христу, ради которого доблестно пострадал.
Примечания:
[1] Мавры — народ в Африке, принадлежавший к негритянскому племени.
"}},"202":{"name":{"nominative":"Мч. Петра Авессаломита (309-310)","short":"Мч. Петра"},"life":{"id":"minei-0112-202","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Петр, называемый Авесаламитом, уроженец Елевферопольской [1] страны, был схвачен при наступлении гонения на христиан [2], в городе Авлоне [3]. Когда его привели на допрос к правителю Северу, тот спросил:
— Как тебя зовут?
Петр отвечал:
— По отцу меня зовут Авесаламит, духовное же имя, полученное мною при крещении, — Петр.
— Какого ты рода? — спросил правитель.
Петр отвечал:
— Я христианин.
— Какого ты звания? — спросил правитель.
— Высшего и лучшего звания, чем звание христианина, я не могу иметь, — отвечал Петр.
— Есть ли у тебя родители? — спросил правитель.
— Нет, — отвечал Петр.
— Ты лжешь, — сказал правитель, — ибо я слышал что у тебя есть родители.
— В Евангелии мне дано повеление, — отвечал Петр, — отрекаться от всего, когда я иду на исповедание имени Господня (Лк.14:26; Мф.10:37; 19:29; Мрк.10:29–30; Лк.18:29–30).
— Известно ли тебе царское повеление? — спросил правитель.
— Я знаю, — отвечал Петр, — то, что повелел мой Бог, истинный и вечный Царь.
Правитель сказал:
— Всемилостивые цари [4] повелели, чтобы все христиане или принесли жертвы богам, или были погублены посредством разных казней.
Петр отвечал:
— А истинный вечный Царь заповедал, что если кто принесет жертву идолам, а не живому Богу, тот погибнет на веки. Рассуди по справедливости: можно ли нарушить эту заповедь Небесного Царя?
— Послушай меня, — сказал правитель, — принеси жертву богам и исполни приказание наших царей.
Петр отвечал:
— Я не принесу жертвы изделию человеческих рук — богам деревянным и каменным, которым вы подобны.
— Ты оскорбляешь нас, — возразил правитель. — Разве ты не знаешь, что я могу предать тебя смерти?
— Я не оскорбляю тебя, — отвечал Петр, — но говорю то, что написано в законе Господнем: «А их идолы — серебро и золото, дело рук человеческих: у них есть уста, глаза, ноздри, уши, руки и ноги, но не говорят; не видят; не обоняют, не слышат, не осязают, не ходят». Господь говорит в Писании: «Подобны им да будут делающие их и все, надеющиеся на них» (Пс.113:12–16). [5] Если же Дух Святой от Господа сказал сие чрез уста пророков, то как же ты говоришь, будто бы я оскорбил тебя, назвав подобным глухим и немым, каменным и деревянным идолам, — и даже еще и мне советуешь, чтобы я сделался подобным тебе.
Правитель сказал:
— Послушайся меня, пожалей сам себя и принеси жертву богам.
Петр отвечал:
— Именно тогда я и пожалею себя, если не принесу жертвы вашим богам и не отступлю от истины. Но так как ты — неверный, то посему и не веришь ни мне, ни закону Божиему, — что если кто принесет жертву богам, то погибнет. Но что же ты медлишь? — делай, что тебе приказано.
— Я еще жду, — отвечал правитель, — пока ты раздумаешь, принесешь жертву богам и тем избавишься от мучений.
— Напрасно ждешь, — отвечал Петр; делай, что замыслил делать, исполняй волю отца своего — диавола, ибо я не исполню вашей воли, и не допустит меня сделать это Господь мой Иисус Христос, Которому я усердно служу.
Правитель приказал повесить его и потом сказал ему:
— Что скажешь, Петр? — Принесешь или нет жертву богам?
— Дай железные когти, — отвечал Святой, — строгай меня, ибо я не один раз говорил тебе, что не принесу жертвы никому, кроме единого Бога моего, за имя которого я страдаю.
Правитель Север приказал жестоко мучить его. Доблестный мученик Божий не издал при этом ни одного стона, но только воспевал:
— «Одного просил я у Господа, того только ищу, чтобы пребывать мне в доме Господнем во все дни жизни моей» (Пс.26:4) [6].
И еще воспевал:
— «Чашу спасения приму и имя Господне призову» (Пс.115:4,115) [7].
Когда он говорил так, правитель пришел в еще большее раздражение и призвал других палачей. Стоявший вокруг народ, видя текущую по земле в большом количестве кровь, соболезнуя о святом, говорил:
— Пожалей себя и принеси жертву богам, чтобы избавиться от этих лютых мучений.
— Эти муки, — отвечал Святой Петр, — ничто и не причиняют мне никакой боли, если же я отрекусь от моего Бога, то тогда я действительно впаду в тягчайшие и бесконечные мучения.
Правитель сказал:
— Что это говоришь ты, Петр? — Принеси жертву богам, чтобы не раскаяться после, когда уже будет поздно.
— Не раскаюсь и не принесу жертвы, — отвечал Петр.
— Я предам тебя смерти, — сказал правитель.
— Этого именно я и желаю, — чтобы умереть за Бога моего, — отвечал Петр.
Тогда правитель произнес над ним следующий смертный приговор:
— Петра, пренебрегшего ради закона Бога своего повелением непобедимых царей, приказываю распять на кресте.
Так, доблестный воин Христов, оканчивая свой подвиг, удостоился сделаться, чрез распятие на кресте, причастником страданий Владыки [8]. Мученик Христов Петр Авесаламит, пострадал в городе Авлоне, когда в Риме царствовал Максимиан, над всеми же — Господь наш Иисус Христос, Которому слава во веки, аминь.
Примечания:
[1] Елевферополь — Палестинский город, находившийся между Средиземным морем и Мертвым на восток от Аскалона. В 4-м веке был значительным городом, ныне от него не осталось и следов.
[2] Разумеется гонение, начавшееся ок. 303 г., под конец царствования на востоке Диоклетиана, на западе Максимиана (284–305 г.).
[3] Город в Македонии с многолюдным портом при заливе с тем же именем.
[4] Вскоре по вступлении на престол Диоклетиан избрал себе в соправители Максимиана Геркула, которого поставил над западной половиной империи, оставив себе восточную. В 292 году он избрал еще двух помощников для управления империей, с титулом кесарей, Констанция Хлора и Галерия.
[5] Означенное место приводится с опущением и изменением некоторых слов.
[6] Т. е. — св. мученик особенно усердно всегда молил Господа, чтобы Он не попустил ему отпасть от св. Церкви.
[7] Слова псалма св. мученик применяет к себе в том смысла, что он принимает страдания, видя в них средство к своему спасению и воздавая за них славословие Богу.
[8] Т. е. удостоился претерпеть ту же самую казнь (распятие на кресте), которой был предан Иисус Христос.
"}},"203":{"name":{"nominative":"Прп. Евпраксии Тавенисской (393)","short":"Прп. Евпраксии"}},"205":{"name":{"nominative":"Икон Божией Матери, именуемых «Акафистная» и «Млекопитательница»","short":"Икон Божией"}},"209":{"name":{"nominative":"Прп. Антония Великого (356)","short":"Прп. Антония"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Преподобный Антоний, величайший подвижник, основатель пустынножительства и отец монашества, получивший от Святой Церкви наименование Великий, родился в Египте, в селении Кома, близ Фиваидской пустыни, в 251 году. Родителями его были благочестивые христиане знатного происхождения. Антоний с юности был всегда серьезным, сосредоточенным. Он любил посещать церковные службы и слушал Священное Писание с таким глубоким вниманием, что запоминал слышанное на всю жизнь. С юности руководствовался он заповедями Господними. Святому Антонию было около двадцати лет, когда он лишился родителей, и на его попечении осталась малолетняя сестра. Посещая церковные службы, юноша проникся благоговейным чувством к тем христианам, которые, как повествуется в Деяниях апостольских, продавали свои имения, а цену их полагали к ногам Апостолов. Услышав в церкви Евангельские слова Христа, обращенные к богатому юноше: «Если хочешь быть совершенным, пойди, продай имение твое и раздай нищим; и будешь иметь сокровище на небесах; и приходи и следуй за Мною» (Мф. 19, 21), Антоний воспринял их как сказанные лично ему. Он продал имение, оставшееся ему после смерти родителей, роздал деньги нищим, оставил сестру на попечении благочестивых девственниц в монастыре, покинул родительский дом и, поселившись недалеко от своего селения в бедной хижине, начал подвижническую жизнь. Трудами рук своих он зарабатывал на пропитание и на милостыню бедным. Иногда святой юноша посещал и других подвижников, живших в окрестностях, и от каждого старался получить наставления и пользу. К одному из подвижников он обратился за руководством в духовной жизни. В этот период жизни преподобный Антоний подвергся тяжким искушениям от диавола. Враг рода человеческого смущал молодого подвижника помыслами, сомнениями в избранном пути, тоской по сестре, пытался склонить Антония к плотскому греху, но преподобный хранил твердую веру, непрестанно творил молитву и усилил подвиги. Антоний молился, чтобы Господь указал ему путь спасения, и ему было явлено видение. Подвижник увидел человека, который попеременно то совершал молитву, то начинал трудиться — это был Ангел, которого Господь послал для вразумления Своего избранника. Тогда преподобный установил строгий порядок своей жизни. Он принимал пищу один раз в сутки, а иногда один раз в два-три дня; все ночи проводил в молитве, предаваясь краткому сну лишь на третью или четвертую ночь после непрерывного бдения. Но диавол не оставлял своих ухищрений и, пытаясь устрашить преподобного, являлся под видом чудовищ, но святой с непоколебимой верой ограждал себя Животворящим Крестом. Наконец враг явился ему в виде страшного черного отрока и лицемерно признал себя побежденным, рассчитывая склонить святого к тщеславию и гордости. Но преподобный отогнал врага молитвой. Для большего уединения святой поселился вдалеке от селения, в гробнице. В определенные дни его друг приносил ему скудную пищу. И здесь бесы, напав на подвижника с намерением убить его, нанесли ему тяжкие побои. Однако Господь не допустил смерти Антония. Друг святого, принесший по обычаю пищу, увидел его замертво лежащим на земле и отнес в селение. Святого сочли умершим и стали готовиться к погребению. Но преподобный глубокой ночью пришел в сознание и умолил своего друга отнести его обратно в гробницу. Твердость святого Антония была сильнее ухищрений врага. Приняв вид диких зверей, бесы вновь пытались принудить святого покинуть избранное им место, но он опять отогнал их силой Животворящего Креста. Господь подкрепил силы Своего угодника: в разгар борь бы с темными силами преподобный увидел спускавшийся к нему с неба светлый луч и воскликнул: «Где был Ты, милосердный Иисусе?., почему с самого начала не явился исцелить мои раны?» Господь ответил: «Антоний! Я был здесь, но ждал, желая видеть твое мужество; теперь же, после того, как ты твердо выдержал борьбу, Я буду всегда помогать тебе и прославлю тебя во всем мире». После этого явления преподобный Антоний встал исцелен ный от ран и готовый к новым подвигам. В это время ему было 35 лет. Приобретя духовный опыт в борьбе с диаволом. преподоб ный задумал уйти в глубь Фиваидской пустыни и в полном уеди нении служить Господу трудом и молитвой. Он просил старца подвижника (к которому обращался в начале своего иноческого пути) удалиться вместе с ним в пустыню, но старец, благословив преподобного на новый, до тех пор неизвестный вид подвига — отшельничество, по старческой немощи, не решился ему сопутст вовать. Преподобный Антоний ушел в пустыню один. Диавол пытался остановить его, бросая перед преподобным драгоценности и золото, но святой, не обращая на них внимания, прошел мимо. Дойдя до одной горы, преподобный увидел какое-то заброшенное огороженное строение и поселился в нем, заложив камнями вход. Тот же верный друг приносил ему дважды в год хлеб, а вода имелась внутри ограды. В полном молчании принимал преподоб ный приносимую пищу. В полном уединении и непрестанной борь бе с бесами преподобный Антоний прожил 20 лет и обрел, наконец, спокойствие духа и мир в помыслах. Когданастало время, Гос подь открыл людям Своего великого подвижника. Преподобному предстояло наставить многих мирян и монахов и руководить ино ками. Собравшиеся к ограде преподобного люди разобрали за граждавшие вход камни, проникли к святому Антонию и просили взять их под свое руководство. Вскоре гора, на которой подвизал ся святой Антоний, была окружена целым поясом монастырских обителей, и преподобный с любовью наставлял насельников, уча духовной жизни тех, кто пришел в пустыню спасаться. Он учил прежде всего постоянству в принятом на себя подвиге, неослаб ному стремлению угодить Господу, щедрому и бескорыстному отношению к трудам, понесенным ранее. Он убеждал не страшить ся бесовских нападений и прогонять врага силой Животворящего Креста Господня. В 311 году Церковь постигло испытание — жестокое гонение на христиан, воздвигнутое императором Максими ном. Желая пострадать вместе со святыми мучениками, преподобный Антоний покинул пустыню и пришел в Александрию. Он открыто служил мученикам в их заточении, присутствовал на суде и допросах, но мучители к нему даже не прикоснулись! Господу угодно было сохранить его на пользу христианам. По окончании гонения преподобный вернулся в пустыню и продолжал подвиги. Господь даровал Своему избраннику дар чудотворений: преподобный изгонял бесов и исцелял больных силой своей молитвы. Множество Приходящих к нему людей препятствовало его уединению, и преподобный ушел еще дальше, в так называемую «внутреннюю пустыню», и поселился на вершине горы. Однако братия из пустынных монастырей разыскали преподобного и умолили его хоть изредка посещать их обители. Еще раз преподобному Антонию пришлось покинуть пустыню и прийти к христианам в Александрию, чтобы защитить православную веру от ересей манихеев и ариан. Зная, что имя преподобного Антония почитается всей Церковью, ариане возвели на него клевету — якобы он придерживается их еретического учения. Прибыв в Александрию, преподобный Антоний всенародно, в присутствии епископа, проклял арианство. Во время своего недолгого пребывания в Александрии он обратил ко Христу великое множество язычников. К преподобному приходили языческие философы, желая своими умствованиями поколебать его твердую веру, но он простыми, убедительными речами привел их к молчанию. Равноапостольный царь Константин Великий (^ 337, память 21 мая) и его сыновья глубоко почитали преподобного Антония и просили его посетить их в столице, но преподобный не пожелал оставить своих братьев-пустынников. В ответном послании он убеждал императоров не гордиться высоким положением и помнить, что и над ними есть Нелицеприятный Судия — Господь Бог. 85 лет своей жизни провел преподобный Антоний в пустынном уединении. Незадолго до своей смерти преподобный поведал братии, что вскоре он будет взят от них. Еще и еще раз поучал он их в чистоте хранить православную веру, избегать всякого общения с еретиками, не ослабевать в иноческих подвигах. «Старайтесь же паче пребывать всегда в единении между собою, а преимущественно с Господом, и потом со святыми, да примут они и вас по смерти в вечные свои кровы, как друзей и знаемых»,— так передано предсмертное слово преподобного в его житии. Преподобный завещал двум из своих учеников, находившимся при нем последние 15 лет его жизни, похоронить его в пустыне и не устраивать торжественного погребения его останков в Александрии. Из двух своих мантий одну преподобный завещал святителю Афанасию Александрийскому (память 18 января), другую — святителю Серапиону Тмунтскому. Преподобный Антоний мирно скончался в 356 году, в возрасте 105 лет, и погребен своими учениками в прославленной им пустыне в сокровенном месте. Жизнь прославленного подвижника, преподобного Антония Великого, подробно описана отцом Церкви святителем Афанасием Александрийским. Это творение святителя Афанасия — первый памятник православной агиографии — считается одним из лучших его писаний; святитель Иоанн Златоуст говорит, что это житие нужно читать всем христианам. «Повествование сие мало значительно в сравнении с Антониевыми добродетелями,— пишет святой Афанасий, — однако же и из сего заключайте, каков был Божий человек Антоний. С юных лет и до такого возраста соблюдавший равное усердие к подвижничеству, ни по старости не обольщавшийся дорогими снедями, ни по немощи тела своего не изменявший вида своей одежды, ни в чем однако же не потерпел он вреда. Глаза у него были здоровы и невредимы и видел он хорошо. Не выпало у него ни одного зуба, а только ослабли они в деснах от преклонных лет старца. Здоров он был руками и ногами (…). А что всюду говорили о нем, все удивлялись ему, даже не видавшие любили его — это служит доказательством его добродетели и Боголюбивой души»/ Из творений самого преподобного Антония До нас дошли: 1) Речи его, числом 20, трактующие о христианских добродетелях, особенно монашеских, 2) Семь посланий к монастырям— о стремлении к нравственному совершенству и духовной борьбе и 3) Правила жизни и увещания к монахам. В 544 году мощи преподобного Антония Великого были перенесены из пустыни в Александрию, а затем, по завоевании Египта сарацинами в VII веке, в Константинополь. Из Константинополя в X—XI вв. святые мощи перенесены в епархиальный округ Вьенский, а в XV веке — в Арис (Франция), в храм святого Иулиана."}},"210":{"name":{"nominative":"Прп. Иринарха, затворника Ростовского (1616)","short":"Прп. Иринарха"},"life":{"id":"minei-0113-210","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Преподобный Иринарх родился в Ростовской области, в селе Кондакове [2]. Родители его были крестьяне, отец по имени Акиндин, мать по имени Ирина. В святом крещении младенцу дано было имя Илия. Радовались родители, видя, как быстро растет ребенок: двадцати недель он уже встал на ноги и начал ходить. Родители воспитывали сына в благочестии и чистоте христианской веры. Ребенок не занимался играми, но возлюбил смирение и кротость, был тих и ко всем относился ласково.
Будучи еще только шести лет он однажды сказал своей матери:
— Как выросту, так постригусь и стану монахом; буду носить на себе железа и трудиться ради Бога, и буду учителем всем людям.
Удивилась мать таким речам своего малолетнего сына, но вместе и радовалась. Эти пророчественные слова шестилетнего ребенка впоследствии сбылись в точности.
Около того же времени случилось, что отец Илии Акиндин позвал к себе на обед своего сельского священника, именем Василия. За обедом священник рассказывал житие преподобного Макария, Калязинского чудотворца [3]. Прислушиваясь к речам священника, Илия вдруг сказал:
— И я буду таким же монахом.
Священник Василий удивился, видя ребенка, говорящего речи, приличные взрослому, и строго сказал:
— Как ты, чадо, осмелился сказать такое слово?
Илия отвечал:
— Кто тебя не боится, тот это и говорит.
Илия рос при своих родителях. Но вот во всей той округе случился голод. Илия, будучи уже восемнадцати лет, расстался с отцом и матерью и отправился на заработки к Нижнему Новгороду.
Два года сын не возвращался домой и не давал о себе вести. Родители решили отыскать его и послали своих двух старших сыновей Андрея и Давида. Братья нашли Илию близ Нижнего в одном селении у крестьянина, у которого он работал; обрадовавшись встрече с братом, они пробыли с ним у того же крестьянина еще целый год.
Во время своего пребывания у крестьянина, Илия однажды, сидя вместе с другими в комнате, стал неутешно плакать. Все, видевшие его, изумились и, не могши утешить, с горестью спрашивали, отчего он так плачет и рыдает. Он отвечал им:
— Вижу преставление своего отца; несут родителя моего светлые юноши на погребение.
Все окружавшие его дивились, как он мог видеть преставление отца за триста верст. Когда в том же году он возвратился домой и спросил мать об отце, то услышал что отец его преставился в успенский пост того же года. Тогда он припомнил видение и сказал матери:
— В то время я видел родителя моего: несли его светлые юноши на погребение.
И мать утешилась, видя сына своего и слыша его необычные речи.
Теперь, после смерти своего отца, Илия с матерью и старшим братом Андреем переселились в город Ростов, купили дом и завели торговлю, чем вскоре увеличили свое благосостояние.
Младший брат Илия, всегда имевший страх Божий в своем сердце, особенно стал прилежать к церкви и творить милостыню нищим. Строго соблюдая девственную чистоту, он желал совершенно оставить мирскую жизнь, и принять ангельский образ, неуклонно посещая церковь Божию.
Он познакомился с одним человеком, купеческого звания, по имени Агафоником, любившим читать книги, подружился с ним и стал постоянно беседовать о Божественном Писании, ища душевного спасения.
Подготовившись таким образом, Илия взял святый крест, благословился им и собрался в путь. На вопрос своей матери, что он предпринимает и куда собрался, Илия ответил:
— Иду в монастырь к святым страстотерпцам Борису и Глебу на Устье помолиться.
Мать стала плакать, но вспомнила, как ее сын, будучи еще только шести лет, уже говорил, что он будет монахом. Сын поклонился матери, облобызал ее и отправился в путь.
Приблизившись к монастырю Бориса и Глеба и увидев его, Илия возрадовался от всего сердца и направился к игумену, поклонился и попросил благословения. Игумен благословил и спросил:
— Зачем, чадо, ты пришел сюда?
Илия отвечал:
— Желаю, отче, ангельского образа, постриги меня Бога ради, и селянина, и причти к избранному Христову стаду и к святой дружине твоей!
Игумен сердечными очами узрел, что юноша пришел от Бога, и принял его с радостью, постриг в ангельский образ и нарек ему в иночестве имя — Иринарх.
Игумен по монастырскому обычаю, отдал Иринарха под начало старцу, у которого молодой инок и стал пребывать в послушании и покорении, в посте и молитве.
После того, как Иринарх с успехом прошел первое послушание, игумен для испытания и смирения послал Иринарха в пекарню, где он и трудился на братию день и ночь в послушании и смирении, нисколько не заботясь ни о чем телесном, и никогда не уклоняясь от посещения церкви Божией, куда приходил прежде всех братий; стоя в церкви, он ни с кем не разговаривал; во время чтений немало дней. Иринарх проводил друга за монастырь версты за две и, облобызав его, стал возвращаться обратно. На пути он размышлял в своем сердце, о том, как бы ему спастись, и давал обещание идти в Кириллов Белозерский монастырь, или в Соловецкий. И вот послышался ему голос свыше:
— Не ходи ни в Кириллов, ни на Соловки, здесь спасешься!
Он усомнился относительно этого голоса, но услышал вторично тот же голос:
— Здесь спасешься!
Иринарх убоялся, стал плакать и помышлять, что сие означает. И в третий раз он услышал тот же голос:
— Здесь спасешься!
Осмотревшись кругом Иринарх никого не увидел и укрепился в той мысли, что голос сей был ему откровением свыше.
Возвратившись в монастырь, он снова стал трудиться в прежнем послушании, предаваясь по ночам молитве и бдению и ложась спать лишь ненадолго, и то не на постели, а прямо на земле.
После сего послушания, игумен назначил Иринарха в пономарскую службу, которую он стал отправлять с радостью.
Раз Иринарх увидел одного странника, который был бос и, сжалившись над ним, обратился к Господу с такою молитвою:
— Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, сотворивший небо и землю и первого человека, прародителя нашего Адама, по образу Своему, и почтивший его теплотою в святом рае, да будет воля Твоя святая со мною, рабом Твоим: дай, Господи, теплоту ногам моим, чтобы я мог помиловать сего странника и дать с себя сапоги на ноги его!
И, сняв с себя сапоги, Иринарх отдал их нищему. И с того часа Бог дал ему терпение и теплоту: он стал босой ходить по морозу, как в теплой келье. С того же времени он и одежды носить всегда ветхие.
Такое поведение Иринарха, по внушению дьявольскому, неугодно было игумену, который начал смирять подвижника различными способами. Так, он часа на два на морозе ставил его на молитву против оконца своей кельи и потом заставлял подолгу благовестить на колокольне. Иринарх все сие терпел и переносил с кротостью, поминая слово Господне, «что многими скорбями надлежит нам войти в Царствие Божие» (Деян.14:22). После сего игумен посадил Иринарха на три дня в заключение и не давал ни есть, ни пить, — все для того, чтобы заставить его носить новую одежду и ходить в обуви. Но и это не помогло. Тогда игумен послал его снова на прежнюю службу. Иринарх продолжал ходить босой по морозу, подражая терпению Исаака Сирина, у которого ноги примерзали к камню, между тем как он не чувствовал холода.
Услышал Иринарх, что в Ростове стоит на правеже от заимодавцев один христолюбивый человек, и захотел выкупить сего человека с правежа. С этою целью он босой пошел в Ростов, а в то время был лютый мороз. Отошедши от монастыря верст семь, Иринарх отморозил у ног пальцы и от стужи вернулся в монастырь. Три года он проболел ногами, на которых образовались раны и текла кровь, но и в болезни он не оставлял своего правила и по-прежнему трудился для Бога. Когда Господь исцелил Иринарха от болезни, он по-прежнему и зимой и летом ходил без обуви, и по-прежнему игумен за сие смирял его. Он решил теперь послать Иринарха на работы вне монастыря. Это отлучение или отогнание от храма Божиего сильно огорчило подвижника: он не стерпел такого гонения и решился уйти из Борисоглебского монастыря. Проходя окружавшие в те времена монастырь леса, он подвергался нападению хищных зверей, волков и медведей, но, ограждая себя крестным знамением и творя про себя молитву, прогонял их от себя. Иринарх ушел в Ростов и направился в Аврамиев Богоявленский монастырь. Принятый с радостью архимандритом монастыря, он остался здесь в числе братий и вскоре был назначен келарем монастыря. С радостью Иринарх стал трудиться для братии, не оставляя при этом никакой церковной службы. Состоя келарем, он видел, как братия монастырская и прочие монастырские служители брали без меры и без воздержания всякие монастырские потребы и истощали монастырское достояние. Видя все это, он внутренне воздыхал и молился:
— Преподобный Авраамий, не я — твоему монастырю разоритель!
Раз во сне Иринарх видит: в келью его входит преподобный Авраамий и говорит:
— Что скорбишь, избранное и праведное семя и житель святого рая, — что скорбишь о монастырских выдачах? давай им безвозбранно, ибо они захотели здесь жить пространно, а ты алчешь и наготуешь; и ты в вышнем царствии поживешь пространно и насладишься пищи небесной, а они взалчут во веки. Что же касается здешнего места, то я умолил и упросил Всевышнего Творца, чтобы дом мой был неоскуден монастырскими потребами алчущим и здесь живущим.
Пробудившись от сна, Иринарх никого не видал уже. С того времени он утешился и выдавал без всякого сомнения.
Однажды, стоя в церкви на литургии, во время Херувимской песни, Иринарх заплакал и зарыдал на всю церковь. Изумленный архимандрит подошел к нему и сказал:
— Что ты, честный старец так плачешь и рыдаешь?
— Мать моя преставилась! — отвечал Иринарх.
Архимандрит удивился его словам и сам прослезился. Еще не окончилась литургия, как пришел к нему брат его Андрей и сообщил, что мать их Ирина преставилась. Взяв благословение у архимандрита, старец с братом своим Андреем отправился в дом родительницы и совершил честное погребение.
Вернувшись после погребения матери в Аврамиев монастырь, Иринарх стал размышлять об ином пути спасения: келарское служение ему казалось высоким и почетным, ему же хотелось подвизаться в уничижении и смирении.
Оставив Аврамиев Богоявленский монастырь, Иринарх перешел в ростовский же монастырь святого Лазаря [4] и здесь вселился в уединенную келью и прожил в ней три года и шесть месяцев, пребывая в слезах и молитвах, скорби и тесноте, терпя голод, ничего не вкушая подряд по несколько дней. Здесь часто навещал его преподобный Иоанн юродивый, и оба подвижника находили себе утешение в духовной беседе.
Старец Иринарх неопустительно посещал церковь Божию и часто ходил в соборную церковь Пресвятой Богородицы и молился со слезами.
Раз возвратившись с церковной службы, он сидел в своей кельи и молился со слезами и воздыханием страстотерпцам Христовым Борису и Глебу и взывал:
— Святые страстотерпцы Борис и Глеб, и вся монастырская братия! Есть у вас в монастыре много места, а мне грешному места нет.
Сидя, он задремал и в тонком сне видит: идут к монастырю Лазареву святые страстотерпцы; он вопрошает их:
— Далеко ли идете, святые страстотерпцы Борис и Глеб?
— Идем старец за тобой, — отвечают они, — поди в наш монастырь!
Он пробудился от сна, и слышит, что у окна кто-то творит молитву. Отворив свое оконце, он увидел старца Борисоглебского монастыря, по имени Ефрема, который сказал:
— Отче, прислал меня к тебе строитель Варлаам: поди к нам в монастырь на свое обещание; строитель спрашивает: подвода ли тебе нужна, или сам придешь в монастырь?
Старец Иринарх отвечал ему:
— Господину строителю Варлааму мир и благословение, а я со временем сам приду в монастырь.
А в это время он носил уже на себе железа тяжелые и на ногах путы.
Вскоре он собрался и с великою радостью пошел на свое обещание в Борисоглебский монастырь. На пути, утомившись от великой тяжести своих вериг, он присел отдохнуть и слегка заснул. Во сне он видит: подползла к нему змея и хотела ужалить, он же ударил ее своим посохом в гортань, и змея уползла. Старец пробудился от сна, встал, перекрестился и пошел далее без всякого вреда.
Завидев монастырь, он возрадовался от всего сердца, подошел к воротам и горячо помолился. Вошедши в монастырь, где шла тогда литургия, он вошел в церковь, встал на место, помолился и поклонился строителю. Строитель Варлаам был весьма рад прибытию Иринарха, с любовью облобызал его и поставил рядом с собою.
По зависти диавольской, один из старцев по имени Никифор подошел и сказал строителю:
— Зачем ты принял старца: ведь он игумена не слушает, в ветхих и худых ризах, и бос ходит, и железа на себе многие носит.
Но строитель Варлаам своим посохом отстранил этого старца, действовавшего по навету диавола, и принял вновь Иринарха в монастырь с радостью и дал ему отдельную келью.
Преподобный Иринарх неопустительно ходил в церковь и, стоя со страхом и трепетом, усердно молился пред святыми иконами. Особенно часто взирал он на изображение распятия Господа нашего Иисуса Христа и его страданий. Однажды, стоя пред сею иконою, он в слезах обратился с такою молитвою:
— Праведное солнце, свет наш пресветлый, Владыка Человеколюбче, Иисусе Христе! Ты, Господи, претерпел такое великое страдание: и распятие, и поругание, и оплевание, и по ланит ударение, и оцта и желчи напоение, и для нашего спасения все претерпел сие от Своего же создания, от неразумного и беззаконного сборища иудейского и от зависти людей сих! Ныне, Господи, открой, как мне грешному и неразумному поселянину спастись и тебе единому Иисусу Христу, Сыну Божиему, распятому и нераздельно со Отцом и Святым Духом в Троице славимому, угодить! Да будет воля Твоя, Владыко, надо мною!
И в тот же час от Владычного образа было Иринарху извещение:
— Иди в келью свою, будь затворником и не исходи: так и спасешься.
Иринарх отправился к строителю Варлааму и просил у него благословения на затвор, то есть неисходно молиться в кельи, по евангельскому слову Господню: «многими скорбями надлежит нам войти в Царствие Божие» (Деян.14:22). «Ибо кто хочет душу свою сберечь, тот потеряет ее, а кто потеряет душу свою ради Меня и Евангелия, тот сбережет ее» (Мрк.8:35). «Блаженны алчущие ныне, ибо насытитесь» (Лк.6:21). Строитель Варлаам благословил его на затвор молиться неисходно из кельи.
— И прославил Бог российскую землю и дом великих страстотерпцев Христовых Бориса и Глеба и преподобных отцов наших Феодора и Павла в нынешнее время! — восклицает составитель жития, ученик Иринархов инок Александр, — прославил досточудными мужами, и страдальцами, и учителями, и наставниками!
С тех пор Иринарх с дерзновением принялся за новый подвиг: стал молиться в кельи неисходно, поминая иноков древних и первых времен, как они по дебрям по островам и в вертепах жили, не любили тленного мира и не хотели и смотреть на суету его.
Начав свой подвиг, Иринарх сковал себе железную цепь в три сажени длины и приковал ею себя к стулу деревянному. Все движение его ограничивалось только размерами этой цепи. Кроме этой цепи, он наложил на себя и другие железные тяжести и трудился в них в поте лица. Много претерпел он поругания и посмеяния от братии, но переносил сие с кротостью и молился за них Богу:
— Господи Иисусе Христе! Не поставь им в грех сие, не видят, что творят рабы твои, Владыка!
В это время пришел к Иринарху некто, именем Алексей, и поревновал житию его — многим страданиям посту и молитве крепости и смирению, и тяжким веригам, которые он непрестанно носил на своем теле. Он стал умолять Иринарха, чтобы тот принял его к себе и научил заповедям Господним. Старец, видя, что желание его исходит от чистого сердца, принял пришлеца с радостью и любовью и, призвав священника и диакона, велел постричь его и нарек ему имя — Александр. Этот Александр стал первым учеником Иринарха и прожил все время с ним в кельи под его началом с послушанием великим и радением в посте и молитве день и ночь.
Пришел навестить Иринарха в затвор давний друг его, блаженный Иоанн, ростовский и московский юродивый, по прозванию большой колпак. В беседе с подвижником Иоанн говорит:
— Старец Иринарх, сделай себе сто крестов медных по полугривенке весом (то есть по четверти фунта).
— Невозможно мне, бедному, сделать столько, — отвечал Иринарх: — в нищете нахожусь.
Иоанн возразил:
— Это не мои слова, а от Господа Бога: «небо и земля прейдут, но слова Господни не прейдут» (Мф.24:35), все сказанное сбудется, Бог тебе поможет.
И многое иное Иоанн говорил старцу.
— Не дивись тому, что так будет с тобою; устами человеческими невозможно выразить, или исписать всего. Бог даст тебе коня, и на том от Бога данном коне никто, кроме тебя, не сможет ездить и сесть на твоем месте после тебя.
Эти иносказательные пророчественные слова Иоанна о великих и тяжких подвигах Иринарха сбылись. Прощаясь с Иринархом, Иоанн пророчески поведал еще следующее:
— Господь Бог заповедал верным ученикам Своим от востока и до запада наставлять и научать людей, отводить мир от беззаконного пьянства. За это пьянство Господь наведет на нашу землю иноплеменных. И эти иноплеменники подивятся твоему многому страданию; меч их не повредит тебе, и они прославят тебя более верных. — А я иду в Москву к царю просить себе земли: там у меня на Москве столько будет видимых и невидимых бесов, что едва можно будет поставить хмелевые тычки. Но всех их изгонит Своею силою Святая Троица.
Так говорил блаженный Иоанн о предстоявшей кончине своей и о нашествии на Москву литвы.
После сего старец Иринарх, согласно с речами блаженного Иоанна, стал еще усерднее трудиться и молиться, и все думал о медных крестах. Однажды ему снилось, что приходит к нему друг и дает медный крест, а в другой раз снится, что иной друг дает ему палицу железную. И что же? Спустя несколько дней, действительно, приходит к нему друг посадский человек Иван и приносит, по пророчеству блаженного Иоанна, честный крест, из которого Иринарх слил сто крестов возблагодарив Бога и блаженного Иоанна. — Другой же друг по имени Василий, пришел и дал ему палицу железную, которую Иринарх взял и присоединил к прочим своим «трудам», или тяжестям которые носил.
В Борисоглебском монастыре был старец Леонтий, он поревновал добродетели и трудам старца Иринарха; подобно ему, он сковал себя железами и носил на себе тридцать три медных креста. Кресты эти он передал ученику Иринарха Александру, а сам отправился к старцу просить благословения идти в пустыню. Старец Иринарх уговаривал его в пустыню не уходить, чтобы не быть убитым разбойниками. Но Леонтий не отставал просить благословения.
Не будучи в силах убедить его, Иринарх благословил но, прощаясь, сказал ему со слезами:
— Дорогое чадо, Леонтий! Ты уже не возвратишься сюда за честными крестами.
— Если так, — отвечал Леонтий, — то пусть кресты мои останутся тебе!
Простившись с Иринархом, Леонтий отправился в переяславский уезд в монастырь Пресвятой Богородицы, на Курбуй, и там был убит разбойниками.
Кресты Леонтия Иринарх присоединил к крестам своих «трудов», и всех крестов составилось у него сто сорок два. Трудился старец на цепи в три сажени шесть лет; один христолюбец из города Углича прислал старцу цепь так же трех саженей, и в этих двух цепях Иринарх трудился 12 лет. Один старец Борисоглебского монастыря по имени Феодорит сделал себе железную цепь трех саженей и трудился в ней двадцать лет и пять недель, но игумен Гермоген приказал ему ходить на монастырские службы, трудиться на братию. Феодорит отдал свою цепь Иринарху, у которого, таким образом, цепь стала в девять сажень, и в такой цепи он продолжал трудиться. Всего в цепях он провел двадцать пять лет.
Суровая жизнь Иринарха и строгое учительное слово его служили обличением для тех иноков, которые не старались соблюдать иноческие обеты, а во многом нарушали их. Такие иноки из Борисоглебской братии, подстрекаемые внушением вражеским, приступили к игумену Гермогену, осуждая образ жизни Иринарха и жалуясь на него.
— Старец Иринарх, — говорили они, — сидит в затворе и постится, носит на себе многие и тяжелые железа, не пьет хмельного и мало ест, да и братии учит делать тоже: пребывать «в трудах» и поститься, хмельного и в уста не брать, говоря, что это есть самое большое зло; следует, говорит, монахам быть, как ангелам ни о чем не скорбеть и плоти своей не щадить: «многими скорбями надлежит нам войти в Царствие Божие» (Деян.14:22), не велит братии ходить в службы, то есть работы монастырские, а полагает на них «труды» великие.
По внушению вражьему и по своему немилосердию, игумен Гермоген внял сим наветам, и сослал старца Иринарха из монастыря, не убоявшись Бога и не уважив подвигов и трудов старца. Старец Иринарх смиренно покорился, поминая слово Господне: «если вас изгонят из дома, идите в другой, а Я с вами до скончания века» (Мф.10:23; 28:20).
Изгнанный из Борисоглебского монастыря, Иринарх опять направился в Ростов и снова поселился в монастыре святого Лазаря, где и провел там год и две недели, пребывая непрестанно в посте и молитве и помышляя о смертном часе.
Между тем игумен Гермоген сознал свой несправедливый поступок с Иринархом, покаялся перед братией и послал одного из иноков звать Иринарха обратно. Посланный сказал:
— Отче, не помяни нашей вины пред тобой, пойди на свое обещание, в наш монастырь, ко святим страстотерпцам Борису и Глебу.
Старец Иринарх возвратился в монастырь, молясь:
— Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, не лиши меня вечных Твоих благ дай мне, грешному старцу, дотерпеть свое обещание.
Возлагая всю вину удаления из монастыря на самого себя, он говорил:
— Господи, я живу в темнице сей вопреки братии; они праведны и праведные труды тебе приносят, я же, смрадный, лишен добродетели.
Вошел он опять в свою кельи, вновь возложил на себя свои железные «труды» и стал подвизаться, молясь за царя и за всех православных христиан и любя ненавидящих его, как свою душу.
Господь даровал Иринарху прозорливость, постижение тайн души человеческой. Из многих городов приходили к нему люди и просили и получали от него благословение. Многие боголюбивые люди приносили ему милостыню; он принимал и с радостью, раздавал нищим и странникам, снабжая их пищей и одеянием.
Всех приходящих он учил заповедям, отводя их от грехов и обличая тайные согрешения; получая его благословение, они обращались на путь заповедей Господних.
В монастыре Борисоглебском был некто старец по имени Тихон. Помыслив о том, как ему угодить Богу, он сделал себе «труды», сковал железную цепь и в этих «трудах» сидел семь лет. В это время на Руси уже производили свои опустошения и разорения польские и литовские паны, нашествие которых было предсказано Иринарху блаженным юродивым Иоанном. Старец Тихон убоялся нападенья от панов и удалился из монастыря, а свою железную цепь отдал Иринарху, у него цепь стала уже в двадцать сажень. В этой длинной цепи Иринарх продолжал трудиться по-прежнему, не давая рукам своим покоя: то он вязал волосяные свитки, то клобуки, то приготовлял на нищих одеяние. Он постоянно подавал нищим, помогал нуждающимся, защищал слабых от притеснения сильных и молился за всех Богу. Подолгу он иногда совсем не видел людей и от тяжелых подвигов иногда впадал в болезнь, которой всегда радовался, и благодарил Бога. Спал он только ночью и то лишь час, два или три, а тело свое бил своею железною палицею, творя молитву.
Еще до нашествия Литвы, во время тонкого сна Иринарху было видение: город Москва разорена Литвою, все Российское царство пленено и пожжено по местам. Проснувшись, он стал неутешно плакать о предстоящем пленении и разорении святых Божьих церквей. Когда он несколько утешился от плача, вдруг облистал его сверху свет, и из этого света послышался голос:
— Поди к Москве и поведай, что все так будет.
Он осенил себя крестным знамением и сотворил молитву. Послышался вторично тот же голос:
— Так будет!
Старец вторично перекрестился и стал молиться:
— Господи Иисусе Христе, Сыне Божий! помилуй меня грешного от искушения: я — раб Отца и Сына и святого Духа и не желаю ничего на свете сем видеть.
Но тот же голос в третий раз послышался:
— Не ослушайся и делай по сему гласу: все будет так роду сему непокоривому.
Убоялся старец видения и глагола свыше, призвал игумена и поведал ему все. Игумен велел ему ехать к Москве и возвестить царю Василию Иоанновичу [5], что царству московскому и всей русской земле предстоит пленение от литвы.
Старец Иринарх отправился в Москву. По дороге в Переяславле он остановился на перепутье на конюшенном дворе у Никитского монастыря и послал за другом своим Никитским диаконом Онуфрием, а сам пошел помолиться святому Никите, переяславскому чудотворцу, и приложиться к его мощам. Диакон Онуфрий был в то время сильно болен лихорадкой, так что, мучимый ознобом, влезал в печь, чтобы согреться. Было мнение, что болезнь сия произошла от козней диавола. Диакон Онуфрий, по благословенью старца Иринарха, уничтожил в Переяславле суеверное почитание большого камня, находившегося за Борисоглебским Переяславским монастырем. К этому камню, ежегодно в праздник апостолов Петра и Павла собиралось множество народа, мужей, жен и детей, и камню воздавалась честь. Диакон приказал повергнуть камень в яму, чтобы впредь народ не собирался около него. Этот подвиг Онуфрия многим не был угоден; благочестивый диакон от многих даже родных и из духовного чина, терпел порицания, брань и насмешки, — даже клевету и убытки при судебных преследованиях; сверх того, постигла его и болезнь, — но все это диакон Онуфрий переносил и терпел с твердостью, не роптал уповая на милость Божию и помня час смертный, и не обращался за исцелением к врагам Божиим, разным знахарям. Едва Онуфрий вошел к Иринарху, как старец заметил его тяжкую болезнь и, облобызав его, дал ему четверть хлеба, благословил его и сказал:
— От этого яства будь здоров!
И диакон сейчас же почувствовал облегчение и стал здоров. В Москву приехал Иринарх вместе с учеником своим старцем Александром. Приехали они ночью, за час до рассвета. Утром отправились в соборную церковь Успения Пресвятой Богородицы и помолились Владычице и чудотворцам Петру митрополиту и Ионе. Один сын боярский, именем Симеон, пошел к царю и известил о приходе старца. Царь обрадовался и приказал, чтобы Иринарх пришел в Благовещенский собор. Старец пришел в церковь, помолился Пресвятой Богородице, благословил царя честным крестом и целовал его. Царь также целовал старца любезно и подивился великим «трудам», которые он носил на себе. Старец сказал царю Василию Иоанновичу:
— Господь Бог открыл мне, грешному старцу: я видел город Москву, плененную ляхами, и все Российское государство, И вот, оставя многолетнее сиденье в темнице, я сам пришел к тебе возвестить сие. И ты стой за веру Христову мужеством и храбростью.
Сказав сие, Иринарх направился вон из церкви. Царь Василий Иоаннович взял старца под руку, а ученик его Александр под другую.
Царь сказал старцу, чтобы он благословил и царицу. Старец не ослушался, пошел в палату к царице вместе с царем благословить царицу Марию Петровну и вышел из палаты. Царица вслед послала старцу два полотенца, но он не хотел взять. Царь Василий уговаривал его:
— Возьми Бога ради!
Но Иринарх сказал царю:
— Я приехал не ради даров; я приехал возвестить тебе правду!
Царь проводил Иринарха из палаты царицыной и приказал во дворце боярину потчевать старца. Затем царь приказал дать старцу свой возок и конюха и проводить его до Борисоглебского монастыря. Вкусивши хлеба у боярина, Иринарх пустился в обратный путь, пробыв в Москве всего двенадцать часов.
Вернувшись в Борисоглебский монастырь, Иринарх вошел в свою келью и вновь предался своим трудам и подвигам в посте и молитве, а конюха государева и возок отпустил к Москве, помолившись, чтобы Господь утолил свой гнев и смиловался над Москвой, как древле над Ниневией.
Спустя немного времени после путешествия преподобного Иринарха в Москву и предсказания бедствий, явилась в русскую землю литва, злые и свирепые люди и немилостивые ругатели. Литвою звали тогда у нас всех подданных польско-литовского королевства: поляков или ляхов, собственно литовцев и русских из Белой и Малой Руси; в числе сих малоруссов было много казаков. По вере почти все враги наши были католики или униаты, не щадившие православных храмов и прочих святынь. Они стали пленить Русскую землю и избивать жителей, завоевали много городов, например, выжгли город Дмитров, оскверняли церкви Божии, ниспровергали престолы святые, снимали с них одежды, обдирали с икон оклады, а самые иконы бросали, грабили книги, часто самые церкви сжигали. Многие из русских, боясь посечения, признавали их власть, давали дань и кормы. Им покорилось много городов. В 1609 году был взят город Ростов Великий и выжжен; соборная церковь Успения Пресвятой Богородицы осквернена, раки великих чудотворцев Леонтия и Исайи и вся церковная утварь и казна были пограблены. Множество людей обоих полов и всяких возрастов было посечено. Много терпели тогда от тяжести налогов православные и, не предвидя облегчения, многие города стали от врагов запираться. Это было время, когда при царе Василии Иоанновиче Шуйском враги наши выставили второго Лжедмитрия и требовали покорности ему, или его покровителю, польскому королю.
Имея целью овладеть Москвой и царским престолом, враги собрались около Москвы и оттуда производили набеги и опустошения в разные стороны. Второй самозванец устроил лагерь при деревне Тушине.
Не оставили враги в покое и Борисоглебского монастыря, где подвизался Иринарх. Некто, неприятельский воевода Микулинский, повоевав город Ростов, пожегши посады под Ярославлем, разорив город Углич, пришел на Устье в монастырь к Борису и Глебу. Здесь он, со многими панами, вошел в келью старца и стал испытывать его веру:
— В кого ты веруешь?
— Я верую в Святую Троицу, Отца и Сына и святого Духа, — отвечал старец.
— А земного царя кого имеешь?
И старец громогласно произнес:
— Я имею Российского царя Василия Иоанновича: живу в России, Российского царя и имею, а иного никого и нигде не имею.
Один из панов сказал старцу:
— Ты, старец изменник: ни в нашего короля, ни в Димитрия не веруешь.
Старец отвечал:
— Вашего меча тленного я нисколько не боюсь, и вере своей и Российскому царю не изменю; если за это ты меня посечешь, то я претерплю сие с радостью: немного во мне крови для вас, а у моего живого Бога есть такой меч, который посечет вас невидимо, без мяса и без крови, а души ваши пошлет в вечную муку.
Пан Микулинский подивился: так велика была вера в старце.
Спустя некоторое время, стали собираться русские силы против врагов. Князь Михаил Скопин-Шуйский пришел из Новгорода с русскими и шведскими войсками и стал в Калязине против Литвы. Из-под Троице-Сергиева монастыря пришел против него с войском пан Сапега. Но, Божией помощью, заступлением великих чудотворцев и по слову старцеву, Московская сила побила литву, и пан Сапега со своим войском отступил и остановился за два ночлега от Борисоглебского монастыря на Устье, намереваясь выжечь монастырь и побить братию. В монастыре поднялась кручина великая и печаль, братия стали прощаться друг с другом. Старец же Иринарх стал утешать своих учеников Александра и Корнилия:
— Не убоимся сожжения и посечения от иноверных: если нас пожгут или посекут, то мы явимся новыми мучениками и получим венцы на небе от Христа, Бога нашего.
Затем Иринарх обратился с горячей молитвой к Господу Богу об избавлений от угрожавшего бедствия и о вселении в сердца врагов милости и жалости к святой обители. В то время пришел в монастырь пан ротмистр Кирбитский и вошел в келью старца: он благословился у него и подивился старцевым трудам. Вернувшись к Сапеге, он сказал:
— В монастыри у Бориса и Глеба я нашел трех старцев скованных.
Сапега сам пожелал видеть старца и вперед послал одного пана известить о своем приходе. Старец посланному сказал:
— Если пан захочет посетить, то по своей воле приедет к нам.
Услышав такой ответ, Сапега приехал в монастырь, вошел в келью старца и сказал ему:
— Благослови, отче! Как ты терпишь такую великую муку?
Старец отвечал ему:
— Бога ради сию темницу и муку терплю в кельи сей.
Многие из панов стали говорить Сапеге:
— Сей старец за нашего короля и за Димитрия Бога не молит, а молит Бога за Шуйского царя.
Старец возразил:
— Я в России рожден и крещен, за русского царя и Бога молю.
Сапега сказал:
— Правда в батьке велика: в которой земле жить, тому царю и служить.
— Ограбили тебя, старец? — спросили паны.
Старец отвечал:
— Приехал лютый пан Сушинский и пограбил весь монастырь, не только меня, старца грешного.
Сапега сказал:
— За то пан Сушинский повешен.
После сего, старец дал такой совет пану Сапеге:
— Возвратись, господин в свою землю: полно тебе в России воевать! если же не уйдешь из России, или опять придешь в Россию и не послушаешь Божии слова, то будешь убит в России.
Пан Сапега умилился душою вследствие сих слов и сказал:
— Чем мне тебя одарить? Я ни здесь, ни в иных землях монаха такого крепкого и безбоязненного не видывал.
Старец сказал:
— Я Святому Духу не противник, от святого Духа и питаюсь. И как Святой Дух тебе внушит, так ты и сделаешь.
Сапега сказал:
— Прости, отче! — и, поклонившись, вышел с миром.
Сапега прислал затем старцу на милостыню пять рублей денег и воспретил своему войску чем-либо вредить монастырю. Вскоре Сапега с ратью направился к Переяславлю, а в монастыре была великая радость, что Бог избавил от разорения; старец же непрестанно со слезами молил Бога об избавлении всей русской земли от пленения.
После победы под Калязином князь Михаил Шуйский начал преследовать литву и из Переяславля послал к старцу Иринарху за благословением. Иринарх послал ему благословение, просфору и крест и наказал сказать:
— Дерзай, и Бог поможет тебе!
Князь послал отряд в Александровскую слободу, и, с Божией помощью, русские воины побили литву. Вскоре пошел туда и сам князь и остановился в слободе. Неприятели стали собираться против него из-под осажденного Троицкого монастыря и из-под Москвы. Князь узнал об этом и был очень озабочен. Он снова отправил гонца к преподобному Иринарху. Старец вновь послал ему благословение и просфору и велел сказать:
— Дерзай, князь Михаил, и не бойся: Бог тебе поможет.
И князь побил литву. Потом князь послал одного из воевод к Троице с войском, и воевода благополучно прошел в монастырь. Князь опять послал гонца к Иринарху с дарами, и старец, посылая благословение и просфору, велел ему идти под Троицу, что князь не сделал. Услышав об этом, Сапега направился к Дмитрову. Князь пришел благополучно к Троице, вошел в монастырь и помолился Пресвятой Троице и преподобному Сергию, воздавая славу Богу, Пресвятой Богородице и российским чудотворцам. Посланное против Сапеги войско разбило его под Дмитровым, Сапега бежал к Иосифову Волоколамскому монастырю. В то же время из Тушина бежал второй самозванец в Калугу, где впоследствии и был убит. После сих успехов князь Михаил от Троицы пришел в Москву, помолился в соборной церкви Успения Пресвятой Богородицы, приложился к образу Пресвятой Богородицы Владимирской и ракам чудотворцев и с радостью вернулся в свой дом.
Старец Иринарх, знавший о всех сих событиях, послал ученика своего Александра к князю Михаилу в Москву за честным крестом, который был дан ему на помощь и прогнание супостата. Князь отдал крест и послал старцу благодарственное послание и дары. Александр все сие доставил своему учителю.
Приняв с радостью Святой крест, преподобный Иринарх произнес такую молитву:
— Слава тебе, Владыка Человеколюбче, Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, претерпевшему на сем честном и животворящем кресте распятие и смерть ради нашего спасения и показавшему сему нашему роду милость и чудеса от сего честного креста, помощь князю Михаилу на Литву, на побеждение и прогнание, как древле при царе Константине на супостатов.
Вскоре после отсылки креста, князь Михаил отошел к Господу. Враг же рода человеческого, посрамленный от старца Иринарха, замыслил против него новые козни.
В Борисоглебский монастырь от патриарха Гермогена был прислан новый игумен по имени Симеон, который оказался лютым, немилостивым невоздержным и предававшимся пьянству. Он приказал старцу Иринарху ходить в церковь молиться, старец же, нося на себе тяжкие железные «труды», не мог свободно пройти и по келье, иссушая плоть свою День и ночь в посте и молитве. Жестокосердый игумен Симеон, превосходя лютостью неверующих, пришел к старцу в келью с братиею и без милости отнял все, что у старца было запасено. Остались только неотобранными четыре пуда меду, о чем и сказал старцу ученик Александр. Старец по этому вспомнил об некоем отце затворнике, которого ограбили разбойники, оставив одну какую-то вещь; затворник догнал разбойников и сказал что они не все забрали; разбойники умилялись и все возвратили затворнику. Теперь же, когда, по приказанию Иринарха, ученик его Александр сообщил игумену, что не все забрано, то игумен оказался не милостивее древних разбойников и забрал оставшееся.
В тот же вечер старец Иринарх видел юношу в белых ризах, который стоял близ него и, смотря на него, говорил о немилостивом поступке игумена, а потом вдруг исчез. Старец всю ночь пребыл в молитве. На утро снова пришел игумен к старцу в келью и приказал вывести старца из кельи: четыре человека взяли его под руки и поволокли, а игумен с пятью другими людьми понес железную цепь его. Когда волокли старца, то выломили ему левую руку и бросили его в трех саженях от церкви. Старец пробыл в таком положении девять часов, молясь Господу Богу, чтобы Он не поставил сего гонителям его в грех, ибо всуе мятутся, не ведая, что творят.
Учеников старца, Александра и Корнилия, удалили от Иринарха и разослали по другим кельям.
Когда Иринарх лежал один, всеми покинутый, явился ему юноша в светлых ризах и сказал:
— Услышал Бог молитву твою и терпение твое: если испросишь чего, будет дано тебе.
После сих слов юноша стал невидим.
Между тем ученик Иринархов Александр ночью пришел в прежнюю келью и обратился с молитвой:
— Господи Иисусе Христе, Сыне Божий! долго ли нам Господи, в скорби сей быть с учителем своим и терпеть от сих зверообразных людей и пьяниц? Но да будет воля твоя святая!
И от крестов честных был ему глас:
— Иди к игумену и скажи ему: зачем противишься судьбам Божиим?
Старец Александр пришел в церковь к игумену и стал ему говорить:
— Отпусти старца Иринарха в его келью, на обещание, вместе с его учениками, чтобы тебе не погубить свою душу, борясь против судеб Божьих.
Игумен благословил старца и обоих учеников его. Старец пришел в свою келью, благодарил Бога за избавление от гонения и молился о даровании ему терпения. И свыше был ему голос:
— Дерзай, страдалец мой, Я с тобою всегда: Я ждал твоего подвига и терпению твоему дивились ангелы. Теперь уже больше не будет на тебя гонений, но ждет тебя уготованное тебе место в Царстве Небесном.
Старец Иринарх слышал, голос но никого не видел, и в трепете только творил молитву со слезами:
— Господи Иисусе Христе Сыне Божий, помилуй меня грешного и избавь от искушения, — и ограждал себя крестным знамением.
После того вскоре игумен Симеон удален был из монастыря.
Между тем, по преставлении князя Михаила Скопина-Шуйского, Литва снова ободрилась, враги собрались снова под Москву. Сами москвичи, под влиянием лести врагов свели с престола царя Василия и пустили в город Москву ляхов, которые отправили бывшего царя Василия Шуйского в ссылку в Польшу. Москва подверглась пленению и разорению.
Литва снова стала разорять области вокруг Москвы на далекое пространство. В 1612 году Литва пришла в Ростов. От страха перед нею, игумен Борисоглебского монастыря бежал со всею братьей на Белое озеро, а старец Иринарх с учениками своими остался в кельи своей, молясь беспрестанно Богу. Литва заняла монастырь и пробыла в нем десять недель. Один пан пришел раз в келью Иринарха и сказал:
— Благослови, батько! А Сапега убит под Москвою, по твоему слову!
Старец отвечал:
— Подите и вы в свою землю — и будете живы; если же не уйдете из нашей земле, и вам быть убитыми!
Пан ушел и поведал слова Иринарха прочим всем панам. И стали паны приходить к старцу, и старец говорил им:
— Подите в свою землю; если не пойдете, то будете убиты.
Пришел к старцу сын воеводы, по имени Воин, и благословился у старца идти в свою землю. Старец благословил; воеводин сын поклонился до земли, пошел к своему отцу и рассказал о благословении. Тогда и сам воевода Иоанн Каменский пришел к старцу в келью, поклонился старцу до земли и сказал:
— Благослови, батько, и меня идти в свою землю, как благословил сына моего.
И старец благословил его и сказал:
— Только не трогай монастыря и братии и города Ростова.
И пан Каменский ушел в свою землю, не тронув ни монастыря, ни города Ростова. В монастыре снова была радость по случаю избавления от опасности.
Между тем как в самой Москве, так и во всей земле было великое смятение и печаль, что в Москве засела Литва. Везде, а особенно в Нижнем Новгороде, молились о том, чтобы Господь Бог явил милость свою и очистил город Москву от врагов, и избавил землю от великой скорби.
Нижегородцам был известен князь Димитрий Михайлович Пожарский, проживавший близ Нижнего. Нижегородцы начали просить его, чтобы он шел к Москве и очистил ее от врагов. Они стали собирать и давать ему людей, деньги и запасы на войну. В помощь и содействие ему выбрали нижегородского посадского человека Косму Минина. И военный предводитель, и земский выборный были единодушны в своих мыслях и все делали с общего совета и согласия. И Бог подал им Свою помощь. Двинулись они со всею собранною силою к городу Ярославлю и остановились в нем. Изо всех городов стали собираться к ним русские люди, желавшие стать за веру и отечество и умереть за святые Божии церкви.
Услышав о прибытии в Ярославль князя Димитрия Михайловича Пожарского с войском, один из предводителей стоявшего под Москвой русского ополчения, князь Дмитрий Тимофеевич Трубецкой, прислал гонца, чтобы скорее шли под Москву. Но князь Пожарский и Косма Минин боялись идти под Москву: там, среди русского ополчения не было единодушия, и один из предводителей русского войска, Иван Заруцкий, убил под Москвою другого воеводу, Прокофия Петровича Ляпунова.
Старец Иринарх, за всем следивший и все понимавший, послал князю Димитрию Михайловичу Пожарскому свое благословение и просфору и велел идти под Москву со всем войском, не боясь Ивана Заруцкого.
— Увидите славу Божию, — наказывал старец сказать князю.
Князь был рад словам старца, без страха пошел со всею братией к Москве и остановку сделал в Ростове. Отсюда князь Пожарский и Косма Минин нарочно отправились в Борисоглебский монастырь, чтобы лично получить благословение от старца Иринарха. Старец благословил их в поход под Москву и дал им крест свой на помощь. Приняв благословение и крест у старца, князь с радостью пошел с войском от Ростова к Переяславлю, а от Переяславля к Троице, где остановился, и поклонился Пресвятой Троице и преподобному Сергию.
От Троицы Пожарский послал воеводу князя Дмитрия Лопатина под Москву к князю Трубецкому. Трубецкой был рад, а Заруцкий из-под Москвы бежал.
Между тем, к засевшей в Москве литве подошли новые люди с запасами. Услышав об этом, князь Трубецкой послал гонца к князю Пожарскому, чтобы он шел скорее на помощь под Москву со всею ратью. Нижегородский воевода немедленно двинулся от Троицы к Москве. И, помощью Божьею и заступничеством московских чудотворцев, русским удалось одолеть литву. После сего князь Пожарский овладел Китаем-городом, так что литва засела только в Московском кремле. Немного времени спустя сдался и кремль, и князь Димитрий Михаилович Пожарский вступил в кремль, помолился Пресвятой Богородице и московским чудотворцам.
И была в Москве радость великая, что Господь очистил Москву от литовских людей.
В монастыре же Борисоглебском на Устье-реке была тогда большая печаль: монастырь был несколько раз разорен и опустошен литовскими людьми, в монастыре ничего не было, а между тем с него требовали больших даней на прокормление ратных людей. Игумен с братией и с монастырскими крестьянами пришли к старцу Иринарху, чтобы он благословил ученика своего Александра отправить в Москву. Старец внял их просьбе, предоставил все на их волю и отпустил ученика своего в Москву с челобитьем. Он повелел ему взять у князя Пожарского честный крест, данный на помощь против супостатов.
Когда Александр прибыл в Москву, там была великая радость по случаю того, что король Польский из города Вязьмы ушел в свою землю.
Старец Александр пришел к князю Димитрию Михайловичу Пожарскому и передал ему от старца Иринарха благословение и просфору. Князь был рад прибытию посланца от Иринарха, дал ему грамоту, чтобы не давать Борисоглебскому монастырю на ратных людей никаких запасов по причине литовского разорения. Александр взял у князя грамоту и честный крест и возвратился в монастырь.
Рад был игумен, получивши для монастыря льготу, рад и преподобный Иринарх, когда Александр пришел в его келью, возвратил честный крест и справил поклон от князя.
По устроению Божиему и по приговору всей земле князей, бояр воевод преосвященных митрополитов архимандритов и игуменов и прочих людей, в 1613 году на царский престол был избран юный князь Михаил Феодорович Романов и поставлен в цари на Москве обладателем над всеми принадлежавшими России землями и венчан был царским венцом. Вся русская земля радовалась о новом желанном царе.
Но еще во многих местах и городах, в Угличе, Вологде и в других окрестных была великая печаль от продолжавшихся разорений: главным образом отряды казаков проливали много христианской крови и опустошали города и села. Для очищения земли от сих грабителей и губителей царь Михаил Феодорович послал боярина своего и воеводу, князя Бориса Михайловича Лыкова, с значительным войском. Князь Лыков направился в Ярославль.
В это время литва и казаки пришли в село Даниловское (теперь — город Данилов Ярославской губернии). Князь Лыков прислал старца Иоакима к старцу Иринарху за благословением, как делали и прежние русские полководцы. Старец послал князю просфору и благословение и велел идти за литвою. Князь рад был благословению старца и двинулся в поход. Две недели он гнался за врагами, настиг их за Костромою, не доходя Нижнего, и, с помощью Божией, побил, многих взял в плен и отправил в Москву к царю. Отсюда Лыков возвратился к Вологде против казаков, которые грабили вологодский и Белозерский уезды. Князь послал погоню за казаками, которые от Белозерска направились в Углич, где стояли две недели. Лыков послал туда свои полки, которые и прогнали казаков к Москве. Сам князь, направляясь к Москве в след за врагами, зашел в Борисоглебский монастырь, помолился страстотерпцам Борису и Глебу и лично принял от старца Иринарха благословенье. Двинувшись дальше к Москве, князь Лыков догнал казаков, забрал в плен и привел к царю.
Велика была радость по случаю уничтожения казацкой грабительской шайки милостью Божией и заступлением Пресвятой Богородицы и московских чудотворцев, и молитвами и слезами затворника Иринарха.
С того времени настала на Руси тишина. Старец же Иринарх по-прежнему непрестанно молился и проливал слезы, постился, принимал странных и защищал обидимых от притеснения сильных.
Еще при жизни Бог прославил Своего угодника Иринарха чудесами: его молитвами Бог исцелял больных и бесноватых, чудесную силу имело его благословение для приходивших к нему с верою. Составитель жития Иринарха, ученик его Александр, записал девять чудес Божиих, совершенных молитвами борисоглебского затворника и страдальца при его жизни.
К преподобному Иринарху приходили, или были приводимы больные разными болезнями, особенно же одержимые духом нечистым. Старец молился, заставляя и больных молиться и поститься, возлагал на них свой честный крест, нередко налагал на больных часть своей цепи или приказывал лежать на сих цепях. Иногда издалека от больных посылали к Иринарху за благословением, которое он давал и вместе посылал просфору или крест, которым святили воду и давали ее больным пить. Так преподобный исцелил бесноватого из села Давыдова [6] возложением на него своего креста; другой бесноватый из Вощадиникова [7] был исцелен, когда на буйного ученик Александр возложил старцеву цепь и привел больного к старцу и к образу Пресвятой Богородицы. На заболевшего исступлением ума в Борисоглебском монастыре воеводу, сына боярского Матфея Тихменева, преподобный Иринарх возложил свой крест и привязал к своей цепи, приставив для охраны двух воинов; так больной провел целую ночь, а утром старец послал воеводу в церковь молиться; от литургии больной пришел здоровым, но преподобный заповедал ему всю неделю поститься, ни мяса не есть, ни вина, ни пива не пить. Подобным же образом получил исцеление иступивший из ума в монастыре крестьянин Никифор: старец повелел возложить на него свой крест и привязать цепью к грядке; через час старец снять крест и цепь и приказал больному лечь на свои, где он и спал целую ночь, — встал же совершенно здоровым.
От питья или окропления водою, освященною посланным Иринархом крестом, получили исцеление один боярский сын, по имени Роман, от головной боли, одна крестьянская жена от болезни глаз, одна бесноватая женщина в Угличе, жена одного подьячего в Москве от какой-то тяжкой болезни.
Настало время кончины преподобного Иринарха. Праведный и многострадальный муж призвал учеников своих и сказал им:
— Братья мои и спостники! молю вас: вот ныне я отхожу от жизни сей к Господу Богу моему Иисусу Христу: помолитесь за меня Богу и Пречистой Богородице, дабы по преставлении моем душу мою взяли милостивые ангелы и дабы я избежал сетей вражьих и воздушных мытарств, вашими святыми молитвами, ибо я грешен. Вы же, господа мои, после моей смерти пребудьте в посте и молитве, в трудах в бдении и слезах, а также в любви между собою без ропота, в послушании и повиновении, ибо вы знаете Христову заповедь о блаженствах.
Преподобный проговорил все сии заповеди и дал много других наставлений своим ученикам.
Видя своего учителя при последнем издыхании, ученики его Александр и Корнилий, пришли в великое умиление и в горьких слезах взывали:
— О добрый наш пастырь и учитель! Вот уже ныне видим тебя при последнем издыхании: к кому же прибегнем от кого насладимся учением, кто попечется о наших грешных душах? Но молим тебя, если обретешь благодать перед Богом, по отшествии своем от жизни сей, моли о нас неослабно Бога и Пречистую Богородицу, как угодно будет твоей святыне, ибо тебе известны все наши тайные страдания.
Старец Иринарх сказал ученикам своим:
— Я отхожу от вас телом, а духом с вами буду неразлучно.
И к этому еще прибавил:
— Если кто начнет притеснять сию обитель мою, свыше данную от Бога и искупленную и выпрошенную у игумена и братии, то пусть им судит Бог и Матерь Божия.
Около отходящего находилась и братия монастырская. Дав прощение братии и ученикам о Христе и последнее целование, преподобный стал на молитву, долго молился и тихо отошел к Господу в вечный покой.
Кончина преподобного Иринарха последовала в 1616 году января 13 дня на память святых мучеников Ермила и Стратоника с пятницы на субботу в девятом часу ночи. По благословению и повелению преосвященного митрополита Ростовского и Ярославского Кирилла [8] погребение схимонаха Иринарха совершал Борисоглебский игумен Петр и отец его духовный иеромонах Тихон, диакон Тит и ученики его старцы Александр и Корнилий. По завещанию преподобного Иринарха, гроб его положен в уготованной им самим пещере.
После старца Иринарха осталось праведных «трудов» его: сто сорок два креста медных, семь трудов плечных, железная цепь в двадцать сажен, которую он надевал на шею, железные пута ножные, восемнадцать медных и железных оковцев, которые он носил на руках и на груди, связки, которые носил на поясе, весом в один пуд палка железная, которою он смирял свое тело и прогонял невидимых бесов [9]. В этих «трудах» праведных своих старец Иринарх прожил тридцать восемь лет и четыре месяца, а в мире жил тридцать лет, всего же он прожил шестьдесят восемь лет и четыре месяца.
По преставлении преподобного Иринарха, совершалось много чудес при его гробе. Составитель жития, ученик его Александр записал тринадцать чудесных исцелений от разных недугов особенно же от беснования. На больных обыкновенно возлагали животворящий крест трудов Иринарха, иногда цепь его или другие носившиеся им тяжести. Брали также землю от его гробницы и пили с нее воду. Совершалось немало чудес и впоследствии.
И в настоящее время нередко многие страждущие, во время молебна преподобному Иринарху, надевают на себя те или другие из оставшихся после него тяжестей, веруя в целебную их силу.
Примечания:
[1] Село Кондаково находится теперь в Угличском уезде, на реке Уст Борисоглебского монастыря, в 43 верстах от Углича и стольких же от Ростова.
[2] Калязинский монастырь отстоит от Кондакова верст на сорок. Память Макария Калязинского празднуется 17 марта и 26 мая.
[3] В настоящее время монастыря уже давно нет, а существует на его месте приходская церковь св. Лазаря.
[4] Разумеется здесь царь Василий Иоаннович Шуйский, царствовавший с 1606 г. по 1610 г.
[5] Село Давыдово находится в 20 верстах от Борисоглебского монастыря по дороге к Угличу.
[6] Село Вощадиниково в 10 верстах от Борисоглебского монастыря, вправо от Угличской дороги.
[7] Кирилл IV упоминается, как митрополит ростовский, при кончине царя Бориса Годунова; был лишен кафедры Лжедимитрием; когда преемник его Филарет, впоследствии патриарх, изведен был в плен, ростовцы вновь призвали Кирилла, который и святительствовал до своей кончины в 1616 году.
[8] Большая часть железных цепей и других тяжестей, которые носил на себе подвижник Иринарх, и до сего времени хранятся в Борисоглебском монастыре — отчасти в церковном пределе, где находится рака преподобного, отчасти в особой деревянной постройке на месте прежней кельи преподобного. Подробное описание и изображение сих предметов можно видеть в упомянутом выше издании преосвящ. Амфилохия. В 1878 г. по благословению Ярославского и Ростовского преосвященного архиепископа Нила часть вериг и других предметов из «трудов» Иринарха перенесена была в церковь родного села Иринарха Кондакова по просьбе сельчан. См. о сем в упомянутой выше книжке Н. Н. Корсунского.
"}},"211":{"name":{"nominative":"Прп. Елеазара Анзерского (1656)","short":"Прп. Елеазара"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Преподобный Елеазар Анзерский родился в городе Козельске в семье купцов Севрюкиных. По благословению родителей, он удалился в Соловецкий монастырь, где принял постриг от игумена преподобного Иринарха (ф 1628; память 17 июля). В монастыре открылось его удивительное художественное дарование: он обучился резьбе по дереву и участвовал в украшении Преображенского собора. В 1612 году, по благословению игумена, он удалился на Анзерский остров, где стал отшельником и постоянно пребывал в молитве и Богомыслии. Чтобы добыть себе пропитание на пустынном острове, преподобный Елеазар вырезал деревянные чашки, которые оставлял на пристани. Проплывавшие мимо острова забирали чашки, а взамен оставляли припасы. В 1616 году преподобный Елеазар был пострижен в схиму. Иноки, собравшиеся вокруг преподобного, образовали скит со строгим уставом иноческого жития по древнему образцу. Монашеские келлии были построены далеко одна от другой. Отшельники собирались вместе только для субботних и воскресных Богослужений. Келейная молитва сочеталась с тяжелым телесным трудом. Среди учеников преподобного Елеазара был священноинок Никита, будущий ПатРИарх Никон. Царь Михаил Феодорович (1613—1645), зная о подвижнической жизни святого, вызывал его в Москву. Там преподобный Иринарх предрек ему рождение сына, за что царь щедро одарил его и помог устроить на острове каменный храм во Имя Пресвятой Троицы и обитель. Преподобный Елеазар занимался книгописанием. Он составил и переписал три книги «Цветника», в которые вошли старинные повести. Ему принадлежит также толкование на чин келейного монашеского правила. Скончался преподобный Елеазар в глубокой старости."}},"212":{"name":{"nominative":"Прп. Иакова, еп. Низибийского (350)","short":"Прп. Иакова"},"life":{"id":"minei-0113-212","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой Иаков родился в городе Низибии [1], находившемся в пределах области, переходившей то в руки римлян, то — персов, а во время рождения сего святого мужа принадлежавшей римлянам. Придя в возраст, святой Иаков удалился в пустыню и жил на высоких горах. Весну, лето и осень он проводил в лесах под открытым небом, на зиму же поселялся в одной пещере, в которой и укрывался от мороза. Пищей ему служило то, что земля рождала сама по себе, без какой либо обработки ее: он собирал плоды с лесных деревьев и съедобные коренья, подобные огородным, и подкреплял ими свою слабую плоть лишь настолько, чтобы только быть живу. Умерщвляя, таким образом, тело, угодник Божий непрестанно насыщал в то же время свою душу пищей духовною; он приуготовлял чрез очищение, свой ум к боговидению, делая его зеркалом святого Духа, и, как говорит Святой апостол, открытым лицом взирая на славу Господню, преобразовался в тот же образ от славы в славу, как от Господня Духа (2 Кор.3:18). Чрез это у него постоянно увеличивалось молитвенное дерзновение к Богу, — и когда он просил у Бога чего либо, тотчас получал: он провидел пророчески будущее, и ему была дана от святого Духа благодать чудотворений. Из этих его чудес расскажем о некоторых немногих и откроем неведущим о сиявшей в нем божественной благодати.
В то время неразумные люди покланялись идолам и воздавали божественную честь бездушным камням. Многие не только пренебрегали истинным богопочтением, но даже ненавидели тех, которые, будучи совершенными в добродетели, познали истину и, уклоняясь от идолослужения, смеялись над ничтожеством идолов и покланялись Творцу всего. Тогда Святой Иаков, оставив пустыню, отправился в Персию [2], чтобы посмотреть на новонасажденный сад святой веры и самому, насколько возможно, потрудиться над распространением истинной веры.
Однажды, когда он переходил чрез встретившийся по пути поток, несколько девиц, мывших одежды, с высоко обнаженными ногами, смотрели на одетого в необычные одежды пустынника бесстыдным взором, не стыдясь ни его почтенного вида, ни своей наготы, и стояли пред ним с наглостью, не покрыв своих голов. При виде такого бесстыдства, святой разгневался, желая проявить чрез наказание их силу Божию, а также — посрамить идолопоклонство нечестивцев чрез совершение чуда, он проклял источник, из которого выходил поток; источник и поток тотчас же высохли, так что в них не осталось ни капли воды. Проклял он также этих девиц и наказал их бесстыдную юность внезапною старостью. По чудодейственному слову святого, черные волосы на их головах тотчас поседели, и они сами вдруг состарились, изменившись подобно листьям на молодых деревьях, когда вдруг поразит их мороз. При виде внезапного исчезновения воды и появления на каждой седины, девицы пришли в ужас и, придя в город рассказали всем об этом.
Увидев чудо, граждане пошли к великому чудотворцу, святому Иакову, и стали усиленно просить его сжалиться над ними и возвратить им воду. Просьбы их тронули святого, он помолился Богу, и источник снова наполнился водою, и по-прежнему стал течь поток. Народ просил святого, чтобы он помиловал также девиц и, вместо преждевременной старости, снова возвратил им молодость. Святой готов был и это сделать; но когда спросил, где девицы, то их не оказалось, ибо они не пришли к святому с раскаянием. За такую нераскаянность, он так и оставил их в наказании, чтобы они помнили о чудесной силе Божией, и для того, чтобы и другие поучались из сего целомудрию и благопристойности.
Таково было чудо этого нового Моисея, которое он совершил не ударом жезла, но знамением святого креста. И более, чем чуду, следует удивляться его кротости, именно — тому, что он не послал подобно великому пророку Елисею (4 Цар.2:24), медведиц для растерзания бесстыдных девиц, но, уча их благонравию и богобоязненности, ограничился только незначительным наказанием — уменьшением красоты их наружности. Говорим это отнюдь не в поношение гневу пророка, а лишь — чтобы показать, что святой Иаков имел ту же чудотворную силу, как и пророк, но обнаруживал он ее в духе благости Христовой и соответственно Новому Завету.
Однажды святой Иаков увидел, что персидский судья неправедно осудил невинного человека. Он опечалился и, обличая беззаконие судьи, повелел разбиться и рассыпаться в прах одному большому камню, находившемуся поблизости. Все, видевшие это, ужаснулись. Пришел в страх и сам неправедный судья; он раскаялся в своем грехе и переменил свое решение на другое — справедливое. И здесь чудотворец поступил так из подражания своему Господу. Христос, желая показать, что Он добровольно идет на страдания, и что, если бы захотел, Он легко мог бы погубить Своих убийц, однако не погубил их, но обнаружил Свою силу тем что по одному его слову засохла смоковница (Мф.21:19). И святой Иаков, подражая милосердию Господа, не судью неправедного предал казни, но сокрушил камень и чрез то научил судью правосудию. Такие чудесные дела святого снискали ему славу и общее почтение, и он, против своего желания, был избран в епископа жителями его родного города Низибии; сам он не искал такого высокого сана, даже уклонялся от него, уступив лишь усиленным просьбам верующих.
Оставив свое уединенное, пустынное житие и поселившись с соотечественниками, Святой Иаков не переменил своей пищи и одежды; на новом месте он проводил прежний образ жизни и трудился даже больше прежнего. К посту, земным поклонам и ношению рубища прибавились теперь заботы о людях, — чтобы питать вдов и сирот, защищать притесняемых всем помогать и всех учить добродетели. Но зачем подробно исчислять свойственные такому сану труды и заботы о людях? Об этом знают те, кто имеет на себя это иго, особенно же любящие и боящиеся Небесного Владыки, Который вручает им питание словесного стада. Чем больше трудился Святой Иаков в епископском сане, чем более совершал он добрых дел, тем более он собирал себе даров Святого Духа.
Однажды, когда святой шел в некоторое селение, по дороге к нему подошли нищие и стали просить милостыни на погребение умершего. При этом они показывали на лежащего при дороге мертвеца, который на самом деле был жив и лишь притворялся мертвым. Эти нищие, издали увидев идущего епископа, велели одному из них притвориться мертвым чтобы, с помощью такого обмана, выпросить у епископа больше милостыни. Святитель подал им просимую милостыню и помолился об умершем, чтобы Бог простил ему грехи и упокоил душу его с праведными, и пошел своею дорогою. По уходе святого, друзья мнимого мертвеца стали говорить ему, чтобы он встал; но тот лежал недвижимым, ибо и на самом деле был мертв и бездыханен. Нищие, увидев, что их ложь обратилась в правду, побежали за святым и, припав к ногам его, каялись в своем грехе. Ссылаясь, в свое оправдание, на бедность, они умоляли простить их и воскресить умершего. Чудотворец, следуя примеру милосердного Господа, простил их и, по его молитве, умерший ожил. Это, как мы видим подобно чуду апостола Петра, который поразил внезапной смертью Ананию и Сапфиру, согласившихся солгать Святому Духу и утаивших из цены проданного имущества (Деян.5:1). И святой Иаков отнял жизнь у человека, утаившего дух свой и ложно притворившегося мертвым. Но Святой Петр предал смертной казни утаивших деньги, просвещаемый Духом Святым и зная о краже; Иаков же отнял жизнь у этого нищего своею молитвою, не зная о хитрости, ибо он ложно притворился мертвым. Петр не воскресил из мертвых скончавшихся по его слову Ананию и Сапфиру, ибо начало спасительной проповеди требовало устрашения нечестивцев, — чтобы и прочие имели страх, Иаков же, имея апостольскую благодать, наказал смертью только временно, и потом утешил возвращением жизни.
Вскоре после того Арий, этот древнейший хулитель единосущия с Отцом Сына Божиего и святого Духа, изощрил свой язык против Творца и смутил весь Египет. Тогда величайший из христианских государей Константин, освободивший, как бы второй Зоровавель [3], вселенную от языческого плена, воссоздавший ниспровергнутые на землю храмы Божии и возвысивший их, созвал первый Вселенский собор святых отцов в Никее [4]. Среди святых отцов собора был и святитель Божий Иаков, епископ Низибийский, который участвовал в защите православия и в отлучении Ария от Церкви.
Низибия, как мы сказали, была в то время под властью римских царей. По смерти же Константина Великого [5], персидский царь Сапор [6] пришел со всем своим войском и, осадив город Низибию, теснил его в течение долгого времени. Но, по молитвам святого епископа Иакова, усилия его оставались напрасными, и он не мог взять города. Тогда Сапор запрудил выше города камнями и землею реку, которая протекала чрез город, и остановил, таким образом, ее течение. Когда же воды набралось много, он всю ее сразу вдруг пустил на город. От сильного напора воды стены города пали, часть города оказалась затопленною. Граждане города пришли в страх; персы же обрадовались, думая, что теперь город уже в их руках. Однако они не нападали в тот день на город, потому что препятствовало наводнение, и порешили на другой день утром сделать общий приступ. С наступлением же ночи, все население города, возбуждаемое и одушевляемое своим епископом, принялось за исправление городских стен и, с помощью его молитв стены были возобновлены настолько, что в город нельзя стало проникнуть ни конному, ни пешему без лестницы. Тем не менее город легко мог быть взятым, если бы жители его не стали искать помощи свыше. Все стали умолять святого епископа Иакова, чтобы он взошел на городские стены и проклял вражеское войско. Святой Иаков взошел и, увидав бесчисленное множество персидских полков, стал молить Бога — послать на них комаров и песьих мух [7], дабы они познали силу Божию и сняли с города осаду. Бог услышал молитву раба Своего и тотчас навел на персидский стан целую тучу комаров и мух. Укусы их были настолько жестоки, что кони и слоны, будучи не в силах терпеть их, порвали поводья и узды и с неудержимой силой носились туда и сюда. Эти комары и мухи были нестерпимы не только для животных, но и для самих персов, — хуже, чем тьмы вооруженных воинов. Сам нечестивый царь, видя, что труды его оказались напрасными, и что войско его терпит поражение от комаров и мух, пришел в недоумение и великое смущение. Кроме того, он увидал на городских стенах сего божественного мужа, епископа Иакова, и принял его за царя, ибо ему казалось, что он одет в царскую порфиру, и что на голове у него сияет ослепительным блеском царский венец. Он разгневался на своих лазутчиков, донесших ему, что в городе нет царя, и предал их смертной казни. Сняв осаду с города, он побежал в свою землю, гонимый мухами и комарами. Такое чудо сотворил Господь по молитвам Своего угодника, который просил не о том, чтобы упал с неба огонь на врагов и попалил их, как некогда просил такого огня на пятидесятников пророк Илия (4 Цар.1:10–12), и не о том чтобы земля, разверзши свои уста, поглотила их (Числ.16:31–33), но — только о том чтобы посланы были на них комары и мухи, и чтобы они познали Божию силу. И действительно, было явлено тогда великое чудо, ибо огромное персидское войско не могло устоять против ничтожных насекомых и, побежденное ими, бежало со стыдом. Так велика была благодать, какую имел от Бога святой Иаков, и так велико было дерзновение веры!
Достигнув глубокой старости, святой угодник почил о Господе [8]. Спустя несколько времени после его смерти, город Низибия отошел под власть персов. Верующие, когда выходили из него, взяли с собой мощи своего заступника и вождя, святого Иакова, при жизни которого город никогда нее подпал бы под власть варваров, ибо его защищал от них великий угодник Божий непобедимою силою Христа Бога нашего, Которому с Отцом и Святым Духом слава во веки, аминь.
Примечания:
[1] Низибия, или Низибида, — большой и многолюдный город в Провинции Мигдонии, в Месопотамии.
[2] Назибия находилась недалеко от персидской границы, почему путешествие в Персию не представляло больших затруднений.
[3] Зоровавель, потомок Давида, был вождем еврейского народа; под его предводительством евреи вышли из плена вавилонского в свою родную страну.
[4] Никея — город в Вифинии, северо-западной провинции Малой Азии. Созванный императором Константином первый Вселенский собор состоялся в 325 году и ввел в церковное употребление Символ веры, впоследствии дополненный и законченный на втором Вселенском соборе, бывшем в Константинополе в 381 году.
[5] Равноапостольный царь Константин Великий скончался в 337 г.
[6] Сапор II, известный под именем Великого, Персидский царь; царствовал с 310 до 381 г. по Р. Хр.; известен счастливыми войнами с Римлянами, был жестоким гонителем христианства.
[7] Под «песьими» мухами разумеется род язвительных мух или насекомых будто бы особенно вредных для собак или вообще — особенно вредные насекомые. Песьи мухи были при Моисее четвертою казнью египтян.
[8] Это было около 350 г. июля 11-го. Святой Иаков Низибийский, по множеству совершенных им чудес, называется чудотворцем, а по высоте духовной мудрости назывался мудрым. Ныне известны 18 слов святого Иакова на Армянском языке, писанные им по просьбе святого Григория, просветителя Армении. Кроме догматической и нравственной важности своей, наставления святого Иакова важны, как образец верного толкования Священного Писания; естественно, без всякого искусства и усилия, древний учитель извлекает из Свящ. Писания и высоте догматы и назидание.
"}},"214":{"name":{"nominative":"Прп. Антония Леохновского, Новгородского (1611)","short":"Прп. Антония"}},"215":{"name":{"nominative":"Прп. Феодула Синайского (V)","short":"Прп. Феодула"}},"217":{"name":{"nominative":"Прп. Иосифа Аналитина Раифского (IV)","short":"Прп. Иосифа"}},"218":{"name":{"nominative":"Прпп. Отец, в Синае и Раифе избиенных: Исаии, Саввы, Моисея и ученика его Моисея, Иеремии, Павла, Адама, Сергия, Домна, Прокла, Ипатия, Исаака, Макария, Марка, Вениамина, Евсевия, Илии и иных с ними (IV-V) [служба их поется 13-го]","short":"Прпп. Отец,"},"rank":1,"services":{"0":{},"1":{"LITURGY/0":{"text":""}},"2":{"LITURGY/0":{"text":""}}},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Преподобные отцы, в Синае и Раифе избиенные, подвизались в обителях и пещерах горы Синайской, где были даны Богом через Моисея десять заповедей, и близкой к ней пустыни Раифы (на берегу Красного моря) и пострадали от сарацин и влеммиан, кочевых арабских племен. Первое избиение произошло около 312 года. Оно было описано Аммонием, египетским иноком, оче- видцем гибели 40 святых отцов Синайских. В это же время арабы избили 39 отцов в Раифе. Вторичное избиение совершено через сто лет и описано также очевидцем, чудом избежавшим гибели, преподобным Нилом Постником (память 12 ноября). Синайские и раифские подвижники проводили особо строгую жизнь — всю неделю они пребывали в келлиях в молчании, в суб- боту собирались на всенощное бдение и в воскресенье причаща- лись Святых Тайн. Питались только финиками и водой. Многие из пустынников прославились даром чудотворения — старцы Мои- сей, Иосиф и другие. По именам в службе преподобным отцам упоминаются Исайя, Савва, Моисей, ученик его Моисей, Иеремия, Павел, Адам, Сергий, Домн, Прокл, Ипатий, Исаак, Макарий, Марк, Вениамин, Евсевий и Илия."}},"219":{"name":{"nominative":"Прп. Стефана, основателя обители Хиннолакковой (VIII)","genetive":"Прп. Стефана"},"life":{"id":"minei-0114-219","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Преподобный Стефан Хинолаккский просиял святым житием своим в Палестине. От юности стремясь к житию подвижническому, он часто посещал обители благочестивых мужей, расположенные по Иордану, а также находившиеся в пустыне, недалеко от Иерусалима, монастыри святых: Евфимия Великого, Саввы Освященного и Феодосия Великого [1]; в каждой обители святой подвизался, собственным опытом ознакомляясь с ее уставом. После того преподобный пришел в Константинополь, при императоре Льве Исавре, и принят был святым патриархом Германом [2]; у него он и жил некоторое время, поучаясь в духовной жизни, и со своей стороны являясь благополезным советником святителю. Потом преподобный Стефан основал Хинолаккову обитель [3], в которой собралось множество иноков, которых святой воспитал в учении Господнем и добрых наставлениях и возвел в меру возраста исполнения Христова. Добродетельно пожив на земле и в непрестанной молитве приблизившись к небожителям, преподобный Стефан получил откровение, что час его отшествия в небесные обители близок. По отрешении от тела, святую душу его приял Господь чрез ангелов со славою, так как она была исполнена чистоты; некоторые из братии удостоились видеть сие славное отшествие преподобного в горные селения, и поведали об этом многим.
Примечания:
[1] Память преп. Евфимия (скончался в 473 г.) — 20 января, преп. Саввы Освященного (скончался 632 г.) — 5 декабря и преп. Феодосия (скончался 529 г.) — 11 января.
[2] Занимал патриарший престол с 715 по 722 г.
[3] Т. е. при гусином пруде. От греческих слов: гусь и пруд. Эта обитель находится в малоазийской провинции Вифинии (северо-западной области Малой Азии), недалеко от Халкидона, против Константинополя.
"}},"221":{"name":{"nominative":"Прп. Павла Фивейского (341)","short":"Прп. Павла"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Преподобный Павел Фивейский родился в Египте, в городе Фиваиде. Оставшись сиротой, он много претерпел от своего корыстолюбивого родственника из-за родительского наследства. Во время гонений Декия (249—251) на христиан святой Павел, узнав о коварном замысле предать его в руки гонителей, покинул город и удалился в пустыню. Поселившись в пещере у подножия горы, преподобный Павел, никому не ведомый, прожил в ней 91 год, неустанно молясь Богу днем и ночью. Питался он финиками и хлебом, который приносил ему ворон, одеждой из пальмовых листьев укрывался от холода и зноя. По смотрению Божию, уже незадолго до кончины преподобного Павла, Бог открыл о нем преподобному Антонию Великому (память 17 января), который также подвизался в Фиваидской пустыне. Однажды святому Антонию пришла мысль, что едва ли есть другой такой пустынник, как он, и тогда он услышал глас: «Антоний, есть раб Божий, который совершеннее тебя и прежде тебя поселился здесь в пустыне. Иди в глубину ее и найдешь его». Антоний пошел и нашел пещеру святого Павла. Преподав Антонию урок смирения, преподобный Павел вышел ему навстречу. Старцы назвали друг друга по имени, обнялись и долго беседовали. Во время беседы прилетел ворон и принес им обоим хлеб. Преподобный Павел открыл преподобному Антонию приближение своей кончины и завещал похоронить его. Преставился святой Павел во время молитвы, стоя на коленях. Преподобный Антоний видел, как его святая душа в окружении Ангелов, пророков и апостолов, восходила к Богу. Два льва прибежали из пустыни и когтями вырыли могилу. Преподобный Антоний похоронил святого старца и, взяв его одежду из пальмовых листьев, удалился в свою обитель. Одежду эту преподобный Антоний хранил, как величай шую святыню, и надевал только два раза в год — на Пасху и Пятидесятницу. Скончался преподобный Павел Фивейский в 341 году, когда ему было 113 лет. Он не основал ни одной обители, но вскоре после его кончины явилось много подражателей его жизни и покрыли пустыню обителями. Преподобный Павел считается отцом православного монашества. В XII веке тело святого Павла, по воле императора Мануила (1143—1180), было перенесено в Царьград и положено в Перив лептской обители Пресвятой Богородицы. Впоследствии оно было перенесено в Венецию и, наконец, в Венгрию в Офеи; часть главы его находится в Риме."}},"222":{"name":{"nominative":"Прп. Антония Черноезерского (XVI)","short":"Прп. Антония"}},"224":{"name":{"nominative":"Прмч. Пансофия (249-251)","short":"Прмч. Пансофия (249-251)"},"life":{"id":"minei-0115-224","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой Пансофий был сыном александрийского проконсула [1] Нила. Обладая большим богатством, Нил не жалел средств на воспитание своего сына, и святой Пансофий, при своих прекрасных способностях, получил основательные познания в христианских истинах, наряду с широким светским образованием. По смерти отца, святой употребил свое богатство на вспомоществование нуждающимся, после чего удалился в пустыню, отвергнув житейские помыслы, чтобы взыскать Господа. Двадцать семь лет прожил он в уединении, возводя ум свой от земных вещей к созерцанию небесного царствия и пребывая в непрестанной молитве к Богу. Слава о добродетельном житии святого отшельника дошла до александрийского префекта [2], бывшего при императоре Декие — гонителе христиан. Представ на суд префекта, Святой Пансофий изобличил лживость языческих учений сказаниями самих же язычников об их богах, с доказательствами, исполненными истинности, проповедал, что Христос есть Бог, и тем посрамил высокомерие мучителя. За это исповедник Христов подвергнут был жестокому бичеванию и, таким образом, восприял мученический венец [3].
Примечания:
[1] Проконсулами назывались лица, управлявшие провинциями римского государства.
[2] Префект — градоначальник.
[3] В половине III века.
"}},"225":{"name":{"nominative":"Прп. Прохора Пшинского (X)","short":"Прп. Прохора"}},"226":{"name":{"nominative":"Прп. Гавриила Лесновского (XI)","short":"Прп. Гавриила"}},"229":{"name":{"nominative":"Мчч. Спевсиппа, Елевсиппа, Мелевсиппа, бабки их Леониллы и с ними Неона, Турвона и Иовиллы (161-180)","short":"Мчч. Спевсиппа"},"life":{"id":"minei-0116-229","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой Поликарп, епископ Смирнский [1], ученик святого апостола и евангелиста Иоанна Богослова, желая, по действию Духа святого, умножить словесное стадо верующих во Христа, послал в различные страны своих учеников с тем, чтобы они безбоязненно проповедовали всюду слово Божие. Узнав, что в Галлии [2] повсеместно происходит гонение на христиан по царскому указу, которым все они приговорены к смерти, Святой Поликарп послал туда двух священников Божиих Андохия и Венигна и третьего — диакона Фирса. Это были истинно-добродетельные люди, преданные Богу, усердные в подвигах, с любовью готовые всегда отправиться на благовестнический труд, сушею ли, морем ли, больше жаждавшие, чем боявшиеся мучений и смерти за Христа. Получив приказание от своего епископа, они тотчас же взошли на корабль. Отпуская их, Святой епископ Поликарп напутствовал их такими словами:
— Идите, доблестные мужи, и, с благодатной помощью Христа, крепко стойте за Него. Чрез святое исповедание пресвятого имени Христова вы приобретете себе многих сподвижников, и, радуясь вместе с ними победе, достигнете славы и вечных почестей. Да умножатся обильные плоды ваших трудов, и да возвеличится радость в райских жилищах праведников, при виде ваших святых приобретений!
Напутствованные этими и многими другими благословениями святого Поликарпа, они взошли на корабль и скоро, по особому указанно Божиему, прибыли к Массилийским берегам [3]; сойдя на землю, они тотчас отправились в путь, и ангел Божий шел впереди их. Прибыв в город, называвшийся Эдуя [4], они встретили, по Божиему о них промышлению, сенатора Фавста, человека благороднейшего, который с честью и любовью оказал им гостеприимство. Когда он узнал, что гости — пресвитеры, то стал усердно просить их, чтобы они привели к Христу чрез святое крещение его семейство, родных и знакомых; сам он уже был христианином, лишь — тайным по причине гонения на христианство. Он привел к ним и своего сына юношу Симфориана; впоследствии этот юноша, по научению святых, главным же образом — по Божиему предопределению, пострадал за Христа, когда потребовали того обстоятельства. Представив юношу священникам, Фавст умолял святого Венигна крестить его, а святого Андохия — быть ему восприемником, и служители Божии исполнили благочестивое желание отца.
Потом, вспомнив о своей сестре и ее внуках, Фавст сказал:
— У меня есть родная сестра, по имени Леонилла, которая проживает в одном из Лингонийских [5] городов. У нее есть три внука — дети ее сына, близнецы по рождению. Они, хотя и получили прекрасное образование, но, следуя примеру отцов, остаются в язычестве, поклоняясь идолам. Бабка же их, а моя сестра, желала бы сделать внуков воинами Христовыми и посвятить на служение ему. Умоляю вас, священники Божии, помогите ей и доведите до конца начатое дело: просветите весь благородный дом.
Услышав это, святые решили разделиться для проповеди: Андохий отправился вместе с Фирсом в Августодонийское селение [6], где, после обращения многих в христианскую веру, скончался потом мученическою смертью. Святого же Венигна Фавст отправил в Лингонийский город к своей сестре.
Леонилла, сестра Фавста, встретила святого Венигна, как бы упавшую с неба манну, с великою радостью. Внуки ее в этот день были в селении, называвшемся Пасмасия для принесения нечистых жертв идолу богини Немезиды [7], при чем, возвращаясь домой, они принесли своей бабке остатки жертвенного мяса. Но она, гнушаясь скверными языческими жертвами, выбросила это мясо на съедение собакам, к внукам же обратилась при святом пресвитере Венигне с такими словами:
— Любезные мои внуки! познайте Господа нашего Иисуса Христа, истинного и Живаго Бога, Которому воздают должное поклонение ангелы и все твари, Который Своим словом сотворил весь мир, простер своим повелением высоту небесную, распространил широту земле, собрал морские бездны и оградил их песком, украсил небо звездами, утвердил на нем два великих светила, чтобы они освещали своими лучами все созданное Им, населил воды рыбами, одел землю деревьями и травою и создал на ней, по Своей воле, всяких животных. Потом Он благоволил создать по образу Своему и подобию человека и украсил его особым даром премудрости, ведения и разума, чтобы он усердно искал Господа — Владыку всех тварей и не обнаруживал непочтения к Нему чрез пренебрежение познанием его, чтобы познавал добро и научался различать его от зла, чтобы не только не воздавал какого либо почтения бесчувственным идолам, измышленным диаволом для обольщения людей, но отвергал их, как нечистых, и избегал всякого общения с ними, так как эти идолы появились в мире по коварству диавола, еще в раю прельстившего первого человека. Любезнейшие внуки! оставьте всех нечистых идолов и твердо уверуйте в Творца всего — Господа нашего Иисуса Христа. Вот, по благодати Божией, к вам прислан из далекой страны этот святой муж, которого вы видите пред собой. Послушайте его, потому что устами его Сам Бог возвещает вам Свои заповеди, и учитесь от Него тому, что может содействовать вашему спасению.
Когда блаженная Леонилла, вместе со святым Венигном, увещевала так своих внуков, благодать Божия проникла незримо в их сердца. С удивлением слушали юноши слова своей бабки, смотря друг на друга и размышляя, и потом все в один голос отвечали ей:
— Зачем же ты молчала до сих пор пред нами о деле такой большой важности? Зачем в течение столь долгого времени скрывала от нас путь истины и лучезарный свет?
Подняв свой взор, и благоговейно воздев руки к небу, Леонилла возблагодарила Бога за то, что внуки ее начинают познавать истину, и с любовью сказала им:
— Сын мой, а вам — отец, который теперь сошел в преисподнюю, не отличаясь ни умом, ни мудростью, настолько был ожесточен сердцем и погружен в мрак нечестия, что не хотел не только веровать во Христа Бога, но даже — произнести его святого имени. Какую же пользу могло принести слово Божие тому, сердце которого всецело было одержимо злобой неверия, так что, ослепленный идолопоклонством, он и не мог видеть света правды? Только ради него я молчала и не говорила вам о том, что служит к вашей пользе: я боялась, что он своим пагубным влиянием навсегда отклонит вас от правого пути. Но так как теперь, по воле Божией, его уже нет на свете, то исчезли для вас все препятствия. Время настало благоприятное, — откройте и обратите к небу свои телесные очи и сердечные и, с помощью благодати Господа нашего Иисуса Христа, искорените из своих душ всякую склонность к идолопоклонству, чтобы исполниться чрез то непрестанной радости.
Многое и другое говорила юношам блаженная Леонилла вместе с святым пресвитером, и, под влиянием их речей, юноши вспомнили виденные ими в предыдущую ночь сны, которыми предуказывалось их обращение в Христову веру, и стали рассказывать друг другу.
— Я видел, — сказал старший, Спевсипп, — будто бы припал к груди нашей бабки и сосал переполненные молоком сосцы, она же ласково говорила мне: пей, Спевсипп, спасительное молоко, чтобы, подкрепившись им, ты мог устоять против врагов и получить славную победу.
— А я видел, — сказал Елевсипп, — какого-то мужа, сидящего на небесном престоле и сияющего невыразимою славою, от блеска которой у меня потемнело в глазах, и всего меня охватили ужас и страх. Он же, обратив ко мне свое лучезарное лицо, сказал: не бойся, потому что ты удостоишься получить венец победы!
Третий брат Мелевсипп так стал рассказывать о бывшем ему сновидении:
— Я видел — и сам не знаю, какого — Великого Царя, в руках которого был скипетр. Всех нас троих вместе Он принял в Свое войско, возложив на нас воинские пояса и, выкупив нас за дорогую цену из оков плена, предписал нам золотыми словами вечную свободу, причем сказал мне: «Мелевсипп! Я назначил вас, трех братьев, быть Моими приближенными и увенчать вас вечными наградами, потому что ваша бабка непрерывно — и днем и ночью — молится Мне о вашем спасении, чтобы вы были направлены по истинному пути жизни и, избавившись от обольщений злого духа, сподобились увидеть свет истины и, вместо смерти, наследовать жизнь».
Дивны были эти видения трех братьев, одинаково означавшие их обращение к Богу! Под впечатлением этих видений и под влиянием увещаний Леониллы и пресвитера, братья обратились, наконец, к своей блаженной бабке с такими словами:
— Скажи, что нам делать, чтобы ваша проповедь могла привести нас к спасению, освободив от прежних заблуждений?
Святая Леонилла и пресвитер Божий обрадовались и, с благодарностью Господу в душах своих, отвечали:
— Соблюдайте все заповеди Божии, твердо веруйте в Царя царей — Христа Бога и, отвергнув нечистых идолов, всецело посвятите себя на служение Создателю своему — Богу.
После этого Святой пресвитер Венигн, тщательно научив юношей истинам христианской веры, крестил их и окончательно утвердил в исповедании Христовом, сам же удалился в один из Дивионийских [8] городов, где, обратив в короткое время многих к Христу, скончался мученически.
Трое святых братьев-близнецов немедленно, по-своему утверждении в христианской вере, послали своих слуг с приказанием разбить вышеупомянутого идола богини Немезиды, при чем и сами уничтожили двенадцать, находившихся в их доме, истуканов. Тотчас же по всей Лингонийский стране прошла молва о том, что внуки Леониллы, столь знатные по происхождению юноши, уверовали во Христа и уничтожили идолов. Озлобился против них народ, восстали власти, судьи и языческие жрецы воспылали гневом. Собравшиеся со всех сторон начальники начали допрашивать святых юношей:
— Откуда так неожиданно напало на вас безумие? Кто внушил вам отвергнуть почитание богов, которым с давних времен служили ваши предки? Неужели вы так легко готовы отвергать повеление царя и считать Богом распятого иудеями Христа?
Исполнившись Духа святого, юноши отвечали:
— О, слепые сердцем, объятые вечным мраком, закоснелые в грехах и обреченные на вечные мучения и смерть! зачем сами, обольщаемые диаволом, склоняете и нас покланяться камню или какому либо другому предмету, которому придано подобие человека? Ведь это — изделия человеческих рук: они бездушны, бесчувственны и ничтожны, — и однако же вы почитаете их, по своему безумию, за богов. Наш же Господь Иисус Христос есть Бог живой, равносущный, по учению нашей веры, другим Лицам Пресвятой Троицы — Отцу и Святому Духу, Бог от Бога, Свет от Света, Сияние от Сияния, Который всегда был, есть и будет, Творец всего, что в мире.
Такие слова святых братьев привели язычников в большую ярость, особенно — их жрецов и начальников. Один из них, по имени Квадрат, не стерпел и ударил по щекам Спевсиппа и Елевсиппа, потому что только эти двое юношей говорили против язычников. Мелевсипп же, видя причиняемые братьям побои, воскликнул:
— Зачем и меня не бьешь, как братьев? зачем лишаешь меня такого благодеяния? вот они уже начали переносить страдания, которых мы все так желаем, мне же не даешь потерпеть святого страдания, как будто бы считаешь меня неверующим во Христа и своим единомышленником. Мы все одинаково твердо веруем в Христа, одинаково презираем ваше языческое нечестие и надеемся получить от Христа одинаковую награду.
— За бесчестье нашим богам, — сказал Квадрат, — мы подвергнем теперь вас различным мучениям.
Елевсипп отвечал:
— Чем больше приготовите нам мучений, тем больше укрепите нас в благодати Божией.
— Если не вырежете им языков с корнем, — сказал другой нечестивый начальник Палмат, — они не перестанут бесчестить нас и наших богов.
Спевсипп отвечал:
— Если вы отрежете нам, по своей жестокости, телесные языки, то мы внутренними языками своих душ будем прославлять величие Божие, и ваша злоба никогда не заставит нас отречься от святой веры во Христа.
— Окаянные! — воскликнули Палмат и третий начальник Гермоген, — вы все вместе, готовите себя к смертной казни.
— Умирать за Христа, — отвечал Спевсипп, — мы считаем за счастье для себя, потому что таким образом мы скорее перейдем в вечную жизнь, где нет никакой скорби, но одна лишь непрестанная радость.
Тогда Лингонийские судьи, Палмат, Квадрат и Гермоген, видя непоколебимую твердость святых юношей в христианской вере, стали совещаться между собой, каким бы самым жестоким мучениям, на страх прочим, предать их и какою бы наиболее лютою казнью умертвить их. Первоначально они решили, впрочем, позвать к себе всеми уважаемую Леониллу, чтобы попытаться чрез ее посредство отклонить юношей от христианской веры и снова обратить их в язычество.
Они сказали ей:
— Если хочешь избавить своих внуков от мучений и спасти от смерти, то ступай и убеди их снова соорудить разбитых ими богов, поклониться и принести им приличные жертвы.
На эти и другие подобные увещания судей Леонилла отвечала:
— Пойду и постараюсь убедить их позаботиться о своем спасении.
Когда она пришла к своим святым внукам и узнала об их твердости в святой вере, то очень обрадовалась. Она с любовью целовала каждого из них, плача от радости и благодаря Христа Бога, и, после долгой молитвы ему, сказала внукам:
— Не было в вашем роде ни одного человека благороднее, богаче, лучше, угоднее Богу, — чем вы; исповеданием веры Христовой вы просвещаете весь свой род, и хотя вы молоды, однако же, превзошли мудростью всех старших из своего рода. Сделавшись воинами Христовыми, вы приобрели себе огромное и бесценное сокровище. Будьте же непреклонны и тверды в святом Христовом законе и, вооружившись верою во Христа, не бойтесь угроз и мучений. Видимые царства этого мира, вместе со всей настоящей жизнью, ничтожны, и их ожидает скорый конец. Невидимое же царство Божие вечно, и его желать, к нему стремиться — свойственно истинной мудрости; за кратковременные подвиги вы можете получить его и чрез скоропреходящие страдания можете войти в обладание вечными радостями.
Видя юношей исполненными благодати Божией и твердыми в вере, она, с этими словами, поручила их Христу и, успокоенная, ушла.
Вскоре затем судьи позвали святых и спросили, — согласны ли они поклониться богам и громко заявить о том пред всем собравшимся народом. Но юноши открыто пред всеми исповедали свою веру в единого истинного Бога и свою полную готовность пойти, из любви к Нему, на всякие истязания и смерть, и вместе с тем отреклись от ложных и ничтожных языческих богов. Тогда святых братьев связали по рукам и ногам, повесили на одном дереве и растянули, подобно струнам на гуслях, так крепко, что кости в их телах стали выходить из суставов, Но, подкрепляемые благодатною силою Христовою, они терпеливо сносили ужасные страдания и смеялись над своими мучителями — судьями.
Святой Мелевсипп говорил им:
— Господь и Спаситель наш Иисус Христос был пригвожден, для искупления наших грехов, к кресту, от какового святого дерева мы получили в помощь и защиту себе крестное знамение. Мы же, три раба его, вися на одном этом дереве, делаемся мучениками за имя его. Счастлив плод того дерева, которое держит трех мучеников, принесенных в жертву Пресвятой Троице.
Судьи, видя, что святые юноши не только не ослабевают духом среди мучений, но как бы еще более укрепляются, сказали им:
— Вы умрете не на этом дереве, как вам хочется, но погибнете в огне.
— Еще больше будет наше блаженство, — отвечал снова Мелевсипп, — Если мы предстанем Богу после того, как очистимся огнем и чрез пламень огня перейдем из тьмы к вечному свету.
Тогда судьи приказали набрать дров, хворосту и других легко воспламеняемых предметов и разожгли огромный костер, в который и бросили связанными трех святых братьев. Но святые, с помощью Спасителя своего — Христа, оставались среди огня невредимыми; веревки, которыми они были связаны, перегорели и распались, и они, подобно трем древним Вавилонским отрокам, ходили среди пламени и славословили Бога. Нечестивцы стали сильнее разжигать огонь, желая сжечь Христовых рабов; но чем более усиливался огонь, тем очевиднее становилась слава святых, и когда, наконец, спустя долгое время, огонь погас, то оказалось, что святые живы, невредимы и даже нисколько не опалены. Они лишь смеялись над мучителями и говорили:
— Нам дана власть перейти к Христу Богу нашему только тогда, когда захотим мы сами; но мы решили еще посмеяться в этой жизни над вашим безумием, хотя все-таки и не замедлим явиться на небесный пир.
Наконец трое святых братьев-близнецов, видя пред собою сонмы святых ангелов, готовых сопровождать души их в царство небесное, склонили на землю свои колена и, помолившись все вместе, предали Богу свои святые души. Честные тела их были погребены на расстоянии двух поприщ [9] от города, в селении, по имени Урват, где впоследствии был выстроен в честь их храм, при чем там совершались чудеса, и больные получали исцеления.
По смерти святых мучеников, одна женщина, по имени Иовилла, воспламенившись Божественною ревностью и пренебрегая мужем и своим единственным малолетним сыном, воскликнула среди неверующих язычников:
— И я — раба Христова, и я непоколебимо исповедую Христа, Бога Живаго и истинного, нечистых же и ничтожных идолов ваших отвергаю.
Ее тотчас же схватили, повесили за волосы и стали предавать всевозможным мучениям. Когда она, несмотря на то, не захотела отречься от Христа, ее привели вместе со святою Леониллой, бабкою святых юношей, в вышеупомянутое селение Урват, и там усекли их обеих мечем. Некто Неон, бывший свидетелем подвигов святых и описавший их страдания, вручил свою рукопись Турвону, а сам открыто исповедал веру в Христа и был бит до тех пор, пока не скончался мученически, предав Господу свою душу. И сам Турвон, подражая примеру святых страдальцев, перешел чрез мученическую смерть в вечную жизнь.
Все это происходило в 16 день месяца января в царствование Аврелия Вера, иначе — Антонина [10], точнее же — когда царствовал над миром Господь наш Иисус Христос, Которому, с Отцом и Святым Духом, честь и слава и ныне и всегда и во веки веков, аминь.
Примечания:
[1] Память св. священномученика Поликарпа, епископа Смирнского, совершается Церковью 23-го февраля; скончался мученически в 167 году.
[2] Галлия — нынешняя Франция.
[3] Массилия — приморский город южной Галлии, с превосходною укрепленною гаванью, — один из важнейших центров римской образованности в южной Галлии; ныне — Марсель, главный город французского департамента «Устьев Роны», первый морской торговый город Франции с числом жителей более 300 000 человек; лежит между устьем Роны и Тулоном, при восточной бухте Лионского залива, у подножия скалистых отрогов провансальских Альп. Отсюда в древности христианство распространилось по всей южной Галлии.
[4] Эдуя — древний город Галлии, на юго-восток от Парижа, между реками Луарой и Соной.
[5] Лингоны — древний кельтический народ, в стране бельгов между верхней Сонной и областью истоков Марны и Сены; столицею их был город Андематун, который здесь и разумеется, — ныне — Лангр — город и первоклассная крепость во французском департаменте верхней Марны.
[6] Августодон — главный город эдуев (кельтского народа Галлии): ныне — Отюн в департаменте Луары и Соны.
[7] По верованиям древних греков, Немезида была богиней, которая раздает людям по их заслугам долю, счастье и несчастье, назначает награду или наказание по нравственному суду за совершенные деяния, в особенности же мстит и наказывает зазнающихся людей, смиряет их гордость, назначает тому, кому судьба дала слишком много счастья, потери и несчастье, дабы справедливая мера была снова восстановлена и человек не забывал о своем человеческом жребии.
[8] Дивионийская страна находилась на востоке Галлии.
[9] Поприще — мера расстояний: оно равнялось нашим 690 саженям. Два поприща, таким образом, составляли 1380 саженей (немного более 2,5 верст).
[10] Марк Аврелий (иначе — Антонин) — римский император, царствовал с 161 по 180 год.
"}},"231":{"name":{"nominative":"Мч. Данакта чтеца (II)","short":"Мч. Данакта"},"life":{"id":"minei-0116-231","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой мученик Данакт был родом из Иллирии, из города Авлона [1], и состоял чтецом церковным. Во время нашествия язычников, он взял церковные сосуды, чтобы спрятать их от неверных, но в одном месте был захвачен ими. Язычники понуждали его принести жертву их богу Дионису [2]. Но Святой Данакт не повиновался им, и претерпел мученическую кончину [3], пронзенный мечем.
Примечания:
[1] Иллирия — область Римской империи, обнимавшая собою все восточное побережье Адриатического моря с лежащими за ним местностями (нынешняя Далмация, Босния и Албания). — Авлон — город в Иллирии, при Адриатическом море.
[2] Дионис, иначе Вакх, — греко-римский бог винограда и виноделия, даром вина радующий сердца людей и разгоняющий печаль и заботы. Вначале скромные торжества в честь его приняли впоследствии необузданный характер и сопровождались дикими оргиями, буйным пьянством и развратом, и сам Дионисий, или Вакх, стал олицетворять собою божество пьянства.
[3] Мученическая кончина святого Данакта последовала во II веке.
"}},"253":{"name":{"nominative":"Мц. Евфрасии девы (303)","short":"Мц. Евфрасии"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Святая мученица Евфрасия дева родилась в Никомидии в знатной семье, отличалась красотой и была христианкой. Во время Макснмианова гонения на христиан правитель города принуждал Евфрасию принести жертву идолам, когда же она отказалась, приказал бить ее, а затем отдал воину на осквернение. Святая пламенно молилась Господу, чтобы Он сохранил ее девство, и Бог услышал молитву. Святая Евфрасия предложила воину помочь ей найти траву, которая бы сохранила его от неприятельского оружия и смерти. Но трава эта, объяснила она, имеет силу только тогда, когда будет получена от девы, а не от женщины. Воин поверил святой Евфрасии и пошел с ней в сад. Святая дева нарвала травы, какая попалась под руку, и предложила воину испытать силу ее на ней. Она положила себе траву на шею и велела воину сильно ударить мечом. Тот исполнил ее просьбу, и мудрая дева предала дух свой Богу, сохранив девственную чистоту"}},"255":{"name":{"nominative":"Свт. Арсения, архиеп. Керкирского (VIII)","short":"Свт. Арсения"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Святой Арсений, архиепископ Керкирский (остров Корфу), родом из Палестины, жил в VIII веке. Вел строго аскетическую жизнь, был высокообразованным человеком и известным духовным писателем. Прославлен мудростью и постоянной защитой своей паствы от неправедного гнева императора Константина Порфирородного (780—797). Им составлены: Канон на елеосвящение, похвальное слово апостолу Андрею и описание страданий великомученицы Варвары."}},"256":{"name":{"nominative":"Свт. Марка Евгеника, архиеп. Ефесского (1444)","short":"Свт. Марка"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Святой Марк Евгеник, архиепископ Ефесский, был знаменитым защитником Православия на Флорентийском Соборе. Ничто не могло склонить его к унии. Тайно удалившись из Флоренции, святой Марк ревностно убеждал жителей Константинополя отвергнуть нечестивое соглашение. Скончался в 1457 году."}},"260":{"name":{"nominative":"Прп. Евфимия Великого (473)","short":"Прп. Евфимия"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Преподобный Евфимий Великий происходил из города Мелитины в Армении, близ реки Евфрат. Родители его, Павел и Дионисия, знатные люди, были благочестивыми христианами. Долгое время они не имели детей и, наконец, по усердным молитвам, у них родился сын, появлению на свет которого предшествовало Божественное видение, предвещавшее младенцу великое будущее. Отец преподобного Евфимия вскоре умер, и мать, исполняя обет посвятить сына Богу, отдала его на воспитание своему брату, пресвитеру Евдоксию. Тот представил отрока епископу Мелитинской церкви Отрию, который с любовью принял на себя заботы о нем. Видя его доброе поведение, епископ вскоре поставил его чтецом. Затем святой Евфимий принял монашество и был посвящен в сан пресвитера. 'Одновременно ему было поручено управление всеми городскими монастырями. Преподобный Евфимий часто посещал монастырь святого Полиевкта, а в дни Великого поста удалялся в пустыню. Должность управителя монастырей тяготила подвижника, искавшего безмолвия, и он на 30-м году своей жизни тайно ушел из города и направился в Иерусалим, где, поклонившись святым местам, удалился в Фаранскую лавру. Там, найдя вне монастыря уединенную пустую хижину, поселился в ней, добывая пропитание плетением корзин. Неподалеку подвизался преподобный Феоктист. Оба имели одно стремление к Богу, одну волю, одну цель. Обычно, после праздника Богоявления, они удалялись в Кутиллийскую пустыню (недалеко от Иерихона). Однажды же остались там, избрав в горах труднопроходимое место, и поселились в пещере. Скоро, однако, Господь открыл их уединение для пользы многих людей: пастухи, перегоняя свои стада, нашли их пещеру и рассказали в селении. К отшельникам начали стекаться люди, искавшие духовной пользы. Постепенно возникло монашеское общежитие, несколько иноков пришло из Фаранской обители, среди них Марин и Лука. Управлять возникшим монастырем преподобный Евфимий поручил своему другу Феоктисту, а сам стал духовником братии. Он наставлял свою братию: «Знайте, что желающим проводить иноческую жизнь следует не иметь своей воли, всегда находиться в послушании и смирении, а в уме иметь память смертную, бояться Суда и огня вечного и желать Царства Небесного». Юным инокам преподобный заповедовал с внутренним Богомыслием соединять телесный труд. «Если миряне, — говорил он,— много трудятся, чтобы прокормить себя и свою семью и, кроме того, дают милостыню и приносят жертвы Богу, тем более мы, иноки, должны трудиться, чтобы избежать праздности и не кормиться чужими трудами». Авва требовал, чтобы иноки хранили молчание в церкви во время Богослужения и на трапезе. Молодым инокам, желавшим поститься более других братии, он не позволял следовать своей воле, но наставлял их вкушать общую пищу на трапезе с воздержанием, не пресыщаясь. В те годы преподобный Евфимий обратил и крестил многих арабов, среди которых был военачальник Аспевет с сыном Теревоном, которого преподобный Евфимий исцелил от болезни. Аспевет получил в Крещении имя Петр и, впоследствии, был епископом среди арабов. Слава о чудесах, совершаемых преподобным Евфимием, быстро распространялась. Отовсюду стали стекаться люди, приводя с собою больных, получавших исцеление. Будучи не в силах сносить людскую молву и славу, преподобный тайно ушел из монастыря, взяв с собой только ближайшего ученика Дометиана. Он удалился в пустыню Рува и поселился на высокой горе Марда, около Мертвого моря. В поисках уединения преподобный углубился в пустыню Зиф и поселился в пещере, в которой некогда скрывался святой царь Давид от преследований царя Саула. Там преподобный Евфимий основал монастырь, а в самой пещере Давидовой устроил церковь. В то время преподобный Евфимий отвратил многих иноков-пустынников от манихейской ереси, творил чудеса, исцелял больных и одержимых бесами. Приходившие к святому посетители нарушали покой пустынника, любившего безмолвие, и он решил вернуться в оставленный им монастырь святого Феоктиста. По дороге преподобный облюбовал уединенное место на горе и остановился на нем. Там впоследствии было погребено его святое тело. Блаженный Феоктист с братией вышел навстречу преподобному Евфимию и молил его вернуться в монастырь, но преподобный не согласился. Однако он обещал приходить в обитель по воскресным дням на общее Богослужение. Преподобный Евфимий не хотел ни иметь кого-либо поблизости, ни устраивать киновию или лавру, но Господь в видении повелел ему не отгонять приходящих к нему ради спасения души. Через некоторое время около него опять собрались братия, и он устроил лавру по образцу Фаранской лавры. В 429 году, когда преподобному Евфимию было 52 года, Иерусалимский Патриарх Ювеналий освятил лаврскую церковь и поставил обители пресвитеров и диаконов. Лавра вначале была бедна, но преподобный твердо уповал на Бога, могущего ниспослать людям всё необходимое. Однажды в лавру пришло около 400 человек путников — армян из Иерусалима, которые были голодны. Увидев это, преподобный Евфимий призвал эконома и велел ему накормить странников. Эконом отве-. тил, что в монастыре нет такого количества нищи. Преподобный, однако же, настаивал. Придя в помещение для хранения хлеба, эконом нашел в нем множество хлебов. То же произошло с вином и елеем. Путники ели во славу Божию, насытились и после этого остался еще трехмесячный запас пищи для братии. Так Господь сотворил чудо по вере святого Евфимия. Однажды один из иноков отказался исполнить назначенное ему послушание. Несмотря на то, что преподобный, призвав его, убеждал повиноваться, инок упорствовал. Тогда преподобный громко воскликнул: «Увидишь, что бывает наградой за неповиновение!». Инок упал на землю в припадке беснования. Братия стала просить за него авву, и тогда преподобный Евфимий исцелил непокорного, который, придя в себя, просил прощения и обещал исправиться. «Послушание, — сказал святой Евфимий,—• великая добродетель. Господь любит послушание больше жертвы, а непослушание приводит к смерти». Два брата в обители святого Евфимия тяготились суровым образом жизни и задумали бежать. Провидя духом их намерение, преподобный призвал их и долго убеждал оставить пагубное намерение. Он говорил: «Не следует слушать мыслей, вселяющих печаль и ненависть к месту, в котором живем, и внушающих желание перейти на другое место. Пусть инок не думает, что, перейдя в другое место, он достигнет чего-либо хорошего, так как доброе дело достигается не местом, а твердой волей и верою. И дерево, которое пересаживают часто на другое место, не приносит плодов». В 431 году в Ефесе состоялся III Вселенский Собор, направленный против ереси Нестория. Преподобный Евфимий радовался утверждению Православия и скорбел об архиепископе Антиохийском Иоанне, который, будучи православным, защищал Нестория. В 451 году в Халкидоне состоялся IV Вселенский Собор против ереси Диоскора, который, в противоположность Несторию, утверждал, что в Господе Иисусе Христе одно лишь естество—-Божеское, поглотившее в воплощении естество человеческое (так называемая ересь монофизитов). Преподобный Евфимий принял исповедание Халкидонского Собора и признал его православным Весть об этом быстро распространилась среди иноков и пустынников, и многие из них, ранее неправо веровавшие, по примеру святого Евфимия, приняли исповедание Халкидонского Собора. За свою подвижническую жизнь и твердое исповедание православной веры святой Евфимий получил наименование Великого. Тяготясь общением с миром, святой авва удалился на время во внутреннюю пустыню. После его возвращения в лавру некоторые из братии видели, что, когда он совершал Божественную литургию, •огонь сходил с небес и окружал святого. Сам же преподобный от крыл нескольким инокам, что часто видел Ангела, совершающего вместе с ним святую Литургию. Преподобный имел дар прозорливости, видел внутренние движения духа и узнавал человеческие помышления. Когда иноки причащались Святых Тайн, преподобному было открыто — кто приступает достойно, а кто во осуждение себе. Когда преподобному Евфимию было 82 года, к нему пришел •блаженный Савва (будущий Савва Освященный, память 5 декабря), тогда еще юноша. Старец принял его с любовью и послал в монастырь к преподобному Феоктисту. Он предсказал, что инок •Савва просияет в иноческом житии. Когда святому исполнилось 90 лет, его сподвижник и друг преподобный Феоктист тяжело заболел. Преподобный Евфимий пошел навестить друга и остался в монастыре, простился с ним, присутствовал при кончине. Предав тело погребению, он возвратился в лавру. Время преставления было открыто преподобному Евфимию по особой милости Божией. В день памяти преподобного Антония Великого, 17 января, преподобный Евфимий благословил совершить всенощное бдение и, созвав пресвитеров к алтарю, сказал им, что больше уже не совершит с ними ни одного бдения, потому что Господь призывает его от временной жизни. Все исполнились великой печали, а преподобный повелел братии утром собраться у него. Он стал поучать братию: «Если любите меня, соблюдайте мои заповеди, приобретайте любовь, которая есть союз совершенства. Никакая добродетель невозможна без любви и смирения. Сам Господь ради любви к нам смирился и стал Человеком, как и мы. Мы должны поэтому непрестанно воссылать Ему хвалы, особенно мы, отрекшиеся от мятежного мира. Церковных служб никогда не оставляйте, предания и уставы монастырские тщательно сохраняйте. Если кто из братии борется с нечистыми помыслами,— непрестанно наставляйте, поучайте, чтобы дьявол не увлек брата в падение. Присоединяю также и другую заповедь: пусть ворота обители никогда не будут заперты для странников и всё, что имеете, предлагайте нуждающимся, бедствующим же в напастях по силе помогайте». Затем, дав наставления относительно руководства братией, преподобный обещал пребывать духом со всеми, желающими нести подвиги в его обители до скончания века. Отпустив всех, преподобный Евфимий оставил около себя одного ученика Дометиана и, пробыв с ним внутри алтаря 3 дня, скончался 20 января в 473 году в возрасте 97-ми лет. На погребение святого аввы немедленно стеклись во множестве иноки монастырей и пустынь, среди которых был святой Герасим. Прибыл также патриарх Анастасий с клиром, нитрийские иноки Мартирий и Илия, которые впоследствии были Иерусалимскими Патриархами, о чем им предсказывал преподобный Евфимий. Блаженный Дометиан не отходил от гроба учителя 6 суток. На 7-й день он увидел своего авву, радостно возвестившего любимому ученику: «Гряди, чадо, к уготованному тебе покою, ибо я умолил Владыку Христа, чтобы ты был со мною». Поведав братии о видении, святой Дометиан пришел в церковь и в радости предал дух свой Господу. Он был погребен рядом со святым Евфимием. Мощи преподобного Евфимия Великого находились в его монастыре в Палестине, в XII веке их видел русский паломник игумен Даниил."}},"262":{"name":{"nominative":"Мчч. Васса, Евсевия, Евтихия и Василида (303)","short":"Мчч. Васса"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Святые мученики Васе, Евсевий, Евтихий и Василид были придворными императора Диоклитиана. Им пришлось стать свидетелями страданий Никомидийского епископа Феопемпта (память 5 января) за веру во Христа, и они, сами уверовав, приняли святое Крещение. За это были подвергнуты мучениям и преданы смерти. Святого Васоа закопали в землю по пояс и изрубили, святого Евсевия повесили вниз головой и рассекли пополам, святого Евтихия привязали к столбам за руки и ноги и разорвали на части, святому Василиду разрезали живот ножом. Пострадали святые мученики в 303 году."}},"264":{"name":{"nominative":"Прп. Арсения Комельского (1550)","short":"Прп. Арсения"}},"265":{"name":{"nominative":"Прп. Арсения Коневского (1447)","short":"Прп. Арсения"}},"267":{"name":{"nominative":"Прп. Максима исп (662)","short":"Прп. Максима"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Преподобный Максим Исповедник родился в Константинополе около 580 года и вырос в благочестивой христианской семье. В юности он получил разностороннее образование: изучил философию, грамматику, риторику, был начитан в древних авторах и в совершенстве владел Богословской диалектикой. Когда преподобный Максим поступил на государственную службу, знания и добросовестность позволили ему стать первым секретарем императора Ираклия (611—641). Но придворная жизнь тяготила его, и он удалился в Хрисопольскую обитель (на противоположном берегу Босфора — ныне Скутари), где принял иноческий постриг. Своим смиренномудрием он вскоре приобрел любовь братии и был избран игуменом монастыря, но и в этом сане, по своей необыкновенной скромности, он, по собственным его словам, «оставался простым монахом». В 633 году по просьбе одного Богослова, будущего святителя Иерусалимского Патриарха Софрония (память И марта), преподобный Максим оставил обитель и уехал в Александрию. Святой Софроний стал известен к тому времени как непримиримый противник монофелитской ереси. После того, как IV Вселенский Собор (451 г.) осудил монофизитов, исповедовавших одну (Божественную) природу в Господе Иисусе Христе, еретиками-монофелитами было введено понятие единой Божественной воли (&бХт)|ха) и единого (Божественного) действования (еуер^екх), что приводило к признанию отвергнутого монофизитского лжеучения. Монофелитство нашло многочисленных сторонников в Армении, Сирии, Египте. Ересь, усиливаемая национальной враждой, стала серьезной угрозой церковному единству Востока. Борьба Православия с ересями особенно осложнилась тем, что к 630 году три патриарших престола на Православном Востоке оказались занятыми монофизитами: Константинопольский — Сергием, Антиохийский — Афанасием, Александрийский — Киром. Путь преподобного Максима из Константинополя в Александрию лежал через Крит, где и началась его проповедническая деятельность. Там он столкнулся с епископатом, придерживавшимся еретических взглядов Севера и Нестория. В Александрии и ее окрестностях преподобный провел около 6 лет. В 638 году император Ираклий вместе с патриархом Сергием, стремясь уменьшить вероисповедные разногласия, издал указ, так называемый «Экфесис» ( «Ехвеск; щс, чиотеох; —«Изложение веры»), который окончательно повелевал исповедовать учение об одной воле при двух природах Спасителя. Защищая Православие, преподобный Максим обращался к людям различных званий и сословий, и беседы эти имели успех. «Не только клир и все епископы, но и народ, и все мирские начальники ощущали в себе какое-то неодолимое влечение к нему», •— свидетельствует его житие. В конце 638 года умер патриарх Сергий, а в 641 году — император Ираклий. Императорский престол занял жестокий и грубый Констанс II (642—668), откровенный сторонник монофелитов. Усилились нападки еретиков на Православие. Преподобный Максим ушел в Карфаген и проповедовал в нем и окрестностях еще 5 лет. Когда туда прибыл преемник патриарха Сергия патриарх Пирр, покинувший Константинополь из-за придворных интриг, по убеждениям монофелит, между ним и преподобным Максимом в июне 645 года произошел открытый диспут, на котором Пирр всенарод но признал свои заблуждения и пожелал даже вручить папе Феодору письменное отречение от них. Преподобный Максим вместе с Пирром отправились в Рим, где папа Феодор принял покаяние бывшего патриарха и восстановил его в сане. В 647 году преподобный Максим вернулся в Африку. Там на соборах епископов монофелитство осуждалось как ересь. В 648 г. вместо «Экфесиса» вышел новый указ, составленный, по поручению Константина, константинопольским патриархом Павлом—«Типос» (Тоттос хт)с к'кзх&ос—«Образец веры»), который запрещал всякие рассуждения равно как об одной воле, так и о двух волях при признании двух природ Господа Иисуса Христа. Тогда преподобный Максим обратился к сменившему папу Феодора Римскому папе Мартину I (649—654) с просьбой вынести вопрос о монофелитстве на соборное обсуждение всей Церкви. В октябре 649 года был со бран Латеранский Собор, на котором присутствовало 150 западных епископов и 37 представителей Православного Востока, среди которых находился и преподобный Максим Исповедник. Собор осудил монофелитство, а его защитники, Константинопольские патриархи Сергий, Павел и Пирр, были преданы анафеме. Когда Констанс II получил определение Собора, он приказал схватить и папу Мартина, и преподобного Максима. Этот приказ был выполнен через пять лет, в 654 году. Преподобного Максима обвинили в измене отечеству и заключили в тюрьму. В 656 году он был сослан во Фракию, а затем снова привезен в Константинопольскую тюрьму. Преподобного вместе с двумя его учениками подвергли жесточайшим пыткам: каждому отрезали язык и усекли правую руку. Затем их сослали в Колхиду. Но тут Господь явил неизреченное чудо: все они обрели способность говорить и писать. Преподобный Максим предсказал свою кончину ( { 13 августа •• 662 года). В греческих прологах 13 августа указывается перенесение его мощей в Константинополь; оно могло быть приурочено к кончине преподобного. Возможно, что установление памяти на 21 января связано с тем, что 13 августа празднуется отдание праздника Преображения Господня. Над могилой преподобного Максима ночами возжигались три чудесно явленных светильника и совершалось множество исцелений. Преподобный Максим Исповедник оставил Церкви большое Богословское наследие. Его экзегетиче ские труды содержат объяснения трудных мест из Священного Пи сания, толкования молитвы Господней и 59-го псалма, схолии к сочинениям священномученика Дионисия Ареопагита (1* 96; память 3 октября) и святителя Григория Богослова ( } 389, память 25 ян •• варя). К экзегетике относится также объяснение Богослужения, озаглавленное «Мистагогия» («Введение о таинстве»). К догматическим трудам преподобного относятся: изложение его диспута с Пирром, несколько трактатов и письма к разным ли цам. В них содержится изложение Православного учения о Боже ственной сущности и ипостаси, о Боговоплощении и об обожении человеческой природы. «Ничто в обожении не есть произведение природы,—-писал пре подобный Максим в письме к своему другу Фалассию,— ибо при рода не может понять Бога. Единственно лишь милость Божья об ладает способностью давать обожение существам… Человек (образ Божий) в обожении уподобляется Богу, он радуется изобилию все го, что принадлежит ему по природе, потому что благодать Духа торжествует в нем и потому что Бог действует в нем» (письмо 22). Преподобному Максиму принадлежат и антропологические труды. Он рассматривает природу души и ее сознательно-личное существование после смерти человека. Среди нравственных сочи нений особенно важны «Главы о любви». Преподобный Максим написал также три гимна в лучших традициях церковной гимно графии, ведущих начало от святителя Григория Богослова. Богословие преподобного Максима Исповедника,основанное на духовном опытном знании великих отцов-пустынников, использую щее искусство диалектики, выработанное дохристианской философией, было продолжено и развито в трудах преподобного Симеона Нового Богослова (+ 1021; память 12 марта) и святителя Григория Паламы (+ ок. 1360; память 14 ноября). На русский язык переведены: «Вопросы и ответы Фалассию» (частично — «Богословский вестник», 1916—1917 гг.), «Мистагогия» («Введение о таинстве» — «Писания святых отцов, относящиеся к истолкованию Православного Богослужения». Вып. 1. СПб., 1855); отрывки из «Глав о любви» и работы догматического и нравственного содержания — в III томе «Добротолюбия»; историко-экзегетический трактат «О цели установления царской власти» («Радость христианина» 1895, ноябрь)."}},"269":{"name":{"nominative":"Мч. Неофита (303-305)","short":"Мч. Неофита (303-305)"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Святой мученик Неофит, родом из города Никеи, был воспитан своими родителями в строгом христианском благочестии. За доброту, воздержание и постоянную молитву Богу угодно было еще в отрочестве прославить святого Неофита даром чудотворений. Подобно Моисею, святой отрок извлекал воду из камней городской стены ударом руки и поил этой водой страдавших жаждой. По молитве матери святого Неофита, просившей открыть ей Промысел Божий о сыне, произошло чудесное явление белого голубя, возвестившего об ожидающем его спасительном пути. Явлением того же голубя святой выведен был из родительского дома и приведен в горную пещеру, служившую убежищем льву. Там прожил отрок до пятнадцати лет, выйдя из нее лишь раз для того, чтобы похоронить родителей и раздать имущество нищим. Во время гонений Диоклитиана (284—305) он добровольно явился в Никею и смело начал обличать нечестие языческой веры. Пришедшие в ярость гонители повесили святого на дереве, били его воловьими жилами и строгали тело железом. Затем бросили его в раскаленную печь, но святой мученик остался невредимым, пробыв в ней 3 дня и 3 ночи. Мучители, не зная, что сделать еще с Неофитом, решили убить его. Один из язычников вонзил копье в грудь святого, и страдалец отошел ко Господу на 16-м году своей жизни, около 303—305 года, в Никее."}},"270":{"name":{"nominative":"Мчч. Евгения, Кандида, Валериана и Акилы (III-IV)","short":"Мчч. Евгения"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Святые мученики Евгений, Кандид, Валериан и Акила пострадали за веру во Христа в царствование Диоклитиана и Максимиана (284—305) от полководца Лисия. Валериан, Кандид и Акила во время гонений скрылись в Гранезондских горах, предпочтя жизнь со зверями пребыванию среди язычников. Но и здесь они были скоро найдены и приведены в Гранезонд. За смелое и твердое исповедание веры Христовой святых мучеников били воловьими жилами, строгали железом, посыпали раны солью и палили огнем. Через несколько дней был взят и Евгений, его подвергли тем же мучениям. После истязаний четырех мучеников бросили в раскаленную печь; когда же они вышли из нее невредимыми, им отсекли головы. Приняли святые мученическую кончину в конце III в."}},"274":{"name":{"nominative":"Прп. Максима Грека (1556)","short":"Прп. Максима"}},"275":{"name":{"nominative":"Икон Божией Матери Ктиторской (IV) и именуемой «Отрада», или «Утешение» (807), Ватопедских икон Божией Матери","short":"Икон Божией"}},"279":{"name":{"nominative":"Ап. Тимофея (ок. 97)","short":"Ап. Тимофея"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Святой апостол Тимофей происходил из Ликаонского города Листры в Малой Азии. Он был обращен ко Христу в 52 году святым апостолом Павлом (I ок. 67; память 29 июня). Когда апостолы Павел и Варнава посетили впервые Ликаонские города, апостол Павел в Листре исцелил хромого от рождения, и многие жители города уверовали во Христа, среди них был и будущий апостол, юноша Тимофей, его мать Евника и бабка Лоида (Деян. 14, •6—12; 2 Тим. 1, 5). Семена веры, посеянные апостолом Павлом в душе святого Тимофея, принесли обильный плод. Он стал ревностным учеником апостола, а впоследствии его неотлучным спутником и сотрудником в проповеди Евангелия. Апостол Павел любил святого Тимофея и называл его в Посланиях своим возлюбленным сыном, с благодарностью вспоминая его верность и преданность. Он писал Тимофею: «Ты последовал мне в учении, житии, расположении, вере, великодушии, любви, терпении, в гонениях, страданиях…» (2 Тим. 3, 10, 11). В 65 году апостол Павел рукоположил апостола Тимофея во епископа Ефесской Церкви, которой святой Тимофей управлял 15 лет. Святой апостол Павел, находясь в Риме в темнице и зная, что ему предстоит мученический подвиг, вызвал к себе верного ученика и друга апостола Тимофея на последнее свидание (2 Тим. 4, 9). Святой Тимофей закончил жизнь мученически. В Ефесе язычники совершали праздник в честь идолов и носили их по городу, сопровождая нечестивыми обрядами и песнями. Святой епископ Тимофей, ревнуя о Славе Божией, старался останавливать и вразумлять ослепленных идолопоклонством людей, проповедуя им истинную веру во Христа. Язычники в озлоблении бросились на святого апостола, били его, влачили по земле и, наконец, побили камнями. Мученическую смерть за Христа святой апостол Тимофей воспринял в 80-м году. В IV веке святые мощи апостола Тимофея были перенесены в Царьград и положены в храме Святых Апостолов. Святая Церковь чтит святого Тимофея в числе 70-ти апостолов."}},"284":{"name":{"nominative":"Сщмч. Климента, еп. Анкирского, и мч. Агафангела (ок. 312)","short":"Сщмч. Климента"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Священномученик Климент родился в Галатийском городе Анкире в 258 году от отца язычника и матери христианки В младенчестве лишился отца, а на двенадцатом году—и матери, которая предсказала ему мученическую кончину за веру во Христа. Усыновившая его женщина, София, воспитывала его в страхе Божием. Во время страшного голода в Галатии некоторые язычники бросали своих детей, не имея возможности их прокормить, и София собирала несчастных к себе, питала и одевала их, а святой Климент помогал ей в этом. Он учил детей и готовил их к принятию святого Крещения. Многие из них впоследствии скончались мученически за веру во Христа. За добродетельную жизнь святой Климент был поставлен в чтеца, а затем в диакона, в восемнадцать лет получил сан пресвитера, а в двадцатилетнем возрасте был рукоположен во епископа Анкирского. Вскоре вспыхнуло гонение Диоклитиана (284—305) на христиан. По доносу привлечен был к ответу и епископ Кли мент. Правитель Галатии Дометиан пытался склонить святого к поклонению языческим богам, но епископ Климент твердо испове довал веру Христову и мужественно претерпел все мучения, кото рым подверг его лютый наместник. Его вешали на дереве, резали тело острым железом так, что видны были кости, жестоко били палками и камнями, вертели на колесе и жгли на медленном огне. Господь хранил Своего страдальца и чудесно исцелял его истер занное тело. Тогда Дометиан послал святого в Рим к самому им ператору Диоклитиану с донесением о том, что епископ Климент был жестоко мучим, но оказался непреодолим. Диоклитиан, увидев мученика совершенно здоровым, не поверил донесению и подверг его еще более жестоким пыткам, а затем заключил в темницу. Многие из язычников, видя мужество святого и чудесное исце ление его от ран, уверовали во Христа. К святому Клименту в темлицу стекались люди для наставлений, исцелений и Крещения, так что темница превратилась в храм. Многие из них по доносу были казнены императором. Диоклитиан, пораженный удивительным терпением святого Климента, отослал его в Никомидию к своему соправителю Максимиану. По дороге, на корабле, к святому присоединился ученик его Агафангел, избежавший казни с другими исповедниками и желавший пострадать и умереть за Христа вместе с епископом Климентом. Император Максимиан отдал святых Климента и Агафангела правителю Агриппину, который подверг их таким нечеловеческим истязаниям, что даже в зрителях-язычниках вспыхнуло чувство сострадания к мученикам и они побили камнями мучителей. Получив свободу, святые исцеляли жителей города возложением рук, крестили и наставляли людей, стекавшихся к ним во множестве. Снова схваченные по распоряжению Максимиана, они были отправлены на родину в город Анкир, где князь Анкирский Куриний вновь подверг их мучениям, а затем отослал в город Амисию к наместнику Дометию, отличавшемуся особой жестокостью. В Амисии святые мученики были брошены в кипящую известь, пробыли в ней сутки и остались невредимы. С них сдирали кожу, •били железными палками, клали на раскаленные железные кровати и поливали серой. Святым всё это не вредило, и они были •отправлены в Таре для новых мучений. По дороге в пустыне святому Клименту, по его молитве, было дано откровение, что он еще 28 лет будет страдать за Имя Христово. Претерпев множество мучений, овятые были заключены в темницу. После смерти Максимиана святой Агафангел был усечен мечом. Святого Климента освободили анкирские христиане из темницы и отвезли в пещерный храм. Там, после совершения Литургии, святой возвестил верующим скорое окончание гонений и свое близкое отшествие. Святой мученик действительно вскоре был }бит воинами города, ворвавшимися в храм. Святому отсекли мечом голову во время принесения им Бескровной Жертвы (+ ок. 312)."}},"287":{"name":{"nominative":"Прп. Мавсимы Сирина (IV)","short":"Прп. Мавсимы"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Преподобный Мавсима Сирин жил в Сирии, близ города Кирз или Кирфа. Ради спасения души он принял на себя добровольную нищету и посвятил свою жизнь служению ближним. Двери его жилища всегда были открыты для всякого, кто имел в нем нужду. В его хижине постоянно стояли два сосуда: один с хлебом, а другой с маслом. Каждый нуждающийся приходил к нему и получал пищу из его рук. Сосуды при этом не оскудевали. Скончался преподобный в конце IV века."}},"288":{"name":{"nominative":"Прп. Саламана молчальника (ок. 400)","short":"Прп. Саламана"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Преподобный Саламан молчальник был родом из города Каперсана, при реке Евфрате. Найдя на берегу реки уединенную пещеру, он затворился в ней и проводил безмолвную жизнь в молитвенных подвигах. Узнав о его высокой жизни, епископ Каперсана хотел посвятить его в пресвитера, но молчальник не ответил ему ни одного слова. Подвижник и в других случаях жизни не прерывал своего подвига безмолвия, беседуя только с Единым Господом. Православная Церковь чтит его как первого святого, принявшего на себя подвиг молчальничества, который он нес до самой кончины (+ ок. 400)."}},"289":{"name":{"nominative":"Свт. Павлина Милостивого, еп. Ноланского (431)","short":"Свт. Павлина"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Святитель Павлин Милостивый, епископ Ноланский, происходил из благородной и богатой семьи города Бордо (Франция). Благодаря высокой образованности, двадцатилетним юношей был избран в римские сенаторы, затем стал консулом и, наконец, губернатором области Кампании в Италии. В двадцатипятилетнем возрасте вместе со своей супругой он был обращен ко Христу и крестился. После этого он совершенно изменил образ жизни: продал всё свое имение и роздал вырученные деньги нуждающимся, за что ему пришлось терпеть презрение друзей и слуг. Не имея детей, благочестивые супруги усыновляли бедных сирот и воспитывали их в страхе Божием. В поисках уединенной жизни святой Павлин ушел в испанский город Барселону. Слава о его подвижнической жизни распространилась, и в 393 году его упросили принять сан пресвитера. Вскоре он оставил Испанию и ушел в город Нолу (Италия), где был избран епископом. Когда вандалы напали на Италию и увели многих жителей в Африку, в плен, то святой епископ Павлин употребил церковное имущество на выкуп пленных. Однажды, не имея средств выкупить сына одной бедной вдовы, он сам пошел в рабство вместо него. В одежде невольника начал святой Павлин служить вандальскому князю. Вскоре тайна его раскрылась, и он не только сам получил свободу, но исходатайствовал ее и всем пленникам, вместе с которыми возвратился на родину. Человеколюбие и сострадательность ко всем бедным и нуждающимся составляли отличительную черту его характера. Святой Павлин известен и как храмостроитель и христианский поэт. Скончался 78 лет 22 июня 431 года. От него осталось несколько гимнов и писем, содержащих различные нравственные наставления, проникнутых глубоким благочестием. Мощи его хранятся в Риме, в храме святого апостола Вар фоломея."}},"291":{"name":{"nominative":"Воспоминание VI Вселенского Собора (680-681)","short":"Воспоминание"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"VI Вселенский Собор был созван императором Константином Погонатом (668—685) в Константинополе в 681 году против ереси монофелитов. На нем присутствовало 170 святых отцов, которые утвердили исповедание веры о двух волях в Иисусе Христе — Божественной и человеческой. Продолжением этого Собора является Собор, состоявшийся в 691 году в царских палатах, и получивший название Трулльский. На этом Соборе была сделана проверка действующих сборников по каноническому праву и установлены 102 правила."}},"293":{"name":{"nominative":"Прп. Афанасия Афонского (1000)","short":"Прп. Афанасия"},"life":{"id":"","copyright":"Настольная книга свщеннослужителя. Москва. 1978.","text":"Преподобный Афанасий Афонский, в святом Крещении Авраамий, родился в городе Трапезунде и, рано осиротев, воспитывался у одной доброй благочестивой монахини, подражая своей приемной матери в навыках иноческой жизни, в посте и молитве. Учение он постигал легко и вскоре обогнал в науках своих сверстников. После смерти приемной матери Авраамий был взят в Константинополь, ко двору тогдашнего византийского императора Романа Старшего, и определен учеником к знаменитому ритору Афанасию. В скором времени ученик достиг совершенства учителя и сам стал наставником юношества. Считая истинной жизнью пост и бодрствование, Авраамий вел жизнь строгую и воздержанную,, спал мало и то сидя на стуле, а пищей ему служили ячменный хлеб и вода. Когда учитель его Афанасий по слабости человеческой стал завидовать своему ученику, блаженный Авраамий оставил наставничество и удалился. В те дни в Константинополь прибыл преподобный Михаил Малеин, игумен Киминского монастыря. Авраамий рассказал игумену свою жизнь, открыл ему сокровенное желание стать иноком. Божественный старец, прозирая в Авраамий избранный сосуд Святого Духа, полюбил его и много поучал в вопросах спасения. Однажды во время их духовной беседы святого Михаила посетил его племянник Никифор Фока, известный полководец, будущий император. Высокий дух, глубокий ум Авраамия поразили Никифора и на всю жизнь внушили благоговейное почитание и любовь к святому. Ревность по иноческой жизни снедала Авраамия. Бросив все, он прибыл в Киминский монастырь и, пав в ноги Преподобному игумену, просил облечь его в иноческий образ. Игумен с радостью исполнил его просьбу и постриг его с именем Афанасий. Длительными постами, бдениями, коленопреклонениями, трудами нощными и денными Афанасий уже вскоре достиг такого совершенства, что святой игумен благословил его на подвиг без-молвия в уединенном месте недалеко от монастыря. Позже, покинув Кимин, он обошел много пустынных и уединенных мест и, наставляемый Богом, пришел на место, называемое Мелана, на самом краю Афона, далеко отстоящее от других иноческих жилищ. Здесь Преподобный построил себе келлию и стал подвизаться в трудах и молитве, восходя от подвига к подвигу к высшему иноческому совершенству. Враг старался возбудить в святом Афанасии ненависть к избранному им месту, борол его непрестанными помыслами. Подвижник решил потерпеть год, а там, как Господь устроит, так и поступить. В последний день срока, когда святой Афанасий стал на молитву, внезапно осиял его Небесный Свет, исполнив неизреченной радости, все помыслы развеялись, а из глаз потекли благодатные слезы. С тех пор получил святой Афанасий дар умиления, а место своего уединения возлюбил с той же силой, как раньше ненавидел. В то время Никифор Фока, пресытившись воинскими подвигами, вспомнил свой обет стать иноком и просил преподобного Афанасия на его средства устроить монастырь, т. е. построить для него и братии келлии для безмолвия и храм, где бы братия приобщалась по воскресеньям Божественных Христовых Тайн. Избегая забот и попечений, блаженный Афанасий сначала не соглашался принять ненавистное золото, но, видя горячее желание и доброе намерение Никифора и узрев в этом волю Божию,, приступил к устройству монастыря. Он воздвиг большой храм в честь святого Пророка и Предтечи Христова Иоанна и другой храм, у подножия горы, во имя Пресвятой Девы Богородицы. Вокруг храма появились келлии, возникла на Святой Горе чудная обитель. В ней были сооружены трапезная, больница и странноприимница и другие необходимые постройки. В монастырь отовсюду стекалась братия не только из Греции, но и из других стран: простые люди и знатные вельможи, пустынники, подвизавшиеся долгие годы в пустыне, игумены многих монастырей и ар-хиереи желали быть простыми иноками в Афонской Лавре святого Афанасия. Святой игумен установил в обители общежительный устав по подобию древних палестинских обителей. Богослужения совершались со всей строгостью, никто не дерзал разговаривать во время службы, опаздывать или выходить без нужды из храма. Сама Пречистая Богородица, Небесная Владычица Афона, благоволила к святому. Много раз он удостаивался видеть Ее чувственными очами. Попущением Божиим, случился в монастыре такой голод, что иноки один за другим стали покидать Лавру. Преподобный остался один и в минутной слабости тоже помыслил уйти. Вдруг он увидел Женщину под воздушным покрывалом, идущую ему навстречу. «Кто ты и куда идешь?» — тихо спросила Она. Святой Афанасий с невольной почтительностью остановился. «Я здешний инок», — отвечал святой Афанасий и рассказал о себе и своих заботах. «И ради куска хлеба насущного ты бросаешь обитель, которой предстоит прославиться в роды и роды? Где твоя вера? Воротись,, и Я помогу тебе». «Кто ты?», — спросил Афанасий. «Я Матерь Господа твоего»,— отвечала Она и повелела Афанасию ударить жезлом в камень, так что из трещины пробился источник, который существует и ныне, напоминая о чудном посещении. Число братии росло, в Лавре шли строительные работы. Преподобный Афанасий, провидя время своего отхода ко Господу, пророчествовал о своей близкой кончине и просил братию не соблазниться о том, что произойдет. «Ибо иначе судят люди, иначе устрояет Премудрый». Братия недоумевала и размышляла над словами Преподобного. Преподав братии свои последние наставления и утешив всех, святой Афанасий зашел в свою келлию, надел мантию и священный куколь, который надевал только по великим праздникам, после продолжительной молитвы вышел. Бодрый и радостный, святой игумен поднялся с шестью братиями на верх храма осмотреть строительство. Вдруг, неведомыми судьбами Божиими, верх храма обрушился. Пятеро братии тотчас предали свой дух Богу. Преподобный же Афанасий и зодчий Даниил, заваленные камнями, остались живы. Все слышали, как Преподобный призывал Господа: «Слава Тебе, Боже! Господи, Иисусе Христе, помоги мне!» Братия с великим плачем начали откапывать своего отца из-под развалин, но нашли его уже скончавшимся."}},"294":{"name":{"nominative":"Прп. Ксении (ок. 457)","short":"Прп. Ксении"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Преподобная Ксения (V), в миру Евсевия, была единственной дочерью знатного римского сенатора. С юности она стремилась к Богу. Чтобы избежать предстоящего ей брака, она тайно ушла из родительского дома с двумя преданными ей служанками и отплыла на корабле. Встретившись, по промыслу Божию, с настоятелем обители святого апостола Андрея, которая находилась в городе Милассе, в Кесарии, она упросила его взять ее, вместе со спутницами, в Миласс; изменив свое имя, она назвалась Ксенией. В Милассе она купила землю, построила храм во имя святого Стефана и основала женский монастырь. Вскоре после этого епископ Миласса, Павел, посвятил Ксению в диаконисы, как вполне достойную этого звания по добродетельной жизни. Святая всем оказывала помощь: для бедных была благотворительницей, для скорбящих— утешительницей, для грешных — наставницей. Имела глубокое смирение, считая себя хуже и грешнее всех. В подвигах своих руководствовалась советами палестинского подвижника преподобного Евфимия. Высокой жизнью святая Ксения привлекла многие души ко спасению. Кончина святой девы, во время молитвы, была отмечена Господом явлением в небе над монастырем знамения в виде светлого венца с блистающим посреди него крестом, который сопровождал тело святой, вынесенное в город к народу, и сохранялся до самого момента погребения. Множество больных, прикасаясь к мощам святой, получило исцеления."}},"295":{"name":{"nominative":"Свтт. Афанасия (373) и Кирилла (444), архиепископов Александрийских.","short":"Свтт. Афанасия"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Святителям Афанасию и Кириллу, архиепископам Александрийским, установлено совместное празднование в знак глубокой благодарности Святой Церкви за многолетние неустанные труды в утверждении догматов Православной веры и ревностной защиты их от еретических учений. Сведения о святителе Афанасии помещены 2 мая, о святителе Кирилле — 9 июня."}},"297":{"name":{"nominative":"Мчч. Вавилы Сицилийского и учеников его Тимофея и Агапия (III)","short":"Мчч. Вавилы"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Святые мученики Вавила Сицилийский и два ученика его Тимофей и Агапий жили в III веке в окрестностях Рима. Святой Вавила родился в городе Реупол в богатой семье и был воспитан родителями в христианской вере. Еще в юности он оставил земное, тайно ушел из дома родителей и поселился на горе, где проводил все время в посте, молитве и безмолвии. Вместе с ним подвизались два его ученика: Агапий и Тимофей. Избегая преследования язычников, он вместе с ними удалился на остров Сицилию, где обратил ко Христу многих неверных. Начальник острова, раздраженный просветительской деятельностью святого Вавилы, велел схватить его вместе с учениками и предал жестоким мучениям. Святые терпеливо переносили страдания, и все трое скончались от меча. Тела их были брошены в огонь, но пламя не коснулось воинов Христовых. Они были погребены на острове Сицилии местными христианами."}},"298":{"name":{"nominative":"Прп. Македония, сирийского пустынника (ок. 420)","short":"Прп. Македония"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Преподобный Македонии, сирийский пустынник, жил в конце IV — начале V вв. В начале своего подвижнического пути он вел жизнь странника, скитаясь по горам Финикии, Киликии и Сирии 25 лет, а затем обрел убежище в глубоком рве и жил под открытым небом в Сирийской пустыне, избегая славы человеческой, так как к нему приходило множество людей, ища духовной помощи и наставлений. Лишь в старости он уступил просьбам людей и стал жить в устроенной для него тесной келлии. Во время продолжительной жизни святой Македонии питался одним ячменем, истолченным и смоченным водой, за что и прозван «критофагом» (греч. т) хр'.Этг) —ячмень и срауо^ои —есть) и, только когда почувствовал упадок сил, стал употреблять в пищу немного хлеба. За подвижническую жизнь он удостоился от Господа дара изгонять бесов и исцелять больных. Скончался преподобный около 420 года, достигнув 70-летнего возраста."}},"301":{"name":{"nominative":"Прп. Афанасия Наволоцкого (XVI-XVII)","short":"Прп. Афанасия"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Праведный Афанасий Наволоцкий в конце XVI века пришел из Каргопольских пределов в Олонецкую землю, где основал монастырь в 78 верстах от возникшего позже города Петрозаводска. Скончался святой близ Верхоледской Слободки, неподалеку от Шенкурска."}},"302":{"name":{"nominative":"Прп. Афанасия исп (821)","short":"Прп. Афанасия"},"life":{"id":"minei-0222-302","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Преподобный Афанасий родился в городе Константинополе от благочестивых родителей, которые проводили богоугодную жизнь и были очень богаты. Он с детства отличался благоговейным настроением души, и любимою мечтою его юности было провести жизнь в иноческом звании. Посему по достижении совершенного возраста он удалился в одну из Никомидийских обителей [1] и там принял иноческое пострижение. В своих иноческих подвигах преподобный достиг такой высоты, что своим благочестием стал известен самому императору. В царствование Льва Иконоборца [2] на преподобного сделан был донос, что он чтит святые иконы, и за это он был подвергнут различным мучениям, потерпел тяжкие изгнания и перенес много страданий. Но несмотря на всё это, святой Афанасий остался непоколебимым. Сохранив до конца своей жизни православную веру, он отошел ко Господу [3].
Примечания:
[1] Город Никомидия находился в Малой Азии на берегу одного из заливов Пропонтиды, ныне Мраморного моря, и был любимой резиденцией императора Диоклитиана и местом страданий и кончины множества святых мучеников в его царствование. Обитель, где постригся преподобный, была известна под названием Павлопетрии, потому что посвящена св. Апостолам Петру и Павлу.
[2] Гонение на почитателей св. икон продолжалась около ста лет. Из трех императоров этого периода, носивших имя Льва, название иконоборца здесь усвояется Льву Армянину, царствовавшему с 813 по 820.
[3] Прп. Афанасий скончался в 821 году.
"}},"303":{"name":{"nominative":"Прп. Афанасия, затворника Печерского, в Ближних пещерах (ок. 1176) и другого Афанасия, затворника Печерского, в Дальних пещерах (XIII)","short":"Прп. Афанасия"},"life":{"id":"minei-1202-303","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"«Я есмь воскресение и жизнь; верующий в Меня, если и умрет, оживет» (Иоан.11:25). Исполнил Спаситель сие слово, сказанное о Лазаре четверодневном, и на преподобном отце нашем Афанасии — затворнике Печерском, желая, чтобы и мы исполнили слово богатого, сказанное о нищем Лазаре: «если кто из мертвых придет к ним, покаются» (Лк.16:1).
Сей преподобный Афанасий был иноком в святом монастыре Печерском, проводя святую и Богоугодную жизнь. После долгой болезни, он умер. Братия отерли тело его и положили в пелены, как подобает умершему иноку. Усопший лежал не погребенным два дня по причине некоторого замедления. Ночью игумену было явление, и он слышал голос:
— Человек Божий Афанасий два дня лежит не погребенным, а ты об этом не заботишься.
Как только наступило утро, игумен пришел с братиею к умершему, чтобы совершить его погребение — и вдруг они увидели, что он сидит и плачет. Все пришли в ужас, видя, что он жив, и стали его спрашивать, — как он ожил, и что видел или слышал? Он же в ответ говорил только одно:
— Спасайтесь!
Но они стали еще больше упрашивать его, желая услыхать от него что-нибудь для них полезное. Тогда он сказал им:
— Если вам я скажу, то вы не поверите и не послушаете меня.
Братия же поклялись ему, что они соблюдут всё, что он скажет им. Тогда воскресший сказал им:
— Имейте послушание во всем к игумену, кайтесь каждый час и молитесь Господу Иисусу Христу, и Его Пречистой Матери, и преподобным отцам Антонию и Феодосию, дабы здесь, в этой обители, кончить жизнь свою и удостоиться быть погребенными со святыми отцами в пещере: ибо эти три добродетели выше всех других. И, если кто исполнит все сие, как подобает по чину, блажен будет, только бы не возгордился. О прочем не спрашивайте меня, но умоляю: простите меня.
Сказав это, он пошел в пещеру и, затворив за собою двери, пробыл там безвыходно двенадцать лет. Никогда после того он уже не видал солнца, беспрестанно день и ночь плакал; вкушал лишь немного хлеба и воды, и то только через день, и во всё это время не сказал никому ни одного слова. Когда же приблизилось время кончины Афанасия, он призвал братию и сказал им всё то, что говорил прежде о послушании и покаянии, и почил с миром о Господе, и положен был с честью в той пещере, где подвизался [1].
По своем преставлении, преподобный Афанасий посредством чудотворения известил братию о своем блаженном состоянии. Один из иноков, по имени Вавила, страдавший много лет болезнью ног, принесен был к мощам блаженного сего Афанасия и, прикоснувшись к телу его, тотчас же исцелел, и с того времени до самой своей смерти никогда не страдал никакою болезнью. О сем явлении своего преподобного исцелителя, Вавила так поведал братии, среди которых был и Симон святой, списатель жития сего [2]:
— Когда я лежал и кричал от боли, внезапно вошел блаженный сей Афанасий и сказал мне: приди ко мне, и я исцелю тебя. Я хотел было его спросить, каким образом и когда пришел он сюда? Но он вдруг стал невидим. Поверовав явившемуся мне, я попросил, чтобы меня принесли к нему, и вот ныне получил исцеление.
С этого времени уразумели все, что преподобный затворник Афанасий угодил Господу и удостоился блаженства. По его святым молитвам, да сподобимся и мы, воскреснув от смерти греховной, пожить Богоугодно и в покаянии и потом получить жизнь вечную о Христе Иисусе, Жизнодавце нашем, Ему же слава с Богом Отцом, и Животворящим Духом, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.
Примечания:
[1] Блаженный Афанасий почил о Господе около 1176 г. Мощи его почивают в Антониевой пещере
[2] Св. Симон — сначала инок Киево-Печерского монастыря, впоследствии епископ Владимирский, 1220 г.; известен, как автор 8 повестей о 8 печерских иноках, писанных к его другу, печерскому иноку Поликарпу и «Повести об основании Печерской обители». Память его 10-го мая.
"}},"307":{"name":{"nominative":"Мц. Филицаты и сыновей ее: Ианнуария, Феликса, Филиппа, Сильвана, Александра, Виталия и Марциала (ок. 164)","short":"Мц. Филицаты"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Святая мученица Филицата имела семь сыновей: Ианнуария, Феликса, Филиппа, Сильвана, Александра, Виталия и Марциала. Она была родом из богатой римской семьи. Жрецы обвинили ее в оскорблении богов через распространение христианской веры. Святая Филицата раздала всё свое имение и вместе с сыновьями открыто исповедала веру во Христа. Всех их предали мучениям. Святая Филицата, видя страдания своих сыновей, молила Бога, чтобы они устояли в подвиге и прежде нее вошли в Царство Небесное. Все сыновья мученически скончались на глазах матери. После них и сама святая Филицата претерпела мученическую кончину. Святая семья пострадала в Риме около 164 года. Мученице Филицате святитель Григорий Двоеслов посвятил похвальное слово в третьей беседе, произнесенной в храме ее имени."}},"308":{"name":{"nominative":"Прп. Афанасия Сяндемского, Вологодского (1550)","short":"Прп. Афанасия"}},"309":{"name":{"nominative":"Прп. Мара певца (ок. 430)","short":"Прп. Мара"},"life":{"id":"minei-0125-309","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Преподобный Мар в юности отличался красивой наружностью и обладал хорошим голосом; во время праздников в честь святых мучеников он в совершенстве исполнял обязанности певца. Больше всего возлюбил он Бога и свято соблюдал его заповеди. Окруженный многими искушениями, святой Мар сохранил тело свое в девственной невинности, а душу — в непорочности и чистоте. Отвратив свою душу от мирских соблазнов, юноша удалился в селение Омиру [1] и устроил себе там небольшую хижину, в которой провел тридцать семь лет; много страдал в этой хижине преподобный от сырости, которая вредно действовала на его здоровье, но не хотел оставить своей хижины и прожил в ней до конца своей жизни. Преподобный Мар отличался простотою и не терпел лукавства, а бедность считал за величайшее благополучие. Прожив девяносто лет, он довольствовался одеждами из козьей шерсти, а для подкрепления телесных сил употреблял немного хлеба с солью. Долго питал Святой в своей душе горячее желание присутствовать при совершении божественной литургии. Когда же священник совершил у него сие великое и спасительное Тайнодействие, преподобный Мар говорил, что душа его была исполнена неизреченной сладости, и он долго предавался размышлению, в глубоком смущении не дерзая взирать на небо. Совершив долгий свой и спасительный подвиг, Святой мирно предал дух свой Богу и ныне блаженствует в вечных обителях.
Примечания:
[1] Недалеко от города Кира, в Сирийской провинции Кирестика.
"}},"310":{"name":{"nominative":"Иконы Божией Матери, именуемой «Утоли моя печали» (принесена в Москву в 1640 г.)","short":"Иконы Божией"}},"312":{"name":{"nominative":"Прпп. Ксенофонта, супруги его Марии и сыновей их Аркадия и Иоанна (V-VI)","short":"Прпп. Ксенофонта"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Преподобный Ксенофонт, супруга его Мария и сыновья их Аркадий и Иоанн, знатные константинопольские граждане, жили в V веке. Несмотря на богатство и знатность, они отличались душевной простотой и добрым сердцем. Желая дать своим сыновьям, Иоанну и Аркадию, более полное образование, они отправили их в финикийский город Бейрут. Промыслом Божиим корабль, на котором отправились оба брата, потерпел крушение. Братья были выброшены волнами на берег в разных местах. Скорбя о разлучении, братья посвятили себя Богу и приняли иночество. Родители долго не получали известий о своих детях и считали их погибшими. Однако преподобный Ксенофонт, уже будучи старцем, сохранял твердое упование на Господа, утешал свою жену Марию, советовал не скорбеть и верить, что дети будут сохранены Господом. Через несколько лет супруги совершили паломничество по Святым местам и встретили в Иерусалиме своих сыновей, подвизавшихся в разных монастырях. Обрадованные супруги благодарили Господа, промыслительно соединившего всю семью. Оставшуюся жизнь преподобные Ксенофонт и Мария посвятили Богу, приняв иночество. Преподобные Аркадий и Иоанн, простившись с родителями, отошли в пустыню, где после долгих подвигов прославились даром чудотворений и прозорливости. Преподобные старцы Ксенофонт и Мария, подвизаясь в безмолвии и строгом постничестве, также получили от Бога дар чудотворений."}},"314":{"name":{"nominative":"Мчч. Анании пресвитера, Петра, темничного стража, и с ними семи воинов (295)","short":"Мчч. Анании"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Святые мученики Анания, пресвитер, Петр, темничный страж, и с ними 7 воинов пострадали в Финикии в 295 году. Во время гонений на христиан императора Диоклитиана (284—305) к финикийскому правителю Максиму привели святого Ананию за исповедание веры во Христа и нежелание поклоняться идолам. Его избивали молотками, жгли4 огнем и на опаленное тело сыпали соль. После страшных пыток по молитве святого мученика разрушился идоложертвенный храм и стоявшие в нем идолы. Святого мученика заключили в темницу. Охранявший его Петр и 7 других воинов, ставшие свидетелями мучений святого пресвитера Анании, уверовали во Христа, за что после долгих мучений были утоплены в море. За мученический подвиг они, вместе со святым мучеником Ананией, получили от Христа венцы славы."}},"315":{"name":{"nominative":"Прп. Симеона Ветхого (390)","short":"Прп. Симеона"},"life":{"id":"minei-0126-315","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Преподобный Симеон, именуемый «Ветхим» [1], с юных лет проводил пустынное житие, поселившись в одной небольшой пещере, в Сирии, в совершенном уединении. Жизнь его протекала в строгом посте, непрерывной молитве и богомыслии. Пищею ему служили только травы, произраставшие вокруг пещеры. Так подвизался он в продолжение многих лет. Когда же к нему стали стекаться желающие видеть его и чрез это нарушали его безмолвие, он оставил пещеру и переселился на гору Аман [2]; но и здесь не нашел покоя от многих стекавшихся к нему. Тогда он удалился на Синайскую гору [3]. Но Бог не благоизволил, чтобы преподобный остался на Синае, ибо надлежало ему послужить спасению других в прежнем месте своих подвигов. Посему Симеон возвратился на Аман. Под его руководством в непродолжительном времени здесь были устроены две иноческие обители: одна — на вершине горы, другая — внизу, у подошвы горы. Управляя обителями, преподобный Симеон наблюдал над вверенными его руководительству подвижниками, ободрял и укреплял их в подвигах благочестия, предупреждал их о нападениях и кознях врага нашего спасения и руководствовал в борьбе с ним, возбуждал к внутреннему вниманию, располагал их к кротости, снисходительности к ближним, великодушию к врагам. За свои неусыпные подвиги преподобный получил от Бога благодать повелевать даже лютыми зверями. Богоугодно пожив, преподобный в глубокой старости с миром почил о Господе [4].
Примечания:
[1] «Ветхим» или древним он называется по сравнению с преподобным Симеоном Столпником, после него подвизавшимся также в Сирии.
[2] Аман — вершина горы Антиливана, на севере Палестины, к востоку от Средиземного моря.
[3] Гора Синай представляет собою собственно группу гор, состоящих из гранитных скал, прорезанных и окруженных крутыми долинами; у арабов ныне называется горой Тур или Джебель-Тур-Сина; лежит почти посредине известных рукавов Красного моря, образующих собою Синайский полуостров. Она состоит из трех горных хребтов. Собственно гора Синай, при которой израильтяне вступили в завет с Богом, представляет самую высшую вершину среднего хребта.
[4] Преподобный Симеон Ветхий преставился около 390 г.
"}},"317":{"name":{"nominative":"Прп. Ахилы, диакона Печерского (XIV)","short":"Прп. Ахилы"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Преподобный Ахила, диакон Печерский (XIV), прославился как великий постник, долгое время проведший в затворе. Предание гласит, что он не ел ни вареной, ни сладкой пищи, овощи употреблял редко и в малом количестве, а во время поста вкушал только одну просфору. К заступничеству святого Ахилы прибегают жаждущие избавиться от «порабощения чревных страстей» и желающие научиться воздержанию (3-я песнь канона преподобным, почивающим в Дальних пещерах). Память преподобного Ахилы также 28 августа и во 2-ю Неделю Великого поста."}},"318":{"name":{"nominative":"Блгв. Давида III Возобновителя, царя Иверии и Абхазии (1125)","short":"Блгв. Давида"}},"323":{"name":{"nominative":"Блгв. и равноап. царя Бориса, во Святом Крещении Михаила (907), принявшего Крещение со своим народом в IX веке (Болг.)","short":"Блгв. и"}},"324":{"name":{"nominative":"Перенесение мощей блгвв. кнн. Российских Бориса и Глеба, во Святом Крещении Романа и Давида (1072 и 1115)","short":"Перенесение мощей"},"life":{"id":"","copyright":"Настольная книга свщеннослужителя. Москва. 1978.","text":"Святые мученики благоверные князья Борис и Глеб, во святом Крещении Роман и Давид († 1015). Сведения о них помещены 2 мая."}},"326":{"name":{"nominative":"Прп. Палладия пустынника (IV)","short":"Прп. Палладия"},"life":{"id":"minei-0128-326","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Преподобный Палладий благоугождал Богу затворничеством. Построив себе на одной горе небольшую хижину, и заключившись в ней, он подвизался в непрестанном бдении, молитве и посте. За свои подвиги Бог прославил его даром чудотворений. Однажды некий купец, носивший при себе много золота, был убит, и тело его убийцы ночью бросили пред дверями хижины преподобного. Когда рассвело, и преступление было обнаружено, все стали обвинять преподобного в убийстве купца. Теснимый народной толпой, Святой помолился и молитвою воскресил мертвого. Восстав, он назвал своих убийц и доказал непричастность святого к убийству. И много других чудес совершил преподобный. Преуспевая в добродетелях, преподобный Палладий с миром отошел к Богу, оставив Церкви Божией душеполезные сочинения [1].
В тот же день память преподобного Феодосия Тотемского
Примечания:
[1] Преподобный Палладий пустынник подвизался в Антиохии Сирийской в конце IV века.
"}},"328":{"name":{"nominative":"Суморинской-Тотемской иконы Божией Матери (XVI)","short":"Суморинской-Тотемской иконы"}},"333":{"name":{"nominative":"Мчч. Романа, Иакова, Филофея, Иперихия, Авива, Иулиана и Паригория (297)","short":"Мчч. Романа"},"life":{"id":"minei-0129-333","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Все сии святые мученики, воинствуя по Христе, изобличали всенародно языческие заблуждения, за что были подвергнуты жестоким мучениям: плечи и колена их были сокрушены; потом их беспощадно строгали, надели на шеи их тяжкие железные оковы и ввергли в темницу; потом снова вывели из темницы, опять строгали их тела, повесили и пригвоздили главы их к кресту. В таких мучениях предали они души свои Богу [1].
Примечания:
[1] Пострадали в 297 году при императоре Диоклетиане в г. Самосатахе (в Сирии, на реке Евфрате).
"}},"334":{"name":{"nominative":"Мчч. Сильвана епископа, Луки диакона и Мокия чтеца (312)","short":"Мчч. Сильвана"},"life":{"id":"minei-0129-334","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"В царствование римского императора Нумериана [1] было великое гонение на христиан; к правителю города Эмезы [2] поступил тогда донос на местного епископа, святого Сильвана; святитель вместе с диаконом Лукою и чтецом Мокием, связанные, предстали пред судьей. Убедившись, что они исповедают Христа Бога истинного, идолов же не почитают и поносят, правитель пришел в ярость. Не в силах будучи склонить исповедников Христовых к идолопоклонству льстивыми речами, судья подверг бичеванию, после чего заключил в темницу; долго томились там святые, пока правитель не потребовал их к себе вторично. Он приказал томить страстотерпцев голодом и жаждою, после чего приговорил отдать их на растерзание зверям. Когда святые мученики приведены были на место казни, и на них выпущены были разные звери, воины Христовы помолились, чтобы здесь Господь послал им кончину. Молитва их была услышана, и Господь приял святые их души; к честным их останкам приблизились звери, но не коснулись их; христиане же ночью тайно взяли мощи святых мучеников и предали их погребению, вознося благодарение Богу.
Примечания:
[1] Нумериан и Карник царствовали в 283 и 284 гг.
[2] Эмеза — нынешний Гемс или Гомс, находилась в Финикии, на берегу Оронта, в приморской части современной Сирии (Азиатская Турция).
"}},"336":{"name":{"nominative":"Сщмч. Валентина (Уалентина) епископа и трех учеников его, мчч. Прокула, Ефива и Аполлония и прав. Авундия (ок. 273)","short":"Сщмч. Валентина"},"life":{"id":"minei-0730-336","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"В Омврии, итальянской области, в городе, называемом Интерамна, был епископом святой Валентин, получивший от Бога дар врачевания. Он, исцеляя в людях всякие болезни и недуги молитвой и призыванием пресвятого имени Иисуса Христа, обращал неверных от идольского служения к Богу (в то время языческое многобожие еще господствовало в мире и нечестивые цари, владевшие западом и востоком, преследовали христиан). В эти дни три схоластика [1], родом из Афин [2] веры языческой и по имени: Прокул, Ефив и Аполлоний, пришли для учения в Рим, желая получше ознакомиться с языком и римской наукой. Они нашли одного ученого наставника, опытного в обоих языках: латинском и греческом, по имени Кратона, поступили к нему в учение и жили в его доме. Случилось одному из сыновей Кратона, именем Херимону, сильно заболеть; болезнь состояла в том, что хребет его согнулся, голова очутилась между колен, и он никак не мог выпрямиться. Многих врачей призывали, но они никакой пользы не могли принести больному. Страдал он таким образом около трех лет и потерял всякую надежду на исцеление. Пришел как-то в дом Кратона трибун [3], по имени Фронтон; увидевши больного, он сказал:
— Такая болезнь была у моего родного брата, и он получил исцеление от некоего христианского епископа, называемого Валентином, который живет в городе Интерамне.
Сообщивши об этом, трибун советовал Кратону послать к сему епископу своего больного сына; сказал он о своем брате еще и то, что он, получивши исцеление, не пожелал оставить епископа и, привлекаемый его добротой, привязался к нему любовью. Услышавши всё это, Кратон послал к епископу некоторых почетных, верных и преданных ему мужей с просьбой, чтобы он пришел к нему, так как невозможно было в такой путь отправлять больного отрока. Человек Божий для славы Господней не поленился придти из своего города в Рим к пригласившему его мужу, и принят был им с большой честью. Показавши святителю больного Херимона, Кратон стал просить, чтобы он исцелил сына, как исцелил брата трибуна. Святой Валентин сказал:
— Если ты хочешь, будет исцелен сын твой.
— Половину своего имения не пожалею отдать тебе, если ты только можешь исцелить сына моего, — ответил Кратон.
— Удивляюсь, — возразил святой, — тебе, что ты, будучи мудрым учителем, не понимаешь сказанных мною слов. Опять говорю тебе, если пожелаешь, выздоровеет больной, ибо если уверуешь во Христа моего, всё будет возможно для верующего. Верующий несравненно более приятен Богу чем неверующий, который полагает свою надежду в мирских и ничтожных вещах и почитает за богов изображения некогда живших злых людей, сделанные из дерева, камня или какого-либо вещества. Как возможно допустить, чтобы богами были те, которые, будучи погружены в дурные дела и упражняясь в жестоких мучениях, ни одного часа не имеют свободного от мерзостных беззаконий? Если веру, предлагаемую тебе мною, ты примешь, отказавшись от языческого нечестия, и возложишь свою надежду на Единого Бога, невидимого и всемогущего, то будет дано здоровье твоему сыну, как ты желаешь. Ту же половину имения, которую ты предлагаешь мне, раздай нищим, пусть они молят Бога о тебе и твоем сыне. Меня же ты никаким образом не убедишь, чтобы я что-либо взял от тебя за исцеление твоего сына; прошу только одной веры. Итак, веруй в Сына Божия Иисуса Христа, что Он есть истинный Бог, откажись от всех своих идолов, и ты увидишь своего сына здоровым.
Кратон сказал на это:
— Хотя я не знаю, в чем собственно состоит ваша вера, но слышал, что всякий спасается по своей вере; вера одного не может помочь другому и наоборот, чье-либо неверие не может повредить другому.
Святой епископ отвечал:
— В жизни человеческой есть такое, что не может другим ни помочь ни повредить; и отеческое неверие не может вредить вере сыновней, но в нужде и при исцелении больных вера одного может способствовать другому, например, верой отец в состоянии помочь сыну, сестра брату и господин рабу. В Писании мы читаем, что сотник по вере получил выздоровление своего умирающего раба (Мф.8:5–13); начальник синагоги свою умирающую дочь увидал возвращенной к жизни (Мф.9:23–25), а сестры, плачущие о своем умершем и погребенном брате Лазаре, увидали его на четвертый день воскресшим по слову Господа, и возрадовались (Иоан. 11:1–44). Есть и другие многочисленные примеры в Ветхом и Новом Завете, ясно показывающие, что вера одного может помочь другому. Бывает и так, что неверие одного приносит вред другим, например, неверие одного человека фараона причинило различные казни всему Египту и даже погубило его со всем его воинством.
Слушая эти и подобные им речи епископа, учитель Кратон пал к ногам его и сказал:
— Верую в Проповедуемого тобой, что Он есть Истинный Бог и нет другого, кроме Того, Кто повелевает болезням и смерти уйти, и они уходят; повелевает жизни — и возвращается.
Святой епископ Валент на это сказал ему:
— Веру христианскую следует обнаруживать не только словами, но и делом.
— Каковы же, — спросил учитель, — те дела, которыми может обнаружиться вера?
— Откажись, — поучал епископ, — от идолов, сделанных руками человеческими, и прими святое омовение, чтобы причислиться к сынам Божиим.
— Каким же образом, — спросил Кратон, — вода, омывающая только телесную скверну, может очистить от грехов?
— Вода, — разрешил его недоумение святой, — когда над ней будет призвано имя Пресвятой Троицы, получает таинственно Духа Святого, Который и очищает все грехи крещающегося в сей воде человека.
— Наша беседа всё растягивается, — сказал Кратон, — а жизнь сына моего Херимона сокращается.
Святой Валентин на это сказал:
— Если ты не будешь веровать тому, чего никогда не мог ни слышать, ни видеть, сын твой не может быть здоров.
— Что же это такое, — недоумевал Кратон, — чего я не мог ни видеть, ни слышать?
— Слышал ли ты, — пояснял святитель, — когда-либо про Деву, непорочно зачавшую и родившую и по рождении оставшуюся Девой? Видел ли ты кого-либо, ходящего по морю, как по суше? Слышал ли ты, чтобы кто одним словом укрощал бурю морскую, чтобы Он в конце концов был распят, умер, погребен, в третий день воскрес из мертвых, на глазах многих вознесся на небо, причем ангелы, ясно явившиеся людям, засвидетельствовали, что Он снова придет с неба судить живых и мертвых? Если ты веруешь сему, что всё так произошло, то приступи и прими крещение, чтобы и сын твой получил здоровье и ты сам сподобился жизни вечной?
— Всё, что ты говоришь, сделаю, — согласился учитель, — только пусть сын мой будет здоров.
На это сказал святой епископ:
— Так как вся премудрость, мирская, которой ты учителем считаешься, пред Богом ничтожество и ты не можешь так совершенно веровать, как требует самая вера, то дай мне слово, что ты со всем своим домом обратишься ко Христу и крестишься после того, как сын твой по моей вере получит здоровье!
Тогда учитель Кратон, призвавши жену свою и всех домашних, пал к ногам святителя, и все обещались сделаться христианами, если исцелеет Херимон. Были здесь и вышеупомянутые юноши: Прокул, Ефив и Аполлоний, они также, желая выздоровления сыну своего учителя, обещались сделаться христианами. После этого святой епископ повелел приготовить отдельную комнату и пребывать в молчании день и ближайшую ночь; сам же, взявши в эту комнату больного, затворился с ним в одиночестве. Больной был согнут телом, как бы в круглый клубок: голова была между коленами, ноги на плечах и спине, ни одна часть тела не была свободна, не в состоянии об был даже языком говорить и только стонал; никто из врачей не мог ни понять, ни излечить этой болезни. Святой епископ Валент, взявши свою власяницу, на которой он обыкновенно молился, постлал ее на землю и положил на нее больного полумертвого отрока, а сам всю ночь молился и славословил Бога. В полночь в той комнате воссиял небесный свет, так что находящимся вне казалось, как будто внутри загорелся огонь, а после полночи отрок встал здоровым и начал громким голосом хвалить Бога. Родители и все бывшие в доме, услышавши голос Херимона и произносимые им слова, очень обрадовались, так как в течение трех лет они слышали только его стоны. Подошедши к дверям, они начали стучать и просить святого, чтобы он открыл им и они увидели бы Херимона. Но святой ответил, что он не откроет им до тех пор, пока не совершит своих обычных молитв; и ждали они до утра, радуясь случившемуся. Когда начался день, святый епископ открыл дверь и, выведши отрока совершенно здоровым, как будто он никогда и не болел, передал его родителям. Тогда учитель Кратон со всем своим домом уверовал во Христа и крестился; все радовались духом о Боге, Спасителе своем.
Исцелившийся отрок Херимон, по принятии крещения, не пожелал оставить своего врача святого Валента; точно также и вышеуказанные три юноши, оставивши после крещения мирскую мудрость, привязались со всем усердием к духовному учителю Божьему архиерею и стали его учениками, подражателями его святой жизни и искателями своего спасения. И другие схоластики одних с ними лет юноши и отроки, побуждаемые их увещаниями и примером честной и целомудренной жизни, обращались к вере Христовой и святому крещению, так что стало стекаться к ним множество схоластиков, которые послушавши их богодухновенного учения, научались небесной мудрости и вступали на путь истинный. Когда же сын начальника города, именем Авундий, уверовавши во Христа и крестившись, возгорелся божественной ревностью и явно пред всеми исповедал себя рабом Христовым, то отец его и другие начальники сильно разгневались, схватили первоучителя христианской веры святого епископа Валента и беспощадно были его; они склоняли его к идолопоклонству, но он не пожелал исполнить воли их; поэтому его снова мучили еще более люто и затем заключили в темничные оковы. Святой же радовался, что сподобился пострадать за Христа, Господа своего, и украшенный подобно апостолам принятыми ранами, как дорогими украшениями, хвалился ими и говорил:
— Я ношу язвы Господа Иисуса на теле моем (Гал.6:17) и восполняю недостаток в плоти моей скорбей Христовых (Кол.1:24).
При этом своих учеников, приходивших к нему в темницу, он укреплял в святой вере. Узнавши об этом, начальник сильно разъярился и, пославши за ним ночью, вывел его из темницы и отсек ему голову. Так окончил свой страдальческий подвиг святой епископ Валентин. Ученики святителя Прокул, Ефив и Аполлоний, взявши честное тело его, отнесли в город Интерамна, купили в предместьи небольшую часть земли и погребли с честью, пребывая при гробе несколько дней и ночей в посте, молитвах и славословии Господа. К ним собирались бывшие в городе верующие и множество неверных; последние, послушавши их душеспасительных речей и Христовой проповеди, просвещались верой. Спустя некоторое время, об этом стало известно градоначальнику Леонтию, и он, схвативши сих трех отроков, посадил их в темницу. Когда же увидел, что народ волнуется и жалеет их, так как все любили их, то приказал ночью убить их: днем осудить их на смерть он боялся, чтобы волнующийся народ не отнял их. Так святые мученики ночью были усечены мечом и отошли к немерцающему свету небесного царствия. Вышеупомянутый святой Авундий, сын римского начальника, когда пришел к своим возлюбленным друзьям и узнал об убиении их, очень опечалился; взявши честные тела, он с честью похоронил их при гробе своего учителя святого Уалента, прославляя Господа Иисуса Христа, Который живет и царствует со Отцом и Святым Духом в бесконечные веки веков. Аминь.
Примечания:
[1] Ученика.
[2] В Греции.
[3] Военный чин.
"}},"339":{"name":{"nominative":"Сщмч. Ипполита, папы Римского и с ним мчч. Кенсорина, Савина, Хрисии девы, Филакла, Максима, Геркулина, Венерия, Стиракина, Мины, Коммода, Ерма, Мавра, Евсевия, Рустика, Монагрея, Амандина, Олимпия, Кипра, Феодора Тривуна, Максима пресвитера, Архелая диакона и Кирина епископа (III)","genetive":"Ипполита"},"life":{"id":"minei-0130-339","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Священномученик Ипполит, Кенсорин, Савин и Хрисия жили в царствование Клавдия [1], в бытность игемоном, в звании наместника, Улпия Римлянина. Кенсорин был первым советником в сенате, в сане магистра [2]. Подвергнутый допросу, на основании доноса, он исповедал Христа и за это был ввергнут в темницу. Там он совершил много чудес Христовою силою и даже вопрошал мертвого. Случившиеся при этом воины, видя чудеса, уверовали во Христа, и за это им, числом до двадцати, были отсечены головы. Подвергнута была допросу, как христианка, и блаженная девица Хрисия. Воины, повесив ее, били воловыми жилами и опаляли огнем ее ребра, а затем ввергли в темницу. Спустя несколько дней, снова вывели ее из темницы, раздробили камнем ее челюсти и били оловянным молотом по плечам, а затем, привязав камень на шею, ввергли ее в глубину морскую. Так святая девица окончила свое страдание за Христа. Блаженный Савин также был бит по телу тяжелым молотом и, повешенный на дереве, опаляем свечами. Претерпевая такие муки и благодаря Бога, он предал ему дух свой. Узнав обо всем этом, великий Ипполит, святитель Римской церкви, пришел к игемону и обличал его жестокость и бесчеловечие, называя его кровопийцей. При этом он дерзновенно исповедал Христа Бога, Творца мира. За это он был бит слугами игемона по глазам; нечестивые подвергли его и другим мукам и, наконец, связав ему руки и ноги, бросили в море. Претерпев эти мучения, Святой Ипполит сделался наследником Царствия Божиего [3].
Примечания:
[1] Клавдий II — император римский, царствовал с 268–270 год.
[2] Магистр — собственно значит: учитель. Но название магистра при византийском императорском дворе означало одну из высших придворных должностей.
[3] Святые мученики Ипполит, Кенсорин, Савин и Хрисия пострадали в 269 году. Священномученик Ипполит был епископом Остийской пристани, близ Рима, в которой и был потоплен. Мощи его находятся ныне в Риме в церкви смч. Лаврентия и папы Дамаса. — Ипполит был ученейшим из христианских богословов и плодовитым, разносторонним писателем. Большая часть его сочинений посвящена полемике против древних еретиков — ноэтиан, феодотиан, алогов, монтанистов, маркионитов и др. Из сочинений его ныне известны: Канон пасхальный, против иудеев, против Платона, против ересей, против Верона и Гелика, сочинение о Христе и антихристе. Другую группу сочинений Ипполита составляют его многочисленные толкования на Священное Писание, из которых сохранились большею частью лишь отрывки. Так он писал толкования на книги Бытия, Исход, на Притчи, Екклесиаст, Песнь песней, на Евангелия Матвея, Луки и Иоанна, на пророков Исаию, Иезекииля, Даниила, Захарию, на Псалмы и Апокалипсис. Замечательны и его проповеди, как образцы древне-церковного учительства; из них в целом виде сохранились лишь слово на Богоявление и о пророке Данииле.
"}},"341":{"name":{"nominative":"Прп. Зинона, постника Печерского (XIV)","genetive":"Зинона"},"life":{"id":"minei-0130-341","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Сей блаженный отец наш Зинон происходил из Понта [1]; оставив здесь огромное богатство, он напоялся источниками учения святого Василия Великого [2], орошавшими Каппадокию, и принес плоды, достойные сего учения. Он служил при дворе императора Валента [3] в числе воинов, с которыми посылались царские грамоты; по смерти этого государя, Святой Зинон отверг богатство и почетное звание и поселился в одну гробницу [4], находившуюся в горе, близ Антиохии, и здесь жил в уединении, очищая душу. У святого отшельника не было никакого имущества, кроме ветхого рубища, в которое он одевался; пищу получал Святой Зинон от одного из знакомых, который доставлял ему один небольшой хлебец на два дня, а воду он носил себе сам издалека. Являясь примером глубочайшего смирения, преподобный Зинон в исполнении иноческих подвигов достиг высокого совершенства; сорок лет провел он в постничестве, приходя каждый воскресный день в Святой храм, где слушал Божественное Слово, преклонял слух свой к поучениям проповедников, и приобщался Святых Христовых Таин; после того преподобный возвращался в свое убежище, не имевшее ни замка, ни сторожа, потому что оно недоступно было для злодеев и совершенно безопасно. Спустя некоторое время по удалении своем из мира, преподобный послал одного из знакомых к себе на родину продать имущество, оставшееся после родителей его и выдать его брату принадлежавшую ему часть. Исполнив это, посланный доставил святому его долю; из нее преподобный Зинон стал благотворить неимущим; когда же почувствовал приближение кончины, то пригласил к себе антиохийского епископа Александра [5] и сказал ему:
— Так как я призываюсь к отшествию из этой жизни, то завещаю тебе: что мог я роздал сам, как казалось мне лучше; это же остальное не успел раздать и назначаю распорядителем сего тебя, призывая Бога в свидетели.
После того, облобызав святителя, блаженный предал душу свою Богу.
Примечания:
[1] Понт — провинция на северо-востоке Малой Азии, граничившая на востоке с Арменией и на юге с Каппадокией.
[2] Память его 1 января.
[3] Валент царствовал с 364 по 378 год.
[4] Гробницы на юге в древности высекались в горах и имели вид пещер; во время неприятельских нашествий они подвергались расхищению; могильный покой погребенных нарушали и разбойники, искавшие в гробницах сокровищ. Преподобный Зинон и поселился в одной из опустошенных гробниц.
[5] Святительствовал в Антиохии с 413 по 420 г.
"}},"342":{"name":{"nominative":"Мч. Феофила Нового (784)","genetive":"Феофила"},"life":{"id":"minei-0130-342","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой Феофил родился и воспитывался в Царьграде при императоре Константине Порфирородном и матери его святой Ирине [1]. Во время нашествия арабов [2] он был назначен главнокомандующим греческих войск; благодаря личной храбрости и военному искусству, он потопил много неприятельских судов и не раз наносил поражения арабам. Божиим попущением однажды его флот был окружен более многочисленными неприятельскими кораблями, и Святой Феофил взят был в плен. Когда его представили арабскому государю, тот, пораженный красотою и мужеством святого Феофила, стал убеждать его отречься от христианской веры; но ни обещания всяческих почестей, ни угрозы победителей не подействовали на доблестного христианского военачальника. Когда он увидел, что воины его перебиты, то стал упрекать варваров за их жестокость, и обличал нечестивую их веру. Отведенный в их страну, Святой Феофил заключен был там в темницу; через четыре года, по случаю совершавшегося арабами какого то их религиозного торжества святого страстотерпца вывели из тюрьмы и стали принуждать к участии в торжестве; когда же Святой Феофил отказался повиноваться, то ему отсекли голову, и так воин Христов восприял мученический венец [3].
Примечания:
[1] Они царствовали вместе с 780 по 797 г.
[2] Арабы в это время составляли сильное государство, в состав которого входили вся Аравия, Сирия, Египет и северная Африка.
[3] На острове Кипре (близ Малой Азии) в 784 году.
"}},"343":{"name":{"nominative":"Блгв. Петра, царя Болгарского (967)","genetive":"Петра"}},"346":{"name":{"nominative":"Бессребреников мчч. Кира и Иоанна и с ними мцц. Афанасии и дщерей ее Феодотии, Феоктисты и Евдоксии (311)","short":"Бессребреников мчч."},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Святой бессребреник Кир был знаменитым врачом в городе Александрии, где родился и вырос. Он был христианином и лечил всех больных безвозмездно, не только подавая помощь в телесных болезнях, но исцеляя также и душевные недуги, которые бывают причинами телесных болезней. Проповедуя Евангельское учение, святой врач многих язычников обращал ко Христу. Во время гонения Диоклитиана (284—305) святой Кир удалился в Аравийскую пустыню, где принял иночество, и продолжал и там лечить людей своей молитвой, получив от Бога дар исцелять все болезни. В городе Едессе в то время жил воин Иоанн, благочестивый христианин. Когда началось гонение, он пришел в Иерусалим и там, услышав о святом Кире, стал его разыскивать, пошел для этого в Александрию, затем в Аравию. Найдя святого Кира, Иоанн всей душой привязался к нему и стал его верным последователем. Узнав, что в Египте, в городе Канопе, схвачена христианка Афанасия с тремя юными дочерьми: Феоктистой — 15 лет, Феодотией — 13 лет и Евдоксией—11 лет, святые Кир и Иоанн поспешили прийти к ним на помощь, опасаясь, как бы страх перед мучениями не заставил их отречься от Христа. Они посетили их в темнице и укрепили в мужестве перед предстоявшим подвигом. Узнав об этом, правитель города схватил святых Кира и Иоанна и, убедившись в их твердом и безбоязненном исповедании веры во Христа, предал их страшным пыткам на глазах Афанасии и ее дочерей. Исповедницы так же стойко перенесли все мучения и были обезглавлены. Вслед за ними на том же месте казнили святых бессребреников Кира и Иоанна (+ 311). Тела их христиане погреб ли в церкви святого апостола и евангелиста Марка. В V веке мощи святых Кира и Иоанна были перенесены из Канопа в Мануфин. Позднее их мощи были перенесены в Рим, а оттуда в Мюнхен (сведения помещены 28 июня)."}},"347":{"name":{"nominative":"Свт. Никиты, затворника Печерского, еп. Новгородского (1108)","genetive":"Свт. Никиты"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Святитель Никита, епископ Новгородский, в молодые годы поступил в Киево-Печерский монастырь и вскоре пожелал уйти в затвор. Игумен предупреждал его о преждевременности такого подвига для молодого инока, но он, понадеявшись на свои силы, не послушался. В затворе святой Никита впал в искушение. Диавол явился ему в виде Ангела, и неопытный подвижник поклонился ему. Бес дал ему совет, как уже достигшему совершенства: «Ты не молись, а только читай и учи других, а я буду молиться вместо тебя»,— и стал около затворника, делая вид, что молится за него. Прельщенный инок Никита превзошел всех в знании книг Ветхого Завета, а о Евангелии ни говорить, ни слушать не хотел. Киево-Печерские старцы пришли к прельщенному и, помолившись, отогнали от него беса. После этого преподобный Никита, оставив по благословению старцев затвор, жил в строгом посте и молитве, более всего упражняясь в послушании и смирении. Милосердный Господь, по молитвам святых старцев, возвел его из глубины падения на высокую степень духовного совершенства. Впоследствии он был поставлен епископом в Новгород и за свою святую жизнь был награжден от Бога даром чудотворений. Однажды во время засухи он молитвой низвел дождь с неба, в другой раз по его молитве прекратился в городе пожар. 13 лет управлял святитель Никита новгородской паствой и мирно скончался в 1109 году. В 1558 году, при царе Иоанне Васильевиче,, состоялось прославление святителя. Мощи его покоятся ныне в церкви святого апостола Филиппа в Новгороде."}},"349":{"name":{"nominative":"Мц. Трифены Кизической.","short":"Мц. Трифены Кизической."},"life":{"id":"minei-0131-349","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святая мученица Трифена происходила из города Кизика [1]; она была дочерью христиан: Анастасия синклитика [2] и матери Сократии. Святая добровольно предалась на страдание. Всенародно изобличив идольское заблуждение и безумно чтущих идолов, как богов, она убеждала отречься от суетного поклонения и обратиться к истинному Богу. За сие правитель города Кесарий повелел ввергнуть ее в разожженную печь, но святая мученица вышла оттуда невредимой; потом она повешена была на высоком дереве и низвержена с высоты на острые гвозди, после чего предана на снедение зверям, но они не коснулись ее; наконец она была растерзана рогами рассвирепевшего вола. Сохранилось известие, что там, где истекала ее кровь, истек источник воды, от которого многие получали помощь и исцеления.
Примечания:
[1] Кизик — город Фригии, на западном берегу Малой Азии, на одном из полуостровов Мраморного моря.
[2] Синклитик — высший придворный сановник, чин государственного совета.
"}},"355":{"name":{"nominative":"Прп. Варлаама, игумена Печерского (1065)","short":"Прп. Варлаама"},"life":{"id":"minei-1119-355","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"В то время, когда преподобные отцы наши Антоний, Феодосий и Никон [1] сияли в Киевских пещерах доблестными подвигами, как три светильника, достойные предстоять престолу Святой Троицы, многократно приходил к ним насладиться их сладостною беседою некто Варлаам, сын благородных и христолюбивых родителей — Иоанна, первого между боярами князя Изяслава, и Марии, внук славного и храброго Вышаты, правнук воеводы Остромира [2].
С юности Варлаам сиял красотою телесной и чистотою души и возымел любовь к названным преподобным отцам и — настолько сильную, что захотел жить с ними вместе и оставить мирскую жизнь, вменяя ни во что славу и богатство. Особенно в страх привело его слово Господа, сказанное ему, между прочим, преподобными: «удобнее верблюду пройти сквозь игольные уши, нежели богатому войти в Царство Божие» (Мф.19:24).
И вот, пришедши однажды к преподобному Антонию, он открыл ему свое намерение.
— Хотел бы я, отче, — сказал он, — если угодно Богу, быть иноком и жить с вами.
— Благо хотение твое, чадо, — отвечал старец, — и благодатно намерение; но смотри, как бы не возвратили тебя назад богатство и слава мира сего, ибо, по слову Господню «Никто, возложивший руку свою на плуг и озирающийся назад, не благонадежен для Царствия Божия» (Лук.9:62).
Многое и еще говорил старец на пользу душевную Варлааму, и сердце у него всё более и более разгоралось любовью к Богу.
В таком расположены душевном пошел он домой. На другой же день после беседы с старцем, оставив не только родителей, но и обрученную уже с ним невесту, он сел на коня, одетый в светлые и дорогие одежды и, имея при себе множество пеших слуг, ведущих убранных коней, торжественно прибыл к пещере. Когда преподобные вышли и поклонились ему до земли, как кланялись тогда знатным людям, он сам поклонился им также (сошедши с коня). Затем он снял с себя боярскую одежду и положил ее у ног преподобного Антония, и поставил пред ним разубранных коней, говоря:
— Вот, отче, суетные блага мира сего: делай с ними, что хочешь; «все почитаю за сор, чтобы приобрести Христа» (Филип. 3:8), и хочу жить вместе с вами в этой пещере, а домой более уже не возвращусь.
— Смотри, чадо, — отвечал ему преподобный Антоний, — Кому ты обещаешься и Чьим воином хочешь быть, ибо вот, невидимо предстоят Ангелы Божии, принимая твое обещание. Берегись, как бы отец твой, пришедши сюда с вооруженною силою, не вывел тебя отсюда, хотя бы ты этого и не желал: ведь, мы ничем тебе помочь не можем, а ты между тем явишься пред Богом лжецом и отступником.
— Верую Богу моему, отче! — воскликнул Варлаам. — Если даже отец и пожелает мучить меня, я не возвращусь к мирской жизни; об одном молю тебя: скорее соверши надо мною постриг.
Тогда преподобный Антоний велел преподобному Никону постричь Варлаама и облечь в монашескую одежду, что и было сделано.
Боярин Иоанн, узнав, что его любимый сын постригся в иночество, сильно разгневался на преподобных и, взяв с собою множество слуг, напал на спасавшихся в пещере иноков и всех разогнал оттуда, а сына насильно вытащил вон и, сорвав с него мантию и куколь, бросил их в ручей. Затем он одел его в светлые драгоценные одежды, приличествующие его происхождению; но святой тотчас же сбросил их с себя, не желая даже и смотреть на них, и это повторялось несколько раз, так что отец велел связать ему руки, силою опять одеть его и в таком виде вести через город домой. Но Варлаам, увидя по пути яму, наполненную нечистотами, быстро спустился в нее и, поспешно сбросив с себя одежду, топтал ее ногами в грязи, попирая вместе с нею и ухищрения лукавого. Когда они пришли домой, отец велел ему сесть с собою за стол: он принужден был поневоле повиноваться, но ничего не ел из подаваемых кушаний и сидел, опустив голову. По окончании трапезы, отец отпустил Варлаама в его комнату, приставив слуг стеречь его, чтобы он не ушел. Потом он приказал обрученной со святым девице надеть лучшие украшения для прельщения его и всячески ухаживать за ним. Но угодник Христов Варлаам ушел в одну из комнат и сел в углу на пол. Обрученница его, согласно данному ей приказанию, пошла за ним, и упрашивала сесть на своей постели. Тогда он, видя ее неразумие и догадавшись, что отец подослал ее, чтобы прельстить его, вознес из глубины сердца тайную молитву всемилостивому Богу о спасении от соблазна. Три дня просидел он, не вставая, на одном месте, ничего не вкушая, не одеваясь и оставаясь в одной власянице. Между тем преподобный Антоний и находившиеся с ним в пещере были очень опечалены его судьбою и молились за него Богу. И Бог услышал молитву их, ибо, по слову Псалмопевца, «взывают [праведные], и Господь слышит, и от всех скорбей их избавляет их» (Пс.33:18), и, видя терпение и смирение святого, обратил ожесточившееся сердце отца на милость к сыну. Слуги донесли боярину, что вот уже четвертый день сын его не принимает пищи и не одевается. Отец сжалился над сыном и, боясь, как бы он не умер от голода и холода, призвал его и, с любовью поцеловав, отпустил в пещеру. И произошло тогда нечто весьма удивительное: послышались в доме рыдания и вопли, как по мертвеце; плакали все: отец с материю — о том, что лишаются сына, невеста — о том что разлучается с женихом, рабы и рабыни — о том, что покидает их добрый господин. А святой Варлаам, как птица, вырвавшаяся из сети, быстро направился к пещере. Находившиеся в ней иноки всем сердцем обрадовались, увидя Варлаама, и прославили Бога, услышавшего их молитву о нем.
Когда число братии в пещере увеличилось до 12-ти, то преподобный Антоний, видя доблестное подвижничество Варлаама и преуспеяние его в добродетели, от всего сердца благодарил Бога за то, что в цветущем юноше оказались духовные плоды, свойственные старцу, и проявилась такая благодать, что он вполне мог быть вождем в жизни для прочих. Поэтому, посоветовавшись со всеми братиями, жившими в пещере, он поставил Варлаама игуменом вместо себя, а сам, привыкнув жить один и, не перенося людской суеты и разговоров, переселился на другой холм, что под новым монастырем, и там выкопал пещеру, в которой и жил, предаваясь безмолвию и беседуя всегда с единым Богом. Там лежит честное тело его и доныне.
Преподобный Варлаам, приняв начальство над братиею, стал вести еще более строгую подвижническую жизнь. Когда число братии значительно увеличилось, а между тем в пещере во время соборного Богослужения могло поместиться не более 20 человек, тогда он, испросив благословение у преподобного Антония, построил над пещерою небольшую деревянную церковь во имя Успения Пресвятой Богородицы, для того чтобы в этой церкви собирались для богослужебного пения те из братий, которые, за теснотою, не могли принимать участия в пении при богослужении в пещере. С тех пор обозначилось видимым образом и место самой пещеры, остававшееся дотоле незаметным. Чрез несколько лет великий князь Изяслав Ярославич, нареченный во святом крещении Димитрием, построил каменный храм во имя тезоименитого себе святого, великомученика Димитрия, и устроил при этом храме монастырь. Преподобного Варлаама, как своего родственника и мужа, опытного в иноческой жизни, князь поставил в этом монастыре игуменом. Здесь преподобный вёл образ жизни, к какому привык в пещере; братию же и всех вообще он более всего учил и умолял заботиться о спасении души со всею ревностью и иметь совесть, всегда чистую пред Богом и ближними. И Бог, видя любовь преподобного к братии и его попечения о них, помогал им совершенствоваться во всех добродетелях.
Ко многим другим своим подвигам преподобный Варлаам присоединил здесь еще новый: выбрав удобное время, он отправился во святой град Иерусалим, и, обошедши святую землю, возвратился в свой монастырь. Чрез несколько времени он отправился в Царьград, обошел там все монастыри и, купив всё нужное для обители, отправился назад. Находясь в пути он впал в тяжелый недуг и, достигнув города Владимира, остановился около него в монастыре, называемом Святая гора, где и почил с миром о Господе [3], завещав пред смертью бывшим с ним перенести тело его для погребения в Киев, в Печерский монастырь, а иконы и всё, купленное им для нужд обители, передать преподобному Феодосию. Завещание преподобного было исполнено, и честные мощи его доныне лежат в пещере нетленными.
Молитвами преподобного Варлаама да сподобимся и мы, исполняя на пути земной жизни нашей заповеди Господни, соделаться наследниками нашего небесного отечества во Христе Иисусе Господе, Которому слава со Отцом и Святым Духом во веки. Аминь.
Примечания:
[1] Прп. Антоний — первоначальник иноческого жития на Руси, подвизавшийся в затворе в пещерах Киевских; память его совершается 10-го июля. Преп. Феодосий — игумен Киевопечерский, начальник монашеского общежития на Руси: память его совершается 3-го мая и 14-го августа (перенесете мощей). Преп. Никон — первый ученик и сотрудник преп. Антония; память его совершается 23-го марта.
[2] Изяслав Ярославич, сын великого князя Ярослава Мудрого, внук св. Владимира великого, княжил в Киеве с 1054–1068 г. — Вышата — воевода Киевского ополчения, отправившегося при Ярославе, с сыном его Владимиром, в 1042 году на Греков. — Остромир — Новгородский посадник; с его именем сохранилось Евангелие — один из древнейших памятников церковно-славянской письменности.
[3] Ум. 1065 года.
"}},"357":{"name":{"nominative":"Прп. Варлаама Хутынского (1192)","genetive":"Прп. Варлаама"},"life":{"id":"","copyright":"","text":"Преподобный Варлаам, в мире Алексей, подвизался в XII веке на берегу Волхова. Он был сын богатых и именитых граждан великого Новгорода, Михаила и Анны, отличавшихся благочестивой жизнью. Воспитанный под влиянием добродетельных родителей, Алексей с ранних лет почувствовал особенное расположение к благочестивой и уединенной жизни, удалялся от всяких игр и общества товарищей, любил читать священные книги, часто посещал храм Божий, а дома проводил время в молитве и посте. Опасаясь за здоровье юного подвижника, родители уговаривали его не изнурять себя постом, но Преподобный кротко отвечал им: \"Много я, любезные родители, читал священных книг, но нигде не находил, чтобы сами родители советовали своим детям что либо дурное, как вы мне советуете. Не дороже ли всего для нас царство небесное? Но не пища и питие введут нас туда, а пост и молитва. Вспомните, сколько было людей после Адама, и все они умерли и смешались с землею, а угодившие Богу добродетельной жизнью, пролившие за Христа кровь свою и из любви ко Христу отрекшиеся от мира получили царство небесное и всеми прослав-ляются. Поэтому и я, при помощи Божией, хочу по своим силам подражать им\". Услышав такой ответ, родители изумились разуму юноши и предоставили ему полную свободу жить по своему желанию. По смерти родителей Преподобный, раздав все свое имущество бедным, удалился в пустыню к подвижнику Порфирию и принял от него пострижение с именем Варлаама. Искавший совершенного уединения Преподобный Варлаам решил поселиться в глухом месте, в 10 верстах от Новгорода. Место это называлось Хутынь (худынь, худое место) и пользовалось дурною славой; по мнению народному здесь жила нечистая сила, и все боялись ходить сюда. Но никакая нечистая сила не страшна рабу Христову, вооруженному неодолимым оружием крестом Христовым, далеко отгоняющим всех врагов. Подходя к Хутыни, Преподобный увидел светлый луч, просиявший из густой чащи леса. Из этого знамения он понял, что его намерение поселиться здесь согласно с волей Божией. С чувством благодарности ко Господу воскликнул Преподобный словами Пророка: \"3десь покой мой и здесь вселюся в веке века!\" (Псал.131, 14). Помолившись усердно Господу, поставил себе Преподобный келью посреди глухой чащи. Весь день он проводил в трудах, а ночь в молитве, строго постился, носил суровую одежду и вериги (хранящаяся в Хутынской обители власяница Преподобного имеет 18 ф. весу, а вериги 8 фунтов). Много нападений должен был перенести строгий подвижник от диавола. Стараясь изгнать пустынника, бесы то принимали вид разных зверей, змей, чтобы устрашить его. то возбуждали против него людей, чтобы оскорблениями от них принудить его оставить избранное им место, то возбуждали в нем разные помыслы, старались довести его до нарушения поста, но Преподобный кротко переносил все обиды, усердной слезной молитвой и строгим постом подавлял все эти помыслы и разрушал все ухищрения диавола. Высоконравственная жизнь Св. Варлаама скоро сделалась известной в стране, к нему стали приходить и князья, и бояре, и простые люди за советом и благословением; многие просили позволения поселиться вместе с ним. Как ни любил уединение Преподобный, но, помня заповедь Господню о любви к ближним, по которой каждый прежде и 6олее всего должен заботиться о пользе других, с готовностью и любовью принимал всех, кто к нему обращался. Его строгая нестяжательность, любовь и снисходительность к раскаивающимся, кроткое и вместе с тем проникнутое силой искреннего чувства слово назидания производило сильное впечатление на всех приходивших к нему. Каждый получал наставление применительно к своему положению. Начальникам и князьям он говорил, чтобы всегда помнили о трех вещах: первое, что они начальствуют над людьми такими же, как и сами; второе, что начальствовать должны по законам; третье, что они не всегда будут начальствовать и что им также придется дать отчет Богу в судах своих, ибо над ними есть суд Божий. Иноков он учил не превозноситься, если они поставлены начальниками обители, но тем усерднее работать Богу. Вся братия должна трудиться день и ночь на избранном поприще. Богатым он внушал не забывать, что есть вечность с муками для праздных, и что многими скорбями покрыт путь в царство небесное. Мирянам и всем вообще он внушал не воздавать злом за зло, не обижать друг друга, удаляться от всякой неправды и нечистоты и помнить о своих грехах. Число иноков, желавших подвизаться в обители Преподобного, постоянно увеличивалось. Св. Варлаам построил небольшую деревянную церковь в честь Преображения Господня в память того чудесного света, который осиял это место, когда Св. Варлаам принял намерение поселиться здесь, и несколько келий. Преподобный своим примером и своими наставлениями вел живших с ним иноков к духовному совершенству. Он сам обрабатывал землю, сам построил себе келью; и сейчас цел колодец, выкопанный им. За свою добродетельную жизнь Св. Варлаам еще при жизни был прославлен от Господа даром прозорливости и чудотворения. Потому Архиепископ Новгорода часто обращался к Преподобному за советами. Однажды, отправившись к Архиепископу, Св. Варлаам увидел на мосту через Волхов большую толпу народа и палача, который готовился сбросить в реку осужденного преступника (обычная смертная казнь в Новгороде в древнее время). Преподобный остановил палача, и просил народ отдать ему осужденного, сказав\" \"Он загладит вины свои в Хутыне\". Все тотчас же единодушно закричали: \"Отдайте, отдайте осужденного Преподобному отцу нашему Варлааму\". Освободив осужденного от уз, Св. Варлаам послал его в свою обитель. Через некоторое время спасенный от казни принял иночество и, пожив благочестиво в обители, скончался. Но в другом подобном же случае Св. Варлаам поступил по-иному. Пришлось ему опять проезжать мост, когда готовились сбросить осужденного. Родственники и многие из народа, увидев Преподобного, умоляли его спасти осужденного, но он, не обращая внимания на все просьбы, велел вознице своему скорее ехать, и казнь совершилась. Такой поступок святого изумил народ. \"Что это значит?\" говорили все между собой, \"Одного Преподобный спас от казни, хотя его и не просили об этом, а другого не захотел, несмотря на все мольбы\". Ученики Св. Варлаама по возвращении в обитель просили его объяснить этот поступок. \"Судьбы Господни\" отвечал Преподобный, \"бездна многа. Господь всем хочет спасения и не хочет смерти грешника. Первый был осужден справедливо, но после осуждения сознал свои грехи, и Господь избавил его от смерти через мое недостоинство, чтобы дать ему время раскаяться и загладить свои грехи, что он и исполнил в обители. Второй же был осужден невинно, но Господь попустил ему умереть, чтобы впоследствии он не сделался дурным человеком; теперь же, умерев невинно, он получил от Господа венец мученический. Такова тайна судеб Божиих: \"Кто бо разум ум Господень или кто советник ему бысть\" (Рим. 2. 33, 34). Однажды в пустыню к Преподобному прибыл князь Ярослав. Св. Варлаам, благославляя его, сказал: \"Будь здоров, князь, и с благород-ным сыном твоим\". Это приветствие изумило князя, не знавшего еще о рождении младенца. Получив вскоре радостную весть о рождении сына, он просил Преподобного быть восприемником новорожденного, на что Св. Варлаам согласился охотно. Это было в 1190 году. Обладая даром прозорливости, Преподобный старался предостеречь братию от греховных падений. Как-то монастырские рыбаки в числе множества мелкой рыбы поймали большого осетра и скрыли его, желая продать, а Преподобному принесли только мелкую рыбу. Посмотрев на них с улыбкою, Св. Варлаам сказал: \"Вы принесли ко мне детей, куда же скрыли их мать\". Смущенные этим кротким обличением, рыбаки пали к ногам Преподобного, прося прощения. Научая других удерживаться от искушений, Преподобный строго следил за собой, молитвой и постом подавляя в себе всякий дурной помысел. Однажды принесли Преподобному свежую рыбу. Ему захотелось вкусить ее, но, подавив в себе это желание, велел приготовить рыбу и положить в сосуд в келье. Три дня он провел в строгом посте и молитве. На четвертый день Святой открыл сосуд с рыбой и, увидев там множество червей, сказал: \"Варлаам, Варлаам? Всякое животное по разрушении своем обращается в тление; подобает и нам разрешиться от всякаго наслаждения брашен и пристрастия к этой жизни. Если же хочешь здесь есть сладкую пищу и пить сладкое питье, то зачем и черноризцем называешься? Ты уже отлучился от мира в пустыню, чтобы служить Творцу своему\". Сказав это, он выбросил рыбу, и помысл о сладкой пище не смущал более. Особенно замечательный случай прозорливости Св. Варлаама остался навсегда памятным в Новгороде. Преподобному пришлось быть у Новгородского Архиепископа. При прощании Архиепископ велел ему побывать через неделю. Св. Варлаам отвечал: \"если Бог благословит, я приеду к твоей святыне на санях в пяток первой недели поста Свв. Апостол Петра и Павла\". Удивился Архиепископ такому ответу. Действительно, накануне определенного дня в ночь выпал глубокий снег, и в пятницу целый день был сильный мороз. Преподобный на санях приехал в Новгород к Архипастырю. Видя печаль Архиепископа по случаю такой безвременной непогоды, вследствие которой могли вымерзнуть хлеба, Св. Варлаам сказал ему: \"Не печалься, Владыка, не скорбеть, а благодарить Господа нужно. Если бы Господь не послал этого снега и мороза, то был бы голод во всей стране, которым Господь хотел наказать нас за грехи наши, но по молитвам Богородицы и Святых умилосердился над нами и послал мороз, чтобы перемерли черви, подтачивавшие корни хлебов. На утро же наступит опять тепло, снег этот растает и напоит землю. Но милости Господа, будет плодородие\". На другой день, как предсказывал Св. Варлаам, наступило тепло. Архиепископу принесли с поля ржаных колосьев с корнями, на которых оказалось множество вымерших червей. И был в тот год невиданный урожай. Кроме дара прозорливости Господь прославил Своего угодника даром чудотворения. Близ обители Св. Варлаама жил один поселянин, имевший сына. Он особенно чтил Преподобного, часто приходил в монастырь слушать беседу его и присылал на монастырские нужды, сколько мог по своим средствам. Сын этого поселянина заболел и не было надежды на его выздоровление. Тогда отец, взяв больного сына, понес его в обитель Преподобного. Но на пути мальчик умер. С горьким плачем подошел огорченный отец к келье Преподобного и сказал: \"Я надеялся, что по твоим молитвам сын мой выздоровеет, но получил большую скорбь. Лучше было бы для меня, если бы он умер дома, нежели на дороге\". Св. Варлаам сказал ему: \"Напрасно ты плачешь и сокрушаешься. Разве ты не знаешь, что всех ожидает смерть и общий суд, и как восхотел Господь, так и сотворил. Посему, возлюбленный, не скорби об этом, а поди приготовь все нужное к погребению\". Между тем Св. Варлаам, тронутый его горем, преклонив колена, стал усердно молить Господа воскресить отрока, и Господь услышал молитву Своего угодника умерший ожил. Отец с изумлением увидел сына своего сидящим на постели Преподобного совершенно здоровым. С радостными слезами припал он к ногам Св. Варлаама, благодаря его и прославляя Бога, чудодействующего во святых Своих. Не желая славы человеческой, Св. Варлаам старался скрыть совершившееся чудо и сказал поселянину: \"Ты, как я вижу, обманулся и от сильной печали, потеряв здравый ум, не понял действительности. Сын твой и не умирал, и не воскресал, но, изнемогши дорогой от холода, впал в безчувственность, а ты подумал, что он умер. Теперь же, согревшись в теплой келье. он пришел в сознание, а тебе кажется, что он воскрес\". Но поселянин никак не мог согласиться с таким объяснением. \"Зачем ты, угодник Божий, хочешь скрыть от меня чудо?\" сказал он Святому. \"Я хорошо знаю, что сын мой был мертв. Если бы я не видел ясно, что он умер, не стал бы готовить все нужное к погребению\". Тогда Преподобный строго запретил ему рассказывать о совершившемся чуде при его жизни, предупредив, что если он расскажет кому либо об этом, то и сам лишится милости Божией и опять потеряет сына. Радуясь и прославляя Бога и Его угодника Варлаама, возвратился поселянин в дом свой. Незадолго до своей кончины Преподобный окончил построение каменного храма в честь Преображения Господня вместо прежнего деревянного. Предвидя свою кончину. Св. Варлаам призвал к себе всю братию и сказал: \"Настало время, дети мои, отхождения моего ко Господу, но я не оставлю вас сиротами и всегда буду с вами духом, и, если будете жить в любви, то монастырь этот и после моей смерти не будет иметь ни в чем недостатка\". Плакали неутешно иноки, прощаясь с своим любимым наставником, но Преподобный уговаривал их не скорбеть, а молиться о нем. В последней беседе своей он с отеческой любовью убеждал их не ослабевать в подвигах поста и молитвы, оберегать душу свою от всяких дурных помыслов, но жить так, чтобы каждый день быть готовыми к смерти. \"Вверяю вас, прежде всего, в руки Божий\", сказал он братии\", -\"блюстителем же душ и телес ваших оставляю игумена Антония, который сейчас находится в Иерусалиме. По дару прозорливости Преподобный увидел приближавшегося к обители Антония. Преподобный Варлаам с благословением вручил ему свое стадо и мирно скончался в 6-й день ноября 1192 года. Известие о кончине горячо любимого и чтимого всеми Преподобного Варлаама сильно опечалило всех жителей Новгорода. На погребение его прибыл Архиепископ Новгорода со всем духовенством, иноки из всех монастырей и почти все жители города, всякого возраста, пола и состояния. Плач народа заглушал погребальные песнопения. За эту народную любовь Преподобный воздал любовью: многие больные получили исцеление. День этот остался памятным для народа, и в монастыре Преподоб-ного до сих пор сохраняется обычай в день кончины его раздавать милостыню всем убогим, сколько бы их ни приходило, по заповеди Святого Варлаама, повелевшего принимать всех странных, кормить их и покоить. Господь даровал Святому Варлааму дар чудотворения и по его кончине, так что все, приходящие с верой ко гробу Угодника, получают просимое. Трудно и описать все многочисленные чудеса Святого Варлаама. Один слепой, долго страдавший и много без успеха лечившийся от своей болезни, просил привести его в монастырь Св. Варлаама. Во время пения молебна Богоматери слепой усердно молился при гробе Преподобного. Когда же запели: \"Владычице приими молитвы раб твоих…\" он вдруг увидел гроб Преподобного. Не смея верить своему исцелению, он подошел ко гробу и осязал его. С чувством живой радости и благодарности к Святому он объявил всем о своем чудесном исцелении, и все прославили Господа и Его Угодника. Один человек, имевший большую веру к Преподобному, отправился по воде вместе с женой поклониться мощам его; на обратном пути из монастыря лодка опрокинулась и он утонул. Рыбаки соседнего селения с трудом отыскали его тело и вытащили сетями. При виде утонувшего некоторые роптали на Преподобного, что не спас от смерти человека, приходившего к нему с верой. \"Пришедши к мощам Преподобного, человек этот надеялся получить здоровье и долголетнюю жизнь, говорили они; а вместо того погиб такой нечаянной смертью. Лучше бы ему не приходить и не молиться, нежели, помолившись, так умереть\". Но Господь не попустил порицания на Своего Угодника. Утонувший неожиданно встал, прославляя Бога и Святого Варлаама. В 1408 году Новгородский князь Константин тяжко заболел, так что потеряли совершенно надежду на его выздоровление. Он велел отнести себя в обитель Св. Варлаама. Без памяти принесли князя ко гробу Преподобного, а приближенные стали думать о погребении. Но благоговейные иноки утешали их надеждой на помощь Св. Варлаама. \"Веруйте только в Бога и возложите надежду на Преподобного, который подаст исцеление князю\", говорили они. Совершив молебен при гробе Святого, игумен и братия отправились на трапезу, оставив больного в церкви. Вдруг он стал совершено здоровым, как бы пробудившись от глубокого сна. Получив известие об этом, игумен и братья поспешили в церковь и нашли князя здоровым, молящимся при гробе Преподобного. В 1445 году Великий князь Василий Темный с сыновьями прибыл в Новгород. Там опасно заболел любимый постельничий князя Григорий и восемь дней лежал без пищи. Во сне он отвечал как будто спрашивавшим его, хотя с ним никто из бывших при нем не говорил. Когда он пришел в сознание, его спросили, с кем он разговаривал. Григорий отвечал: \"Лежа на постели, я думал, как бы мне побывать в обители Св. Варлаама, чтобы помолиться при его гробе. Вдруг я услышал голос, что идет к тебе сам чудотворец. Я увидел, что ко мне идет Св. Варлаам с крестом в руке. Подойдя ко мне, Преподобный сказал: \"Ты молишься Николаю Чудотворцу и меня призываешь в помощь, не зная меня, и канон мой, и житие списал, даже дал обет постричься в монастыре моем. Молись и впредь Николаю Чудотворцу, а я твой помощник. Теперь же, увидев меня, будь мне верен: я тебя избавлю от твоей болезни\". \"Поэтому прошу вас\", продолжал Григорий; \"отвезите меня в обитель Преподобного Варлаама, если даже и смерть постигнет меня здесь, погребите меня в его обители\". По этой просьбе больного положили в сани и повезли в монастырь. Дорогою он умер. Провожавшие его не знали, как поступить, везти ли тело в обитель или отвезти к родителям. Но исполняя просьбу умершего, решились отвезти его в обитель. У монастырских ворот мертвый неожиданно ожил и громко воскликнул: \"Я был мертв, и ныне здесь!\" Провожавшие его стали спрашивать, но он не мог более ничего сказать. Услышав об этом чуде, игумен Леонтий и братия собрались в церковь и совершили молебен при гробе Преподобного Варлаама. Оживший стоял на ногах, но был нем. Когда же его ввели в келью и по его просьбе принесли икону Св. Варлаама, юноша, приблизившись к иконе, внезапно заговорил. Со слезами благодарил он Преподобного за свое исцеление и рассказал игумену и братии о случившемся с ним: \"В час смерти видел я около себя множество бесов, и один из них держал свиток, где были записаны грехи мои. Но Святитель Николай, отгоняя от меня демонов, сказал: \"Немногия добрыя дела его значат больше, чем грехи его, в которых он притом раскаялся духовному отцу\". Тогда бесы скрылись, явились ангелы, и один из них повел меня в светлое место, где росло множество прекрасных деревьев. Здесь я увидел Преподобного Варлаама с посохом в руке, как изображен он на иконе. Подойдя ко мне, он сказал: \"Григорий! Я не успел придти к тебе при исходе твоем. Теперь ты хочешь ли оставаться здесь?\" \"Хочу здесь пребывать\", ответил я. Св. Варлаам сказал: \"Хорошо бы было остаться тебе здесь, но будут скорбеть родители твои; иди утешь отца и мать\". Взяв меня за руку, Преподобный повел меня, а ангел шел впереди в диаконском одеянии. Пройдя мимо цветущих деревьев, ангел скрылся, а Преподобный, осенив меня крестом и иконою Святителя Николая, сказал: \"Через семь лет ты будешь у меня\" и стал невидимым, а я ожил. Это чудо совершилось 31 января 1445 года. Чудеса, совершавшиеся при гробе Преподобного Варлаама, побудили Новгородского Архиепископа Евфимия приступить к освидетельствованию святых мощей его. С благоговением приступил к этому Архиепископ. Призвав к себе Хутынского игумена Тарасия, он заповедал тридневный пост и молитву в обители, и сам постился и молился эти дни. Через три дня Архиепископ с игуменом и одним иподиаконом вошли в храм, с молитвой сняли каменную крышу с гроба и увидели честное тело Преподобного совершенно нетленным: лицо и борода его были сходны с изображением на иконе, стоявшей над гробом. Все прославили Бога, а иподиакон, пораженный чудом, принял монашество. Это было около 1452 года. Мощи Преподобного и после того остались закрытыми. В 1471 году Великий князь Московский Иоанн III-й, завоевав Новгород, прибыл в Хутынскую обитель поклониться Святому Варлааму. \"Почему не открывают гроба Святого?\" спросил он игумена Нафанаила. \"Издавна никто не смеет видеть мощи чудотворца\", отвечал игумен: ни для князей, ни для архиепископов, ни для бояр не открывают их, пока Господу не благоугодно будет изъявить на то Свою волю\". Тогда Великий князь гневно сказал: \"Никто из святых не скрывается, но они везде по вселенной явны бывают, чтобы каждый христианин мог с верою приходить к святым мощам, целовать их и получать защиту. Открыты мощи Святителя Николая в Барах, а также в Царьграде Вселенский Патриарх в праздник Рождества Предтечи всенародно воздвигает честную руку его\". С этими словами он грозно приказал открыть гроб, гневно ударяя при этом жезлом в землю. Но Господу угодно было вразумить князя, что все сильные земли ничто пред лицом Господа. Едва только стали поднимать каменную доску и копать землю, как из гроба Святого вышел густой дым и затем пламень, опаливший стены храма. В ужасе бросился князь со своей свитой вон из храма, выронив жезл, которым гневно ударял землю. В память чуда и обители хранится этот жезл. Один инок Тарасий ночью приготовлял свечи для утреннего Богослужения в храме, где находятся мощи Св. Варлаама. Вдруг он видит, что сами собою зажглись свечи над гробом Святого и перед иконами, разгорелись уголья в кадиле, и храм наполнился благоуханием. Потом Тарасий увидел, что Преподобный встал из гроба и, став посреди храма, долго молился о великом Новгороде, чтобы человеколюбивый Господь отвратил от него гнев Свой и избавил от ожидающего его наказания. В ужасе Тарасий пал к ногам Преподобного. Св. Варлаам, подняв его, сказал: \"Не бойся, брат Тарасий, хочу открыть тебе лютое горе, которое готовит Господь великому Новгороду за то, что он исполнился неправды. Взойди на церковную кровлю и посмотри, что ныне совершается над Новгородом\". Тарасий побежал и увидел, что воды озера Ильменя поднялись высоко и готовы затопить Новгород. Св. Варлаам со слезами молился Господу о спасении города. Потом он опять послал Тарасия смотреть на город. Тарасий увидел множество ангелов, которые бросали огненные стрелы на толпы мужчин, женщин и детей. Преподобный снова стал со слезами молиться и потом сказал: \"Молитвами Владычицы нашей Богородицы и всех Святых Господь помиловал Новгород от потопа, но в нем будет сильный мор на людей . В третий раз послал Святый Варлаам Тарасия смотреть на город. Тот увидел огненную тучу, которая шла на город. \"Брат Тарасий! сказал Преподобный: после мора будет большой пожар в Новгороде, и вся торговая сторона его сгорит\". После этого Святой возвратился в гроб свой, свечи и фимиам погасли сами собой. Все предсказанное сбылось. Чрез четыре года после этого откровения Тарасию в 1509 году был мор и сильный пожар в Новгороде (Сбор. летоп. III. 245-247). Таким образом Св. Варлаам и по преставлении своем не оставлял без помощи и свою обитель, и родину Новгород, а вместе с сим был теплым молитвенником и за всю Русскую землю. Известна также помощь преподобного в духовой жизни жителей Новгородской земли. Великому князю Московскому Василию Иоанновичу было явление: во сне он увидел Преподобного Варлаама. который сказал ему, что в Новгороде три обители не имеют пастырей: на Хутыне, св. Георгия и св. Антония, и братья в них живут дурно. (Митрополитом на Руси был Варлаам). Именно тогда же в Москву были посланы иноки с просьбой направить настоятелей в эти монастыри (в Новгороде в это время не было Архиепископа). Это было в 1517 г. Великий князь немедленно же велел назначить настоятелей в означенные монастыри. С того времени Великий князь стал особенно чтить Преподобного Варлаама, и Преподобный нередко являлся ему во сне и укреплял его в борьбе с врагами, так что свои победы над ними Великий князь приписывал помощи Св. Варлаама. Но память Св. Варлаама стали праздновать в Москве гораздо раньше. В 1461 г. был освящен при церкви Св. Иоанна Предтечи у Боровицких ворот придел во имя Св. Варлаама Хутынскаго. В самой же обители Хутынской храм в честь Св. Варлаама построен в 1410 году (Собр. лет. III. 104 235. IV. 114. IV. 182). Переселившись в небесную обитель. Св. Варлаам по своему обещанию не оставлял своим попечением устроенную им земную обитель. Он строго следил за исполнением иноками данного им Устава и нередко, являясь сам, наказывал или помогал им. Игумен Сергий, прибывший в Хутынский монастырь из Московского Андрониева монастыря, вел невоздержанную жизнь, был немилостив к бедным, и запретил принимать странников. Преподобный не потерпел такого нарушения своей заповеди. Однажды во время всенощного бдения один из иноков увидел, что Св. Варлаам, встав из гроба, подошел к Сергию, отнял у него жезл и наказал им игумена. Как мертвый, упал недостойный игумен, братия отнесла его в келью, где он чрез неделю умер. Таким же образом наказал Преподобный и другого игумена Никифора за нарушение заповеди о милосердии к бедным. В седьмой год правления Никифорова обителью начался сильный голод в Новгородской земле. Множество бедных людей приходили в обитель Св. Варлаама и со слезами просили хлеба, но игумен Никифор велел отогнать их и запереть ворота. Ночью явился ему Св. Варлаам с жезлом в руке и сказал: \"Зачем ты так немилосердно поступаешь с бедными? Они изнемогают от голода и близки к смерти, а ты не только не дал им пищи, но и ворота обители запер. А я заповедал всем живущим в моей обители прежде всего любить друг друга, кормить и покоить нищих и странных, приходящих в обитель. За такое милосердие, по благодати Христовой, обитель моя никогда не оскудеет. Ты же своей скупостью и нелюбовью оскорбил Христа, допустил уйти из нашей обители многих голодными и изнемогшими\". Сказав это, Преподобный наказал игумена жезлом. С той минуты Никифор почувствовал расслабление в руке и ноге, так что должен был оставить управление монастырем и удалиться в Чудов монастырь, где он раскаялся в своем грехе и получил исцеление по молитве Св. Варлаама. В монастыре Св. Варлаама был инок Тарасий, иконописец, благообразный по наружности и отличавшийся душевными достоинст-вами, так что братия поручила ему монастырскую казну. Но Тарасий в непродолжительное время изменился нравом, начал упиваться вином, которое держал у себя в келье, и не хотел помогать бедным. По завещанию Св. Варлаама 6-го ноября, в день его кончины, из монастырской казны должны были раздавать милостыню всем бедным, сколько бы их ни пришло в обитель. Тарасий не выдал бедным ничего в тот день, а сам, оставив даже литургию, пировал со своими друзьями. В то время, когда Тарасий сидел за столом с друзьями в своей келье, явился ему Преподобный и строго стал укорять за дурную жизнь и неисполнение его заповеди. Преподобный жестоко наказал Тарасия жезлом, и тот упал на землю. Его подняли, думая что он впал в тяжкую болезнь, но он рассказал всем о бывшем ему явлении и раскаялся во грехе своем. Такому же наказанию от Преподобного подвергся и чашник монастырский, который не хотел давать вина братии в необходимых случаях, а сам постоянно напивался допьяна. Св. Варлаам явился нечестивому и наказал его жезлом, после чего тот умер в расслаблении. Келарь Иоасаф вел невоздержанную жизнь, упиваясь монастырским вином и медом, и был жестоко наказан Преподобным. Однажды Иоасаф, находясь в погребе, пил там вино. Вдруг явился ему Св. Варлаам и с гневом сказал ему: \"Так ли, старец, следует жить тебе? Разве дозволяет устав безвременно пить, есть и наслаждаться сладкими медами и яствами, как ты поступаешь, не заботясь о своем спасении? Не для того нас Господь сотворил, чтобы мы ели и пили, одевались в различныя одежды и угождали этому тленному телу, а для того, чтобы постом, молитвою, покаянием, слезами и милостыней угождали Богу. А ты не боишься Страшнаго суда и вечных мук упиваясь и еще насмехаясь над другими, живущими по уставу монастырскому? «» После этого Преподобный начал бить его жезлом говоря: Покайся, окаянный, и обратись к Богу; если же не покаешься, то погибнешь злой смертью»». С того времени Иоасаф впал в расслабление. Братия принесла его едва живого в церковь и стали петь молебен. По молитвам братии келарь получил исцеление. Но забыв о вразумлении, через некоторое время Иоасаф вновь стал вести нетрезвую жизнь и опять был наказан. Из Москвы пришел богатый купец на поклонение Св. Варлааму и предложил обильную трапезу всей братии. Как только нетрезвый келарь хотел выпить заздравную чашу, тотчас же упал на землю и умер. В Новгородской земле наступил сильный голод. В это время в Хутынской обители был строителем некто Досифей. Он запретил келарю раздавать хлеб нищим и кормить странников в обители. Осенью со всех монастырских полей был свезен хлеб и наполнены им все житницы. Однажды дьяк житный, Феодор, войдя в главную житницу, которая была в саду, увидел, что хлеба значительно убавилось. За несколько дней хлеба убыло до ста мер. Феодор объявил об этой необыкновенной убыли ключнику Савватию и строителю Досифею. Осмотрев внимательно житницу и не найдя никаких повреждений, Досифей понял, что Св. Варлаам обличает его грех -нарушение им заповеди Преподобного о милосердии к бедным. Тогда он по прежнему велел раздавать хлеб нищим и кормить странников. И что же? Чрез три дня после этого распоряжения ключник Савватий, войдя в ту же житницу, нашел ее полной хлеба. Инок Агапий, бывший пекарем хлебов для братии, имел обыкновение спать на квашне, в которой растворял хлебы, не думая о том, что раствор этот освящается благословением священника и святой водой. Св. Варлаам, явившись ему, обличил его неблагоговение, угрожая жестоким наказанием, если тот не оставит своей дурной привычки. Ужаснулся инок и болел целую неделю. Когда же больного принесли ко гробу Святого и совершили молебен, явился ему опять Преподобный Варлаам и, исцелив его от болезни, сказал: \"вот ты теперь здоров; вперед не греши, чтобы не случилось с тобою чего-либо хуже\". Строгий к нарушителям устава, Св. Варлаам в тоже время был милостив к тем инокам, которые исполняли свои обязанности, и являлся скорым помощником в нуждах и болезнях. Так он исцелил пономаря Иону, долго болевшего, явившись ему во сне и сказав: \"Не скорби более, Иона, о своей болезни: вот ты теперь здоров\". Проснувшись, Иона почувствовал себя совершенно здоровым. Другой инок Иринарх, отличавшийся Богобоязненною жизнью, три года был серьезно болен, так что близок был к смерти и готовился к ней. Как-то ночью больной забылся и увидел, что идет к нему Св. Варлаам в священническом облачении с крестом в руке, а за ним диакон с кадилом и братия с иконами и свечами. Войдя в келью Иринарха, Преподобный велел поставить иконы, зажечь свечи и благословил больного со словами: \"Вот ты здоров, брат Иринарх, не греши, молись Богу, Пресвятой Богородице и меня призывай в помощь\". После этого Св. Варлаам стал невидим. Проснувшись, Иринарх почувствовал себя здоровым. У одной поселянки, жившей при реке Мсте, был десятилетний сын глухой, немой и слепой. Взяв его с собою, женщина пошла в Хутынский монастырь помолиться Св. Варлааму. Когда они подошли к воротам монастыря, отрок внезапно прозрел и проговорил: \"Это ли Хутынь монастырь?\" Изумленная мать с радостью увидела, что по молитве угодника Божия сын ее получил все, чего лишен был от рождения, стал видеть, слышать и говорить. Со слезами благодарности припала она ко гробу Чудотворца и рассказала о случившемся чуде Архиепископу Макарию, который в это время пришел в обитель с крестным ходом из Новгорода. Сын одного Новгородского боярина Елевферия, отрок Симеон был расслаблен и не владел правой рукой, не говорил. Благочестивая бабка его, Евдокия, привезла больного в обитель Преподобного Варлаама и усердно молила его о помощи. Во время чтения Евангелия на молебне вдруг больной встал прямо на обе ноги, начал креститься правой рукой и говорить. В Новгороде близ Никольского монастыря жил один ремесленник Григорий, у которого жена Мамелфа 12 лет страдала от расслабления, не владея ни руками, ни ногами. В среду первой недели поста Св. Апостолов Петра и Павла ночью явились ей во сне два светозарных мужа. Один из них был в архиерейском облачении, держал в руке чашу со Святыми Тайнами и, причастив больную, стал невидимым. Другой же был старец в монашеском одеянии. Старец спросил больную: \"Знаешь ли Мамелфа, Святителя, который причастил тебя Св. Тайн Тела и Крови Христовой?\" Больная смиренно отвечала: \"Нет, отец святой, я грешная, в своей болезни и себя не знаю, а тем более не могу знать, кто он. Видела его только в святительской одежде. Видела я его в необыкновенном свете, сияющим, как солнце, чего мой ум не может постигнуть; мне ли, грешной, знать его имя?\" Тогда старец сказал ей: \"Это Святитель Николай Чудотворец\". \"А ты кто, святой отец?\" спросила его больная: \"Я Варлаам, игумен Хутынского монастыря\", отвечал ей явившийся, \"теперь встань и иди за мной. Когда же придет твой муж, расскажи ему о том, что ты видела, и проси, чтобы он в пятницу, когда будет крестный ход в мою обитель, свел тебя туда, и при моем гробе получишь исцеление\". Сказав это, Св. Варлаам стал невидим. Больная тотчас же почувствовала облегчение. В пятницу она вместе с мужем прибыла в монастырь Св. Варлаама. Помолившись при его гробе и приложившись к иконе, она получила полное исцеление. В монастыре Св. Варлаама жил один монах сребролюбивый и сластолюбивый, никогда не помогавший бедным от обильных даров, которые приносили ему из города родственники. Случилось ему однажды с этими дарами принять отраву и он лежал при смерти. Ночью во сне он увидел себя в церкви, где находятся мощи Св. Варлаама. Преподобный, подошел к нему, стал укорять его за невоздержание в еде, бывшее причиной его болезни, за его скупость и немилосердие к бедным, и сказал ему, что если он раскается в своих грехах и изменит свою невоздержанную жизнь, то получит прощение и исцеление от болезни. Потом Св. Варлаам велел ему призвать священника, отслужить молебен и выпить святой воды. Когда больной исполнил повеление Преподобного, получил исцеление. С того времени он проводил свою жизнь в посте, молитвах и усердно помогал бедным. Занимавший пономарскую должность в обители Св. Варлаама инок Тихон около двух лет страдал тяжкой болезнью, так что не мог нагнуться до земли, или поднять что-либо. Часто молился Тихон при гробе Преподобного, но не получал исцеления. Однажды, будучи один в церкви, он, приступив ко гробу Святого, как бы с укором, сказал: \"Угодник Христов и Чудотворец Варлаам! Чужим, издалека приходящим к тебе, страждущим разными недугами, ты обильно подаешь исцеления от всяких болезней, а меня, присного твоего раба, не исцеляешь. Помилуй же меня, Святой Угодник Христов и исцели от болезни моей!\" В ту же минуту больной почувствовал совершенное исцеление. Клирик храма Софии в Новгороде, Пантелеймон, родственник Архиепископа Геннадия, впал в расслабление, перестал говорить и три года лежал без движения. В пятницу первой недели поста Св. Апостолов Петра и Павла, когда совершается крестный ход в монастырь, привезли туда и этого расслабленного и положили при гробе Св. Варлаама. Вдруг больной увидел, что Св. Варлаам вышел из гроба и опалил его огнем. От страха больной вскочил и вскричал: \"Святой Чудотворец Варлаам! Помилуй меня и исцели от настоящей болезни!\" Преподобный сказал ему: \"Вот ты теперь здоров и не греши вперед\". Сказав это, Св. Варлаам стал невидим. Внезапно больной выздоровел и рассказал всем о своем видении. Множество и других чудес совершилось при гробе Св. Варлаама, много совершается их и ныне для всех, с верою призывающих Угодника Божия. Он всегда был теплым молитвенником и предстателем перед Господом и за отдельных людей, и за Новгород, и за всю русскую землю. Не раз по его молитвам Господь сохранял нашу родную Русь от страшных врагов. Так в 1521 году при ходатайстве Преподобного пред Господом и Пресвятой Богородицей отражено нападение на Русскую землю татар под предводительством Махмет-Гирея. О спасении Москвы от Махмет-Гирея так повествуется в сказании о чудотворной иконе Богоматери, именуемой Владимирской. В 1521 году Крымские, Ногайские и Казанские татары так быстро напали на Московские владения, что Великий князь Василий Иоаннович едва успел вывести войска свои на берега Оки. Победив воевод русских, татары двинулись к Москве, истребляя все селения на пути своем от Нижнего до Москвы. Жители окрестностей Москвы бежали в Москву. Митрополит Варлаам и все жители усердно молились Господу о спасении, и Господь утешил бедствующих чудным видением об отвращении от них своего гнева. Жившая в Вознесенском монастыре престарелая и слепая монахиня, вместе с другими усердно молившаяся Господу об избавлении города от страшных врагов, удостоилась чудного видения. Она вдруг услышала как бы большой шум, вихрь и звон и увидела, что из Кремля в Спасские ворота идут Святители и другие лица в священных одеждах, которые несли Владимирскую икону Богоматери. Шествие это имело вид крестного хода. В числе Святителей шли Свв. Петр, Алексий и Иона, Митрополиты Московские и другие Святители. Когда этот собор Святителей выходил из кремлевских ворот, на встречу им, с одной стороны, вышел Преподобный Сергий, а с другой Преподобный Варлаам Хутынский. Оба они, встретив собор Святителей (По древнему рукописному сказанию эта встреча произошла на Лобном месте), припали к ногам их и спрашивали: \"Зачем они идут вон из города и на кого оставляют его при нашествии врагов?\" Святители со слезами отвечали: \"Много молили мы Всемилостивого Бога и Пречистую Богородицу об избавлении от надлежащей скорби, Бог же повелел нам не только выдти из сего града, но и вынести с собою чудотворный образ Пречистой Его Матери; ибо люди сии презрели страх Божий и о заповедях Его не радели; посему попустил Бог придти сему варварскому народу, да накажутся ныне и через покаяние возвратятся к Богу\". Святые подвижники Сергий и Варлаам стали умолять Святителей, чтобы они своими молитвами умилостивили Господа. Вместе с ними начали молиться, осенили город крестообразно. А затем все возвратились в Кремль с чудотворной иконой Богородицы. Предстательством Святых Русской Церкви грозившая Москве опасность миновала. Когда татары хотели жечь Московские посады, увидели вокруг города бесчисленное войско Русское и с ужасом известили об этом Хана. \"Царь! что ты медлишь? На нас идет бесчисленное множество войска из Москвы\". Испуганный этим известием, Махмет поспешно отступил и бежал в свои владения (Сказание о Владимирской иконе Богом, изд. 1849 г.). В 1610 г. по молитвам Преподобных Сергия, Варлаама и других Святых земли Русской были изгнаны из Москвы и России поляки (Палицын об осаде Троицкой лавры). В 1663 году, в царствование царя Алексея Михайловича, Преподобный Варлаам новым чудесным видением явил, что он не оставляет своим попечением устроенный им монастырь Хутынский. В часовне близ Хутынского монастыря Преподобный явился одному земледельцу Ивану, повелел идти ему в монастырь и сказать, что он, Преподобный, вследствие совершавшихся братией беззаконий ушел из монастыря и живет в часовне, и, если братья не покается, монастырь сгорит, и кони изомрут. Братия не поверила Ивану, а новгородцы по распоряжению градоначальника, князя Ивана Репнина, посадили его в тюрьму. За неверие князь Репнин был наказан телесным расслаблением, и тогда земледелец Иван был послан с грамотой от князя Репнина к царю Алексею Михайловичу, который его наградил и отпустил. Монастырь в том же году сгорел и кони измерли, как было предсказано Преподобным Варлаамом в видении. (Сказание это записано в 1663 году в Соловецком монастыре, со слов служебника новгородской соборной церкви Льва и сохранилось в рукописи XVII века Императорской публичной библиотеки. Новое Время 1898 года 2 февраля, N 7879). Не оставляет своей помощью Преподобный родную землю и ныне, не оставит ее и на будущее время, если только мы будем прибегать к нему с теплой молитвой и живой верою в Господа."}},"362":{"name":{"nominative":"Свт. Варсонофия, еп. Тверского (1576)","short":"Свт. Варсонофия"}},"364":{"name":{"nominative":"Прор. Варуха (VI до Р.Х.)","short":"Прор. Варуха"},"life":{"id":"minei-0928-364","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой пророк Иеремия был свидетелем плена Вавилонского, когда ему было 70 лет, а святой Варух, ученик его, не оставлял своего учителя. Когда Иеремия оплакивал разрушение Иерусалима, тогда Варух, удалившись в вертеп, также горько плакал. По некотором времени он вышел из вертепа, и со скорбью присутствовал при побиении камнями своего учителя Иеремии. Святой Варух особенно ясно пророчествовал о воплощении Сына Божия; сие пророчество его начинается такими словами: «Сей есть Бог наш, и никто другой не сравнится с Ним» (Вар.3:36-38). Предрек он и судьбу Иерусалима. После кончины святого Иеремии, которого он предал погребению, он вскоре и сам преставился[1].
Примечания:
[1] Пророк Варух преставился в Египте, вероятно в 12 году по разрушении Иерусалима Навуходоносором, след. в 595 г. до Р. Х. С именем сего пророка известна в Св. Писании особая книга. Цель написания этой книги, как можно видеть из ее содержания заключалась в том, чтобы показать иудеям, что все бедствия, постигшие их, Господь послал на них за грехи предков их и их самих, и чрез то вызвать в них чувство сердечного сокрушения и раскаяния; вместе с тем дать им среди постигших бедствий утешение обетованием предстоящей свободы от плена и еще более наступлением благодатных времен мессианских. Книга пророка Варуха считается как бы дополнением или прибавлением к книге пророка Иеремии и отдельно от нее нигде не встречается. У свв. отцов церкви она нередко прямо соединяется с книгою пророка Иеремии под одним названием последней. Даже паремия, положенная из этой книги в навечерие Рождества Христова (Вар.3:36-38; 4:1-5) читается под именем пророчества Иеремии, а не Варуха.
"}},"365":{"name":{"nominative":"Апостолов Варфоломея и Варнавы (I)","short":"Апостолов Варфоломея"},"life":{"id":"","copyright":"Настольная книга свщеннослужителя. Москва. 1978.","text":"Святой апостол Варфоломей родом из Каны Галилейской,, из числа 12-ти апостолов Христовых. После Сошествия Святого Духа в день Пятидесятницы ему и апостолу Филиппу (память 14 ноября) выпал жребий проповеди Евангелия в Сирии и Малой Азии. Благовествуя, они то расходились по разным городам, то сходились вновь. Святому апостолу Филиппу сопутствовала сестра, дева Мариамна. Проходя города Сирии и Мизии, они перенесли много скорбей и напастей, их побивали камнями, заключали в темницы. В одном из селений они встретились с апостолом Иоанном Богословом и вместе отправились во Фригию. В городе Иераполе силой своих молитв они уничтожили громадную ехидну, которой язычники покланялись как божеству. Святые апостолы Варфоломей и Филипп с сестрой свою проповедь подтверждали многими знамениями. В Иераполе жил человек, по имени Стахий, бывший 40 лет слепым. Когда он получил исцеление, то уверовал во Христа и крестился. Молва об этом разнеслась по городу, и к дому, где жили апостолы, стеклось множество народа. Больные и бесноватые освобождались от своих недугов, многие крестились. Начальник города приказал схватить проповедников и бросить в темницу, а дом Стахия сжечь. На суде языческие жрецы выступили с жалобой, что чужестранцы отвращают народ от поклонения отечественным богам. Считая, что волшебная сила заключается в одежде апостолов, правитель приказал сорвать её. Дева Мариамна предстала в их глазах, как огненный факел, и никто не смел коснуться ее. Святых приговорили к распятию. Апостол Филипп был вознесен на крест вниз головой. Началось землетрясение, разверзшаяся земля поглотила правителя города, жрецов и множество народа. Прочие испугались и бросились снимать Апостолов с креста. Так как апостол Варфоломей был подвешен невысоко, то его сняли скоро. Апостол же Филипп умер. Поставив Стахия епископом Иераполя, апостол Варфоломей и блаженная Мариамна оставили этот город. Благовествуя Слово Божие, Мариамна пошла в Ликаонию, где мирно скончалась (память ее 17 февраля). Апостол Варфоломей отправился в Индию, там перевел с еврейского на местный язык Евангелие от Матфея и обратил ко Христу много язычников. Он посетил также Великую Армению (страна между рекой Курой и верховьями рек Тигра и Евфрата), где сотворил многие чудеса и исцелил одержимую бесом дочь царя Полимия. В благодарность царь послал апостолу дары, но тот отказался принять их, сказав, что ищет только спасения душ человеческих. Тогда Полимий с царицей, исцеленной царевной и многими приближенными приняли Крещение. Их примеру последовали жители десяти городов Великой Армении. По проискам языческих жрецов, брат царя Астиаг схватил Апостола в городе Альбане (ныне город Баку) и распял вниз головой. Но он и с креста не переставал возвещать людям благую весть о Христе Спасителе. Тогда, по приказу Астиага, содрали с Апостола кожу и отсекли главу. Верующие положили его останки в оловянную раку и погребли. Около 508 года святые мощи апостола Варфоломея перенесли в Месопотамию, в город Дары. Когда в 574 году городом завладели персы, христиане взяли мощи Апостола и удалились к берегам Черного моря. Но так как их настигли враги, они были вынуждены опустить раку в море. Силою Божией рака чудесно приплыла к острову Липару. В IX веке, после взятия острова арабами, святые мощи были перенесены в Неаполитанский город Беневент, а в X веке часть их перенесена в Рим. О святом апостоле Варфоломее упоминается в житии Иосифа песнописца (+ 883, память 4 апреля). Получив от одного человека часть мощей апостола Варфоломея, преподобный Иосиф принес их в свою обитель близ Константинополя и построил во имя Апостола церковь, в которой положил часть его мощей. Преподобный Иосиф горел желанием составить в честь святого хвалебные песнопения и усердно молил Бога даровать ему способность к составлению их. В день памяти апостола Варфоломея преподобный Иосиф увидел его в алтаре. Тот подозвал Иосифа, взял с престола святое Евангелие и возложил ему на грудь со словами: «Да благословит тебя Господь, песнопения твои да усладят вселенную». С того времени преподобный Иосиф начал писать гимны и каноны и украсил ими не только праздник Апостола, но и дни памяти многих других святых, составив около 300 канонов. Святители Иоанн Златоуст, Кирилл Александрийский, Епифаний Кипрский и некоторые другие учители Церкви считают апостола Варфоломея за одно лицо с Нафанаилом (Ин. 1, 45—51; 21, 2). Святой апостол Варнава родился на острове Кипре в семье богатых евреев и был назван Иосифом. Образование он получил в Иерусалиме, воспитываясь вместе со своим другом и сверстником Савлом (будущим апостолом Павлом) у знаменитого в то время законоучителя Гамалиила. Иосиф был благочестив, часто посещал храм, строго соблюдал посты, хранил себя от юношеских увлечений. В то время Господь наш Иисус Христос начал общественную проповедь. Увидев Господа и услышав Его Божественные слова, Иосиф уверовал в Него как в Мессию, возгорелся к Нему любовию и последовал за Ним. Господь избрал его в числе 70-ти учеников. Среди последователей Господа Иосиф получил второе имя — Варнава, что по-еврейски значит «сын утешения». После Вознесения Господа на Небо, он продал принадлежавшую ему близ Иерусалима землю и принес деньги к ногам апостолов, ничего не оставив себе (Деян. 4, 36, 37). Когда Савл после своего обращения пришел в Иерусалим и старался присоединиться к ученикам Христовым, то все опасались его как недавнего гонителя. Варнава же пришел с ним к апостолам и рассказал, как Господь явился Савлу на пути в Дамаск (Деян. 9, 26—28). По поручению Апостолов святой Варнава ходил в Антиохию Для утверждения уверовавших: «Прибыв и увидев благодать Божию, возрадовался и убеждал всех держаться Господа искренним сердцем» (Деян. 11, 23). Затем апостол Варнава пошел в Таре, а потом привел апостола Павла в Антиохию, где около года учили в храме народ. Здесь ученики впервые стали называться христианами. По случаю наступившего голода, взяв щедрую милостыню, апостолы возвратились в Иерусалим. Когда царь Ирод умертвил апостола Иакова Зеведеева и в угоду иудеям взял под стражу апостола Петра, святые апостолы Варнава и Павел, выведенные из темницы Ангелом Господним, скрылись в доме тетки Варнавы, Марии. И как только гонение утихло, они возвратились в Антиохию, взяв с собой сына Марии Иоанна, прозванного Марком. По внушению Духа Святого, бывшие там пророки и учители рукоположили Варнаву и Савла и отпустили на дело, к которому призывал их Господь (Деян. 13, 2—3). Побыв в Селевкии, они отплыли на Кипр и в городе Саламине в иудейских синагогах проповедовали Слово Божие. В Пафе они нашли волхва, лжепророка по имени Вариисус, который находился при проконсуле Сергии. Желая услышать Слово Божве, проконсул пригласил святых апостолов к себе. Волхв старался • отвратить проконсула от веры, но апостол Павел обличил волхва и, по его слову, тот внезапно ослеп. Проконсул уверовал во Христа (Деян. 13, 6—12). Из Пафа Апостолы прибыли в Пергию Памфилийскую, а затем проповедовали иудеям и язычникам в Антиохии Писидийской и по всей стране той. Иудеи произвели возмущение и изгнали Павла и Варнаву. Апостолы пришли в Иконию, но, узнав о том, что иудеи хотят побить их камнями, удалились в Листру и Дервию. Там апостол Павел исцелил человека, от рождения не владевшего ногами. Народ принял их за богов Зевса и Гермеса и хотел принести им жертву, Апостолы едва убедили не делать этого (Деян. 14, 8—18). Когда возник вопрос, следует ли обращенным язычникам принимать обрезание, апостолы Варнава и Павел отправились в Иерусалим. Там их с любовью приняли апостолы и пресвитеры. Проповедники рассказали, «что Бог сотворил с ними и как Он отверз дверь веры язычникам» (Деян. 14, 27). По долгом рассуждении Апостолы соборно постановили не возлагать на язычников никакого бремени, кроме необходимого — воздерживаться от идоложертвенного и крови, удавленины и блуда и не делать другим того, чего не желают себе (Деян. 15, 19—20). Послание было отправлено с апостолами Варнавой и Павлом, и они вновь благовествовали в Антиохии, а спустя некоторое время решили посетить города, где ранее проповедовали. Апостол Варнава желал взять с собой Марка, но апостол Павел не хотел, так как он ранее отстал от них. Произошло разногласие, и Апостолы разлучились. Павел взял с собой Силу и отправился в Сирию и Киликию, а Варнава с Марком — на Кипр (Деян. 15, 36—41). Умножив число верующих на Кипре, апостол Варнава отправился в Рим, где, возможно, первый проповедовал Христа. Апостол Варнава основал епископский престол в Медиолане (Милане), а по возвращении на Кипр продолжил проповедь о Христе Спасителе. Тогда ожесточенные иудеи возбудили язычников против Апостола, вывели его из города, побили камнями, и разложили костер, чтобы сжечь тело. Позднее, придя на это место, Марк взял оставшееся невредимым тело Апостола и похоронил в пещере, положив на грудь, согласно завещанию Апостола, переписанное его собственной рукой Евангелие от Матфея. Скончался апостол Варнава около 62 года, на 76 году жизни. С течением времени место погребения Апостола в пещере было забыто. Но многочисленные знамения были явлены на этом месте. В 448 году при императоре Зеноне апостол Варнава трижды являлся в сновидении архиепископу Кипра Анфиму и показал место погребения своих мощей. Начав копать в указанном месте, христиане нашли нетленное тело Апостола и лежавшее на его груди святое Евангелие. С этих пор Кипрская Церковь стала именоваться апостольской и получила право самостоятельного избрания предстоятеля. Так апостол Варнава защитил Кипр от притязаний противника IV Вселенского Собора, еретика Петра, по прозванию Кнафея, захватившего патриарший престол в Антиохии и домогавшегося власти над Кипрской Церковью."}},"368":{"name":{"nominative":"Мц. Перпетуи, мчч. Сатира, Ревоката, Саторнила, Секунда и мц. Филицитаты (202-203)","short":"Мц. Перпетуи"},"life":{"id":"","copyright":"ПРАВОСЛАВИЕ.RU","text":"Память святой мученицы Перпетуи и с нею святых юношей Сатира, Ревоката, Саторнила, Секунда и святой Филицитаты жены
Святая Перепетуя происходила из знатного рода и жила в городе Карфагене. Она тайно от своего отца, язычника, приняла святое крещение и, не смотря на его слезные просьбы и увещания, пребывала непоколебимою в истинной вере. Двадцати двух лет от роду, Перпетуя овдовела, имея на руках грудного ребенка, которого она сама кормила. Брат ее Сатир, служанка Филицитата и юноши: Ревокат (слуга), Саторнил и Секунд (из благородного звания) также готовились принять святое крещение. Все они вместе с Перпетуей взяты были языческими судьями и заключены в тесную темницу. Явившийся сюда отец святой Перпетуи старался было поколебать твердость ее веры, возбуждая в мученице любовь к ее грудному младенцу; но любовь ко Христу была в святой Перпетуе выше всех земных привязанностей.
Прежде страдания своего, святая Перпетуя сподобилась следующего видения, которое она сама и описала, находясь в темнице.
«Я видела, — говорит святая Перпетуя, — золотую лестницу, чрезвычайно высокую, которая доходила от земли до неба; она была столь узка, что по ней едва можно было восходить только по одиночке; бока этой лестницы были увешаны и утыканы острыми мечами, ножами, копьями, кинжалами, гвоздями, крючьями и тому подобными острыми предметами. При нижнем конце лестницы обитал страшный змий, готовый броситься на тех, которые покушались взойти по ней. Не обращая внимания на этого змия, Сатир безбоязненно вошел первым на лестницу. Дошедши благополучно до самой последней ступени, он обратился ко мне с такими словами: «Перпетуя! я жду тебя, но остерегайся, чтобы змий не поглотил тебя».
— Я не боюсь его, — ответила ему Перпетуя.
И тотчас решилась во имя Господа нашего Иисуса Христа идти по лестнице. Подошедши к лестнице, она прежде всего наступила на голову змия, как бы на первую ступень. И когда взошла на верх лестницы, то увидала прекрасные райские селения и в них множество обитателей. Когда святая Перпетуя рассказала об этом видении своим сподвижникам, то все они поняли его, как предсказание о своем страдальческом подвиге. С этого времени они всецело отрешились от земных привязанностей, и все свои мысли сосредоточили на вечности.
После многих страданий в темнице, святых мучеников, наконец, осудили на смерть. Юношей бросили на растерзание диким зверям в цирке, а на святых жен Перпетую и Филицитату выпустили дикую и бешеную корову, дабы она забодала их рогами. Но звери не растерзали святых мучеников, а потому они все были после того усечены мечами и ножами. Когда закалали святую Перпетую, то рука исполнителя казни долгое время не могла попасть в гортань ее; тогда Перпетуя сама поднесла к шее меч его, и, таким образом мужественно скончалась за Христа.
В тот же день память преподобного отца нашего Петра Галатийского, скончавшегося около 429 года. Он же воспоминается 22 февраля и 25 ноября под именем Петра Столпника и Молчальника.
Примечание: Миниатюра Минология Василия II. Константинополь. 985 г. Ватиканская библиотека. Рим
"}},"369":{"name":{"nominative":"Мч. Трифона (250)","short":"Мч. Трифона","genetive":"Мч. Трифона"},"life":{"id":"minei-0201-369","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой Трифон родился в стране Фригийской, в селении Кампсад, близ города Апамеи [1]. Еще с юных лет почила на нем благодать Божия и Господь даровал ему силу чудотворения [2], дабы не только из уст сего младенца, но и из чудесных его дел совершить Себе хвалу. В Великих Минеях Четьих [3] много повествуется об исцелениях от всяких болезней, совершенных святым отроком Трифоном, и об изгнании им бесов из людей, обращавшихся к нему. Мы же сначала расскажем об одном из многих его чудес, свидетельствующих о великой благодати Божией, почивавшей на нем, а затем будем повествовать об его страдании за веру Христову.
В двести тридцать восьмом году на престол римский вступил император Гордиан [4], которой, хотя и был идолопоклонник, но христиан не преследовал. Этот царь имел взрослую дочь, по имени Гордиану, — девицу, отличавшуюся умом и красотою, так что многие великие и славные князья желали взять ее в жены своим сыновьям. Но эту девицу, а с нею вместе и все ее семейство, постигло великое несчастье: по Божию попущению в нее вошел диавол, которой жестоко мучил ее, ввергая ее в огонь и в воду; приводимые к больной девице, известные своею мудростью врачи не могли помочь ей. Но вот, обитавший в девице, нечистый дух сам, по повелению Божию, провещал:
— Никто не может изгнать меня отсюда, кроме отрока Трифона.
Царь тотчас послал искать повсюду Трифона. Много было приводимо к царю людей, носивших то же имя, но ни один из них не мог изгнать беса из царской дочери. Наконец, привели к царю святого отрока Трифона, которого нашли во Фригии, в селении Кампсаде, где он пас гусей при одном озере; — отроку было тогда семнадцать лет. Когда святой приближался к Риму, диавол, узнав об его приходе и начав еще сильнее мучить девицу, громко закричал:
— Не могу больше здесь жить, потому что приближается Трифон, и на третий день придет сюда, не могу более терпеть.
Прокричав так, нечистый дух вышел из девицы.
На третий день в город пришел святой Трифон и тотчас был приведен в царские палаты, где был весьма приветливо принят царем, ибо царь узнал в нем того Трифона, о котором упоминал диавол, выходя из девицы. Но чтобы больше убедиться в том, что именно Трифон исцелил его дочь, царь умолил его показать диавола воочию так, чтобы можно было видеть его телесными очами. Святой согласился на просьбу царя и шесть дней пребывал в посте и молитве и после того получил свыше еще большую и сильнейшую власть над духами нечистыми. На седьмой день, при восходе солнца, царь пришел к блаженному со всем своим синклитом, желая видеть диавола. Тогда Трифон, исполненной Святого Духа, и духовными очами взирая на невидимого духа злобы, сказал ему:
— Тебе говорю, дух нечистый, во имя Господа моего Иисуса Христа, явись воочию перед находящимися здесь, и покажи им свой мерзкий и бесстыдный образ, и яви немощь свою.
И тотчас диавол предстал пред всеми в виде черного пса, которой имел огненные глаза, а голову влачил по земле.
Святой обратился к нему с вопросом:
— Кто послал тебя, демон, сюда, чтобы войти в отроковицу, и как ты дерзнул войти в созданную по образу Божию, сам будучи столь безобразен и немощен, и исполнен всякой мерзости?
Диавол отвечал:
— Я послан отцом моим — сатаною, начальником всякого зла, пребывающим в аде, от которого я получил повеление мучить эту отроковицу.
Тогда святой спросил его опять:
— Кто же дал вам власть посягать на создание Божие?
Демон, хотя и против своего желания, но принужденный невидимою силою Божией, должен был сказать истину.
— Мы не имеем власти над теми, — сказал он, — которые знают Бога и веруют в Единородного Его Сына — Христа, за Которого Петр и Павел умерли здесь, — от этих людей мы со страхом бежим, и, только когда нам бывает попущено, мы причиняем им совне лёгкие искушения. Которые же не веруют в Бога и Сына Божия и, будучи послушны своим похотям, творят угодные нам дела, над теми мы получаем полную власть, чтобы мучить их. Угодны же нам дела такие: идолопоклонение, хула, прелюбодеяние, чародейство, зависть, убийство, гордость; этими и им подобными делами люди, как бы сетями, опутываются, отчуждаются от Бога, Своего Создателя, и самовольно делаются друзьями нам, и вместе с нами принимают вечные муки.
Услыхав это, царь и окружающие его были поражены великим страхом и пришли в ужас; и многие, оставив нечестие, уверовали во Христа; а верующие получили еще большее утверждение в своей вере, и прославили Бога.
Царь, щедро одарив святого, отпустил его с миром домой, но святой всё, что получил от царя, роздал дорогою нищим; сам же, возвратившись в отечество, предался обычным своим занятиям, исцеляя недужных и благоугождая Богу святым и непорочным житием.
После Гордиана римский престол занял Филипп [5], который царствовал недолго, будучи убит своими воинами; а после него воцарился свирепый Декий [6], воздвигший жестокое гонение на христиан; во время этого гонения было убито бесчисленное множество христиан, причем многие из боязливых, страшась ужасных мук, отвратились от Христа, и склонились к идолопоклонству. Царь этот издал приказ своим эпархам и игемонам всюду преследовать христиан и убивать их беспощадно. На востоке в это время эпархом был некто Акилин; ему было донесено, что Трифон исповедует Христову веру и, проходя различные страны, врачует болящих, как весьма сведущий врач, и в то же время учит всех веровать во Христа и сим прельщает многих; повеления же царского Трифон не слушает, насмехаясь над всеми богами. Тотчас были посланы воины разыскать Трифона, которого вскоре и нашли: ибо не мог укрыться светильник, горящий ревностью по Боге и светящий верою и благими делами. Но и сам святой, узнав, что его ищут, не бежал в пустыню и не скрывался в горах и пропастях земных, но, вооружившись молитвою и крестным знамением, смело вышел к ищущим его и, отдавшись им в руки, с радостию пошел к эпарху Акилину, которой в то время находился в Никее [7]. Когда Акилин, окруженной оруженосцами, начальниками, слугами и множеством людей, воссел на суде, Помпиниан, скриниарий [8] большого чина, сказал ему:
— Вот юноша из города Апамеи, присланной к твоему величеству, предстоит пред светлым судом твоей власти.
Акилин сказал:
— Предстоящий пусть скажет нам свое имя, и отечество, и фортуну [9].
Святой отвечал:
— Имя мое — Трифон, отечество мое — селение Кампсада, близ города Апамейска, фортуны же мы не признаем, ибо веруем, что всё совершается по Божию промыслу и неизреченною Его мудростью, а не фортуною, и не зависит ни от течение звезды, ни от случая, как веруете вы. В жизни я руковожусь свободною своею волею, служа единому только Христу. Христос — вера моя, Христос — похвала моя, и венец славы моей.
Эпарх на это сказал святому:
— Вероятно, ты до нынешнего дня вовсе не слыхал о царском повелении, по которому всякий, кто называет себя христианином, и не покланяется богам, должен умереть злою смертью; итак, образумься и оставь свою льстивую веру, чтобы не быть вверженным в огонь.
Но Трифон воскликнул:
— О, если бы мне сподобиться чрез огонь и все муки получить кончину за имя Иисуса Христа, Господа моего и Бога!
Эпарх продолжал:
— Трифон, советую тебе принести жертву богам, ибо вижу, что ты, хотя и молод телом, но имеешь совершенной разум, и я не желаю, чтобы ты умер злою смертью!
— Я тогда буду иметь совершенной разум, — отвечал святой, — когда принесу Богу моему совершенное исповедание, и если сохраню неизменною, как многоценное сокровище, благочестивую веру в Него, и сделаюсь жертвою Тому, Кто Сам принес Себя в жертву ради меня.
Тогда эпарх, угрожая святому, с гневом вскричал:
— Огню предам твое тело, душу же твою укрощу самыми лютыми казнями.
— Ты угрожаешь мне огнем угасающим, — отвечал Трифон, — после которого остаётся только пепел, я же вам, неверующим, угрожаю огнём вечным, неугасающим; оставь суетную веру твою и познай истинного Бога, чтобы не раскаяться тебе после, когда впадешь в огонь вечный.
Но Акилин, воспламенившись сильнейшим гневом, повелел бить святого, повесив его на дереве. Услыхав это приказание, Трифон сам тотчас снял с себя одежды и с радостью отдал тело свое палачам на истязание. Палачи, повесив его на дереве, со связанными сзади руками, жестоко истязали его в течение трех часов. Но святой мужественно терпел мучение, ни одного крика, ни одного стона не издав за всё время, пока его били. Когда кончили истязать его, Акилин снова обратился к нему с увещанием:
— Одумайся, Трифон, оставь свое безумие, обещай поклониться богам, ибо никто из нежелающих повиноваться царскому повелению не может избежать ужасной смерти.
Святой дерзновенно отвечал:
— И я тебе говорю, что никто, отвергающийся небесного Царя Христа, не может наследовать жизнь вечную, но будет послан в огонь вечный, никогда не угасающий.
Эпарх на это сказал:
— Нет другого царя небесного, кроме Зевса, сына Сатурнова [10], он есть отец и богов и людей, и если кто ему не кланяется, тот не может оставаться в живых; поклонись и ты ему, если хочешь наслаждаться сладостью сей жизни.
Тогда святой, желая просветить язычника светом истины и изобличить всю мерзость язычества, сказал Акилину:
— Пусть будут подобны твоему богу Зевсу все поклоняющиеся ему и надеющиеся на него; а о нем повествуется, что он был первым пребеззаконным волхвом и пагубным чародеем, отцом всякого нечестия и безбожия, по смерти которого люди, желавшие следовать его злым делам, устроили ему золотых и серебряных идолов, назвав его богом; и сделали это затем, чтобы иметь оправдание и для себя самих в своей нечистоте и беззаконии, дабы никто не укорял их в постыдных делах, потому что и бог их был таков же; подобным образом и другие мерзкие и всезлобные люди были возведены на степень богов своими подражателями [11]; вы же, веруя в эти древние нечестивые предания и ложные басни, покланяетесь бездушным и немым идолам, забывая о Боге живом, Который небо утвердил, землю основал на водах, и излил воздух; Бог, создавший каждую тварь и давший ей видимый образ, господином над всем поставил человека, созданного после; но человек, по зависти диавольской, прельщенный лукавым змием (Быт., 3 гл.), впал в бесчисленные бедствия; тогда Бог Слово, умилосердившись над ним, по Своему изволению, Сам благоволил воплотиться, и явился в подобии человеческом, умер на кресте, был погребен, в третий день воскрес, восшел на небеса и сидит одесную Бога Отца, пока не познает Его всё создание; тогда Он опять придет с силою и славою великою, и воздаст каждому по делам его. Он есть Бог богов и Царь царей, и Судия живых и мертвых; а почитаемые вами боги послужат на возжжение огня вечного со всеми поклоняющимися им.
После этого эпарх Аквилин, собравшись на охоту, велел захватить и святого Трифона, приказав привязать его к коню и вести за собою. Большие мучения пришлось выносить святому: пальцы ног его отрывались, потому что, при ужасном морозе, ноги его были босы, а конь наступал и давил их своими ногами, — и ступни его растрескались, но мученик, вперив духовный взор к Богу и, пламенея любовью к Нему, ни во что ставил эти мучение, и пел слова Давида: «Утверди шаги мои на путях Твоих, да не колеблются стопы мои» (Пс.16:5), и другие: «Утверди стопы мои в слове Твоем и не дай овладеть мною никакому беззаконию» (Пс.118:133).
Повторяя вместе с тем и слова святого первомученика архидиакона Стефана:
— «Господи, не вмени им греха сего» [12] (Деян. 7:60).
Возвратившись после охоты, эпарх призвал к себе мученика и сказал ему:
— Теперь, несчастный, не надумал ли ты благоразумно принести жертвы богам, или остаешься в своем прежнем безумии?
Святой отвечал :
— Ты сам, ослепленный диаволом, преисполнен безумия и невежества, потому что не можешь познать Создателя всех и поклониться Ему; а я остаюсь премудрым, не отступая от спасающей меня истины.
Эпарх велел отвести святого в темницу; а сам отправился в ближайшие пределы страны, где и оставался некоторое время.
По прибытии обратно в Никею, эпарх, явившись в судилище, снова вызвал Трифона и сказал ему:
— Не научило ли тебя продолжительное пребывание в узах повиноваться царскому повелению и обратиться к богам?
— Бог мой и Господь Иисус Христос, — отвечал святой, — Которому я служу чистым умом, поучая, наставил меня и утвердил меня, дабы я мог неизменно и непоколебимо сохранить веру в Него: посему Ему Единому истинному Царю и Богу, я повинуюсь, и к Нему прибегаю, твою же и царскую гордость я презираю, а от почитаемых вами богов отвращаюсь.
Эпарх, сильно озлобясь, вскричал слугам:
— Вбейте острые гвозди в ноги его, и, водя по городу, бейте его.
Слуги тотчас исполнили приказание мучителя. Святого стали водить, или лучше сказать, влачить по городу, подвергая истязаниям, и он переносил ужасные страдания — как от вбитых в ноги гвоздей, так и от сильного мороза, по случаю суровой зимы. Но великий страдалец, имея пред духовным взором своим Христа, и взирая на будущие воздаяние, всё переносил с великим терпением и радостью; когда же он опять был приведен к эпарху, мучитель, удивляясь такому терпению святого, с великою досадою сказал ему:
— До каких же пор, Трифон, ты будешь нечувствителен к мукам, и когда же ты почувствуешь всю ужасную боль мучений?
Святой отвечал:
— Когда же и ты познаешь силу Христову, во мне пребывающую; когда ты перестанешь, окаянный, искушать Святого Духа?
Тогда, пылая сильнейшею злобою, мучитель велел снова повесить его на дереве и нещадно бить железом, а бока его опалять горящими свечами. Всё это слуги исполнили с великим старанием; но внезапно свет небесной осиял святого, а на главу его спустился с неба прекрасной венец; пораженные этим видением мучители от страха пали на землю. Святой же Трифон, ощутив в себе пришедшую свыше помощь, исполнился радости и веселия и, молясь, говорил:
— Благодарю Тебя, Господи, за то, что Ты не оставил меня без помощи в руках врагов моих, но защитил меня в день брани и дал мне спасение, и рука Твоя поддержала меня. И ныне молюсь Тебе, Господи, не оставляй меня, утверждая и защищая меня, и сподоби меня беспреткновенно совершить подвиг этот, дабы сподобиться получить венец правды со всеми возлюбившими имя Твое святое, ибо Ты один препрославлен во веки. Аминь.
После этого мучитель, приказав развязать связанного святого и призвав его к себе, начал с ласкою увещевать его, говоря:
— Трифон, принеси жертву великому Зевсу и поклонись царскому изображению, и я отпущу тебя.
Но Трифон, с улыбкою, отвечал:
— Если я самому царю оказал презрение и его нечестивыми повелениями пренебрег, то неужели я поклонюсь его бездушному изображению? Этого не будет. О Зевсе же и других ложных богах ты спроси своих же мудрецов, которые скажут тебе о том, какие сочиняются басни об этих богах для покрытия их гнусных дел, прилагая наименование их к другим вещам, назвав небо — Зевсом, воздух — Герою, землю — Церерой, море — Посейдоном, солнце — Аполлоном, луну — Дианою [13]. Эти же баснотворцы именами богов ваших назвали также различные дурные обычаи и страсти человеческие, измыслив бога гнева и войны — Марса, а блудную страсть назвав Венерою [14]. И вот вы, оставив Создателя всех Бога, наполнили безумно всю вселенную идолами и тварь предпочли Творцу; и не только сами, будучи лишены здравого разума и совратившись с истинного пути, стремглав падаете в душепагубную пропасть, но и нас стараетесь увлечь туда же, чтобы сделать участниками вашей погибели, но, льстецы, вы не будете иметь никакого успеха! Ибо вы никогда не будете в силах совратить с истинного пути и склонить к вашим идолам надеющихся на истинного и живого Бога.
Выслушав эти слова, Акилин удивился такому дерзновению святого и, разгневавшись, приказал бить его без всякого милосердия; воины, взяв святого, истязали его в течение многих часов самым жестоким образом.
Наконец, мучитель, видя, что не может поколебать непоколебимого столпа веры и отвратить его от Христа, сделал о нем следующий окончательной приговор:
— Трифон Апамейский, противящийся царскому повелению и, после многоразличных мук, не пожелавший принести жертвы богам, должен быть казнен чрез усекновение главы.
И тотчас воины, взяв мученика, вывели его из города на место усекновения. Святой же Трифон, став лицом к востоку, обратился к Богу с такою молитвою:
— Господи Боже, Царь царствующих, святейший паче всех святых! Благодарю Тебя за то, что Ты сподобил меня совершить сей подвиг без преткновения. И ныне молюсь Тебе: не допусти коснуться меня уловляющей руке лукавого невидимого врага, дабы он не свел меня во глубину погибели, но введи меня в возлюбленные селения вместе со святыми Ангелами Твоими, и соделай меня наследником Твоего вожделенного царствия; приими в мире душу мою, всех же, которые будут воспоминать имя раба Твоего, и в память мою святые жертвы Тебе принесут, услышь с высоты святыни Твоей; и призри на них от святого жилища Твоего, подавая им обильные и нетленные дарования, ибо Ты один благий и щедрый Податель во веки веков.
Так молился святой. И вот еще воины не успели усекнуть его главы, как Господь взял его душу; честное же тело Трифона осталось мертвым на земле. Находившиеся в Никее христиане обвили его чистыми плащаницами и умастили ароматами, намереваясь погребсти его у себя в защищение своему городу. Но святой, явившись им в видении, велел перенести мощи его в селение Кампсаду, место родины его, — и повеление его было исполнено [15].
Так святой Трифон, от юности посвященный Богу, приведший множество людей ко Христу, и исцеливший многих из них от болезней, после великих мучений, принятых за истину, увенчав нетленным венцом от Отца, и Сына, и Святого Духа, Единого в Троице Бога, Которому слава во веки. Аминь [16].
Мученик Твой, Господи, Трифон, во страдании своем венец прият нетленный от тебе Бога нашего: имеяй бо крепость Твою, мучителей низложи, сокруши и демонов немощныя дерзости. Того молитвами спаси душы нашя.
Троическою твердостию многобожие разрушил еси от конец всеславне, честен во Христе быв, и победив мучителей во Христе Спасителе, венец приял еси мученичества твоего, и дарования божественных исцелений, яко непобедимь.
Примечания:
[1] Фригия — одна из больших областей Малой Азии. Апамея — самый значительный город Фригии, с оживленною торговлей.
[2] По греческим евхологиям, однажды молитвою святого Трифона спасены были от голода жители Кампсады, где появившиеся вредные гады и насекомые поедали хлебные злаки, древесные листья и всякую зелень. Святой Трифон, сожалея о бедствии, простер руки свои ко Господу с молитвою, прося Его послать Ангела Своего для поражение вредных насекомых; при это св. мученик и сам связал их клятвою, чтобы они удалились в места недоступные, назначенные к их обитанию.
[3] Великие Минеи-Четьи составлены московским митрополитом Макарием в XVI столетии. Кроме житий святых здесь помещены все книги Священного Писания, множество поучений и разных статей духовного содержания. На основании Макарьевских Миней составлены Минеи-Четьи святого Димитрия Ростовского.
[4] Гордиан царствовал от 238 года до 244 года.
[5] Филипп (Аравитянин) царствовал с 244 по 249 г.
[6] Декий царствовал с 249 по 251 г.
[7] Никея — в древности богатый и цветущий город Вифинии (в Малой Азии), ныне весьма бедный и малонаселенный. В сем городе происходили I и VII вселенские соборы.
[8] Скриниарий — придворный казнохранитель, имевший большую силу при епархе (правителе области), почему ему оказывалось особенное царское доверие и поручались разные ответственные должности.
[9] Фортуна — богиня судьбы и счастия у Римлян.
[10] Зевс (или Юпитер) — греко-римский бог, почитавшийся язычниками властителем неба и земли, отцом всех богов и людей.
[11] Вообще боги греков и римлян, по их верованию, отличались теми же страстями и преступными наклонностями, как и люди.
[12] Память святого первомученика архидиакона Стефана, побитого камнями от евреев, празднуется церковью 27 декабря.
[13] Гера (Юнона) почиталась древними греками и римлянами сестрой и женой Зевса, наиболее почитаемой между богинями; считалась богиней земли, покровительницей брака и родов. Церера (или Деметра) — римская и греческая богиня земли и плодородия. Посейдон (Нептун) почитался братом Зевса и полновластным повелителем морей, рек и всех источников и водовместилищ. Аполлон (Феб) — один из наиболее почитаемых древними греками и римлянами языческих богов, считавшийся богом солнца и умственного просвещения, а также охранителем закона. Диана (Артемида) — известная языческая богиня у греков и римлян, пользовавшаяся особым поклонением у них; Диана считалась богиней луны и изображалась прекрасной, светлой девой-охотницей.
[14] Марс (или Арей) — греко-римский бог войны. Венера — греко-римская богиня красоты и любви. Празднества в честь ее сопровождались проявлениями крайней разнузданности и разврата.
[15] Часть мощей святого Трифона хранится в Москве, в церкви его имени, что в Напрудной. Существует предание, имеющее тесную связь с историею этого храма. Однажды на охоте у царя Иоанна Васильевича Грозного, по какой-то оплошности сокольника боярина Трифона Патрикеева, улетел любимый кречет; царь приказал этому сокольнику во что бы то ни стало разыскать кречета в три дня, в противном случае угрожая смертною казнью. Весь лес изъездил сокольник, но поиски не привели ни к чему. Измученный, усталый, он на третий день остановился около Марьиной рощи (в Напрудной слободе) и от сильного изнеможения заснул крепким сном под деревом. Перед этим Патрикеев усердно молился о помощи святому мученику Трифону, которого, по самому имени своему, считал покровителем и надежнейшим руководителем. И видит сокольничий дивной сон: предстал пред ним благолепный юноша на белом коне и держит на руке царского кречета. «Возьми, — говорит, — пропавшую твою птицу, поезжай с Богом к царю и не печалься». Проснулся сокольник и видит — на руке у него действительно сидит царский кречет, которого он и отвёз к Грозному, причем рассказал ему и свое видение. Прежний гнев государя и угрожавшее сокольничему страшное бедствие заменились милостями царскими, и благочестивый боярин Трифон Патрикеев, в благодарность пред Богом и пред угодником Божиим святым мучеником Трифоном за спасение своей жизни, немедленно построил сперва часовню на том месте, где нашел своего сокола, а потом, как говорят, при содействии даже самого государя, соорудил близ этой часовни и каменную церковь во имя святого мученика Трифона, на том самом месте, где совершилось вышеописанное явление ему сего святого мученика.
[16] В Большом Требнике (гл. 60) помещен «Чин бываемый на нивах, или винограде или вертограде, если случится повредиться от гадов, или иных видов». Этот «Чин» совершается в том случае, если появится «вред и тщету нивам, виноградам, садам же и вертоградам наносящие» «многовиднии звери, черви, гусеницы, хрущи и саранча, мыши, щуры и критицы, и различные роды мух и мушиц» и проч. В указанном «Чине» говорится: «подобает быть литургии и вжигати кандило святого Трифона, или св. Евстафия или св. Иулиана Ливийского, или и обоих», и после литургии «взять елей от кандил, и воду св. Богоявления и кропить крестообразно «на ниву или виноград или вертоград, глаголя молитвы». В том же «Чине» находится «заклинание святого мученика Трифона», составленное от лица этого св. угодника. Веруя, что святой Трифон, при жизни отгонявший «единым только пришествием своим духов лукавствия» и своими молитвами отвращавший общественные бедствия, — и по блаженном успении своем не оставляет помощью тех, которые прибегают к нему, упомянутое «заклинание» вредных для растительного царства насекомых и гадов и произносится от лица святого Трифона, как такого угодника Божия, который имеет великую славу у Бога и может с большим дерзновением повелеть им именем Господа «отойти от места и окрест пределов рабов Божиих».
"}},"370":{"name":{"nominative":"Прп. Вендимиана, пустынника Вифинийского (ок. 512)","short":"Прп. Вендимиана"},"life":{"id":"","copyright":"ПРАВОСЛАВИЕ.RU","text":"Преподобный Вендимиан, родом из Мизии, в мододости пришел к преподобному Авксентию в основанную им обитель на горе Оксии близ Халкидона. После принятия его Авксентий жил не долго. По кончине его, Вендимиан сделал келлию немного ниже келлии преподобнаго Авксентия, но, прожив 5 лет, хотел уйти по трудности места. Господь Иисус Христос явился ему и укрепил его, и он прожил здесь еще 37 лет, творя чудеса при жизни. Преподобный Вендимиан скончался около 512 года.
"}},"373":{"name":{"nominative":"Сретение Господне","short":"Сретение Господне"},"life":{"id":"minei-0202-373","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"По прошествии сорока дней после рождества Господа нашего Иисуса Христа, и по исполнении дней законного очищения, Пречистая и Преблогословенная Дева Матерь, вместе со святым Иосифом обрученником, пришла из Вифлеема в Иерусалим ко храму Божию, принеся сорокадневного младенца Христа для исполнения закона Моисеева. По сему закону нужно было, во первых, по рождении очиститься чрез принесение Богу подобающей жертвы и чрез иерейскую молитву, — и во вторых, нужно было поставить пред Господом первородного младенца и сделать выкуп за него установленною ценою (Лев.12:7). Так было повелено Господом в Ветхом Завете Моисею, у которого в книгах о законе очищения матери пишется так: «Если женщина зачнет и родит младенца мужеского пола, то она нечиста будет семь дней; в восьмый же день обрежется у него крайняя плоть его: и тридцать три дня должна сидеть, очищаясь от кровей своих; ни к чему священному не должна прикасаться и к святилищу не должна приходить, пока не исполнятся дни очищения ее. По окончании дней очищения своего, она должна принести однолетнего агнца во всесожжение и молодого голубя или горлицу в жертву за грех. Если же она не в состоянии принести агнца, то пусть возьмёт двух горлиц или двух молодых голубей, одного во всесожжение, а другого в жертву за грех, и очистит ее священник, и она будет чиста» (Лев.12:7–8; 12:2–4).
А о посвящении Богу первенцев мужеского пола в законе так говорится: «Освяти Мне каждого первенца (мужеского полу) перворожденного, разверзающего ложесна» (Исх.13:2) [1]. И в другой раз: «Отдавай Мне первенца из сынов твоих» (Исх.22:29). Это требовалось за то великое благодеяние Божие в Египте, когда Господь, избивая Египетских первенцев, пощадил Израильских (Исх.11:5–7). Посему израильтяне приносили своих перворожденных младенцев в храм, посвящая их Богу, как должную дань, установленную законом. И опять выкупали их у Бога себе установленною ценою, которая называлась «выкупным серебром», и отдавалась служащим при храме Господнем левитам, как о сем написано в четвертой книге Моисея (Числ.3:49–51). Установленная же цена выкупа состояла из пяти священных сиклей церковного веса, а каждый священный сикль имел в себе двадцать пенязей [2]. Исполняя сей закон Господень, Матерь Божия ныне пришла в храм с Законодателем. Пришла очиститься, хотя и не требовала очищения, как нескверная, неблазная, нетленная, пречистая. Ибо Та, Которая зачала без мужа и похоти, и родила без болезни и нарушения Своей девической чистоты, не имела скверны, свойственной женам, родящим по естественному закону: ибо родившую Источник чистоты, как могла коснуться нечистота? Христос родился от Нее, как плод от древа; и как древо, по рождении своего плода, не повреждается и не оскверняется, так и Дева, по рождении Христа, плода благословенного, осталась неповрежденною и неоскверненною. Христос произошел от Нее, как луч солнечный проходит сквозь стекло или кристалл. Проходящий сквозь стекло или кристалл солнечный луч не разбивает и не портит его, но еще более освещает. Не повредил девства Матери Своей и Солнце Правды — Христос. И дверь естественного рождения, чистотою запечатленную и девством охраняемую, не осквернил обычными для женщин кровотечениями, но, пройдя сверхъестественно, еще более усугубил ее чистоту, освятив ее своим происхождением, и просветив Божественным светом благодати. Совершенно не нужно было никакого очищения для Родившей без истления Бога Слова. Но дабы не нарушить закон, а исполнить его, пришла очиститься всесовершенно чистая и не имущая никакого порока. Вместе с сим исполненная смирения, Она не гордилась Своею нетленною чистотою, но пришла, как бы нечистая, встать вместе с нечистыми женами пред дверьми храма Господня, — и требовать очищения, не гнушаясь нечистыми и грешными. Принесла и жертву, но не как богатые, приносившие непорочного однолетнего агнца, а как бедные, приносившие двух горлиц, или двух птенцов голубиных, во всём проявляя смирение и любовь к нищете, и избегая гордыни богатых. Ибо из золота, принесенного волхвами (Мф.2:11), Она взяла немного, и то раздала нищим и убогим, удержав для Себя только самое необходимое на дорогу в Египет. Купив упомянутых двух птиц, Она принесла их, по закону, для жертвы, а вместе с ними принесла и Своего первородного Младенца. «Принесли Его в Иерусалим, чтобы представить пред Господа» (Лк.2:22) — говорит Евангелист Лука, т. е. возвратить Божие Богу, ибо в законе Господнем написано, что всякий младенец мужеского пола, разверзающий ложесна, должен быть посвящен Господу (Исх.13:2). Держа на руках Своих Новорожденного, Святая Дева Мария преклонила колена пред Господом и с глубоким благоговением, как драгоценный дар, возносила и предавала Младенца Богу, говоря:
— Се, Сын Твой, Превечный Отче, Которого Ты послал воплотиться от меня для спасения рода человеческого! Ты Его родил прежде веков без Матери, а я по Твоему благоволению, по исполнении лет, родила Его без мужа; вот плод чрева моего перворожденный, Духом Святым во мне зачатый, и неизреченно, как Ты Один ведаешь, от меня происшедший: Он Первенец мой, ранее же всего Твой, Тебе соприсносущный и собезначальный, первенец Тебе Одному подобающий, ибо Он есть от Тебя сошедший, не отступив от Твоего Божества. Приими Первенца, с Которым Ты веки сотворил (Евр.1:2), и с Которым вместе свету возсиять повелел: приими воплотившееся от меня Твое Слово, Которым Ты утвердил небо, основал землю, собрал в соединение воды: приими от меня Твоего Сына, Которого приношу Тебе на сие великое, да о Нем и о Мне устроишь так, как Тебе угодно, и да искупишь род человеческий Его плотию и кровию, принятою от Меня.
Произнеся сии слова, Она отдала Свое драгоценное Чадо в руки архиерею, как наместнику Божию, как бы отдавая Его Самому Богу. После сего Она выкупила Его, как требовал закон, установленною ценою, — пятью священными сиклями, число которых как бы предзнаменовало пять священных язв на теле Христа, принятых Им на кресте, которыми весь мир был искуплен от клятвы законной и от работы вражией [3].
В то самое время, когда Матерь Божия принесла младенца Иисуса для исполнения над Ним, предписанного законом, обычая, в храм пришел, руководимый Духом Святым, старец Симеон, человек праведный и благочестивый, ожидавший утехи Израилевой, имевшей наступить с пришествием Мессии [4]. Он знал, что ожидаемый Мессия уже приближается, ибо скипетр перешёл от Иуды к Ироду, и исполнялось пророчество праотца патриарха Иакова, предрекшего, что не оскудеет князь от Иуды, пока не приидет ожидание народов, Христос Господь (Быт.49:10). Точно также окончились и Данииловы седмины числом семьдесят, после чего, по пророчеству, должно быть пришествие Мессии. Вместе с тем и самому святому Симеону Духом Святым было обещано не видеть смерти, прежде чем он не увидит Христа Господня. Симеон, посмотрев на Пречистую Деву и на Младенца, бывшего на Ее руках, увидел благодать Божию, окружающую Матерь с Младенцем, и, уведав от Святого Духа, что Сей есть ожидаемый Мессия, поспешно подошёл и, приняв Его с неизреченною радостию и благоговейным страхом, воздавал Богу великое благодарение. Он, убеленный сединами, как лебедь перед своею кончиною, воспел пророческую песнь: «Ныне отпущаеши раба Твоего, Владыко, по глаголу Твоему, с миром».
«Не имел я, — как бы так говорил он, — мира в мыслях своих, все дни ожидая Тебя, и все дни пребывал в печали, пока Ты приидешь: ныне же, увидев Тебя, я получил Дар, и, освободившись от печали, отхожу отсюда с радостною вестью к моим отцам: возвещу о Твоем пришествии в мир праотцу Адаму и Аврааму, Моисею и Давиду, Исаии и прочим святым отцам и пророкам, неизреченную радость принесу я им, пребывающим доселе в печали; к ним и отпусти меня, дабы, оставив печаль, они возвеселились о Тебе — Избавителе своем. Отпусти меня раба Твоего, после многолетних трудов, успокоиться на лоне Авраамовом: очи мои уже видели Спасение Твое, уготованное для всех людей, очи мои видели Свет, уготованный для рассеяния тьмы, для просвещения народов, для откровения им неведомых Божественных Таин, — Свет, воссиявший для прославления людей Твоих Израиля, Который Ты обещал чрез пророка Исаию, сказав: «Дам Сиону спасение, Израилю славу Мою» (Ис.46:2).
Иосиф и Пречистая Дева, слыша всё сказанное Симеоном о Младенце, удивлялись; притом они видели, что Симеон говорит к Младенцу, не как к младенцу, но как к «Ветхому днями» [5], и молясь обращается к Нему не как к человеку, а как к Богу, имеющему власть жизни и смерти и могущему тотчас отпустить старца к иной жизни, или удержать в настоящей. Симеон обратился с благословением и к ним, восхваляя и величая пренепорочную Матерь, родившую в мир Бога и человека, и ублажая мнимого отца святого Иосифа, сподобившегося быть служителем такому таинству. Потом, обратившись к Марии, Матери Его, а не к Иосифу — ибо он прозревал в Ней очами своими безмужную Матерь, — Симеон произнес:
— Сей послужит на падение и возстание многим во Израиле: на падение тем, которые не пожелают веровать словам Его, на возстание же тем, которые с любовью примут святую проповедь Его, — на падение книжникам и фарисеям, ослеплённым злобою, на возстание простым рыбарям и людям немудрым. Он изберет не мудрых, мудрых же века сего посрамит, — на падение ветхозаветного иудейского соборища, и на возстание благодатной Церкви Божией. Сей послужит знаменем для пререканий [6], ибо великий раздор произойдет в людях из-за Него: одни назовут Его благим, другие же скажут, что он обманывает людей; и положат Его, — по слову пророка Иеремии, «как бы целью для стрел» (Плач.3:12); повесив на крестном древе, уязвив как стрелами, гвоздями и копьем. В то время, безмужная Матерь, — продолжал старец, — душу Твою пройдет оружие печали и сердечной боли, когда увидишь пригвожденным ко кресту Сына Своего, когда Ты с великою болью в сердце и рыданиями будешь провожать из мира сего Того, Кого в мир Ты родила без болезни.
Здесь же в храме была и Анна пророчица, дочь Фануилова, из колена Ассирова. Она была вдова, уже сильно состаревшаяся, — ей было восемьдесят четыре года; — она семь лет только прожила со своим мужем и, овдовев, проводила Богоугодную жизнь, не отходя от храма, но в посте и молитве служа Богу день и ночь. Придя в тот час в храм, Анна много пророчествовала о принесенном в храм Господень Младенце, ко всем ожидавшим избавления в Иерусалиме [7].
Слыша и видя всё сие, книжники и фарисеи распалялись в сердцах своих, и негодовали на Симеона и Анну за их свидетельства об Отроке. Они не умолчали, но обо всём случившемся и сказанном в храме известили Ирода царя [8]. Тотчас он послал воинов с приказанием отыскать Божественного Младенца Христа Господа и убить Его; но они не нашли уже Его: по повелению, данному Иосифу во сне, Он обретался в Египте. Святой Иосиф с Пречистою Богородицею, исполнив в храме всё требуемое законом, не возвращались в Вифлеем, а пошли в Галилею, в свой город Назарет [9], а оттуда быстро скрылись в Египет (Мф.2:13–14). Отрок же возрастал, и укреплялся духом, исполняясь премудрости, и благодать Божия пребывала на Нем (Мф.2:40).
Празднование Сретения Господня установлено в царствование Юстиниана [10], ранее же, хотя Сретение Господне и воспоминалось в Церкви [11], но торжественно не праздновалось. Благочестивый же царь Юстиниан установил праздновать сей праздник, как Господский и Богородичный, на ряду с другими великими праздниками. Побуждением к установлению сего праздника были особенные обстоятельства. В царствование Юстиниана в Византии и окрестностях ее, в течение трех месяцев, начиная с последних чисел октября месяца, был сильный мор, так что сначала умирало по пяти тысяч человек в день, а потом по десяти тысяч; тела даже богатых и высокопоставленных людей оставались без погребения, ибо слуги и рабы все вымерли и некому было погребать самих господ. А в Антиохии [12] к моровой язве, за грехи людей, присоединилась и другая казнь Божия — страшное землетрясение, от которого попадали все большие дома и высокие здания и храмы, и погибло много народа под их стенами; в числе погибших был Евфрасий [13], епископ Антиохийский, задавленный до смерти при падении храма. В это страшное и погибельное время одному благочестивому человеку было откровение, чтобы установлено было торжественное празднование Сретению Господню, как и прочим Господским и Богородичным великим праздникам. И вот, при наступлении дня Сретения Господня, февраля второго числа, когда начали праздновать со всенощным бдением и исхождением с крестами [14], смертоносная язва, мор и землетрясение тотчас прекратились, по милосердию Божию и по молитвам Пречистой Богородицы. Ей с родившимся от Нее Христом Богом да будет честь, слава, поклонение и благодарение во веки. Аминь.
Радуйся благодатная Богородице Дево, из Тебе бо возсия Солнце Правды Христос Бог наш, просвещаяй сущыя во тьме: веселися и ты старче праведный, приемый во объятия Свободителя душ наших, дарующаго нам воскресение.
Утробу Девичу освятивый рождеством Твоим, и руце Симеоне благословивый, якоже подобаше, предварив, и ныне спасл еси нас Христе Боже: но умири во бранех жительство, и укрепи императора, егоже возлюбил еси, едине человеколюбче [15].
Примечания:
[1] По силе этого закона в память того, что в ночь пред исходом евреев из Египта Ангел-Погубитель истребил всех первенцев египетских, все первенцы еврейские должны были быть посвящены в особенное служение Богу, т. е. для служения при святилище. Когда же впоследствии для сего избрано было одно только колено Левиино, то за первородных назначен был выкуп в пять сиклей серебра.
[2] Священный сикль составляет на наши деньги около 5 коп.
[3] По сказанию святого Димитрия Ростовского, святые отцы добавляют, что святой пророк Захария, родитель Предтечи, пришедшую во храм для очищения Пречистую Деву с Младенцем поставил не на месте жен, приходящих для очищения, а на месте девиц, на котором женам, имеющим мужей, становиться не позволялось. И когда книжники и фарисеи, при виде сего, начали выражать негодование, Захария, став пред ними, возвестил, что сия Матерь и по рождестве есть Дева чистая. Когда же они не поверили сему, Захария сказал, что человеческое естество, как и всякое создание, должно служить Создателю своему, и в Его всесильных руках находится устроение Своей твари, как угодно Его изволению, — а равно — и устроение того, чтобы Дева родила, и по рождестве пребыла Девою: «по сему и я сию Матерь не устранил — сказал он, — с места, назначенного для девиц, потому что Она превыше всех дев».
[4] Пророчество о 70-ти седминах находится у Даниила 9-я гл.
[5] Под образом ветхого днями, т. е. глубокого старца, видел Бога пророк Даниил (Дан. 7:9–13). В Свящ. Писании старость иногда служит символом вечности Божией.
[6] В предмет пререкания, в спорное знамя, — образ взят от военного знамени во время битвы, которое одна сторона старается отбить, а другая защитить. Господь стал знаменем пререкания в том же смысле, что одни — неверующие — силились уничтожить Его (чего и мнили достигнуть распятием Сына Божия), другие же — верующие — стояли и стоят под этим знаменем и за него ратуют.
[7] Из этого видно, что в Иерусалиме в то время было довольно людей, которые жили надеждою на скорое явление Обетованного Мессии, истинных израильтян, которые, без сомнения возрадовались радостию великою, услышав об исполнении их ожиданий и молитв.
[8] Ирод, называемый в истории Великим, сын Антипатра, царя иудеев, сначала был правителем Галилеи, но при первом римском императоре Октавии Августе, в 40 г. до Р. Хр., получил титул иудейского царя и управлял всей Иудеей, которая тогда была подчинена Римскому государству.
[9] Лук. 2:39. Вифлеем — маленький город, недалеко от Иерусалима, по направлению к югу, а от Назарета, галилейского города, Вифлеем находится на расстоянии дней трех пути или немного более.
[10] Император Юстиниан Великий царствовал с 527 до 566 года. Указ о торжественном праздновании Сретения Господня по всей империи издан был им в 542 году.
[11] На этот праздник есть указания в сочинениях отцов Церкви III, IV и V веков.
[12] Здесь разумеется Антиохия — один из древнейших и богатых городов Сирии, столичный ее город; лежит при р. Оронте, верстах в 10-ти от впадения ее в Средиземное море. Для христианской церкви Антиохия имеет особенную важность, как второе после Иерусалима великое средоточие христианства, и как мать христианских церквей из язычников. В настоящее время Антиохия представляет собою небольшой и бедный городок, в котором насчитывается до 10-ти тысяч жителей.
[13] Евфрасий был епископом Антиохийским от 523 до 527 г.
[14] В память прекращения язвы, бывшей в Константинополе, и страшного землетрясения в Антиохии, в некоторых местах принято Церковию исходить с литиею пред литургиею вне обителей и во время этого крестного хода воспевать стихиры праздника и канон, по обычаю; а по возвращении во храм совершать Литургию.
[15] В кондаке на Сретение Господне Церковь воспоминает избавление от бед, постигших восточную церковь и по милости Божией прекратившихся при императоре Юстиниане.
"}},"378":{"name":{"nominative":"Мч. Василия Мангазейского (1600)","short":"Мч. Василия"}},"379":{"name":{"nominative":"Блж. Василия, Христа ради юродивого, Московского чудотворца (1552-1557)","short":"Блж. Василия"},"life":{"id":"minei-0802-379","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Сей блаженный Василий жил в царствование благоверного царя и великого князя Иоанна Васильевича [1] и в правление святейшего Макария, митрополита Московского и всей России. Отца его звали Иаковом, а мать — Анною. Их молитвами он был испрошен у Бога и по их вере дан был им. С юных лет он воспылал любовью к Богу и стал жить по заповедям Его. Оставив, затем, отчий дом и родных своих, блаженный Василий в надежде на будущие блага переменил тленное достояние на духовное, так как вместо отца у него было отсечение бремени грехов, вместо матери — чистота, вместо братьев — желание стремиться к горнему Иерусалиму, а вместо детей — сердечные воздыхания. И чтобы иметь всё это, он изнурил себя многоразличными суровыми подвигами. Блаженный настолько был беден, что не имел для себя даже малой пещеры и не носил на теле своем одежды, а пребывал всегда без жилища и ходил нагим и летом и зимою, зимою замерзая от холода, а летом страдая от зноя. Находясь постоянно среди шума и криков, но имея душу свою свободною от страстей, он всегда проводил Христа ради жизнь юродивого. Он ничего не говорил и представлялся как бы лишенным дара слова, желая этим скрыть от людей свои добродетели и быть ведомым только Богу. Но «не может укрыться город, стоящий на верху горы» (Мф.5:14). Вследствие чистоты жизни блаженного и его несокрушимого терпения, слава о нем дошла до слуха благоверного царя и великого князя Иоанна Васильевича, всея России самодержца, которому о жизни его рассказал преосвященный митрополит Макарий. Оба они весьма дивились его терпению и прославили Бога за то, что Он даровал в их время такого святого мужа.
Таким образом, неизменно подвизаясь в трудах и терпении, перенося голод и жажду и ежедневно подвергая себя смертным опасностям, блаженный Василий прожил жизнь свою. Заболев, наконец, он слег в постель. Благоверный царь и великий князь Иоанн Васильевич, всей России самодержец, услышав о близком отшествии святого к Богу, пришел к нему вместе со своею благочестивою царицею и великою княгинею Анастасиею и со своими благородными царевичами, Иоанном и Феодором, чтобы посетить его и принять от него благословение. Блаженный, будучи близок к смерти и находясь уже при последнем издыхании, пророчески сказал царевичу Феодору:
— Всё, что принадлежит твоим предкам, будет твоим, и ты будешь их наследником.
После этих слов блаженный предал душу свою в руки Божии. От тела его весь город наполнился благоуханием и множество жителей города стеклось на его погребение. Открылось умилительное зрелище. Царь и князья до святого храма сами несли на плечах своих тело блаженного, епископы и священники со всем причтом, прославляя его, пели псалмы и церковные песнопения, а народ со слезами восклицал, говоря:
— Преблаженный Василие! молись усердно Христу Богу нашему за город наш Москву и за все русские города и селения, за христолюбивого царя нашего, его благочестивую царицу и за благородных детей их, а воинству его будь пособником в победе и одолении супостатов.
Участвуя в погребении блаженного, царь с царицею проливали из очей своих радостные и скорбные слезы, — радостные потому, что в такой кончине святого они видели доказательство его совершенства и причтения его к лику святых, а скорбные — потому, что лишились такого доблестного подвижника. И уже тогда многие от прикосновения к святым мощам блаженного получали исцеление. Преосвященный митрополит Макарий с священным собором, воспевши над телом святого псалмы и погребальные песнопения, с почестями похоронили его во 2 день месяца августа 1552 года [2]. Всего жития его было 88 лет, из которых 72 года он провел в юродстве. Господь прославил блаженного чудесами и после смерти его, в 1588 году. Богу нашему слава ныне, всегда и вечно.
Житие твое, Василие, неложное, и чистота нескверна, Христа ради тело твое изнурил еси постом и бдением, и мразом, и теплотою солнечною, и слотою, и дождевным облаком, и просветися лице твое яко солнце: и ныне приходят к тебе российстии народи, цари же и князи, и вси людие, прославляюще святое твое успение. Тем Христа Бога моли, да избавит ны от варварскаго пленения, и междоусобныя брани, и мир мирови подаст, и душам нашим велию милость.
Духом Божиим водимь, преблаженне Василие, оттряс еси мирский мятеж, и жития треволнения возгнушался еси, и совлекся одеяний тленных, и облекся в ризу безстрастия, убежал еси ловления льстиваго миродержца, и был еси странен во твоем языце, и паче земнаго богатства избрав богатство небесное, увязлся еси венцев терпения. И ныне, преблаженне Василие, моли Христа Бога о творящих святую память твою, да зовем ти: радуйся, преблаженне Василие.
В тот же день память святого священномученика Стефана, папы Римского, мученически скончавшегося в 257 году 2-го августа в царствование Валериана.
В тот же день память блаженного Василия, подвизавшегося в Спасокаменном монастыре на Кубенском острове Вологодского уезда.
Примечания:
[1] Блаженный Василий родился в первые годы княжения московского великого князя Иоанна Васильевича III (1462–1505 гг.) в подмосковном тогда селе Елахове, где ныне находятся Елаховская и Басманная улицы. 16 лет отроду он принял на себя подвиг юродства и подвизался в нем 72 года. Известность он приобрел в царствование Иоанна IV Васильевича Грозного, которому стал известен чрез митрополита Макария (1543–1564 гг.), весьма чтившего блаженного.
[2] Тело блаженного Василия было похоронено близ церкви св. Троицы на Рву, где в 1554 году Иоанн Грозный приказал строить в память покорения Казани Покровский собор, известный более под именем храма св. Василия Блаженного. В 1586 году мощи блаженного Василия стали источать много исцеления и в том же году по повелению царя Феодора Иоанновича над местом погребения блаженного был построен храм во имя его (нынешний Васильевский придел Покровского собора), сооружена серебряная, вызолоченная, украшенная жемчугом и драгоценными камнями рака и установлено праздновать память его 2 августа. Мощи блаженного до настоящего времени почивают в этом храме под спудом.
"}},"380":{"name":{"nominative":"Мч. Власия Кесарийского, пастуха (III)","short":"Мч. Власия"},"life":{"id":"","copyright":"Димитрий Ростовский. Жития Святых по изложению святителя Димитрия, митрополита Ростовского. Издательство прп. Максима Исповедника.","text":"Память святого мученика Власия
Святой Власий был пастух и происходил из Кесарии Каппадокийской. Когда наступило гонение и отыскивали христиан, то и Власия, как христианина, искали по всем окрестным местам. Узнав об этом, святой Власий добровольно отдался в руки мучителей, которые растянули и били его воловьими жилами. Но Бог излечил его болезни и исцелил от ран. Узнав об этом, правитель назвал это чудо волхвованием и велел после тех мучений ввергнуть святого в котел с кипящей водой. К ужасу всех присутствующих, мученик остался невредимым и в кипятке разговаривал с окружающим его народом, ибо явились ангелы Божии и сохранили мученика невредимым. Вслед за этим, по повелению правителя, к мученику пришли воины, чтобы вынуть его из котла; увидев его поющим вместе с ангелами, воины исповедали себя также христианами. Узнав об этом, правитель послал других воинов, но и те, придя, назвали себя христианами. Вслед за этим сам правитель пришел сюда и увидел святого находящимся в кипящей воде. Думая, что вода остыла, правитель умыл лицо свое в этой воде, и тотчас обварил лицо свое и от того умер. Обратив многих своими чудесами ко Христу, святой Власий помолился Богу и предал Ему свою святую душу. Присутствовавшие при кончине его видели голубя, летающим над телом его. А пастушеский жезл Власия, будучи водружен в землю, возрос в огромное дерево, которое ветвями своими покрыло алтарь церкви, созданной над мощами святого.
"}},"381":{"name":{"nominative":"Свт. Василия Острожского (1671)(Серб.)","short":"Свт. Василия"}},"382":{"name":{"nominative":"Прп. Исидора Пелусиотского (ок. 436-440)","short":"Прп. Исидора"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Преподобный Исидор Пелусиот жил в IV—V веках. Родом из Александрии. Вырос в среде благочестивых христиан. Он состоял в родстве с Феофилом, архиепископом Александрийским, и его преемником святым Кириллом. Еще юношей он покинул мир и удалился в Египет на Пелусиотскую гору, которая стала местом его иноческих подвигов. Духовная мудрость и строгий аскетизм преподобного Исидора в соединении с широкой просвещенностью и природным знанием человеческой души позволили ему в короткое время снискать уважение и любовь иноков. Они избрали его своим настоятелем и возвели в сан пресвитера. Следуя примеру святителя Иоанна Златоуста, которого ему довелось видеть и слышать во время путешествия в Константинополь, преподобный Исидор посвятил себя преимущественно христианской проповеди, той «практической философии», которая, по его собственным словам, является «основанием здания и самим зданием», в то время как логика «есть его украшение», а «созерцание — венец». Он был учителем и безотказным подателем советов для всех, кто обращался к нему за духовной поддержкой — будь то простой человек,, вельможа, епископ, патриарх Александрийский или сам император. После него осталось около 10 000 писем, из которых до нас дошло 2090. Большая часть этих писем содержит глубокие по Богословской мысли и вместе нравственно назидательные толкования Священного Писания. Здесь преподобный Исидор выступает как лучший ученик святителя Иоанна Златоуста. Любовь и преданность преподобного Исидора к святому Иоанну Златоусту проявились в решительных действиях в защиту святого Иоанна во время гонения на него императрицы Евдоксии и архиепископа Феофила. После смерти святителя, преподобный Исидор убедил преемника Феофила, святого Кирилла Александрийского, вписать имя святого Иоанна Златоуста в церковные диптихи как исповед ника. По инициативе преподобного Исидора был созван III Все ленский Собор в Ефесе (431), на котором было осуждено лжеуче ние Нестория о Лице Иисуса Христа. Преподобный Исидор достиг глубокой старости и скончался около 436 года. Церковный историк Евагрий (VI век) о преподобном Исидоре пишет, что «жизнь его казалась всем жизнью ангельской на земле». Другой историк, Никифор Каллист (XI в.), так восхваляет преподобного Исидора: «Он был живым и одушевленным столпом иноческих уставов и Божественного видения и как бы самым высшим образцом теплейшего подражания и учения духовного». На русском языке издано: Полное собрание сочинений (Неполный перевод). — «Христианское чтение», 1828, 1830, 1832, 1834. То же — «Творения святых отцев в русском переводе, издаваемые при Московской Духовной Академии». Тт. 34, 35, 36. М., 1859."}},"386":{"name":{"nominative":"Блгв. кн. Василия (Василько) Ростовского (1238)","short":"Блгв. кн."}},"387":{"name":{"nominative":"Прпп. Авраамия и Коприя Печенгских, Вологодских (XV)","short":"Прпп. Авраамия"}},"388":{"name":{"nominative":"Сщмч. Авраамия, еп. Арвильского (ок. 344-347)","short":"Сщмч. Авраамия"},"life":{"id":"minei-0204-388","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой Аврамий схвачен был по приказанию начальника волхвов [2] в пятый год гонения, воздвигнутого на христиан в Персии [3]. Начальник волхвов принуждал святого отречься от Христа и поклониться солнцу [4], но блаженный Аврамий сказал ему:
— Жалкий нечестивец! к чему ты утруждаешь себя, повелевая мне совершить такое непотребное дело? Какое безумие — оставить Творца и покланяться твари! Глупец! разве солнце не есть творение Бога моего?
Эти слова привели в страшный гнев нечестивого мучителя, и он немедленно же повелел раздеть святого, разложить на земле и бить по всему телу суковатыми палками. Святой Аврамий мужественно переносил страдания и молился за своих мучителей, говоря:
— Господи, не вмени им греха сего, ибо они не знают, что делают.
Видя это, начальник волхвов повелел отсечь святому голову мечем. Мученическую кончину священномученик Аврамий принял в селении, называемом Фелман.
В тот же день память святого мученика Иадора, пострадавшего при императоре Декии [5].
Примечания:
[1] Волхвы или маги были у Персов и жрецами, и хранителями религиозных обрядов.
[2] Это гонение было воздвигнуто царем Сапором II после того, как у персов началась война с римлянами, около 343 года. Причиною гонения было то, что в христианах Сапор видел тайных союзников римлян. Пятый год гонения падает на время около 348–352 г.
[3] Персы покланялись огню и солнцу. Последнее, под именем Митры, было у них верховным божеством.
[4] Декий царствовал с 249–251 г.
"}},"389":{"name":{"nominative":"Прп. Николая исп., игумена Студийского (868)","short":"Прп. Николая"},"life":{"id":"minei-0204-389","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Преподобный отец наш Николай родился [1] на острове Крите [2], в селении, называемом Кидониею, откуда был родом и святой мученик Василид, пострадавший в числе десяти мучеников на острове Крите [3]. Родители блаженного Николая были христиане. В раннем детстве он был отдан обучаться слову Божию. Когда же отроку исполнилось десять лет, и он уже достаточно навык в чтении священных книг, родители отослали его в Константинополь, к дяде его, блаженному Феофану, который был иноком в Студийской обители [4]. Феофан любезно принял своего племянника и отвел его к игумену Студийской обители, преподобному Феодору [5]. Преподобный Феодор, провидя, что отрок имеет быть избранным сосудом Божиим, благословил его и велел ему до времени оставаться вне монастыря, в особом здании, где помещалось училище для юношей. Когда же Николай пришел в возраст, игумен, видя его благоразумие, а равно кроткий и смиренный нрав, поместил его внутри монастыря и постриг в иноческий чин. После нескольких лет добродетельной жизни в монастыре, игумен принудил Николая принять и священство. Сюда же в Студийскую обитель пришел к Николаю и родной его брат, по имени Тит. Он бежал с острова Крита после нападения на остров сарацын [6], и пришел к брату с печальною вестью, что родители их уведены в плен. Тит с великою скорбью и слезами передавал это известие брату. Николай, получив столь скорбную весть, хотя и болел сердцем о родителях, но старался утешить брата, увещевая его не скорбеть.
— Так угодно было Богу, — говорил он брату, — ибо без воли Его не падает и волос с головы (ср. Мф.10:30; Лк.12:7). Он знает, что делать для пользы человека. Посему возложим на Него нашу печаль, и промышление о наших родителях. Нам же нужно самим заботиться о том, чтобы не быть плененными похотью плотскою и прелестями века сего, и чтобы рука невидимых врагов не отвела нас в землю тьмы и мрака непросветного.
Тит умилился и утешился этими словами брата и, по настоянию его, был пострижен и сам сделался добрым иноком.
В то время Церковь Христова, управляемая добрыми пастырями, пребывала в мире и тишине, но спокойствие ее внезапно было нарушено бурею возмущения, произведенного еретиками иконоборцами, во главе которых стал злочестивый царь Лев Армянин [7]. Лев Армянин был патрицием [8] в царствование благочестивого царя Михаила, прозванного Рангавом [9], но хитростью сместил Михаила с престола, заняв его сам. Для этой цели он воспользовался войною греков с болгарами. Царь, отправляясь на войну, начальником над восточными отрядами своего войска поставил Льва, не подозревая, что тот домогается обманом свергнуть его с престола. Когда произошла битва, греки начали побеждать и болгары готовы были обратиться в бегство. Но Лев, условившись заранее со своими, им же самим подкупленными, военачальниками, внезапно обратил свои отряды в бегство, хотя их никто не преследовал. Болгары, видя беспричинное отступление греков, сначала подозревали со стороны их обман, но потом, увидев, что греки не останавливаются в бегстве, ободрились и, выступив на них, долго преследовали их, уничтожив большое количество греческих воинов, так что царь Михаил потерпел полное поражение. Лев достиг своей цели, ибо войско и народ сочли царя трусливым и малодушным, неумеющим вести битву. Он поспешил воспользоваться таким настроением народа и войска против царя. Михаил после поражения вернулся в Константинополь. Лев же, оставшись с войсками в Вифинии [10] для охраны границы, тотчас приступил к исполнению своего давно задуманного злого намерения против царя. Он распустил слух, что греки понесли поражение по причине лишь малодушия и совершенной неопытности царя в военном деле. Этим он возбудил против Михаила всё свое войско, которое отказалось признавать Михаила царем и провозгласило царем самого Льва. Когда слух о таком поступке Льва дошел до Михаила, то царь, несмотря на советы окружающих, отказался противодействовать ему, говоря, что он не желает, чтобы ради него была пролита хотя бы одна капля христианской крови в междоусобной войне. Тайно от других послал он Льву царскую корону и порфиру, причем сказал ему: «Я уступаю тебе царство, приходи в Царьград безбоязненно, и царствуй».
Но Лев весьма жестоко поступил с Михаилом, столь смиренно уступившим ему царствование. С великою пышностью вступив в Константинополь, он тотчас заточил Михаила и супругу его на один из островов; двоих же сыновей его Феофилакта и Игнатия — приказал оскопить.
Спустя несколько времени по воцарении, нечестивый Лев восстал и на Самого Христа Бога и на Его святую Церковь. Он созвал нечестивое соборище против иконопочитания, и приказал выбросить святые иконы из храмов Божиих. Святейший патриарх Никифор [11] с собором благочестивых архиереев и архимандритов и всех богодухновенных отцов противостал такому злочестию царя, увещевая его не озлоблять и не смущать ересью Церковь Христову. Но нечестивый царь всех с бесчестием выгнал из палат, где происходило благочестивое собрание и разослал в заточение в различные страны.
Святому Феодору Студийскому с учеником его, блаженным Николаем, пришлось особенно много пострадать от руки злочестивого Льва, так как они особенно сильно и смело противодействовали злочестию царя. Сначала они оба вместе были сосланы царем в местность близ озера Аполлониадского, в крепость Метопу [12]. Оставаясь здесь в темничном заключении целый год, они всё-таки продолжали проповедывать истинное учение о почитании святых икон и успели многих отвратить от ереси. Услыхав об этом, царь отослал их в восточные страны, в местечко Вонита [13]. Здесь они опять были заключены в темницу, где, по приказу царя, держали их под самым строгим надзором, так что вход к ним никому не был доступен, и они ни с кем не могли беседовать. Но исповедники, не имея возможности устно поучать людей благочестию, проповедывали свое учение письменно. Они посылали из темницы к верующим свои послания и, таким образом, как бы громогласными трубами, разрушали еретические учения, как стены иерихонские, исправляя и восстановляя разрушаемые еретиками догматы благочестия. Узнав об этом, царь послал жестокого воина, по имени Анастасия, с целью наказания их. Анастасий, прибыв на место, подверг исповедников жестокому истязанию, нанеся им посредством побоев ужасные раны, от которых тело их разрывалось на части. Отправляясь обратно, мучитель опять запер блаженных в темницу, закрыв совершенно к ним вход, и приказал морить их голодом. Страшные муки пришлось испытать святым узникам, как от ужасных ран, так вместе и от голода и жажды, ибо стража подавала им хлеба и воды в самом малом количестве, — и то только через три, четыре дня, а иногда и через семь дней, причём бросала пищу им через окно с ругательством и издевательством. В этом заключении узники пробыли три года. Но не успели еще надлежащим образом закрыться раны на теле узников, как им пришлось испытать еще более ужасное мучение от нового мучителя, присланного царём. Сей посол пришел для разыскания о письме, перехваченном и доставленном царю. Письмо было написано к православным от лица Феодора рукою блаженного Николая. Послание сие заключало в себе самое строгое обличение царского злочестия и душепагубной иконоборческой ереси, и вместе содержало в себе прекрасное поучительное наставление в благочестии. Посол вызвал узников из темницы, показал им письмо и спросил, признают ли они его своим, на что исповедники открыто отвечали, что преподобный Феодор излагал устами, а блаженный Николай писал его своею рукою. Тогда разгневанный посол приступил к истязанию узников. Сначала он приступил к блаженному Николаю. По приказанию мучителя, с Николая сорвали одежды, и, обнажив его, распростерли на земле и били продолжительное время. Оставив избитого полумертвого Николая, он начал истязать Феодора, которого били по телу, едва не сокрушив костей. Оставив полуживым Феодора, мучитель снова обратился к Николаю, желая ласкою склонить его к единомыслию с царем. Но блаженный не внял его словам и не склонился на его ласкательство, оставаясь непоколебимым в благочестии. Придя в сильнейший гнев, мучитель приказал истязать Николая самым жестоким образом. Его долгое время били по всему телу и, причинив ему многочисленные раны, оставили на всю ночь нагим, распростертым на земле; время же было зимнее, холодное, ибо был февраль месяц. Но блаженный все муки терпел, благодаря Господа. После этого мучитель опять заключил обоих исповедников в темницу и, закрыв к ним вход, возвратился к царю. Преподобные же отцы испытывали ужасные страдания от многочисленных, причиненных им, ран, ибо язвы на теле их проникали до костей, а кожа была так истерзана, что висела на них, как рубище. Вид истерзанных страдальцев был столь ужасен, что возбуждал сострадание даже в грубых сердцах воинов, составлявших стражу их. Из жалости воины подавали им теплую воду и масло. Страдальцы омывали омоченною в воде губою свои раны и помазывали их маслом, отчего раны их понемногу стали закрываться; кожу же, висевшую и не прираставшую к телу, они отрезали небольшим ножом.
Но вот прошло девяносто дней, как блаженные томились в темнице, и еще следы от ужасных ран оставались на их теле, как злочестивый царь вызвал их в смирнские пределы [14] и там, опять немилосердно истязав их, приказал заключить в темницу, забив им ноги в колодки. Здесь блаженные томились в течение двадцати месяцев, среди скорбей и утеснений. И Бог услышал рабов Своих, вопиющих к Нему день и ночь и, промышляя о заключенных, благоизволил, дабы злочестивый царь погиб: Лев был убит своими воинами в храме. По смерти Льва, скипетр греческого царства принял Михаил, называвшийся Валвос [15]. Этот царь, хотя сам склонялся на сторону иконоборцев, однако не преследовал верующих за почитание святых икон, и позволял веровать каждому, кто как желает. Он даже издал повеление освободить всех, кто был заключен в темницы за иконопочитание. В это время блаженный Николай с великим Феодором, выпущенные из темницы, прибыли в Халкидон [16] к патриарху Никифору, находившемуся здесь в заточении. Блаженный Никифор был весьма утешен их пришествием и, видя на теле их страдальческие раны, почитал их наравне со святыми мучениками. Пробыв в Халкидоне несколько времени, они вместе с патриархом Никифором, отправились в Царьград, с целью убедить самого царя оставить иконоборчество, и склонить его к благочестию. Но святые исповедники благочестия не имели успеха в своем благом деле, ибо царь, по своему глубокому невежеству, не внял их увещаниям и не склонился к почитанию святых икон, хотя по прежнему другим не возбранял поклоняться им. Впрочем, не воспрещая в окрестностях и в предградии ставить святые иконы, царь строго воспретил делать это в самом царствующем граде. По этой причине святые отцы Феодор и Николай, простившись с патриархом, оставили Царьград, дабы иметь возможность свободно сохранять свое благочестие, в соединении с почитанием святых икон. Они поселились в Акрите [17], близ храма святого мученика Трифона. Здесь святой Феодор, спустя несколько времени, окончил свое земное поприще и в мире преставился Богу [18]. Блаженный же Николай, оставшись при гробе своего духовного отца, проводил житие свое в иноческих подвигах.
После смерти Михаила, воцарился сын его Феофил [19]. Сей царь был ревностным иконоборцем и со всею жестокостью начал преследование верующих за почитание святых икон. Опять верующие стали терпеть гонения и мучения от иконоборцев. В это время много пострадали два брата по плоти и по духу, преподобные отцы Феодор и Феофан «Начертанные» [20]. Тогда и блаженный Николай оставил местопребывание при гробе духовного отца своего Феодора и скитался, переходя с места на место, пока не умер царь иконоборец Феофил.
По смерти Феофила, царская власть перешла к супруге его, благочестивой царице Феодоре, которая правила государством совместно с сыном своим Михаилом [21]. В церкви Христовой, управляемой в Царьграде патриархом святым Мефодием [22], наступила опять тишина, и снова воссияло благочестие. Тогда и блаженный Николай пришел в Студийскую обитель. Здесь, по смерти Навкратия исповедника [23], при патриархе святом Игнатии [24], бывшем вслед за святым Мефодием, он был поставлен игуменом. Спустя три года, блаженный Николай, предоставив игуменство свое блаженному Софронию, мужу добродетельному, сам удалился в уединение, где пребывал в безмолвии. Но, по истечении четырех лет, как только Софроний преставился ко Господу [25], братия пришли к преподобному Николаю и после многих просьб убедили его опять принять игуменство. После этого блаженный Николай игуменствовал несколько лет.
Между тем царь Михаил, возмужав, стал весьма развратен нравом. По совету дяди своего, брата матери, по имени Варды, он изгнал мать свою блаженную Феодору из царских палат и принудил ее постричься в одной из женских обителей, а сам пригласил к совместному царствованию дядю Варду. Такой поступок царя с матерью возбудил сильное волнение в народе. Соблазн был еще сильнее от того, что и соправитель царя — Варда позволил себе страшное беззаконие, оставив жену свою и взяв вместо нее жену своего сына. Святейший патриарх Игнатий, желая исправить такое развращение царей и прекратить беззаконие Варды, непрестанно увещевал их, но без всякого успеха. Однажды царь Варда явился в праздничный день с намерением причаститься Пречистых Таин; патриарх же не только не позволил ему причаститься, но пред всем народом изобличил в беззаконии и отлучил от Церкви. Варда воспылал сильнейшею злобою на патриарха и возбудил против него и Михаила: оба царя, согласившись, лишили патриарха престола, сослав его в изгнание, а вместо него поставили патриархом Фотия асинкрита [26].
Видя такое нестроение в церкви, блаженный Николай покинул монастырь свой и, взяв брата своего, ушел с ним в одно монастырское селение, на острове Прокониссе [27] и там проводил жизнь в безмолвии, не желая ничего слышать о беззаконии царей. Но здесь он недолго прожил, будучи изгнан отсюда. Однажды оба царя плыли на корабле мимо того места, где имел свое пребывание святой. Зная, что Николай, как муж добродетельный, пользуется большою славою у людей, они свернули к нему, дабы ласкательством склонить его к единомыслию с собою, чтобы он подтвердил своими словами справедливость изгнания патриарха, а равно признал бы и беззаконный брак Варды. Но он не только не одобрил их злодеяний, но и предрек им, что они погибнут внезапною и злою смертью, если не раскаются в своих злых делах, что и исполнилось впоследствии. Услышав это от святого, цари озлобились на него и изгнали его оттуда, а игуменом Студийской обители, по их повелению, был поставлен другой. И вот блаженный Николай опять в свои старческие годы принужден был скитаться с места на место [28]. Но и после этого беззаконные цари не оставили его в покое. По их повелению, он опять был взят и в узах приведен в монастырь, где томился в темнице в течение двух лет [29], пока оба царя действительно не погибли злою смертью: Варда был убит слугами Михаила во время ссоры между царями, когда они были в походе против сарацын на острове Крите, а Михаил был убит своими домашними в своем дворце.
После Михаила царский престол занял благочестивый Василий [30]. Он тотчас возвратил на патриарший престол Игнатия [31], а блаженный Николай был освобожден из темницы. Царь призвал его к себе и убеждал его опять принять в управление свой монастырь. Николай, по старости лет, сильно не желал этого, и только по настоятельной просьбе царя согласился принять управление монастырем. Царь часто призывал святого к себе, беседовал с ним, поучаясь добродетельной жизни от его наставлений, и воздавал святому большую почесть.
Бог даровал Своему угоднику дар исцелять недуги в людях. Супругу царя Евдокию постигла тяжкая болезнь, так что она, не получая никакой помощи от врачей и совершенно отчаявшись в своем исцелении, ожидала близкой кончины. Но вот однажды, забывшись во сне, она увидела старца в иноческом одеянии, сиявшего светом славы. Приблизившись к ней, старец сказал:
— Уповай на Бога, ибо ты не умрешь ныне, но получишь исцеление и будешь здрава.
Проснувшись, она тотчас рассказала виденное во сне мужу и умоляла его призвать к ней из всех монастырей старцев, известных своею добродетельною жизнью. Вместе с другими старцами, приглашенными в палату к царице, явился и блаженный Николай, лицо которого сияло светом, как у Моисея [32]. Царица узнала в нем старца, виденного ею во сне, и, вставши, поклонилась ему, и тотчас сделалась совершенно здоровою.
Также тяжко заболела другая женщина, по имени Елена, жена патриция Мануила. Она точно так же была близка к смерти и родственники приготовили уже для нее погребальные одежды; но блаженный Николай, придя поспешно к ней в дом, перекрестил рукою своею главу ее и все тело, и умирающая встала от одра болезни, совершенно исцелев от тяжкого недуга. Заболел тяжко и сам супруг ее Мануил. Отчаявшись в выздоровлении, ибо врачи не оказали никакой помощи, Мануил ожидал приближения смерти. Перед смертью он пожелал принять иноческий чин; с просьбою о пострижении он обратился к блаженному Николаю. Но Николай на этот раз отказался исполнить его желание и предрек ему, что Бог исцелит его, и что он будет занимать высшее положение при дворе, проходя должным образом свое служение, и потом уже, приняв пострижение в иноческий чин, отойдет в другой мир с добрыми делами. Предсказание его сбылось. Мануил вскоре выздоровел, занимал высшие саны при дворе и потом уже под конец жизни, сильно разболевшись, будучи пострижен блаженным Николаем, отошел к Богу в иноческом чине.
Другой патриций, по имени Феофил Мелиссен со своею супругою были в большой скорби, потому что все дети их, после рождения, внезапно умирали. Когда однажды родилась у них дочь, они принесли новорожденную к святому и просили его быть восприемником ее от купели, веруя, что молитвы святого спасут ее от смерти. Блаженный отказался быть восприемником, но, возложив на младенца руку, помолился Богу и сказал патрицию:
— Дух Святой говорит: жива будет дочь ваша, и вы увидите сынов сыновей ее.
И все сбылось по его предречению: дочь их возросла в полном здоровье и, будучи красивою девицею, вскоре была отдана в замужество и имела добрых детей.
Под конец своей жизни, блаженный Николай разболелся.
Когда все братия окружали его одр, блаженный обратился к инокам с вопросом:
— Скажите, братия, в чем вы в настоящее время имеете недостаток?
Они, удивившись такому вопросу, отвечали:
— Не имеем жита.
Блаженный сказал им на это:
— Бог, питавший Израиля в пустыне, не оставит и вас: в третий день, по моей кончине, Он в изобилии даст вам пшеницы.
Поставив игуменом Климента, бывшего экономом, преподобный Николай с миром почил в четвертый день февраля, прожив семьдесят пять лет, и был погребен с честью [33].
На третий же день, как предрек святой, в монастырь прибыл корабль с пшеницею, присланный царем Василием. Климент с радостью принял дар царя и сказал инокам:
— Вот, отцы и братия, преподобный отец наш Николай исполнил свое обещание, прислав нам в изобилии пшеницы.
В том же монастыре был инок, по имени Антоний, много лет страдавший болезнью кровотечения. Потеряв надежду на врачей, он был близок к смерти. Игумен велел ему занять хижину преподобного отца Николая, в которой бы он и оставался до смерти. И вот, когда Антоний, войдя в хижину ту, лёг и забылся во сне, ему явился преподобный Николай и спросил:
— Чадо Антоний, чем ты болеешь?
Он назвал ему свою болезнь. Преподобный сказал:
— Не бойся, от сего времени ты будешь здрав.
Быстро пробудившись, Антоний не во сне, а уже наяву увидел преподобного выходящим из хижины, в которой осталось сильное благоухание. Он тотчас почувствовал исцеление и встал здоровым. После этого Антоний жил четырнадцать лет и не имел никакой болезни по молитвам преподобного Николая. Предстательством его да избавимся и мы от всяких болезней душевных и телесных о Христе Иисусе Господе нашем, Которому слава во веки. Аминь.
Примечания:
[1] В 793 г.
[2] Остров Крит (иначе Кандия) находится в восточной части Средиземного моря. По своей обширности и плодородию назывался прежде «царицею островов» Средиземного моря. Христианство здесь началось еще во времена апостольские; первые начала его положены были очевидцами события Сошествия Святого Духа на Апостолов, ибо при сем были и критяне (Деян. 2:11). Затем оно было здесь утверждено и распространено Апостолом Павлом, как это можно видеть из послания его к Титу, коего Апостол поставил в Крите епископом (Тит 1:5). В XVII веке остров Крит перешел во владение турок.
[3] Сии мученики пострадали при императоре Декии; память их празднуется 23 декабря.
[4] Студийская обитель — одна из древнейших и знаменитейших в Константинополе. Она построена (во имя святого Иоанна Крестителя) патрицием Студием, который при императоре Константине Великом переселился из Рима в Константинополь; от имени его и обитель получила свое наименование «Студийской». В этой обители иноки жили до царствования императора Копронима, соблюдая устав «Неусыпающих». (Эти иноки назывались «неусыпающими» потому, что будучи разделены на три отделения, поддерживали постоянное богослужение в церкви). Но злочестивый Копроним, возбудив иконоборством Церковь Божию, изгнал из Византии всех иноков, и Студийский монастырь опустел. После Копронима иноки снова стали жить при Студийской церкви, но — в небольшом количестве. Студийская обитель, во все время своего существования до падения Константинополя, пользовалась необыкновенною славою и преимуществами за услуги, оказанные ее неусыпающими и бесстрашными иноками государству и Церкви, особенно во времена иконоборчества, когда иноки Студийские показали себя бесстрашными воинами Христовыми. Знаменитая в продолжение многих веков, Студийская обитель в настоящее время представляет развалины: сама обитель обращена в магометанский скит, а храм — в магометанскую мечеть.
[5] Преподобный Феодор Студит — знаменитый настоятель Студийской обители, ревностно боролся за иконопочитание, за что претерпел множество гонений и истязаний. Он оставил после себя много сочинений аскетическо-назидательного и догматического содержания. Кроме того, святой Феодор писал для церковного употребления каноны и трипеснцы с стихирами, вошедшие в состав Постной Триоди. Он также издал наставления для Студийских иноков, как каждый должен выполнить повеленное, начиная с самого настоятеля. Память святого Феодора Студита 11-го ноября.
[6] Сарацыны — жители Аравии. Первоначально этим именем называлось кочующее разбойническое племя, а затем христианские писатели перенесли это название на всех арабов и мусульман вообще.
[7] Лев V Армянин — Византийский император-иконоборец, царствовал с 813 по 820 год.
[8] Патрициями назывались в Римской и Восточной, Византийской, империи лица высшего сословия, соответствующего нашему родовитому дворянству.
[9] Михаил I Рангав — император Византийский — царствовал с 811 до 813 года.
[10] Вифиния — северо-западная провинция Малой Азии, расположенная по берегам Черного моря, Босфора и Константинопольского пролива. В XIV в. Вифиния подчинена была туркам, под властью которых находится и теперь.
[11] Святой Никифор (Исповедник) управлял патриаршею кафедрою с 806 по 815 г.; пробыл в заточении 13 лет, до самой кончины, последовавшей в 828 году. Оставил после себя сочинения исторические, догматические и канонические. Память его 2-го июня и 13-го марта (обретение мощей).
[12] Это озеро расположено около Аполлонии — древнего города в Иллирии. Мезопа или Метопа — крепость Аполлонии.
[13] Вонита или Бонит — в Анатолии, иначе Малой Азии.
[14] Это было в 819-м году. Смирна — древний знаменитый торговый город на западном берегу Малой Азии; в настоящее время представляет из себя один из самых цветущих городов Малой Азии, с населением свыше 120.000 жителей.
[15] Михаиил II Травлий, (Балба) т. е. косноязычный, царствовал с 820 г. по 829 г.
[16] Халкидон — главный город Вифинии, на северо-западном берегу Малой Азии, на южном конце Константинопольского пролива, против Константинополя. Халкидон известен в истории Церкви тем, что в нем происходил 4-й вселенский собор (451 г.)
[17] Акрит — мыс в Вифинии, близ Никомидии, против Константинополя.
[18] Преподобный Феодор Студит скончался 67 лет 11-го ноября 826 года.
[19] Император Феофил царствовал с 829 г. по 842 г.
[20] Феофан и Феодор, иноки Иерусалимской лавры святого Саввы, прибыв в Константинополь при Льве Армянине, были заточены за обличение ереси иконоборцев; при Феофиле же иконоборце на их лицах была выжжена надпись, свидетельствовавшая об их поклонении святым иконам, от чего они и называются «Начертанными». После сего они сосланы в заточение: Феодор в темнице отошел к вечному упокоению около 840 г., Феофан же освобожден при царице Феодоре и поставлен митрополитом Никейским. Память святого Феодора — 24 декабря, а святого Феофана — 11 октября.
[21] Император Михаил III (с 842–867 гг.) вступил на престол 4-х лет, а потому государством до 855 г. управляла мать его, святая царица Фееодора.
[22] Святой Мефодий был патриархом Цареградским с 842 г. по 846 г. — Память святого Мефодия совершается 14-го июня.
[23] Навкратий Студит, исповедник, скончался 18 апреля 848 года. В греческой церкви память его воспоминается 8 июня.
[24] Святой Игнатий был патриархом с 847 по 857 г. Память его 23 октября.
[25] Софроний был игуменом Студийской обители с 851 г. по 854 г.
[26] Святой Фотий патриаршествовал с 857 по 867 г. (Асинкрит — приближенный к царю придворный чин).
[27] Этот остров находится около Кизика — города в северо-западной части Малой Азии, на южном берегу Мраморного моря.
[28] Был он в это время и в Митилене (на острове Лесбосе) и на полуострове Херсонесе.
[29] При игумене Студийском Савве.
[30] Василий I Македонянин царствовал с 867 г. по 886 г.
[31] Святой Игнатий был вторично патриархом с 867 г. по 877 г.
[32] Святой пророк Моисей, после созерцания славы Божией на горе Синае, сподобился особенного сияния на лице своем (Исход 32:30–33; 2 Кор. 8:13). Память святого пророка Моисея — 6 сентября.
[33] Святой Николай скончался 4 февраля 868 года.
"}},"390":{"name":{"nominative":"Преподобный Симеон Ветхий"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Преподобный Симеон Ветхий, назван так в отличие от преподобного Симеона Столпника (память 1 сентября), подвизавшегося в Сирии в V веке, в детские годы ушел в пустыню в Сирии и поселился в пещере, в совершенном уединении. Непрерывная молитва, внутреннее самоуглубление и Богомыслие были постоянным его занятием. Подвижник питался только травами, росшими вокруг его пещеры. Когда к нему стали приходить люди, чтобы получить наставление, он, желая сохранить безмолвие, оставил пещеру и переселился на одну из гор Аманского хребта. Но и здесь уединение подвижника нарушалось множеством посетителей. Тогда преподобный Симеон удалился на Синайскую гору, где некогда пророк Моисей (память 4 сентября) получил откровение от Бога. Божиим Промыслом, после недолгого пребывания на Синае, святой подвижник возвратился в Аман и там основал две обители: одну на вершине горы, другую у ее подножия. Являясь настоятелем этих обителей, преподобный Симеон духовно назидал иноков, предупреждал их о кознях врага рода человеческого и учил бороться с искушениями, ободрял и укреплял в подвигах, возбуждая к размышлению о спасении. За святость жизни преподобный Симеон получил от Бога дар благодатных чудотворений. После многотрудной подвижнической жизни преподобный Симеон преставился к Богу около 390 года."}},"391":{"name":{"nominative":"Мч. Василиска (ок. 308)","short":"Мч. Василиска"},"life":{"id":"","copyright":"Настольная книга свщеннослужителя. Москва. 1978.","text":"Святой мученик Василиск был племянником святого мученика Феодора Тирона (память 17 февраля) и пострадал с его братьями Евтропием и Клеоником во время гонения на христиан императора Максимиана Галерия (305—311). Святые мученики Клеоник и Евтропий были распяты па крестах (память их 3 марта), а мученик Василиск был отправлен в Команы, где содержался в темнице. Правитель Агриппа, прибыв в город Амасию, начал преследовать христиан. Святой Василиск в темнице готовился к предстоявшему мученическому подвигу. Во сне ему явился Господь, обещавший мученику Свою помощь, и предсказал ему мученическую кончину в Команах. Святой Василиск просил темничных стражей отпустить его в родное селение проститься с родными. Его отпустили, так как почитали за святость жизни и совершаемые чудеса. Придя домой, святой Василиск сообщил родным, что видится с ними в последний раз, и убеждал их твердо стоять за веру. Когда Агриппа узнал, что святой Василиск отпущен к родным, то пришел в ярость. Жестоко наказав темничных стражей, он послал за мучеником отряд воинов во главе с жестоким магистрианом (помощник правителя). Встретив возвращавшегося святого Василиска, магистриан надел на пего тяжелые оковы, а ноги обул в медные сапоги с вбитыми в подошвы гвоздями, и отправил в Команы. Дойдя до одного селения, в знойный полдень путники остановились в доме женщины Трояны. Воины пошли в дом отдохнуть и подкрепиться пищей, а святого мученика Василиска привязали к сухому дереву. Стоя в тяжких оковах под раскаленным солнцем, святой молился Богу. Внезапно послышался Голос свыше: «Не бойся, Я с тобою». Земля заколебалась, и из скалы забил источник. Магистриан, воины и Трояна, испуганные землетрясением, выбежали из дома. Пораженные происшедшим чудом, они освободили мученика. К святому мученику приходили больные жители селения и получали исцеления по его молитве. Когда, наконец, мученик предстал перед Агриппой, тот повелел ему принести жертву языческим богам. Мученик ответил: «Я всякий час приношу Богу жертву хвалы и благодарения». Его повели в капище, где на святого Василиска мгновенно с Неба сошел огонь, который сжег капище, а стоявших в нем идолов сокрушил в прах. Тогда Агриппа в бессильной ярости приказал отсечь святому Василиску голову, а тело его бросить в реку. Кончина мученика последовала в 308 году. Христиане вскоре выкупили святые мощи мученика и ночью тайно погребли на вспаханном поле. Через некоторое время на этом месте была построена церковь во имя святого мученика Василиска, в которую перенесли мощи. По святым молитвам мученика стали совершаться исцеления. Святителю Иоанну Златоусту (память 13 ноября) перед его кончиной, происшедшей в Команах, явился во сне святой мученик Василиск и произнес: «Завтра будем вместе». О подвиге святого мученика Василиска поведал миру очевидец его страданий, святой Евсигний (память 5 августа)."}},"393":{"name":{"nominative":"Мц. Феодулии и мчч. Елладия Комментарисия, Макария, Воифа помощника и Евагрия (ок. 304)","short":"Мц. Феодулии"},"life":{"id":"minei-0205-393","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"В царствование Диоклетиана и Максимиана, царей римских [1], правителем в городе Аназарве [2] был некто Пелагий, жестокий гонитель христиан. Он приказал своим слугам идти и разыскивать по всей его области христиан, чтобы взять их и привести к нему на суд, где они, выслушав царское повеление, должны были поклониться богам. Слуги, отправившись исполнять приказание, взяли некую женщину христианку, по имени Феодулию. Она, боясь не столько мук, сколько того, чтобы не быть оскверненною неверными, предлагала им много золота, прося их, чтобы отпустили ее. Но они, не взяв золота, привели Феодулию к своему воеводе, сказав ему о ней, что она хотела откупиться от них золотом. Правитель похвалил слуг, не принявших золота и не отпустивших ее, и за сие наградил их дарами. Сам же, воссев на судилище и, поставив пред собою сию блаженную жену, спросил ее о ее имени. Она отвечала:
— Я — христианка.
Воевода же Пелагий сказал:
— Прежде, чем начну тебя мучить, скажи нам свое имя.
Святая отвечала:
— Я уже сказала и не солгала, что называюсь христианкою. Сие имя мое почётное и вечное, люди же называют меня Феодулиею, родилась я от родителей-христиан и получила доброе воспитание в законе христианском.
Правитель сказал:
— Я вижу, что ты безумно отвечаешь мне.
— Вы сами безумные, — отвечала святая Феодулия, — потому что, оставив Бога, покланяетесь камню.
Правитель продолжал:
— Я увещеваю тебя, как сестру, — принеси жертву богам, и тогда иди наслаждаться в моем имении, и будешь ты в великой почести.
Феодулия отвечала:
— Наслаждайся в своем имении ты сам вместе с отцом твоим — сатаною, и оба наследуете вечные муки.
На сие правитель сказал:
— Я знаю, что вы, женщины, вспыльчивы и гневливы, и досаждаете властям; но я не быстро прихожу в гнев, и с кротостью тебя наставляю, чтобы ты покорилась мне и принесла жертву богам, и не погубила бы своей души.
Святая отвечала:
— Пребывая в исповедании Божием, я души своей не гублю, но спасаю ее, а тело мое пойдет в землю; итак я, не как безумная, говорю тебе: мучь мое тело, если хочешь. Бог же, видя терпение мое, и полную готовность мою пострадать за Него, подаст мне Свою помощь, ибо и Он Сам пострадал за нас на кресте, устрояя спасение людей Своих.
Пелагий сказал ей на сие:
— Ты думаешь сими словами своими возбудить во мне ярость, чтобы я скорее тебя погубил; знай же, что я долго буду тебя мучить, отрезая по одному каждый член твой, пока не погублю тебя.
— Лукавый и хищный волк, — сказала на это святая — как ты можешь погубить овцу, имеющую Пастырем своим Христа, Творца всех; от руки Его разве может кто меня похитить?
Тогда мучитель, разгневавшись, велел обнажить святую и повесить ее за волосы на кипарисе и мучить ее железными раскалёнными крючьями, обжигая ей сосцы. Святая же среди мучений сказала:
— Видишь, правитель, что я не чувствую мук, — ты же, как я вижу, более мучаешься и побеждён мною.
Правитель отвечал ей на сие:
— Боги наши милостивы и знают, что ты обратишься к ним, посему щадя тебя, они устранили от тебя боль, чтобы ты не чувствовала мучений.
Святая же сказала:
— Где твои боги, которые щадят меня; покажи мне их, чтобы я могла воздать им честь.
Услышав сии слова, правитель сильно обрадовался и велел скорее отвязать ее и вести в храм Адриана, которого они почитали как бы живым и могущественным богом [3]. Войдя в сей храм, святая увидела идола Адриана и, помолившись Истинному Богу, дунула на идола, и он тотчас упал, как пораженный громом, и переломился на три части. Выйдя вон, святая сказала воеводе:
— Войди, и окажи помощь своему богу, потому что он упал и разбился.
Войдя, правитель увидел идола, лежащим на земле, разбитым на три части, и зарыдал с великим плачем о нем. Слух о сокрушении идола Адрианова дошел до царей; они прислали от себя человека в город Аназарв удостовериться в истине этого слуха, и если он справедлив, то отдать правителя города на съедение зверям. Узнав сие, правитель припал к святой Феодулии с плачем, умоляя ее сделать опять целым их бога и обещаясь сделаться христианином, если он увидит сего бога стоящим да том же месте, где он был сначала.
Святая, сотворив усердную молитву всесильному Богу, велела идолу встать целым на своем месте, и идол тотчас встал целым, пошел и встал на том месте, где стоял прежде. Посланный же от царей человек, придя и увидев идола целым, возвратился к царям, не причинив правителю никакого зла. После сего пришло от царей предписание Пелагию, повелевающее предать Феодулию различным мукам и предать ее смерти. Пелагий же не только не исполнил своего обещания сделаться христианином, но забыл и о благодеянии святой Феодулии, и посему опять взял ее для мук, приказав раскаленными железными палками сверлить ее ноги. Когда исполняли сие над ней, к Пелагию подошел комментарисий [4] Елладий и сказал:
— Прошу твою светлость, отдай эту девицу под мою власть, и я склоню ее поклониться богам: если же не исполню сего, то ты отсечешь главу мою.
Правитель отдал святую в его власть. Он же, взяв пять длинных гвоздей, вонзил один в левое ее ухо так, что он прошел до правого, а другой гвоздь вонзил в правое ухо так, что он прошел до левого уха; третий гвоздь вбил в лоб ее, а двумя проткнул сосцы ее груди. Святая же, возведя очи на небо, молила Бога, да сниспошлет Он ей терпение, — и тотчас получила Божию помощь и исцеление: гвозди выпали и она сделалась невредимою. Елладий взял святую к себе в дом и стал льстиво увещевать ее, чтобы она поклонилась вместе с ним богам, «дабы и я, — говорил он, — получил честь от градоправителя, и ты удостоилась великой славы от самих царей».
Святая же отвечала ему:
— Убедись лучше ты сам и сделайся христианином, чтобы удостоиться не кратковременной, но вечной чести во Царствии Господа нашего Иисуса Христа, Который будет судить живых и мертвых, и воздаст каждому по делам его.
Елладий тогда сказал ей:
— Говори всю истину, раба Христова, потому что сердце мое разгорелось во мне от твоих слов.
Тогда Феодулия начала говорить ему:
— Мир сей и все богатства его, и вся слава — скоротечны, будущий же век бесконечен: и кто здесь сотворит благое, тот получит благое воздаяние в том веке: делающие же зло в сем мире будут вечно мучимы там; кланяющиеся же идолам, как вы, в особенности будут преданы вечным мукам.
Такими наставлениями святая Феодулия привела Елладия к познанию истины, и он в умилении сердечном сказал ей:
— Прошу тебя, госпожа Феодулия, не помяни того зла, какое я причинил тебе, но помолись за меня Богу твоему, дабы и я сделался христианином.
Когда настало утро, Елладий вместе с Феодулиею явился к воеводе и сказал:
— Я не мог рабу Истинного Бога совратить с правого и блаженного пути, но, наоборот, она меня наставила на правый путь, избавив меня от тьмы неведения и приведя ко Христу Истинному Богу, в Которого без всякого сомнения я верую, и имя Его святое исповедую и покланяюсь Ему усердно.
Услыхав эти слова его, воевода приказал тотчас отсечь мечем ему голову, а тело его бросить в море. Так совершилось мучение его в двадцать четвертый день января месяца. Святая же Феодулия была брошена в сильно разожженную печь, но осталась невредима. После сего мучитель повелел разжечь сковороду для блаженной Феодулии, распростер ее на той сковороде, и обливал ее кипящей смолою, воском и маслом; но сковорода от огня, которым разжигалась, разлетелась на куски, причем искры и пламя попаляло многих из окружающего народа, сам же воевода, охваченный пламенем тем, умер ужасною смертью, а святая Феодулия опять осталась невредима.
При виде сего чуда, во Христа уверовало множество людей, среди которых были почетные граждане, Макарий и Евагрий.
После сего неверующие опять разожгли печь, бросили в нее святую Феодулию, и с нею Макария и Евагрия, а равно и множество веровавших во Христа. И все, помолившись там, приняли кончину, представ к бесконечной жизни, где увенчаны венцом победы и торжествуют со всеми святыми, прославляя Отца и Сына и Святого Духа во веки. Аминь.
Примечания:
[1] Диоклетиан (на Востоке) и Максимиан (на Западе) царствовали с 284 г. по 305 г.
[2] Аназарв — город в Киликии, на юго-востоке Малой Азии.
[3] Здесь разумеется храм с идолом или изображением римского императора Адриана (царствовал с 117–138 г.). Римляне, как известно, причисляли своих умерших императоров к сонму богов (так назыв. «культ цезарей»), им они воздавали божеские почести, приносили жертвы и проч. Началось это почитание императоров с Августа н продолжало свое существование во всё время языческой римской империи. Стали обоготворять не только умерших цезарей (т. е. императоров), но даже и живых. Это почитание было для всех принудительно. Считалось обязательным иметь у себя даже в доме образ царствующего императора между своими пенатами (домашними богами). За соблюдением культа цезарей в римской империи смотрели строго, и кто, по небрежности или неуважению, не хотел выражать чествования императору, с таким поступали как с величайшим преступником. Такого религиозного почитания императоров римские правители требовали и от христиан.
[4] Комментарисий — чиновник, смотревший за узниками и ведший им запись.
"}},"394":{"name":{"nominative":"Елецкой-Черниговской (1060), Сицилийской, или Дивногорской (1092), и именуемой «Взыскание погибших» (XVII) икон Божией Матери. )","short":"Елецкой-Черниговской (1060)"}},"398":{"name":{"nominative":"Прп. Вукола, еп. Смирнского (ок. 100)","short":"Прп. Вукола"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Преподобный Вукол, епископ Смирнский, ученик святого апостола и евангелиста Иоанна Богослова, был им поставлен первым епископом Смирнской Церкви (Малая Азия). Благодатию Божией, святитель Вукол обратил ко Христу и крестил множество язычников и как опытный и мудрый наставник защищал свою паству от тьмы ересей. Скончался в мире около 100—105 года. Свою паству он передал святому Поликарпу, знаменитому мужу апостольскому, который также был учеником святого апостола Иоанна Богослова (память его 23 февраля). У гроба святителя Вукола выросло миртовое дерево, которое исцеляло больных."}},"399":{"name":{"nominative":"Прпп. Варсонофия Великого и Иоанна Пророка (VI)","short":"Прпп. Варсонофия"}},"401":{"name":{"nominative":"Мцц. Дорофеи девы, жен Христины, Каллисты и мч. Феофила (288-300)","short":"Мцц. Дорофеи"},"life":{"id":"minei-0206-401","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"В стране Каппадокийской, в городе Кесарии [1], жила одна благочестивая дева, по имени Дорофея. Всё время она проводила в служении Богу, со смирением и кротостью, в чистоте, духовном трезвении и целомудрии. При этом она была девицею столь премудрою, что даже ученые люди не могли в этом сравниться с нею. И все знающие ее прославляли имя Господа нашего Иисуса Христа, имеющего рабою Своею такую деву: и взор ее был исполнен благоговения, и житие свято, и премудрость несравненна, и девство не порочно. В любви же Христовой она была столь совершенна, что вполне была достойна небесного чертога. Но она ради Его еще более усугубила свой подвиг. Побеждая плоть свою и диавола, святая Дорофея сплела себе сугубый венец: венец девства и венец мученичества; и радуясь, отошла к Жениху Своему Христу. А как она за Него пострадала, — об этом передаст дальнейшее повествование.
Когда слава о святой Дорофее разнеслась между людьми, слух о ней дошел и до игемона Саприкия, — гонителя христиан. Он немедля отправился в город Кесарию и, схватив святую деву, велел представить ее на свой неправедный суд.
Святая же Дорофея, представ пред нечестивым судиею, молилась в душе Господу и призывала на помощь Бога и Спасителя своего.
Саприкий спросил ее:
— Скажи мне, как ты именуешься?
Святая отвечала:
— Мое имя — Дорофея.
— Я для того тебя призвал, — продолжал Саприкий, — чтобы ты, по повелению наших славных царей, принесла жертву великим богам.
Святая Дорофея отвечала:
— Бог, — Царь небес, заповедал мне, чтобы я Ему одному служила. Так и в Писании оказано: «Тогда Иисус говорит ему: отойди от Меня, сатана, ибо написано: Господу Богу твоему поклоняйся и Ему одному служи» (Мф.4:10). «Так говорите им: боги, которые не сотворили неба и земли, исчезнут с земли и из-под небес» (Иер.10:11). Посему надо рассудить: повелению какого царя мы должны более повиноваться — земного или небесного? и кого должны слушать, — Бога или человека? Что такое цари? — не более, как смертные люди; таковы же и ваши боги, идолам которым вы покланяетесь.
— Если хочешь быть живою, здравою и неоскверненною, — возразил Саприкий, — оставь христианство и принеси жертвы богам; если же нет, то, по закону, будешь жестоко мучима, и послужишь для других страшным примером.
Святая отвечала:
— Я буду примером страха Божия для всех верных, — да устрашатся они Бога, жестоких же людей да не боятся; ведь они творят то, что делают злые псы: бессмысленно и бессознательно они терзают неповинных людей, неистовствуют, ярятся, лают и схватывают и терзают мимоходящих зубами своими.
— Как я вижу, — сказал на это Саприкий, — ты решила неизменно пребывать в этом нечестивом исповедании и хочешь с прочими умереть столь же мучительною смертью. Послушай меня, принеси жертву богам, — и ты избавишься лютых мук.
Святая отвечала:
— Твои муки — временны, муки же гееннские — вечны. Итак, чтобы избегнуть страданий вечных, не убоюсь страданий временных! Я помню слова Господа моего: «И не бойтесь убивающих тело, души же не могущих убить; а бойтесь более Того, Кто может и душу и тело погубить в геенне» (Мф.10:28).
Тогда Саприкий сказал:
— Вот потому-то ты и должна убояться богов, чтобы они на тебя не разгневались: если ты не принесешь им жертвы, они погубят и душу, и тело твое.
— Я уже сказала тебе, Саприкий, — отвечала святая Дорофея, — что ты никаким образом не можешь убедить меня, чтобы я принесла жертву бесам, обитающим в суетных идолах.
Выслушав это, Саприкий весьма разгневался и, обратившись к приготовившимся уже для казни слугам, сказал им:
— Поставьте ее на месте казней, дабы она, убоявшись мук, согласилась стать служительницею наших богов.
Тогда раба Божия Дорофея, стоя на месте казней, мужественно и безбоязненно сказала судии своему:
— Что медлишь в муках? делай, что хочешь сделать, — дабы мне поскорее иметь возможность видеть Того, ради любви к Которому я не боюсь ни страданий, ни смерти.
— Но кто же это Тот, Кого ты так жаждешь? — спросил Саприкий.
Святая Дорофея отвечала:
— Христос — Сын Божий.
— Где же этот Христос? — спросил игемон.
Святая отвечала:
— Всемогуществом Своего Божества Он везде, человечеством же мы исповедуем Его сущим на небе и седящим одесную Отца Своего; с Ним, с Богом Отцом, и со Святым Духом, Он есть едино Божество. Вот Он-то и призывает нас в рай радости вечной; там сады приносят плоды постоянно; там всегда цветут лилии, розы и другие прекрасные цветы; поля, горы и холмы в том раю вечно зелены, а источники сладки; души святых во Христе там непрестанно веселятся. О, Саприкий, если бы ты веровал моим словам, то избежал бы погибели и вошел бы в сей рай неизреченного блаженства с Богом.
Тогда Саприкий сказал ей:
— Тебе нужно оставить это заблуждение и принести жертву богам, а потом выходи замуж и веселись в жизни своей, чтобы тебе не погибнуть так же, как из-за своего безумия погибли отцы твои.
Святая Дорофея отвечала:
— Я не принесу жертвы бесам, так как я христианка, и не выйду замуж, ибо я уже невеста Христа. И это есть моя вера; она введет меня в рай и чертог Жениха моего.
И мучима тогда была святая жестоко.
После истязаний Саприкий приказал отвести святую Дорофею к некиим двум женам, — родным между собою сестрам, — по имени Христине и Каллисте; сначала они были христианками, но потом, убоявшись мук, отверглись Христа и, с отчаяния, стали жить нечестиво, проводя время в роскоши и суете мирской; за свое отступление от Христа они были обогащены идолопоклонниками. К этим женщинам Саприкий и отослал святую деву Дорофею; при этом он велел сказать им:
— Как вы, оставив заблуждение и волхвование христианское, принесли жертвы непобедимым богам и получили от нас дары, так и эту безумную женщину отвратите от христианского безумия и обратите к богам нашим; и мы, если сумеете это сделать, обогатим вас еще большими дарами.
Женщины эти, взяв святую деву в дом свой, так стали убеждать ее:
— Покорись судии и послушай его совета; подобно нам, спаси себя от муки: ведь более всего нужно заботиться о том, чтобы не погубить в муках этой временной и прекрасной жизни и не умереть прежде времени.
Святая Дорофея отвечала:
— О, если бы вы, послушав моего совета, покаялись в принесенной вами идольской жертве и снова обратились ко Христу! Вы бы спасли себя от муки гееннской; ибо благ Господь наш, богат в щедротах и милосерд к обращающимся к Нему всем сердцем.
Тогда Христина и Каллиста сказали ей:
— Раз уже мы погибли, отпадши от Христа, то как можем снова обратиться к Нему?
Святая на это им ответила:
— Гораздо больший грех отчаиваться в милосердии Божием, нежели покланяться идолам; поэтому не отчаивайтесь и не сомневайтесь в нашем милосердом и искусном Враче: Он может исцелить все ваши язвы. Нет раны, которой бы Он не желал исцелить. Потому Он и называется Спасителем, что всех спасает, потому-то Он и Искупитель, что всех искупляет, оттого-то Он и именуется Свободителем, что всем дарует свободу. И вы только обратитесь к Нему от всей души с покаянием, и вы, без сомнения, сподобитесь прощения.
Тогда две эти сестры — Христина и Каллиста, падши к ногам святой, заплакали и стали просить, дабы она помолилась о них милосердому Богу, чтобы Он принял их покаяние и подал им прощение.
После этого святая дева, со слезами на глазах, так воззвала к Господу:
— Боже, сказавший: «не хочу смерти грешника, но чтобы грешник обратился от пути своего и жив был. Обратитесь, обратитесь от злых путей ваших; для чего умирать вам» (Иез.33:11)? [2] Господи Иисусе Христе, возвестивший нам, что «так на небесах более радости будет об одном грешнике кающемся, нежели о девяноста девяти праведниках, не имеющих нужды в покаянии» (Лк.15:7). Яви благость Твою этим овцам Твоим, которых диавол хотел похитить и отторгнуть от Тебя и возврати их в ограду Твою ко стаду Своему, и о, добрый Пастырь, по примеру их да обратятся все отпадшие от Тебя!
По прошествии некоторого времени, игемон Саприкий приказал призвать к себе, вместе со святою Дорофеею, Христину и Каллисту, и когда они пришли, спросил двух сестёр наедине:
— Смогли ли вы преклонить Дорофею к нашим богам?
Тогда Христина и Каллиста громким голосом ответили игемону:
— Мы согрешили и весьма не хорошо поступили, что, убоявшись мук временных, принесли жертву идолам. Поэтому мы умолили святую Дорофею, и она вразумила нас покаяться, дабы мы могли получить у Христа, Господа нашего, прощение грехов наших.
Саприкий, разодрав на себе одежду, исполнился великой ярости; он приказал связать двух сестер вместе, соединив их друг к другу по спине, и бросить их в насмоленный чан, и потом, подложив под него дров, жечь их.
Тогда святые сестры стали так молиться:
— Господи Иисусе Христе! приими раскаяние наше и даруй нам прощение.
Когда так опаляемы были эти девы, святая Дорофея, смотря на это, возрадовалась и воскликнула:
— Предъидите мне, о, сестры, и будьте убеждены в прощении грехов ваших и познайте, что венец мученичества, который вы потеряли сначала, вы ныне, без сомнения, снова приобрели; и вот теперь ваш милосердый Отец выйдет в сретение вам, как бы веселясь об обращении блудного сына; Он обнимет вас и, как искренних дщерей Своих, — прославит, и возвеличит пред Ангелами Своими, и вчинит вас в сонме святых мучениц.
И так святые жены, Христина и Каллиста, единоутробные сестры, страдальчески скончались в покаянии, прияв от Христа, вместе с прощением, и венец победы.
После этого Саприкий повелел снова схватить святую Дорофею для истязания и, повесив ее, мучить, как и прежде.
Святая же среди столь великих мучений была объята такою радостью, что как будто она уже входила в чертог возлюбленного Жениха своего — Христа.
Тогда Саприкий сказал ей:
— Что это значит, что на лице твоем как будто проявляется радость, и ты, претерпевая муки, по-видимому, весьма счастлива?
Святая Дорофея отвечала:
— Во всей своей жизни я никогда так не радовалась, как ныне, и прежде всего я радуюсь о тех, души которых чрез тебя диавол отъял от Бога, а теперь снова восприял их Христос. Ныне на небе великое веселие; ибо о душах их радуются Ангелы, веселятся Архангелы, а вместе с ними торжествуют и все святые Апостолы, мученики и пророки. Итак, Саприкий, поспеши скорей исполнить, что ты задумал, дабы и я могла поскорей перейти к блаженству святых дев и возрадоваться на небе с теми, с кем плакала на земле.
Тогда Саприкий приказал горящими свечами опалять святую мученицу. Она же, еще более возрадовавшись, с светлым и радостным лицом, так воззвала к своему судье:
— Ты вместе с идолами своими — ничтожен!
После этих слов, мучитель приказал снять святую Дорофею с дерева и бить ее руками.
— Да побьётся, — сказал он, — лицо, ругающееся надо мною.
Когда святую били, она не переставала радоваться, и изнемогли бьющие ее.
Тогда игемон издал такой смертный приговор:
— Гордейшую девицу Дорофею, которая не захотела принести жертвы бессмертным богам и быть живою, но пожелала лучше умереть неизвестно за какого Человека, именуемого Христом, — повелеваем усечь мечем.
Святая дева Дорофея, услышав это, громко воскликнула:
— Благодарю Тебя, душелюбец Христос, что Ты призываешь меня в рай Твой и вводишь в Твой пресвятой чертог.
И вот, когда святую мученицу повели на смерть, и она выходила из претора, — некий ученый и советник игемона, по имени Феофил, — издеваясь, сказал ей:
— Послушай, невеста Христова, пошли мне из рая Жениха твоего яблоко и розовых цветов.
Святая Дорофея ответила на это ему:
— Я и действительно сделаю это.
Когда же они пришли на место казни, мученица умолила палача, чтобы он позволил ей немного помолиться Господу своему. И когда она окончила молитву, предстал ей Ангел Господень в образе весьма красивого отрока; на чистом плате он нёс три прекрасных яблока и три розовых цветка.
Тогда святая мученица сказала ему:
— Молю тебя, отнеси все это Феофилу и скажи ему: «вот ты теперь имеешь, что просил».
Сказав это, она преклонила под меч святую свою главу и, будучи усечена, торжествуя, отошла ко Христу Господу, Жениху своему, возлюбив Которого от юности, приняла теперь от руки Его, в чертоге небесном, венец победы.
Феофил же, издеваясь над обещанием святой девицы Дорофеи, сказал друзьям своим:
— Ныне, когда вели на смерть святую Дорофею, которая именовала себя невестою Христовою и хвалилась, что войдет в рай Его, я сказал ей: послушай меня, невеста Христова, — когда ты войдешь в рай Жениха твоего, пошли мне оттуда несколько розовых цветов и яблоков.
И она ответила:
— Воистину я пошлю тебе их.
Сказав это, Феофил и друзья его засмеялись. И вот внезапно предстал ему Ангел с тремя прекрасными яблоками и тремя цветками, и сказал ему:
— По обещанию своему, святая дева Дорофея послала тебе всё это из рая Жениха своего.
Тогда Феофил, увидев яблоки и цветы и взяв их в руки, громко воскликнул:
— Христос есть истинный Бог, и нет неправды в Нем ни единой!
Друзья и товарищи на это сказали ему:
— Ты, Феофил, беснуешься или глумишься?
Он отвечал им:
— Не беснуюсь я и не глумлюсь, но здравый разум заставляет меня верить в истинного Бога, Иисуса Христа.
— Но что же означает эта внезапная твоя перемена? — спросили его.
— Скажите мне, какой теперь месяц? — спросил друзей своих Феофил.
— Февраль, — отвечали ему.
— В это зимнее время, — сказал тогда Феофил, — всю Каппадокию покрывает мороз и лёд, и нет ни одного дерева или какого либо растения, чтобы оно украшалось листьями; итак, как же вы думаете, — откуда эти цветы и эти яблоки с сучками и листьями?
Сказав это, он показал им яблоки и розовые цветы. Друзья Феофила, видя эти плоды и обоняя их прекрасное благоухание, сказали:
— Мы и в обычное для плодов и цветов время не видали ничего подобного.
На это Феофил им ответил:
— Когда святую деву Дорофею вели на смерть, я считал ее безумною, так как она называла женихом своим Христа и все говорила про Его рай. Тогда, издеваясь, я сказал ей, как к безумной: когда придешь в рай Жениха своего, пошли мне оттуда яблоков и цветов. Она на это мне ответила: «Я и действительно это сделаю». Тогда я смеялся на ее слова, но теперь вот, по ее усечении, внезапно предстал предо мною малый отрок, — возрастом не более четырех лет и красоты неизреченной; я не думал, чтобы он даже и говорить умел, но, толкнув меня, сей отрок стал говорить, как муж совершенный:
— Святая дева Дорофея, — сказал он мне, — как и обещала, прислала тебе дары из рая Жениха своего.
Сказав это, он отдал мне всё присланное в руки и стал невидим. Проговоря это, Феофил воскликнул:
— Блаженны верующие во Христа и страждущие ради имени Его святого, ибо Он есть истинный Бог, и всякий, верующий в Него, поистине премудр!
После таких и подобных им воззваний Феофила, некоторые пришли к игемону и сказали ему:
— Советник твой Феофил, доселе ненавидевший христиан и старавшийся погубить их лютою смертью, ныне во всеуслышание хвалит и благословляет имя некоего Иисуса Христа, и многие из слушающих речи его уверовали в этого Человека.
Игемон тотчас же велел привести к себе Феофила и спросил его:
— Что говорил ты сейчас во всеуслышание?
Феофил отвечал:
— Я хвалил Христа, Которого прежде, до сего дня, хулил.
Игемон сказал ему на это:
— Удивляюсь тебе, человеку разумному, что ты прославляешь теперь имя Того, чтителей Которого доселе преследовал.
— Оттого я и уверовал во Христа, как истинного Бога, — отвечал Феофил, — что Он внезапно обратил меня от заблуждения на путь истины и соблаговолил, чтобы я познал Его, Бога Истинного.
Тогда игемон сказал:
— Все склонные к любомудрию всё более и более преуспевают в премудрости, ты же из мудрого стал внезапно безумным, именуя Богом Того, Кого иудеи распяли, как это ты слышал и от самих христиан.
На это Феофил отвечал:
— Я слышал, что Христос был распят, и заблуждался, не считая Его Богом и хуля ежедневно. Ныне же я каюсь в прежних своих заблуждениях и хулениях и исповедую Его Истинным Богом.
— Где же и когда ты стал христианином, — спросил его игемон, — если ты до самого нынешнего дня приносил жертвы богам?
— В тот самый час, — ответил Феофил, — когда уверовал во Христа и исповедал Его, — тогда и стал христианином; и теперь я, от всего сердца верую в бессмертного Христа, Сына Божия, проповедую имя Его истинное, имя святое, имя непорочное, — имя, в коем не обретается ни лицемерия, ни того заблуждения, какое царствует в идолах.
Тогда игемон сказал:
— Итак, значит, наши боги есть заблуждение?
— Как может не быть лжи в тех идолах, — ответил Феофил, — которых рука человеческая сделала из дерева, выковала из меди и железа и изваяла из олова, — на коих гнездятся совы, и пауки ткут свои сети, внутри же они полны мышей? И если я теперь говорю неправду, то да буду человеком лживым; ты же сам рассмотри, не истину ли я говорю? а так как я не лгу, то ты и сам скоро согласишься с истиною и отвратишься от лжи. Ибо тебе, как судии, судящему за ложь других, должно и самому обратиться от лжи к истине, — Христу Богу.
Тогда игемон сказал:
— Итак, наши боги не живые существа?
— В идолах мы видим подобие человеческое, — ответил на это Феофил, — но они бесчувственны: Бог же есть существо невидимое, живое и Податель всякой жизни. Идолы, если они сделаны из дорогого материала, обыкновенно стерегутся, чтобы их не украли воры, Бог же Небесный никем не охраняется, но Он охраняет всех, соблюдая Свое создание.
Тогда игемон воскликнул:
— О, окаянный Феофил! вижу, что ты желаешь погибнуть лютою смертью.
— Я стремлюсь обрести добрую жизнь, — отвечал блаженный Феофил.
После этого игемон сказал:
— Знай, что если останешься при этом своем безумии, то я предам тебя великим мукам, а потом повелю предать тебя жестокой смерти.
— Я теперь только того и желаю, чтобы мне умереть за Христа Бога, — ответил Феофил.
— Вспомни дом твой, жену, детей и сродников твоих, — сказал тогда игемон, — и безумно не выдавай себя на лютую смерть, ибо ведь это действительно безумие, — самовольно отдать себя на те муки и казни, которыми обыкновенно наказываются злодеи.
На это святой мученик ответил:
— Это не безумие, но великая премудрость, — кто ради несказанных и вечных благ и вечной жизни, принял преждевременную смерть, не обращая внимания на сии краткие и временные муки.
Тогда игемон сказал:
— Итак, ты лучше избираешь для себя муку, нежели покой, и лучше смерти желаешь, чем жизни?
— Я и мук боюсь, — ответил на это Феофил, — и смерти трепещу, — но тех мук, которым не будет конца, и ужасаюсь той смерти, которая влечет за собою вечную казнь. Мучениям, которым ты можешь предать меня, настанет скорый конец, казнь же, уготованная идолопоклонникам, никогда не скончается!
Тогда игемон повелел повесить святого Феофила нагим на дереве и жестоко его бить. Когда стали бить святого, он произнес:
— Ныне я совершенно христианин, ибо повешен на дерево, а оно подобно кресту. Итак, благодарю Тебя, Христе Боже, что Ты даровал мне быть повешенным на Твоем знамении.
— Окаянный, — сказал игемон, — пощади тело твое!
— Окаянный, пощади душу свою! — ответил Феофил. — Я не щажу своей временной жизни, но за то на веки будет спасена душа моя.
Тогда мучитель, еще более разгневавшись, повелел строгать мученика железными когтями и опалять свечами. Святой же, как бы не чувствуя страданий, радовался в муках своих и только произносил:
— Христе, Сыне Божий, я исповедую Тебя, — сопричти меня к лику святых Твоих!
Лицо его было при этом радостно.
После того, как слуги мучителя изнемогли от своего труда, игемон Саприкий издал на святого такой смертный приговор:
— У Феофила, до сих пор не принесшего жертвы бессмертным богам, а ныне уже развратившегося и даже уклонившегося от наших богов к христианскому сонмищу, — повелеваем усечь главу мечем.
Святой Феофил, услышав это воскликнул:
— Благодарю Тебя, Христе Боже мой!
И, радуясь, преклонил под меч свою святую главу. Будучи усечен, он венчался венцом мученичества и, придя ко Господу в одиннадцатый час своей жизни, принял мзду равную первым (Мф.20:1–16), — в царстве Христа Бога нашего, Ему же со Отцем и Святым Духом честь и слава во веки, аминь.
Примечания:
[1] Каппадокия — древнее название местности на Востоке Малой Азии, между Киликийским Тавром, Евфратом, Черным морем и р. Гадисом. Кесария — главный город Каппадокии.
[2] Молитва Василия Великого ко св. Причащению. Ср. кн. пр. Иез. 33:11.
"}},"402":{"name":{"nominative":"Мч. Иулиана Емисского (312)","short":"Мч. Иулиана"},"life":{"id":"minei-0206-402","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой мученик Иулиан был родом из города Эмесы [1]. Хорошо изучив в юношеском возрасте врачебное искусство, он исцелял не только тела людей, но и души их: ибо врачуя болезни, он учил веровать во Христа и многих из язычников обратил ко Христу Богу.
Когда схвачены были святые мученики Силуан епископ, Лука диакон и чтец Мокий, память коих совершается 29 января, — и ведены были из темницы на съедение зверям, Иулиан, припав к сим мученикам, лобызал их и умолял не страшиться смерти за Господа.
После этого он был взят язычниками и заключен в некий вертеп; там ему вбили в голову длинной гвоздь, а также пробили гвоздями его руки и ноги; после этого он предал Богу дух свой.
Примечания:
[1] Эмеса — город в Сирии на восток от реки Оронта, впадающей на северо-западе Сирии в Средиземное море.
"}},"403":{"name":{"nominative":"Мц. Фавсты девы и мчч. Евиласия и Максима (305-311)","short":"Мц. Фавсты"},"life":{"id":"minei-0206-403","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"В правление нечестивого царя Максимиана, в городе Кизике [1], жила некая юная девица, по имени Фавста. Она была дочерью богатых христиан, которые воспитали ее в духе христианского учения; но тринадцати лет она осиротела. По смерти родителей девица Фавста всё время проводила в посте, молитве и в чтении Священного Писания.
Строго соблюдая свое девство, она презирала все прелести мира сего: и богатство, и роскошь, и всякое плотоугодие, и проходила тесный и прискорбный путь жизни, — почему и стала скоро всем известна и всеми прославляема; ибо столь добродетельная жизнь не могла утаиться от людей, по слову Господа: «Вы — свет мира. Не может укрыться город, стоящий на верху горы» (Мф.5:14). Слух о Фавсте дошел до самого царя Максимиана. Максимиан тотчас же послал в Кизик первого своего жреца, по имени Евиласия, дабы он отыскал и схватил невесту Христову. При этом царь ему сказал:
— Если она согласится принести жертву богам, — да будет ей благо; если же нет, — то брось ее в глубину водную.
Евиласий, прибыв в Кизик, нашел Фавсту летами юною, но верою и разумом вполне совершенною. Взойдя на судилище свое, он стал принуждать ее принести жертву ложным богам. Но святая на это ему отвечала:
— Я не принесу жертвы тем богам, которые и глухи, и слепы, и не более, как произведение рук человеческих. Я имею на небесах Отца и Жениха — Иисуса Христа и не могу оставить Его, — не могу оставить наследия, которое имею у Господа моего.
Тогда Евиласий сказал ей:
— Фавста, принеси жертву богам, чтобы не умереть тебе злою и мучительною смертью.
Святая на это отвечала:
— Не считай меня женщиною неразумною: хотя мне и мало лет, но сердце я имею мужественное и совершенное.
Тогда Евиласий, исполнившись ярости, повелел остричь волосы на голове святой, на бесчестие и поругание ее, и, повесив на дереве, беспощадно бить ее. Фавста же, жестоко мучимая, возведя очи свои на небо, стала молиться Богу. Когда она молилась, блеснула вдруг столь ужасная молния, что многие были убиты ею. Увидев это, Евиласий сильно испугался и призвав святую, сказал ей:
— Девица, скажи мне, кто ты? ибо я вижу, что ты совершаешь волшебные дела.
Святая отвечала:
— Послушай меня, Евиласий, прикажи живописцу написать мое изображение, а также изобразить и все эти мучения, которые я претерпеваю.
Когда эта просьба ее была исполнена, Фавста сказала ему:
— Да будет тебе известно, что как это изображение не страдает и не претерпевает тех мук, которые здесь изображены, так и тело мое не ощущает тех страданий, которые ты мне причиняешь: душа моя всецело укреплена в Господе моем; ты же что хочешь надо мною еще делать, исполняй скорее.
Тогда Евиласий приказал положить святую Фавсту в деревянный ящик, и, забив его деревянными гвоздями, перепиливать. Слуги со старанием стали исполнять приказанное им, а святая в ящике воспевала, восхваляя Господа. Слуги долго перепиливали этот ящик, но не в состоянии были перепилить его: пила не могла коснуться мученицы, как какого-нибудь крепкого адаманта. Наконец от изнеможения слуги стали как бы мертвыми. Тогда, придя к Евиласию, они сказали:
— Господин наш, женщина, которую ты отдал нам на мучение, мы перепиливали заключенную в ящике от первого часа до шестого, но ничего не могли сделать: мы переменили шесть пил, но ее даже и не коснулись; мы поджигали этот ящик, чтобы сжечь ее в нем, но огонь не только был бессилен перед нею, но даже и не опалил ящика. Она же все это время пела: «Будешь ли переходить через воды, Я с тобою, — через реки ли, они не потопят тебя; пойдешь ли через огонь, не обожжешься, и пламя не опалит тебя» (Ис.43:2).
Выслушав это, Евиласий весьма смутился и, призвав к себе святую, сказал ей:
— Ты меня очень удивляешь, творя такие чудеса! Мне уже вот восемьдесят лет, но я никогда ничего подобного не видал. Заклинаю тебя Богом твоим, в Которого ты веруешь, скажи мне всю истину.
Святая Фавста ему ответила:
— Умоляю тебя, господин мой, прилежно выслушай то, что я тебе скажу: это сила Божия сохраняет меня среди моих мучений, как ты сам видел; и если ты теперь со вниманием послушаешь меня, то скоро и сам обратишься к моей вере.
На это Евиласий сказал ей:
— Говори скорее истину, я буду тебя слушать.
Тогда святая сказала ему:
— Бог бессмертен и вечен, и все дела Его суть истинны, суд же Его свят и праведен, и Он везде сохраняет рабов Своих, живущих праведно и свято и исполняющих свой доблестный подвиг; сохраняет всех тех, которые своею жизнью устыдили диавола, отвергли и презрели идолов, почитаемых вами за богов, и победивших зло мира сего. Всевышний Бог хранит от всякого зла, кои, презрев все земное, стремятся к небесному и, живя благочестиво, соблюдают заповеди Божии беспорочно. И это потому, что такие люди познали Его, как Единого Бога, и убедились, что нет другого бога, кроме Того, Который сошел с небес на землю и, вселившись в утробу Пресвятой и Пречистой Девы, благоволил неизреченно от Нее родиться; а потом, придя в возраст, совершил много преславного и чудесного и, научив людей истине, добровольно восшел на крест и пострадал за нас, дабы спасти нас; будучи погребен, в третий день Он воскрес и во славе вознесся на небо, чтобы при скончании веков опять явиться, судить живых и мертвых и воздать каждому по делам его. Вот почему мы и следуем Христу, отдавая себя ради Царства Небесного на раны и мучения, для того, чтобы нам не погибнуть вечно; мы здесь, на земле, умираем, там же будем жить нескончаемою жизнью.
Выслушав это, Евиласий познал великую силу Бога Живого. Умилившись сердцем, он переменился к лучшему. Сняв со святой мученицы Фавсты узы, он предоставил ей полную свободу.
Тогда один из рабов Евиласия, явившись к царю Максимиану, сказал ему:
— Государь, Евиласий оскорбил твое доверие к нему и теперь хочет стать христианином; посему, пока еще он не принял христианства, постарайся удержать его от этого заблуждения.
Царь, услышав это, весьма опечалился. Призвав тотчас же епарха своего Максима, который отличался великою жестокостью и бесчеловечием, он, после заклятия пред богами, послал его в Кизик к Евиласию.
Придя в Кизик, Максим стал, с великою яростью, так допрашивать блаженного Евиласия:
— Скажи мне, злой человек, как смел ты оставить наших великих богов и, презрев их, поверил безумным христианам и вступил в общение с ними?
Евиласий на это отвечал:
— Клянусь моею головою, что если ты выслушаешь девицу Фавсту, то скоро тоже познаешь истинного Бога и будешь чувствовать себя блаженным.
Тогда епарх Максим, сильно разгневавшись, повелел повесить Евиласия на дерево и жестоко бить его [2]. И долго здесь терзали святого мученика; он же среди своих страданий так молился Христу Богу:
— Владыко, Боже всемогущий, помогший рабе Твоей Фавсте во всех претерпеваемых ею муках, и показавший очам моим чудеса Твои, избавь меня смиренного от сего лютого и жестокого епарха, ибо я возлюбил Тебя, Господи, ради многих и великих чудес Твоих.
Тогда епарх приказал жечь бока святого мученика горящими свечами; будучи так опаляем, святой страдалец просил Фавсту, здесь же стоявшую и смотревшую на его страдания, дабы она помолилась за него Господу.
Святая, милосердуя о нем, стала так молиться:
— Господи Боже мой, яви благодать Твою и послушай меня рабу Свою: приими Евиласия в ограду словесного стада Твоего и вчини его в число праведных Твоих, ибо Ты благословен во веки, аминь.
Тогда епарх повелел и святую Фавсту предать своему неправедному суду, за то, что она убедила Евиласия стать христианином.
— Нечестивая женщина, — сказал ей Максим, — как ты дерзнула нашего славного жреца Евиласия отторгнуть от великих богов и обратить к своему Богу?
Святая Фавста отвечала:
— Я уповаю на благого и премилостивого Бога моего, призвавшего Евиласия, быть сыном света, что Он и тебя призовет к поклонению и познанию Себя.
— Фавста, — возразил епарх, — не считай меня столь же безумным, как и послушавшийся тебя Евиласий.
И тотчас же повелел связать ее и вколотить в ноги ее железные гвозди.
Когда слуги со старанием исполняли это приказание, святая совершенно не ощущала боли. Епарх Максим, видя, что святая Фавста даже не обращает внимания на эти раны, призвал отряд воинов и сказал им, что если кто может, тот пусть найдет для нее еще большее и жесточайшее мучение.
Тогда один из воинов, по имени Клавдий, сказал:
— Господин мой, если твоя светлость хочет скоро умертвить ее, то пусть будет отдана она на съедение зверям.
Епарх тотчас же повелел исполнить это, и святую нагою повели на то место, где обыкновенно отдавали христиан на съедение зверям.
Здесь выпустили на нее львицу, но львица, тихо подойдя, преклонила голову перед святой. Потом выпускали на святую Фавсту много и других зверей, но все они, припадши к ногам ее, преклонялись пред ней.
Епарх, видя это, очень удивлялся, и повелел ее скованною по ногам и перевязанною веревкою влачить по земле. Когда святая нагою была так влачима, то возопила ко Господу:
— Господи Иисусе Христе, покрой Твое создание, дабы глаза бесстыдных и нечестивых не видали наготы тела невесты Твоей.
И тотчас же облако, сошедшее свыше, покрыло святую, как бы прекрасною одеждою.
После этого опять один из воинов, по имени Евсевий, сказал епарху Максиму:
— Если позволит светлость твоя, отдай ее во власть мне.
Епарх на это ответил:
— Возьми ее и, как можешь и хочешь, мучай ее.
Воин, схватив святую мученицу, повел ее к кузнецу и, приказав ему сделать множество длинных железных гвоздей, велел вбивать их в голову ее, в лоб, глаза, в перси, голени, и во всё тело.
Святая же в это время так молилась:
— Господи Иисусе Христе, благодарю Тебя, ибо Ты, Сердцеведец, слава и венец праведных! Сподоби меня, смиренную и недостойную рабу Твою, идти путем, ведущим к безмятежному у Тебя пристанищу, и Максима, епарха, приведи ко святой вере и к любви Твоей, утверди его в страхе Твоем и вчини его вместе с исповедующими Тебя, Истинного Бога, дабы все познали, что Ты есть единый Бог, и что Тебе подобает Божественная честь и слава во веки веков. Аминь.
Евсевий же, видя, что юная дева, вся изъязвленная гвоздями, истекает кровью, и в то же время не страдает и даже как бы не ощущает боли, приказал принести большой котел, наполнить его смолою и серою и, разжегши, бросить в него святую Фавсту вместе со святым Евиласием, и развести под котлом большой огонь.
Святые мученики, стоя в котле том, как на месте прекрасном и прохладном, воспевали и славословили Бога. И тотчас же огонь погас, а котел остыл.
Тогда епарх Максим, видя веру и терпение святых, сказал:
— Боже вечный, помогший Евиласию стать соучастником в страданиях за Тебя, вместе с рабою Твоею Фавстою! Приими и меня, окаянного и грешного, и приими меня в общение вместе с ними двумя, чтобы я, худший и меньший из них, исполнил троичное число, во образ Пресвятой Троицы. Господи Боже сил! яви на мне, недостойном рабе Твоем, Свою благость, и скоро умилосердись надо мною, дабы чрез меня Ты еще более прославился!
Лишь только он это сказал, как разверзлись небеса и виден был на небе Сын Божий с ликами святых Ангелов и Архангелов и с собором всех святых, сияющих как свет. Видя это страшное и ужасное явление, Максим возопил громким голосом к Богу:
— Господи, приими и меня, как принял раба Твоего Евиласия, и не помяни беззаконий моих и неправд, но прости грешного и недостойного раба Твоего, и прости меня, как некогда разбойника.
Сказав это, он тотчас же подбежал к котлу, в котором находились святые Фавста и Евиласий и, возведя очи свои на небо, ознаменовал себя крестным знамением и сказал:
— Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа — и я с вами!
После этого он совлёк с себя одежду и, снова ознаменовав все тело свое крестным знамением, бросился в котёл.
Тогда святая и блаженная Фавста, исполнившись великой радости и веселия, что Господь услышал ее и привел Максима ко святой вере, воскликнула:
— Слава Тебе, Христе Боже, что Ты никому не хочешь погибнуть, но всем желаешь спастись и прийти в познание истины! Вот я посреди двух Твоих рабов, как лоза виноградная, приносящая грозд, и как вервь «втрое скрученная» (Еккл.4:12), нерасторжима от них, ибо Ты сказал: «где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них» (Мф.18:20). В то время, как святая это произносила, слышен был голос с неба: «Придите ко Мне все труждающиеся» в подвиге «и обремененные», страданиями имени Моего ради, «и Я успокою вас» (Мф.11:28) во царствии Моем небесном.
Святые, услышав сей глас, исполнились неизреченной радости и, возблагодарив Господа, предали Ему в мире души свои; это было в шестой день месяца февраля [3].
Молитвами их, Господи, прости нам наши прегрешения и, удостоив нас милосердия Твоего, соделай участниками жизни вечной, ибо Ты благословен со Отцом и Святым Духом, и препрославлен во веки. Аминь.
Примечания:
[1] Кизик — город одного из полуостровов Пропонтиды (Мраморного моря).
[2] В это время Евиласию было около 80 лет.
[3] Скончались между 305–311 г.
"}},"404":{"name":{"nominative":"Мцц. дев Марфы, Марии и брата их, прмч. Ликариона отрока","short":"Мцц. дев"},"life":{"id":"minei-0206-404","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Сии мученики жили в стране Асийской [1], в те времена, когда на Церковь Христову было воздвигнуто гонение царями и князьями нечестивых идолопоклонников.
Марфа и Мария, пребывая в девстве, старались только об угождении Господу и горели желанием приять смерть за Него.
Случилось однажды мимо их дома проходить нечестивому воеводе. В это самое время, Марфа, открыв двери дома своего, вместе с сестрою своею, воскликнула, обращаясь к воеводе:
— Мы — христианки!
Воевода, вместе со своими слугами, услышав эти слова, не обратил на них внимания и прошел мимо. Тогда сестры вслед воеводе опять возопили:
— Мы — христиане!
На это воевода сказал им:
— Я прощаю вам ради юности вашей: мне было бы неприятно умертвить вас.
На это святая Марфа воскликнула:
— О, воевода, мученическая смерть не есть смерть, но жизнь!
Услышав это, воевода сильно разгневался и велел взять святую деву.
Тогда вышла из дому и Мария и сказала воеводе:
— Что сказала сестра моя, то же скажу и я.
Потом вышел из дому и малый отрок, брат мучениц, по имени Ликарион, и воскликнул:
— Что сказали Марфа и Мария, то же говорю и я, ибо я христианин.
И повелел воевода повесить их всех трех на крестах. Здесь же стояла и матерь их и говорила им:
— Спасайтесь, дети мои возлюбленные, и приимите венец от Христа.
И сказала Мария, вися на кресте:
— Да спасешься и ты, матерь наша с плодом чрева твоего, ибо принесла нас ко Христу.
После этого Марфа и Мария прободены были на крестах, а Ликарион усечен воином мечем.
Примечания:
[1] Асия — провинция Римской империи, на западе Малоазийского полуострова, с главным городом Ефесом.
"}},"405":{"name":{"nominative":"Свт. Фотия, Патриарха Константинопольского (891)","short":"Свт. Фотия"}},"406":{"name":{"nominative":"Мч. Вениамина диакона (421-424)","short":"Мч. Вениамина"},"life":{"id":"minei-1013-406","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой диакон Вениамин жил в царствование Персидского царя Издигерда [1]. Обратив в христианство многих Персов — язычников, он был оклеветан, схвачен, подвергнут жестоким биениям и посажен в темницу, в которой провел два года. Один грек, посланный к Персидскому двору, узнав о постигшей Вениамина участи, просил царя отпустить его. Царь согласился исполнить эту просьбу, если Вениамин даст обещание не обращать персов в христианство. Проситель от лица Вениамина дал это обещание. Но Вениамин, услыхав о том, сказал:
— Невозможно мне преложить тот свет, который я воспринял в купели крещения. О, сколь великих мук достоин тот, кто скрыл данный ему талант, или тот, кто умышленно скрывает евангельское учение!
Не перенося сих слов, царь приказал заострить двадцать спиц и вонзить их святому Вениамину под ногти рук и ног. После сего, видя, что святой вменяет себе сии страдания как бы в некую радость, царь подверг его еще большим и нестерпимым мучениям, и, наконец, велел пронзить его толстым суковатым колом, после чего, сей доблестный подвижник предал дух Богу [2].
Примечания:
[1] Персидский царь Издигерд I царствовал с 399–420 г. При нем мученически страдал учитель и епископ Вениамина диакона, св. Авда (в 418 г.). Память его 3 (16) марта.
[2] Святой Вениамин диакон пострадал спустя три года после мученической кончины св. Авды, уже при преемнике Издигерда, сыне его Варахране V, в 421 году.
"}},"407":{"name":{"nominative":"Сщмч. Вениамина, митр. Петроградского и Гдовского, и иже с ним убиенных сщмч. архим. Сергия и мчч. Юрия и Иоанна (1922)","short":"Сщмч. Вениамина"}},"408":{"name":{"nominative":"Прп. Вениамина Печерского (XIV)","short":"Прп. Вениамина"}},"409":{"name":{"nominative":"Прп. Парфения, еп. Лампсакийского (IV)","short":"Прп. Парфения"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Святитель Парфений, епископ Лампсакийский, был родом из города Мелитополя (Малая Азия), где его отец Христофор служил диаконом. Юноша не был научен грамоте, но хорошо усвоил Божественное Писание, присутствуя в храме при богослужениях. У него было доброе сердце и, занимаясь рыболовством,, он вырученные деньги раздавал нищим. Исполненный благодати Божией, святой Парфений с 18-ти лет именем Христовым врачевал болезни, изгонял бесов и творил другие чудеса. Узнав о добродетельной жизни юноши, Мелитопольский епископ Филипп дал ему образование и посвятил во пресвитера. В 325 году, в царствование Константина Великого, архиепископ Кизический Ахиллий поставил его епископом города Лампсака (Малая Азия). В городе было множество язычников, и святитель стал усердно распространять веру во Христа, утверждая ее по воле Божией многими чудесами и исцелениями больных. Люди стали отходить от языческих верований, и тогда святитель Парфений отправился к царю Константину Великому с просьбой дать ему власть разрушать идольские капища и строить на их месте христианские храмы. Царь принял святителя с честью, дал ему грамоту на разорение капищ и снабдил средствами для постройки храма. Возвратившись в Лампсак, святитель Парфений приказал разрушить идольские капища и посреди города воздвигнуть прекрасный Божий храм. Найдя на одном из разоренных капищ большой камень, удобный для устроения святого престола в храме, святитель приказал обработать его и отвезти на строительство церкви. По злобе диавола, который возъярился за взятый из капища камень, повозка опрокинулась и камнем убило возничего Евтихиана. Святой Парфений воскресил его своей молитвой, и посрамил диавола, который хотел воспрепятствовать Божьему делу. Милосердие святителя было так велико, что он не отказывал в исцелении никому из множества приходящих к нему или встречаемых им на дорогах людей,, страждущих телесными недугами и одержимых нечистыми духами. Народ перестал обращаться к врачам, так как все болезни, во Имя Господа Иисуса Христа, безмездно исцелял святой Парфений. Великой силой Имени Христова изгнал святитель множество бесов из людей, домов, морских вод. Когда святитель изгонял беса из одного человека, одержимого им с детства, нечистый дух стал просить святого дать ему другое место обитания. Святой пообещал указать такое место и, открыв уста свои, сказал бесу: «Войди и обитай во мне». Диавол, как бы опаленный огнем, возопил: «Как я войду в дом Божий?», и скрылся в местах пустынных и непроходимых. Нечистый дух, изгнанный святителем из дома, где изготовлялись царские порфиры, кричал во всеуслышание, что Божественный огонь гонит его в геенну огненную. Так, являя людям великую силу веры во Христа, святитель обратил множество идолопоклонников к истинному Богу. Святитель Парфений скончался мирно и был торжественно погребен рядом с соборной церковью Лампсака, в построенной им самим часовне."}},"410":{"name":{"nominative":"Прп. Луки Елладского (ок. 946)","short":"Прп. Луки"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Преподобный Лука Елладский был родом из греческого селения Кастории. Сын бедных земледельцев, преподобный с детства много трудился, работал в поле, пас овец. Он был в полном послушании у родителей и очень воздержан в пище. Часто он раздавал нищим всю свою еду и одежду, за что терпел упреки от родителей. Однажды он отдал нищим почти все семена, которые должен был посеять на своем поле, но Господь вознаградил его за милостыню: урожай был собран больше прежних. Еще юношей он много и усердно молился». Его мать не однажды видела его стоящим во время молитвы не на земле, а на воздухе. После смерти отца он тайно от матери ушел в Афины, где принял в монастыре постриг в иноческий чин. Но по молитве матери, которая очень тосковала о нем, Господь чудесным образом вернул его в отчий дом. Там он прожил всего четыре месяца и, утешив свою мать, уже с ее благословения удалился в уединенное место на Иоаннову гору, где была церковь во имя святых бессребреников Космы и Дамиана, в которой он и подвизался в непрестанной молитве и посте. Там он принял монашеское пострижение от старцев-паломников. После этого святой Лука усугубил свои подвиги, за что Господь удостоил его дара прозрения. После семилетнего пребывания на Иоанновой горе преподоб ный из-за нашествия болгарских войск удалился в Коринф. Услы шав о подвигах некоего столпника в Патрах, он отправился к нему и 10 лет служил подвижнику со смирением и покорностью. Затем святой снова возвратился на родину и опять стал подвизаться на Иоанновой горе. Стекавшиеся туда во множестве люди нарушали его безмол вие, и преподобный Лука с благословения старца Феофилакта со своим учеником удалился в еще более пустынное место Калавие, откуда через три года из-за нашествия арабов переселился на пустынный и безводный остров Ампиль. Последним местом его подвигов стал Стирий (Сотерие). Здесь к преподобному собралась братия, и возник небольшой монастырь, церковь которого была освящена во имя святой великомученицы Варвары. Пребывая в обители, преподобный творил многие чудеса,, исцеляя болезни душевные и телесные. Предвидя свою кончину, святой затворился в келлии и три месяца готовился к исходу. На вопрос, где его похоронить, преподобный ответил: «Бросьте тело мое на съедение зверям». Когда же братия просила его изменить завещание, он велел похоронить тело на том же месте, где он лежит. Со словами: «В руки Твои, Господи, предаю дух мой!» — преподобный Лука почил о Господе 7 февраля 946 года. Впоследствии на месте его погребения была воздвигнута церковь, а от его святых мощей истекало миро и происходили многие исцеления."}},"411":{"name":{"nominative":"Мчч. 1003 Никомидийских (303)","short":"Мчч. 1003"},"life":{"id":"minei-0207-411","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"В царствование нечестивого и лютого царя Диоклитиана на Церковь Христову было воздвигнуто большое гонение: в это время христиан за имя Христово всюду сажали в темницы и умерщвляли. Между ними пострадали и рабы Христовы, епископ Феопемпт и Феона [1], бывший волхв, и четыре царских сановника: Васс, Евсевий, Евтихий и Василид [2], страже которых был вверен святой мученик Петр, постельник Диоклитиана; и жены тех сановников, которые, приняв святую веру, пребывали непоколебимы в исповедании Христовом и положили за Господа души свои. После смерти сих мучеников домашние их, все слуги, рабы и свободные, поразмыслив между собою, единодушно сказали:
— Вот господа наши, владевшие нами в мире сем, ради святой веры во Христа презрев сие временное житие, обрели себе Царство небесное и за презрение земного ныне наслаждаются небесными благами: почему же и нам не последовать господам нашим? Приступим к царю Диоклитиану и скажем ему: мы — христиане и желаем вместе с нашими господами, обладавшими нами в жизни сей, получить в будущей жизни венец нетленный.
Заключив между собою такое решение и все на него с охотою согласившись, они сочли, сколько их числом вместе с женами и детьми, и оказалось их тысяча три человека.
Отправившись все, они встали пред судилищем нечестивого мучителя Диоклитиана и единодушно стали взывать:
— И мы — христиане и последуем отцам и господам нашим, за Христа излиявшим кровь свою: бесам же не повинуемся, идолам слепым, глухим, немым и бездушным не покланяемся!
Царь, видя, что их так много, исполнился великого гнева; однако, притворившись сначала кротким, он стал прельщать их ласковыми словами. Он сказал им:
— Зачем вы поступаете так неразумно и сами себя добровольно подвергаете такой пагубе? Лучше послушайтесь меня, как отца, желающего вам только добра, и принесите жертву богам; этим вы избежите того безумия, коим прельстились Евсевий и друзья его, за что и скончались такою лютою смертью. Вы же, если послушаете меня и принесете жертву бессмертным богам, удостоитесь от меня великой чести и даров и, милостью нашею, будете весьма обогащены.
Святые отвечали мучителю:
— Мы ни даров твоих не просим, ни угрозы твоей не боимся, но стараемся принести жертву хвалы Богу Живому и Истинному; ты же, что хочешь делать, делай с нами скорее: для нас ничего нет дороже Христа.
Диоклитиан, выслушав такие слова святых мучеников, испугался, как бы они не подняли какой либо смуты в народе, так как видел, с каким великим дерзновением они защищали свою веру во Христа; мановением руки он дал приказание, чтобы воины с обнаженным оружием обступили всё это христианское собрание; среди него было много и малых детей, которых матери держали на руках: из них одним было по одному году, другим же по два или по три месяца.
Когда вооруженное воинство обступило христиан кругом, царь сказал им:
— Итак, послушайтесь теперь моего совета и объявите, что соглашаетесь принести жертву богам и поклониться им, дабы вам возвратиться в свои дома целыми и невредимыми; пощадите себя и младенцев ваших, как я вас щажу, чтобы не погибнуть из-за безумия и вам и детям вашим; ведь если вы меня не послушаете, то и Христос ваш ни в чем вам не поможет.
На это святые ему ответили:
— Мы научились покланяться единому живущему на небесах Богу и Единородному Сыну Его и Слову, Господу нашему Иисусу Христу, чрез Которого всё произошло, и Святому Его Духу; поэтому не прельщай нас никакими обещаниями твоей суетный милости: ты нас не убедишь ни благами твоими, ни угрозами не устрашишь, чтобы мы отпали от веры во Христа Господа нашего и поклонились бездушным идолам, почитаемым тобою: ничто нам не может быть дороже и желательнее Христа, живущего во веки веков.
Тогда Диоклитиан, разъярившись, отдал опять приказание воинам, чтобы они сейчас же засекли их всех. И они как какие-нибудь лютые звери напали на христиан со всех сторон и засекли святых Христовых мучеников; они никого не пощадили, даже и детей, сосущих матерние сосцы, и не осталось в живых от тысячи трех никого [3].
Так святые Христовы мученики совершили в истинном исповедании Христа свой страдальческий подвиг, — в месяц, называемой египтянами Мехир, 13 дня, по нашему же 7 февраля, в Никомидии, митрополии Вифинийской области [4], в царствование Диоклитиана; — над нами же тогда царствовал как ныне и во веки царствует и будет царствовать Иисус Христос, Истинный Бог и Спас наш, Которому да будет слава и хвала с Богом Отцом, и со Святым, Благим и Животворящим Духом, во веки веков, аминь.
Примечания:
[1] Память их — 5 января.
[2] Память их — 20 января.
[3] Скончались в 303 году.
[4] Вифиния — северо-западная область Малой Азии. Никомидия — главный город Вифинии, любимая резиденция императора Диоклитиана.
"}},"414":{"name":{"nominative":"Прор. Захарии Серповидца из 12-ти (ок. 520 до Р.Х.)","short":"Прор. Захарии"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Пророк Захария Серповидец из 12-ти малых пророков происходил из колена Левиина, в книге Неемии назван главою священнического рода. Он был с юношеского возраста призван к пророческому служению и стал, по дивному слову церковного песнопения, «зрителем премирных видений». Именно в книге пророка Захарии содержатся вдохновенные подробности о пришествии Мессии (6, 12), о последних днях земной жизни Спасителя, о входе Господнем в Иерусалим на молодом осле (9„ 9), о предании Господа за 30 сребреников и покупке на них земли горшечника (11, 12—13), о прободении ребра Спасителя (12, 10), о рассеянии апостолов из Гефсиманского сада (13, 7), о затмении солнца во время крестных страданий Спасителя (14, 6—7). «Весь вышний зарями просвещен», пророк Захария «будущая видел яко сущая». Согласно преданию, этот «истиннейший богоглагольник» дожил до глубокой старости и был похоронен недалеко от Иерусалима, рядом со своим знаменитым современником и сподвижником пророком Аггеем. Своим прозванием «Серповиден,» Захария обязан одному из бывших ему откровений, в котором он видел летящий по воздуху свиток, изогнувшийся наподобие угрожающего серпа (5, 1-2)."}},"419":{"name":{"nominative":"Сщмчч. Маркелла, еп. Сикелийского, Филагрия, еп. Кипрского, и Панкратия, еп. Тавроменийского (I)","short":"Сщмчч. Маркелла"},"life":{"id":"minei-0209-419","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святые священномученики Маркелл и Филагрий были учениками святого Апостола Петра. Во время земной жизни Христа святой Маркелл проживал в городе Антиохии. Слыша о чудесах Господа, он пришел из Антиохии в Иерусалим, чтобы увидеть Его, и тогда же познакомился с Апостолом Петром. После воскресения Христа святой Маркелл был поставлен Апостолом во епископы Сицилии и мученически скончался там после того, как множество язычников обратил ко Христу. Святой же Филагрий был епископом на острове Кипре, ревностно проповедывал веру во Христа и, претерпев за это множество мучений, отошел ко Господу.
"}},"420":{"name":{"nominative":"Мчч. Викторина, Виктора, Никифора, Клавдия, Диодора, Серапиона и Папия (251)","short":"Мчч. Викторина"},"life":{"id":"minei-0131-420","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Все сии святые мученики пострадали за веру Христову в царствование Декия. Викторин, Виктор и Никифор были вложены в каменную ступу и истолчены каменным пестом; Клавдий скончался, по отсечении рук и ног; Диодор был сожжен огнем; Серапион усечен в главу; Папий ввержен в море [1].
Примечания:
[1] Святые мученики Викторин, Виктор, Никифор, Клавдий, Диодор, Серапион и Папий пострадали в Коринфе в 251 году.
"}},"421":{"name":{"nominative":"Сщмч. Харалампия и с ним мчч. Порфирия, Ваптоса, Феоктиста и трех мучениц (202)","short":"Сщмч. Харалампия"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Священномученик Харалампий, епископ Магнезийский, мученики Порфирий и Ваптос и три жены мученицы пострадали в 202 году. Святой Харалампий, епископ фессалийского города Магнезии (северо-восточная область Греции), успешно распространял веру во Христа Спасителя. Весть о его проповеди дошла до правителя области Лукиана и военачальника Лукия, по распоряжению которого святой был схвачен и приведен на суд, где твердо исповедал веру во Христа и отказался принести жертву идолам. Несмотря на преклонный возраст епископа (ему было уже 113 лет), его подвергли чудовищным истязаниям: терзали тело железными крючьями, пока не содрали всю кожу с головы до ног. Святой при этом обращался к мучителям: «Благодарю вас, братия, вы обновили дух мой!» Видя терпение старца и полное его незлобие, два воина — Порфирий и Ваптос открыто исповедали Христа, за что тотчас же были усечены мечом. Присутствовавшие при страданиях епископа Харалампия три женщины также стали прославлять Христа и немедленно были замучены. Разгневанный Лукий сам схватил орудия пыток и стал терзать священномученика, но внезапно у него, как отсеченные мечом, отнялись руки. Пришедший к месту казни правитель плюнул в лицо святого, и тотчас голова его оказалась повернутой назад. Тогда Лукий стал умолять святого о пощаде, и по его молитве оба мучителя тут же получили исцеление. При этом множество свидетелей уверовали во Христа. Среди них был и Лукий, который при пал к ногам святого старца,, прося прощения. Лукиан донес о случившемся императору Септимию Северу (193—211), находившемуся в это время в Антиохии Писидийской (западная часть Малой Азии), и тот распорядился привести святого Харалампия к себе, что было исполнено с невиданной жесто костью: священномученика влачили, привязав веревку к бороде. Император приказал мучить епископа еще сильнее, и его стали палить огнем. Но Сила Божия помогала святому, и он остался невредим. Кроме того, по его молитве стали совершаться чудеса: воскрес умерший юноша, исцелился бесноватый, мучимый бесом 35 лет, так что народ во множестве стал исповедовать Христа Спасителя. Во Христа уверовала даже дочь императора Галина, дважды сокрушившая идолов в языческом храме. По приказу императора святителя били камнями по устам, хотели поджечь бороду, из которой вышло пламя, опалившее мучителей. Полные злобы, Септимий Север и его вельможа Крисп воздвигли хулу на Господа, глумливо призывая Его сойти на землю, похваляясь своей силой и властью. Во гневе Господь поколебал землю, великий страх напал на всех,, оба же нечестивца повисли в воздухе, связанные невидимыми узами, и лишь по молитве святителя были возвращены вниз. Устрашенный император поколебался было в своем нечестии, но вскоре опять впал в заблуждение и приказал мучить святого, наконец, осудил его на усечение мечом. Во время своей последней молитвы святой удостоился видеть Самого Спасителя и просил Его даровать тому месту, где будут почивать его мощи, мир, плодородие, а людям—• прощение грехов и спасение. Господь обещал исполнить прошение и восшел на небеса, унося с Собой душу священномученика Харалампия, который принял, по милости Божией, мирную кончину до казни. Дочь императора — блаженная Галина погребла тело мученика с великой честью."}},"424":{"name":{"nominative":"Прп. Лонгина Коряжемского (1540)","short":"Прп. Лонгина"}},"430":{"name":{"nominative":"Сщмч. Владимира, митр. Киевского и Галицкого (1918)","short":"Сщмч. Владимира"}},"431":{"name":{"nominative":"Прав. Феодоры, царицы Греческой, восстановившей почитание святых икон (ок. 867)","short":"Прав. Феодоры"},"life":{"id":"minei-0211-431","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святая Феодора была супругой царя Феофила иконоборца [1], но она не разделяла иконоборческой ереси своего мужа. Царь-иконоборец изгнал из столицы константинопольского патриарха Мефодия [2], на его место поставил Анния и сжег святые иконы. Пламенная же царица Феодора, хотя явно и не смела поклоняться святым иконам, но тайно имела их в своей спальне и ночью бодрствовала на молитве, молясь Богу, да ниспошлет Он Свою милость православным. Она имела сына по имени Михаил, которого воспитала в православной вере. По смерти своего мужа блаженная Феодора снова восстановила на константинопольском патриаршем престоле святого Мефодия [3] и созвала священный собор, на котором иконоборцы были преданы проклятию, Анний низведен с престола, и святые иконы внесены были в церкви Божии [4]. По совещанию со всем святым собором отцов Феодора помолилась Богу о муже своем, чтобы изъял его от вечной муки, дабы он мог получить жизнь неизреченную. После того блаженная царица Феодора добре подвизалась в благочестии и потом вскоре предала душу свою Богу, к Которому стремилась, оставив царство сыну своему Михаилу [5].
Примечания:
[1] Император Феофил иконоборец царствовал с 829 по 842 г.
[2] Св. Мефодий I, патриарх Константинопольский, управлял патриаршим престолом с 842 по 846 г. В этом году он был низложен и изгнан царем-иконоборцем.
[3] Это было в том же 842 году, в котором он изгнан был из Константинополя. В первое время по восшествии на престол царский (в 842 году) Михаила государством управляла мать его Феодора — по 855 год.
[4] Таким образом состоялось восстановление иконопочитания на Константинопольском соборе 842 года. В память этого тогда же был установлен в Церкви особый «чин православия», совершаемый и ныне в первый воскресный день святой Четыредесятницы.
[5] Император Михаил III царствовал с 855 по 867 г.
"}},"432":{"name":{"nominative":"Блгв. кн. Владимира Ярославича Новгородского, чудотворца (1052)","short":"Блгв. кн."}},"435":{"name":{"nominative":"Сщмч. Власия, еп. Севастийского, и с ним двух отроков и 7 жен (ок. 316)","short":"Сщмч. Власия"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Священномученик Власий, епископ Севастийский, известен своей праведной, благочестивой жизнью. Он был единодушно избран жителями и рукоположен во епископа города Севастии. Было это в царствование римских императоров Диоклитиана (284—305) и Ликиния (307—324) — жестоких гонителей христиан. Святому Власию приходилось укреплять своих пасомых, посещать заключенных, поддерживать мучеников. Многие скрывались от преследователей в пустынных и уединенных местах. Власию также пришлось удалиться на гору Аргеос, где он подвизался в пещере. К нему приходили дикие звери и кротко ждали, пока святой окончит молитву и благословит их; больных животных святитель исцелял, возлагая на них руки. Убежище святого было открыто слугами правителя Агриколая, прибывшими для отлова зверей, чтобы терзать мучеников-христиан. Слуги донесли господину, что на горе скрываются христиане, и он повелел схватить их. Однако посланные нашли лишь севастийского епископа. Прославляя Бога, призывающего его на подвиг, святой Власий последовал за воинами. По пути святой исцелял больных и совершал чудеса. Так, бедная вдова пожаловалась ему на свою беду: волк утащил единственное ее достояние — поросенка. Епископ улыбнулся и сказал ей: «Не плачь, твой поросенок будет тебе возвращен…» И, действительно, ко всеобщему изумлению, волк прибежал обратно и принес добычу невредимой. Агриколай, встретив епископа льстивыми словами, назвал его другом богов. Святой ответил на приветствие, но языческих богов назвал бесами. Тогда его подвергли жестокому избиению и отвели в темницу. На другой день святого опять подвергли мучениям. Когда же его вели обратно в темницу, семь женщин шли сзади и собирали капли крови. Их схватили и пытались заставить поклониться идолам. Жены притворно согласились на это, сказав, что совершат перед этим очищение в водах озера. Они взяли идолов и утопили их в самом глубоком месте, после чего христианок стали жестоко истязать. Святые стойко переносили мучения, укрепляемые благодатью Божией, тела их преобразились, стали белыми, йак снег, и вместо крови из ран текло молоко. У одной из женщин было два юных сына, которые просили мать, чтобы она помогла им достигнуть Царствия Небесного и поручила их попечению епископа Власия. Семи святым женам отсекли головы. Святой Власий снова был приведен к Агриколаю и вновь непреклонно исповедал веру во Христа. Правитель приказал бросить мученика в озеро. Святой, подойдя к воде, осенил ее крестным знамением и пошел, как по суше. Обратившись к стоявшим на берегу язычникам, святитель предложил им идти к нему, призвав в помощь своих богов. На это дерзнули 68 приближенных правителя, и все, войдя в воду, немедленно утонули. Святой же, повинуясь велению явившегося ему Ангела, вернулся на берег. Агриколай был в ярости оттого, что потерял лучших слуг, и приказал обезглавить святого Власия, а с ним и двух порученных его попечению юношей, сыновей мученицы. Перед смертью священномученик молился обо всем мире, особенно» же о тех, кто будет чтить его память. Это произошло около 316 года. Мощи священномученика Власия были перенесены на Запад во время крестовых походов, частицы их хранятся во многих странах Европы."}},"436":{"name":{"nominative":"Свт. Антония, Патриарха Константинопольского (895)","short":"Свт. Антония"},"life":{"id":"minei-0212-436","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Родиной святого Антония была Азия, но вся жизнь его от младенчества и до блаженной кончины протекла в столице греческой империи Константинополе [1]. В этом городе преподобный был вскормлен, провел свои детские и юношеские годы, получил образование и, наконец, стал епископом. О высоком служении святого церкви в сане епископа было весьма много предзнаменований. Между прочим, будучи еще младенцем, он внимательно присматривался к тому, как совершать проскомидию, как держать кадило, как вообще отправлять в храме божественную литургию. Так, благодать Божия подготовляла преподобного еще с младенческих лет его к совершению богослужения. Достигнув совершеннолетия, святой Антоний в одной из константинопольских обителей принял иночество и доблестно стал проходить подвиги иноческой жизни. Строгостью своих подвигов он вскоре обратил на себя внимание и, против своего желания, был рукоположен сперва в сан пресвитера, а потом, по повелению патриарха, поставлен и игуменом. В это время и отец преподобного вступил в иноческое звание. Неся новые труды игуменства, святой Антоний сверх того неизменно продолжал и обычные свои подвиги, пребывая в постоянном бодрствовании, посте и непрестанных молитвах. Проводя таким образом время, он занимался еще тем, что своими руками раздавал милостыню бедным. И вот в то время, когда этот великий подвижник, проходя свою многотрудную иноческую жизнь, совершал дела милости, однажды кто-то принес ему мешок золота и, подавая его, сказал: «Возьми это для раздачи нищим».
При этих словах явилась преподобному только рука, держащая мешок с золотом, а сам подававший его был невидим. С этого времени преподобный в изобилии стал раздавать милостыню всем, достойным ее.
Наступило время, когда патриарший престол в Константинополе стал праздным, и преподобный Антоний, по единогласному избранию епископского собора и императора, был возведен на кафедру Константинопольского патриарха [2]. В это время он уже был в преклонном возрасте, но, невзирая на слабость своих старческих сил, крепкий силой Святого Духа, он обошел все церкви своей патриархии, преодолевая временные свои недуги, насколько это в его возрасте было возможно, силой молитвы. Видя стесненное положение клириков, вследствие недостатка материальных средств, преподобный выводил их из затруднения обильными денежными пособиями. При входе в церкви его встречали всегда тысячи нищих, и он всех их оделял милостыней. Вообще для многих во многом он был слугой. Совершив множество чудес, преподобный Антоний в глубокой старости отошел к Господу.
Примечания:
[1] Святой Антоний родился около 829 г.
[2] Св. Антоний II (по прозвищу Кавлей) вступил на патриарший константинопольский престол в 893 г. и патриаршествовал до самой кончины своей, последовавшей в 895 г.
"}},"437":{"name":{"nominative":"Мч. Вонифатия (290)","short":"Мч. Вонифатия"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Святой мученик Вонифатий был рабом богатой молодой римлянки Аглаиды и состоял с ней в беззаконном сожительстве. Но оба они чувствовали угрызения совести и хотели как-то омыть свой грех. И Господь пожалел их и дал им возможность очистить грехи своей кровью и за кончить грешную жизнь покаянием. Аглаида узнала, что если с благоговением хранить в доме мощи святых мучеников, то их молитвами легче получить спасение, ибо под их благодатным воздейст-вием умаляются грехи и воцаряются добродетели. Она снарядила Вонифатия на Восток, где в то время шло жестокое гонение на христиан, и просила привезти мощи какого-либо мученика, чтобы он стал их руководителем и покровителем. Вонифатий на прощание, смеясь, спросил: 'А что, госпожа, если я не найду мощей, а сам пострадаю за Христа, примешь ли ты мое тело с честью?' Аглаида отнеслась серьезно к его словам и укорила его в том, что он, отправляясь на святое дело, позволяет себе вольности. Вонифатий задумался над ее словами, и все время пути был сосредоточенным. Приехав в Киликию, в город Таре, Вонифатий оставил в гостинице своих спутников и пошел на городскую площадь, где мучили христиан. Потрясенный зрелищем страшных пыток, видя просветленные благодатью Господней лица святых мучеников, Вонифатий, по влечению своего сострадательного сердца, бросился к ним, целовал им ноги и просил святых молитв, чтобы и ему удостоиться пострадать с ними. Тогда судья спросил Вонифатия, кто он. Вонифатий ответил: 'Я христианин', а затем отказался принести жертву идолам. Его тут же предали на мучения: били так, что мясо отпадало от костей, вонзали иглы под ногти, наконец, влили в горло расплавленное олово, но силой Господней он остался невредим. Окружавшие судилище люди пришли в возмущение, они стали бросать в судью камни, а затем устремились к языческому капищу, чтобы низвергнуть идолов. На следующее утро, когда волнения несколько затихли, судья распорядился бросить святого мученика в котел с кипящей смолой, но и это не причинило страдальцу никакого вреда: его оросил сошедший с небес Ангел, а смола вылилась из котла, вспыхнула и обожгла самих мучителей. Тогда святой Вонифатий был приговорен к усечению мечом. Из ран истекли кровь и молоко; видя такое чудо, около 550 человек уверовали во Христа. Между тем, спутники святого Вонифатия, напрасно прождав его два дня в гостинице, стали его разыскивать, предполагая, что он предался легкомысленному времяпровождению. Сначала поиски были безуспеш-ны, но, наконец, они встретили человека, бывшего очевидцем мученической смерти святого. Этот свидетель и привел их туда, где еще лежало обезглавленное тело. Спутники святого Вонифатия со слезами просили у него прощения за неподобные мысли о нем и, выкупив за большие деньги останки мученика, привезли их в Рим. Накануне их прибытия Аглаиде во сне явился Ангел и велел ей приготовиться принять бывшего раба ее, а теперь господина и покровителя, сослужителя Ангелов. Аглаида призвала клириков, с великим почетом приняла честные мощи, а затем построила на месте его погребения храм во имя святого мученика и положила там мощи, прославившиеся множеством чудес. Раздав нищим все свое имение, она удалилась в монастырь, где провела в покаянии восемнадцать лет и при жизни стяжала чудесный дар изгонять нечистых духов. Похоронили святую близ могилы мученика Вонифатия."}},"438":{"name":{"short":"Всеволод","genetive":"Всеволода","nominative":"Блгв. Кн. Всеволода, во св. Крещении Гавриила, Псковского (1138)"},"life":{"id":"minei-0211-438","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Cвятой благоверный князь Всеволод, нареченный во святом крещении Гавриилом, был сыном великого князя Мстислава, сына знаменитого Владимира Мономаха [1]. В 1117 году престарелый Владимир Мономах посадил сына своего Мстислава в Киевском Белгороде [2], чтобы иметь в нем помощника себе, а внука своего, сына Мстислава, блаженного князя Всеволода, поставил князем на его место в Новгороде. Блаженный князь Всеволод проводил богоугодную жизнь и справедливо управлял вверенным ему княжеством, как то и подобает православным князьям. Он отличался всякими добрыми делами и добрым нравом: был богобоязнен, правдив, тих и кроток и ко всем равно имел нелицемерную любовь. Князь Всеволод любил созидать храмы Божии, любил церковный и монашеский чин, давал им щедрую милостыню и чтил их, как братию Божию. Памятником его ревности к созиданию церквей служит построенный им на торговой новгородской площади, на Петрятине дворище, великолепный храм во имя св. Иоанна Предтечи, с придельным храмом, снабженный дорогими иконами, весьма ценным Евангелием и всеми богослужебными книгами; особой грамотой он обеспечил содержание храма и причта, частью из пошлин со всех предметов торговли, из которых также значительная часть шла на содержание Софийского собора. Благочестивый князь был заступником вдов и сирот, был милостив к нищим, упокоевал немощных и раздавал обильную пищу. В 1132 г. отец блаженного князя Всеволода Мстислав [3] скончался в Киеве, и великий престол киевский занял брат Мстислава Ярополк, который отдал Всеволоду южный Переяславль, считавшийся старшим после Киева [4]. С неудовольствием отпустили новгородцы Всеволода; между тем младшие сыновья Мономаха, дяди Всеволода, восстали за Переяславль против великого князя, предполагая, что он хочет сделать племянника наследником киевского престола. Один из этих князей, Юрий Владимирович [5], поднял оружие против Всеволода и хотел взять Переяславль. Святой же, услышав об этом и избегая междоусобия, без кровопролития ушел из Переяславля в Новгород, оставив Переяславль князю Юрию.
Вольные новгородцы за это время уже успели забыть о благодетельном управлении Всеволода и не хотели было принимать его, но скоро одумались и пригласили к себе столь много благотворившего им князя. Вскоре после этого блаженный князь Всеволод, по требованию новгородцев, принужден был идти с новгородцами с походом на Суздаль и Ростов [6]. Произошло кровопролитное сражение, но суздальцы и ростовцы одержали верх, хотя их пало более, чем новгородцев. В том же году блаженный князь вместе с благочестивым архипастырем Нифонтом [7] основал великолепный каменный храм во имя святого Климента, но ему не удалось оканчивать его. В мае 1136 г. вспыхнул в Новгороде мятеж. Гордые своевольные новгородцы, в гневе за то, что не удалось им повеличаться победой над суздальцами, восстали против святого князя Всеволода и объявили его низложенным. «Нет нам от тебя помощи», — сказали они святому и изгнали его из Новгорода.
Тогда блаженный князь Всеволод пошел в Киев к дяде своему, великому князю Ярополку, сыну Владимира Мономаха. Ярополк дал Всеволоду в управление Вышгород [8], но блаженный князь пробыл там недолго. Псковитяне, дорожа и благодеяниями и высокими качествами Всеволода, прислали выборных в Вышгород с усердным прошением, чтобы он пошел к ним княжить: в то время в Пскове не было князя. Святой Всеволод согласился и пошел княжить в Псков. На пути, когда он проходил мимо Полоцка [9], князь полоцкий Василько, услышав о приходе святого, поспешно вышел к нему навстречу, обратился к святому с братским о Христе лобзанием и приветствием, дал ему много даров и проводил его с великим торжеством. Между тем жители Пскова вышли навстречу блаженному князю Всеволоду во главе с духовенством, с честными крестами, и так приняли его в город. И была великая радость в Пскове по причине прихода святого. Равным образом и святой радовался по поводу прихода своего в Псков, как бы в горний Иерусалим, провидя духом, что честные мощи его будут положены в нем. И тотчас же начал княжить, справедливо управляя псковитянами до самой кончины своей. Благочестивый князь немедленно заложил каменный храм во имя Святой Троицы, оконченный в следующем году. Латинствующие народы все боялись самого имени святого и не смели нападать на Псков. Святой князь Всеволод княжил в Пскове один год с небольшим. Потом, по изволению Божию, он впал в тяжелую телесную болезнь; причастившись Пречистого Тела и Крови Христовых, на исход души своей, и, преподав мир домочадцам своим и всем гражданам псковским, он отошел к Господу, и приложился к отцам своим, где все святые упокоеваются. Преставление блаженного князя Всеволода-Гавриила последовало в четверг Сырной недели 11 февраля 1138 года. Тело святого провожали с честью все граждане псковские, игумены и множество духовенства и положили в церкви святого великомученика Димитрия Солунского. Меч же и щит блаженного князя Всеволода поставлены были на его гробе, в похвалу и на утверждение города Пскова, где находятся и доныне в Троицком соборе. Спустя 52 года по блаженном преставлении святого благоверного князя Всеволода-Гавриила, мощи его были обретены нетленными. В 1192 г. святой князь явился в видении одному богобоязненному человеку и сказал: «Объяви властям, чтобы перенесли мощи в храм Святой Троицы: там хочу я возлечь. Господь Иисус Христос предал мне город Псков, чтобы хранил я его».
Тогда же святые мощи его благоговейно перенесены были в Троицкий собор [10]. С тех пор при гробе блаженного князя Всеволода начали истекать многоразличные исцеления с верой приходящим к его святым мощам, во славу Христа Иисуса, Господа нашего, Ему же подобает слава ныне, всегда и во веки веков.
Из млада явился еси богомудре княже Гаврииле, божественный сосуд, избран Богови, благочестием воспитан: веру непорочну соблюд, и многи святыя церкви устроив, изгнание претерпел еси от своих, якоже и целомудрии прародители твои от брата убиение. С ними же предстоя Святей Троице молися, державы росския начальником сохраненым быти, и всем нам спастися.
Многомудренно преселився во град Псков блаженне княже Гаврииле, плод благий Богови в жизни сей был еси, присноцветущ добродетельми, и якоже Давид незлобием: того ради получил еси жизнь вечную на небесех. Всегда зря Святую Троицу, моли избавитися нам от всяких бед, да зовем ти: радуйся утверждение граду нашему.
Примечания:
[1] Владимир Мономах, внук Ярослава Мудрого, идеал древнерусского князя, известен особенно как миротворец враждующих князей; с 1114 по 1125 г. — великий князь киевский.
[2] Белгород — небольшой город Киевского княжества, имевший, однако, в княжение наследников Владимира Великого, епископа, и некоторое время бывший удельным столом. Ныне — село Киевской губернии и уезда, на Ирпени, принадлежащее киевскому митрополиту, с 1900 десятин земли и свыше чем с 1 1/2 тысячи жителей, с приходской церковью.
[3] Мстислав Владимирович, отец св. благ. князя Всеволода, был великим князем киевским с 1125 по 1132 г. Ему наследовал брат его Ярополк, княживший в Киеве с 1132 по 1138 год.
[4] Переяславское княжество считалось первым после великого княжества Киевского. Переяславль южный — ныне уездный город Полтавской губ., при р. Альте и Трубеже.
[5] Юрий (Георгий) Владимирович Долгорукий, младший сын Владимира Мономаха, князь Суздальский, впоследствии великий князь Киевский с 1148 по 1150 г.; потом был изгнан Изяславом Мстиславичем, но по прошествии некоторого времени снова завладел великим княжеством Киевским, хотя и ненадолго.
[6] Это последовало следующим образом. Изяслав Мстиславич, по милости властолюбивого князя Юрия Долгорукого, из Турова явился в Новгород за помощью против Юрия, дерзко оскорблявшего Мстиславичей. Новгородцы зашумели, вызываясь защищать Изяслава против Юрия. Блаженный князь Всеволод не желал иметь дело с дядей, а святитель Михаил отговаривал новгородцев от похода, указывая на опасности зимнего похода. Но, в конце концов, Всеволод должен был подчиняться желанию новгородцев и идти в поход против суздальцев и ростовцев.
[7] Память св. Нифонта, епископа Новгородского, совершается Церковью 8 апреля; скончался Нифонт в 1156 году.
[8] Вышгород — небольшой город близ Киева.
[9] Полоцк — ныне уездный город Витебской губернии, при впадении р. Полоты в Западную Двину. Полоцкое княжество занимало большую часть Витебской губернии, части Могилевской, Минской и Виленской губерний.
[10] Это было в 1192 году.
"}},"439":{"name":{"nominative":"Прп. Мартиниана (V)","short":"Прп. Мартиниана (V)"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Преподобный Мартиниан с 18 лет поселился в пустыне, близ города Кесарии Палестинской, где пробыл в подвигах и безмолвии 25 лет, удостоившись благодатного дара исцеления болезней. Однако враг не оставлял отшельника, наводя на него различные искушения. Однажды женщина-блудница поспорила с развратными людьми, что соблазнит святого Мартиннана, слава о добродетельной жизни которого распространилась по городу. Она пришла к нему в ночной час под видом странницы, прося ночлега. Святой впустил ее, так как погода была ненастная. Но вот лукавая гостья переоделась в дорогую одежду и стала соблазнять подвижника. Тогда святой вышел из келлии, зажег костер и встал босыми ногами на пылающие угли. Он говорил при этом себе: «Трудно тебе, Мартиниан, терпеть этот временный огонь, как же ты будешь терпеть вечный огонь, приготовленный тебе диаволом?» Женщина, пораженная этим зрелищем, раскаялась и просила святого наставить ее на путь спасения. По его указанию она отправилась в Вифлеем, в монастырь святой Павлы, где в строгих подвигах прожила 12 лет до своей блаженной кончины. Имя женщины было Зоя. Исцелившись от ожогов, святой Мартиниан удалился на необитаемый скалистый остров и прожил под открытым небом несколько лет, питаясь пищей, которую ему время от времени привозил один корабельщик, а преподобный плел для него корзины. Однажды во время сильной бури разбился корабль и к острову, где спасался святой Мартиниан, волны принесли на обломках корабля девицу по имени Фотиния. Святой Мартиниан помог ей выбраться на остров. «Оставайся здесь, — сказал он ей, — вот хлеб и вода, а через два месяца приедет корабельщик», — а сам бросился в море и поплыл. Два дельфина вынесли его на сушу. С тех пор блаженный Мартиниан стал вести жизнь странника. Так продолжалось два года. Однажды, придя в Афины, святой заболел и, чувствуя приближение кончины, вошел в храм, лег на пол, призвал епископа и попросил предать свое тело погребению. Это произошло около 422 года."}},"440":{"name":{"nominative":"Прп. Евлогия, архиеп. Александрийского (607-608)","short":"Прп. Евлогия"},"life":{"id":"minei-0213-440","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой Евлогий был сперва игуменом Богородичной Юстиниановой обители в Антиохии. Император Тиверий [1] избрал его на кафедру Александрийскую. Здесь святой Евлогий действовал против еретиков с неутомимою ревностью [2], рассылал свои сочинения, одно за другим, по египетским монастырям, которые были сильно заражены евтихианством. Ему приходилось бороться и с Самарянами, выдававшими тогда какого-то Досифея за пророка, о котором говорил Моисей. Святитель собирал по этому делу собор. Святой Евлогий скончался в глубокой старости около 608 года 18 февраля [3].
Примечания:
[1] Император Тиверий II-й царствовал от 578 до 582 г.
[2] В письмах св. Григория Двоеслова к св. Евлогию читаем драгоценные свидетельства о благоплодной деятельности александрийского архипастыря. По словам св. Григория, учение св. Евлогия «значительно уменьшило число врагов Церкви и умножило стадо Господне».
[3] Сочинение его известны ныне почти только по выпискам патриарха Фотия. Почти все они писаны по случаю современных ему споров: 1) относительно соединения двух естеств во Христе Иисусе; 2) шесть книг против Новатиан; 3) три книги против самарян, и другие. Из многих бесед святого Евлогия дошла до нас в целом виде только одна — нa неделю Ваий.
"}},"441":{"name":{"nominative":"Перенесение мощей блгв. кн. Вячеслава Чешского (929-935)","short":"Перенесение мощей"}},"444":{"name":{"nominative":"Прп. Авксентия (ок. 470)","short":"Прп. Авксентия"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Преподобный Авксентий, по происхождению сириец, служил при дворе императора Феодосия Младшего (418—450). Он был известен как добродетельный, ученый и мудрый человек, и имел дружбу со многими благочестивыми мужами своего времени. Тяготясь мирской суетой, святой Авксентий принял сан пресвитера, а потом и иноческий постриг. После этого, удалившись в Вифинию, он нашел уединенное место на горе Оксия, недалеко от Халкидона, и стал там вести жизнь отшельническую. (Гора эта впоследствии названа была Авксентьевой.) Место подвигов святого было обнаружено пастухами, искавшими заблудившихся овец. Молва о нем разнеслась, и к нему стали приходить люди за исцелением. Именем Божиим святой Авксентий исцелял множество больных и недужных. В 451 году святой Авксентий был призван на IV Вселенский Собор в Халкидоне, где и прославился как обличитель Евтихиевой и Несториевой ересей. Великий знаток Священного Писания, святой Авксентий легко посрамлял вступавших с ним в спор противников. По окончании Собора святой Авксентий снова вернулся в свою уединенную келлию на горе. Духовным взором он видел на большом расстоянии кончину святого Симеона Столпника (459). Преподобный Авксентий скончался около 470 года, оставив после себя учеников и устроив многие монастыри в Вифинской области."}},"446":{"name":{"nominative":"Собор Архангела Гавриила","short":"Собор Архангела Гавриила"},"life":{"id":"","copyright":"Настольная книга свщеннослужителя. Москва. 1978.","text":"Собор Архангела Гавриила празднуется на следующий день после Благовещения, то есть 26 марта. 13 июля этот праздник совершается вторично. Поводом к установлению его, вероятно, послужило освящение в XVII веке в Константинополе храма, воздвигнутого во имя святого Архистратига. Сведения о святом Архангеле помещены 26 марта и 8 ноября.
"}},"448":{"name":{"nominative":"Свт. Авраамия, еп. Каррийского (V)","short":"Свт. Авраамия"},"life":{"id":"minei-0214-448","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Преподобный Авраам жил в царствование императора Феодосия Великого [1]. Местом его рождения и воспитания был остров Кипр [2]. Пришедши в совершенный возраст, он роздал на монашеские обители свое имущество, принял в одной из них монашество и предался иноческим подвигам. Бодрствованием, молитвенным стоянием и постом он до того изнурял свое тело, что на долгое время терял способность двигаться, и совершенно не в состоянии был ходить. Узнав, что на Ливанских горах [3] есть одно удобное для уединенных подвигов место, преподобный Авраам оставил обитель и пришел туда. Он соорудил небольшую келлию и стал проводить время в подвигах отшельнической жизни. В строгом молчании он три дня проводил в келлии, и только на четвертой день так же безмолвно выходил из нее. Много страданий претерпел на этом месте преподобный. Язычники, узнав о нем, сперва засыпали его песком, а потом стали причинять ему и другие насилия, с целью заставить его уйти подальше из этого места. Кроме того и бедные земледельцы из ближнего селения сильно досаждали ему тем, что часто приходили к нему и просили подаяния. Но преподобный терпеливо переносил всё, и чтобы избавить себя от мучительных издевательств, отдавал просившим подаяние всё то, чем снабжали его некоторые благочестивые посетители. Такое человеколюбие преподобного до того поразило жителей селения, что они построили церковь, и так как были христианами, то стали настойчиво просить его принять иерейский сан и быть их пастырем. Святой Авраам исполнил их желание и, утвердив свою паству в благочестивой жизни, оставил ей вместо себя другого иерея, а сам снова поступил в монастырь. Вскоре он прославился великими подвигами и, как муж высокого благочестия, был поставлен епископом города Карра [4]. Примером своих строгих подвигов и боговдохновенными наставлениями он в короткое время привел свою паству к богоугодной жизни. Во все время своего пребывания в священном сане, святой Авраам никогда не вкушал ни хлеба, ни приготовленного на огне кушанья, ни вареных или квашенных в воде овощей; его пищею были только сырые овощи, дикие ягоды и прочее, сему подобное. Когда слух о преподобном Аврааме дошел до императора Феодосия Младшего [5], то последний пригласил его к себе. Преподобный отправился в Константинополь и, прожив в нем недолгое время, предал душу свою Господу. Тело его, по повелению благочестивого императора, торжественно было перенесено из Константинополя в город Карр и там предано погребению.
Примечания:
[1] Феодосий I Великий царствовал с 379 по 395 год. Он управлял восточною частью римской империи.
[2] Остров Кипр находится в восточной части Средиземного моря; это — гористый, в древности весьма плодородный остров. Во время благовестнических путешествий Апостола Павла о. Кипр первый удостоился слышать его и Варнаву (Деян. 13: 4–12). С 16-го века остров находится во власти турок.
[3] Ливанская горная цепь тянется по берегу Средиземного моря от северных границ Палестины на север.
[4] Город Карр находился в Месопотамии в верховьях реки Евфрата, на берегу одного из его притоков (Ховаре), несколько южнее города Едесы.
[5] Император Феодосий II Младший царствовал от 408 до 450 года.
"}},"450":{"name":{"nominative":"Ап. от 70-ти Онисима (ок. 109)","short":"Ап. от"},"life":{"id":"minei-0215-450","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Во времена апостольские в фригийском городе Колоссах [1] жил христианин знатного рода по имени Филимон; впоследствии он удостоился епископского сана и был включен в число святых семидесяти Апостолов. У Филимона, еще до его апостольства, был раб, по имени Онисим. Провинившись пред своим господином и боясь наказания, Онисим бежал от него и прибыл в Рим [2], где и нашел в узах святого Апостола Павла; услышав от него святую проповедь и научившись вере в Господа нашего Иисуса Христа, он был крещен Апостолом и усердно служил ему вместе с святым Тихиком. Святой Апостол Павел, отправляя святого Тихика со своим посланием к колоссянам, дал ему в спутники святого Онисима, как сам он пишет в конце послания: «О мне всё скажет вам Тихик, возлюбленный брат и верный служитель и сотрудник в Господе, которого я для того послал к вам, чтобы он узнал о ваших обстоятельствах и утешил сердца ваши, с Онисимом, верным и возлюбленным братом нашим, который от вас. Они расскажут вам о всем здешнем» (Колос.4:7–9).
К колоссянам Апостол написал через Тихика, а через Онисима он прислал особенное послание к Филимону, господину его; в этом послании Апостол просил Филимона, чтобы он простил Онисиму его прегрешение, и чтобы принял его не как раба, но как самого его, Апостола Павла. В своем послании Апостол Павел называет Онисима своим чадом: «Прошу тебя о сыне моем Онисиме, которого родил я в узах моих: он был некогда негоден для тебя, а теперь годен тебе и мне; я возвращаю его; ты же прими его, как мое сердце» (Флм.10–12). С радостью Филимон поступил так, как советовал Апостол: он не только с любовью принял Онисима, но и дал ему свободу, и снова отослал в Рим к святому Апостолу Павлу с тем, чтобы Онисим служил там Апостолу, ибо того желал святой Павел: «Я хотел при себе удержать его, дабы он вместо тебя послужил мне в узах за благовествование; но без твоего согласия ничего не хотел сделать, чтобы доброе дело твое было не вынужденно, а добровольно» (Флм.13–14).
Итак святой Апостол Онисим был в Риме, служа Апостолам до самой кончины их; он был поставлен ими епископом для благовествования слова. После кончины святых Апостолов он, выйдя из Рима, обошел много городов и стран, проповедуя Христа в Испании [3], в Коринфе, в Колоссах, в Патрах [4], затем занял престол в Ефесе [5] после святого Тимофея и святого Иоанна Богослова. Об епископствовании в Ефесе явно свидетельствует, в своем послании к Ефесянам из Смирны, святой Игнатий Богоносец; когда его вели из Антиохии в Рим на съедение зверям, его встретил святой Онисим на пути в Смирне с некоторыми жителями Ефеса. Святой Игнатий пишет об этом к Ефесянам так:
— Я, во имя Божие, принял многочисленное общество ваше в (лице) Онисима, мужа несказанной любви, вашего во плоти епископа. Любите его, умоляю вас Иисусом Христом, и все будьте подобны ему; ибо благословен Тот, Который даровал вам быть достойными иметь такого епископа.
В своем же послании к Антиохийцам он снова пишет:
— Вас целует Онисим, пастырь Ефесский.
Отсюда становится известным, что святой Онисим, обошедши много стран и городов, прибыл в Ефес, будучи уже старцем; там пас он некоторое время Церковь Божию, потом быль схвачен неверующими и приведен из того города в Рим, что происходило в царствование Траяна [6]; в Риме же он был отдан на пытку епарху Тертиллу. Епарх спросил святого:
— Кто ты?
Онисим отвечал:
— Я христианин.
Тогда епарх опять спросил:
— К какому сословие принадлежишь ты?
На это святой сказал:
— Некогда я был рабом одного мужа, а ныне я верный раб благого Владыки Господа и Спаса нашего Иисуса Христа.
Епарх продолжал допрашивать Онисима:
— Почему же ты перешел к другому господину?
Онисим отвечал:
— Потому что я познал истину и возненавидел идолопоклонство.
Тогда епарх спросил:
— Какой ценой ты был продан новому господину?
Онисим отвечал:
— Божий Сын Иисус Христос искупил меня от погибели честною Своею кровью, переселил в нетление, как писано о том в наших писаниях: «не тленным серебром или золотом искуплены вы от суетной жизни, преданной вам от отцов, но драгоценною Кровию Христа, как непорочного и чистого Агнца» (1 Петр. 1:18–19).
Епарх спросил:
— Скажи нам, какую жизнь называют ваши писания суетной?
— Суетная жизнь есть беззаконное прелюбодеяние, которое за малую сладость плотскую готовит вечный огонь страстным грехолюбцам; она же заключается и в сребролюбии, ради которого обижают ближнего, в чародеянии, когда жительствуют с бесами, — последнее зло есть корень всякого навета и ловительства; она есть гордость, когда своим высокоумием возносятся над другими, — зависть, научившая братоубийству Каина и многих других, — злословие и необузданный язык, который распространяет на всех издевательство, словно облако; она есть лицемерие и ложь, противница истины, пособница диавола, чрез которую и Еву прельстил всезлобный враг; она есть гнев, побуждающий на проклятие и возбуждающий брани и убийства отцов, — пьянство, которое сопровождается невоздержанием и порождает сладострастие, побуждая на сквернословие; нет в ней доброго помысла, одно безобразие. Все эти пороки и есть жизнь суетная. Источником такого жития и матерью всего является служение идолам, которое вы совершаете; оно есть основание блудодеяния, учитель неведения Бога, ослепление ума, возбудитель сладострастных страстей; в нем нет чести, оно воюет против Господа всяческих, старается разорить истинное Богопочитание; сие служение — вождь смерти, служитель змея, пища злых, противник добродетели, оно бегает нетления; оно является проповедником пагубного вашего закона, горячим сторонником тьмы и мрака, другом кровопролития, князем ненависти; оно улавливает простых, неведающих Бога, чуждо светлой благодати, связывает своих служителей узами бесчестных дел, научает тщеславию; оно исполняет бесчестием седых старцев, внушая им плясать под звук жреческой трубы; оно погубляет девическое целомудрие; оно растворяет свои праздники мечем и железом, пролитием крови животных и их сквернами; оно указывает на скверны своего бесстыдства; оно заставляет мужей обнажать свои тела среди города и нагими показывает их женам; оно сопровождает таинства свои убийствами и прелюбодеяниями; оно обуревает различными образами идолобесия умы человеческие, словно ладьи: то повелевает жрецам своим вкушать от ядовитых змиев, то, увещевая их съедать чужих богов, внушает им то закалывать вола, то приносить жертву волу, приносить в жертву овце овцу, одно и то же почитать за бога и скота [7], то человека убивает в жертву человеку, сделанному из камня и дерева, так что вместо благодеяния оно творит убийство, принося в жертву бездушным одушевленных. Но к чему мне много говорить? ваше зловерие даже чесноку воздает божественную честь, чтобы в великом ослеплении и неведении низвести людей в ад. Рассмотрев такое суетное, нечестивое и скверное житие, которого вы придерживаетесь в своем идолопоклонническом служении, — житие, изобличенное Священным Писанием, я бежал от него, как от волнующегося моря, и прибыл в доброе пристанище — в праведное и преподобное житие, заключающееся в святой вере в Бога единого и истинного, в вере и любви к ближнему. И тебя я увещеваю, Тертилл, исполни закон любви, повелевающий любить ближнего как самого себя; тогда и ты, познавши, как и я, истину, оставишь суету временную и всё, что в мире сем проходит словно как сон или тень; тогда ты приступишь к Создателю всех Богу и спасешься, придя в истинный разум; не радуется Бог смерти прогневляющих Его, но веселится о их обращении и покаянии и прощает их прежние грехи.
Тогда Тертилл епарх отвечал:
— Так ты не только сам не хочешь поклониться богам, не убоявшись мук, даже и нас хочешь привести в свое заблуждение.
— Твои муки не могут устрашить меня, — отвечал святой Онисим, — как бы сильны они ни были, ибо я, утешаемый ожиданием будущих благ и укрепляемый силою Христа моего, с легкостью перенесу страдания, коим ты подвергнешь меня.
Тогда епарх повелел заключить Онисима в темницу; святой пробыл здесь 18 дней, причем темница для него была не страшным местом заключения, а светлым, полным духовной радости, раем, где он находился веселясь о Господе своем. Верные приходили к нему, прославляли страдание святого и своими словами укрепляли его на подвиг. Святой проповедывал Слово Божие неверным, приходившим сюда вместе с христианами, и обращал их к истинной вере Христовой. После сего епарх, желая показать себя милосердным пред народом, не осудил святого на смерть, но послал его на заточение в Путиолы [8]. Святой Апостол и там ревностно проповедывал учение Христово и наставлял многих на истинный путь. Тертилл, узнав о сем, снова взял его и приказал в оковах привести его к себе на суд. Он допросил его и узнал, что святой, как и прежде, непоколебимо исповедует веру Христову. Тогда епарх приказал положить святого и немилосердно бить четырьмя палицами. Мучители долго и немилосердно наносили удары святому страдальцу, сокрушили ему голени и прочие кости, наконец усекли его главу мечем. Так скончался [9] святой Онисим. Некая жена из царского рода взяла святое тело его, положила его в серебряной раке и совершала память мученика. Сим она снискала себе память у Господа в царствии небесном по молитвам святого Апостола Онисима, чего и нас да сподобит Господь Иисус Христос, Которому слава во веки. Аминь.
Яко луча возсиял еси вселенней, зарями сияя солнца блаженне, всесветлаго Павла, мир просветившаго: темже тя почитаем Онисиме славне.
Примечания:
[1] Колоссы — город в юго-западной части Фригии, области Малой Азии, при реке Ликусе, близ Лаодикии и Иераполя. В 10-й год царствование Нерона (64-й г. по Р. Х.) Колоссы были разрушены землетрясением; после снова были выстроены, но уже никогда не достигали прежней славы. Впоследствии город назывался Хоны. Ныне это небольшая деревенька на одном из склонов горы Хонас, при которой сохранились еще развалины древнего города. Одно из посланий св. Ап. Павла написано к жителям этого города.
[2] Главный город Римского государства; лежит в средней части Италии по обеим сторонам реки Тибра при впадении ее в море.
[3] Испания в древности обнимала нынешнюю Испанию и Португалию вместе. На севере она отделяется от Франции Пиренейскими горами; к востоку граничит с Средиземным морем; к югу с Средиземным морем и Гибралтарским проливом; к западу — с Атлантическим океаном.
[4] Патры — древний город на северном берегу Пелопонесса; был одним из 12 самостоятельных городов Ахейской области; императором Августом обращен в римскую колонию; в 1205–1408 гг. был главным городом франкского герцогства Ахейскаго; в 1463 году достался в руки туркам; в настоящее время город в королевстве греческом близ входа в Лепантский (Коринфский) залив.
[5] Ефес, при Эгейском море, важный торговый город Малой Азии. Приморское положение, хороший климат, прекрасная гавань, знаменитой храм Дианы — делали его одним из самых богатых и знаменитых городов малоазийских. Евангелие здесь проповедывали святой Апостол Павел, а после него святой Иоанн Богослов. Одно из посланий святого Апостола Павла написано к жителям этого города.
[6] С 98 г. по 117 г.
[7] Святой Онисим указывает здесь на одно из вопиющих противоречий, существовавших в языческой религии, взятой вместе без различие места и времени: в одной местности почитали животное за бога, а в другой не выделяли его из ряда четвероногих и приносили в жертву какому-либо божеству.
[8] Путиолы — приморский город Кампании, области средней Италии.
[9] Около 109 года.
"}},"451":{"name":{"nominative":"Прп. Евсевия, пустынника Сирийского (V)","short":"Прп. Евсевия"},"life":{"id":"minei-0215-451","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"О месте рождения и родителях сего преподобного не сохранилось никаких сведений. Известно только, что первоначально он поступил в один монастырь, а потом оставил его, взошел на вершину горы, близ которой было расположено селение, по имени Асиха [1] и, сложив там из сухих камней себе ограду, стал изнурять тело свое. Во всю свою жизнь он ничего другого не носил на теле, кроме кожаной одежды, а питался только квашенным горохом и бобами. Пренебрегая телесною немощью, преподобный поступал так до самой глубокой старости, когда уже все зубы его выпали, так что нельзя уже было разжевывать ими пищу, и, мужественно перенося всякую непогоду, никогда не жил в доме. Лице у него было сморщено и все члены тела до того истощены, что пояс не мог держаться на нем: так исхудали его ноги и поясница. Так как к преподобному стало приходить много народа, то он, боясь славы, ушел в ближний монастырь и, устроив у стены его небольшую ограду, продолжал свои обычные подвиги. Пост преподобного доходил до такой степени, что в течение семи недель великого поста он употреблял в пищу только 15 смокв. Проводя такую строгую постническую жизнь, преподобный Евсевий прожил более 90 лет и после тяжкой болезни отошел ко Господу [2].
В тот же день память преподобного Пафнутия и дочери его Евфросинии. Житие их под 25-м числом сентября.
Примечания:
[1] В Сирии.
[2] Преподобный Евсевий скончался около 400 года.
"}},"453":{"name":{"nominative":"Мчч. Памфила пресвитера, Валента диакона, Павла, Порфирия, Селевкия, Феодула, Иулиана, Самуила, Илии, Даниила, Иеремии, Исаии (308-309)","short":"Мчч. Памфила"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Святые 12 мучеников — Памфил пресвитер, Валент (Уалент) диакон, Павел, Порфирий, Селевкий, Феодул, Иулиан, Самуил, Илия, Даниил, Иеремия, Исайя пострадали во время гонения на христиан, воздвигнутого императором Диоклитианом в 308—309 годах в Кесарии Палестинской. Святой мученик Памфил, уроженец города Берита (Бейрут), получил образование в Александрии, после чего был поставлен пресвитером в Кесарии. Он много потрудился над сличением и исправлением текстов Нового Завета, поврежденных переписчиками. Исправленные копии святой Памфил переписывал и рассылал желающим их иметь. Таким образом им были обращены ко Христу многие язычники. Его трудами и заботами в Кесарии была собрана обширная библиотека духовных книг, служившая христианскому просвещению. Блаженный Иероним (IV— начало V в.) очень чтил святого Памфила и считал себя счастливым, ибо обрел и хранил у себя некоторые его рукописи. Святому Памфилу в благовестии веры Христовой деятельно помогали святой Валент, диакон Елийской церкви, человек преклонного возраста, прекрасно знавший Священное Писание, и святой Павел, горевший верой и любовью ко Христу Спасителю. Все трое были заключены на 2 года в темницу правителем Кесарии Палестинской Урбаном. В правление его преемника Фирмилиана в Египте были осуждены и отправлены в Киликию (Малая Азия) на золотоносные рудники 130 христиан. Их провожали до места изгнания пять юношей-братьев. На обратном пути в Египет они были задержаны в Кесарии и брошены в темницу за исповедание Христа. Юношей привели на суд к Фирмилиану вместе с заключенными ранее святыми Памфилом, Валентом и Павлом. Назвавшись именами ветхозаветных пророков — Илии, Иеремии, Исайи, Самуила и Даниила, на вопрос об их отечестве юноши отвечали, что они граждане Иерусалима, разумея под этим небесный Иерусалим. Фирмилиан ничего не знал о городе с таким названием, так как на месте Иерусалима, разрушенного императором Титом в 70 году, был построен императором Адрианом (117—138) город, именуемый в то время Елий-Адриан. Фирмилиан долго мучил юношей, пытаясь узнать месторасположение неведомого города и склонить юношей к вероотступничеству; ничего не добившись, правитель предал их усечению мечом вместе с Памфилом, Валентом и Павлом. Прежде этого пришлось пострадать слуге пресвитера Памфила, 18-летнему юноше Порфирию, кроткому и смиренному. Услышав о вынесенном смертном приговоре мученикам, он просил разреше ния у правителя похоронить тела приговоренных после их казни, за что был умерщвлен и предан сожжению на костре. Свидетель этого мученичества, благочестивый христианин Се левкий, бывший воин, приветствуя подвиг страдальцев, подошел к Памфилу перед казнью и рассказал ему о мученической кончине святого Порфирия. Он тут же был схвачен воинами и, по повеле нию Фирмилиана, усечен мечом вместе с приговоренными. Один из слуг правителя, Феодул, человек преклонного возра ста и тайный христианин, приветствуя мучеников, ведомых на казнь, поцеловал их и просил помолиться за него. Он был приве ден воинами на допрос к Фирмилиану и по приказу последнего распят на кресте. Юноша Иулиан, родом каппадокиец, подходя к Кесарии, уви дел тела святых, брошенные без погребения на съедение зверям. Подойдя к ним, Иулиан преклонил колена и облобызал тела стра дальцев. Стоявшие в стороне воины схватили его, повели к прави телю, который осудил святого Иулиана на сожжение. Тела всех 12-ти мучеников пребывали без погребения в течение 4-х дней. Ни звери, ни птицы не коснулись их. Смущенные этим обстоятель ством, язычники позволили христианам взять тела мучеников и похоронить их."}},"454":{"name":{"nominative":"Прп. Маруфа, еп. Месопотамского (422)","short":"Прп. Маруфа"}},"458":{"name":{"nominative":"Прп Феодора молчаливого, Печерского (XIII)","short":"Прп Феодора"}},"459":{"name":{"nominative":"Прав. Мариамны, сестры ап. Филиппа (I)","short":"Прав. Мариамны"},"life":{"id":"minei-0217-459","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святая Мариамна была сестрою святого Апостола Филиппа [1]. Дав обет девства, она присоединилась к брату, вместе с Апостолом Варфоломеем [2], когда святой Филипп, проповедуя Евангелие в областях Малой Азии, пришел в Лидию и Мизию [3]. С этого времени святая Мариамна была пособницей святых Апостолов Филиппа и Варфоломея в их Апостольских трудах, и вместе с ними переносила все тяготы и скорби Апостольства. Проповедуя слово Божие, они пришли в Иераполь Фригийский [4]. Здесь, едва прибыли они, — рассказывает о них на основании древних преданий, церковный историк Никифор Каллист, — тотчас прекратилось служение идолам, боготворимая жителями Иераполя ехидна была изгнана из святилища, чтившие ее покрылись стыдом и досадою. Чтобы прекратить успехи их проповеди, градоначальник повелел схватить Филиппа, Варфоломея и Мариамну и заключить их в темницу. Затем Апостол Филипп был предан смерти чрез повешение на кресте. Мариамна же и Варфоломей, после чудесного проявление гнева Божия на градоначальника и жрецов ехидны (их поглотила земля), были освобождены. С любовью облобызав снятое со креста тело скончавшегося мученически брата своего, святая Мариамна прославила Господа и отправилась с проповедью Евангелия в Ликаонию [5]. Здесь, среди успешного благовествования, она мирно скончалась, успокоившись от трудов своих.
Примечания:
[1] Память святого Апостола Филиппа (из 12) празднуется 14-го ноября.
[2] Память святого Апостола Варфоломея (из 12) — 11 июня и 26 августа.
[3] Лидия и Мизия — северо-западные области Малой Азии.
[4] Иераполь Фигийский находился в южной части Фригии (в средней части Малой Азии), в древности довольно значительный город, славившийся ломкою мрамора и теплыми источниками. Ныне здесь одни развалины, и место это служит пристанищем для прокаженных.
[5] Ликаония — одна из серединных областей Малой Азии, граничащая с Фригией.
"}},"460":{"name":{"nominative":"Прмч. Галактиона Вологодского (1612)","short":"Прмч. Галактиона"}},"466":{"name":{"nominative":"Прп. Космы Яхромского (1492)","short":"Прп. Космы"}},"467":{"name":{"nominative":"Свт. Агапита исп., еп. Синадского (IV)","short":"Свт. Агапита"},"life":{"id":"minei-0218-467","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Преподобный Агапит родился в Каппадокии [1] в царствование императоров Диоклитиана и Максимиана [2]. Родители его были христианами. Еще в молодых годах он принял иночество и поступил в один из монастырей своей родины, где подвизалось более тысячи иноков. Научившись от них добрым иноческим навыкам, преподобный вскоре стал искусным исполнителем заповедей Господних. Он так ревностно подвизался в посте, бодрствовании и молитве, что у всех вызывал удивление и за свои строгие подвиги пользовался в обители всеобщею любовью. Он носил одежду из древесной коры, питался нередко в течение 80-ти дней золою вместо хлеба, отказывался от сна и, почитая и называя всех иноков обители своими господами, старался быть полезным им разными монастырскими услугами. За такие подвиги Господь сподобил преподобного благодати чудотворения. Молитвою он однажды умертвил змея, а потом исцелил одну девицу, которая страдала от тяжкого недуга.
Император Ликиний [3], узнав о том, что преподобный Агапит обладает большою телесною силою, повелел взять его из обители и против его воли определил в число своих воинов. Исполняя обязанности военной службы, преподобный не оставлял и иноческих подвигов и удостоился благодати Божией одним своим появлением врачевать мучительные припадочные недуги. Кроме того он чудесно исцелял различные болезни не только у людей, но и у лошадей, волов и других животных. В то время Ликиний воздвиг гонение на христиан, и когда славные мученики Виктор, Дорофей, Феодул, Агриппа [4] и многие другие, по его повелению, были подвергнуты за веру во Христа жестоким мучениям, то в числе их пожелал быть и преподобный Агапит. После того, как они приняли за Христа мученическую кончину, преподобный был ранен копьем, но Господь сохранил ему жизнь для того, чтобы впоследствии он спас многих.
Вскоре Ликиний умер и по воле Божией власть над всею римскою империею принял император Константин Великий. В числе слуг императора находился один любимый им слуга, который был одержим нечистым духом. Узнав о преподобном, император призвал его к себе, привел к нему больного слугу и просил исцелить его. Преподобный помолился, и слуга немедленно же получил исцеление. Император хотел наградить святого, но преподобный не стал просить никакой другой награды, как только того, чтобы ему позволено было оставить военную службу и возвратиться к возлюбленной им иноческой жизни. Император оказал ему в этом содействие, и он, оставив воинское звание, возвратился в ту же обитель, где подвизался и раньше.
Спустя некоторое время после этого епископ города Синады [5] призвал преподобного Агапита к себе и, против его желания, рукоположил в сан пресвитера, а затем вскоре скончался.
Тогда изволением Божиим и по избранию духовенства и народа святой Агапит был поставлен епископом Синадским. С принятием епископского сана преподобный удостоен был от Господа дара пророческого прозрения. Этот дар обнаружился при следующих случаях. Одна женщина, услышав о новопоставленном епископе, пришла однажды к нему, чтобы принять от него благословение. Когда она предстала пред святителем, то он рассказал ей всё, что произошло с нею в течение всей ее жизни, начиная с детства, дал ей при этом наставление, и она ушла от него с твердым намерением жить благочестиво. Потом преподобный обличил в растлении девицы слугу одного Ираклийского [6] диакона, когда тот пришел к нему просить благословения. Обладая даром пророческого прозрения, преподобный Агапит творил также чудеса. Так, пришел однажды к нему епископ города Силандеи [7] и сообщил, что протекающая близ города река в зимние месяцы так сильно наполняется водою, что затопляет нивы и поля и портит посевы. Тогда преподобный помолился Богу, и течение реки обратилось в другую сторону. Святой Агапит совершил множество (числом более ста, как сообщает запись о нем) и других чудес, исцеляя одержимых падучею болезнью одним словом своим, прикосновением руки и тенью, падавшею от тела его. Окончив свою благочестивую и богоугодную жизнь, преподобный в глубокой старости почил о Господе Спасителе нашем Иисусе Христе [8].
Примечания:
[1] Каппадокия, восточная малоазийская область римской империи, граничила на востоке с Арменией, на севере — с Понтом и на юге — с Киликией.
[2] Император Диоклитиан (284–305) для более успешного управления обширной римской империей в начале своего царствования избрал себе соправителей, в числе которых с 285 года был Максимиан Геркул.
[3] Император Ликиний, с 311 года преемник императора Галерия, был правителем восточной части римской империи, соправителем Константина Великого и впоследствии врагом и жестоким гонителем христиан.
[4] Память их празднуется так же, как и память преподобного Агапита, 18-го февраля.
[5] Город Синада находился во Фригии.
[6] Город Ираклие или Гераклея нахолился в Вифинии на берегу понта Евксинского, ныне Черного моря.
[7] Город Силандея или Селена находился в фригийской области у истоков реки Меандры, впадавшей в Эгейское море.
[8] Кончина святого Агапита относится к IV веку.
"}},"468":{"name":{"nominative":"Прпп. Геннадия (ок. 1516) и Никифора (1557) Важеезерских.","short":"Прпп. Геннадия"}},"470":{"name":{"nominative":"Прп. Геннадия Костромского и Любимоградского (1565)","short":"Прп. Геннадия"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Преподобный Геннадий Костромской и Любимоградекий, в миру Григорий, родился в городе Могилеве в богатой семье. Рано проявившаяся в нем любовь к храму, частое посещение монастырей вызывали недовольство родителей. Однако Григорий твердо решил посвятить себя Богу и, переодевшись в бедную одежду, тайно покинул родительский дом и направился в Москву. Посетив московские святыни, он, однако, не нашел себе здесь прибежища по духу и отправился в Новгородскую землю. Судьбу будущего подвижника решила встреча с преподобным Александром Свирским (память 30 августа) По его благословению, Григорий направился в вологодские леса к преподобному Корнилию Комельскому (память 19 мая) и принял от него пострижение с именем Геннадий. Вместе со святым Корнилием Геннадий перешел в костромские леса. Здесь, на берегу Сурского озера, около 1529 года, возникает обитель Преображения Господня, названная впоследствии «Геннадиевым монастырем». Став игуменом, преподобный Геннадий не ослаблял монашеских подвигов, вместе с братией выходил на монастырские работы: рубил лес, носил дрова, делал свечи и пек просфоры. Любимым занятием преподобного было писание икон, которыми он украшал свою новую обитель. Он постоянно носил на себе тяжелые вериги. За свою святую жизнь преподобный Геннадий получил от Господа дар прозорливости и чудотворения. Приехав по монастырским делам в Москву, в доме боярина Романа Юрьевича Захарьина он предрек его дочери Анастасии, что она будет царицей. И, действительно, царь Иоанн Грозный выбрал ее себе в супруги. Житие преподобного Геннадия написано учеником его игуменом Алексием между 1584—1587 годами. В нем помещено духовное завещание, продиктованное самим преподобным Геннадием, где он заповедует соблюдать общежительный устав и постоянно трудиться, иметь мир со всеми, хранить собранные в монастыре книги и ум свой прилагать к пониманию их. Преподобный призывал: «Стремитесь к свету, а тьму оставляйте». Скончался преподобный Геннадий 23 января 1565 года, а 19 августа 1646 года совершилось его церковное прославление."}},"471":{"name":{"nominative":"Мчч. Максима, Феодота, Исихия, мц. Асклипиодоты (305-311)","short":"Мчч."}},"472":{"name":{"nominative":"Прпп. Евгения и Макария исповедников, пресвитеров Антиохийских (363)","short":"Прпп. Евгения"},"life":{"id":"","copyright":"Димитрий Ростовский. Жития Святых по изложению святителя Димитрия, митрополита Ростовского. Издательство прп. Максима Исповедника.","text":"Память преподобных Евгения и Макария исповедников
Когда в римской империи царствовал Юлиан, то все христиане скрывались из за того, что по повелению императора везде приносились жертвы языческим богам, и язычники в угоду своему государю, оскверняя себя и не боясь суда Божия и вечного наказания, силою принуждали твердых в вере исповедников Христа принимать участие в этих жертвоприношениях. В это время были схвачены и приведены на суд к Юлиану два пресвитера Антиохийской церкви Евгений и Макарий. На суде они исповедали Христа истинным Богом и Судиею живых и мертвых и обличили императора-отступника, как нечестивца и убийцу, нарушителя заповедей Божиих, язычника и служителя идолов, причем сказали ему:
— Горе тебе, нечестивец и наследник вечного, нескончаемого огня! Горе твоей суетности! Как ты решился вместо света снискать себе тьму?
От этих слов Юлиан пришел в гнев и повелел сперва связать святых тонкими ремнями, повесить вниз головами и окуривать ядовитым зловонным калом, а потом сильно раскалить железный лист и, обнажив их, разложить на нем. Подвергнутые таким мучениям, святые Евгений и Макарий возвели глаза свои к небу и, сохраняемые силою Божиею, оставались невредимыми, при чем лица их сияли радостью и тем обличали злобу мучителя. После сего Юлиан приказал заключить их в оковы и сослать в Оасим аравийский. Идя на место ссылки, святые радовались, что терпят изгнание за Христа, и пели: «Блаженны непорочные в пути, ходящие в законе Господнем» (Пс.118:1).
С радостным духом они прибыли в Оасим, взошли на одну гору и одни стали жить на ней. Правители страны сказали им:
— Братия, уйдите из этого места, потому что неподалеку отсюда обитает свирепый змей, который пожирает всех, кто близко подходит к нему.
На это святые отвечали:
— Покажите нам пещеру, где обитает этот змей.
Их привели к месту обитания змея и издали показали пещеру, где он находился. Тогда святые, преклонив колени, помолились Богу, и внезапно последовал с неба удар грома и поразил змея. Убитый змей объят был пламенем и немедленно же сгорел, причем вместе с ним сгорел и песок, бывший в пещере, и над пещерою бурным зловонным вихрем поднялась пыль. Увидев такое чудо, начальники страны, бывшие язычниками, уверовали во Христа.
Между тем святые Евгений и Макарий вошли в пещеру, где обитал змей, и тридцать дней провели в молитве, не имея при себе ни пищи, ни питья. Наконец они услышали голос, сказавший им:
— Рабы истинного Бога и Спасителя нашего Иисуса Христа, подойдите к камню, который находится вблизи вас.
Святые исполнили повеление и, когда подошли к камню, то сперва увидели в нем свет, а потом камень распался на две части, и из него в изобилии потекла вода. Взяв этой воды, они досыта напились ее и тем утолили и голод свой и жажду. Находясь в пещере, святые молились о том, чтобы Господь сподобил их умереть в одно время и вместе быть со Христом, и Господь принял молитву их: они оба вместе отошли ко Господу, благодаря и прославляя Его.
В тот же день память святых мучеников Максима, Феодота, Исихия и святой мученицы Асклипиодоты, пострадавших при императоре Максимиане Галерии в Адрианополе.
"}},"473":{"name":{"nominative":"Прп. Досифея (VII), ученика прп. аввы Дорофея","short":"Прп. Досифея"},"life":{"id":"minei-0219-473","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Блаженный отец наш Дорофей [1], ревнуя о богоугодной жизни и возлюбив иноческое житие, отправился в киновию аввы Серида [2], где нашел множество великих постников, подвизающихся в безмолвии; среди них особенно отличались два великих старца: священный Варсонофий и ученик и сопостник его, авва Иоанн, носивший наименование пророка, так как он получил от Господа дар прозорливости. Святой Дорофей вверил себя руководству сих постников и со всем усердием стал подражать им. Вместе со святым отцом Серидом, преподобный Дорофей нередко приходил к великому старцу Варсонофию и беседовал с ним, а отцу Иоанну, отличавшемуся даром прорицания, он удостоился прислуживать. Так пребывал блаженный Дорофей в киновии аввы Серида, упражняясь в подвиге послушания. Тогда вышеназванные святые отцы положили, чтобы отец Дорофей устроил больницу и сам имел бы о ней попечение, ибо братия сильно страдали, когда впадали в болезни, — некому было заботиться о них и ухаживать за ними. С Божией помощью преподобный построил больницу при содействии брата своего по плоти, который будучи благочестив и любя иноков, давал святому Дорофею необходимые для постройки средства. С тех пор авва Дорофей с некоторыми другими благоговейными иноками служил больным и странным, считая сие за послушание, возложенное на него отцами обители [3]. Однажды призвал к себе преподобного Дорофея игумен Серид; придя к настоятелю, Дорофей застал у него некоего юношу в воинском одеянии, весьма младого и прекрасного собою: он пришел в монастырь вместе с некоторыми из слуг княжеских, которые пользовались любовью аввы Сериды и часто приходили к нему. Когда пришел отец Дорофей, авва Серид пригласил его к себе одного и сказал ему:
— Вот эти люди привели сего юношу; они говорят, что он хочет вступить в нашу обитель; я же боюсь, что это сын какого-либо вельможи, который, быть может, что-либо украл или совершил какое-нибудь зло и теперь хочет укрыться: тогда, если мы примем его, нам будет грозить прямая опасность. Думаю я так потому, что ни его одеяние, ни его облик не обличают в нем человека, хотящего подвизаться.
Юноша же действительно был родственником одного воеводы; живший доселе среди богатства, привыкший к изнеженному образу жизни, он никогда доселе не слышал слова Божия. Некоторые же слуги того воеводы рассказывали иногда при нем о святом граде Иерусалиме, так что юноша пожелал видеть святые места и просился у воеводы, чтобы он отпустил его посмотреть на святой град. Не желая огорчить его отказом, воевода обратился к одному близкому ему человеку, который намеревался посетить святые места, и стал просить его:
— Окажи мне свое расположение, возьми с собою сего юношу, чтобы он мог видеть святые места.
Отправлявшийся взял юношу, оказывал ему всякий почёт и много заботился об его удобствах.
Когда путники достигли святого града и поклонились там святым местам, они пришли также и в Гефсиманию [4]. Там находилось изображение страшного Суда Божия, где были представлены различные виды адских мучений. Увидев сие изображение, юноша внимательно рассматривал его и удивлялся. Неподалеку от себя он увидел честную жену, облеченную в багряницу; она стала объяснять ему мучение каждого из осужденных и, поучая его, прибавила несколько слов от себя. Слыша ее рассказ, юноша молчал и удивлялся, ибо он, как раньше было замечено, никогда не слышал слова Божия и ничего не знал о Страшном суде. Наконец, обратившись к женщине, он сказал ей:
— Госпожа, что нужно делать каждому, чтобы избавиться от сих мучений?
В ответ на это она сказала ему:
— Постись, не употребляй мяса, возможно чаще молись и будешь избавлен от сих мук.
Дав ему три таких заповеди, одетая в багряницу жена стала невидима.
Юноша обошел всё то место, тщательно стараясь встретить ее; он думал, что это была обыкновенная женщина, и нигде не мог найти ее, ибо то была сама Пречистая и Пресвятая Дева Мария Богородица.
Наставление таинственной жены произвело на юношу сильное впечатление: умилившись сердцем, он стал строго соблюдать три заповеди, которые дала ему виденная им в Гефсимании Жена. Друг воеводы, на обратном пути, видя, что юноша постится и не вкушает мяса, стал скорбеть, опасаясь воеводы, ибо он знал, что воевода сильно любит того юношу. Бывшие с ними воины, видя такое воздержание юноши, стали говорить ему:
— Господин, ведь ты делаешь то, чего не делают люди, живущие в миру. Так поступают только в монастырях. Иди туда, и там спасешь свою душу.
Ничего не зная о Боге и не представляя себе, что такое монастырь, юноша отвечал:
— Возьмите меня и отведите в какой-либо монастырь. Сам я не знаю, куда идти.
Некоторые из воинов, сопровождавших юношу, особенно уважали авву Серида. Посему они и пришли в его монастырь вместе с тем юношей.
Игумен послал блаженного Дорофея поговорить с юношей и узнать, кто он. На все вопросы преподобного Дорофея юноша давал один ответ:
— Я хочу спастись.
Тогда Дорофей пришел к игумену и сказал ему:
— Если ты желаешь принять его, то принимай без всякого опасения. Нельзя ожидать от него ничего злого.
Игумен ответил:
— Окажи ему милость, отче, и приими его к себе, чтобы он мог получить спасение, наставляемый тобою.
Но смиренный инок отказывался и говорил:
— Не могу я взять его к себе, ибо сие выше моих сил, не могу я наставить его на путь спасения.
На это игумен возразил ему:
— Я забочусь и о твоем спасении и о спасении всех вас; ты же не хочешь позаботиться о спасении одного юноши.
— Если ты хочешь того, отче, — заметил Дорофей, — то спросим совета у великого старца Варсонофия.
— Хорошо, — ответил игумен, — я скажу ему.
Отправившись к Варсонофию, игумен возвестил ему обо всем происшедшем. Тогда святой Варсонофий сказал Дорофею:
— Приими сего отрока, ибо Господь чрез тебя благоволит спасти его.
После этих слов блаженный Дорофей с великой радостью принял юношу, поместив его вместе с собой в больнице. Имя тому юноше было Досифей. Когда наступило время обеда, авва Дорофей сказал Досифею:
— Ступай и подкрепи свои силы, только скажи мне, сколько пищи принял ты.
Возвратившись, Досифей сказал:
— Я съел хлеб и пол-хлеба, а в каждом хлебе было по четыре фунта.
Дорофей спросил его:
— Достаточно ли с тебя сего?
Юноша ответил:
— Да, господин мой, сего вполне достаточно с меня.
— И ты не голоден? — спросил Дорофей.
— Нет, — отвечал Досифей.
— В другой раз, — сказал на это авва Дорофей, — ты съешь хлеб с четвертью хлеба, а другую четверть раздели на две части, и одну из них также съешь.
Досифей так и сделал в следующий раз.
— Голоден ли ты? — спросил его Дорофей.
— Да, я чувствую некоторый голод, — отвечал Досифей. Спустя немного дней блаженный Дорофей снова спросил его:
— Чувствуешь ли ты, чадо, голод?
Юноша ответил:
— Нет, господин мой, твоими молитвами я чувствую себя очень хорошо.
— Теперь ты употребляй только хлеб и пол-четверти другого.
Досифей так и сделал. Чрез несколько дней преподобный Дорофей снова спросил его:
— Не чувствуешь ли ты теперь голодным себя, сын мой?
— Нет, я вполне сыт.
— Раздели, — сказал святой Дорофей, — и другую четверть на две части, одну из них ты можешь съедать, а другую сохрани.
Досифей исполнил слова своего наставника. Постепенно, с Божией помощью, Досифей стал употреблять в пищу вместо 6 фунтов всего только 8 лотов, ибо как и во всем, в пищи важна привычка: каждый ест такое количество, к какому успевает привыкнуть.
Всякое дело блаженный Досифей делал тихо и кротко; он прислуживал больным в больнице, и каждый благодарил его за его уход, ибо он старался всё держать в чистоте. Если же ему от усталости случалось сказать какому-нибудь болящему что-либо с гневом, то он тотчас оставлял больницу, входил в келарню и там плакал. Другие больничные служители старались в этих случаях утешать его, но старание их оставались безуспешными: Досифей оставался неумолимым к себе. Тогда они отправлялись к отцу Дорофею и говорили:
— Окажи милость, отче, узнай, о чем рыдает брат Досифей, мы не знаем сего и не можем его утешить.
Преподобный Дорофей входил и находил ученика своего сидящим на земле и плачущим. Он спрашивал его:
— Что с тобою, Досифей, о чем ты плачешь?
На это Досифей отвечал:
— Прости меня, отче, я в гневе сказал брату моему злое слово.
Тогда авва Дорофей говорил ему:
— Зачем ты гневаешься, Досифей, зачем позволяешь себе с гневом говорить своему брату? Разве ты не знаешь, что, оскорбляя его, ты оскорбляешь Христа?
Досифей склонял свою голову долу и ничего не отвечал. Когда же Дорофей видел, что Досифей уже довольно раскаялся, он тихо говорил ему:
— Бог простит тебя; встань, и с сего дня положим начало твоему исправлению, усугубим свое усердие к деланию добра, и Бог поможет нам.
Тогда Досифей вставал и с радостью принимался за свое дело, как будто получал прощение от Бога. Бывшие в больнице вскоре узнали обыкновение Досифея, и когда они видели, что Досифей плачет, то говорили:
— С Досифеем что-то приключилось, он в чем-то согрешил.
И затем обращались к блаженному Дорофею:
— Отче, ступай в келарницу, там есть для тебя дело.
Когда Дорофей входил и видел своего ученика плачущим, он разумевал, что опять Досифей сказал кому-либо злое слово, и говорил ему:
— Что с тобою, Досифей? Неужели ты опять оскорбил Бога? Неужели ты опять поддался чувству гнева? Неужели ты забыл о своем намерении исправиться?
Когда преподобный Дорофей видел, что его ученик пролил уже немало слёз, он говорил ему:
— Встань, Досифей, и да простит тебя Бог; ты же со своей стороны снова постарайся положить начало исправлению.
Утешенный сими словами, Досифей оставлял свою печаль и шел постилать постели, что он делал уже с кротостью. Постоянно исповедуясь пред своим наставником во всех делах своих и помышлениях, блаженный Досифей, постилая для болящих мягкие постели, часто говорил проходившему мимо Дорофею:
— Отче, моя совесть говорит мне, что я хорошо постилаю постели.
На сие авва Дорофей отвечал ему:
— Удивительное дело, Досифей, ты становишься хорошим слугою и отличным постельником, но из тебя не выходит хорошего инока.
Преподобный Дорофей никогда не позволял Досифею иметь к чему-либо пристрастия, и ученик исполнял все заветы своего учителя. Когда для Досифея нужна была одежда, авва Дорофей приказывал своему ученику самому сшить себе одежду и давал ткань. Блаженный Досифей удалялся и исполнял сие поручение с тщанием великим. Когда он кончал работу, авва Дорофей призывал его и говорил:
— Кончил ли ты, Досифей, свою работу?
— Да, мой отец, я хорошо сшил одежду, — отвечал Досифей.
— Иди, и отдай ее такому-то брату (он называл имя его) или больному.
Досифей с радостью исполнял сие приказание своего наставника, а блаженный Дорофей давал ему сшить другую одежду; когда он кончал и сию, наставник его говорил ему:
— Отдай ее такому-то брату!
И Досифей отдавал ее. Он никогда при сем не роптал и не говорил: «берет мою одежду и отдает ее другому», — но с усердием и любовью совершал всё, что приказывал ему его наставник.
Однажды монастырский строитель [5] принес от кузнеца хороший, острый нож. Досифей взял его, принес к авве Дорофею и сказал:
— Отче, брат строитель принес сей нож; я взял его, чтобы иметь его в больнице, если ты позволишь.
Блаженный же Дорофей всегда имел в больнице то, что было похуже; посему он отвечал Досифею:
— Покажи его мне; я посмотрю, хорош ли он.
Досифей подал нож своему наставнику. Святой Дорофей хотя и видел, что нож хорош, однако не желая, чтобы ученик его имел пристрастие к какой-либо вещи, сказал ему:
— Так ли ты хочешь, Досифей, чтобы тебе быть рабом сего ножа, и неужели ты не боишься того, что нож сей, а не Бог, будет обладать тобою?
Слыша сии слова, Досифей молчал. Достаточно пристыдив его, преподобный Дорофей сказал своему ученику:
— Ступай, положи где-нибудь сей нож, и не прикасайся к нему.
Блаженный Досифей свято исполнил сие приказание; он даже никогда не осмеливался подать сего ножа кому-либо другому, хотя другие служители и брали его: только он один не касался его; ни разу он даже не подумал:
— Зачем только мне одному приказано не брать его; разве я не равен с другими?
Никогда не помышлял так преподобный Досифей, но всегда совершал с радостью всё, что приказывал ему его наставник.
Даже, когда авва Дорофей, порицая его, говорил что-либо иносказательно, святой Досифей и в таком случае старался угадать и исполнить желание своего наставника. Так в его жизни имело место такое происшествие. Сначала Досифей имел обыкновение говорить очень громко. Блаженный Дорофей, желая, чтобы он говорил не так громко, сказал:
— Досифей, надобно принести чашу нерастворенного вина. Иди и возьми сосуд!
Он тотчас же отправился и принес полную чашу вина и хлеб. Подавая сие наставнику, он хотел получить от него, по обычаю, благословение. Дорофей, увидев сие, удивился и спросил его:
— Что ты хочешь сделать, Досифей?
— Отче, — ответил ему ученик его, — ты повелел принести мне сосуд нерастворенного вина; итак, дай мне благословение.
— Несмысленный, — отвечал авва Дорофей, — ты говоришь очень громко, словно готы [6], когда они упьются вином. Посему и я сказал тебе: возьми чашу вина, ибо ты кричишь так же громко, как готы.
Святой Досифей, поклонившись, положил обратно то, что принес, и с того времени стал говорить тихо.
Однажды он пришел к преподобному Дорофею и просил его объяснить одно место из Священного Писания, — ибо, ревнуя о просвещении ума своего, он начал размышлять над некоторыми местами Священного Писания.
Но его наставник не хотел, чтобы Досифей упражнялся в изучении Писания, так как боялся, что тогда он возмечтает о себе и не сохранит смиренного сознания своей нищеты душевной. Посему на вопрос ученика преподобный Дорофей отвечал:
— Не знаю.
В другой раз, когда Досифей снова пришел к своему наставнику и спросил его о другом месте Священного Писания, он получил такой ответ:
— Поди к игумену и спроси его об этом, я же не могу тебе объяснить.
Повинуясь повелению наставника своего, блаженный Досифей отправился к игумену. Но авва Дорофей предупредил игумена:
— Если придет к тебе, отче, Досифей и станет спрашивать о разных местах Священного Писания, нанеси ему удар.
Когда Досифей пришел к игумену и просил его объяснить непонятные места Священного Писания, игумен начал наносить ему удары, говоря:
— Зачем ты не молчишь, если ничего не понимаешь? Зачем ты осмеливаешься спрашивать о сем? Не должен ли ты больше заботиться о своей чистоте, вместо того, чтобы заниматься испытанием Писаний.
Затем, еще ударив его дважды по ланитам, игумен отпустил его. Возвратившись к отцу Дорофею, преподобный показал ему свои покрасневшие от удара ланиты и сказал:
— Игумен нанес мне удар также и по спине, — и больше ничего не прибавил. Он не стал укорять своего наставника, не сказал ему: «зачем ты не вразумил меня, зачем послал меня к игумену». Нет, ничего подобного не сказал блаженный Досифей; он всё, что приказывал ему наставник его, принимал с верой и тотчас же исполнял его повеление без всякого рассуждения. Когда авва Дорофей спрашивал ученика своего о его помышлениях, Досифей рассказывал их своему наставнику и покорно выслушивал от него все наставления. При этом, повеление своего учителя он старался соблюдать с такою точностью, что святому Дорофею никогда не приходилось повторять свои наставления. Так он поступал, во всё время своего недолгого пребывания в обители, а пробыл он в ней всего около пяти лет. Так он и окончил жизнь свою, не выходя из повиновения наставнику и отцу своему, совершенно отказавшись от своей воли и не имея пристрастия ни к какой вещи.
Даже о своем здоровье преподобный Досифей нисколько не заботился. Когда он впал в тяжкую болезнь, так что у него шла кровь горлом, то он услыхал, что его болезни могут помочь недоваренные яйца. Преподобный Дорофей, который прилагал все усилия, чтобы излечить от болезни ученика своего, также слышал о сем средстве, но в то время забыл о нем. И вот святой Досифей однажды сказал своему наставнику:
— Отче, я хочу сказать тебе об одной вещи. Я знаю одно средство против моей болезни, но хочу, чтобы ты приказал мне не употреблять его, ибо боюсь, что в противном случае будет возмущать дух мой суетный помысл о выздоровлении.
— Скажи мне, чадо, что это за средство? — спросил преподобный Дорофей.
— Обещай мне наперед, что ты не дашь мне его, — снова стал просить отца Дорофея блаженный Досифей.
— Хорошо, — ответил наставник, — я исполню твое желание.
Тогда болящий сказал ему:
— Я слышал от некоторых, что для таких больных, как я, полезны недоваренные яйца, но прошу тебя, не приказывай мне употреблять их, чтобы суетный помысл о выздоровлении не смущал меня.
— Хорошо, сын мой, я не стану принуждать тебя, как ты сам об этом просил меня. Только ты не скорби и не падай духом.
И действительно, вместо недоваренных яиц преподобный Дорофей давал своему ученику другие средства, помогающие в его болезни. Так святой Досифей, даже заболев тяжкой болезнью, старался отречься от своей воли.
Преподобный всегда имел в уме и на устах память о Боге. Духовный отец его советовал ему постоянно произносить: «Господи, Иисусе Христе, Боже мой, помилуй меня», и «Сын Божий, помоги мне». Эти молитвы святой Досифей всегда имел на устах своих. Когда болезнь его усилилась, отец Дорофей сказал ему:
— Досифей, не забывай своих молитв, и удвой свои моления!
— Моли, отче, Бога за меня, — ответствовал страдалец. Когда болезнь усилилась еще более, Дорофей спросил:
— Что, Досифей, творишь ли ты свои молитвы так же, как и прежде?
— Да, отче, по молитвам твоим, я не оставляю сего дела.
Когда болезнь его еще более усилилась, так что Досифей сам уже не мог вставать и приходилось носить его на полотне, — преподобный Дорофей спросил его:
— Продолжаешь ли ты, Досифей, молиться?
— Прости меня, отче, — отвечал больной, — более я не могу молиться.
— Тогда оставь молитву, — отвечал Дорофей, — только поминай имя Божие и имей всегда Его пред своими глазами.
Страдание святого Досифея все усиливались, и однажды он обратился к старцу Варсонофию с такою просьбою:
— Отпусти меня, отче, более я не могу жить.
Святой Варсонофий послал сказать ему:
— Терпи, чадо, ибо недалеко уже милость Божия.
Видя, что святой Досифей сильно недугует, преподобный Дорофей был весьма опечален этим. Чрез несколько дней болящий снова послал сказать святому Варсонофию:
— Владыко мой, не могу более жить.
На это великий Варсонофий отвечал:
— Иди с миром, предстань пред Пресвятой Троицей и моли за нас пред престолом Вседержителя.
Слыша сии слова великого Варсонофия, иноки стали негодовать; они говорили друг другу:
— Что же великого сделал Досифей? В чем был подвиг его? За что он получил такой ответ от великого старца?
Они действительно не видели особенных подвигов преподобного Досифея, не видели, чтобы он вкушал только через день, как делали некоторые из бывших там иноков; не видели они, чтобы Досифей раньше всех являлся в церковь, не видели, чтобы он проявлял особенное воздержание. Они все видели, как Досифей вкушал пищу, хотя и в небольшом количестве. Они знали, что святой Досифей иногда питался соком, который оставался после раздачи болящим, или головами рыб, или другими подобными кушаньями. А в сем монастыре было много иноков, которые долгое время ревностно подвизались в воздержании, вкушали пищу только через день, постоянно молились; сии, слыша ответ великого Варсонофия, данный болящему, пробывшему не более пяти лет в монастыре, смутились; ибо они не знали безропотного и полного послушания святого Досифея, и не могли понять его великого подвига. Посему-то они и стали роптать, когда услышали обращенные к нему слова святого Варсонофия.
Но Господу было угодно показать славу, уготованную Досифею за его великое послушание, и вместе с сим пред всеми явить, насколько мудро и скоро наставил преподобный Дорофей своего ученика на путь спасения. Вскоре после преставления Досифея [7], в монастырь пришел один святой старец, опытный подвижник, и был принят с честью. Сей старец, желая увидеть прежде почивших святых отцов обители, молился Господу, чтобы Он открыл ему что-либо о них. Молитва его была услышана, и он удостоился узреть всех отцов обители, стоящих в светлом месте, среди которых находился юноша с веселым лицом. После сего видения старец стал расспрашивать, кто этот юноша, которого он видел среди святых отцов. Когда он описал его наружный вид, все поняли, что это был блаженный Досифей. Тогда все прославили Бога и дивились Его неизреченной милости.
Так преподобный Досифей в малое время достиг великой славы в Царстве небесном, потому что подвизался в послушании, отвергся воли своей и поработил ее воле наставника своего, как бы Самому Богу. За это он предстоит ныне со всеми святыми отцами на небесах Живущему, и на смиренных в послушных призирающему Богу, Которому слава во веки. Аминь.
Примечания:
[1] Преподобный Дорофей жил и подвизался в конце VI и начале VII века. Прежде чем удалиться в пустыню для иноческих подвигов, он в молодых летах много занимался науками. Потом, сделавшись иноком, он с тою же любовью и неутомимостью предался упражнению в добродетели. Скончался около 620 года. От него осталось несколько сочинений, написанных простым языком, но в которых ясно выразилась духовная мудрость их составителя. Сюда относятся 25 наставлений ученикам в подвижнической жизни, которые представляют собою возвышенное учение об обязанностях и поведении иноков, 30 глав или слов о подвижничестве и многие другие сочинения.
[2] Преподобный Серид жил в VI веке и был основателем Палестинской обители близ города Газы. Память его в субботу сырную. Основанная им обитель являла собою такой вид общежительного монастыря, в котором братия не только стол, но и одежду и т. п. получают от монастыря, по распоряжению настоятеля, а с своей стороны весь свой труд и его плоды предоставляют обязательно на общую потребу монастыря. Такие обители и назывались киновиями (от греч. слова — общежительные).
[3] С какою любовью исполнял преподобный Дорофей такое послушание, показывают собственные слова его: «в то время я только что встал от болезни тяжкой. И вот приходят странники вечером, я проводил с ними вечер, — а там погонщики верблюдов — и им приготовлял я нужное; много раз, когда отходил я спать, встречалась другая нужда и меня будили, а затем приближался час бдения».
[4] Гефсимания — селение или место за потоком Кедронским, при подошве горы Елеонской, где был сад, куда Господь часто удалялся с учениками Своими, и где Он был предан Иудою (Мф. 26:36; Иоан.18:1–3). Гефсимания — по-русски значит: место маслин, или точило для выжимания сока из маслин. Сад Гефсиманский и теперь еще показывают при подошве горы Елеонской — с южной ее стороны; в саду указывают и место Гефсиманской молитвы Господа пред Голгофскими страданиями, равно как и погребальный вертеп Богоматери, где теперь находится гроб Ее.
[5] Строитель — иначе домостроитель, домоправитель, казнохранитель, эконом, или же ключник. Так назывались иноки, заведывавшие монастырским хозяйством.
[6] Готы были полудиким народом, германского происхождения, который жил первоначально к юго-востоку от Балтийского моря. В эпоху великого переселения народов (V в.) готы распространились к югу, и некоторое время грозили Византийской империи. В это же время, а также и позднее из готов было не мало наемников, служивших в войсках греческого императора, а потому народ этот был известен даже в Палестине.
[7] Скончался в VII в.
"}},"474":{"name":{"nominative":"Прп. Равулы (ок. 530)","short":"Прп. Равулы"},"life":{"id":"","copyright":"Димитрий Ростовский. Жития Святых по изложению святителя Димитрия, митрополита Ростовского. Издательство прп. Максима Исповедника.","text":"Память преподобного Равулы
Святой Равула родился в городе Самосатах. Образование он получил под руководством одного знаменитого, хорошо владевшего сирским языком, ученого мужа, по имени Варипсава. С юных лет проводя добродетельную жизнь, преподобный по достижении совершенного возраста принял иночество и избрал себе необыкновенные подвиги. Подобно святому пророку Илии, он один обитал по горам и пещерам и в образе жизни своей подражал святому Иоанну Крестителю.
По прошествии некоторого времени преподобный вместе с другим иноком отправился в Финикию и, подвизаясь здесь, обратил на себя внимание высокими своими добродетелями, так что вскоре помимо своего желания стал всем известен. Получив денежное пособие от императора Зенона, он при содействии Беритского епископа Иоанна построил в одном месте среди гор обширный монастырь и населил его иноками. В окрестностях монастыря проживало множество закоренелых язычников. Преподобный Равула и подвизавшиеся вместе с ним в обители иноки, уподобляясь святым Апостолам Павлу и Варнаве, а также Петру и Иоанну, стали то обличать их заблуждения, нередко вступая с ними в спор, то преподавать им наставление в вере, и вскоре привели всех их к познанию истинного Бога. Это было первое славное деяние преподобного.
После смерти императора Зенона управление империей принял император Анастасий. Преподобный Равула отправился в Константинополь и своими хлопотами достиг того, что император оказал ему новое денежное пособие, которое и было употреблено им на построение второго монастыря. Впоследствии он построил в разных местах много еще и других монастырей. Святой Равула всегда был ко всякому доброму делу рачителен, кроток, милостив, человеколюбив, никогда не предавался гневу, всегда пребывал в молитвах и ко всем относился благожелательно. И когда диавол, возбуждая в нем страсти, вступал с ним в борьбу, то, в совершенстве зная и понимая Священное Писание Ветхого и Нового Завета, он противопоставлял ему и слово Божие, и дела благочестия и тем отгонял от себя противника. Преподобный жил до времени царствования Юстиниана Великого, построившего знаменитой храм святой Софии в Константинополе. Достигши восьмидесяти лет, он услышал однажды голос с неба, сказавши ему: «Придите ко Мне все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас» (Мф.11:28), после этого, немного поболев, отошел ко Господу.
"}},"478":{"name":{"nominative":"Прп. Льва, еп. Катанского (ок. 780)","short":"Прп. Льва"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Святой Лев был епископом в городе Катане, в Сицилии. Он славился добротой и милосердием, христианской любовью к нищим и странникам. Господь удостоил его дара врачевания от различных болезней и чудотворений. Во времена епископства святого Льва в Катанах жил чародей Илиодор, который поражал народ ложными чудесами. Он прежде был христианином, но потом тайно отвергся Спасителя и сделался служителем диавола. Святитель Лев часто убеждал Илиодора отстать от злых дел и обратиться к Богу, но напрасно. Однажды Илиодор дошел до такой дерзости, что, войдя в храм, где епископ совершал Богослужение, своим волхвованием произвел там смятение и соблазн, пытаясь устроить бесчинства. Видя народ, беснующийся по колдовскому внушению, святой Лев понял, что время кротких увещеваний прошло. Он спокойно вышел из алтаря и, обвязав шею чародея-своим омофором, вывел его из храма на площадь. Там он заставил Илиодора признаться во всех злодеяниях, приказал развести костер и без колебаний вступил вместе с чародеем в огонь, удерживая его омофором. Так они стояли в огне, пока Илиодор не сгорел, а святитель Лев, силой Божией, остался невредим. Это чудо еще при жизни прославило преподобного Льва. Когда преподобный скончался, при его гробе получила исцеление кровоточивая женщина. Тело святого было положено в храме святой мученицы Лукии, созданном им самим, а впоследствии мощи его были перенесены в церковь святителя Мартина Милостивого, епископа Турского (память 12 октября)."}},"482":{"name":{"nominative":"Прп. Агафона, Папы Римского (682)","short":"Прп. Агафона"},"life":{"id":"minei-0220-482","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Сей преподобный родился в Италии от богатых родителей, которые веровали во Христа и проводили благочестивую жизнь. Любя своего сына, они научили его всяким полезным и богодухновенным книгам. В знании Священного Писания преподобный так преуспел, что после кончины своих родителей собрал оставшееся после них богатство (около 1633 литр [1]) и, созвав нищих, сирот и вдов, в один день все роздал им.
После сего в одном из монастырей он принял иночество и предался иноческим подвигам, и днем, и ночью неленостно трудясь для угождения Богу и молясь о всем мире. Он так ревностно подвизался в добродетели, что удостоен был от Господа дара великих чудес. Добродетельная жизнь святого Агафона не могла укрыться от людей, и он поставлен был архиепископом города Рима. Наставив в добродетели свою паству и прославившись чудесами, преподобный в сане епископа отошел ко Господу [2].
Примечания:
[1] Литра — название веса. Еврейская литра заключала в себе 72 золотника. См. 3 Цар. 10:17.
[2] Агафон, папа римский, правил Церковью Римскою с 679 до 682 г. Погребен 10 января.
"}},"484":{"name":{"nominative":"Прп. Тимофея в Символех (795)","short":"Прп. Тимофея"},"life":{"id":"minei-0221-484","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Близ Олимпийской горы [1] находилось одно пустынное место, прозываемое Символы, где стоял монастырь. Архимандритом того монастыря был преподобный Феоктист, муж добродетельный, у которого преподобный исповедник Платон поучался иноческому житию. Среди учеников блаженного архимандрита Феоктиста был и преподобный Тимофей; с юных лет он посвятил себя иноческим подвигам, подвизался в посте, воздержании и посвящал целые ночи молитве; окончательно умертвив в себе плоть, он был чужд страстей и отличался духовным совершенством и до самой кончины своей соблюдал девство душевное и телесное, ибо положил завет с самого раннего возраста никогда не взирать на лицо женское. Посему он и сподобился быть храмом Духа Святого и восприял дар исцеления и силу против бесов; по его молитвам происходило много чудес: святой исцелял всякие недуги и изгонял из людей нечистых духов. Много лет он скитался по горам и пустыням, жил один в Господе и в непрестанной молитве проливал обильные слезы, орошая ими свою душу, как росою. В такой жизни он достиг глубокой старости и отошел к Господу.
Яко звезда многосветлая от востока возсияв, озарил еси в сердцах верных добродетели чудес твоих, чудоносче всеблаженне Тимофее.
Примечания:
[1] В Малой Азии, на границе Фригии и Вифинии.
"}},"485":{"name":{"nominative":"Свт. Евстафия, архиеп. Антиохийского (337)","short":"Свт. Евстафия"},"life":{"id":"minei-0221-485","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"В сонме великих святителей Церкви Христовой святой Евстафий, епископ древней столицы Малоазийского Востока и Греко-Римской империи — Антиохии [1], является одним из славнейших христианских исповедников и борцов-защитников истинной веры в Бога.
Жил святитель Евстафий [2] с конца третьего до половины четвертого столетия. Родился он в городе Сиде [3] Памфилийском, а архипастырствовал сначала в Берии [4] Сирийской, откуда за свои достоинства и заслуги Церкви, по желанию народа, отцами I Вселенского Собора перемещен был в Антиохию.
Время архипастырской деятельности святого Евстафия было временем чрезвычайным и единственным в ряду веков жизни Церкви Христовой. Это был век особенно светоносный и по числу и по величию светил Церкви, учителей вселенских. Века последующие хотя славны также учителями веры, но то были уже подражатели и ученики богомудрейших отцов века четвертого. Брань христианства против язычества, совершавшаяся за первые три века под знамением Креста Христова, окончилась в начале четвертого века полной победой над язычеством, и уже не было более нужды защищать христианскую веру против язычества во всемирной Греко-Римской империи, уже не было нужды доказывать превосходство христианства над язычеством. Внешний покой, наступивший тогда для Церкви Христовой, дал возможность к всеобщему однообразному устроению внутренних дел Церкви и к беспрепятственным учительным беседам пастырей с пасомыми. Но тут-то и возникла еще большая нужда в брани еще труднейшей с внутренними врагами Церкви, с еретиками [5].
Главным из еретиков, смущавших в то время Церковь, оказался ученый пресвитер Александрийской [6] церкви в Египте по имени Арий [7]. В гордом увлечении своего ограниченного умствования Арий, возобновляя языческое учение о сообщении божества не богам, богохульно утверждал, что: 1) Бог Отец хотя вечен, но было время, когда Он не был Отцом и у Него не было Сына; 2) Сын создан, сотворен Отцом прежде всего и чрез Сына создан мир; 3) Сын не вечный, но высший всех тварей; Сын подобен Отцу — Бог по имени, но не по существу; 4) Бог Отец по благости сообщил Сыну мудрость: но Сын не знает вполне Бога Отца; 5) Дух Святой также не лицо Божие, а создан Сыном [8].
Возмущенный таким богохульным лжеучением, Александрийский епископ Александр [9] убеждал Ария отказаться от такого еретичества. А когда Арий не подчинился кротким увещаниям епископа, был созван поместный собор из ста епископов Египта и Ливии. Этот поместный собор Александрийской церкви отлучил, как богохульных еретиков, Ария с несколькими единомышленными ему пресвитерами и диаконами, а они деятельно стали стараться приобрести себе поддержку не только между пастырями соседних церквей, а также и среди народа. Для этого они рассылали своих единомышленников и письма со своим хитросплетенным лжеучением по всем церквам Востока и составляли в духе Ариева лжеучения песни, распеваемые на народные напевы. Страсть же к богословским рассуждениям и спорам была в то время на Востоке столь велика, что религиозными вопросами занимались не только в домах, а и на площадях и перекрестках; язычники даже осмеивали эти споры в своих театрах и обращали разногласия христиан в пользу отвергнутого язычества.
Смущаемые таким образом лукавыми еретиками арианами, волновались церкви и в Сирии и там, где архипастырствовал святой Евстафий, спорили о разрешении богословских вопросов и недоумений… Святой же Евстафий, отличавшийся глубокими богословскими знаниями и светской ученостью, был твердым, неустрашимым исповедником [10] православной веры Христовой и в Берии, во время последнего языческого гонения христиан, и теперь, при смущении Церкви арианством, одним из первых святителей ревностно восстал устно и письменно против богохульного лжеучения Ария и ариан.
Восстановить согласие и мир между православными и арианами в Александрии, в Сирии и в других церквах пробовал, но не смог даже равноапостольный император Константин Великий [11]. Поэтому для прекращения раздора император решил прибегнуть к епископству всей Церкви христианской и созвал в Никее [12] I Вселенский Собор Церкви.
Император Константин, созывая этот собор, желал, по словам Евсевия, историка того времени, посвятить Христу Спасителю «священнический венец из прекрасных цветов, сплетенный и связанный единением мира». И на зов императора собралось в город Никею из Азии, Африки и Европы одних епископов до трехсот; были даже епископы из стран, не подчиненных Греко-Римской империи, например, из Персии и Скифии [13]. Число же сопутствовавших им пресвитеров, диаконов и прочих клириков было еще много больше числа епископов. Из мирян, кроме высших сановников, прибыло в Никею много философов [14] и ученых. И вот на этом соборе святому Евстафию вследствие его великого благочестия и глубоких познаний богословских и мирских, соединенных с непоколебимой ревностью к сохранению чистоты православного вероучения, дано было святителями Церкви особенно выдающееся важное значение. Святому Евстафию поручено было первое председательство [15] на великом Вселенском Соборе; он занимал место первого епископа, сидя с правой стороны императора, и ему дана была честь от всего Вселенского Собора приветствовать речью равноапостольного императора Константина. Вот эта красноречивая и сильная верой и духом речь святителя Евстафия:
«Благоверный государь!
Благословен Бог, избравший тебя царем земли, рукою твоею истребивший идолопоклонство и водворивший чрез тебя в сердцах верующих мир. Уже попрана власть духов злобы; ниспровержены алтари многобожия; рассеивается мрак нечестия; и свет божественного учения озаряет всю вселенную. Прославляется Отец, почитается и Сын, возвещается и Дух Святой — Троица единосущная; едино Божество в трех Лицах или ипостасях всюду проповедуется. На сем учении, государь, утверждается величие твоего благочестия. Сохрани его для нас целым и ненарушимым, да никто из еретиков, проникнув в Церковь, не расторгнет единства троичного Бога и не подвергнет нашей веры поруганию! Причиной же настоящего собрания и рассуждений наших — неистовый Арий, который, прияв служение пресвитера в Александрийской церкви, оказался чуждым учения блаженнейших пророков и апостолов. Ибо Единородного Сына и Слово Отчее он не признает единосущным и равным Отцу, и почитатель твари хочет сопричислить Творца к творению. Повели, государь, чтобы он, оставив свое заблуждение, не восставал против учения апостольского или, если останется упорным в своем нечестивом мнении, изгони его из общества Православной Церкви, — да не колеблет он более своими нечестивыми мнениями веры душ слабых [16]». Так говорил святой Евстафий.
На этот I Вселенский Собор христиан прибыли в Никею многие языческие философы, одни с тем, чтобы ознакомиться лучше с учением христианским, а другие по ненависти к этому учению надеялись при помощи хитросплетенных рассуждений запутывать речи епископов и опровергнуть учение христианское. Церковные писатели упоминают, что одному тщеславнейшему из этих философов по имени Федон, который защищал нечестивого Ария и его хульное учение, первое опровержение от имени всего собора давал святитель Евстафий Антиохийский [17], как владевший высокими философскими познаниями. И философ этот в конце своих прений со святым собором был поражен ответами святителей настолько, что громко воскликнул: «Слава Тебе Боже, открывшему святым Твоим, превышающее всякий ум, таинство чистого, безмерного и не созданного Божества. Молю Тебя, Христе, всеблагого Сына всеблагого Отца, прости мне все, сколько я согрешил против Тебя, увлекаясь доселе нечестивыми мнениями Ария… Отныне я предаю навсегда проклятию Ария и нечестивые мнения его и всех, одинаково с ним мудрствующих и богохульствующих против Отца и Сына и Святого Духа…» [18]
Но сам Арий с несколькими единомьшленниками остался непреклонным в своих мнениях. Тогда отцы собора, между коими столь почетное место занимал святой Евстафий, торжественно и единогласно исповедали Сына Божия единосущным Богу Отцу; Ариево же учение, как противное слову Божию и отеческому преданию, со всеми, содержащими Ариево лжеучение, предали анафеме и отлучению от Церкви правоверующей. А чтобы утвердить в точности правое исповедание веры на все последующие времена, отцы собора изложили это исповедание в Символе веры, как данном от Бога [19]. Ария и двух единомышленных с ним епископов Феона и Секунда [20], после отлучения их от Церкви, император сослал в заточение.
Утвержденное Вселенским Собором исповедание христианской веры подписали и многие покровители Ария, а Евсевий, епископ Никомидийский, и Феогний Никейский, подписав этот соборный Символ, отказались подписать осуждение Ария. За это, как защитников Ариевой ереси, император объявил их лишенными их церковных мест и отправил в ссылку, откуда, однако, они прислали письменное раскаяние в своем заблуждении и потому были прощены и возвратились в свои епархии.
Церковный историк того времени, блаженный Феодорит, епископ Кирский [21], описывая I Вселенский Собор, приводит, между прочим, следующий отрывок из сочинения святого Евстафия Антиохийского, написанного против ариан: «Когда для рассуждения о делах веры собрался в Никее великий Собор, на котором соединилось около 270 епископов (говорю около, потому что по многочисленности собравшихся не могу с точностью определить числа их, да притом и не исследовал этого с особенною заботливостью) и когда стали устанавливать Символ (веры) — на средину (собора) явилось сочинение Евсевия (Никомидийского), исполненное богохульного учения. Быв прочитано вслух всех, оно тотчас причинило слушателям неизъяснимую скорбь своим безобразием, а самого сочинителя покрыло невыносимым стыдом. Теперь работа Евсевиан [22] обнаружилась и нечестивое сочинение (Евсевиев символ) ввиду всех разодрано… Боясь, как бы по приговору столь великого Собора не быть изверженными из Церкви, приверженцы Ария [23] также встали (на соборе) и предали анафеме осужденное Собором учение (Ария)… Таким образом, чрез многие происки они удержали за собою предстательство в Церкви (то есть свои епископские места), тогда как им надлежало бы находиться под покаянием; (и после Вселенского Собора) они то скрытно, то явно стали покровительствовать отвергнутым собором мнениям и даже подтверждать их. Кроме того, желая укоренить насаждение плевел, они остерегались встречи с людьми сведущими (в Св. Писании), уклонялись от надзора и таким образом как бы побрали проповедников благочестия. Но мы веруем, что люди безбожные не могут преодолеть божественного: «Аще бо паки возмогут и паки побеждены будут…» [24]
Возвратясь со Вселенского Собора из Никеи в Антиохию, святой Евстафий созвал собор из епископов и пресвитеров многих церковных областей, подчиненных его Антиохийской митрополии [25], сообщил им акты всех постановлений Вселенского Никейского собора и убеждал их неизменно держаться этих постановлений и в особенности правильного исповедания веры, выраженного в Символе, утвержденном собором представителей всей Церкви христианской [26].
В следующем затем 326 году святому Евстафию поручено было отправиться для крещения пожелавших принять христианство жителей страны грузинской, древней Иверии [27], и для устроения там православной Церкви. Племена, населявшие древнюю Иверию (Георгию), или Грузию, были идолопоклонниками и огнепоклонниками; находились они в некотором подчинении Греко-Римской империи, но имели своих царей и свое гражданское устройство. Впервые некоторым приморским племенам Грузии проповедовал Христа Спасителя святой Апостол Андрей, по местному преданию, и с Симоном Кананитом [28]. Обращена же была в христианство большая часть жителей и царская семья святою девою Ниною [29], пришедшей из Сирии в первой четверти четвертого века.
Когда по проповеди святой Нины, сопровождаемой чудесами, уверовали в Христа усерднейшие идолопоклонники — грузинская царица Нана и царь Мириан, они отправили к императору Константину Великому посольство с просьбой прислать в Грузию духовных лиц для крещения их и народа. Император сказал, что он обрадован обращению в христианство иверийцев более, чем присоединению целого царства к своей империи, и немедля повелел отправиться в Грузию святому Евстафию Антиохийскому [30] с несколькими священниками, диаконами и прочими клириками. Они же привезли с собой в Грузию и всю церковно-богослужебную утварь. По прибытии святого Евстафия в столицу Грузии Мцхет царь Мириан послал повеление правителям областей, воеводам и царедворцам, чтобы все прибыли в столицу. Когда они собрались, царь Мириан в присутствии всех принял от епископа Евстафия святое крещение, а за ним царица и дети их; у моста же на реке Куре, где прежде находилось капище языческих жрецов, устроена была крещальня, где святой Евстафий крестил правителей областей грузинских, воевод и царедворцев, почему место это было названо «Мтаварта санатлави», то есть купель вельмож. Немного ниже этой купели священники, прибывшие со святым Евстафием, крестили народ, который притекал к крещению, побуждаемый проповедью святой Нины, — если кто не примет возрождения от воды и Духа Святого, тот не увидит жизни и света вечного… Священники же ходили потом по городам и деревням для крещения и научения прочих жителей Иверии. Итак, при помощи Божией, почти вся страна приняла крещение, и евангельское благовестие утвердилось в Иверии трудами в этом деле святой Нины и святого Евстафия Антиохийского. Во Мцхете святой Евстафий освятил только что перед прибытием его построенный в царском саду храм во имя двенадцати апостолов и даровал новоустроенной Церкви Грузинской чин богослужения и вероучения православной греческой церкви. Первым епископом Грузинской Церкви поставлен был пресвитер Иоанн с подчинением его Антиохийской митрополии, почему и доныне патриарх Антиохийский называется в титуле: «И Иверским» [31]. Таким образом, при объединении ныне церкви Грузинской с Российскою, святой Евстафий является первосвятителем целого древнейшего православного экзархата нынешней Всероссийской Православной Церкви.
По окончании благоустроения тогда новой Грузинской Православной Церкви святой Евстафий заповедал юной Церкви Христовой мир и возвратился в Антиохию.
В Антиохии ревностного святителя Евстафия уже ожидали усиленные труды и тяжкие испытания. Уверенность, что после Вселенского Собора воцарится мир и полное единение во всей Церкви, была напрасна. Оказалось, что вышеупомянутые епископы, приверженные к арианству, соглашались с большинством членов собора не искренно, а только видимо, по своим личным соображениям и расчетам. Когда после Никейского собора император Константин поехал в западную часть империи, арианствующие снова подняли голову. Они прежде всего стали хлопотать чрез приближенного к императору пресвитера о возвращении из ссылки Ария с явно поддерживавшими его епископами и, убеждая, что они сделались жертвами ошибочного мнения и что сосланные дадут императору письменное заявление в принятии постановлений Вселенского Никейского собора, — достигли их возвращения. Всячески желая водворить мир в Церкви, император проявлял знаки своего благоволения даже и к возвращенным из ссылки, а они пользовались этим для распространения арианских заблуждений и под разными благовидными предлогами принялись преследовать главных поборников правоверия святых епископов Александра, а потом Афанасия [32] Александрийских и святого Евстафия Антиохийского.
Единомышленники Ария надеялись, что после Никейского собора, вследствие настоятельного требования императором Константином полного мира для Церкви от всех без исключения, никто уже не будет бороться с распространением арианских заблуждений. А святитель Евстафий еще с большей ревностью продолжал противодействовать распространению арианства и обличал его еще сильнее, опираясь на осуждение его Вселенским Собором. Зная же, что Евсевий, епископ Кесарии Палестинской, который отчасти подчинен был Антиохийскому епископу, придерживался и до Вселенского Собора арианских взглядов, коих не был чужд и опыт его символа, святой Евстафий писал и Евсевию увещания и обличения арианских заблуждений. Евсевий очень негодовал на это, отвечал осуждением понятий святого Евстафия, утвержденных собором, называя их савелианскими [33], и, продолжая придерживаться понятий арианских, жаловался на святого Евстафия другу своему Евсевию Никомидийскому, возвращенному из ссылки. А этот Евсевий Никомидийский был самым хитрым и коварным арианствующим епископом. Даже император Константин, свидетельствуясь самим Богом, писал никомидийцам, что Евсевий был союзником и помощником жестокого гонителя и мучителя христиан Ликиния, что Евсевий с бесстыдством защищал отовсюду опровергнутую ложь ариан и обошел, низко обманул даже его, императора Константина [34]… И вот этот-то лукавый Евсевий Никомидийский вместе с друзьями своими Феогнисом Никейским и Евсевием Кесарийским [35] решили избавить ариан от святого Евстафия, неутомимо ревностного обличителя их заблуждений.
Император Константин до построения Константинополя находился очень часто в Никомидии и, чтобы польстить ему и выполнить свой план удаления святого Евстафия, лукавый Евсевий Никомидийский выразил императору пламенное желание видеть великолепный храм, тогда только что выстроенный Константином при Гробе Господнем. Польщенный таким желанием, император предоставил в распоряжение Евсевия свои царские колесницы, что придало путешествию Евсевия особенный почет. Под благовидным предлогом поклонения святыне иерусалимской к нему присоединился и Феогнис Никейский, верный сообщник его злых замыслов. Прибыв в Антиохию с личиною благочестия, они были приняты святым Евстафием добросердечно и с подобающею епископам честью. Когда же они достигли Иерусалима, продолжает древний историк [36], и увиделись со своими единомышленниками (арианствующими) Евсевием Кесарийским, Патрофилом Скифополиским, Аэцием Лидским, Феодотом Лаодикийским и другими, которые заражены были учением Ария, то открыли им тайное свое намерение удалить святого Евстафия. Под предлогом оказания чести Евсевию Никомидийскому эти единомышленники сопроводили его до Антиохии, где выражали большое уважение и святому Евстафию, чтобы он не подозревал расставленных ему коварных сетей. А так как в то время в Антиохии находились еще и некоторые из православных епископов, то арианствующие предложили составить братский собор для обсуждения некоторых общих предметов и дел Церкви, на что святой Евстафий и прочие епископы согласились.
И вот в то самое время, когда епископы собрались, вдруг явилась к ним женщина с ребенком на руках и с криком объявила, что отец ее младенца Евстафий. Нисколько не смутившись, святитель Антиохийский потребовал, чтобы женщина та представила свидетелей, которые бы знали высказанное ею, и сообщила бы какие имеет тому доказательства. Но она отвечала, что свидетелей у нее нет. На это арианствующие епископы заявили, что будет достаточно, если женщина подтвердит свое обвинение клятвой. Епископы же православные не согласились с этим, напомнив, что по древнему правилу и апостольскому указанию (1 Тим.5:19) для принятия обвинения на священника требуется не менее двух или трех свидетелей, почему они и воспротивились определению, которое арианствующие хотели постановить об осуждении святого Евстафия Антиохийского [37].
Между тем православный народ в Антиохии, услышав об оскорблении, по проискам приезжих епископов, любимого своего архипастыря Евстафия, заволновался и готов был взяться за оружие против приверженцев арианства. Тогда Евсевий Никомидийский с Феогнисом Никейским, видя церковную неудачу своего замысла против святого Евстафия, поспешили уехать к императору и сообщили ему, что в Антиохии происходит народное волнение, которое возбудил будто бы епископ Евстафий Антиохийский в защиту своих религиозных мнений, нарушая тем столь желанный мир Церкви; они присоединили к этому еще новую клевету, что епископ Евстафий оскорбительно отзывался о матери императора Константина [38]. Им нужно было прибегнуть к такой возмутительной клевете, чтобы решительнее возбудить императора против святого Евстафия, потому что женщина, клеветавшая в Антиохии на святого Евстафия, пораженная после этой клеветы тяжкой болезнью, призвала многих священников и православных граждан и пред всеми созналась, что ее подкупили арианствующие, чтобы она оклеветала епископа Евстафия; она пояснила еще, что клятва ее пред епископами была не совсем ложна, так как отец ее дитяти, местный медник, именуется также Евстафием. Таким признанием женщины в подкупе ее арианами враги святого Евстафия были опозорены своею же сообщницей, и их замысел удалить епископа Евстафия по обвинению женщины оказался неудачным, почему они и прибегли к возмутительной клевете об оскорблении святителем Антиохийским царской матери.
Обманутый и возмущенный император, который всеми способами старался сохранить мир между христианами, прежде всего для прекращения волнения народа в Антиохии вызвал в Константинополь [39] святого Евстафия.
Святой же Евстафий, предвидя свою высылку из Антиохии, еще чаще и чаще пред этим собирал православных граждан и настоятельно, со всею силою своего задушевного красноречия и глубоких познаний, убеждал их не соблазняться в его отсутствие еретическими лжемудрованиями и непоколебимо пребывать верными православию [40]. Святой Иоанн Златоуст свидетельствует об этом так [41]: «Святой Евстафий, бодрствуя и наблюдая и предвидя издалека все, имевшее случиться (нападение ариан на православие), как мудрый врач, прежде чем болезнь вторгалась в город, пребывая здесь, приготовлял лекарства и управлял священным кораблем Антиохийской паствы с великою предусмотрительностью, посещая все места, воодушевляя всех и возбуждая к вниманию и бодрствованию, как будто морские разбойники нападали и покушались отнять сокровище веры… И, призвав всех, увещевал не отлучаться (истинной веры), не уступать волкам и не предавать им паствы, но оставаться внутри, заграждая им уста и обличая их, а простейших из братьев утверждая… И повсюду он посылал людей, которые бы учили, убеждали, советовали, заграждали доступ противникам…»
И большинство паствы антиохийской осталось верным православию, несмотря на назначение в Антиохию вместо святого Евстафия епископа из арианствующих, так как народ чуждался таких епископов и с многими православными священниками образовал отдельные от арианствующих собрания, почему ариане называли их — «Евстафианами» [42] за то, что они были верны вселенскому апостольскому православному вероучению.
Но эта раздвоенность народа, ради преданности большинства антиохийцев православным наставлениям святого Евстафия, еще более возбуждала императора против святителя и послужила к изданию императорского указа об удалении без суда и без лишения епископства святого Евстафия в 331 году в ссылку во Фракию [43]. Исповедник же Христов и там продолжал проповедовать истинную православную веру с обличением еретиков. «Он, — по свидетельству Златоустого, — был хорошо научен благодатью Духа, что предстоятель Церкви должен заботиться не о той одной Церкви, которая вручена ему Духом, но и о всей Церкви по вселенной; этому научился он из священных молитв. Если должно, говорил святой Евстафий, творить молитвы за вселенскую Церковь, от концов до концов вселенной, то тем более должно проявлять и попечение о ней обо всей, равно заботиться о всех (церквах) и пещись о всех… Изгоняли Евстафия, но голос его не замолк; человек был изгнан, а слово учения не было изгнано» [44].
Еретики же арианствующие, которые при преемниках императора Константина [45] приобрели уже полное влияние, для большего стеснения святого Евстафия и надзора за его деятельностью настояли на издании еще императорского указа о переселении его из Фракии в македонский город Филиппы [46]. Там около 345 года святитель Евстафий Антиохийский, всю жизнь свою неустанно боровшийся против еретических заблуждений и проповедовавший правильную веру в Бога Истинного, скончался [47].
Вскоре после II Вселенского Собора, бывшего в 381 г. в Константинополе и подтвердившего исповедание веры I Вселенского Никейского собора с повторением анафематствования арианства, полуарианства и всех ересей, возникших против православного христианского учения, — настало благоприятное время для прославления святителя Евстафия Антиохийского, мученика за истинную веру. И в 382 году [48] святые его мощи [49] перенесены были в Антиохию с великой торжественностью в утешение горячо почитавших его антиохийцев.
Любимый народом, высокоуважаемый всеми православными отцами Церкви и превозносимый церковными писателями, святой Евстафий принадлежит к знаменитейшим, по трудам и заслугам для Церкви, епископам славного века четвертого. Св. отцы VII Вселенского Собора [50] называли святого Евстафия Антиохийского «твердым поборником православной веры и разрушителем арианского нечестия» [51]. Знаменитейший из отцов-учителей древней западной Церкви святой Иероним [52] свидетельствует, что святой Евстафий был первым, писавшим против Ария, изумляется учености святителя и говорит, что он был весьма образован в духовных и светских науках, особенно же в философии, и написал бесчисленное множество письмопосланий о вере. Святой Афанасий Александрийский, Иоанн Златоуст, Василий Великий [53], Епифаний Кипрский [54], Анастасий Синаит [55] и другие также подтверждают высокую образованность, религиозную ревность святого Евстафия. Известный же историк того времени Феодорит, епископ Кирский, называет святого Евстафия величайшим столпом Церкви и благочестия, таким же, каким был и святой Афанасий Александрийский и прочие самые главные поборники православия того времени [56]. А историк половины пятого века Созомен говорит, что «искусству проповеди и красноречию святого Евстафия чрезвычайно удивлялись его современники. Это (искусство) можно видеть в книгах Евстафия, которые доселе целы», — утверждает Созомен [57]. «К сожалению, — замечает архиепископ Филарет Черниговский [58], — ныне нельзя сказать, что книги Евстафия целы: но и в том, что до нас дошло, видны все те качества, которые хвалили древние в сочинениях Евстафия». Полностью сохранились только вышеприведенные, «Речь императору Константину на I Вселенском Соборе» и об Аэндорской волшебнице; из многих остальных сочинений святого Евстафия дошли до нашего времени только выписки, сделанные древними писателями [59].
По сохранившимся выпискам из книг против Ария видно, что святой Евстафий написал их восемь. Эти выписки показывают, что защитник истины прежде всего положил отличать места Священного Писания, которые говорят о человечестве Христа Иисуса, от мест, которые изображают Его, как Сына Божия и Бога, и святой Евстафий выполняет это с особенным успехом, верно объясняя смысл тех и других мест [60]. Этим он наносил самое верное поражение арианам, которые намеренно отыскивали места, относящиеся к уничиженному состоянию Христа Иисуса, и отклоняли от своего внимания, и особенно от внимания других, места другого рода. Против ариан же писаны замечания на притчи Соломоновы (8:22) и на псалмы Давида (15–56 и 92). Как первое место, так и некоторые слова из показанных псалмов, ариане старались употреблять как свидетельство истинности своего учения. Святой Евстафий и здесь употребляет то же средство против них — соединяет и объясняет изречения Св. Писания, относящиеся к человеческой и божественной природе Искупителя. Объясняя таким образом Священное Писание, святой Евстафий показывал арианам, что в Христе соединено было Божество и человечество, без изменения Своих свойств, что Сын Божий был под законом только для того, чтобы спасти рабов греха и осуждения. «Не Слово подлежало закону, как думают кощуны, — пишет святой Евстафий, — Слово Само — закон; и не Бог имел нужду в очистительных жертвах; Он единым мановением все очищает и освящает. Но так как Он носил человеческое орудие, заимствованное от Девы, то был под законом, — да освободит от рабства закона преданных осуждению клятвы…»
Такое направление сочинений святого Евстафия вполне объясняет, почему в «сводах толкований» на Священное Писание весьма часто встречаются толкования святого Евстафия Антиохийского [61].
Сочинение «о душе» составляло философско-богословское рассуждение святого Евстафия о душе Господа Иисуса Христа и направлено также против заблуждений ариан.
Наконец, сочинение святого Евстафия «о чревоволшебнице Аэндорской» является сочинением образцовым и по возвышенному изложению мыслей и по красоте слога и изображений, оправдывая похвалу, которою отмечали сочинения святого Евстафия все писатели и отцы Церкви, имевшие в своих руках эти сочинения. В этом труде своем святой Евстафий между прочим, делает строгие, но справедливые замечания Оригену [62] за его излишнюю любовь к аллегорическому объяснению Священного Писания, т. е. не по прямому, не по буквальному смыслу слов. Так Ориген «изъясняет аллегорически, отлично от буквального смысла слов, — пишет святой Евстафий, — колодцы, вырытые Авраамом и прочее, относящееся к тому, в длинной речи, давая всему делу другой смысл, тогда как колодцы эти доселе могут видеть в той стране обыкновенными очами»… И об Аэндорской волшебнице [63] (1 Цар.28) святой Евстафий доказывает, вопреки Оригену, что не могла она и не вызывала души пророка Самуила [64], а являлся по ее чарам только призрак, представлявший Самуила для обмана и на пагубу Саулу [65]. Здесь святой Евстафий учит, что в Ветхом Завете души праведников покоились в недрах Авраама [66], но не могли восходить на небо прежде того, как Иисус Христос отверз двери Небесного Царства Своим воскресением; праведники Нового Завета счастливее тех праведников — они по разлучении с телом достигают уже славы небесной, уже некоторого общения с Господом Иисусом Христом [67]…
Жизнь и деятельность святителя Евстафия Антиохийского весьма поучительна не только для пастырей Церкви, а также и для всех положений жизни православных христиан. Вот об этом, кроме приведенных выше, еще некоторые общие указания, какие делает всем православным Златоустый, вселенский учитель веры христианской в своей пространной «похвале» святому отцу нашему Евстафию Антиохийскому [68].
«Не удивляйтесь, что, начиная слово похвалы святому Евстафию Антиохийскому, я назвал этого святого мучеником; он своею смертью окончил жизнь, как же он мученик? Я часто говорил вашей любви, что мучеником делает не одна только смерть, но и душевное расположение. Не за конец дела, но и за намерение часто сплетается венец мученичества… Святой Евстафий потерпел смерть за Христа не в собственной стране, а в чужой. Это — дело врагов; они изгнали его из отечества, дабы посрамить его, но он сделался еще славнее и знаменитее чрез изгнание на чужбину, как доказал и конец дел… Святой Евстафий, подобно Апостолу Павлу, готов был на бесчисленные смерти, и все их претерпел расположением и ревностью, много опасностей, постигших его, перенес и самым опытом. И из отечества изгнали его и многое другое воздвигли тогда против этого блаженного, хотя не имели никакой справедливой причины к обвинению, а только то, что, по словам Апостола Павла, враги его «заменили истину Божию ложью, и поклонялись и служили твари вместо Творца» (Рим.1:25), он же удалился от нечестия и убоялся беззакония, но это достойно венцов, а не обвинения».
«Для чего же был изгнан святой Евстафий, для чего Бог попустил гонителям его. Для чего? Не подумайте, что слова эти послужат к разрешению одного только этого недоумения; нет, если случится вам говорить о подобном и с язычниками, или еретиками, то, что будет здесь сказано, будет достаточно к разрешению всякого недоумения. Бог попускает истинной и апостольской вере Своей подвергаться многим нападениям, а ересям и язычеству попускает наслаждаться спокойствием; для чего? Для того, чтобы ты познал слабость их, когда они, и не тревожимые, сами собою разрушаются, и чтобы ты убедился в силе веры, которая терпит нападения и чрез самих противников умножается… Видишь ли, что Бог для того попускает ангелам сатаны нападать на рабов Божиих и причинять им бесчисленные бедствия, чтобы проявилась сила Его. По истине, с язычниками ли или с жалкими иудеями мы станем рассуждать, для нас достаточно будет для доказательства божественной силы то, что вера Христова, подвергаясь бесчисленным войнам, одержала верх, и, тогда как вся вселенная противоборствовала и все с великим жаром гнали тех двенадцать человек, то есть апостолов, они, бичуемые, гонимые и терпевшие бесчисленные бедствия, были в состоянии в короткое время с полным превосходством победить причинявших им это. Для того Бог попустил и блаженному Евстафию Антиохийскому быть отправленным на чужбину, чтобы еще более показать нам и силу истины и бессилие еретиков».
«Молитвами святителя Евстафия да спасет Господь Бог Церковь Свою от всякого лжеименного знания и разделения и да сохранит церковное единение и мир в духе кротости и любви христианской, и всех нас, верующих, да помилует и спасет».
«И, за все воздав благодарность Богу, будем подражать добродетелям святых, чтобы участвовать с ними и в венцах, благодатью и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, чрез Которого и с Которым Отцу со Святым Духом слава, честь и держава во веки веков. Аминь».
Примечания:
[1] Город Антиохия для христианской Церкви имеет особенно важное значение, как второе после Иерусалима великое средоточие христианства, и так как в Антиохии же возникла первая христианская Церковь из язычников. Основана была Антиохия за 300 лет до Рождества Христова сирийским царем Селевком Никатором, который основал и еще более десяти городов с именем Антиохия, чем он желал увековечить имя своего отца Антиоха. А эта столичная Антиохия, для отличия ее от прочих, называлась Антиохия-Епидафна, то есть близ храма и рощи Дафны; она также отличалась названием Антиохии на Оронте, по имени реки, на берегу которой она находилась верстах в 10 от впадения в Средиземное море. Цари сирийские и императоры римские очень заботились об украшении этой Антиохии, так что она поражала великолепием и роскошным блеском своих построек, которые от востока к западу, на протяжении 15 верст, пересекала аллея, украшенная двумя рядами колонн, представлявших крытый ход по обеим сторонам открытой вымощенной дороги… Население было смешанное: были и иудеи; жизнь велась веселая, оживленная; поэты, риторы, философы, ученые, гадатели щедро предлагали там свои умственные труды, вообще культура языческая процветала, но извращенная… В самом начале своего появления христианство озарило Антиохию божественным светом своего учения; там нашли убежище те первые христиане, которые после убиения архидиакона Стефана, избегая его участи, должны были скрыться из Иерусалима, и начатая ими проповедь в Антиохии признана была столь потребною, что иерусалимской Церковью поручено было Апостолам Варнаве с Павлом утвердить там веру; они «научили немалое число людей, и ученики в Антиохии в первый раз стали называться христианами» (Деян 11:20–26). В Антиохии же возникла первая христианская миссия; Апостол Павел совершал оттуда свои миссионерские путешествия; Церковью управлял там еще и Апостол Петр. А после падения Иерусалима Антиохия заняла первое место в азийской Церкви и значение ее равнялось с Римом, Константинополем и Александриею. В Антиохии процветала знаменитая богословская школа, давшая многих выдающихся учителей Церкви, которые защищали христианство против язычества, иудейства и еретиков; там же происходило много соборов пастырей Церкви во времена еретических распрей… В тринадцатом веке Антиохия совсем разрушена была египетским султаном, и теперь на ее месте находится жалкий грязный турецкий городок Антакия, только этим искаженным названием напоминающий о былом шестнадцативековом славном бытии долго знаменитой Антиохии на Оронте… Но и в настоящее время Антиохийский христианский патриарх занимает важное третье место среди патриархов восточной Церкви и носит титул «патриарха всего Востока».
[2] Имя Евстафий греческое, оно значит «постоянный», «твердостоящий».
[3] Сид был важным портовым городом в Памфилии, области, составлявшей прибрежную часть Сирии, в южной части Малой Азии, у подножия Таврских гор.
[4] Берия была городом в Сирии, Малоазийской области на восток от Средиземного моря.
[5] В правиле св. Василия Великого говорится, что древние отцы Церкви еретиками называли «совершенно отторгшихся и в самой вере отчуждавшихся».
[6] Александрия — знаменитый город в Египте, основанный за 300 лет до Рождества Христова Александром Великим на берегу Средиземного моря. Александрия славилась наукой и торговлей, а с начала четвертого века стала важным центром Церкви христианской и богословской образованности. Знаменитая Александрийская богословская школа привлекала к себе слушателей не только из христиан, а также из язычников.
[7] Арий, бывший еще диаконом Церкви в Александрии, был отлучен святым Петром, епископом Александрийским; но преемником св. Петра, престарелым епископом Ахиллом, Арий был помилован, восстановлен в диаконстве и даже посвящен в пресвитеры. Арий занял тогда важное место в Александрии; он был в многолюдном приходе Вокалис председателем, преподававшим вероучение христианское. Арий был учен, безупречен в нравственности житейской, вид имел суровый, рост высокий, поступь имел важную и вся его наружность способствовала к обольщению многих. Одежда его походила на монашескую; он всегда носил тунику без рукавов и очень узкую мантию, а его мягкая речь, притворно вежливое обращение и ласкательства, расточаемые, когда ему было это нужно, привлекали к нему слушателей. Когда после отлучения Ария Вселенским Собором опять решено было, по проискам его единомышленников, обратно принять его в 336 г. в лоно Церкви, Арий, не доходя до храма, скоропостижно захворал, внутренности его вывалились и он умер на площади.
[8] Филарета, архиепископа Черниговского, Православное Догматическое Богословие, изд. 1865 г., ч. 1, с. 164. И «Учение об отцах Церкви», изд. 1859 г., т. 2, с. 13.
[9] Святой Александр, ревностный защитник православия, бывший епископом Александрийским с 313 до 328 года и прославившейся твердостью в вере. На I Вселенском Никейском соборе в 325 г. он был влиятельным поборником православия вместе со святым Евстафием Антиохийским и со святым Афанасием, которого потом назначил по себе преемником в Александрии. К святому Евстафию, как к известному защитнику православия, св. Александр писал послание об Арии.
[10] Исповедниками называются в христианской Церкви те лица, которые во время гонений за веру открыто исповедывали христианство и претерпели за это мучения, но остались в живых. Они пользовались особым уважением среди христиан и им по преимуществу поручалось воссоединение с Церковью падших и отрекавшихся.
[11] Святой равноапостольный Константин Великий царствовал в западной половине Римской империи с 306 года, а потом единовластным государем всей империи с 324 по 337 г.
[12] Никея была главным городом Вифинии, северо-западной провинции Малой Азии, завоеванной римлянами за 75 лет до Рождества Христова. В древности Никея была богатым и цветущим городом, а ныне на ее месте бедный городок Исник.
[13] Святой Афанасий Великий, епископ Александрийский, утверждает, что I Вселенский Собор представлял собою «всю» нашу вселенную, потому что приглашения императора Константина на этот собор были сообщены епископам, находившимся и вне пределов Римской империи, чем и объясняется присутствие на этом соборе епископов Персии и Скифии, стран, не входивших в состав Римской империи.
[14] Философ значит: любитель мудрости. Философами называются люди, посвятившие себя исследованию высших вопросов бытия о Боге, о начале и законах мира и человека, о конечных целях бытия и тому подобном.
[15] На I Вселенском Соборе председательствовали поочередно епископы знаменитейших престолов, и первым из этих председательствующих был святой Евстафий Антиохийский. (Подроб. об этом в Истории Церкви Д. Б Вл. Геттэ, изд. 1875 г., т. 3 с. 6–7 и 10).
[16] Деяния Вселенских Соборов, издан. в русск. перев. при Казанск. Дух. Акад. Изд. 1859 г., т. 1, с. 86–87.
[17] Деяния Вселенск. Собор изд. 1859 г., т. 1, с. 104–106.
[18] Деяния Вселенск. Собор, изд. 1859 г., с. 145.
[19] Деяния Вселенск. Собор, изд. 1859 г., с. 157, 22, 29 и проч. Собор Никейский, Вселенский первый, по словам церковных историков, был «в консульство Павлина и Юлиана, в 20 день месяца мая, в 636 год от Александра царя Македонского», это был 20-й год царствования Константина Великого и 325 год по Р. Х.
[20] Феон, епископ Мармарикский, и Секунд, епископ Птолемаидский, которые отказались подписать Символ веры, утвержденный всем собором.
[21] Известный историк Церкви Феодорит, епископ Кирский, родился в Антиохии на Оронте в 390 г., сделан епископом Кирским, в Антиохийском патриархате, в 423 году, а скончался в 457 году; он принадлежал к числу образованнейших архипастырей Восточной Церкви пятого века.
[22] Евсевий, епископ Никомидийский, вместе с епископами Менофонтом Ефесским, Патрофилом Скифополисским, Феогнисом Никейским, Нарсисом Нерониадским, Феоною Мармарикским и Секундом Птолемаидским представили опыт Символа веры, составленный по армянским заблуждениям, которые они старались прикрыть выражениями двусмысленными, но эта уловка была немедленно обнаружена исповедниками правого учения веры, и Символ Евсевия Никомидийского был отвергнут без колебаний, как еретический. Второй опыт Символа, представленный и другим Евсевием, Кесарии Палестинской, был одобрен с тем, чтобы в него было включено слово: «Единосущный». Принято же было собором изложение исповедания веры, представленное Осиею, епископом Кардубским, особенно любимым императором, и названное Никейским символом веры.
[23] Это были: Евсевий Никомидийский, Феогнис Никейский, Феона Мармарикский, Секунд Птолемаидский, Феодот Лаодикийский, Павлин Тарский, Афанасий Аназарбский, Аеций Лидский, Григорий Бейрутский, Менофант Ефесский, Патрофил Скифополисский, Марис Халкидонский, Нарсисс Нерониадский.
[24] Церковная История блаженного Феодорита, епископа Кирского. Русск. издание С.-Петерб., 1852 г., гл. VIII, с. 46–47.
[25] По примеру св. апостолов и на основании правила 31 св. апостолов в Церкви Православной издревле созывались первенствующими епископами главенствующих городов соборы «поместные», частные, из епископов и пресвитеров, подчиненных епископу главного города той страны, для разрешения по правилам и преданию Церкви вопросов и дел, возникающих в пределах той местности касательно вероучения и управления. Постановления таких соборов имеют обязательное значение лишь в той стране или области, из представителей которой состояли члены такого поместного собора.
[26] Вот этот Символ исповедания веры по переводу Св. Синода, изложенному в книге Правил св. апостолов, св. Соборов и св. отцов. «Веруем во единого Бога Отца, вседержителя, Творца всех видимых и невидимых. И во единого Господа Иисуса Христа, Сына Божия, единородного, рожденного от Отца, то есть из сущности Отца, Бога от Бога, Света от Света, Бога истинна от Бога истинна, рождена, не сотворена, единосущна Отцу, Им же вся быша, яже на небеси и на земли; нас ради человек, и нашего ради спасения сшедшего, и воплотившася и вочеловечшася, страдавша, и воскресшего на третий день, и восшедшего на небеса и седяща одесную Отца, и паки грядущего судити живым и мертвым. И во Святого Духа. Глаголющих же о Сыне Божием, яко бысть время, егда не бе, или яко прежде неже родитися, не бе, или яко от не сущих бысть, или из иныя Ипостаси или сущности глаголющих быти, или превратима, или изменяема Сына Божия, — сих анафематствует кафолическая и Апостольская Церковь». — Текст ныне употребляемого Символа веры был установлен II Вселенским Собором в Константинополе в 381 г.
[27] Грузия, или древняя Иверия, — страна в Закавказье, составляющая четырехугольник, омываемый с востока и запада морями Каспийским и Черным, с севера ограждаемый Кавказскими горами, а на юге ограниченный рекой Араксом и горой Араратом. Грузия заключала в себе Кахетию, Гурию, Имеретию, Карталинию, Мингрелию, Абхазию, Сванетию, Осетию и Дагестан.
[28] Это упомянуто в житии св. Апостола Андрея в минеи четьи на 30 ноября (на русск. языке издан. Синод. Тип. кн. 3, с. 809) и подробно засвидетельствовано с указанием древних источников в «Краткой истории Грузинской Церкви», составл. П. Иосселианом, изд. 2-е, 1843 г., с. 1–6.
[29] Св. Нина была родом из местечка Каластри Каппадокийского в Сирии. Отец ее Завулон был римским воеводою и родственником святого великомученика Георгия, а мать ее Сусанна была сестрою иерусалимского епископа. Когда Нине было 12 лет, родители ее прибыли в Иерусалим. Завулон ушел в пустыни Иорданские для иноческих подвигов, а Сусанна диакониссою при иерусалимском храме служила бедным и немощным женщинам. Дочь их Нина, посвященная на служение Богу и воспитанная при храме в строгом благочестии, решилась на подвиг проповеди Христа Спасителя в Иверии, где, по преданию, обретался хитон Господа Иисуса Христа. Подробн. в «Истории Грузинской церкви» Иосселиана. Изд. 1843 г., с. 8–19. Житие св. равноапост. Нины, просветительницы Грузии, изд. 5-е, 1900 г.
[30] Хотя прибытие в Иверию-Грузию именно епископа Евстафия Антиохийского не упоминается писателями греческими, но оно несомненно удостоверено, как всеобщим преданием в Грузии, так и письменными грамотами, жалованными Константинопольскими Императорами и царями Грузинскими Иверскому монастырю на горе Афонской, где они и сохранены до ныне. (Краткая История Грузинской Церкви. Составл. П. Иосселианом. Изд. 2-е, С. Пб., 1843 г., с. 13. Житие св. равноапостольной Нины, изд. Афонск. монаст. 1900 г.) .
[31] Житие святой равноапостольной Нины, просветительницы Грузин. Изд. 5 1900 г., с. 23–25, Краткая история Грузинской Церкви, составл. Иосселианом. Изд. 2-е, С. Пб., 1843 г., с. 12–14 и 20. По прошествии нескольких лет царь Мириан послал к императору Константину второе посольство с просьбой прислать в Грузию еще больше священников и искусных храмоздателей. Исполняя эту просьбу, Константин Великий послал много золота, серебра и подножие животворящего древа Креста Христова с одним из гвоздей, которыми был пригвожден ко кресту Господь Иисус Христос. Подарены были грузинам еще много икон Христа Спасителя и Пресвятой Богородицы и мощи святых мучеников в основание храмов. Тогда же и сын Мириана и наследник царства, который находился заложником в Риме, был отпущен к отцу своему; он был ревностным распространителем христианства, воздвигая везде храмы и утверждая веру.
[32] Св. Афанасий Великий, епископ Александрийский, преемник св. Александра. На I Вселенском Соборе блестяще опровергал арианство еще в сане диакона и потом был замечательнейшим защитником православия против арианства. Епископствовал в Александрии с 326 до 373 г. с промежутками, потому что, по проискам ариан, и пять раз был удаляем из Александрии как нарушитель мира церковного. Стяжал себе имя «отца православия» и был идеалом духовного пастыря, дав своим высоким служением образец архипастырской деятельности и борьбы за веру.
[33] Савелий был еретик. Сведения о его жизни очень скудны. Жил он около половины третьего века; родом был из Птолемаиды Ливийской. Савелий учил, что Бог есть троица только по имени: Отец, Сын и Св. Дух суть только три имени и три действия одного и того же Лица Бога. В Ветхом Завете Бог является Отцом, дающим законы людям; в Новом Завете Бог явился Сыном, спасающим людей, и продолжает являться, как освящающий людей Дух. Соборами отцов Церкви в Александрии и в Риме во второй половине третьего века учение Савелия осуждено как еретическое.
[34] Послание импер. Константина к никомидийцам против Евсевия и Феогниса — в Деян. Вселенск. Соборов. Изд. 1859 г., т. 1, с. 199–203.
[35] Евсевий Никомидийский был другом и товарищем Ария по Антиохийской школе Лукиана, который за неправоверие был отлучен от Церкви. Евсевий же Кесарийский был другом обоих и не только на соборе, но ранее и после везде принимал их сторону, и его считают вождем умеренных ариан. Кесария Палестинская была главным городом в Палестине на восточном берегу Средиземного моря; она получила свое наименование в честь римского кесаря (Октавия) Августа от царя иудейского Ирода, который строил города в честь кесаря. Начало христианства в Кесарии положено было св. Апостолом Петром обращением сотника Корнилия со всем домом его (Деян. 10). После разрушения Иерусалима Кесария была местом пребывания епископа, которому подчинена была Церковь иерусалимская до 451 года. Ныне от великолепной Кесарии остались только груды развалин.
[36] Феодорит, епископ Кирский. Церковная история, изд. 1852 г., гл. 21, с. 84–86.
[37] История Церкви, изд. по подлинным памятникам. Д. Б. Влад. Геттэ. Изд. С. Пб. 1875 г., т., с. 64–65.
[38] Историческ. учение об отцах Церкви, арх. Филарета Чернигов., изд. 1859 г. том II, с. 25. То же свидетельств. и професс. Н. Барсов.
[39] Историческ. исследован, «наход. в Деян. святых» (изд. Голландистов) июля кн. IV. И англо-немецко-французское издан., житий св. отцов и мучеников, перев. и обработ. Бутлера, Реса и Вейса, ч. 9, немец. изд. 1824 г.
[40] «Стремление сохранить и оградить от повреждений те начала, которые были положены в периоде нераздельной Церкви, обнимавшей восток и запад, — есть именно то, что в Восточной Церкви называется православием». «Церковь Православная есть та, которая право или неизменно сохраняет учение древней Церкви вселенской и во всем пребывает верною тем началам, какие определены ей основателем ее Иисусом Христом и Его апостолами». (Введение в Православное церковное право. Д. Б. М. А. Остроумова. Т. 1, издан. 1893 г., с. 27–28 и 670).
[41] Полное собрание творений св. Иоанна Златоуста. Изд. 1896 г., т. 2, кн. 2, с. 646–647 и 649. Похвала святому отцу Евстафию, архиеп. Антиохии великой, — Св. Иоанн Златоуст, архиепископ Константинопольский, знаменитый отец вселенской Церкви половины IV и начала V века, прославившийся особенно своими проповедями и толкованием Священного Писания. За свое необыкновенно блестящее красноречие он назван Златоустым. Родился в 347 году в Антиохии, крещен был на 23 году. Большую часть своей жизни трудился он в сане священника в Антиохии Великой, а в конце IV века поставлен епископом Константинопольским и за этот последний период своего священнослужения претерпел много гонений по влиянию императрицы Евдоксии, супруги императора Аркадия и мученически скончался в ссылке в Армении в 407 году. Ему принадлежит чин литургии, совершающейся в Православной Церкви большую часть года. Память его празднуется 30 января и 13 ноября.
[42] Феодорита, епископа Кирского, Церковн. история. Изд. 1852 г. гл. 22, с. 87. История Церкви изд. Вл. Геттэ, изд. 1875 г., т. 3, с. 65. Впоследствии ариане стали называть православных антиохийцев еще и «кампенсами» (от слова «campus» — поле), так как они собирались для богослужения между прочим и в открытом поле, вследствие того, что ариане, при поддержке мирских властей, захватили и занимали храмы православных. См. творен. блаж. Иеронима Стридонского. Издан. 2-е, 1893 г., ч. 1., с. 55–56 (Жизнь).
[43] Св. Иероним пишет, что это была ссылка «за веру» православную. (Хроника Иеронима, год 332). Фракией в древности называлась вся страна на Балканском полуострове на север от Македонии, Эгейского моря и Мраморного, где ныне часть Венгрии, Трансильвания, Бессарабия, Румыния, Болгария, Сербия и восточная часть Румелии. Фракия славилась богатством металлов, пением и музыкой. Римляне покорили ее лет за 20 до Рождества Христова.
[44] Похвала св. отцу нашему Евстафию Антиохийскому творен. св. Иоанна Златоустого, издан. 1896 г., т. 2, кн. 2, с. 647.
[45] Император Константин скончался в 337 году. Ему наследовали сыновья его Константин II, Констанций и Констант. Констант вскоре умер, а Констанций, царствовавший в восточной части империи, вполне покровительствовал арианам.
[46] Филиппы — город на реке Марице в Македонии, был древней греческой колонией, которой овладел Филипп Македонский, назвавший его Филиппы. Ныне это Филиппополь, по-болгарски Плавдиноград. К христианам этого города филиппийцам Апостол Павел написал известное послание.
[47] Вполне точного сведения о годе смерти святого Евстафия нет в древних памятниках. Филарет, архиеп. Черниговский, и профессор Н. Барсов годом его кончины считают 345 год.
[48] Полный месяцеслов Востока. Архиеп. Сергия. Изд. 1876 г. т. II, ч. 2, с. 58. Заметки на 21 февраля. Об этом перенесении мощей пишет Феодор Чтец, известный историк VI века, написавший 4 книги Церковной истории, — первые две по прежним историкам, а последние самостоятельно.
[49] Под именем мощей в св. Церкви в обширном смысле разумеется тело каждого умершего христианина. Так в чине погребения усопших говорится: «Взявше мощи усопшего, отходят (с ними) во храм». Но собственно под св. мощами разумеются честные останки св. Угодников Божиих. Однако и здесь слово «мощи» имеет разное значение. Мощами называются прежде всего «кости» св. угодников. Так древние христиане почитали кости св. мучеников Игнатия Богоносца и Поликарпа Смирнского. Церковный историк Евсевий, говоря о перенесении в IV веке мощей св. ап. Луки и Тимофея, добавляет, что патриарх держал их у себя на коленах в небольших «ковчежцах или ящиках». Очевидно, в этих ковчежцах могли уместиться только кости св. апостолов. Слово «мощи» и у наших предков означало главным образом «кости». Некоторые же мощи святых представляют целые тела усопших и сохраняются настолько, что отличаются даже мягкостью и гибкостью членов, например, на о. Корфу мощи св. Спиридона Тримифунтского свыше полторы тысячи лет лежат в сыром и жарком климате, сохраняя гибкость членов. (Миссион. Щит веры. Сост. И. Смолиным. С. Пб. изд. 1904 г. с. 64 и проч.).
[50] VII Вселенский Собор Церкви состоялся в 787 году в царствование императрицы Ирины с сыном Константином там же, где был и I Вселенский Собор, в городе Никее Вифинской; им установлен догмат об иконопочитании против иконоборцев. Подлинные деяния этого собора сохранены полностью и на русском языке изданы при Казанской Духовной Академии в 1891 году.
[51] Деяния Вселенских Соборов издан. в русск. переводе при Казанской Духовной Академии в 1891 году, т. VII, с. 233.
[52] Преподобный Иероним Стридонский родился в 330 г. в небольшом городке Стридоне в Далмации и Панонии; родитель его был благочестивый дворянин, скончался Иероним в 420 году, 90 лет. По своей обширной многосторонней учености, по своей неутомимой деятельности и великим письменным трудам на пользу христианской науки и Церкви Христовой, по истинно подвижнической поучительной жизни блаженный Иероним принадлежит к знаменитейшим отцам — учителям древней западной Церкви; большую часть жизни своей провел он на Востоке. Творения блаженного Иеронима изд. при Киевск. Духовной Академии, изд. 2-е 1894 г. ч. 2, с. 266. Письмо 68 Евангелу пресвитеру и с. 251–252 письмо 65.
[53] Св. Василий Великий, епископ Кесарии Каппадокийской, родился около 330 года в Кесарии, главном городе Каппадокии, в родовитой и высокообразованной семье. Лет 18 отправился в Константинополь и Афины, где блестяще закончил свое научное образование, и, вернувшись в Кесарию, лет 25 принял крещение и сделан был «чтецом». В 364 году был посвящен в пресвитеры, а в 370 — в епископы; скончался в 379 году. Он ревностно защищал православное учение веры от арианства, но испытал вражду не только от ариан, а и от ревнителей правоверия, которые находили, что он слишком примирительно действует с арианами; он решительно воспротивился стараниям тогдашнего императора Валента, ярого приверженца ариевой ереси, привлечь Церковь Кесарии к арианству. Св. Василий Великий оставил богатейший вклад в святоотеческую литературу своими многочисленными дивными сочинениями и чином литургии, за что получил наименование «Вселенского учителя» веры христианской. Память его 1 и 30 января.
[54] Св. Епифаний, епископ Кипрский, или, точнее, города Саламина, на острове Кипр, родом иудей, принял крещение на 16 году, в епископы посвящен на 60 году своей жизни. Строгий подвижник отличался детской доверчивостью, добротой и благотворительностью. Основал в Палестине иноческую обитель, где около 30 лет был ее настоятелем. Одарен был даром чудотворения, обладал знанием многих языков и был пламенным ревнителем православия; скончался в 403 году глубоким старцем. Главные его сочинения «о ересях»: «Якорь против арианства и духоборцев» и «Лекарственный ящик против восьмидесяти ересей» — древних и ему современных. Память его 12 мая.
[55] Анастасий Синаит, или Киновит, из синаитских аскетов второй половины шестого века, был патриархом Антиохийским, ревностным борцом за православие против еретиков (придворных), чем навлек на себя гнев императора Юстиниана и, несмотря на святость жизни, удален в изгнание, где пробыл более 20 лет. В этом заточении он написал много богословских сочинений, особенно по вопросам о двух естествах и о двух лицах в Иисусе Христе. Св. Анастасий Синаит называет святого Евстафия Антиохийского «божественным» и пишет, что он смотрит на него, как на мужа совершенного в путях Божиих, как на мудрого проповедника, святого мученика и учителя, как на своего отца и защитника, как на мужа боговдохновенного.
[56] Церковная история блажен. Феодорита, еписк. Кирского. Русск. изд. СПб. 1852 г., кн. 1, гл. VIII, XXV и проч. Также в Церковной историографии. Д. Б. А. П. Лебедева, изд. 1898 г.
[57] Эрмий Созомен, Саламинский, по родовой его фамилии, греческий церковный историк, родом из Палестины, законовед. Церковная история его обнимает время от 323 до 439 г. Воспитание его происходило под влиянием монахов, в половине пятого века. Его история первых трех веков христианства не сохранилась. А Церковная история четвертого века в русск. перев. издана в 1851 г. Там об Евстафии Антиохийском с. 22,121,123 и проч. Но тот Евстафий, о котором Созомен пишет (на с. 404), что он был возвращен Иовианом и посвящал в епископы Еваргия, был иным, не святым. (Ист. уч. об отц. Цер., с. 25–26).
[58] Историческое учение об отцах Церкви. Филарета, архиеп. Черниговского. Изд. 1859 г. т. 2, с. 26.
[59] Эти выписки и целое сочинение об Аэндорской волшебнице с речью к императору Константину, изданы в четвертом томе Голландовой библиотеки и Мина Patrolog. Т. 18. Еще в Фабрициевой греческ. библиотеке (Т. 9, р. 133, fol 68, 170). Историч. учен. об отц. Церкви. Филарета арх. Чернигов. 1859, т. II, с. 26.
[60] Историч. учен. об отцах Церкви. Филарета, арх. Чернигов. 1859 г. т. II, с. 27.
[61] Например, в своде толкований на книгу Бытия (Fabrit. Bibl. graec. 8, р. 641,643–645), на книги Царств и на притчи Соломоновы (Bibliot. Coislian р. 43–45, р. 60, 247).
[62] Ориген был знаменитым христианским учителем Александрийской церкви в половине третьего века (скончался в 254 году) и выдающимся катехизатором Александрийского согласительного училища, а потом в Кесарии Палестинской в сане пресвитера. Ориген родился в Александрии в конце второго века и остался 17-летним юношей после отца, казненного за исповедание христианства. В Дециево гонение был заключен в тюрьму, разрушившую его здоровье, отчего он и скончался около 70 лет. За неутомимость в труде был прозван «адамантовым». Многие св. отцы Церкви были обязаны Оригену первоначальным своим научением и обращением из язычества в христианство, например, св. Григорий Неокесарийский. Многочисленные его сочинения направлены к защите христианства против еретиков, врагов христиан, и особенно замечательны труды по Св. Писанию, где он пытался согласовать веру со знанием и философией, но Ориген выражал часто произвольные, не разделяемые всею Церковью, толкования и мысли, например, о Лицах Святой Троицы, о создании душ, хотя высказывал их, как личные свои предположения, которые его поклонники развивали до крайности и до ереси. В шестом веке Оригена обвиняли в десяти ересях, и на поместном Константинопольском соборе в 543 году Ориген осужден, как еретик, предан анафеме, а сочинения его объявлены подлежащими истреблению, как еретические.
[63] Аэндор, или Ендор (источник жилища), был городок при потоке Киссоне, в Палестине. Близ Аэндора жила волшебница, упоминаемая в (1 Цар. 28), к которой приходил ночью еврейский царь Саул и просил ее вызвать ему умершего Самуила. Путешественникам и теперь показывают близ Назарета пещеру, в которой будто жила та волшебница. Ныне на месте Аэндора находится небольшая бедная деревня называемая Эндур.
[64] Самуил был последним и знаменитейшим из судей израильских за одиннадцать веков до Рождества Христова. Им основаны были пророческие сонмы, или школы, как религиозно-нравственные общества для пробуждения в народе патриотизма и просвещения. Мудро правил он народом; скончался на 88 году, поставив первого царя Саула. Жизнь Самуила описана в первых главах 1-й книги Царств.
[65] Саул, сын Кисов, первый царь еврейского народа, помазанный Самуилом на царство, царствовал 40 лет сначала добродетельно, а потом властолюбиво и жестоко, когда перестал следовать советам Самуила. Жизнь его описана в (1 Цар. 9:31).
[66] В недрах Авраама или на лоне (на груди) Авраама — выражение библейское, означающее место загробного нахождения ветхозаветных праведников. (Лк 16:22–23). Образ выражения этот взят от возлежания на вечерях у иудеев, причем возлежать на персях, на лоне, было знаком особенной близости возлежащих так.
[67] Историческое учение об отцах Церкви. Филарета, архиеписк. Черниговского. Изд. 1869 г., т. II, с. 28.
[68] Творения св. отца нашего Иоанна Златоуста, архиеписк. Константинопольского, в русском переводе. Издан. С.-Петерб. Духовн. Академии 1896 г., т. 2, кн. 2, с. 642–650.
"}},"486":{"name":{"nominative":"Свт. Георгия, еп. Амастридского (802-811)","short":"Свт. Георгия"},"life":{"id":"minei-0221-486","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Родители преподобного, Феодор и Мигефуса, были люди благочестивые, происходили из знатного рода и отличались добродетельной жизнью [1]. Будучи бездетными, они усердно молились Богу о даровании им детей, и только в глубокой старости Господь исполнил их молитву. Голос с неба возвестил им о рождении у них сына, нарек ему имя и предсказал, что родившийся удостоен будет благодати епископства. Сын родился. Это и был преподобный Георгий. Когда он достиг отроческих лет, то стало приходить в исполнение и предсказанное о нем, ибо он оказывал блестящие успехи в светских и духовных науках, и родители, видя это, прославляли Бога. Придя в совершенный возраст и окончив образование, преподобный Георгий оставил свое отечество и удалился в Сирикийские горы. Здесь он встретил одного благочестивого старца, принял от него иноческое пострижение и под его руководством стал проходить иноческую жизнь. После кончины старца преподобный ушел в Вониссу и предался здесь суровым подвигам постнической жизни. Благочестивая жизнь святого Георгия скоро стала известна всем, и когда скончался епископ города Амастриды [2], то изволением Божиим он был избран клиром и народом епископом. Прибыв в Царьград для рукоположения, он приобрел расположение императора Константина VI и матери его Ирины и посвящен патриархом Тарасием. Таким образом, и сбылось, наконец, все то, что некогда предсказал о нем Господь его родителям, — преподобный был возведен на кафедру Амастридского епископа, подобно светильнику, которого не скрывают под сосудом, но ставят на подсвечнике (Мф.5:15). Когда он прибыл из столицы в свой кафедральный город, то утвердил свою паству в Божественном учении, умножил церковную утварь и украшения в храмах и составил церковные правила относительно алтаря. При этом он всегда был защитником вдов и сирот, кормителем нищих и разрешителем долгов и для всех служил образом истинно богоугодной жизни. Преподобный совершал много чудес: так, например, своими молитвами он прогнал от города сарацин, опустошавших окрестную страну; спас чудесным образом амастридских купцов, взятых в Трапезунде и несправедливо осужденных на смерть. Прожив в таком благочестии земную жизнь, преподобный Георгий оставил ее и с миром предал дух свой Господу, Которому да будет слава теперь, всегда и во веки веков [3].
Примечания:
[1] Они жили в городе Кромне, в Пафлагонии, при Черном море.
[2] Город Амастрида находился в Пафлагонии, одной из северных малоазийских провинций Римской империи, расположенной между Вифинией и Понтом по берегу Понта Евксинского, ныне Черного моря.
[3] Святой Георгий скончался 3 марта в царствование Никифора Логофета (802–811 гг.). При гробе его совершалось много чудес.
"}},"487":{"name":{"nominative":"Блгв. вел. кн. Георгия (Юрия) Всеволодовича Владимирского (1238)","short":"Блгв. вел."},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Святой благоверный князь Георгий (Юрий) был сыном великого князя Всеволода, по прозванию Большое Гнездо. Родился в 1189 году. На Владимирский великокняжеский престол вступил в 1212 году. Отличался воинской доблестью и благочестием. В 1237 году на Русскую землю двинулась орда Батыя. Святой Георгий был принужден оставить стольный град на попечение своих сыновей, а сам отправился на север, чтобы соединиться с другими князьями. 4 марта 1238 года произошла битва на реке Сити,, в которой татары разбили немногочисленную и мужественную дружину великого князя. Святой пал в этом бою. Тело его епископ Кирилл похоронил в Ростовском соборе. Через два года после того оно было с большой торжественностью перенесено во Владимирский Успенский собор. В 1645 году состоялось церковное прославление святого."}},"489":{"name":{"nominative":"Козельщанской иконы Божией Матери (1881)","short":"Козельщанской иконы"}},"491":{"name":{"nominative":"Обретение мощей мучеников, иже во Евгении (395-423)","short":"Обретение мощей"}},"492":{"name":{"nominative":"Мчч. Маврикия и 70-ти воинов: Фотина, Феодора, Филиппа и иных (ок. 305)","short":"Мчч. Маврикия"},"life":{"id":"minei-0222-492","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Беззаконный и нечестивый царь Максимиан [1] полагал, что служа своим ложным богам, получит себе помощь и возвышение своего царства, посему он повелел, чтобы все его подданные приносили жертвы нечестивым идолам. Он сам старался подавать пример ревностного и прилежного служения бесам, принуждая и других приносить скверные жертвы. Для него было мало, подобно прежним царям, ограничиваться рассылкой указов начальникам областей, где им предписывалось заботиться о почитании идолов: он сам лично без всякой лености обходил свои владения, совершая службы перед бесовскими алтарями; безбожный царь надеялся, что, благодаря его приходу, все отвергнувшиеся от языческого заблуждения и сподобившиеся познать Христову истину, снова возвратятся к прежнему зловерию. С таким намерением он оставил Рим и направился по восточным областям; между прочим он прибыл в город Сирийский Апамию. Здесь к нему приступили идольские жрецы и стали клеветать на христиан, говоря:
— Державнейший царь, так как боги даровали нам возможность свободно говорить с тобою, то мы возвещаем тебе, что всякий из нас со страхом и усердием почитает великих богов отеческих, в особенности же Зевса [2] и чудного Аполлона [3], самых главных богов наших, защитников и покровителей державы твоей. Но Маврикий и вместе с ним других семьдесят твоих воинов, напыщенные почестями и обогащенные твоими великими дарами, презирают богов наших, противятся твоей великой и непобедимой власти — они прельстились заблуждением христианским.
Услышав об этом, царь Максимиан сильно разгневался; ярость охватила его сильнее пламени, пылающего в печи; он особенно негодовал на то, что в полках его нашлись такие воины. В один из торжественных дней он велел приготовить судилище на месте для зрелищ, называемом Амаксика; оно было между северными городскими воротами. Это место Максимиан избрал для того, чтобы весь народ мог видеть суд; сюда повелел он привести святых мучеников. В назначенный день, когда сошлось множество народа на указанное место, даже девы и те не оставались дома, царь Максимиан воссел на высоком судилище. Тогда приведены были сюда оруженосцами и семьдесят святых Христовых воинов, вместе со своим начальником святым Маврикием. Взглянув на них, царь сказал Маврикию:
— Мы надеялись, Маврикий, что вы, как люди, не оставленные нашею царской милостью, кормившиеся нашим жалованьем и удостоившиеся от нас высших почестей, будете следовать нашему благочестивому примеру и своими мужественными делами и мудрым наставлением вразумите отвергающих наш угодный богам закон, уврачуете мнение заблуждающихся, измените к лучшему нуждающееся в исправлении, укрощая возбуждающих раздоры, — словом мы были уверены, что исправите всё, что делают не по нашему повелению, против нас и вопреки нашему желанно. Но мы слышим, что вы поступаете как раз наоборот, — не только не усмиряете тех, кто восстает против нашего закона, но и сами являетесь противниками наших всесильных богов; вы пренебрегаете ими, не оказываете им чести, не приносите жертв и приношений; мало того, вы сделались даже для других руководителями и увлекаете их в погибельную пропасть, если только есть правда в том, что нам сообщили об вас.
На это святой Маврикий отвечал:
— Царь, та обида, которую мы наносим бесчувственным богам вашим, готовит нам славный венец победы у истинного Бога нашего. Мы не унижаем, не презираем, как ты полагаешь в своем безумии, Бога, сотворившего нас, но прославляем Того, Кто единый истинный Бог, Кто создал небо и землю, море и всё, что в них. И не подобает называть богами скверных и нечистых бесов, вводящих людей в гибель, и идолов их глухих, слепых и бесчувственных.
Тогда царь сказал:
— Так-то ты, Маврикий, воздаешь благодарность богам, которые удостоили тебя чести и даровали тебе первое место в воинстве?
Святой же Маврикий отвечал:
— Никогда никакой чести я не принимал от богов ваших и не хочу почитать их. Ибо кто из людей, знающих о Боге, захочет воздавать почитание бесчувственным вещам кроме не имеющих разума и уподобившихся несмысленным скотам (Пс.48:13); только такие люди обоготворяют камни и деревья, полагая что они имеют разум, — и почитают их, как богов.
Царь же сказал:
— Ты получил первое место среди служащих нам; посему-то ты так дерзко и без всякого страха говоришь с нами.
Сказав это, царь велел отделить святого Маврикия от семидесяти воинов и обратился к последним с ласковой речью:
— Кто вас, братия, прельстил и внушил вам мысль отступить от спасителей наших богов и разделять заблуждение людей, почитающих Распятого Человека, какого-то злодея?
Тогда блаженный Феодорит вместе с Филиппом отвечали от лица всех святых мучеников:
— Безбожный мучитель, мы не только не заблуждаемся сами, но и тебя желаем освободить от заблуждения, от которого избавились, поклоняясь единому истинному Богу — Отцу всемогущему и единородному Сыну Его Господу Иисусу Христу нашему — истинному Богу и Божией Премудрости и святому Его Духу, Который вдохнул в нас познание и разумение, чтобы мы могли исповедывать единосущную Троицу. Мы гнушаемся нечестивой веры твоей, оставляем сан временного воина, чтобы нам удостоиться быть воинами Бога, Царя Сил.
Тогда Максимиан сказал:
— Я вижу, Филипп, что ты уже достиг почтенной старости, но разумом ты далеко уступаешь юным; обратись лучше к нашим богам и тем покажи добрый пример прочим твоим сотоварищам по службе, чтобы и они сделали то же; тогда большую честь и дары получишь ты от нас.
Святой же Филипп отвечал:
— Знай, царь, что я не буду наставлять на злое тех, которые добровольно познали страх Божий, ибо писано: «горе тому человеку, через которого соблазн приходит» (Мф.18:7).
На это Максимиан сказал:
— Ты дерзок, Филипп, благодаря нашему терпению и кротости. Оставьте же лучше ваше зловерие, чтобы не возбудить в нас гнев и ярость; вы подвергнетесь лютым мукам, если осмелитесь исповедывать Человека, Которого вы считаете одним из богов.
Тогда святые семьдесят мучеников отвечали мучителю:
— Твоя суетная и тщетная угроза, богомерзкий царь, дает нам силу и крепость; мы не боимся никаких мук, ибо нет страха в душе того, кто любит Господа.
Максимиан разгневался на этот ответ и повелел снять с них пояса и одеяния воинские и сказал:
— Видите, какой славы и чести вы лишились и какое бесчестие навлекли на себя за свое непослушание.
Святые же отвечали:
— Ты, сняв с нас одежды и пояса, лишил нас чина воинского, но есть Бог на небесах, Которого мы почитаем: Он облечет нас в одежды и пояса нетления и сподобит вечной своей славы, которой ты совершенно не достоин видеть, так как в тебе говорит и действует отец твой сатана.
Тогда царь, разгневавшись еще более, сказал святым:
— Проклятые и недостойные даров богов наших, вы сами снискали себе бесчестие: мы удостоили вас великой чести, вы же обесчестили великих богов, презрели нашу милость, примите же теперь по заслугам вашим.
Святые отвечали на это:
— Царь, быть воином у тебя — дело суетное и преходящее, честь же твоя — бесчестие, ибо ты забыл Бога, давшего тебе власть царскую, и в своем безумии почитаешь богами суетных и бездушных идолов, хотя они не приносят тебе никакой пользы и не разумеют, почитает ли их кто или бесчестит.
Тогда царь сказал:
— Желая, по моей царской милости, сохранить вашу жизнь, я еще даю вам время.
После этого он приказал заключить их в темницу на три дня, чтобы они, обдумав, могли бы избрать себе то, что пожелают. Святые же, заключенные в темницу и закованные в узы, так говорили:
— Возлюбленные братия, устремим души наши на молитву и станем прилежно молить благого и милостивого Бога нашего, чтобы Он ниспослал нам чрез Духа Своего Святого премудрость и разум: будем просить Его, чтобы Он вложил в уста наши то, что нам отвечать царю, так чтобы мучитель удивился истине нашей веры.
После сего они стали молиться, единодушно взывая:
— Господи, Иисусе Христе, Боже всесильный, Которого власть вечна и царство бесконечно, ниспошли нам Святого Твоего Духа, — пусть Он наставить нас и исполнит радости и веселия; пусть Он подаст нам победу над злобным заблуждением, и мы укрепимся в вере Святым Твоим Духом, Который да вещает в нас согласно Твоему истинному и неложному обетованию (Мф.10:19–20). За отнятие от нас мирской чести даруй нам быть воинами в Твоем небесном граде и пребывать в числе горних граждан со всеми святыми Твоими, от века Тебе благоугодившими. Ты Един Бог, и Тебе подобает слава и сила во веки, аминь.
Спустя три дня, царь Максимиан опять воссел на том же судилище у Амаксикийских ворот и велел привести святых мучеников; сюда же сошлись и все жители того города, чтобы посмотреть на суд. Мучитель, удерживая гнев свой, ласково обратился к святым:
— Мужи, изберите себе то, что для вас полезно: подойдите и принесите богам жертвы, тогда получите жизнь и избежите горькой смерти.
Тогда святые отвечали:
— Мы, царь, обдумали все, как следует: послушай же нас внимательно и не заставляй нас более приносить жертв богам вашим; ибо мы твердо решились: возненавидеть временную жизнь и предпочесть предстоящую нам смерть из-за любви ко Христу, от Которого мы надеемся получить жизнь вечную. Посему поступай с нами, как тебе угодно: мы не отступим от Бога нашего и никогда не станем покланяться твоим бесам; будучи осуждены на временную смерть, мы тем избавляемся от вечного осуждения.
Таков был ответ святых. Мучитель же, заметив в числе их юношу, спросил его:
— Скажи мне, юноша, как тебя зовут и откуда ты родом?
Юноша отвечал:
— Меня зовут Фотином, такое имя я получил от истинного света, я — воин Христа моего, посрамившего отца твоего диавола. Родом же я римлянин, сын — не только по плоти, но и по душе — Маврикия светлейшего; ибо от него я рожден и получил познание о Боге; он воспитал меня в святой вере в Господа Христа, Которого ты царь, отвергаясь, уподобился бессмысленным животным.
На это мучитель отвечал:
— Неразумен ты, юноша, и слова твои обличают твой возраст; но пора тебе знать, что для тебя полезно, — приступи и принеси жертву великому Зевсу, пожалей свою юность.
Тогда юноша сказал:
— Ты называешь меня неразумным лишь только потому, что я не исполняю твоей воли и не покланяюсь идолам. Нет, я всех вас разумнее, ибо верую в Господа моего Иисуса Христа, в Которого вы не веруете и знать не желаете.
Тогда мучитель снова сказал святым:
— Доколе нам терпеть ваше безумие, окаянные? доколе мы, уступая нашей чрезмерной жалости, будем отдалять ваши мучения? принесите жертву богам, не навлекайте на себя наш праведный суд, не возбуждайте нас к немилосердию и жестокости.
Святые отвечали:
— Скверный и нечестивый служитель бесов, если у тебя есть хоть сколько-нибудь ума, то ты уже узнал о вере нашей и о силе от Фотина; он хотя и юн летами, однако посрамил своей правою верою и исповеданием Христа твое нечестие; тем более стремимся мы к тому, чтобы претерпеть муки, чтобы посрамить отца твоего диавола и угодить Христу Богу нашему.
Тогда мучитель, исполнившись гнева, повелел обнажить святых и бить их воловьими жилами. Слуги начали исполнять то, что им было приказано: они распростирали каждого из воинов Христовых и без всякого милосердия наносили им удары по всему телу. Так святых мучили до тех пор, пока их святые тела не были раздроблены и множеством пролитой крови не обагрилось всё то место. Святые же среди мучений взывали ко Христу Господу, прося у Него помощи. Господь не оставлял их невидимою Своею силою, облегчал их страдание и укреплял сердца их в терпении и Божественной любви. Когда уже слуги совершенно изнемогли, царь обратился к святым:
— Познали ли вы, дерзкие и неразумные, как легко мы можем лишить вас жизни? так принесите же жертвы богам, чтобы не навлекать на себя еще более сильных наказаний!
Святые же отвечали:
— Знай, нечестивый и неведающий Бога нашего царь, что как ты далеко отстоишь от любви Христа и истинного света, будучи помрачен тьмою бесовского заблуждения, так и мы не чувствуем мук, которые ты нам причиняешь, ибо ум наш просвещен верою и любовью Христа Бога нашего. Придумай же, мучитель и служитель бесов, каким новым и тягчайшим мукам предать нас; душа наша жаждет и Христова любовь в нас желает чрез страдание разрешиться от тела и увидеть Бога живого, царствующего во веки.
Услышав это, мучитель возгорелся еще большею яростью и велел развести большой огонь, чтобы бросить в него святых мучеников.
Тогда был разведен большой огонь; святые же не ждали, чтобы слуги мучителя бросили их в огонь, но сами приступили к нему, как к воде, и войдя в средину костра, ходили невредимыми в огне, укоряя мучителя и посрамляя его богов. Все присутствовавшие дивились такому славному чуду. Но мучитель, как сосуд погибели, не хотел познать, что святым помогает сила Божия, которою они и побеждают силу огня, но с еще большей яростью старался погубить святых. Он повелел вывести из огня святых страдальцев, которым не причинило никакого вреда сильное пламя, и привязать их к тем деревьям, на которых обыкновенно подвергали мучениям преступников, и безжалостно строгать тела святых железными когтями. Святые же мужественно претерпели и это лютое мучение, не боясь телесных страданий. Даже народ дивился ярости и безумию царя. Святой же Маврикий, обратившись к царю, сказал ему:
— Нечестивый и скверный мучитель, неужели ты не видишь своей слабости, неужели ты не сознаешь своего ничтожества; ведь Фотин, малый юноша, мог перенести столько лютых мучений; этим он сокрушил и сломил силу твоего беззаконного царства. Как же ты можешь одолеть всех нас, сам будучи побежден и посрамлен молодым юношей?
Максимиан с яростью взглянул на святого и, заскрежетав зубами, повелел тотчас же усекнуть мечем святого юношу Фотина пред глазами его отца; этим он хотел отомстить Маврикию; он думал, что сильно опечалит смертью сына отца его — святого Маврикия; но святой муж исполнился радости и веселия, взирая на мученическую кончину своего сына и его смерть за Христа Бога.
Когда святой Фотин, усеченный мечем, предал Господу свою душу, Маврикий сказал Максимиану:
— Ты исполнил наше желание, беззаконный мучитель, предпослав Фотина ко Христу Богу; теперь уже несомненно недалеко и наше отшествие на небеса: кто из нас не станет подражать воину Христову Фотину, который уже вселился в райские обители и посрамил сатану, отца твоего? Изобрети же еще большие и жесточайшие мучения и постарайся всячески испытать, крепка ли наша вера во Христа.
Когда Максимиан увидел, что святые мученики безропотно и мужественно переносят все мучения, не отступая от своей веры, то созвал всех своих злочестивых и безбожных советников и стал с ними придумывать, какой бы, самой лютой смертью погубить мучеников на устрашение всех христиан, где бы они ни жили. Одни советовали ему одно, другие — другое; наконец, один из них, самый лютый и нечестивый, в высшей степени бесчеловечный и злобный, сказал Максимиану:
— Ныне, царь, лето — идет месяц июль; вне же нашего города находится к западу между двух рек и озером, одно место, болотистое и поросшее травой; там теперь множество комаров, оводов, ос и шершней, так что в этом месте и пройти человеку трудно, а остаться на час и совсем невозможно; вели сюда завести мужей, прикажи обнажить их и привязать к деревьям; кроме того их должно обмазать мёдом; тогда комары, шершни и всякие мухи будут жестоко терзать их; это самое сильное и ужасное мучение из всех, какие только можно придумать; тогда они и поймут, что нельзя поносить наших непобедимых и вечных богов.
Такой совет весьма понравился нечестивому царю и всем его скверным советникам, и святые страстотерпцы Христовы были осуждены на это мучение. Тогда воины, взяв их, связали и повели на вышеупомянутое место; здесь они накрепко привязали святых к деревьям, которые росли над источником и у болота, обмазали мёдом от головы до ног их обнаженные тела; кроме того, они повергли тело блаженного Фотина пред глазами его отца. После этого, они удалились. Всякого рода мухи, комары, оводы, осы, шершни устремились на святых; словно густое облако они окружили страстотерпцев, немилосердно уязвляя их. Такое нестерпимое мучение святые переносили десять дней и десять ночей. Возведя взоры свои к небу, они молились, говоря:
— Господи, Боже наш, Ты создал нас по образу Твоему и подобию, сподобил нас познать истину Твою, благоволил нам открыть Свое Божество, Своего Единородного Сына и Пресвятого и Животворящего Духа. Мы вручаем Тебе наши души и молим Тебя, сопричти нас со всеми святыми Твоими, от века Тебе угодившими. Ибо мы возлюбили Тебя и стремились к Тебе всей душей нашей; Тебя ради мы преданы на это мучение. Ты Един Бог благий и милостивый и Тебе подобает слава во веки, аминь.
После этого они предали Господу святые свои души и сподобились венцев вечной славы. Беззаконный же мучитель Максимиан пылал яростью на святых даже после их смерти, когда они уже наслаждались в бессмертной жизни (ибо живы пред Богом скончавшиеся в Боге, хотя они и оставили сей мир). Услышав, что святые уже умерли, Максимиан повелел усекнуть их честные главы и оставить их без погребения. Тогда святые их тела и главы были разбросаны по лугу и дубраве, бывшей там, на съедение птицам и зверям. Некоторые из верующих, придя ночью, со страхом и трепетом собрали разбросанные мощи святых мучеников и погребли их на том месте, славя Господа нашего Иисуса Христа, со Отцом и Святым Духом прославляемого во веки, аминь.
Примечания:
[1] Максимиан Галерий, римский император — с 306 по 311 г.
[2] Зевс или Юпитер — греко-римский бог, почитавшийся властителем неба и земли, отцом всех богов и людей.
[3] Аполлон почитался богом солнца и умственного просвещения, а также общественного благополучия и порядка, охранителем закона, божеством предсказания будущего.
"}},"493":{"name":{"nominative":"Прпп. Фалассия, Лимния и Варадата, пустынников Сирийских (V)","short":"Прпп. Фалассия"},"life":{"id":"minei-0222-493","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Преподобный Фалассий еще в юном возрасте построил себе на одной горе жилище и поселился в нем. Отличаясь по природе чистосердечием и смиренномудрием, он скоро почувствовал влечение к иноческим подвигам. Он удалился на вершину горы, расположенной близ селения Таргала, и провел на ней в подвигах 38 лет, при чем не имел никакого жилища: ни келлии, ни палатки, ни даже какого-либо навеса, но соорудив из камней лишь небольшую ограду и имея покровом одно небо, все время пребывал в ней. За такие подвиги Господь удостоил святого подвижника благодати чудотворений. Преподобный Фалассий изгонял бесов, исцелял различный болезни и силою своего чудодейственного дара уподоблялся святым Апостолам. Однажды на него напал змей и хотел пожрать его, но он помолился и молитвою спас себя от смерти. В другой раз его постигла желудочная болезнь, которая причиняла ему жестокие страдания, но он призвал имя Божие и тем исцелился от мучительного недуга. К преподобному стекалось всегда множество народа с тем, чтобы видеть его подвиги, и многие из приходивших просили его принять их в число его сподвижников. Преподобный не противился таким просьбам. Построив для желающих подвизаться с ним келлии, он дозволил им жить в них, при чем раздавал им ту пищу, которую приносили для него с разных мест его почитатели. Прожив в таких подвигах жизнь свою, преподобный Фалассий с миром почил.
Память преподобного Варадата, пустынника Сирийского
Преподобный Варадат был родом из Антиохии [1]. Избрав себе подвиги созерцательной отшельнической жизни, он заключился сперва в одной хижине, а потом чрез несколько времени удалился на одну высокою гору и безвыходно стал жить в келлии, которую сам соорудил себе. Эту келлию преподобный нарочито устроил так, что по размерам своим она была меньше его роста, а потому он всегда стоял в ней, сгорбившись, а лежал, согнувшись. Келлия была без окон с одною только дверью, да и ту святой держал всегда закрытою, чтобы оградить себя от сторонних посетителей, а для проникновения внутрь келлии дневного света вместо окон он устроил в стене скважины, которые были так широки, что он никогда не имел в своем жилище защиты ни от дождя, ни от солнечного зноя. В таком тесном и неудобным помещении святой Варадат прожил много лет. Впоследствии уступив убеждениям Антиохийского епископа Феодорита, он вышел из своего жилища, но за то с этого времени стал носить одежду из сшитых кож, которая с ног до головы покрывала всё тело его, и только около рта и носа для свободного дыхания в ней были оставлены небольшие прорезы. Не имея возможности в такой одежде ходить, преподобный постоянно стоял на ногах с воздетыми к небу руками и прославлял Бога. Таким образом, святой Варадат всегда пребывал в затворе. Он нёс такой подвиг не для услаждения плоти, а для того, чтобы принуждать себя переносить телесные боли и тем смирять свою плоть, так как он одержим был сильными страстями и его постоянно разжигали пламенные, неукротимые похоти. Когда преподобный ради получения обещанной подвижникам награды в вечности довёл до изнеможение плоть свою, то отошел ко Господу и принял от Него вечный покой.
Примечания:
[1] Здесь разумеется Антиохия Сирийская, некогда обширная и богатая столица сирийского царства, ныне незначительный городок в Азиатской Турции.
"}},"496":{"name":{"nominative":"Сщмч. Поликарпа, еп. Смирнского (167)","short":"Сщмч. Поликарпа"},"life":{"id":"minei-0223-496","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"В городе Смирне, находящемся в малоазийской области Ионии, во времена святых апостолов епископом был святой Вукол [1]; во дни этого епископа здесь жила благочестивая и боящаяся Бога вдова Каллиста. Ей во сне явился ангел Господень и повелел взять к себе сироту — отрока Поликарпа; так как у Каллисты не было детей, то она с радостью взяла отрока и воспитывала его в благочестии, как своего родного сына. Когда он вырос и пришел в совершенный разум, вдова поручила ему все, что было у нее в доме. Как-то раз в это время ей понадобилось отлучиться далеко от дома по одному делу относительно своих имений, причем она довольно долго не возвращалась; во время ее отсутствия блаженный Поликарп, крайне милостивый к нищим, стал щедро подавать убогим, сиротам и вдовицам; он отпускал хлеб, вино, елей и всякую пищу всем просившим, так что хранилища его приемной матери оскудели. Когда Каллиста возвращалась, один из слуг, выйдя ей навстречу, стал жаловаться на Поликарпа, что он неразумно расточил все имение, так что теперь, клеветал он, в доме совершенная бедность. Каллиста сильно опечалилась этим: придя домой, она тотчас отправилась в кладовые и нашла там множество всяких сокровищ. Ибо блаженный Поликарп, до прибытия Каллисты, обратился к Господу с такой молитвой: «Господи Боже мой, Ты наполнил сосуды вдовы Сарептской при Твоем пророке Илии (3 Цар.17:10–16), услышь меня в час сей, и сотвори, чтобы во имя Христово наполнились все хранилища дома сего».
И Господь тотчас услышал молитву его и наполнил дом его благодетельницы всякими благами. Увидев, что в доме теперь гораздо более всего необходимого, чем было прежде, Каллиста разгневалась на слугу, жаловавшегося на оскудение, произведенное святым Поликарпом: она думала, что слуга или насмехается над ней или же по ненависти оклеветал Поликарпа. Рассердившись, она хотела его наказать. Святой же Поликарп стал защищать его, говоря своей воспитательнице: «Умоляю тебя, госпожа, не наказывай другого вместо меня, но лучше меня подвергни наказанию; этот слуга не наказания достоин, но похвалы за свою верность и преданность тебе; он рассказал тебе всю правду: действительно, у нас оскудели все богатства и опустели все кладовые, ибо я, видя голодающих братий наших, нищих и убогих, роздал им все и истощил все запасы; они-то и умолили Бога, и Он послал Своего ангела, который восполнил все твое имущество, чтобы и ты, по своему обычаю, могла оказывать неимущим щедрую милостыню».
Слыша и видя все это, Каллиста сильно удивлялась, и с тех пор стала еще усерднее к добрым делам в благой вере, подавая обильную милостыню; еще сильнее, как своего собственного сына, полюбила она святого Поликарпа, удивляясь его добродетели; наконец, окончив свою богоугодную жизнь, она отдала в руки Господа свою душу, оставив наследником всего своего имения нареченного сына, святого Поликарпа. Все роздал блаженный нищим, а сам стал прилежно заниматься чтением божественных книг, усердно предаваясь богомыслию и молитвам; он проводил жизнь в большом воздержании и непорочном девстве, работал неустанно день и ночь Господу, с любовью служа больным, немощным и престарелым. За такую жизнь его сильно полюбил Смирнский епископ святой Вукол; сначала епископ сделал Поликарпа клириком, затем диаконом; по свидетельству святого Пиония, который написал житие блаженного Поликарпа, св. Вукол возложил на Поликарпа в бытность его диаконом, еще обязанность проповедовать слово Божие, ибо святой Поликарп отличался своим благоразумием и красноречием, так что святой подвижник обязан был как в церкви, так и в других местах поучать народ. Не только святой Вукол, но и святые апостолы, Павел и Иоанн Богослов с прочими учениками Христовыми любили святого Поликарпа; святой Поликарп участвовал вместе со святыми апостолами в их путешествиях, был их учеником, общником их трудов, подражателем их жизни; апостолы снова послали его в Смирну к святому Вуколу, который и рукоположил его в пресвитеры. Написал также святой Поликарп много слов и посланий, полезных для Церкви Христовой, но большая часть его сочинений во время гонений погибла, так что из них осталась только небольшая доля. Святому епископу Вуколу было предвозвещено, что после его смерти епископский престол в Смирнской церкви должен занять пресвитер Поликарп, а не другой кто-либо; а поэтому, умирая, святой Вукол, взяв правую руку Поликарпа и положив ее к себе на грудь, поручил ему пасти свое словесное стадо и со словами «слава Тебе, Господи» с миром отошел в жизнь вечную. Епископы апостольские, собравшиеся на погребение святого Вукола, и посвятили святого Поликарпа; при этом многие из них удостоились ужасных видений. Когда началось посвящение во епископа, божественный свет озарил всех, бывших в церкви; некоторые из достойных увидали белую голубицу, которая, сияя, словно молния, летала вокруг головы святого Поликарпа; другим святой подвижник представлялся одетым словно воин: был опоясан воинским поясом и вооружен словно на сражение; иные видели его в царской порфире [2] с сияющим лицом; одной девице он показался гораздо большего роста, чем был на самом деле, причем риза его на правом плече была красного цвета. Когда же для принятия посвящения святой Поликарп преклонил колена, он увидел пред собой ноги самого Христа Господа, Который невидимо присутствовал при его посвящении. Так, рукоположенный самим Христом и Св. Духом, Поликарп управлял Церковью Божией, по постановлениям святых апостолов; много трудов перенес он, спасая души человеческие, много дивных чудес сотворил он во время своего епископства.
Однажды святому Поликарпу случилось быть в одном из городов той же Ионийской области Теосе, который находился около теплых вод, называемых Леведией; он остановился у епископа того города по имени Дафн, о котором упоминает святой Игнатий Богоносец [3] в своем послании к жителям Смирны. Святой Поликарп, видя бедность и недостаток в доме того епископа, помолился о нем Богу, чтобы Господь благословил его дом, и с того часа епископ Дафн не испытывал более недостатка: нивы его и виноградники, бывшие до сих пор неплодными, приносили необычайные урожаи и сделались весьма плодоносными; вино, бывшее лишь в небольшом количестве, святой своей молитвой увеличил до изобилия. Однажды, возвращаясь в Смирну, Поликарп вместе с сопровождавшим его диаконом свернул с дороги и зашел в гостиницу, бывшую на пути; это было уже вечером, и уставшие путники хотели отдохнуть; вкусив немного пищи, Поликарп и его спутник заснули; но недолго продолжался сон их; в полночь ангел Господень, толкнув в бок Поликарпа, сказал ему:
— Поликарп!
Тогда святой спросил:
— Что, Господи?
— Встань, — сказал ему ангел, — и выйди немедленно из гостиницы, ибо она скоро разрушится: жившие в той гостинице не веровали во Христа Бога и совершали много беззаконий.
Тогда святой, встав, стал будить своего диакона, повелевая ему встать; диакону же, который перед тем крепко спал, не хотелось вставать; он стал отговаривать святого:
— Еще не прошел первый сон, святой отец, куда пойдем мы; ты в своем постоянном размышлении о божественных писаниях и сам не спишь, и другим не даешь спать.
Услышав эти слова, святой Поликарп замолчал, но ангел вторично явился ему и повелел выйти вон; тогда снова святой стал побуждать диакона, говоря, что здание это должно разрушиться; но диакон отвечал:
— Я верую в Бога, и думаю, что это здание не рухнет, пока ты, отец, находишься в нем.
Поликарп же сказал:
— И я верую также в Бога, но не надеюсь на это каменное здание.
Между тем ангел в третий раз явился и повторил то же самое приказание; только тогда епископ уговорил своего спутника выйти из гостиницы. Лишь только они вышли вон, тотчас здание рухнуло до самого основания и все, бывшие в нем, погибли до одного; а святой Поликарп, стоя и взирая на небо, молился так: «Господи, Боже Всесильный, Отец Иисуса Христа, Твоего благословенного Сына, Ты предвозвестил ниневитянам чрез пророка Иону гибель их города, но умилосердился и пощадил их; воистину благословляю Тебя, ибо Ты чрез ангела Своего вывел нас из сего здания и избавил нас от внезапной смерти, подобно тому как Ты вывел Лота из Содома; Ты постоянно сохраняешь рабов Своих от всякого зла, Ты благ и милостив во веки».
После их прибытия в Смирну у князя того города, который не веровал в Христа, однажды ночью нечистый дух внезапно вошел в одного слугу; последний сильно кричал и поднимал великий шум, так что весь дом пришел в ужас, на всех обитателей напал страх и трепет. С наступлением дня в дом князя пришли иудеи, в большом числе, желая изгнать беса; но одержимый нечистым духом слуга бросился на них и, несмотря на то, что их было много, а он один, все-таки, всех сильно избил; никто не мог одолеть его, никто не мог ускользнуть от его руки, так что они ушли от него еле живыми и сильно окровавленными: всю одежду, бывшую на них, бесноватый сорвал и искусал их тела своими зубами. В том доме находился один христианин, который и сказал князю: «Если велишь, господин, я призову одного человека, который без всякого труда исцелит твоего раба».
Когда князь согласился на это предложение, слуга тот отправился к святому епископу Поликарпу и пригласил его в дом князя. Когда еще блаженный не вошел в дом князя, бес начал вопить: «Горе мне, сюда идет Поликарп, я против своей воли буду принужден бежать отсюда».
Лишь только святой вошел, бес тотчас с трепетом вышел и бежал из раба княжеского; князь же, видев это, сильно изумлялся. После того чуда ночью в Смирне вспыхнул пожар; так как все спали, то огонь сильно распространился и охватил большую часть города пламенем; при этом, как всегда бывает, поднялся сильный шум, крик и вопль, всех охватил ужас; весь народ принялся за тушение пожара, но ничего не могли сделать: огонь усиливался все более и более; собрались и иудеи, заговаривавшие огонь, но все их попытки оказались тщетными. Тогда князь вспомнил о святом Поликарпе и сказал своим начальникам и советникам: «Никто не может прекратить пожара, кроме учителя христиан Поликарпа, который недавно изгнал из раба моего беса».
Послав за ним, они пригласили его к себе и просили помочь городу, который постигло такое несчастье. Воздев свои честные руки, святой тут же пред ними стал молиться, и огонь, словно залитый сильной водой, погас и пожар прекратился. Видя такое чудо, люди стали думать, что святой — один из богов; но Поликарп пред всеми стал проповедовать единого истинного, сущего на небесах Бога, Которого только рабом он сам является, так что многие уверовали и присоединились к святой Церкви Христовой. В другой раз случилось бездождие, продолжавшееся долгое время, настала засуха, а за нею и голод; тогда все люди с князем и его советниками стали молить святого, чтобы он сжалился над ними и испросил бы дождя на землю у Бога своего. Когда святой помолился, тотчас прошел сильный проливной дождь, так что земля наполнилась влагой, и в тот год урожай был гораздо лучше, чем прежде. Через такие и многие другие чудеса святого, равно как и через исцеление разных больных от недугов посредством возложения рук его, — многие обращались к Господу Иисусу Христу; день ото дня увеличивалась Христова Церковь, а идольская вера уменьшалась в Смирне, где святой Поликарп принял на себя служение слову по апостольскому повелению, как об этом свидетельствует святой Ириней [4], что Поликарп не только был апостольским учеником и другом и собеседником многим, видевшим Христа очами, но и был послан апостолами в Азию, чтобы там в Смирне занять (после святого Вукола) епископский престол; его (добавляет святой Ириней) и мы видели во время нашей молодости, когда он был уже весьма преклонным старцем, и чему он сам научился у апостолов, тому и других поучал и передал Церкви лишь только то, что истинно и не ложно; о святом Поликарпе свидетельствуют также и все бывшие после него епископы в Асийской церкви, что он, действительно, был постоянный и верный поборник правды, не такой, как Валентин и Маркион и все ересеначальники, внесшие в Церковь Христову столь вредные заблуждения. Этот блаженный Поликарп, придя в Рим, когда там папой был Аникита, многих отвратил от ереси маркионитов и привел их к истинной Церкви и вере, явно проповедуя истину, которую он принял от апостолов [5]. Между прочим он рассказывал и следующее: ученик Господа Иоанн в бытность свою в Ефесе пришел однажды в баню; здесь он увидал моющегося еретика Херинта; апостол тотчас вышел из бани и других бывших с ним уговаривал последовать за ним, чтобы, добавил он, баня, где моется Херинт — враг правды Божией, как бы не обрушилась вдруг. Однажды тот же самый Поликарп встретился с еретиком Маркионом; последний с дерзостью сказал ему:
— Узнай нас.
На это Поликарп отвечал:
— Я знаю, что ты первородный сын диавола; от еретиков и сами апостолы и их ученики так тщательно сохраняли себя, что даже и беседовать с теми не хотели, которые своим хитрым суесловием пытались затмить истину, и святой Павел повелевает: «Еретика, после первого и второго вразумления, отвращайся, зная, что таковой развратился и грешит, будучи самоосужден» (Тит.3:10–11).
Сохранилось и послание Поликарпа к филиппийцам [6], написанное чрезвычайно глубокомысленно, что не могут не заметить люди, пекущиеся о своем спасении и одобряющие его веру и проповедь.
Таков отзыв святого Иринея о Поликарпе. После двадцатидвухлетнего царствования Антонина на престол вступил сын его Марк Аврелий [7], деливший власть свою вместе с братом своим Луцием. В это время было воздвигнуто в Асии сильное гонение на христиан, тогда и святой Поликарп запечатлел своею кровью свое исповедание. О страдании и кончине этого праведного мужа находятся известия в послании Смирнской церкви [8], где святой Поликарп занимал епископский престол; содержание же этого послания таково.
«Церковь Смирнская церкви в Филомелии и всем другим святым кафолическим церквам, находящимся у разных народов, — милосердие, мир и любовь Бога Отца и Господа нашего Иисуса Христа да будет с вами. Мы писали вам, братия, о святом Поликарпе, который огонь гонения угасил пролитием своей крови, и о других мучениках. Многие святые мученики показали тогда непобедимое мужество; иные были биты в продолжение такого долгого времени, что все суставы и жилы их были раздроблены и виднелись внутренности; другие были влачимы по камням и острым черепицам, и они все лютейшие муки, какие только могли изобрести мучители, претерпевали с удивительным спокойствием, третьи были отдаваемы на съедение зверям. И глубоко изумлялись и сильно удивлялись нечестивые, видя пред собою такое мужественное страдание святых. Между прочих страстотерпцев, при Божией помощи, показал выдающееся мужество один юноша по имени Германик. С безбоязненным сердцем, не колеблясь умом, он мужественно вышел на смерть, по природе столь страшную для всех. Долго увещевал Германика судия, чтобы он пощадил свою юность и не губил столь горькою смертью эту сладостную жизнь, но он, лишь только увидел выпущенных на него зверей, сам бросился на них, дразня их, чтобы они растерзали его. Один человек из Фригии по имени Квинт, увидев зверей и страшное мучение, тотчас убоялся и отпал от спасения своего, откуда стало ясно, что он безрассудно и не от чистого сердца, но по легкомыслию, словно гонимый внезапным порывом ветра, пришел на судище нечестивых и осмелился предать себя мучению. Он послужил для всех примером, что на столь великое дело, как предать себя на муки, не следует идти без осмотрительности. Поликарп, услышав о сих мучениях, узнал, что неверующий во Христа народ еллинский, взирая на мучения и других страстотерпцев, явно кричал судье: «Ищи Поликарпа, истребляй сих безбожников».
Слыша это, Поликарп, хотя и желал остаться в городе, пока его не схватят, но, уступая просьбам христиан, он вышел из города и скрылся в одном селении, где все дни и ночи, по своему обычаю, молился о мире церковном. За три дня до своего взятия нечестивыми, он увидел во сне, будто возглавие его вспыхнуло от внезапного огня и сгорело. Восстав от сна, святой сказал бывшим с ним: «Меня сожгут в огне за Господа Иисуса Христа».
Спустя три дня после сего пришли в то селение посланные игемоном отыскивать Поликарпа. Они, схватив двух отроков, стали бить их лозой, чтобы те сказали, где находится Поликарп, и они указали его в одной комнате наверху; он хотя и мог бежать оттуда, однако не пожелал, говоря: «Буди воля Господа Бога моего».
Услышав слуг, идущих за ним, он сам вышел по лестнице навстречу и с радостным лицом дружелюбно приветствовал их. Не видавшие его ранее, слуги, взирая на его седины и престарелость, на кротость и спокойную радость его благообразного лица, удивлялись и говорили: «Нужно ли было так много трудиться и стараться, чтобы отыскать этого старца?»
Тотчас же Поликарп приказал приготовить для них трапезу и просил их есть и пить, а ему — дать один час на молитву. И горячо молился Богу, воссылая благодарение за все, бывшее о нем попечение Божие, — за малое и великое, со дней юности его и вручая Богу церковь святую, рассеянную по всему миру. После долгой его молитвы посланные взяли старца, посадили на осла и повели в город Смирну — это был день великой субботы. На пути встретили его два честных сенатора Ирод и Никита и, посадив к себе в колесницу, советовали ему, чтобы он на суде только словом отказался от своей веры: «Разве так трудно сказать: владыко кесарь, я принесу жертву? Ведь таким образом ты избавишься от смерти».
Поликарп молчал на их слова; когда же они настаивали, отвечал: «Никогда я не сделаю того, что вы мне советуете».
Они рассердились и стали укорять его и сбросили с колесницы; при падении старец повредил себе голень, но не заботился об этом. Когда же его привели на суд, то нечестивый народ закричал, радуясь, что Поликарп взят; он же услышал голос Господа нашего с небес, говорящий ему: «Мужайся, Поликарп, и подвизайся великодушно!»
Этот голос слышали и другие из наших (говорит послание смирнское).
Судья спросил его:
— Ты ли Поликарп?
— Это я, — отвечал он.
— Пощади свою старость, — говорил судья, — отрекись от Христа, поклянись царской фортуной. — Судья, говоря это и тому подобное, сказал:
— Приди в чувство, Поликарп, и скажи: погуби безбожных.
Тогда Поликарп, возведя очи свои к небу и протянув руки свои на нечестивый народ, сказал к Богу.
— Погуби безбожных!
Судья сказал:
— Отрекись от Христа, поругай Его, и отпущу тебя свободным.
— Восемьдесят шесть лет, — отвечал Поликарп, — служу я Христу, и не сделал Он мне никакого зла; как же Царя моего, Который и до ныне меня сохраняет, стану поносить бесчестными словами?
Судья сказал:
— Я выпущу на тебя лютых зверей.
— Выпускай, — отвечал Поликарп, — но свое лучшее я не изменю на худшее.
— Я отдам тебя на сожжение, — сказал судья.
Он отвечал:
— Ты грозишь мне огнем угасающим, но ничего не знаешь о неугасимом огне, где во веки будут палимы безбожные и неверные. Не медли более, но делай скорее, что задумал со мной сделать.
Тогда судья приказал глашатаю объявить народу, что Поликарп исповедует себя христианином. Услышав это, еллины и иудеи громогласно возопили: «Он совратитель всей Азии, он — отец христиан, он уничтожает богов наших, живым сожги его».
И настоял народ с иудеями на том, чтобы Поликарпа сожгли. Когда приготовили множество дров и хвороста, Поликарп снял свой пояс и стал снимать с себя одежды, скинул также и сапоги с ног, а мучители приготовляли железные орудия и гвозди, намереваясь ими пригвоздить Поликарпа, чтобы он никак не мог избежать огня. Святой же сказал им: «Не подобает меня пригвождать, ибо Кто подаст мне терпение в огненном пламени, Тот подаст мне и мужество, чтобы я не подвинулся с места или обратился на какую-либо сторону».
Тогда мучители не пригвоздили его, но только связали, и возложили на огонь сего убеленного сединами старца, словно овна лучшего из стада, связанного в жертву, в воню благоухания Богу. Святой же Поликарп молился, говоря: «Благодарю Тебя, Господи Боже, что Ты благоизволил вчинить меня с твоими мучениками и исповедниками; и пью чашу страданий Христа Твоего и есть участник Его страсти, чтобы в воскресение живота вечного мне быть с Ним. Прими же меня как жертву тучную и благоугодную очам Твоим, которую Ты сам предопределил и предоставил, и се ныне совершил ее истинный Бог, Которого я славлю и хвалю, Тебя и Сына Твоего, вечного Архиерея Иисуса Христа; с Ним и со святым Духом подобает Тебе всякая честь и слава и поклонение ныне и присно и во веки веков, аминь».
И когда произнес «аминь», слуги тотчас подложили огонь; когда дрова загорелись кругом и пламя высоко поднялось, произошло чудо, поразившее всех: пламя, окружающее святого и возвышающееся над его головой, не прикасалось и не приближалось к святому, но подобно надутым ветром корабельным парусам расходилось от него, соединяясь над ним в вышине. Святой же Поликарп стоял среди огня, словно золото очищенное в горниле, и огонь тела его не опалял; мы обоняли, говорят в послании смирняне, такое облагоухание, исходящее из огня, которое без сравнения превосходило все ароматы. Нечестивые же, видевши то, стали кричать спекулятору, чтобы он, подойдя, оружием бы достал через огонь до святого и убил бы его. Подойдя, спекулятор пронзил святого длинным оружием, и из раны вытекло необычайное множество крови; словно поток, выходящий из источника, она угасила совершенно огонь; все множество народа удивлялось тому, убеждаясь, как велико различие между верующими и неверующими. Был Поликарп выдающимся мужем нашего времени, епископ Смирнской кафолической церкви, учитель, идущий от апостолов, и святой пророк: все, что он ни говорил, сбывалось.
Тогда иудеи стали просить судью, чтобы он не отдавал христианам тела Поликарпова. «Будут они, — говорили иудеи, — считать его своим богом, как и Распятого».
Не знали нечестивые, что не могло быть, чтобы христиане отступились от Христа Господа, умершего на кресте за спасение всего мира, и кого-либо другого считали богом: Ему, как истинному Сыну Божию, мы воздаем божественную честь, а мучеников достойно почитаем как учеников и подражателей Христовых, которые пострадали за Него по любви к Нему; мы с любовью объемлем их и хотим подражать им в благочестии, а в вечной славе желаем быть их сопричастниками. Сотник же, по приказанию судьи, которого упросили иудеи, предал пламени, по обычаю эллинскому, тело Поликарпа; при жизни сего подвижника его тело не пострадало от огня, а по его смерти поддалось огненной силе. Мы же (говорят смирняне) собрали из пепла кости его, чистейшие золота и гораздо более дорогие, чем камни многоценные, и сохранили их в подобающем месте, где и будем с весельем праздновать день страдания его, как в воспоминание таким подвигом за Христа пострадавшего, так и на утверждение имеющих такой же смертью исповедать и прославить Христа, истинного Бога нашего. Сие послали мы вам чрез брата Марка, и когда прочтете, то пошлите сие послание и прочим рассеянным братиям, чтобы и они прославили Господа, показавшего нам столь великого избранника между своими рабами, могущего и нас всех исполнить Своей благодати и ввести в вечное Свое царство чрез единородного Сына Своего Иисуса Христа, Ему слава, честь и поклонение во веки, аминь. Целуйте всех святых, а вас целуют находящиеся с нами, и Еварест, написавший сие послание, приветствует вас вместе со всем домом своим. Страдание свое Поликарп окончил в седьмой день майских календ, то есть 25 апреля месяца в великую субботу, в восьмой час дня при великом архиерее Филиппе, во время игемонства Траллиана, в вечное царство Иисуса Христа. Желаем доброго здравия братиям, ходящим во благовестии слова Иисуса Христа, с Которым слава Богу за спасение избранных святых, — как совершил Страдание святой Поликарп; да будем и мы наследники его в царствии Христовом. Послание же сие переписал Гай из учеников святого Иринея, ученика блаженного Поликарпа, с сего же переписал Сократ Коринфский, а я, пресвитер Пионий, опять принял все сие от вышеуказанных лиц и сверил с откровением, бывшим мне от святого Поликарпа, явившегося мне в видении. И написал, обновив все заглаженное давностью времени, чтобы и меня вместе с избранными своими воспринял Господь наш Иисус Христос в Свое Небесное Царство; Ему же слава со Отцом и Святым Духом во веки веков. Аминь.
Плоды словесныя Господеви принося Поликарпе мудре, добродетелей жертвы, темже и от Бога достоин иерарх прославился еси. Сего ради днесь просвещшеся твоими словесы, воспеваем твою достохвальную память, славяще Господа.
Примечания:
[1] Святой Вукол был ученик святого Иоанна Богослова и первый епископ Смирнской церкви; он обратил ко Христу множество язычников. Память его 6 февраля.
[2] Порфира — пурпуровая дорогая одежда в виде длинной мантии, которую носят государи в торжественных случаях.
[3] Игнатий Богоносец — второй епископ Антиохийский, ученик апостолов, скончавшийся мученически в гонение Траяна в 107 г. Его послания, писанные против иудействующих и докетов, — последние признавали плоть Христову призрачной, кажущейся, — имеют важное значение для истории христианских догматов и для борьбы православия против протестантства по вопросу о епископстве.
[4] Святой Ириней, по собственным словам, в юности слушал в Малой Азии святого Поликарпа, епископа Смирнского, и других учеников апостольских. С востока он был послан святым Поликарпом в Галлию для вспомоществования святому Пофину, епископу Лионскому, в проповедании веры. Поставленный св. Пофином в пресвитера, св. Ириней во время гонения на христиан Галлии в 177 г. показал ревность свою к завету Христову; в следующем 178 г. он был избран преемником мученически скончавшегося св. Пофина. В сане епископа он своею проповедью весь город обратил в христианство. Когда последователи гностика Валентина стали распространять ересь своего учителя в Галлии, св. Ириней боролся с ними и устно и письменно. К этому времени должно отнести появление знаменитых книг его в «обличение лжеименному разуму». Около 196 г. епископ Римский Виктор произнес отлучение на восточные церкви за то, что последние не согласились с ним о времени празднования Пасхи. Св. Ириней кроткими, но твердыми обличениями довел Виктора до примирения с Востоком. В 202 г. в гонение Септимия Севера св. Ириней с тысячами из своей паствы отошел ко Господу. Из многочисленных сочинений св. Иринея одни известны только по названиям, от других же уцелели незначительным отрывки. В полном виде дошло до нас обширное и очень важное сочинение: «Обличение и опровержение лжеименного знания» более известное под именем: «Пять книг против ересей». Память святого Иринея 23 августа.
[5] В заботливости о благе церкви св. Поликарп во времена папы Аникиты (157–168 гг.) предпринял путешествие в Рим для борьбы с лжеучениями гностиков Валентина и Маркиона. По поводу различия между малоазийскими и западными церквами в понимании и праздновании Пасхи епископы Смирнский и Римский не согласились отступить каждый от своего местного обычая, т. е. св. Поликарп признавал правильным празднование восточными христианами Пасхи в 14-й день еврейского месяца нисана и посвящение ее воспоминанию последней вечери Господа с учениками и установленного на ней таинства Евхаристии, а Аникита признавал, наоборот, правильным утвердившееся на западе понимание Пасхи, как годового праздника Воскрешения Христова и празднование ее в первый воскресный день после весеннего полнолуния. Но это разномыслие не нарушило мира между епископами, в знак чего Аникита предоставил святому Поликарпу совершить Евхаристию в римской церкви.
[6] Из многих посланий св. Поликарпа, писанных, по словам св. Иринея, к церквам или отдельным лицам, до нас дошло одно только это. О послании святого Поликарпа к филиппийцам св. Ириней говорит, «что из него желающие и пекущиеся о своем спасении могут узнать характер веры (Поликарпа) и его проповедь истины». Отец церковной истории — Евсевий (263–340 гг.) приводит несколько мест из послания, замечая, что оно еще обращается между христианами. Блаженный Иероним (учитель западной церкви, 330–419 гг.) сообщает, что в его время послание св. Поликарпа к филиппийцам читалось в малоазийских церквах при Богослужении. Послание написано вскоре после смерти Игнатия Богоносца (107 г.) и было вызвано просьбою христиан города Филипп о доставлении им посланий Игнатия к Поликарпу и другим христианам, какие у него были. Исполняя их просьбу, св. Поликарп в особом послании преподает филиппийцам ряд христианских наставлений, — предостерегает от еретиков, указывает обязанности пресвитеров и диаконов, юношей и дев, супругов и вдовиц, убеждает избегать любостяжания, упражняться в молитве и посте, внушая терпение и любовь к врагам. В переводе это послание можно читать в книге протоиерея Преображенского «Писания мужей апостольских». СПБ. 1895 г.
[7] С 161 по 180 г.
[8] Окружное послание о мученичестве св. Поликарпа от той церкви, которой он был предстоятелем и среди которой пострадал, есть один из древнейших памятников христианской древности. Евсевий почти все это послание внес в свою историю (кн. IV, гл. 14). Перевод в наших четьих минеях святого Димитрия Ростовского буквальный.
"}},"497":{"name":{"nominative":"Обновление (освящение) храма вмч. Георгия в Лидде (IV)","short":"Обновление (освящение)"},"life":{"id":"","copyright":"","text":"Великомученик Георгий был сыном богатых и благочестивых родителей, воспитавших его в христианской вере. Родился он в городе Бейрут (в древности Белит), у подножия Ливанских гор. Поступив на военную службу, великомученик Георгий выделялся среди прочих воинов своим умом, храбростью, физической силой, воинской осанкой и красотой. Достигнув вскоре звания тысяченачальника, св. Георгий сделался любимцем императора Диоклетиана. Диоклетиан был талантливым правителем, но фанатичным приверженцем римских богов. Поставив себе целью возродить в Римской империи отмирающее язычество, он вошел в историю, как один из самых жестоких гонителей христиан. Услышав однажды на суде бесчеловечный приговор об истреблении христиан, св. Георгий воспламенился состраданием к ним. Предвидя, что его тоже ожидают страдания, Георгий раздал свое имущество бедным, отпустил на волю своих рабов, явился к Диоклетиану и, объявив себя христианином, обличил его в жестокости и несправедливости. Речь св. Георгия была полна сильных и убедительных возражений против императорского приказа преследовать христиан. После безрезультатных уговоров отречься от Христа император приказал подвергнуть святого различным мучениям. Св. Георгий был заключен в темницу, где его положили спиной на землю, ноги заключили в колодки, а на грудь положили тяжелый камень. Но Св. Георгий мужественно переносил страдания и прославлял Господа. Тогда мучители Георгия начали изощряться в жестокости. Они били святого воловьими жилами, колесовали, бросали в негашеную известь, принуждали бежать в сапогах с острыми гвоздями внутри. Святой мученик все терпеливо переносил. В конце концов император приказал отрубить мечом голову святому. Так святой страдалец отошел ко Христу в Никомидии в 303 году. Великомученика Георгия за мужество и за духовную победу над мучителями, которые не смогли заставить его отказаться от христианства, а также за чудодейственную помощь людям в опасности называют еще Победоносцем. Мощи святого Георгия Победоносца положили в палестинском городе Лида, в храме, носящем его имя, глава же его хранилась в Риме в храме, тоже посвященном ему. На иконах св. Георгий изображается сидящим на белом коне и поражающим копьем змия. Это изображение основано на предании и относится к посмертным чудесам святого великомученика Георгия. Рассказывают, что недалеко от места, где родился св. Георгий в городе Бейруте, в озере жил змей, который часто пожирал людей той местности. Что это был за зверь удав, крокодил или большая ящерица неизвестно. Суеверные люди той местности для утоления ярости змея начали регулярно по жребию отдавать ему на съедение юношу или девицу. Однажды жребий выпал на дочь правителя той местности. Ее отвели к берегу озера и привязали, где она в ужасе стала ожидать появления змея. Когда же зверь стал приближаться к ней, вдруг появился на белом коне светлый юноша, который копьем поразил змея и спас девицу. Этот юноша был святой великомученик Георгий. Таким чудесным явлением он прекратил уничтожение юношей и девушек в пределах Бейрута и обратил ко Христу жителей той страны, которые до этого были язычниками. Можно предположить, что явление святого Георгия на коне для защиты жителей от змея, а также описанное в житии чудесное оживление единственного вола у земледельца, послужили поводом к почитанию святого Георгия покровителем скотоводства и защитником от хищных зверей. В дореволюционное время в день памяти святого Георгия Победоносца жители русских деревень в первый раз после холодной зимы выгоняли скот на пастбище, совершив молебен святому великомученику с окроплением домов и животных святой водой. День великомученика Георгия в народе еще называют «Юрьев день», в этот день, до времен царствования Бориса Годунова, крестьяне могли переходить к другому помещику. Св. Георгий покровитель воинства. Изображение Георгия Победоносца на коне символизирует победу над диаволом «древним змием» (Откр. 12, 3; 20, 2). Это изображение было включено в древний герб города Москвы."}},"498":{"name":{"nominative":"Прпп. Иоанна, Антиоха, Антонина, Моисея, Зевина, Полихрония, Моисея другого и Дамиана, пустынников Сирийских (V)","short":"Прпп. Иоанна"},"life":{"id":"minei-0223-498","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Из этих преподобных святой Иоанн знал преподобного Лимнея [1], жившего и подвизавшегося в окрестностях селения Таргала, был его учеником и в образе своей подвижнической жизни подражал ему. Найдя на берегу реки один холм, открытый со всех сторон для ветра и лишенный всякой растительности, он, не имея никакого жилища, провел на нем в подвигах 25 лет. В течение всего этого времени он питался только хлебом и солью, а одежду носил из овечьей шерсти, причем все тело его было покрыто тяжелыми железными веригами. Отягченный последними и постоянно палимый жгучими лучами солнца, он никогда не входил под тень и никогда не искал прохлады. Однажды кто-то из обычных посетителей преподобного посадил у тропинки, ведущей к месту его пребывания, миндальное дерево, но когда дерево выросло и стало бросать на него тень, то он приказал срубить его для того, чтобы нигде не было для него прохлады. Среди таких подвигов преподобный отошел к Господу.
Преподобный Моисей воспылал любовью к образу подвижнической жизни святого Иоанна и подвизался подобно ему на вершине одной горы, которая возвышалась над селением, называемым Рама.
Преподобный Антиох, будучи уже в преклонном возрасте, соорудил себе в одном пустынном месте ограду и подвизался в ней также подвигами беспокровного жития, близ него подвизался и преподобный Антонин, тоже старец, и во всем подражал ему: и в пище, и в одежде, и в бодрствовании, а также во вседневных и всенощных молитвах. И ни преклонные годы, ни старость, ни естественные немощи этого возраста не могли преодолеть преподобных в терпеливом перенесении всех невзгод их подвижнической жизни. Они подвизались для угождения Богу с таким усердием, как бы чувствовали в себе юношеские силы. Среди таких подвигов они и предали с миром души свои Господу. В подвигах телесного поста они потрудились так же, как преподобный Иоанн [2].
Примечания:
[1] Память преподобного Лимнея празднуется 22 февраля.
[2] Все эти преподобные отцы жили в V веке в Сирии.
Память преподобных Зевина, Полихрония, Моисея и Дамиана
Преподобный Зевин подвизался на одной горе. Устроив себе на ней жилище, он всю жизнь свою до глубокой старости провел в иноческих подвигах на одном и том же месте. Жители окрестных мест всегда обращались к преподобному и большую пользу получали от его неустанных молитв. Достигнув преклонных лет, он не мог уже от старческой немощи стоять, но неослабно продолжал свои молитвенные подвиги, склоняясь на посох. Проведя в дивных и богоугодных подвигах свою жизнь, преподобный Зевин скончался.
Преподобный Полихроний был учеником святого Зевина и, подобно воску, сохраняющему на себе отражение прикоснувшегося к нему пальца, в жизни своей был полным отображением добродетелей своего учителя. Он уподоблялся последнему и в усердном бодрствовании, и в терпении, и в молитвенных подвигах. Вериг же преподобный не пожелал на себя наложить, так как, не имея на то примера в жизни своего учителя, опасался ввести кого-либо в соблазн, а вместо вериг он носил на плечах своих вырванный им из земли корень большого дуба, который был так тяжел, что его нельзя было сдвинуть с места двумя руками, и этим отягощал свое тело. За такие подвиги преподобному Полихронию дана была от Бога благодать чудотворений. Однажды во время бездождия он молитвою низвел дождь на землю, а в другой раз наполнил елеем пустой каменный сосуд. Сотворив множество и других чудес, он отошел к Господу.
Преподобный Моисей и Дамиан были учениками святого Полихрония. Преподобный Моисей подвизался вместе со своим учителем и, переняв от него его добродетели, жил, во всем подражая ему. Преподобный же Дамиан удалился в одну обитель по имени Иера и, найдя там пустую келью, стал жить в ней, подражая жизни своего учителя. В жилище его не было ничего другого, кроме небольшой коробочки с малым количеством чечевицы, которой он и питался. Такую великую пользу получили эти преподобные от сожительства со святым Полихронием и в благочестии окончили жизнь свою [1].
В тот же день память преподобного Александра монаха, обители неусыпающих первоначальника [2].
Примечания:
[1] Время жизни преподобных Зевина, Полихрония, Моисея и Дамиана — V век, место подвигов — Сирия.
[2] Житие его см. 3 июля.
"}},"501":{"name":{"nominative":"Прп. Герасима Болдинского (1554)","short":"Прп. Герасима"}},"502":{"name":{"nominative":"Свт. Герасима Великопермского, Устьвымского (ок. 1449)","short":"Свт. Герасима"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Святитель Герасим, епископ Великопермский (Устьвымский), был третьим епископом новопросвещенного зырянского народа и достойным последователем святителя Стефана, просветителя Пермского. Будучи возведен на пермскую кафедру после 1416 года, он был участником Соборов: 1438 года, осудившего унию и митрополита Исидора, и 1441 года, определившего поставлять митрополитов всея Руси Собором русских пастырей. Святитель неусыпно заботился о своей неустроенной пастве, страдавшей от набегов новгородцев, в особенности же, от язычников-вогулов, безбоязненно являясь в их станы и убеждая прекратить грабежи селений беззащитных пермяков-христиан. Во время одной из поездок по Пермской земле в 1441 году был убит (по преданию, задушен омофором) слугой-вогулом. Погребен в кафедральном соборе первых епископов Пермских, впоследствии — Благовещенская церковь села Усть-Выми, расположенного к северо-востоку от города Яренска, на реке Вычегде. Празднование памяти его установлено в 1607 году. 29 января трем святителям Пермским — Герасиму, Питириму и Ионе — творится общая память."}},"503":{"name":{"nominative":"Прп. Герасима Вологодского (1178)","short":"Прп. Герасима"}},"504":{"name":{"nominative":"Прп. Герасима, иже на Иордане (451)","short":"Прп. Герасима"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Преподобный Герасим был родом из Ликии (Малая Азия). С юности он отличался благочестием. Приняв монашество, преподобный удалился в глубь Фиваидской пустыни (Египет). Около 450 года преподобный пришел в Палестину и поселился у Иордана, где основал монастырь. Одно время святой был соблазнен ересью Евтихия и Диоскора, признававших в Иисусе Христе только Божественное естество. Однако преподобный Евфимий Великий (память 20 января) помог ему вернуться к правой вере. В обители святой установил строгие правила. Пять дней в неделю инок проводил в уединении, занимаясь рукоделием и молитвой. В эти дни пустынники не ели вареной пищи и даже не разводили огня, а питались сухим хлебом, корнями и водой. В субботу и воскресенье все собирались в монастырь к Божественной литургии и причащались Святых Христовых Тайн. После полудня, взяв с собой запас хлеба, кореньев, воды и охапку ветвей финиковой пальмы для плетения корзин, пустынники возвращались в свои уединенные келлии. Каждый имел только ветхую одежду и рогожу, на которой спал. Уходя из келлии, дверь не запирали, чтобы вся кий пришедший мог войти, отдохнуть или взять необходимое. Сам преподобный являл высокий образец подвижничества. В Великий пост он не ел ничего до самого светлого дня Воскресе ния Христова, когда причащался Святых Тайн. Уходя на весь Великий пост в пустыню, преподобный брал с собой блаженного Кириака, своего любимого ученика (память 29 сентября), которого направил к нему преподобный Евфимий Великий. Во время кончины святого Евфимия Великого преподобному Герасиму было открыто, как душу усопшего Ангелы возносили на небо. Взяв с собой Кириака, преподобный немедленно пошел в обитель святого Евфимия и предал земле его тело. Преподобный Герасим скончался мирно, оплаканный братией и учениками. До самой кончины преподобному Герасиму помогал в трудах лев, который по смерти старца умер на его могиле и был зарыт близ гроба святого. Посему льва изображают на иконах, у ног преподобного."}},"506":{"name":{"nominative":"Прп. Еразма Печерского (ок. 1160)","short":"Прп. Еразма"},"life":{"id":"minei-0224-506","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"«Венец премудрых, — говорит Соломон, — богатство их» (Сол.14:24), но особенно приличествует употреблять свое богатство на украшение церквей Христовых, ибо чрез сие возможно получить Царство Небесное. Таковым благоукрасителем храмов Божиих был преподобный отец наш Еразм, инок Печерский. За это он сподобился получить венец Царствия Небесного. Имея большое богатство, он рассудил, что иноку не подобает владеть земными сокровищами; возлюбив церковное благолепие, он издержал все свое имение на церковное украшение — оковал золотом и серебром много икон в Печерской церкви. Молясь пред ними и с верою взирая на них, он украшал свою душу — сей храм Живого Бога, не серебром и златом вещественным, но чистотой, любовью и прочими добродетелями, приличными иноку. Вместе с пророком он мог воззвать о благолепии своем: «Закон уст Твоих для меня лучше тысяч золота и серебра» (Пс.118:72).
С преподобным Еразмом случилось такое искушение. Когда он истратил свое имение и стал бедняком, то все стали мало обращать на него внимания. Лукавый бес начал тогда внушать ему в сердце злую мысль, что он, истратив на церковное украшение все свое имение, не получил за это никакого возмездия или награды. Лучше было бы, говорил ему бес, раздать все имение нищим. Не рассудив, что эти мысли ему внушает диавол, Еразм впал даже в отчаяние, начал жить нерадиво и перестал заботиться о спасении своей души. Но щедрый и праведный Господь, помня о прежних добродетелях Еразма, спас его. Он навел на него лютую болезнь; Еразм уже помышлял о скорой кончине и в болезни своей лежал, ничего не говоря, с сомкнутыми очами семь дней; только по дыханию можно было видеть, что он еще жив. На восьмой день к нему собрались все иноки и, видя его, ужаснулись и говорили: «Горе, горе душе сего брата; он жил в грехах и лености; ныне же душа его зрит некое видение и мятется, не будучи в состоянии выйти из тела».
Вдруг блаженный Еразм, как будто никогда не болел, поднялся, сел и сказал инокам: «Отцы и братия! Истинно слово ваше. Я грешен и не покаялся. Но вот ныне мне явились преподобные отцы наши Антоний и Феодосий и сказали: Мы молились за тебя Господу, и Господь даровал тебе время для покаяния». После сего я узрел Пречистую Госпожу Богородицу — как ее изображают на иконах, — на ее честных руках был Предвечный Младенец, с Нею было множество святых. И Она сказала мне: «Еразм! Как ты украсил Мою церковь и обогатил ее иконами, так и Я тебя украшу и возвеличу в царствии Сына Моего. Нищие везде с вами, церковь же Моя не везде у вас. Встань, покайся, восприими великий ангельский образ; а на третий день Я возьму тебя, после твоего покаяния, к Себе за то, что ты так возлюбил благолепие дома Моего».
Сказав это, Еразм начал перед всей братией исповедывать свои грехи, ничего не утаивая и не стыдясь. Затем, поднявшись, отправился в церковь, был пострижен в схиму и на третий день с радостью предал свою душу Господу и Пресвятой Его Матери, как Она и Сама о том прорекла.
Из этого явствует, как угодно Богу украшение церквей иконами, и что Господь вселяет таковых в лик святых Своих.
По молитвам святого Еразма да поможет Господь и всем, украшающим святые церкви, получит вечное блаженство в будущей жизни со Христом Иисусом Господом нашим, Которому слава с Богом Отцом и Святым Духом, ныне и присно, и во веки веков. Аминь [1].
Примечания:
[1] Кончина преподобного Еразма последовала около 1160 года. Мощи его почивают в Антониевой пещере.
"}},"508":{"name":{"nominative":"Свт. Тарасия, Патриарха Константинопольского (806)","short":"Свт. Тарасия"},"life":{"id":"minei-0225-508","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой Тарасий родился в Константинополе; отец его Георгий и мать Евкратия были люди благородные и принадлежали к сословию патрициев [1]. Достигнув совершеннолетнего возраста и получив хорошее образование, Тарасий исполнял различные должности при царском дворце; за его благоразумие и добрый нрав здесь все любили и уважали его, и он был сделан одним из царских советников. А на царском престоле восседал тогда Константин Порфирородный [2], сын Льва Хозара [3], внук Копронима [4]; он царствовал не один, но вместе с матерью своею Ириною [5], так как ему ко времени воцарения было всего 10 лет. Патриархом же был тогда Павел Кипрянин [6], муж добродетельный и благочестивый, но слишком слабовольный и боязливый. Он возведен был на патриаршество в царствование упомянутого Льва Хазара, сына Копронимова, при котором ересь иконоборцев, получившая начало от Льва Исаврянина [7], все более и более усиливалась. Видя, что многие претерпевают от злочестивого царя великие муки за поклонение святым иконам, патриарх убоялся и стал скрывать свое благочестие и даже имел общение с еретиками. По смерти Льва Хозара патриарх и хотел восстановить благочестивый обычай поклоняться святым иконам, но не мог, потому что не было у него помощника, между тем как ересь иконоборцев все усиливалась как в самой столице, так и в других областях государства. Это сильно печалило патриарха. Видя, что он ничего не может сделать для торжества православия, Павел задумал оставить патриарший престол, который занимал не более четырех лет. Заболев, он тайно оставил патриаршие палаты и прибыл в монастырь святого Флора, где и восприял святую схиму. Слух о пострижении патриарха скоро распространился повсюду, и все были сильно удивлены этим обстоятельством. А царица Ирина сильно опечалилась, так как патриарх оставил престол, не известив заранее о своем намерении. И вот она отправилась к нему с сыном своим, царем Константином, и спросила его:
— Что это ты, отче, сделал с нами? Почему так неожиданно оставил престол святительский?
Павел ответствовал:
— Моя болезнь и ожидание скорой смерти, а в особенности нестроения в церкви нашей побудили меня оставить патриарший престол и восприять святую схиму. Церковь много терпит от иконоборцев и, вследствие продолжительного торжества иконоборческой ереси, она получила неисцельную язву. Подобно многим другим, я, окаянный, не мог избежать сетей зловерных и погряз в них, в чем ныне горько каюсь; ибо три раза я собственноручно подписывал еретические постановления. Но вот что особенно печалит и удручает меня: я вижу, что все области, подвластные вам, соблюдая ненарушимо правила веры и следуя православному учению, чуждаются нашей церкви и, считая себя стадом Христовым, отгоняют нас от себя, как будто мы овцы не одного стада. Посему я отказываюсь быть пастырем в еретическом сонме и предпочитаю лучше умереть, чем подвергнуться анафеме от первосвятителей четырех апостольских престолов. Вам Бог даровал в руки власть царскую, чтобы вы заботились о христианском стаде, живущем на земле. Итак воззрите на скорбь матери вашей — Церкви, не допустите, чтобы она пребывала в неутешимой печали, но порадейте, чтобы она могла воспринять прежнее свое благолепие. Не попустите, чтобы богомерзкая ересь, подобно вышедшей на луга свинье, опустошала и губила вертоград Христов во время вашего царствования и оскверняла бы его злочестивым мудрованием. У вас есть искусный делатель, который поможет вам в ваших благих начинаниях. Он может возделать грозд истинного исповедания и, вложив его в точило Божией Церкви, наполнить им чашу премудрости и приготовить для верующих питие истинной православной веры.
После этих слов патриарха царица Ирина спросила его:
— О ком ты говоришь, отче?
— Я подразумеваю здесь Тарасия, который занимает первое место в вашем царском совете, — отвечал патриарх, — я знаю, что он вполне достоин управлять Церковью, так как он может жезлом своего разума отразить лживое учение еретиков, быть добрым пастырем словесного стада Христова и собрать его воедино.
Услышав это от патриарха Павла, благочестивая царица Ирина и ее сын царь Константин со скорбью оставили Павла. Он же сказал некоторым сенаторам, оставшимся у него:
— О, если бы мне не занимать патриарший престол в то время, когда наша Константинопольская церковь была в смятении от притеснителей и навлекала на себя проклятие четырех вселенских патриархов: Римского, Александрийского, Антиохийского и Иерусалимского. Если не будет собран VII Вселенский Собор и не будет осуждена ересь иконоборцев, невозможно нам спастись.
Тогда сенаторы спросили его:
— Зачем ты при посвящении твоем в патриархи подписался под грамотой иконоборцев?
Павел отвечал:
— Потому-то ныне я и раскаиваюсь, что подписался тогда, и боюсь, как бы Господь не наказал меня, так как я из-за страха молчал и не противодействовал ереси; ныне же я раскаиваюсь и утверждаю, что невозможно вам спастись, если пребудете в ереси.
Вскоре после этого патриарх Павел отошел с миром к Господу. В то время жители Царьграда без всякого страха и опасения стали беседовать и препираться с еретиками о святых иконах, между тем как до сих пор со времени Льва Исаврянина никто не осмеливался заговорить в защиту святых икон [8].
Благочестивая же царица Ирина со всем царским советом стала отыскивать на место Павла человека вполне достойного и мудрого, который бы мог прекратить церковное смятение; но никого другого, кроме Тарасия, они не находили. Тарасий был тогда мирянином; но так как вспомнили, что и Павел советовал избрать его, то выбор всех остановился на нем. Но Тарасий сильно отказывался. Тогда царица Ирина собрала людей всякого чина, и светских, и духовных, и весь народ во дворец, называемый Магнаврой — он находился в предградии на Едомском месте — и пред всем освященным собором сказала: «Вам известно, что патриарх Павел оставил нас; ныне мы должны избрать себе на его место другого доброго пастыря и учителя Церкви».
На это все громко закричали:
— Таковым никто другой, кроме Тарасия, быть не может.
Блаженный же Тарасий, став посредине, сказал:
— Я вижу, что Церковь Божия разделена и разъединена. Как восточные, так и западные христиане проклинают нас; тяжело сие разъединение и страшно отлучение от Царствия Божия. Пусть будет собран Вселенский Собор, где мы должны объединиться в вере; пусть будет вера наша едина, подобно тому как мы просвещены единым крещением; ведь ничто так не угодно в очах Божиих, как пребывание всех в единстве веры и любви. Вот этого я, недостойный и малоопытный, и требую, принимая на себя управление Церковью. Если не будет созван Вселенский Собор, если иконоборческая ересь не подвергнется достойному осуждению и не будет единения в вере между православными восточными и западными церквами, то я не соглашусь принять патриаршество, чтобы не навлечь на себя проклятия и осуждения, ибо тогда никто из земных царей не может избавить меня от Божия суда и вечной казни.
Услышав это, все постановили собрать VII Вселенский Собор и просили святого Тарасия, чтобы он не отказывался быть пастырем над ними. Они обещали ему во всем послушание, подобно тому, как овцы внимают гласу своего пастыря, ибо они были твердо уверены, что святой Тарасий может наставить на истинный путь словесное стадо. Таким образом, они склонили Тарасия восприять первосвятительский сан и управление Церковью Константинопольской. Посвященный последовательно во все иерархические степени, святой был возведен на патриаршество [9], имея крепкое упование, что Господь поможет ему истребить ересь иконоборцев.
С переменой положения святой Тарасий переменил и образ жизни, хотя и прежде, находясь в миру, он по духу был уже иноком; теперь же, заняв святительский престол, он с еще большей ревностью стал упражняться в духовных подвигах и сделался ангелом во плоти, пламенея духом, ревностно работая пред Господом, подчиняя свою плоть духу и умерщвлением ее достигая непорочной чистоты, которой облечены ангелы. Изумительно было его воздержание, велико было его пощение и неустанна бодрость; немногие часы он уделял на сон, по целым ночам пребывал в молитвах и размышлении о Боге, не имел мягкого ложа, избегал мягких одеяний. Никто из прислужников патриарха не видел, чтобы Тарасий снимал с себя пояс и одежды, когда хотел на немногое время подкрепить сном свои силы; никогда святой муж не заставлял кого-либо другого снимать обувь с его ног, памятуя слова Спасителя: «Сын Человеческий не для того пришел, чтобы Ему служили» (Мф.20:28), и всегда был сам слугою себе, подавая другим пример смирения. К нищим и убогим он был весьма милостив, питал алчущих, одевал нищих, устраивал больницы и каждый день отпускал пищу со своего патриаршего двора, а в день Воскресения Христова и в другие праздничные дни устраивал для неимущих трапезу, во время которой сам прислуживал убогим. Кроме того, святой Тарасий устраивал странноприимницы и на средства, оставшиеся ему после родителей, устроил монастырь на Босфоре Фракийском [10], в котором собрал лик добродетельных иноков; из них многие достигли такого совершенства, что были призываемы на архиерейские престолы и являлись непоколебимыми столпами кафолической веры. Особенно же старался святой Тарасий о том, чтобы восстановить почитание святых икон и ниспровергнуть богохульную иконоборческую ересь. Посему он всегда напоминал царям, чтобы они созвали Вселенский Собор.
И вот царь Константин и царица Ирина, мать его, которая вследствие малолетнего возраста сына своего управляла тогда всем царством, вместе со святейшим Тарасием написали послания ко всем патриархам и епископам, призывая их на собор. Епископы из разных мест собрались в Царьград, патриархи же прислали своих наместников: римский папа Адриан [11] вследствие затруднительности далекого путешествия сам не прибыл на собор; а Александрийский, Антиохийский и Иерусалимский патриархи в то время уже находились под игом агарян, так что не имели возможности лично присутствовать на соборе; потому в качестве своих заместителей они прислали духовных лиц, отличавшихся своим благочестием и премудростью.
Местом для соборных совещаний была избрана великая церковь [12], воздвигнутая Константином Великим, первым царем христианским, и перестроенная и великолепно отделанная императором Юстинианом [13]; в сей церкви и собрались со святейшим Тарасием епископы и наместники прочих патриархов; здесь же присутствовал и юный царь Константин с матерью Ириною. Вдруг в храм ворвался многочисленный полк вооруженных воинов, последователей ереси иконоборческой, в которую они были вовлечены дедом царским Константином Копронимом и в которой пребывали до сего дня. Побуждаемые тайно некоторыми епископами и вельможами, зараженными той же ересью, эти закоренелые в иконоборческих заблуждениях воины, вооружившись, пришли к церкви и устремились внутрь ее с великим воплем. «Не допустим, — кричали они, — чтобы вы отвергли догматы царя Константина [14]; пусть будет твердым и непоколебимым то, что на своем соборе он утвердил и законоположил; мы не допустим, чтобы в храм Божий вносили идолов (так они называли святые иконы); если же кто осмелится не повиноваться определениям собора Константина Копронима [15] и, отвергая его постановления, станет вносить идолов, то сия земля обагрится кровью епископов».
Видя такое волнение и возмущение, царица с царем подали знак епископам, чтобы те поднялись со своих мест, — и тогда все, бывшие на соборе, разошлись. Но по прошествии нескольких дней воины и их предводители были как следует наказаны благочестивой царицей Ириной, лишены воинского чина и разосланы по селам для обрабатывания земли. После этого место для заседаний собора было приготовлено в вифинском городе Никее [16]. Здесь уже происходил I Вселенский Собор созванный для осуждения ереси злочестивого Ария [17], здесь же решено было собраться и теперь. И вот сюда прибыли святейший Тарасий патриарх Константинопольский, и вместе с ним наместники патриаршие, коими были: от Адриана, папы Римского, — главный пресвитер римский Петр и другой Петр — инок, от Полициана, патриарха Александрийского [18] — священноинок Фома, от Феодорита Антиохийского [19] и Илии Иерусалимского [20] — священноинок Иоанн. Кроме этого, святой Тарасий взял с собою также некоего мужа из царских советников — Никифора, который по смерти святого Тарасия был возведен на патриарший престол за свою добродетельную жизнь. Всего же явилось на сей собор 367 святых отцов. Собравшись с ними в Никее, святейший патриарх Тарасий открыл заседания собора в самой большой церкви сего города [21].
Первое заседание VII Вселенского Собора происходило 24 сентября в день памяти святой первомученицы Феклы. Заседание открылось вступительной речью святого Тарасия, в которой он, изложив причины созвания собора, обратился к епископам с увещанием, чтобы они рассуждали справедливо и искоренили бы неправославные учения, недавно внесенные в Церковь. Прочтено также было и царское послание к собору, в котором упоминалось о том, как патриарх Павел, умирая, советовал созвать собор для искоренения ереси иконоборцев. Святые отцы благословили царя и его мать за их великое попечение о православной вере. После этого приступили к слушанию выражений раскаяния со стороны епископов, впавших в ересь, которые анафематствовали свои прежние заблуждения и высказали православное исповедание веры. Один из них — Василий Анкирский [22] держа в руках этот свиток, читал: «Не почитающим святые иконы — анафема; именующим святые иконы идолами — анафема; приводящим изречения Священного Писания против поклонения святым иконам — анафема; отвергающим предания святых отцов, как отвергали их Арий, Несторий, Евтихий, Диоскор — анафема; утверждающим, что не от святых отцов исходит почитание икон, — анафема; утверждающим, что кафолическая церковь приемлет идолов, — анафема».
Также поступили и многие другие епископы, и всем покаявшимся епископам дано было место на соборе среди прочих епископов православных. Суд же над теми, которые колебались, был отложен на некоторое время. При этом святой Тарасий сказал: «Трудно поддаются излечению застарелые болезни и трудно искореняются злые нравы. Но если люди, недугующие духовно, истинно каются, то святой собор принимает их и не лишает их сана».
Святой собор продолжался 30 дней [23]; в это время участники собора, сходясь, рассматривали в Божественном Писании и в учении святых отцов и учителей Церкви те места, которые имели отношение к догмату о почитании святых икон, и на основании Священного Писания и церковного предания поражали зловерное мудрование еретиков. При этом они приводили достоверную историю о святом убрусе, на коем Христос Господь изобразил святой лик Свой и послал его Авгарю Едесскому [24], который, лишь только поклонился пред изображением, тотчас получил исцеление от болезни [25]; приводили на память также и предание об иконе святых Апостолов Петра и Павла, которую святой Сильвестр, папа Римский, показал царю Константину; говорили и об иконе Христовой, над коей надругались в Берите иудеи, за что и были наказаны; воспоминали, как об этом свидетельствует святой Афанасий. Когда читали повесть об этой иконе, все святые отцы плакали. Наконец, они прокляли ересь иконоборцев и утвердили почитание святых икон; великая радость была по сему случаю во святых церквах, которые принимали с сердечным ликованием утверждение иконопочитания, и весь народ торжествовал, провозглашая благие пожелания царям и пастырям. Так, великим попечением святейшего патриарха Тарасия и тщанием благочестивой царицы Ирины ересь иконоборцев была отвержена и попрана, и Церкви Христовой был дарован мир.
Святой Тарасий мудро правил Церковью Божией, был заступником обиженных, помощником находившимся в бедах. Так царский протоспафарий [26] Иоанн подвергся за некую вину заключению и жесточайшим пыткам; избавившись ночью от оков, он прибежал к храму и укрылся в трапезе церковной, умоляя о милости и об избавлении от смерти. Тогда святитель Божий Тарасий защитил его и не выдал пришедшим за ним воинам от царицы Ирины. Они стали стеречь его при дверях того храма днем и ночью, дожидаясь того времени, когда он выйдет. Ибо они думали, что он все-таки в конце концов принужден будет выйти из церкви. Но святитель Божий, посылая ему пищу от своей трапезы, дал ему возможность не выходить из алтаря церковного; когда же ему необходимо было выходить из храма, он сам провожал его, скрывая его под своей мантией, и потом снова возвращал его с такими же предосторожностями в церковь. Так действовал он долгое время и служил человеку тому, как раб, не гнушаясь такого дела. И пас добрый пастырь свою овцу, защищая ее от смерти; наконец, своей архиерейской властью смело святой Тарасий положил предел искательству тех лиц, которые хотели умертвить находящегося под его покровительством человека: он заявил им, что наложит на них отлучение от Церкви, если они будут продолжать преследовать заключенного. Так протоспафарий освободился от суда и избежал казни, благодаря заступничеству своего доброго пастыря святого Тарасия.
Между тем царь Константин, достигнув двадцатилетнего возраста, по навету злых своих советников устранил от власти мать свою, благочестивую царицу Ирину, которая мудро правила всем государством, и стал править единолично. При этом, освободившись от опеки матери, он предался излишествам и стал вести неблагопристойную жизнь. Он без всякого повода возненавидел законную супругу свою царицу Марию [27] и распалился преступной любовью к другой, по имени Феодотия; с нею он стал тайно жить и задумал сделать ее своей супругой и царицей, а законную свою супругу — заточить. Стараясь обвинить Марию, он возвел на нее ложную клевету, будто она хотела погубить его посредством отравы. Эту ложь царь всем выдавал за истину и всем рассказывал об этом. Царю поверили, и слух о намерении царицы отравить его распространился в народе. Весть об этом дошла и до святейшего патриарха Тарасия. Патриарх опечалился, уразумев коварство царя, ибо он твердо был уверен в невиновности царицы Марии. Поэтому он стал помышлять, как бы вразумить Константина и раскрыть ему его греховность и неправду. В это время к святейшему патриарху пришел один из любимых царских вельмож и стал ему передавать известие о том, как царица приготовила яд для царя, выдавая ложь за истину. В конце рассказа он прибавил: «Теперь тебе, святейший отец, надлежит благословить царя на новый брак с вернейшей супругой».
Эти слова сильно опечалили святого Тарасия; он даже прослезился и начал говорить так: «Если царь действительно замыслил то, что ты говоришь, если он на самом деле желает отлучить от себя Марию, которая сопряжена с ним по закону Божию и образует с ним одну плоть, то я не знаю, как перенесет он стыд и поношение от лица всех людей? Приводит меня в недоумение и то, как может он после того быть примером целомудрия для своих подданных, как может он возбуждать всех к воздержанию? Неужели он будет в состоянии судить и казнить за грехи прелюбодеяния, сам будучи омрачен таким беззаконным вожделением? Допустим, что все сказанное тобой, — истина, но ведь следует же внимать гласу Господню: «Кто разводится с женою своею, кроме вины любодеяния, тот подаст ей повод прелюбодействовать» (Мф.5:32). Да и правда ли то, что царица приготовила для царя смертоносный яд? Ведь в таком случае разве мог быть у нее другой муж, более доблестный и красивый, чем наш государь, который отличается своей красотой и цветущей молодостью. Нет, я ясно вижу, что вся эта ложь направлена только на то, чтобы обесчестить честный брак, осквернить нескверное ложе и дать восторжествовать прелюбодеянию. Таков мой ответ, и не только мой лично, но и всех, подобных мне, пастырей и отцов. Возвести тем, кто послал тебя, что мы не верим сказанному тобою, мы скорее готовы перенести смерть и тяжкие муки, нежели дать благословение на такое беззаконное дело. Пусть царь знает, что нет нашего согласия на его неправедный умысел».
Услышав это, вельможа со скорбью оставил патриарха и возвестил царю все, что он слышал от блаженного Тарасия. На царя напало тогда раздумье, и дивился он такой твердости и неустрашимой ревности патриарха; он даже стал несколько бояться, как бы святой Тарасий не воспрепятствовал ему в достижении его намерения. Поэтому он решил призвать к себе святого мужа и принять его с честью, надеясь своими словами умягчить сердце патриарха и склонить его на свою сторону.
Святой Патриарх Тарасий пришел к царю вместе с честным старцем Иоанном, который был на VII Вселенском Соборе наместником от патриархов Антиохийского и Иерусалимского. Когда Константин и пришедшие к нему, по обычаю, сели, царь обратился к патриарху со следующей речью: «Чрез посланника я сообщил уже тебе, честнейший отче, о том, что случилось с нами. Я почитаю и уважаю тебя как отца, посему ничего не хочу скрывать от тебя. Но мне кажется необходимым самому лично сообщить тебе о той вражде и о тех кознях, кои мне строит моя супруга. Не от Бога она дана мне; ибо ей надлежало бы быть моей помощницей, а она оказалась не помощницей мне, а злейшим моим врагом. Самый закон повелевает мне разлучиться с ней, и сему моему намерению никто не может воспрепятствовать. Ведь ее вина, ее злой умысел у всех на глазах. Посему она должна по определению суда или претерпеть смертную казнь, или же быть пострижена в иночество. Желая оказать ей милосердие, я готов ограничиться пострижением ее в монастырь: пусть она скорбит и раскаивается до самой своей смерти в своем прегрешении. Ведь она захотела умертвить отравой не простого человека, не чужого кого-либо, но своего супруга, царя, грозного для врагов. Если бы удался ее гнусный замысел, то все царство было бы охвачено немалым смятением, и о злодеянии ее пронесся бы слух по всей земле».
При последних словах царь дал знак слугам. Они немедленно принесли стеклянный сосуд, где находилась какая-то мутная жидкость. Царь показывал его святейшему патриарху, говоря, что это смертоносный яд, которым царица тайно хотела лишить его жизни.
При этом он добавил: «Нужно ли еще доказательство виновности царицы, когда мы имеем в руках это орудие ее злого умысла? Не ясно ли, чего она достойна? К чему же теперь отлагать нам суд над нею? Нет, отче, скорее посоветуй ей принять на себя пострижение, если хочешь видеть ее в живых. Я не могу более жить с ней в супружестве, не могу смотреть на нее, не могу переносить ее, ибо всегда у меня пред глазами сие смертоносное питье, которое она приготовила для меня».
Видя, что царь уязвлен нечистой похотью, и понимая, что он несправедливо обвинил неповинную и целомудренную царицу для удовлетворения своего желания, святейший Тарасий, не страшась, сказал ему:
— Царь, не воздвигай брани на закон, установленный Самим Богом, не восставай с тайным коварством против истины, прикрываясь лукавым измышлением, и преступая и разрушая заповеди Божии. Царю надлежит все делать явно, свободно, с чистой совестью; ничего не должен он предпринимать тайно и коварно против Бога, даровавшего ему венец царский, преступая Божественные повеления. Ясно для всех, что царица совершенно невиновна в том, в чем ее обвиняют, будто она умышляла умертвить царя. Ибо кто может сравниться с тобою по красоте, кого бы она могла полюбить более тебя, чтобы возыметь злую мысль отравить тебя? Кто более тебя обладает властью и пользуется почетом, кто по своему благородству и по богатству выше тебя, почтенного царственной властью и честью и владеющего большими богатствами, — кого бы царица могла предпочесть? Велика держава твоя, ты превосходишь всех своим благородством, ибо отец твой, дед и прадед занимали царский престол; ты славишься во всех концах земли, и невозможно пересчитать твоих сокровищ. Кто же может быть лучше тебя для твоей царицы? Нет, царь, не может быть того, что говоришь ты, это — ложь, измышленная для подорвания твоей царской державы и на посмеяние народов, чтобы тебе быть притчею во языцех. Мы не дерзаем разрушить ваш законный супружеский союз, так как страшимся суда Божия, и не можем дать веры тем слухам, коими стараются оклеветать царскую супругу. Нет, мы не сделаем этого, хотя бы нам пришлось претерпеть мучения и страдания. Мы знаем, что ты имеешь греховное вожделение к некой женщине и даже хочешь сочетаться с ней беззаконным браком. Как можем мы почтительно относиться к тебе, царь, когда увидим, что ты явно нарушаешь заповеди Божии? Как можешь ты тогда входить в алтарь к Божественному престолу, чтобы вместе с нами причаститься Пречистых Христовых Таин? Свидетельствуем Самим Богом, что мы не можем допустить тебя в алтарь для Божественного причащения, хотя ты и царь. Ибо еще древним иереям было сказано: «Не давайте попирать алтаря моего».
Сказав это, святейший патриарх смолк. После него много увещевал царя вышеупомянутый старец Иоанн. Но царь не хотел их и слушать, а приходил в большой гнев и ярость. Недовольны были и все окружавшие царя сановники и властители. Один из них, патриций по своему происхождению, хвалился даже, что он своими руками всадит меч во чрево старца Иоанна за то, что он говорит противное воле царской. Исполненный гнева, царь приказал их обоих — и святейшего патриарха Тарасия, и честного старца Иоанна — с бесчестием изгнать из царского дворца. И ушли от него эти два мужа, изгнанные правды ради, подражая святому Иоанну Крестителю, который некогда обличил беззаконный брак Ирода [28]. Исходя, они оттрясли прах от своих ног и сказали: «Мы не ответственны в вашем беззаконии».
Царь же изгнал из своих палат законную царицу в женский монастырь, насильно постриг ее там, а сам отпраздновал брак с наложницей своей Феодотией, которая была дальней родственницей ему по отцу. Этот беззаконный брак совершил без ведома патриарха иконом церковный, пресвитер Иосиф, который за свое дерзостное деяние впоследствии был отлучен от Церкви. Святейший патриарх всячески старался расторгнуть этот прелюбодейный брак, но не мог, ибо царь похвалялся, что он снова воздвигнет ересь иконоборцев, если ему запретят этот брак. Поэтому святой Тарасий оставил царя пребывать в его беззаконии, чтобы Церковь Христову не постигло еще большее зло. Ибо святой патриарх всегда помнил, что отец, дед и прадед сего царя были еретиками-иконоборцами, избившими многих христиан за почитание святых икон. Царь, гневаясь на патриарха, всячески притеснял его, но святитель все это терпеливо переносил, благодаря Бога и поступая согласно со своим высоким саном архипастыря. Но чрез некоторое время царя постигла Божия кара. Мать его, благочестивая царица Ирина, уже давно видела злое и беззаконное житие его; она видела, как сын ее попирает закон Божий и готов воздвигнуть снова иконоборство. Более любя Бога и Его правду, чем своего собственного сына, она, посоветовавшись с главнейшими сановниками, восстала на сына своего, взяла его под стражу и заключила в том дворце, где он родился и который был известен под именем Порфириева дворца. Потом она приказала ослепить его, подобно тому, как пять лет тому назад он ослепил трех братьев своего отца: Никиту, Анфима и Евдоксия. Так царь, получив наказание по своим делам, умер от болезни. А Ирина снова приняла царский скипетр и исправила все то, что пришло в расстройство в царствование ее сына.
С того времени святой угодник Божий Тарасий пребывал в мире и тишине, ревностно пася словесное свое стадо и управляя Церковью, очищенной от еретиков. С самого дня своего посвящения, он ежедневно сам совершал божественную литургию и никогда не оставлял этого обычая, разве только по болезни. Когда святой достиг преклонного возраста, он впал в недуг телесный. Даже чувствуя приближение своей кончины, святейший патриарх Тарасий не оставлял своего обыкновения, пока не сделался настолько слаб, что уже не мог подниматься с одра. Лишь тогда только он перестал сам совершать божественную литургию.
При своей кончине святой Тарасий боролся с нечистыми духами и победоносно поражал их. Когда они, исследуя жизнь его с самой юности, старались ложно приписать ему много неправедных дел, он отвечал им: «Я неповинен в том, о чем вы говорите; вы ложно клевещете на меня; нет у вас надо мной никакой власти».
При этом был описатель жития его Игнатий, епископ Никейский, бывший тогда еще диаконом. Наклонившись к болящему, Игнатий слышал эти слова святого. Когда уже святой Тарасий не мог владеть языком, он рукой отгонял бесов и преодолевал их. При исходе дня, когда по обычаю воспевали псалмы Давидовы и начали петь этот псалом: «Приклони, Господи, ухо Твое и услышь меня» (Пс.85:1), святой Тарасий мирно предал Господу святую свою душу, причем лицо его просветлело. Этот святитель пас Церковь Божию 22 года и скончался в царствование императора Никифора [29], взошедшего на престол после Ирины. Царь, весь народ, вельможи, духовные и миряне, а особенно нищие и убогие, сироты и вдовицы, сильно скорбели о нем. Ибо ко всем он был милостив, ко всем относился, как добрый пастырь, любвеобильный отец и опытный наставник, каждому помогал в бедах и несчастиях.
Честное тело святого Тарасия погребли в устроенном им же самим монастыре на Босфоре, и многие получали исцеления от его гроба.
Такова, например, одна женщина, страдавшая много лет кровотечением. Так как в тот монастырь был возбранен вход женщинам, то она вошла в монастырь, одевшись в мужские ризы. С верой она коснулась гробницы святейшего Тарасия, взяла елей из лампады, висевшей пред гробницей, — и тотчас же получила исцеление от своего недуга. То же делали и другие женщины, — и все исцелялись от своих недугов. Некий муж, видевший одним только глазом, получил исцеление у гроба святого, когда помазал свое невидевшее око елеем из лампады. Один сухорукий, придя с верою, помазал елеем свою руку и получил исцеление. Много и других недужных получали исцеление по молитвам святого Тарасия; исцелялись от своего недуга также и бесноватые.
Этот великий ревнитель православия вооружался против еретиков иконоборцев не только при жизни, но даже и после своей кончины. При Льве Армянине [30], царе греческом, иконоборческая ересь опять возымела силу, вследствие того, что сам царь покровительствовал ей. Святой Тарасий явился в сонном видении Льву и с великим гневом повелел некоему воину Михаилу ударить мечом этого зловерного царя. Тот ударил и пронзил царя. В страхе и трепете пробудился Лев от такого сна и сильно недоумевал. Думая, что в монастыре святого Тарасия находится какой-либо Михаил, который злоумышляет на его жизнь, он послал туда узнать об этом Михаиле. Он не знал, что этот Михаил был при нем, — это был воевода по прозванию Валвос или Травлий [31], который потом поразил царя мечом в самый день Рождества Христова. Так погиб сей злочестивый царь, будучи побежден молитвами святого Тарасия, утверждающего веру в Пресвятую Троицу. Аминь.
Православными догматы церковь уяснив, и Христову, блаженне, честную икону почитати и покланятися всех научив, обличил еси иконоборцев безбожное веление. Сего ради вопием ти: о отче, радуйся мудре Тарасие.
Примечания:
[1] Патрициями называлось высшее сословие в Римской, а потом и в Византийской империи, соответствовавшее нашему родовитому дворянству.
[2] Константин VI Порфирородный царствовал с 780 по 797 г.
[3] Лев IV Хозар царствовал с 775 по 780 г.
[4] Константин V Копроним занимал царский престол с 741 по 775 г.
[5] Мать императора Константина была супругой Льва Хозара. По воцарении своего сына она в продолжение 10 лет, до 790 г., управляла государством вместо него; потом, по низложении Константина, она царствовала до 802 года.
[6] Это был Павел IV, который занимал патриаршую кафедру с 780 по 784 г.
[7] Лев III Исаврянин царствовал с 716 по 741 г.
[8] Это объясняется тем, что Ирина издала тогда указ с объявлением общей свободы совести. По распоряжению императрицы иконы были опять поставлены на свои места и среди восторженного народа ходило много рассказов о минувших страданиях и чудесах.
[9] Святой Тарасий занимал патриарший престол с 784 по 806 г.
[10] Так называется пролив, соединяющий Черное море с Мраморным. На берегу Босфора расположен Константинополь.
[11] Папа Адриан I занимал римский апостольский престол с 772 по 795 г.
[12] Разумеется храм св. Софии, главный соборный храм Константинополя.
[13] Император Юстиниан I царствовал с 527 по 565 г.
[14] Здесь разумеется Константин Копроним, дед Константина Порфирородного.
[15] Этот собор происходил в 754 г. в царском дворце близ Константинополя на азиатском берегу Босфора. Собор провозгласил, что иконопочитание есть то же, что идолопоклонство, и определил удалить из церквей все иконы.
[16] Вифиния — северо-западная провинция Малой Азии, по берегу Мраморного моря, Босфора и Черного моря. Никея (ныне Исник) — в древности богатый и цветущий город Вифинии.
[17] Это было в 325 году.
[18] Полициан, патриарх Александрийский, скончался в 801 году.
[19] Антиохийский патриарх Феодорит занимал патриаршую кафедру с 777 по 794 г.
[20] Илия III, патриарх Иерусалимский, скончался в 797 году.
[21] Это было в 787 году.
[22] Анкира — город во Фригии, срединной провинции Малой Азии.
[23] Последнее заседание собора происходило 23 октября.
[24] Едеса — город в северо-западной части Месопотамии, за рекой Евфратом. Авгарь был князь или властитель едесский.
[25] Сказание об этом приводит Евсевий, епископ Кесарии Палестинской († 383), знаменитый историк древней христианской Церкви, который заимствовал его из древних письменных записей, хранившихся в общественных бумагах города Едесы.
[26] Протоспафарий — начальник царских телохранителей, или оруженосцев, которые назывались спафариями (от спафи — оружие, меч).
[27] Благочестивая царица эта была внучкой святого Филарета Милостивого, см. жития святых, месяц декабрь, 1-е число.
[28] Здесь разумеется Ирод Агриппа, сын Ирода Великого, властитель Галилеи и Заиорданской области, сочетавшийся браком о Иродиадой, женой Филиппа, брата своего, при жизни последнего.
[29] Император Никифор I царствовал с 802 по 811 г.
[30] Император Лев V Армянин занимал византийский престол с 813 по 820 гг.
[31] Наименование: Валвос (Балба) — греческое, а Травлий — латинское. По-русски то и другое значит: Косноязычный. Этот Михаил сделался впоследствии императором и царствовал с 820 по 829 г.
"}},"509":{"name":{"nominative":"Второе перенесение мощей свт. Германа, архиеп. Казанского (1714)","short":"Второе перенесение"}},"510":{"name":{"nominative":"Свт. Порфирия, архиеп. Газского (420)","short":"Свт. Порфирия"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Святитель Порфирий, архиепископ Газский, родился около 346 года в Фессалониках, в Македонии. Родители его были людьми состоятельными, и это позволило святителю Порфирию получить хорошее образование. Имея склонность к иноческой жизни, в двадцать пять лет он оставил родину и отправился в Египет, где подвизался на горе Нитрийской под руководством преподобного Макария Великого (память 19 января). Там он встретился с блаженным Иеронимом, посещавшим в то время египетские монастыри. И вместе с ним отправился в Иерусалим на поклонение святым местам и Животворящему Кресту Господню (память 14 сентября), после чего поселился в пустыне Иорданской для молитвенного и постнического подвига. Там святой Порфирий впал в тяжкий недуг. Для исцеления он решил идти к святым местам Иерусалима. Однажды, когда он в полном расслаблении и забытьи лежал у подножия Голгофы, Господь посетил Своего раба в спасительном сновидении. Святой Порфирий увидел Иисуса Христа, сошедшего с Креста и обратившегося к нему со словами: «Приими это Древо и храни его». Проснувшись, он почувствовал себя здоровым. Слова Спасителя вскоре исполнились: Патриарх Иерусалимский посвятил святого Порфирия в пресвитерский сап и поставил хранителем Честного Древа Креста Господня. В то время святой Порфирий получил свою часть родительского наследства — 4 тысячи золотых монет. Все их он роздал нуждающимся и на украшение храмов Божиих. В 395 году скончался епископ города Газы (в Палестине). Местные христиане отправились в Кесарию к митрополиту Иоанну с просьбой поставить им нового епископа, который мог бы противодействовать язычникам, преобладавшим в их городе и притеснявшим христиан. Господь внушил митрополиту призвать иерусалимского пресвитера Порфирия. Со страхом и трепетом принял подвижник святительский сан, со слезами поклонился Животворящему Древу и отправился для исполнения нового послушания. В Газе он обнаружил всего три христианские церкви, а языческих капищ и идолов — великое множество. В то время случилось бездождие и великая засуха. Жрецы приносили жертвы идолам, но бедствие не прекращалось. Святитель Порфирий назначил для всех христиан пост, совершил всенощное бдение и обошел с крестным ходом весь город. Сразу же небо покрылось тучами, загремел гром и пролился обильный дождь. Видя такое чудо, многие язычники восклицали: «Один Христос есть Бог Истинный!» После этого события к Церкви присоединились, приняв святое Крещение, 127 мужчин, 35 женщин и 14 детей, а вскоре и еще 110 человек. Однако язычники по-прежнему притесняли христиан, устраняли их от общественных должностей, обременяли налогами. Святитель Порфирий и митрополит Кесарии Иоанн отправились в Константинополь, чтобы просить защиты у императора. Их принял свя титель Иоанн Златоуст (память 14 сентября, 27, 30 января) и оказал действенную помощь. Святители Иоанн и Порфирий были представлены императрице Евдоксии, которая в то время ждала ребенка. «Потрудись за нас, — сказали епископы императрице, — и Господь пошлет тебе сына, который воцарится при твоей жизни». Евдоксия очень жела ла иметь сына, ибо прежде у нее рождались дочери. И действительно, в императорском семействе, по молитве святителей, родился наследник… В 401 году последовал указ императора о разрушении в Газе идольских капищ и предоставлении христианам привилегий. Кроме того, императрица дала святителям средства на построение нового храма, который был построен в Газе на месте самого глав ного капища. Святитель Порфирий к концу жизни полностью утвердил хри стианство в Газе и совершенно оградил свою паству от притесне ний язычников. По молитвам святителя совершались многочислен ные чудеса и исцеления. В течение 25 лет наставлял архипастырь словесное стадо и преставился в преклонном возрасте, в 420 году."}},"512":{"name":{"nominative":"Мч. Севастиана и Христодула (ок. 66)","short":"Мч. Севастиана"}},"518":{"name":{"nominative":"Прп. Фалалея Сирийского (460)","short":"Прп. Фалалея"},"life":{"id":"minei-0227-518","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой Фалалей был родом из Киликийской [1] области. Презрев мирскую суету, он сначала пришел в обитель преподобного Саввы Освященного [2]. Возлюбив постнические подвиги иноческого жития, он принял ангельский образ и за свою добродетельную жизнь удостоился сана пресвитера. Спустя несколько лет, он пришел в Гавалу, один из Сирийских городов, принадлежавший к Лаодикийской митрополии. В расстоянии двадцати стадий от города была большая могила. На ней стояло пришедшее уже в ветхость языческое капище, окруженное древними гробницами; здесь обитало множество нечистых духов. Все проходившие мимо боялись сего места, ибо нечистые духи не только страшили путников привидениями, но часто даже нападали на них и причиняли много зла и людям и животным. Слыша об этом, преподобный Фалалей отправился туда и поселился там. Он построил себе небольшую палатку и жил в ней, подвизаясь в посте, умерщвляя плоть лишениями, молясь непрестанно день и ночь. Не могли перенести такого соседства нечистые духи. Собравшись целым полчищем, они с великой яростью устремились на святого мужа, старались устрашить его дикими голосами, грозили ему, и всякими кознями пытались заставить святого оставить то место, которое они издавна считали своим. Но крепкий своей верой в Бога, преподобный Фалалей, ограждаясь молитвой и крестным знамением, бодро стоял, как храбрый и непобедимый воин и попирал немощную силу злых духов.
Так долгое время, каждый день и особенно по ночам, мужественно боролся святой с нечистыми духами и наконец с Божьей помощью победил их. Они бежали со стыдом, не будучи в состоянии одолеть непобедимого воина Христова.
Изгнав бесов, угодник Божий построил себе совсем не по своему росту келлию малую и тесную, всю два локтя в высоту и один в ширину; в ней он не только не мог стоять, но даже и сидеть обычно: преподобный Фалалей был высокого роста, посему, сидя в своей келлии, он всегда принужден был голову пригибать к коленам. В такой тесноте он прожил около десяти лет. В то время его посетил епископ Киринейский Феодорит и застал преподобного Фалалея за чтением Евангелия. Когда епископ спросил его, почему он избрал себе такой образ жизни, святой отвечал:
— Я — великий грешник; веруя, что меня в будущей жизни должны постигнуть великие мучения, я и изобрел для себя добровольно столь малое узилище, надеясь, что этими небольшими стеснениями я избавлюсь от вечных мук.
Беседуя с ним, епископ получил для себя великую пользу.
Бог даровал преподобному Фалалею и дар чудотворения: преподобный по своим молитвам мог исцелять недугующих всякими болезнями и исцелял не только людей, но и скот. Поэтому многие приходили к нему, как к целебному источнику, и обретали у него здравие не только телесное, но и душевное, так что многие из окрестных еллинов обратились ко Христу Богу. Среди христиан, живущих в пределах города Гавалы, было много язычников. Все они просветились святою верою, будучи приведены к познанию истины чудесами святого Фалалея. При помощи этих новообращенных христиан, преподобный разорил языческое капище и уничтожил могилы. Очистив это место от бесовских скверн, он построил здесь храм Божий во имя всех святых мучеников и завел в нем ежедневное богослужение во славу Божию. Прочее время своей жизни он проводил в тех же подвигах, что и раньше и, угодив Богу, преставился в преклонной старости. Святой Софроний Иерусалимский [3] так пишет о сем преподобном в Лимонаре [4]:
«Авва Петр, пресвитер лавры святого Саввы, поведал нам о авве Фалалее Киликийском, что сей блаженный отец шестьдесят лет был иноком и никогда не прекращал слёз, говоря:
— Сие время дал нам, братия, Бог на покаяние и если мы его погубим, то за это будем строго судимы».
Преподобный Фалалей скончался около 460 года, пребыв в иночестве 60 лет.
Примечания:
[1] Киликия — юго-восточная провинция Малой Азии, составлявшая некогда одну из цветущих областей Римской империи, граничит на востоке с Сирией, на севере — с Каппадокией и Ликаонией, на западе — с Писидией и Памфилией, на юге — со Средиземным морем и заливом. Ныне эта область принадлежит Турции.
[2] Преподобный Савва, т. н. «Освященный», великий пустынник палестинский († 532 г., память его 6-го декабря), ученик и сподвижник преподобных Евфимия Великого, Феоктиста и Герасима. Впоследствии он подвизался уединенно в пустыне близ Иордана, где в 484 г. основал в 12 верстах на восток от Иерусалима монастырь, знаменитый после под именем лавры Саввы Освященного. Лавра существует доселе и пользуется широкой известностью на Востоке и славится подвижнической жизнью своих иноков.
[3] Софроний, патриарх иерусалимский († 641 г. или 644 г.) известен главным образом своею борьбою с ересью монофизитов.
[4] Лимонарь (греч. — луг, пажить) — весьма распространенное сочинение греческого инока Иоанна Мосха († 622 г.). В монастырях Палестины, Сирии, Египта, Кипра, Константинополя и Рима Мосх собрал массу повествований о жизни христианских подвижников, а также их изречения и нравоучения, и всё это изложил в своем Лимонаре, послужившем одним из первоисточников для агиографических сочинений позднейших времен. Лимонарь окончен Мосхом был в Риме, куда его сопровождал ученик его инок Софроний, впоследствии патриарх иерусалимский. Окончив Лимонарь, Мосх передал его в распоряжение Софрония.
"}},"523":{"name":{"nominative":"Прп. Василия исповедника, спостника прп. Прокопия Декаполита (ок. 750)","short":"Прп. Василия"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Преподобный Василий исповедник был иноком и пострадал в царствование иконоборца Льва Исавра (717—741). Когда началось гонение на почитателей святых икон, святой Василий вместе со своим сподвижником преподобным Прокопием (память 27 февраля) был предан многим истязаниям и заключен в темницу, где оба мученика томились долгое время, до самой смерти нечестивого императора. Когда святых исповедников Василия и Прокопия освободили вместе с другими почитателями святых икон, они продолжили свой иноческий подвиг, наставляя многих в православной вере и добродетельной жизни. В 750 году преподобный Василий мирно скончался."}},"526":{"name":{"nominative":"Сщмч. Протерия, Патриарха Александрийского (457)","short":"Сщмч. Протерия"},"life":{"id":"minei-0228-526","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"После смерти святого Кирилла [1] на патриарший престол Александрии [2] вошел еретик Диоскор [3]. Этот беззаконник распространил свою ересь по всему Египту. В то время там жил один благочестивый пресвитер, твердый в истинной вере, по имени Протерий. Он известен был святостью своей жизни и был преисполнен боговдохновенного разума и премудрости. Протерий видел, что многие уклонились в ересь патриарха, который ложно утверждал, что во Христе — едино естество, и сильно ратовал против еретиков. Патриарх Диоскор сильно гневался на него; желая и этого защитника православия склонить к своему единомыслию, он коварно ласкал Протерия и почтил даже саном протопресвитера, но старания его были безуспешны. Святой Протерий, утвержденный в вере святейшим патриархом Александрийским Кириллом, был непоколебим. На четвертом вселенском соборе, происходившем в Халкидоне при царе Маркиане [4], Диоскор был обличен в своей ереси, был лишен патриаршего сана, отлучен от Церкви и изгнан в Пафлагонскую область [5] в город Гангрену, где через несколько времени и умер. Вместо изверженного Диоскора, в Александрии на престол патриарший был избран православными архиереями, клириками и благочестивыми христианами святой Протерий, поистине достойный такого сана.
Но большинство александрийского народа, напоенного ядом ереси Диоскора, возбуждаемого притом некоторыми клириками-еретиками, было против постановления Протерия патриархом. И когда святой Протерий, поставленный православным патриархом, вступил в управление и стал исповедывать правую веру, утвержденную святыми отцами на Халкидонском соборе, в народе произошел мятеж и вспыхнула распря. Некоторые из клириков во главе с пресвитером Тимофеем по прозванию Элур и диаконом Петром Монгом, — ставленниками Диоскоровыми и сторонниками его ереси вместе с прочими отреклись от православных, не захотели иметь общение с святым Протерием и воздвигали в народе раскол. Посему в александрийской церкви произошел великий раздор: одни признавали новопоставленного патриарха и держались православия, другие же требовали возвращения Диоскора и проклинали догматы, установленные на Халкидонском соборе. Обе стороны вели сильную борьбу друг с другом. Приверженцы Диоскора восставали на святого Протерия, называли его прелюбодеем, ибо он еще при жизни Диоскора, принял его невесту — александрийскую церковь, называли Протерия еретиком, недостойным сана патриарха. Много бед святой Протерий терпел от еретиков; боясь, чтобы еретики его не убили, он требовал воинской охраны; он всегда находился в страхе, ожидая народного волнения, ибо приверженцы Диоскора уже восставали на городских начальников и на войско, бывшее в городе. В это время консул из Фиваиды прибыл в Александрию, чтобы усмирить волнение. Мятежники стали бросать камнями в прибывших вместе с консулом воинов. Последние, видя народное восстание, направились в храм Серапидис и затворились в нем. Мятежники обступили храм и, взяв его, сожгли всех бывших в нем воинов. Когда известие об этом достигло до благочестивого царя Маркиана, он сильно разгневался послал великую воинскую силу и смирил волнение, приказав, чтобы хлеб и жито, которые привозили в Александрию на кораблях из городов Египта, с сего времени отправлять не в Александрию, а в Пилусию, а оттуда в Царьград. Кроме того, Маркиан отнял у александрийцев народные бани и другие угодья, ограничил свободу жителей, закрыл бывшие у них народные представления. Граждане, скорбя о сем и главным образом чувствуя недостаточность хлеба, смирились и просили святейшего патриарха Протерия, чтобы он отправился к царю и просил бы его за них. Святой Протерий, отправившись, ходатайствовал пред царем о своем городе, и царь, смилостивившись, исполнил все просьбы святого мужа. Гражданам была возвращена прежняя их свобода, и хлеб стали прямо подвозить к Александрии. После сего патриарх некоторое время мирно управлял своей паствой и предал извержению не захотевшего покаяться Тимофея Элура.
После кончины благочестивого Маркиана, еретики опять подняли голову и стали возбуждать простой народ, и перестали только тогда, когда достигли своего. Пронырливый и лукавый Тимофей Элур, занимавшийся и волхвованием, следующим образом хитро обольстил египетских монахов, живших по монастырям или подвизавшихся в пустыне.
В темную безлунную ночь Тимофей, одевшись в темную одежду, стал обходить келлии иноков и каждого называл по имени. Когда иноки спрашивали его, кто он и чего ему нужно, он отвечал:
— Я — один из ангелов, послан от Бога, чтобы вы не имели общение с Протерием и не принимали бы постановлений Халкидонского собора. Епископом в Александрии вы должны поставить Тимофея Элура.
Так хитрый льстец, при помощи демона, прельстил их. Иноки же, не поняв козней вражеских, приняли ложь за истину и, рассказывая друг другу о видении ангела, согласились и собрались все вместе. Посоветовавшись, все они отправились в Александрию — словно на борьбу; все они были ослеплены яростью против святого архиерея Протерия и хотели изгнать его из церкви. В то время Тимофей в Александрии собрал вокруг себя много мятежников; одних он прельщал, другим же тайно давал деньги. Дождавшись удобного времени, когда консула Дионисия не было в городе — он задержался в Верхнем Египте — Тимофей с многочисленными единомысленниками с вооруженным войском, нанятым им и с пришедшими иноками отправился в храм. Среди мятежников было два изверженных епископа и несколько клириков, тоже отлученных. Они посвятили Тимофея во епископа и нарекли его патриархом Александрийским. Он сделал это вопреки всем церковным правилам, презрев все законы царские, надеясь только на мятежный народ и на прельщенных иноков.
Святейший патриарх Протерий, видя такой мятеж и не имея ни от кого, по причине отсутствия консула, помощи, умыслил бежать. Тайно ночью он вышел из города. Когда он в одном скрытом месте заснул, в сонном видении ему явился пророк Исаия и сказал:
— Возвратись во град, там я буду ждать тебя!
Размышляя о видении, Протерий понял, что ему предстоит мученическая кончина. Он возвратился и вошел в церковную крестильницу. Между тем мятежники, желая убить святого Протерия, всюду разыскивали его. Узнав, что он находится в крестильнице, они затворили его там. Потом некоторые из них вошли к нему и убили его и бывших при нем 6 человек, истерзав при этом всё тело святого острыми наконечниками железных жезлов, которые мучители носили с собой. Они пролили неповинную кровь в то самое время, когда был заклан за нас наша Пасха — Христос; убийство совершено было в великую субботу. Но убийцы не насытились кровью и еще далее простерли свою лютость. Привязав к ногам Христова мученика веревки, они влекли его святое тело на средину града, при чем наносили ему удары разными орудиями, растерзывая его на части. Некоторые даже в величайшей ярости, словно псы или дикие звери, зубами впивались в его тело. Разложив большой костер, они сожгли тело Христова страдальца, а прах его развеяли по воздуху [6]. При сем они, по повелению своего ложного патриарха Тимофея, сожгли даже архиерейский престол, на коем восседал святой Протерий, как будто оскверненный святым мужем; так скверные и нечестивые объявили безбожным угодника Божия.
После бесчеловечного убиения святого Протерия, Тимофей послал по всем городам Египта своих воинов, чтобы изгнать православных архиереев, а вместо них посадить других, которых он сам поставит. Тогда притесняемые православные епископы и клирики и все правоверные послали прошение благочестивому царю Льву, который вступил на престол после Маркиана; такое же прошение православные послали и к святейшему Анатолию, патриарху Цареградскому; в своих прошениях они рассказывали о всем случившемся и слезно просили избавить от такого бедствия Александрийскую церковь. Сильно жалели царь и патриарх о бесчеловечном убиении святого, неповинного архиерея Божия, Протерия. Царь немедленно послал в Александрию своих сановников с войском, и многие из мятежников были казнены: одним были отсечены руки, у других был отрезан язык, некоторые заключены в темницы, другие были биты и изгнаны. Сам же Тимофей Элур, ложный патриарх, был отдан на суд. Осужденный православными епископами, он восприял мзду по своим делам: они не только лишили его архиерейства, но даже извергли из Христовой Церкви, послали на заточение в город Гангры, где был некогда в заточении и его учитель Диоскор. Вместо его на патриаршество в Александрии был возведен другой Тимофей, по прозванию Салофакиол. Он отличался своей твердой верой, мудростью и добродетельной жизнью, за что и пользовался от всех уважением. И наступил мир в Александрийской Церкви, которая с сего времени стала со всеми православными восхвалять Отца и Сына и Святого Духа, Единого Бога в Троице. Аминь.
Примечания:
[1] Святой Кирилл Александрийский жил в V в.; он ревностно подвизался на третьем вселенском соборе против еретика Нестория, хулившего Пресвятую Деву Богородицу. Скончался в 444 г. 9 июня, после тридцатидвухлетнего управления Церковью.
[2] Александрия — знаменитый город, основанный Александром Великим около 333 г. до Р. Х. на мысе, выдающемся в южный берег Средиземного моря (несколько южнее нынешнего города того же наименования); был некогда центром науки и первым торговым городом на земле; в начале IV века стал центром христианства и местопребыванием патриарха.
[3] Диоскор был главный сторонник ереси константинопольского архимандрита Евтихия; последний утверждал, что Христос, хотя рожден из двух естеств, но пребывает не в двух, так как при воплощении Бога-Слова воспринятая Им человеческая природа утратила всякую собственную действительность, была поглощена Божеством. В истории Церкви ересь Евтихия известна под именем монофизитства (монофизиты — единоестественники).
[4] Халкидонский собор (451 г.) как выражение православной истины по вопросу о соединении во Христе двух естеств составил определение, по которому Христос исповедуется как совершенный Бог и совершенный Человек, единосущный Отцу по божеству и единосущный нам по человечеству, пребывающий и по воплощении в двух природах неслиянно и нераздельно, так что сохраняется особенность каждой природы при соединении их в едином лице Христовом.
[5] Пафлагония — суровая, горная область в северной части Малой Азии.
[6] Святой Протерий мученически скончался в 467 году, в царствование Льва Великого.
"}},"527":{"name":{"nominative":"Сщмч. Нестора, еп. Магиддийского (250)","short":"Сщмч. Нестора"},"life":{"id":"minei-0228-527","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой Нестор был взят в своём доме во время молитвы, в которой был предуведомлен о своем мучении видением овна; начальником города Магидиса (в малоазийской области Памфилии) Иринархом он был лично представлен в Пергию [1]. На пути святой Нестор был укреплен землетрясением и голосом с неба. В Пергии, после страшных мучений, он окончил жизнь на кресте в гонение Декиево, в 250 году.
Примечания:
[1] Город в Малой Азии.
"}},"528":{"name":{"nominative":"Прпп. жен Марины и Киры (ок. 450)","short":"Прпп. жен"},"life":{"id":"minei-0228-528","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Преподобные Марина и Кира происходили из города Берии [1] от знатных и известных в городе родителей. Но они пренебрегли знатностью своего происхождения и, достигши совершенного возраста, удалились за город, сами обгородили для себя один небольшой уголок земли и, завалив вход в убежище камнями и глиною и, оставив только небольшое отверстие для подачи им необходимой пищи и бесед с приходящими, стали подвизаться в огражденном месте, на открытом воздухе. Прославляя в душе своей Бога, преподобные всё время пребывали в молчании и прерывали его чрез каждые пятьдесят дней только на один день. На теле своем под широкими иноческими одеждами святые носили весьма тяжелые железные вериги и с необыкновенным терпением переносили голод и происходящая от него страдания. В течение трех лет подряд они принимали пищу только один раз через сорок дней. Отправившись однажды на поклонение живоносному гробу Господню, они не принимали никакой пищи до тех пор, пока не совершили поклонения, а возвращаясь назад, они прошли всё пространство своего пути, заключавшее в себе 20 стадий, ничего не вкушая. Такой же подвиг совершили они и тогда, когда предприняли путешествие в храм святой мученицы Феклы [2]. Прославив себя такою подвижническою жизнью, сии святые жены перешли, наконец, к вечной жизни, которой так желали [3].
Примечания:
[1] Город Берия находился в Сирии на восток от древней столицы сирийского царства Антиохии.
[2] Святая первомученица равноапостольная Фекла жила во времена апостольские; обращена была в христианство св. апостолом Павлом. Скончалась в г. Селевкии (в Киликийской области). Память ее празднуется 24 сентября.
[3] Скончались около 450 года.
"}},"530":{"name":{"nominative":"Прп. Иоанна Кассиана Римлянина (435)","short":"Прп. Иоанна"},"life":{"id":"minei-0229-530","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Преподобный Кассиан происходил из Рима и был сын знатных и славных родителей. С ранней юности своей он проявлял любовь к наукам и книгам Священного Писания. Отличаясь прилежанием и ясностью ума, он сначала изучил философию и астрономию; а потом перешел к благоговейному изучению Священного Писания и прекрасно изучил его, так что по своим познаниям он был одним из выдающихся людей своего времени. Кроме того он соблюдал девство, отличался душевной чистотой, благонравием и другими добродетелями. Оставив свое отечество, он пришел в Царьград к святому Иоанну Златоусту [1]. Приобретши от него еще новые знания и научившись добродетельной жизни, он удалился в скит. В одном из бывших там монастырей святой Кассиан принял на себя иночество, всецело предав себя послушанию и всем монастырским трудам, приучая себя к тяжелой, требующей поста и других подвигов, иноческой жизни. Эти подвиги возбудили в нем желание новых, высших, и он ушел в пустынное место, чтобы там вести безмолвную жизнь. Не мало времени подвизался так святой Кассиан, научаясь понимать искушение и изнуряя себя великими трудами. Желая получить от других святых отцов большую пользу для себя, он вышел из своего места, где соблюдал полное безмолвие, и посетил все монастыри в Египте, Фиваиде, на Нитрийской горе, в Азии, в Понте и Каппадокии. Ознакомившись, благодаря путешествию, с житиями многих великих отцов и изучив различные образы иноческих подвигов, святой Кассиан основал два монастыря в Массилии, мужской и женский. Кроме сего он написал несколько книг поучительных слов, исполненных назидательными предостережениями премудрости и пользы, так что всякий читающий их со вниманием и прилежанием может почерпнуть не малую пользу для своей души и узнать, каково было житие и рассуждение святого составителя сих душеполезных книг [2]. Преподобный Кассиан писал еще против Нестория о воплощении Божия Слова от Пречистой Девы Богородицы [3]; православно прославляя Богоматерь, святой угодил рождшемуся от Нее Богу. Пожив много лет среди таких трудов и подвигов и оказав своими писаниями инокам великую пользу, святой Кассиан отошел в вечные обители [4].
Примечания:
[1] Память его 13 ноября и 30 января.
[2] Преподобный Кассиан — наставник в подвижнической жизни. В первой из 12 книг «о постановлениях киновий» он говорит о внешнем виде монаха, т. е. об одеянии; во второй, о чине ночных псалмов и молитв; в третьей, о чине дневных молитв и псалмов; в четвертой, о чине отвержения от мира. В 24 собеседованиях с отцами заключаются беседы пустынных отцов о различных духовных предметах. В 13 собеседовании рассуждает о благодати.
[3] Несторий — ересиарх родом из Сирийского города Кесарии Германикийской на Евфрате; ни происхождение его, ни год рождения неизвестны; по свидетельству его главного противника, святого Кирилла Александрийского, «он вышел из грязи и происхождение его было постыдно». Сделавшись патриархом Константинопольским, он заявил себя в начале ревностным гонителем ересей, но потом сам неожиданно оказался еретиком. Он начал заявлять в церкви, что Пресвятую Деву Марию не следует называть Богородицей, так как она родила не Бога, а только человека Иисуса, который был только обителью Божества и орудием нашего спасения; этот человек чрез наитие Святого Духа стал Христом, т. е. помазанником, и Слово Божие пребывало с ним в особом только нравственном соединении. На третьем вселенском соборе (431 г.) ересь Нестория была осуждена, а сам он был сослан сначала в монастырь Евирения (близ Антиохии), а затем в отдаленный Египетский оазис Ибис, где чрез несколько лет и умер.
[4] Святой Кассиан скончался в 435 г. 23 июля. День памяти преп. Кассиана — 29 февраля, — бывает только в високос. Когда же февраль месяц имеет 28 дней, тогда служба святого Кассиана поется на повечерии.
"}},"532":{"name":{"nominative":"Прп. Иоанна, нареченного Варсонофием, еп. Дамасского, отшельника Нитрийского (V)","short":"Прп. Иоанна"},"life":{"id":"minei-0229-532","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Преподобный Иоанн был родом из Палестины; восемнадцати лет он крестился, и воспринял на себя иноческий образ и особенно стал подвизаться в посте. За свою добродетельную жизнь он был поставлен архиепископом в Дамаск [1]. Но, не многое время пребыв на кафедре архиепископа, он заметил, что обязанности его высокого положения трудно совместимы с иноческими подвигами, поэтому Иоанн оставил епископию и тайно удалился из Дамаска. Придя в Александрию [2], он переименовал себя Варсонофием, чтобы кто его не узнал и не открылось его действительное положение. Из Александрии он отправился, как убогий странник, в Нитрийскую гору [3]; поклонившись игумену бывшего здесь монастыря, святой Иоанн просил его, чтобы он принял его для услуг братии. Игумен принял его и дал ему монашеское одеяние. Святой стал ревностно служить инокам, днём он был занят сим делом, а ночью без сна пребывал в молитве. Ранним утром он собирал из всех келий тыквы и сосуды, шёл к реке; почерпнув воды он приносил ее и ставил сосуд с водой перед каждой келлией.
Один из иноков, человек малоумный, сильно досаждал святому, то давал ему укоризненные прозвища, то обливал его помоями. Наущаемый диаволом, недостойный инок провертел стенку той келлии, где жил преподобный Иоанн, и чрез отверстие «совершал водный исход» на ложе святого, так что оно стало издавать зловоние.
Узнав об этом, игумен призвал к себе брата, чтобы наказать его. Но Варсонофий упал в ноги игумену, с плачем говорил, что он сам виновен в сем:
— Я сам, — говорил святой, — раздражаю брата и возбуждаю его гнев; прости ему Господа ради.
Так он избавил брата от наказания. Но через некоторое время Иоанн был узнан преподобным Феодором Нитрийским, оставил гору и бежал в Египет. Здесь он проявил дар такой прозорливости, что узнавал даже помыслы людские. Он освободил Церковь от еретиков, написал много душеполезных книг и с миром отошел во Христе Иисусе [4], Ему же, со Отцом и Святым Духом, честь и слава во веки. Аминь.
В тот же день память святого мученика Феоктириста, игумена Пеликитского. В VIII веке, при Константине Копрониме [1], пострадал за иконопочитание: ему были обожжены нос и руки смолою. Святой Феоктирист был участником страданий святого Стефана Нового [2].
Примечания:
[1] Дамаск — главный, богатейший торговый город Сирии, один из древнейших во всем мире; лежит к северо-востоку от Палестины, при р. Бараде, протекающей через него, в прекрасной и плодоносной равнине, при восточной подошве Анти-Ливана. И в настоящее время Дамаск, входящий в состав Турецкой империи, — один из богатейших городов Азии и имеет до 150,000 жителей.
[2] Александрия — знаменитый город, основанный Александром Македонским в 331 г. до Р. Х. на берегу Средиземного моря, в Нижнем (Северном) Египте, при устье Нила. Александрия была некогда первым городом в мире и служила центром торговли, промышленности и особенно языческой образованности, а в первые века христианства, рассадником христианского просвещения. Христианство принесено было сюда, по преданию, Евангелистом Марком около 59–60 гг. В настоящее время Александрия (по турецки и арабски — Искандеры) принадлежит к числу укреплённейших портовых городов и важнейших торговых пунктов при Средиземном море, с населением до 230,000 с лишком жителей.
[3] Гора Нитрийская находится в расстоянии дневного пути (25–30 верст) от Нитрийской пустыни, лежащей в северо-западной части Египта. Эта безводная, каменистая пустыня была излюбленным местом египетских пустынников, прославившихся аскетическими подвигами. Здесь иноки селились для строжайшего уединения и ненарушимого безмолвия — ради пребывания в Едином Боге.
[4] Преподобный Иоанн скончался во 2-й половине V в. Император Лев в 457 г. извещал его, в числе других епископов, о мученической кончине Протерия (см 28 февраля), патриарха Александрийского.
[5] Царствование Константина Копронима (741–775 гг.) было временем высшего развития иконоборческой ереси в греческой церкви. Самыми мужественными защитниками иконопочитания явились в это время иноки, за что император подвергал их жестоким казням. По словам историка Никифора, инокам разбивали головы на тех самых иконах, на защиту коих они выступали. Вообще гонение на православных при Копрониме напоминало времена жестокого мучителя христиан языческого императора Диоклитиана.
[6] Память св. Стефана Нового 28 ноября.
"}},"533":{"name":{"nominative":"Прмч. Феоктириста, игумена Пеликитского (VIII)","short":"Прмч. Феоктириста"}},"535":{"name":{"nominative":"Свт. Григория Богослова, архиеп. Константинопольского (389).","short":"Свт. Григория"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Святитель Григорий Богослов, архиепископ Константинопольский, вселенский отец и учитель Церкви, родился в христианской семье знатного рода, в 329 году, в Арианзе (недалеко от города Назианза Каппадокийского). Отец его, также святитель Григорий, был епископом Назианским (память 1 января). Мать, святая Нонна (I 374, память 5 августа), молила Бога о сыне, дав обет посвятить его Господу. Как ей было открыто в сновидении, она назвала первенца Григорием. Когда сын выучился читать, мать подарила ему Священное Писание. Святой Григорий получил самое полное и разностороннее образование: после домашних занятий с дядей Амфилохием, опытным преподавателем риторики, он учился в школах Назианза, Кесарии Каппадокийской, Александрии. Затем для завершения образования будущий святитель отправился в Афины. На пути из Александрии в Элладу (352 год), во время страшного многодневного шторма, он боялся только того, что «убийственные воды лишат его вод очистительных». «Двадцать дней и ночей,— рассказывает святой Григорий,— лежал я на корме корабельной, моля милосердого Бога о спасе нии, и в этой опасности я дал обет посвятить себя Богу и по обе ту спасся». Шесть лет провел святитель в Афинах, изучая там риторику, поэзию, геометрию и астрономию. Его учителями были известные языческие риторы Гиморий и Проэресий. Вместе со святым Григорием учился святой Василий, будущий архиепископ Кесарии Каппадокийской ( | 379, память 1 января). Дружба, заложенная еще в школе Кесарии, выросла в глубокие духовные узы. Знакомство с Юлианом, будущим императором (361—363) — отступником от веры Христовой, обернулось скоро непримиримой враждой. По завершении образования святой Григорий оставался некоторое время в Афинах и преподавал красноречие. Он прекрасно знал языческую дохристианскую философию и литературу. В 358 году святой Григорий тайно покинул Афины и вернулся1 к родителям в Назианз. Здесь он, почти в 30-летнем возрасте, принял от своего отца святое Крещение. Теперь он, для которого «более значило быть последним у Бога, чем первым у царя», колебался только в том, какой путь «предпочесть: созерцательный или деятельный». По приглашению святого Василия он удалился в пустыню, чтобы подвизаться рядом с ним. По требованию отца святой Григорий в 361 году вернулся в Назианз и принял сан пресвитера. Однако, чувствуя, что для нега неизмеримо ближе уединение и безмолвная молитва, чем пастырская деятельность, святой Григорий снова поспешил в пустыню к святому Василию. Там, в уединении, он укрепился духом, нашел силы вернуться к пастве и с честью исполнять свой долг. Вскоре святому Григорию выпало трудное дело примирения епископа с паствой, которая осудила своего пастыря за подписание двусмысленного изложения догматов веры. Святой Григорий дал пастве время на изъявление первых чувств, а затем убедил отца открыто* признать свою ошибку. После этого он, произнеся проповедь о не обходимости примирения, достиг желаемого. Святитель Василий Великий поставил святого Григория епископом города Сасима, но, чтобы поддержать престарелого отца, святитель Григорий остался в Назианзе и после смерти отца некоторое время управлял паст вой этого города. По смерти Константинопольского патриарха Валента в 378 го ду, Антиохийский Собор пригласил святителя Григория помочь Константинопольской Церкви, которая в то время более чем какая либо другая была опустошена еретиками. Получив согласие свя тителя Василия Великого, святитель Григорий прибыл в Констан тинополь на Патриарший престол. В 379 году он начал служить и проповедовать в небольшой домовой церкви своих родственни ков. Он назвал эту церковь Анастасия («Воскресение»), веря, что именно в этом небольшом храме и начнет воскресать Православие. Повсюду господствовали еретики — ариане и аполлинаристы. И чем громче звучала его проповедь, тем более увеличивалось собрание храма и тем сильнее росло сопротивление еретиков. В ночь на Пасху 21 апреля 379 года, когда святитель Григорий совершал Крещение новообращенных, толпа вооруженных еретиков ворвалась в храм и обрушила на православных град камней, умертвив одного епископа и ранив святого Григория. Но терпение и кротость святого были его лучшей броней, а слово собирало православных. Сочинения святителя Григория — слова, письма, стихи, показывают, что он стремился быть проповедником достойным истины Христовой. Ему был ниспослан дар слова, и святой хотел принести его в дар Богу — Слову: «Сей дар приношу я Богу моему, сей дар посвящаю Ему:—это одно, что осталось у меня и чем богат я; от всего прочего отказался я по заповеди Духа; всё, что ни имел, променял за драгоценную жемчужину. Только словом владею я, как служитель Слова; никогда добровольно не хотел бы пренебрегать этим богатством, я уважаю его, дорожу им, утешаюсь им более, чем другие утешаются всеми сокровищами мира. Оно — спутник всей моей жизни, добрый советник и собеседник; вождь на пути к Небу и усердный сподвижник». Чтобы достойно проповедовать Слово Божие, святой тщательно готовил и обрабатывал свои творения. В пяти проповедях — «Словах о Богословии», обличая склонных к многословным рассуждениям последователей Евномия, святитель Григорий, прежде всего, дает точные определения, кто с кем и когда может богословствовать. О Боге могут рассуждать только опытные, преуспевшие в созерцании и, прежде всего, чистые душой и телом., или по крайней мере очищающие себя. Рассуждать о Боге можно только с тем, кто приступает к этому с усердием и благоговением. Объяснив, почему Бог скрыл от человека Свою сущность, святой Григорий указывает, что «облеченным плотию нельзя увидеть умственных предметов без примеси телесного». Богословствовать позволительно лишь тогда, когда мы бываем свободны от внешних впечатлений вещества и от возмущения, когда вождь наш — ум не прирастает к нечистым преходящим образам. Отвечая евномианам, полагавшим с помощью логических умозаключений постичь Божественную сущность, святитель объяснял, что человек познает Бога, когда его богообразное и божественное начало, т. е. ум, соединяется с родственной Сущностью. Далее на примерах патриархов, пророков, апостолов показано, что для земного человека сущность Божия непостижима. Приводил святой Григорий и пример суетного лжемудрствования Евномия: «Бог родил Сына или по Своей воле, или против воли. Если Он родил против воли, то Он потерпел принуждение. Если по Своей воле, то Сын есть Сын хотения». Опровергая такое рассуждение, святитель показывает вред, наносимый им человеку: «Сам ты, который говоришь так необдуманно, по желанию или не по желанию своего отца произошел? Если не по желанию, то и отец твой потерпел насилие. От кого же это? На природу указать ты не можешь: она чтит целомудрие. А если по желанию, то из-за нескольких слогов ты сам себя лишаешь отца; ибо становишься уже сыном хотения, а не отца». Затем святой Григорий обращается к Священному Писанию, с особым вниманием разбирая места, где указывается на Божественную природу Сына Божия. Многократные толкования святого Григория на Священное Писание посвящены раскрытию мысли, что Божественная сила Спасителя действовала даже и тогда, когда ради спасения человека Он принял на себя немощное естество. Особое место в проповедях святителя Григория занимает полемика против евномиан, хуливших Святого Духа. ' Внимательно исследуя всё, что говорится в Евангелии о Третьем Лице Пресвятой Троицы, святитель опровергает ересь евномиан, отвергавших Божество Святого Духа. Он приходит к двум основополагающим выводам. Во-первых, читая Священное Писание, надо отказаться от слепого буквализма и научиться понимать его духовный смысл. Во-вторых, в Ветхом Завете Дух Святой действовал прикровенно. В Новом Завете «Дух Святой обитает с нами и яснейшим образом обнаруживает Себя пред нами. Пока не признавали Отца Богом, не безопасно было проповедовать о Сыне, и пока не приняли Сына, не безопасно было, выражусь несколько смело, обременять нас Духом Святым. Божество Духа Святого — предмет высокий. Вот пред тобою множество свидетельств. Христос рождается — Дух Святой предшествует; крещается Христос — Дух свидетельствует; Христос совершает чудеса •— Дух сопутствует; Христос возносится — Дух приходит вместо Него. И что же есть великого и Божественного, чего Он не мог бы? Какое Имя, при надлежащее Божеству, не принадлежит Ему, кроме нерожденно сти и рожденности?.. Я изумляюсь, когда вижу такое богатство названий,— трепещу, когда подумаю, какие Имена хулят те, ко торые восстают на Духа!» Содержание проповедей святителя Григория этим не исчерпы вается. Им написаны: пять похвальных слов, девять толкований на праздники, два обличительных слова на Юлиана Отступника — «два столба, на которых неизгладимо записано нечестие Юлиана для потомства» и проповеди на другие темы. Всего сохранилось 45 проповедей святого Григория. Письма святителя принадлежат к лучшим богословским творениям. Все они мастерски обрабо таны и в большинстве своем кратки. В своих гимнах святитель Григорий, как и во всем, жил для Христа. «Если у еретиков длин ные слова,— новые псалтыри, разногласятся с Давидом, и — при ятные стихи почитаются третьим Заветом: то и мы будем петь псалмы, и мы станем писать много, и мы будем составлять мет ры»,— говорил святитель. О своем поэтическом даре святитель писал так: «Я — Господень орган и сладостно сложенной песней Вышнего славлю Царя: в трепете все перед Ним». Слава о пра вославном проповеднике распространялась по Востоку и Западу. А святитель жил в столице империи как если бы он жил в пусты н е — «пища его была пища пустыни; одежда — одежда нужды; обхождение простое, близ двора — ничего не искал он у двора». Во время болезни святителю был нанесен удар. Тот, кого он считал своим другом, философ Максим, был тайно посвящен на место святителя Григория в самом Константинополе. Пораженный неблагодарностью Максима, святитель решил оставить кафедру, но верная паства удержала его. Народ изгнал самозванца из города. 24 ноября 380 года в столицу прибыл святой царь Феодосии Великий и, подтвердив свой указ против еретиков, вернул православным главный храм, куда торжественно ввел святителя Григория. Вскоре на жизнь святителя было подготовлено покушение, но тот, кто должен был стать убийцей, сам явился к святому со слезами раскаяния. В 381 году на Втором Вселенском Соборе святитель Григорий был утвержден в сане Константинопольского Патриарха. По кончине Антиохийского Патриарха Мелетия святитель председательствовал на Соборе. Надеясь примирить Запад с Востоком, он предлагал признать Антиохийским Патриархом Павлина. Когда же прибыли те, кто и ранее действовал против святителя Григория в пользу Максима, многие, особенно египетский и македонский епископат, не захотели считать святого Пат риархом Константинопольским. Святитель решил пожертвовать собою для мира Церкви: «Пусть буду я пророком Ионою! Не ви новен я в буре, но жертвую собою для спасения корабля. Возь мите и бросьте меня… Я не радовался, когда восходил на престол, и теперь охотно схожу с него». Объявив императору о своем жела нии оставить столицу, святитель Григорий еще раз явился на Собор, в прощальном слове попросив отпустить его с миром. По возвра щении на родину, заботясь о порабощенной аполлинаристами на зианзской пастве, он назначил епископом благочестивого Евлалия и удалился в любезное своему сердцу уединение в Арианз. Не оставляя пустыни, святитель с ревностью к истине Христовой утверждал Православие своими письмами и стихами. В 389 году, 25 января, преставился тот, кого Церковь почтила именем, усвоенным любимому ученику Христову — святому евангелисту Иоанну. «Мужественно и сильно хочу я говорить, дабы соделались вы лучшими, дабы от плотского обратились вы к духовному, дабы правильным образом возвысились вы в вашем духе»,— говорил святитель Григорий Богослов. В своих творениях святитель Григорий, как и первый Богослов, весь обращен к Предвечному Слову. Преподобный Иоанн Дамас кин в первую очередь руководствуется святителем Григорием Бо гословом в своем «Изложении веры». Тело святителя Григория было погребено в Назианзе. В 950 го ду святые мощи были перенесены в Константинополь в церковь Святых Апостолов. Позже часть мощей была перенесена в Рим. Предание сохранило черты святого: «лице смиренно, бледно, брови возвышенныя и густыя, взор кроткий, брада не длинная, но гус тая и широкая». Уже современники называли своего архипастыря святым. Православная церковь, называя святителя Григория вторым Богословом и таинником, светлым прописателем Святой Троицы, в Богослужебных песнопениях так обращается к нему: «Богословским языком твоим сплетения риторская разрушивый, славне, Православия одеждою свыше истканною Церковь украсил еси: радуйся, отче, Богословия уме крайнейший»."}},"536":{"name":{"nominative":"Свт. Григория Двоеслова, папы Римского (604)","short":"Свт. Григория"},"life":{"id":"minei-0312-536","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой Григорий, папа римский [1], прозванный за свои красноречивые беседы двоесловом или беседником [2], родился в городе Риме. Отец его, по имени Гордиан, и мать, блаженная Сильвия, — оба были сенаторского, благородного и богатого рода.
Но родство сего святого Григория было благородно не столько по своему сенаторскому происхождению, сколько по тем благочестивым и святым людям, которые находились в родстве с Григорием. Так, блаженный Феликс [3], папа римский, был дедом Григория Двоеслова; святая Тарсилла, узревшая при кончине своей грядущего к ней Господа Иисуса, и блаженная Емилиана, сподобившаяся вместе с Тарсиллою вечной, небесной жизни, были тетками Григория; также и Сильвия, мать святителя, Римскою церковью причтена к лику святых.
Но сей святой род всего более украсил своею святостью блаженный Григорий, от юности подвизавшийся в добродетели и богоугодной жизни. С детского возраста полюбив чтение книг, он впоследствии стал славным ученым и ритором; он был человек, исполненный ума и добрых намерений, почему и избран был в сан претора [4]. Однако мысли и желания Григория были направлены не столько к мирскому, сколько к духовному: он желал быть иноком. Но при жизни родителей будущий святитель отлагал свое пострижение, до времени более благоприятного, хотя и в мире он жил как бы иноком, проводя жизнь в чистом девстве.
Когда же скончался отец Григория, он начал оставшееся ему большое имение тратить на подаяние милостыни и на созидание святых обителей, больниц и странноприимных домов. Так в Сицилии [5] он создал шесть монастырей, снабдив их всем необходимым, а в Риме основал монастырь в честь святого апостола Андрея [6]; этому монастырю он положил начало в своем собственном доме, находившемся близ церкви святых мучеников Иоанна и Павла, при горе именуемой «Сквара» [7]. Постригшись здесь, Григорий снял свои златотканные мирские одежды и облекся во власяные ризы иноческого чина, наставляемый опытными старцами Иларионом и Максимианом; а чрез несколько времени он стал игуменом той обители [8].
Блаженная же Сильвия, мать святого Григория, жила в то время близ врат апостола Павла; служа Господу, она проводила время в посте и молитвах и день и ночь «приметалась в дому Господнем» [9]. Пищею ее была сырая зелень, которую она каждый день посылала и сыну своему блаженному Григорию. К нищим же и убогим она была так милостива, что раздала им положительно все свое имущество.
Также и сын ее, блаженный Григорий, был так нищелюбив, что и последнего ничего не жалел, но тотчас же раздавал все просящим у него.
Однажды, когда он сидел в келии своей и по обычаю переписывал книги, к нему пришел один нищий (то был в образе нищего Ангел Господень) и сказал ему:
— Пожалей меня, раб Бога вышнего! Будучи корабельщиком, я погубил в море не только, что сам имел, но и чужое.
Нищелюбец и истинный раб Христов, святой Григорий, поболев о нем сердцем, призвал служащего ему брата и повелел дать человеку тому шесть златиц [10]; и нищий, взяв данное, ушел.
В тот же день, чрез несколько часов, к блаженному пришел снова тот же нищий и сказал ему:
— Помилуй меня, раб Божий, я так много потерял, а ты мне так мало дал.
Святой Григорий опять призвал прислуживавшего ему брата и сказал ему:
— Брат, поди и отдай нищему другие шесть златиц.
Тот исполнил это, и взял нищий в этот день от святого Григория двенадцать златиц, и ушел от него.
Чрез несколько времени нищий пришел к блаженному Григорию в третий раз и взывал к нему:
— Помилосердствуй обо мне, отче, и подай мне и еще от щедрот твоих, ибо я в море очень много погубил чужого богатства.
Тогда блаженный Григорий снова сказал к служащему ему:
— Иди, брат, и дай просящему еще шесть златиц.
На это брат сей ответил:
— Поверь мне, честный отче, что у нас не осталось ни одной златицы.
Но блаженный Григорий сказал ему:
— Не имеешь ли дать чего-нибудь другого: одежды какой-либо или какого-нибудь сосуда?
— Я имею только один сосуд, — ответил брат, — именно то серебряное блюдо, на котором твоя мать прислала тебе квашеное сочиво.
— Иди, брат, — сказал тогда угодник Божий Григорий, — и отдай нищему и то блюдо, дабы он не ушел от нас опечаленным, так как он ищет утешения в беде своей.
Бедняк, взяв то серебряное блюдо, радуясь, ушел от святого, и уже явно, как нищий, он более не приходил просить у Григория милостыни, но невидимо он все время пребывал при нем, охраняя его и помогая ему во всем. Ибо Ангел Господень был приставлен к святому с силою чудесной благодати, коею святой Григорий потом и прославился, совершая в обители своей великие чудеса.
После смерти Пелагия, папы римского [11], все единогласно избрали на престол его святого Григория, игумена Андреевского монастыря; он же, избегая столь великого сана и почести, убежал из города и скрывался по пустынным местам. Ища своего пастыря Григория и не находя его, народ римский предавался великой печали; и все стали усердно молиться к Богу — да явит Он им раба Своего. И вот появился огненный столп, всеми видимый, сходящий на то место, где святой Григорий скрывался, находясь в некоей пустынной горе. Тогда все познали, что тот небесный столп явился ради святого Григория. Тотчас же все отправились на то место, где и нашли Григория и с неизреченною радостью увели его, хотя он этого и не желал.
В царствование Маврикия [12] святой Григорий был поставлен папою древнего Рима [13]: Здесь он особенно прославился несказанным милосердием к нищим и убогим, к сиротам и вдовицам. Он строил странноприимные дома и приюты для людей бедных не только в Риме, во и в других городах. В Иерусалим святой Григорий нарочно послал с большим количеством денег авву Прова, чтобы он там устроил странноприимницу. На Синайскую гору [14] он каждый год посылал большую милостыню на пропитание иноков. В Риме же святитель каждый день кормил всех нищих и больных, записанных им по имени в особой книге [15]. Странников и бедных он часто сажал и за своей трапезой, причем всегда служил им сам. Раз он приказал своему сакелларию [16] призвать на свою трапезу двенадцать странников, чтобы с ними вместе пообедать, а когда все сидели за трапезой, святой папа увидел тринадцать сидевших странников. Тогда, призвав сакеллария, он сказал ему тихо:
— Разве я тебе не двенадцать странников велел призвать? Зачем же ты, ослушавшись меня, призвал тринадцатого!
Испуганный сакелларий сказал ему на это:
— Поверь мне, пречестный Владыка, — тринадцатого здесь нет.
Действительно, ни он, ни кто другой не видали тринадцатого: его видел один только святой папа. Во время обеда святой Григорий смотрел на этого тринадцатого странника, сидевшего на самом конце стола, и видел, что лицо его часто изменяется: то он казался седым старцем, то — молодым юношей. Когда все встали с трапезы, святой папа Григорий отпустил всех; сего же тринадцатого странника, столь чудного по своему виду, он удержал и, взяв его за руку, ввел его в свою ложницу и там сказал ему:
— Заклинаю тебя великою силою Бога Вседержителя, скажи мне: кто ты и как твое имя!
На это чудный странник сказал ему:
— Зачем ты спрашиваешь мое имя? Оно чудно. Вспомни одно, что я — тот самый нищий кормчий, который некогда, придя к тебе в монастырь святого Андрея, когда ты сидел и писал в келии своей, получил от тебя двенадцать златиц и то серебряное блюдо, которое тебе с сочивом прислала блаженная мать твоя Сильвия. Да будет тебе известно, что с того самого дня, в который ты с сердечною любовью дал мне его, Господь нарек тебя настоятелем сей святой Церкви, за которую излил кровь Свою, и наследником святого верховного Апостола Петра, которому ты подражаешь в своем добродетельном житии.
Блаженный Григорий на это сказал ему:
— Откуда ты знаешь, что Господь еще тогда определил быть мне папою?
— Я Ангел Господа Вседержителя, — ответил он, — посему и знаю; Он еще тогда послал меня узнать, действительно ли ты ради человеколюбия, а не ради тщеславия творишь милостыню.
Услышав это, блаженный Григорий впал в великий ужас: до того времени он никогда не видал явно Ангела Божия, а сейчас беседовал с ним как с простым человеком. Тогда явившийся Ангел сказал святому:
— Не бойся, ибо меня послал Господь, дабы пребывать с тобою всю жизнь и приносить твои молитвы к Богу; итак все, чего ты будешь просить у Него с надеждою, получишь.
Тогда святой папа, упав лицом на землю, поклонился Господу и сказал:
— Если ради столь малой милостыни Господь воздал мне столько благ, что сделал меня и папою Своей святой Церкви и приставил ко мне Своего святого Ангела, дабы охранять меня, то что же Он воздаст пребывающим в законе Его и творящим правду?
После этого Ангел стал невидим, а святой, воздавая Господу свое великое благодарение, стал еще более усерден в благодеяниях людям и в благоугождении Богу.
В другой раз, угощая однажды обедом странников, святой Григорий, по смирению своему, хотел одному из них подать на руки воду, но когда обернулся, чтобы взять сосуд, то увидал, что человека того уже нет; поискав его и нигде не найдя, Григорий весьма удивился. В следующую же ночь, когда святой папа спал, явился ему Господь и сказал:
— В те дни ты угощал членов моих, т.е. — нищих, вчера принял Меня Самого.
О великом смирении святого Григория говорится и в Лимонаре святейшего Софрония, патриарха Иерусалимского [17]. Вот что там пишется о нем.
— Однажды мы были у аввы Иоанна Персянина; он нам и рассказал о великом и блаженном Григории, папе римском. Захотел я однажды, — говорил он, — поклониться мощам святых верховных Апостолов Петра и Павла, и для сего отправился в Рим. Когда я однажды стоял среди города, то услышал в народе, что мимо должен пройти папа; тогда я стал ждать, чтобы видеть его. Когда он шел мимо меня, я решил поклониться ему; но говорю вам, братья, — вот Бог свидетель, — что он, предупредив меня, пал на землю, поклонился мне и до тех пор не вставал с земли, пока не увидел, что я прежде него встал; поцеловав затем меня с великою любовью, он дал мне своею рукою три златицы и повелел выдать мне все необходимое для пропитания; я же прославил Бога, давшего святому Григорию столь великое смирение, любовь ко всем и милость.
Нельзя умолчать и о страшном чуде, сотворенном молитвами сего великого архиерея Божия над Пречистыми Христовыми Таинами. Некая женщина, очень известная в Риме, принесла просфоры к Божественному алтарю; в это время Божественную литургию совершал сам святейший папа Григорий. И вот, когда он преподавал людям Божественное причастие, приступила и женщина та причаститься Святых Таин. Но когда она услышала слова Григория: «преподается животворящее тело Господа нашего Иисуса Христа», то засмеялась. Тогда папа Григорий, задержав свою руку, спросил ее:
— Чему же ты смеешься?
— Мне странно, владыка, — ответила она на это, — что хлеб, который я испекла из муки своими руками, ты называешь Телом Христовым.
Святой, видя ее неверие, помолился Богу, и тотчас же хлеб, по виду своему, преложился в действительное человеческое тело. И это окровавленное человеческое мясо видели не только женщина та, но и присутствовавшие в церкви люди; все, видевшие это чудо, прославляли Христа Бога и еще более утверждались в вере, нисколько не сомневаясь, что в Пречистых Таинах под видом хлеба преподается истинное тело Христа, а под видом вина — истинная кровь Его. После того святой папа снова помолился, и вид тела человеческого претворился опять в хлеб. Тогда женщина та причастилась с великим страхом и твердою верою, приняв хлеб, как тело Христово, а вино — как кровь Христову.
Сей великий светильник миру, святейший папа Григорий, украсил Церковь Христову не только своим равноангельным житием и дивными чудесами, но и своими многочисленными творениями, которые принесли вере православной великую услугу. А когда он писал их, то Дух Святой, в виде голубя, парил над ним; это часто сподоблялся видеть и архидиакон Григория Петр — муж весьма добродетельный. Беседы святого Григория с сим архидиаконом помещены в особых четырех книгах, преисполненных великой духовной пользы; они содержат в себе краткие сказания житий святых, богоугодно поживших в Италийской земле, и душеспасительные поучения [18]. Святой Григорий пас Церковь Христову тринадцать лет, шесть месяцев и десять дней и преставился ко Господу в царствование греческого императора Фоки [19].
Что касается литургии «Преждеосвященных Даров», которая надписывается именем святого Григория Двоеслова, то нужно иметь в виду, что он, если и излагал чин этой литургии, то исключительно для западной церкви (как и вообще он заботился об устроении Богослужения собственно этой церкви), а не для Восточной церкви, у которой этот чин имелся в практике с глубокой древности и от которой его позаимствовал святой Григорий в свой «Сакраментарий» для Западной церкви. Предание же, приписывающее составление чина преждеосвященной литургии святому Григорию, главным образом возникло на почве глубокого почитания, с которым Православный Восток относился к имени этого святого мужа. Несомненно известие, что, возвратившись с Востока и сделавшись Римским епископом, святой Григорий Двоеслов начал восстановлять в Римской церкви некоторые из древних обрядов, забытые там и сохранившиеся во всей первобытной чистоте своей на Востоке. При этом он явился чтителем апостольской литургии Преждеосвященных Даров, употреблявшейся на Востоке, и ревнителем прочного водворения и распространения ее на Западе. Он издал эту литургию на латинском языке и ввел ее в употребление в западных церквях, чем как бы заслужил себе предпочтительное пред прочими отцами Вселенской церкви право на всегдашнее сочетание его имени с этою литургией. Восточная церковь не забыла попечений святого Григория, относящихся до литургии Преждеосвященных Даров. В греческих синаксарях, со времени XI века, помещаются известия о том, что святой Григорий устроил у римлян совершение полной литургии во дни поста, а позднее это известие стало изъясняться и переводиться так, что он устроил у христиан Римской империи (а такою считалось Греко-Византийская империя) совершение преждеосвященной литургии. В Западной церкви эта литургия совершается ныне однажды в год, именно — в Великий пяток Страстной седмицы. (См. подр. о литургии преждеосвященных даров, Смирнова, Правосл. Собес. 1892 г., с. 6–7).
О всех прочих деяниях, чудесах и церковном управлении сего великого Григория, папы римского, равно как и о его дивном и святом житии написал четыре книги Иоанн, диакон великой церкви Римской [20]; в этих книгах находится около двухсот шестидесяти глав; взяв из этих книг самое малое, на пользу же душам верных совершенно довольное сказание, мы славим прославляющего Своих угодников Христа Бога нашего, который вместе с Отцом и Святым Духом прославляется во все веки. Аминь.
Иже от Бога свыше божественную благодать восприем, славне Григорие, и того силою укрепляемь, евангельски шествовати изволил еси. Отонудуже у Христа возмездие трудов приял еси всеблаженне: Егоже моли, да спасет душы наша.
Подобоначальник показался еси начальника пастырем Христа, иноков чреды, отче Григорие, ко ограде небесней наставляя, и оттуду научил еси стадо Христово заповедем его: ныне же с ними радуешися, и ликуеши в небесных кровех.
Примечания:
[1] Титул «папа» (греч πάπας — отец) до конца V века употреблялся как почетное наименование всех епископов, с конца V века он относился, главным образом, к римскому архиепископу, а с 1075 года — исключительно к нему.
[2] Святой Григорий Великий назван Двоесловом (собеседник, беседователь) за свое сочинение «Беседы или диалоги о жизни и чудесах Италийских отцов».
[3] Святой папа Феликс III правил церковью с 483 по 492 г.
[4] Претор (лат. praetor) — так назывался у римлян сановник, которому вверялась высшая судебная власть.
[5] Сицилия — один из больших островов Средиземного моря, часть Итальянского королевства; от материка отделяется Мессинским проливом.
[6] Память святого Апостола Андрея Первозванного празднуется 30 ноября.
[7] Что при Целийском холме.
[8] В это время папа Пасхалис II посвятил Григория, несмотря на его нежелание, в сан дьякона — в 577 году. В следующем году он послал его в Константинополь своим апокрисиарием (послом) — частью по делу о новом папе Пелагии, частью же для испрошения помощи Риму против лонгобардов. Во время пребывания своего в Константинополе, Григорий старался приобрести точные сведения об обрядах восточной Церкви, где после апостолов процветало столько мужей веры. В это же время он начал свой знаменитый труд «Толкование на кн. Иова или тридцать пять книг о нравственности». В 585 году Григорий возвратился в Рим и был избран настоятелем основанного им монастыря.
[9] Выражение это взято из Пс 83:11 Приметатися — лежать у порога, приютиться где-либо.
[10] Златица — золотой, червонец.
[11] Папа Пелагий II управлял римскою церковью с 578 до 590 года.
[12] Император Маврикий царствовал от 582 по 602 г.
[13] Святой Григорий был избран папою в 590 году. Это совершилось против воли смиренного Григория, который почитал и называл себя, в подражание блаженному Августину, «рабом рабов Божиих», тяготился властью и употребил все зависящие от него средства, чтобы уклониться от нее, но, облеченный ею, он усердно, хотя и постоянно больной, предался исполнению своих пастырских обязанностей. Главной заботою папы Григория было распространение и объяснение слова Божия; многих еретиков он обратил к правоверию; содействовал к утверждению веры и в отдаленной Британии (Англии), послав туда в 597 г. проповедников под начальством монаха Бенедиктинского чина Августина, который убедил принять святое крещение самого короля Этельберта, что окончательно содействовало распространению христианской веры по всей стране.
[14] Гора Синай находится в средине Синайского полуострова; она представляет собою собственно группу гор, состоящих из гранитных скал, прорезана и окружена крутыми и шероховатыми долинами. В Ветхом Завете при горе Синае израильтяне вступили в завет с Богом и получили от Него заповеди закона (Исх 20). В IV и V веках по Рождеству Христову гора Синай славилась обитанием христианских пустынножителей, обитавших в ущельях и пещерах ее.
[15] Когда бедного человека находили мертвым на улице, святой Григорий на некоторое время воздерживался от совершения евхаристии, как бы считая себя виновником его смерти.
[16] Сакелларий (от греч. σακελλα, σακελλιον — мешок, ящик с деньгами, казнохранилище) значит вообще казнохранитель. В Константинопольской церкви на сакеллария возлагалась обязанность заведовать собственно церковною казною, состоявшей из денег и других драгоценностей. У нас в Русской церкви название сакеллария присвоено в позднейшее время ключарям некоторых знаменитейших соборов в С.-Петербурге и Москве.
[17] Лимонарь или Лимонарий (от греч. слова λειμον — луг, пажить). Такое название имеет книга Софрония, патриарха Иерусалимского (VII вв.), содержащая в себе собрание повестей о деяниях некоторых пустынножителей, просиявших святостью жизни.
[18] Это сочинение называется «Беседы или диалоги о жизни и чудесах Итальянских отцов». Из других творений святого Григория Двоеслова известны: а) «правило пастырское», содержащее наставление для пастыря, и б) письма святого Григория, всего до 848, заключающие в себе много нравственных наставлений.
[19] Святой Григорий Двоеслов (известный в истории также под именем Великого) скончался в 604 году, 12 марта. Тело его почивает в ватиканском соборе св. апостола Петра в придельном храме, посвященном сему святому Григорию.
[20] Диакон Иоанн, живший в половине IX века, оставил обширное жизнеописание святого Григория, составленное им на основании древних достоверных свидетельств, а описание позднейших чудес — на основании очевидцев.
"}},"539":{"name":{"nominative":"Мчч. Нестора и Тривимия (III)","short":"Мчч. Нестора"},"life":{"id":"","copyright":"Димитрий Ростовский. Жития Святых по изложению святителя Димитрия, митрополита Ростовского. Издательство прп. Максима Исповедника.","text":"Страдание святых мучеников Нестора и Тривимия
Святые Нестор и Тривимий жили в царствование нечестивого Декия и были родом из города Пергии. Будучи христианами, они безбоязненно проповедовали о Христе, и за это язычники сделали на них донос правителю области. Последний немедленно же послал большой отряд воинов с приказанием связать их и привести к нему для суда. Когда святые мученики были представлены на суд, то правитель, чтобы устрашить их, велел разложить пред ними все орудия мучений, но они, видя эту угрозу, громким голосом стали проповедовать о Христе. Тогда правитель велел раздеть их и без пощады бить сухими воловьими жилами, после чего их повесили на дерево и строгали тела их до тех пор, пока не обнажились их внутренности. Убедившись, наконец, что святые непоколебимы в своей вере во Христа, Бога нашего, правитель приказал палачам снять их с дерева и отрезать им головы ножами. Благодаря Господа, так скончались святые мученики, и Христос Бог принял их в царство Свое.
"}},"541":{"name":{"nominative":"Прп. Домнины Сирийской (ок. 450-460)","short":"Прп. Домнины"},"life":{"id":"","copyright":"Димитрий Ростовский. Жития Святых по изложению святителя Димитрия, митрополита Ростовского. Издательство прп. Максима Исповедника.","text":"Память преподобной Домнины
Преподобная дева Домнина подвизалась в Сирии. Живя в палатке, ею самой устроенной в саду при доме ее матери, она непрестанно источала слезы, питалась только чечевицею, смоченною водой, и каждые утро и вечер ходила в храм Божий для молитвы, покрытая с головы до колен покрывалом, чтобы никто не видел ее лица. Она скончалась в мире между 450 и 460 годами.
В тот же день память святых мучеников Маркелла и Антония, огнем за Христа сожженных.
"}},"543":{"name":{"nominative":"Свт. Григория Паламы, архиеп. Фессалонитского (ок. 1360)","short":"Свт. Григория"}},"544":{"name":{"nominative":"Сщмч. Феодота, еп. Киринейского (ок. 326)","short":"Сщмч. Феодота"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Священномученик Феодот, родом из малоазийской Галатии, был епископом города Киринии на Кипре. Во время гонения на христиан нечестивого Ликиния (307—324) святой Феодот открыто проповедовал Христа, призывая язычников оставить идолослужение и обратиться к Истинному Богу. Наместник Кипра Савин приказал разыскать и привести епископа Феодота на суд. Святой, узнав об этом приказе, не дожидаясь посланных воинов, немедленно явился к наместнику со словами: «Я тот, которого ты ищешь, явился, чтобы проповедовать Христа Бога моего». Наместник приказал бить святого без пощады, подвесить на дереве и строгать острыми орудиями, а затем отвести в тюрьму. Через пять дней святой Феодот был вновь приведен к наместнику, который полагал, что после пыток епископ предпочтет отречься от Христа, чем переносить новые мучения. Но святой Феодот не прекращал проповедовать о Христе. Святого сначала положили на железные решетки, под которыми развели костер, а затем вбили в ноги гвозди и заставили идти. Многие свидетели страданий мученика, пораженные терпением святого и его Богодухновенными речами, уверовали во Христа. Узнав об этом, Савин приказал прекратить пытку и заключить святого в тюрьму. В то время святой Константин Великий (память 21 мая) даровал свободу вероисповедания всем христианам и в числе многих страдальцев освободил и святого Феодота. Святитель вернулся в Киринию и после двух лет епископского служения мирно отошел ко Господу около 326 года."}},"545":{"name":{"nominative":"Прп. Григория, затворника Печерского (XIII-XIV)","short":"Прп. Григория"}},"546":{"name":{"nominative":"Свт. Арсения, еп. Тверского (1409)","short":"Свт. Арсения"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Святитель Арсений, епископ Тверской, родился в Твери, в молодых летах принял постриг в Киево-Печерском монастыре. Даже среди иноков древнего монастыря, отличавшихся благочестием, Арсений выделялся святой жизнью — строгим хранением монашеских обетов, знанием Церковного устава, начитанностью в Священном Писании и трудолюбием. При митрополите Киевском Киприане (1380—1382) он служил архидиаконом, во время отсутствия митрополита управлял делами Киевской митрополии. 3 июля 1390 года он вместе с митрополитом Киприаном прибыл в Тверь, где по просьбе Тверского князя Михаила Александровича состоялся Собор русских и греческих иерархов для суда над Тверским епископом Евфимием. Князь и епископ были в многолетней ссоре, многие тверичи представляли на епископа тяжкие обвинения. После безуспешных попыток водворить в Твери церковный мир, митрополит Киприан «отставил от епископства» Евфимия и отправил его в Москву, в Чудов монастырь. На Тверскую кафедру был назначен святой Арсений. Но тот «бояся владычества прияти во Твери, виде бо там вражду и брань многу, и смутися и ужасеся». По возвращении митрополита Киприана и архидиакона Арсения в Москву тверской князь прислал своих бояр с челобитной к митрополиту о посвящении на Тверскую кафедру Арсения. Арсений и на этот раз не соглашался. По словам летописца, в 1390 году «едва умолиша архидиакона Арсения митрополита быти во Твери». Под угрозой соборного запрещения митрополит и князь наконец получили его согласие на хиротонию, которая состоялась 15 августа 1390 года. Среди епископов, участвовавших в рукоположении его, был святитель Стефан, епископ Пермский (память 26 апреля). Вступив на кафедру, епископ Арсений, как великий молитвенник и миротворец, смог прекратить многие раздоры в Тверском княжестве. В его епископство, с 1390 по 1409 год, были построены и освящены соборы в честь Архангела Михаила в Старице и Микулине, обновлен Спасо-Преображенский кафедральный собор, заложена соборная колокольня. Святитель основал на реке Тьмаке, близ Твери, Желтиков монастырь, где по подобию Киево-Печерского монастыря была построена церковь во имя преподобных Антония и Феодосия Печерских (1394) и каменный Успенский собор (1406). Желая, чтобы иноки новой обители всегда назидались подвигами Печерских отцов, святитель Арсений повелел в 1406 году сделать с Киево-Печерского Патерика список, представляющий самую древнюю из дошедших до нашего времени редакцию этого драгоценного памятника русской письменности, получившую название Арсеньевской. Почил Святитель в 1409 году, 2 марта, и был погребен в созданном им Желтиковом монастыре Успения Пресвятой Богородицы. В 1483 году мощи его были обретены нетленными и поставлены в монастырском соборе. В том же году иеромонахом Феодосией написано житие и канон Святителю. На Соборе 1547 года состоялось общецерковное прославление святителя Арсения."}},"547":{"name":{"nominative":"Прп. Агафона Египетского (V)","short":"Прп. Агафона"}},"548":{"name":{"nominative":"Мчч. 440 Италийских (579)","short":"Мчч. 440"}},"551":{"name":{"nominative":"Свт. Григория чудотворца, еп. Неокесарийского (ок. 266-270)","short":"Свт. Григория"},"life":{"id":"","copyright":"","text":"Святитель Григорий Чудотворец, епископ Неокесарийский, родился в городе Неокесарии (север Малой Азии) в языческой семье. Получив прекрасное образование, он с юности стремился к Истине, но мыслители древности не могли утолить его жажды познания. Истина открылась ему лишь в Святом Евангелии, и юноша стал христианином. Для продолжения образования святой Григорий отправился в Александрию, знаменитый тогда центр языческой и христианской учености. Любознательное юношество стекалось в Александрийское огласительное училище, где преподавал пресвитер Ориген, знаменитый учитель, обладавший огромной силой ума и глубиной познаний. Святой Григорий стал учеником пресвитера Оригена. Впоследствии святитель так писал о своем наставнике: \"Этот человек получил от Бога величайший дар быть переводчиком слова Бога к людям, разуметь Слово Божие, как Бог Сам его употреблял, и изъяснять его людям, как они могут уразуметь\". Восемь лет учился святой Григорий у пресвитера Оригена и принял от него Крещение. Подвижническая жизнь святого Григория, целомудрие, чистота и нестяжательность вызывали зависть в самоуверенных и грехолюбивых сверстниках язычниках, и они решили оклеветать святого Григория. Однажды, когда он беседовал с учителями на площади, к нему подошла известная в городе блудница и стала требовать платы за якобы совершённый с нею грех. Сначала святой Григорий кротко возразил ей, что она ошибается, принимая его за кого-то другого. Однако блудница не унималась. Тогда он попросил друга дать ей деньги. Как только блудница взяла в руки неправедную мзду, она тотчас же пала на землю в припадке беснования, а затем призналась в обмане. Святой Григорий совершил над ней молитву, и бес оставил .ее. Вернувшись в Неокесарию, святой отказался от деятельности в миру, к которой его настойчиво склоняли влиятельные сограждане. Он удалился в пустыню, где в посте и молитве стяжал высокое духовное совершенство и благодатные дары прозорливости и пророчества. Святой Григорий полюбил пустынножительство и хотел остаться в уединении до конца своих дней, однако Господь судил иначе. Епископ. Каппадокийского города Амасии, Федим, узнав о подвижнической жизни святого Григория, решил поставить его епископом Неокесарийским. Провидя духом желание владыки Федима, святой стал скрываться от посланцев епископа, которым было поручено разыскать его. Тогда епископ Федим рукоположил святого во епископа Неокесарийского заочно, прося Господа, чтобы Он Сам освятил необычную хиротонию. Святой Григорий воспринял такое чрезвычайное событие как проявление воли Божией и не посмел противиться. Этот эпизод из жизни святого Григория описал святитель Григорий Нисский. Он же сообщает, что высший священный сан святой Григорий Неокесарийский воспринял только после совершения над ним всех положенных священнодействий епископом Редимом Амасийским. Святой Григорий перед хиротонией, во время которой нужно было произнести Исповедание веры, горячо и усердно молился, прося Бога и Божию Матерь открыть ему истинный образ поклонения Пресвятой Троице. Во время молитвы ему явилась Пречистая Дева Мария, сияющая, как солнце, с апостолом Иоанном Богословом, облаченным в архиерейские одежды. По повелению Богородицы, апостол Иоанн научил святого, как достойно и праведно следует исповедовать тайну Пресвятой Троицы. Святой Григорий записал всё, что открыл ему апостол Иоанн Богослов. Тайноводственный Символ веры, записанный святителем Григорием Неокесарийским, великое Божественное Откровение в истории Церкви. На нем основано учение о Святой Троице в православном Богословии. В последующем оно было раскрыто святыми отцами Церкви Василием Великим, Григорием Богословом, Григорием Нисским. Символ святого Григория Неокесарийского был рассмотрен и одобрен Первым Вселенским Собором (325 г.), подтвердившим его непреходящее значение для Православия. Став епископом, святитель Григорий направился в Неокесарию. По дороге из Амасии он изгнал бесов из языческого храма, жрец которого обратился ко Христу. Обращенный стал свидетелем еще одного чуда, совершённого святителем, по его слову сдвинулась с места огромная каменная глыба. Проповедь святителя была деятельной, живой, плодотворной. Он учил, творя Именем Христовым чудеса: исцелял больных, помогал нуждающимся, разрешал ссоры и жалобы. Два брата при дележе наследства не могли договориться об озере, которое было в имении их умершего отца. Каждый из братьев собирал вокруг себя друзей-единомышленников. Готовилось побоище. Святитель Григорий уговорил их отложить окончание спора до следующего дня, а сам всю ночь молился на берегу озера, ставшего причиной раздора. Когда рассвело, все увидели, что предмета спора больше нет, озеро ушло под землю. Силой молитвы святитель укротил однажды разлив реки, своим жезлом определив границы половодья. Другой раз, при строительстве церкви, он повелел Именем Христовым потесниться горе и освободить место под фундамент. Когда началось гонение на христиан при императоре Декии (249 251), святитель Григорий увел свою паству на отдаленную гору. Один язычник, знавший местопребывание христиан, указал его гонителям. Воины окружили гору. Святитель вышел на открытое место, поднял руки к небу и, повелев своему диакону поступить так же, начал молиться. Воины обыскали всю гору, прошли несколько раз мимо молящихся и, не увидев их, вернулись назад. Они рассказали в городе, что на этой горе спрятаться негде: там никого нет, стоят лишь два дерева недалеко друг от друга. Доносчик был потрясен чудом, раскаялся и стал ревностным христианином. После прекращения гонений святитель Григорий вернулся в Неокесарию. По его благословению были установлены церковные праздники в честь мучеников, пострадавших за Христа. В то время стало распространяться лжеучение еретика Павла Самосатского (Самосата город в Сирии). Этот еретик смешивал Сущность Нераздельной Троицы с Сущностью Единого Бога Отца, смущая речами и писаниями умы многих христиан. Ересь Павла Самосатского была осуждена на первом Антиохийском Соборе, состоявшемся в 264 году. На этом Соборе святитель Григорий занимал первенствующее место. Своей богоугодной жизнью, проникновенной проповедью, чудо-творениями и благодатным управлением паствой святитель неуклонно умножал число обращенных ко Христу. Перед его кончиной (+ ок. 266 270) в городе осталось только 17 язычников. А когда святитель Григорий чудотворец, епископ Неокесарийский, вступал на кафедру, в городе было только 17 христиан."}},"552":{"name":{"nominative":"Мучеников и исповедников Гурия, Самона (299-306) и Авива (322)","short":"Мучеников и"},"life":{"id":"","copyright":"","text":"Во время гонений на христиан при императорах Диоклетиане (284-305) и Максимиане (305-311) в городе Едессе были схвачены два друга, христиане Гурий и Самон, проповедники Слова Божия. На предложение принести жертву богам святые ответили решительным отказом, исповедав свою веру во Христа. За это они подверглись страшным мучениям: их били, подвешивали за руки, привязав к ногам тяжелый груз, бросали в тесную темницу. Мученики все переносили с твердостью и молитвой. Ночью мучеников отвезли за город и обезглавили. Христиане погребли их святые тела. Через много лет последний император-язычник Ликиний (311-324) начал гонение на христиан. Диакон Едесской церкви по имени Авив, которого император повелел схватить за ревностное распространение истинной веры, сам пришел к палачам, не желая, чтобы при его розыске пострадали другие христиане. Святой исповедал веру во Христа и был приговорен к сожжению. Мученик сам пошел в огонь и с молитвой предал дух свой Господу. Когда огонь погас, мать святого и родственники обрели тело его неповрежденным. Мученика похоронили рядом со святыми Гурием и Самоном. После смерти святых совершались многочисленные чудеса с теми, кто с верой и любовью призывал их себе на помощь. Так, однажды один воин-гот, посланный на службу в Едессу, взял в супруги благочестивую девушку Евфимию. Перед этим он поклялся ее матери Софии у гробницы мучеников Гурия, Самона и Авива, что не сделает супруге никакого зла, никогда не оскорбит ее, но будет любить и почитать. По окончании службы в Едессе он взял Евфимию с собой и возвратился на родину. Оказалось, что он обманул ее: на родине у него была жена. Евфимия стала его рабыней. Много издевательств и унижений пришлось претерпеть Евфимии. Когда у нее родился ребенок, то ревнивая готчанка отравила его. Евфимия обратилась с молитвой к святым мученикам свидетелям клятвы обманщика, и Господь избавил ее от страданий и чудодейственно перенес в Едессу, где она встретилась с матерью. Через некоторое время клятвопреступ-ника вновь послали на службу в Едессу. Весь город узнал о его злодеянии, обличенном Софией, и по приказу правителя гот был казнен. Святые мученики Гурий, Самон и Авив известны среди православных христиан как покровители супружества, брака, счастливой семьи, им молятся «аще муж безвинно возненавидит жену свою». В Москве в храме Иоанна Воина в Бабьегородском переулке, на Якиманке, есть придел этих святых."}},"553":{"name":{"nominative":"Иконы Божией матери, именуемой «Державная» (1917)","short":"Иконы Божией"}},"555":{"name":{"nominative":"Мчч. Евтропия, Клеоника и Василиска (ок. 308)","short":"Мчч. Евтропия"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Святые мученики Евтропий, Клеоник и Василиск пострадали в городе Амасии Понтийской (Малая Азия) около 308 года. Братья Евтропий и Клеоник и племянник святого великомуче ника Феодора Тирона (память 17 февраля) Василиск были друзья ми. После мученической кончины святого Феодора они находились в заключении и своей проповедью привели к христианской вере многих язычников, бывших с ними в темнице. Когда истязавший святого Феодора Публий бесславно погиб, пораженный Божиим гневом, правителем Амасии Понтийской был назначен Асклипиодот, не уступавший в жестокости своему предшественнику. Узнав, что друзья мученика Феодора Тирона все еще находятся в темнице, правитель велел привести их к себе. Перед новым правителем святые Евтропий, Клеоник и Василиск так же твердо исповедали веру во Христа. Они были беспощадно избиты, так что тела их превратились в сплошную рану. Во время пыток святой Евтропий громко молился Спасителю: «Даждь, Господи, нам терпения совершенного в ранах сих ради венца мученического, и прииди на помощь к нам, якоже к рабу Твоему Феодору пришел еси». В ответ на мольбу святого мученикам явился Сам Господь с Ангелами и с ними святой великомученик Феодор Тирон, сказавший им: «Се на помощь вашу Спаситель прииде, да известны будете о вечной жизни». Воины и многие из стоявших поблизости людей также сподобились видеть Спасителя. Они стали просить Асклипиодота прекратить пытки. Увидев, что народ волнуется и готов уверовать в Истинного Бога, правитель велел увести мучеников. Потом правитель пригласил святого Евтропия к себе на обед и предложил ему публично принести жертвы языческим богам, а в душе оставаться христианином. Но Евтропий отверг это предложение. На следующий день мучеников привели в языческий храм, чтобы насильно заставить их принести жертвы. Тогда Евтропий стал просить Спасителя: «Господи, буди с нами, а все языческое беснование истреби. Даждь, да на месте сем христиане Бескровные Жертвы принесут Тебе, Истинному Богу». Только прозвучало последнее слово молитвы, как началось землетрясение, стали рушиться стены храма, а с ними разбилось и изображение богини Артемиды. Все бросились из храма, чтобы не погибнуть среди развалин. Среди шума землетрясения раздался свыше глас: «Молитва ваша услышана, и на этом месте будет дом для молитвы христиан». Когда кончилось землетрясение, едва опомнившийся от страха правитель Асклипиодот велел врыть в землю высокие деревянные колья, привязать к ним мучеников и поливать кипящей смолой. Святые стали молиться Богу, а Евтропий воскликнул, обращаясь к мучителям: «Да обратит Господь дело ваше против вас!» И смола стала обтекать тела мучеников, как вода мрамор, и обжигать мучителей. Видевшие это пришли в ужас, а правитель в ожесточении приказал рвать тела святых железными крючьями и уязвлять их раны горчицей, смешанной с солью и уксусом. Святые и эти муки перенесли с удивительной твердостью. Последнюю ночь перед казнью мученики провели в молитве, и снова Господь явился им и укреплял их. Утром 3 марта святые Евтропий и Клеоник были распяты, а Василиск оставлен в заточении. 22 мая в городе Команах казнили святого Василиска. Его обез главили, а тело бросили в реку. Однако христиане нашли его останки и похоронили их на вспаханном поле. Позже в Команах была воздвигнута церковь во имя святого Василиска. Сведения о житии святого мученика помещены 22 мая."}},"556":{"name":{"nominative":"Прп. Пиамы девы (337)","short":"Прп. Пиамы"}},"557":{"name":{"nominative":"Волоколамской иконы Божией Матери (1572)","short":"Волоколамской иконы"}},"561":{"name":{"nominative":"Прп. Иоасафа Снетногорского, Псковского (1299)","short":"Прп. Иоасафа"}},"564":{"name":{"nominative":"Мчч. Павла, сестры его Иулиании и с ними Кодрата, Акакия и Стратоника († ок. 273)","genetive":"Мчч."},"life":{"id":"minei-0304-564","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Римский император Аврелиан [1] издал повеление по всей империи, чтобы все христиане приносили жертвы богам. Сопротивляющихся сему повелению приказано было лишать жизни в жестоких мучениях. Сам царь, пройдя Исаврию, прибыл в Финикийский город Птолемаиду [2], дабы принудить там всех христиан к принесению идольской жертвы. При въезде царя в город находились блаженный Павел с сестрою Иулианией. Павел, видя въезжающего царя, осенил лице свое крестным знамением и сказал Иулиании:
— Дерзай, сестра моя, и не устрашись, ибо великое бедствие приходит на христиан.
Аврелиан, увидав, что Павел перекрестился, повелел взять его и держать в оковах до утра. Утром, приказав поставить себе трон на видном месте, царь сел в присутствии всего народа и приказал привести на мучение блаженного Павла. Когда его привели, царь сказал:
— Дерзкий человек, как ты осмелился, во время въезда моего в город, сделать на лице своем христианское знамение? Разве ты не слыхал о нашем царском указе, изданном против христиан?
Блаженный Павел ответил царю:
— Я слышал твой указ, но нас, христиан, никто и никогда не может так устрашить, чтобы мы ради страха решили отречься от истинного Бога и перестали исповедывать веру во Христа Сына Божия. Мучения, причиняемые нам тобою, кратковременны, тогда как муки, назначенные по нелицемерному суду Божию, будут вечны, равно как и прославление, которое дает Бог христианам, также вечно. Кто же из нас будет настолько безумен, что оставит живого Бога и поклонится глухим и немым идолам? Сам Спаситель наш Иисус Христос в Евангелии говорит: «Кто отречется от Меня пред людьми, отрекусь от того и Я пред Отцем Моим Небесным» (Мф. 10:33).
Аврелиан сказал Павлу:
— Вижу, что долго я терплю твои дерзкие слова, подойди и принеси жертву богам, дабы я не предал тебя жестокой смерти.
Блаженный Павел снова сказал:
— Я не знаю иного Бога, кроме Господа нашего Иисуса Христа, Коему с детства служу в чистоте сердца.
Тогда царь Аврелиан сказал воинам:
— Повесьте его и жестоко мучьте, пока не придет его Христос и не освободит его из ваших рук.
Воины тотчас привели в исполнение царское повеление: повесивши блаженного Павла нагим на дереве, они мучили его. А святой громким голосом молился Богу:
— Господи Иисусе Христе, Истинного Бога Отца Истинной Сын, рождества Коего никто не может уразуметь, ни Ангелы, ни Архангелы, ни престолы, ни господства, ни начала, ни власти, ни силы, ни херувимы, ни серафимы [3], а только Один Бог Отец, — помоги мне смиренному и отверженному Твоему рабу и избавь меня из рук Аврелиана.
По молитве его, Господь Иисус Христос облегчил его жестокие мучения, так что святой не чувствовал боли от причиненных ему ран. В это время святая невеста Христова Иулиания, увидав, что брат её предан мучениям, пришла на судилище и громко сказала мучителю:
— Мучитель Аврелиан, за что ты так жестоко мучишь моего невинного брата?
Разгневанной её словами, Аврелиан сказал слугам:
— Откройте голову сей женщины, и бейте ее по лицу, дабы она не говорила с нами так дерзко, а нечестивого мужа мучьте еще суровее, и увидим, защитит ли и поможет ли ему Христос.
Блаженная Иулиания, насмеявшись над царскими словами, сказала:
— Удивляюсь я, как ты, царь, безумствуешь и не разумеешь силы Христа, облегчающего мучения призывающих Его с верою.
Аврелиан, обратившись к стоящим вокруг него, сказал:
— Моя кротость, с которою говорю с этой женщиной, приводит ее в бешенство.
И посмотрев яростно на святую, сказал ей:
— Приблизься к богам и поклонись им, ибо не избегнешь моих рук.
Но святая Иулиания с твёрдостью отвечала:
— Я не боюсь твоих мук, и не обращаю внимания на твои угрозы, ибо есть на небе Бог, Которой может избавить нас от твоих нечестивых рук. Предай меня всем мучениям и увидишь помощь, оказанную мне среди них Господом моим Иисусом Христом.
Тогда Аврелиан с хитростью стал говорить святой:
— Вижу твою красоту и ради неё хочу пощадить тебя; умоляю тебя послушаться моих увещаний и принести жертву богам; я сделаю тебя своею законною женою, и ты во все время нашей жизни будешь царствовать вместе со мною. Твоему брату я дам большую награду за его страдания и почту его высшим саном.
В ответ на лукавые слова святая Иулиания, возведя свои глаза к небу и осенив свое лице крестным знамением, засмеялась.
— Своим смехом, — сказал Аврелиан, — ты оскорбляешь мою великую снисходительность к тебе.
Но святая отвечала:
— Нет, я не оскорбляю тебя, а радостно засмеялась потому, что созерцаю сейчас духовными очами божественную красоту моего небесного Жениха, восседающего на Своем святом престоле и желающего спасения всех людей. Он говорил мне, чтобы я добровольно совершила подвиг страданий, а тебя, лукавого и пустословного человека, презирала, так как ты, хотя и называешься царём, но покланяешься дереву и камню.
Такой ответ мученицы привел Аврелиана в сильную ярость, и он сказал воинам:
— Повесьте эту женщину и жестоко мучьте ее, дабы она уразумела, что находится на царском суде.
Когда воины начали мучить святую, то брат её, святой Павел, взглянул на нее и сказал ей:
— Не страшись мучений, сестра моя, налагаемых мучителем, и не бойся его угроз, ибо, немного пострадавши здесь, получим вечную награду у Христа Бога нашего.
Между тем Аврелиан говорил воинам, мучившим святую:
— Мучьте ее суровее, убеждая оставить гордость и безумие.
Святая Иулиания, мучимая без милосердия, услыхав царские слова, снова рассмеялась и сказала:
— Аврелиан мучитель! ты думаешь, что мучишь меня, но я при помощи Христа моего не чувствую мук.
На это Аврелиан сказал ей:
— Хотя ты и лжёшь, будто не чувствуешь мучений, но я преодолею твое упрямство и буду продолжать мучить тебя.
Святая сказала:
— Не оставит меня Господь мой Иисус Христос и не допустит быть побеждённой тобой, ибо Он помощник мне теперь и всегда и поможет мне до конца, дабы ты познал силу Его и мое христианское терпение. Тебя же Бог мой повелит мучить вечным негасимым огнём и потребует от тебя те человеческие души, которые ты погубил своими коварными прельщениями.
Слова святой привели Аврелиана в сильную ярость. Он повелел принести котёл со смолой и развести под ним сильный огонь. Когда смола в котле закипела, так что нельзя было подойти к нему, мучитель повелел бросить в котёл святых мучеников Павла и Иулианию. Брошенные туда, они, возводя глаза к небу, как бы одними устами молились:
— Господи Боже отец наших, Авраама, Исаака и Иакова, сошедший в Вавилонскую огненную пещь к Седраху, Мисаху и Авденаго и не допустивший им быть поврежденным от огня (Дан., 3 гл.), Ты, Владыка Иисус Христос, непостижимый свет, Отчее таинство и прославление, денница Бога Вышнего, воплотившийся ради наших грехов и живший с людьми, желающий спасти души, которые враг наш диавол дерзновенно прельстил, расточил и низвел в преисподнюю, подобное чему и теперь совершает ученик его Аврелиан, — Ты, Господи, избавь и нас от сего тяжкого мучения.
Во время этой молитвы страдальцев, клокотавшая смола обратилась в холодную воду, и все предстоящие дивились силе Бога и прославляли Его. Аврелиан же, обезумевший от гнева, не прославил Бога, но, думая, что это волшебство, повелел вынуть святых из котла, в котором не осталось и запаха смолы, а была холодная вода. Когда мученики были вынуты, Аврелиан сказал им:
— Вы думаете, что присутствовавшие здесь и видевшие всё происходившее люди, обольщенные вами, поверят, что Бог вспомнил о вас, — а не вы силою волшебства остудили котёл? Клянусь моими богами, я сделаю так, что не поможет вам ваше колдовство, и вы от многих и долговременных мучений опалённые огнем, израненные и изнемогшие, против воли своей, принесете жертву богам.
Святой Павел отвечал на сии дерзкие слова:
— Никогда мы не оставим живого Бога, сотворившего небо и землю, освободившего нас от тьмы и избавившего нас из твоих рук; никогда, мучитель Аврелиан, ты не сможешь убедить нас поклониться вашим безгласным, бездушным и бесчувственным идолам. Предай нас, каким знаешь, мучениям, и в них познаешь силу нашего Бога.
Тогда Аврелиан повелел принести два железных одра, взять множество углей из народных бань и раскалить ими одры, потом положить святых мучеников нагими на раскалённых одрах и при этом поливать их растопленным свиным салом. Во время сего мучения Аврелиан говорил мученикам:
— Теперь я победил вашу волшебную силу и вы узнаете, кто такой Аврелиан, — пусть придет ваш Христос и поможет вам.
— Христос наш, — отвечала мучителю святая Иулиания, — уже с нами здесь и помогает нам и не допускает огню вредить нам, — ты же не видишь Его, ибо не достоин. Советую тебе оставить свое безумие и обратиться ко Христу. Если ты пожелаешь уверовать в Него, то Он примет тебя покаявшегося, ибо Он человеколюбиво и милостивно прощает грехи людские; а если ты не обратишься к Нему, то будешь предан вечному огню.
В это время два воина, видя, что святые, опаляемые на одрах, остаются неповрежденными огнём, громким голосом вскричали:
— Нет иного Бога, кроме небесного Бога, который помогает Павлу и Иулиании.
Царь, разгневанный за это на воинов, повелел немедленно усечь их обоих мечем. Он думал, что они подкуплены и взяли от христиан много золота, дабы не мучить жестоко святых. Когда повели сих воинов на казнь, святой Павел дал им такое наставление:
— Не бойтесь, — говорил он, — вы никогда не умрёте, но будете вместе со святыми наследниками Небесного Царствия.
Услыхав его слова, воины остановились и стали молиться:
— Владыка Господи Иисусе Христе! истинный Боже, Которого проповедают Павел и Иулиания, будь и с нами, ибо мы умираем, не совершив никакого злодейства.
После сих слов они были усечены мечем. Имена их — Квадрат и Акакий. По кончине сих воинов, были приставлены другие, чтобы опалять святых, лежащих на раскалённых одрах. Они сыпали соль, чтобы огонь сильнее разгорался; — но святые не чувствовали мучений и продолжали укорять мучителя. Посрамлённый бессилием против мучеников, Аврелиан повелел посадить их в темницу, наложить на их шеи тяжелые деревянные колодки, на ноги оковы, а на руки надеть железные обручи. В темнице мучитель повелел набросать на пол острых гвоздей, как колючий терновник и волчец на поле, и положить на них мучеников, чтобы они не только не имели никакого облегчения в страданиях, но еще сильнее бы мучились от гвоздей, раздирающих их тело. При этом мучитель приказал строго наблюдать, чтобы никто из христиан не приходил к ним и не подавал им пищи или питья. В полночь, когда святые лежали на острых гвоздях и молились, внезапно в темнице воссиял свет, явился Ангел Господень и сказал мученикам:
— Павел и Иулиания, рабы Господа Вышнего, встаньте и прославьте Бога!
Сказавши так, Ангел подошел и прикоснулся к веригам и оковам мучеников, — и тотчас узы поломались и спали с их тела, язвы их исцелились и они сделались вновь здоровыми. И вот они увидали два покрытых чистою пеленою стола, и приготовленную пред ними трапезу, полную всяких яств. Ангел сказал святым:
— Примите пищу, которую послал вам Иисус Христос.
Святые мученики Павел и Иулиания сели за трапезу и, взяв в руки хлеб, возвели свои очи к небу и благодарили Бога; потом они ели и пили посланное Господом и укрепились. Находившиеся в темнице узники видели, как воссиял свет, как святые, освобожденные от оков, сели на приготовленные им места за трапезу, ели и веселились. Они, в изумлении, подошли к ним, и сподобились быть участниками сей трапезы, уготованной невидимою рукою. Прославив Бога, являющего таковую милость Своим рабам, и, уверовавши в Него, они все сделались христианами.
На третий день император Аврелиан снова сел на судилище и, повелев привести к нему святых мучеников Павла и Иулианию, сказал им:
— Надеюсь, что подействовали на вас муки и вы, отказавшись от вашего безумия, теперь приступите к богам и принесете им жертву.
Святой Павел отвечал ему:
— Сие безумие — не отрекаться от Христа, пусть останется навеки у меня и у всех любящих Бога: «потому что немудрое Божие премудрее человеков, и немощное Божие сильнее человеков» (1 Кор.1:25). «Ибо мудрость мира сего есть безумие пред Богом, как написано: уловляет мудрых в лукавстве их» (1 Кор.3:19). И я действительно обезумел бы, если бы, отступив от Истинного Бога, поклонился вашим бесам.
Аврелиан снова пришел в ярость и повелел повесить обоих мучеников на дереве нагими и строгать их ребра железными когтями. Они же, преданные мучению, молились Богу:
— Господи Иисусе Христе, Сын Бога Живого, Свет христианства, вера незыблемая, явись нам и помоги и не оставь нас, ради Твоего Святого Имени.
По молитве их Спаситель, находясь около них невидимо, облегчил их страдания, и святые не ощущали мучений. Один из воинов, по имени Стратоник, поставленный с левой стороны святой Иулиании, чтобы строгать её ребра, пожалел её красоту и удерживался от строгания. Святая, уразумев его помышление, толкнула его левой ногой и сказала ему:
— Стратоник, исполняй приказание мучителя и не щади меня, ибо мне помогает Сам Царь мой Господь Иисус Христос, вечный Бог, Он охраняет мою душу и облегчает мои телесные мучения.
Стратоник, бросив орудие бывшее у нею в руках, побежал к месту царского суда и вскричал:
— Аврелиан, нечестивый мучитель! зачем ты предаешь так несправедливо на мучение христиан? Какое зло сделали сии люди, почитающие Истинного Бога? За что они так сильно страдают? Неужели только ради того, что почитают Христа, Владыку всех?
Услыхав его слова, царь пришел в ужасной гнев и в продолжение целого часа не мог говорить. Наконец проговорил:
— И ты, Стратоник, сделался участником в том же безумии! Что прельстило тебя? красота ли Иулиании, или ты был побежден её женскою речью?
Стратоник, подняв свои глаза к небу, увидал, что лица святых мучеников, висящих на мучении, светлы, как лица Ангелов Божиих. Тотчас, оградив себя крестным знамением, он подбежал к устроенному там нечестивому идольскому жертвеннику, опрокинул его и, попирая ногами, вскричал:
— И я христианин! делай со мной, мучитель, что хочешь.
Аврелиан сильно разгневался и повелел отсечь ему голову.
Когда Стратоник был приведен на место казни, то так помолился Богу:
— Господи Иисусе Христе, проповедуя Коего Павел и Иулиания остаются непобедимыми, сохраняемые Твоим Божеством, и посрамляют мучителя, молю Тебя — прими и мою душу в Твое небесное Царство, не отвергни меня только короткое время исповедывавшего Твое святое Имя пред мучителем Аврелианом.
После этой молитвы он был усечен мечем, а христиане, взявши его тело, спрятали. Святые же Павел и Иулиания были мучимы весь тот день и нисколько не изнемогли от мучений. Аврелиан, обратившись к Иулиании, сказал ей:
— Скверная и нечестивая женщина! как ты смогла во время мучений крестить сего воина? ты повинна в его смерти.
Святая отвечала:
— Я не прельщала его и невиновна в его смерти; Христос, избравший меня в невесту Себе, призвал к Себе сего воина как достойного, ибо если бы он не был достоин, то никогда не мог бы получить мученический венец. Ты сам будешь мучиться в пламени геенны, а его увидишь в Царстве Небесном. Тогда ты станешь бить себя в нечестивую грудь, видя, что некогда твой подчиненный, человек незначительный и тобою отверженный, поставлен выше тебя, и увенчан от Христа славою Небесного Царства. Ты тогда исполнишься великой печали и возопиешь, прося себе милости, но никогда ее не получишь.
После сего Аврелиан повелел прекратить мучения святых и снова заключить святых в темницу. Вечером в тот же день Аврелиан повелел перевести их из темницы в народную баню. Потом, призвав чародеев, волшебников и заклинателей гадов, повелел им принести всех каких они имели самых злых гадов: ехидн, аспидов и змей, и пустить их в баню, где были заключены мученики. Чародеи, исполняя царское повеление, собрали множество гадов и пустили их в баню к святым. Но гады ползали у ног святых мучеников и не вредили им, а святые бесстрашно воспевали и славословили Бога. В таком заключении в бане, вместе с гадами, святые находились три дня и три ночи; в четвертую ночь Аврелиан послал узнать, съедены ли гадами Павел и Иулиания. Когда посланные подходили к дверям бани, то услышали, что святые воспевают псалмы и славословят Бога. Желая лучше узнать, что делается внутри, посланные влезли на крышу бани и стали смотреть сверху в окошко. Они увидели яркий свет и святого Павла, сидящего вместе с своей сестрой, святой Иулианией. Около них стоял Ангел Божий и не позволял гадам прикасаться ко святым. Увидав сие, посланные пошли к царю Аврелиану и возвестили ему, что видели. Он на следующее утро снова сел на судилище и повелел чародеям и заклинателям взять гадов из бани, а мучеников привести к себе на суд. Чародеи, подойдя к дверям бани, начали посредством заклинаний призывать к себе гадов, но гады их не слушали. Когда же были открыты двери бани, тотчас все гады бросились на своих заклинателей и на других людей, пришедших с ними; ужаливши их смертельно, гады исчезли. После того как гады разбежались, пришли посланные мучителем и, взявши святых мучеников, привели к нему на суд. Мучитель, посмотрев на них и улыбнувшись, сказал:
— Я рад снова беседовать с вами, ибо надеюсь узнать от вас нечто великое. Клянусь богами, если вы скажете мне правду, то получите от меня многие и великие дары и будете знатными лицами в моем царстве. Скажите мне, — правда ли то, что я слышал от смотревших в окошко к вам в баню, будто владыка наш Аполлон пришел к вам и помог вам, защитив вас от гадов, и вы видели его лицо своими глазами?
Святой Павел отвечал царю:
— Мы не знаем Аполлона и никогда его не видали, ибо мы служим Истинному Богу, уготовавшему спасение Своим рабам. Твоя же душа смертельно погибла, ибо ты не желаешь познать истину и покаяться. Сильное бешенство от измышляемых тобой мучений довело тебя до того, что ты осмеливаешься хулить бесплотного служителя Божия, святого Ангела, коего Господь наш Иисус Христос послал к нам, дабы заградить уста гадов, и дерзновенно называешь его Аполлоном.
Слова мученика привели Аврелиана в сильный гнев, и он повелел бить святого Павла по лицу оловянными прутьями и при этом говорить ему:
— Как ты осмеливаешься отвечать так гордо и дерзко, — знай, что ты предстоишь пред царем.
После сего мучения Аврелиан повелел отвести святого Павла и приблизить к себе святую Иулианию. Мучитель сказал ей:
— Владычица моего сердца, Иулиания! умоляю тебя, не следуй безумию твоего брата; вижу, что ты девица рассудительная и с большим умом, поэтому послушай моего совета, и будешь со мной царицей, ибо я возьму тебя в жену себе и поставлю твои золотые статуи во всех городах империи.
Но святая отвечала царю:
— Ничем ты не прельстишь меня, нечестивый мучитель, не уловишь своею хитростью рабу Вышнего Бога и не сделаешь повинною вечной смерти. Хотя ты и желаешь, но не можешь лишить меня славы Христовой и Небесного Царства.
Тогда Аврелиан повелел отвести святую от судейского места и снова подвести к себе святого Павла, кому он стал так говорить:
— Вот, Павел, сестра твоя Иулиания дала нам обещание принести жертву богам, ради сего я хочу взять ее в жену себе и она будет владычицею всего моего царства. Убедись и ты, и исполни мое повеление принести жертву богам: ты будешь моим другом и получишь в награду высокую должность.
Но святой Павел ответил на сии лукавые слова:
— Воистину ты солгал, будто моя сестра отступила от пречистого и бессмертного своего Жениха-Христа, и стала подругой тебя, скверного и тленного, и твоих бесов. Но не удивительно, что ты солгал, ибо имеешь отцом диавола, который есть отец лжи (Иоан.8:44); научившись от него лгать, ты и делаешь то же, что он, и не можешь никого прельстить иначе, как только ложью. Но напрасно ты трудишься, ибо нас не прельстишь твоею лживою хитростью, хотя бы и обещал нам царство всего мира.
Разгневанный таким ответом мученика, Аврелиан сказал ему:
— До каких пор ты будешь так дерзко говорить с нами, бессмысленный человек? Клянусь богами, что буду мучить вас всякими муками, и никто не сможет освободить вас из моих рук.
Сказав так, царь повелел развести большой костер, принести четырнадцать железных палок и раскалить их на огне; затем он велел связать святому Павлу руки и ноги, просунуть раскаленную палку между рук и ног, вкопать его в землю, и раскалёнными палками бить его двум воинам попеременно. Повеление было исполнено. Иулианию же мучитель повелел отвести в дом блуда и там предать осквернению. Услыхав такое повеление, многие из народа поспешили туда, перегоняя друг друга, дабы вперед войти к ней, возбужденные, как кони, её красотою. Когда святая была приведена в дом блуда, явился ей Ангел Господень и сказал:
— Не бойся, Иулиания, ибо Господь Иисус Христос, Коему ты служишь, послал меня охранять тебя, дабы прославилось святое имя Его среди боящихся Его.
И стал Ангел поражать слепотою распутников, кои хотели прикоснуться ко святой, отрясая их, как пыль, от ног Христовой невесты, так что они не могли приблизиться к ней, шли ощупью и натыкались на стены. Видя сие чудо, народ как бы одними устами громогласно вскричал:
— Велик Бога Павла и Иулиании, везде спасающий и охраняющий боящихся Его!
Ослепленные же развратники, преклонив свои колена, взывали ко святой:
— Иулиания, раба Вышнего Бога, согрешили мы пред тобой, желая осквернить тебя, но ты, как служительница благого Бога, прости нам, и помолись за нас Христу Твоему, да дарует нам прозрение.
Святая милосердовала о них, взяла немного воды и возведя глаза свои к небу, стала так молиться Богу:
— Иисусе Христе, Истинный Бог, Спаситель всех людей, услышь меня, рабу Свою, и покажи ныне знамения и чудеса, каковые Ты творишь людям, даруй сим прозрение, дабы они прославили Твое святое Имя.
Помолившись, святая окропила водою всех ослепших, и они тотчас прозрели; исцеленные пали на землю, возблагодарили Бога и, придя в христианский храм, покаялись в своих грехах и сподобились святого крещения. Между тем воины, по повелению царя, продолжали мучить святого Павла, без пощады нанося ему удары железными, раскаленными в огне палками, причем и слуги и палки часто переменялись. Среди этих страданий святой воззвал к царю:
— Аврелиан, нечестивый мучитель, какое зло я сделал, что ты так жестоко и безбожно мучаешь меня? Но воистину Владыка мой Иисус Христос облегчает мои страдания, а тебя ждет вечный огонь, уготованный тебе и диаволу, научающему тебя против нас.
Аврелиан, желая опечалить святого, сказал:
— Павел, где твоя сестра Иулиания? ты думаешь, что она девица; а она сегодня предана на поругание в дом блуда.
Святой Павел отвечал на сию хулу:
— Верую, что мой Бог, облегчающий мои страдания и избавляющий меня от твоих лукавых злоумышлений, защитит и сестру мою и сохранит ее непорочною от всякой скверны, и пошлет с неба своего Ангела охранять ее.
Спустя немного времени, Павел снова сказал:
— Вот возвращается моя сестра беспорочною, сохранившею свое девство, и идет видеть мои страдания и мои раны.
Так говорил святой потому, что прозорливыми очами видел все, что случилось со святой Иулианией. Мучитедь приказал возвратить святую. Когда святая Иулиания снова была приведена на судилище и святой Павел увидал ее, то исполнился великой радости, и встретил сестру со светлой улыбкой. Аврелиан спросил святую:
— Иулиания, насладились ли любодеи твоей красотой?
Святая отвечала:
— Моя радость, красота и всё украшение мое — Христос, Который послал Своего Ангела и сохранил меня, Свою смиренную рабу: я на Него возложила свое упование и прославляю Его Пресвятое Имя, ибо Он Бог Истинный, совершающий чудеса, и нет другого Бога кроме Его Одного.
Повелев прекратить мучение святого Павла, царь распорядился, чтобы выкопали яму, глубиною в три сажени, наполнили ее дровами и зажгли их. Когда дрова совершенно сгорели, и в яме осталось множество раскаленных углей, мучитель повелел бросить туда святых мучеников, Павла и Иулианию. Но они сами пошли к огненной яме, благословляя Бога и призывая Христа Спасителя, помощника своего. Придя к яме, мученики осенили себя крестным знамением и бросились в огонь. Находясь в огне, они воспевали и прославляли Господа, ибо Ангел Господень сошел с неба, ослабил силу огня и разметал угли, а мучеников сохранил целыми и нисколько неповрежденными. Святые стояли в яме и воспевали:
— Благословен Бог, царь веков, что помянул наше смирение и Сам угасил пламень огненный, простив наши грехи, по Своей великой благости; Ты сохранил нас недостойных целыми и неповрежденными от ярости Аврелиана мучителя.
Весь народ слышал пение святых, и многие язычники, увидав славу Божию, умилились сердцем и, отвергнув идолов, уверовали во Христа. Царь повелел находящихся в яме святых закидать камнями. Но внезапно появилась молния и послышался сильный гром, явилось огненное облако, из которого вышел огонь на землю и с неба был слышен голос:
— Аврелиан, ты пойдешь в геенну огненную, уготованную тебе и твоему отцу — диаволу.
Аврелиан и весь народ пришел в страх, и мучитель повелел извлечь святых из ямы и посадить в темницу. Они же прославляли Бога за все чудеса, какие сотворил Бог ради них. Спустя семь дней Аврелиан снова сел на судилище и повелел жрецам принести всех идолов, каких они имели, золотых, серебряных, украшенных дорогими каменьями и постлать под их ногами свою царскую порфиру. Потом, призвав святых мучеников Павла и Иулианию, с великою яростью сказал им:
— Приступите теперь и поклонитесь богам, ибо не избегнете моих рук.
Святой Павел, посмеявшись над его словами, сказал ему:
— Никогда, мучитель, мы не оставим Бога, сотворившего небо и землю, не надейся склонить нас когда-нибудь к идолопоклонству.
Тогда Аврелиан сказал мученику:
— Достойный жестокой смерти, ты думаешь, что сии суть идолы; разве ты не разумеешь находящейся в них силы?
Святой Павел отвечал:
— Зевс, которого ты называешь богом, был волшебник, исполненный страсти и самый невоздержанный блудник. Он, видя красивых женщин и девиц, прельщал их волшебством различным способом, иногда обращаясь в быка, иногда в птицу, в орла или лебедя, иногда в золото, и прельстив таким образом и осквернив множество лиц, он называется ими богом и почитается. Но не буду по порядку перечислять всех его блудных, бесстыдных и беззаконных дел, ибо вижу, что ты гневаешься, слушая мои слова, — тем не менее я не боюсь твоего гнева, но, чтобы не соблазнить слышащих сие, умолчу о прочем. Другой ваш бог — Аполлон. Он не от прелюбодеяния ли рожден одной женщиной, по имени Латоной, которая родила его между двух деревьев? Сей Аполлон также сотворил много непотребства, подражая своему отцу Зевсу. Подобным образом и знаменитой ваш бог Дионис разве не рожден от прелюбодеяния Семелою, дочерью Кадма? [4]
— Лжешь, дерзкий! — вскричал Аврелиан, — Дионис рожден от Юноны, матери богов.
Святой Павел рассмеялся и сказал:
— Может быть богом рожденный женою? может ли стать кто-нибудь богом, не будучи им прежде? имеет ли бог жену и может ли рождать от жены детей?
Аврелиан, разгневавшись на такой ответ, сказал святому:
— Нечестивый и дерзкий человек! Доколе ты будешь лукавыми словами порицать и хулить наших богов? Разве ваш Христос, Коего вы называете Небесным Богом, не рожден от жены?
Святой Павел ответил хулителю:
— Хотя ты и недостоин знать тайну Божественного Откровения, но дабы не прельстились твоими словами стоящие вокруг тебя, необходимо хотя кратко рассказать о том, о чем ты спрашиваешь. Бог в начале сотворил небеса и землю и всё, что на них находится, моря и всё, что в них; создал также и человека, по образу Своему и по подобию, чистым, не имеющим никакого греха, праведным, благочестивым и поселил его в раю, полном всякого блага, создав из ребра его и помощницу ему. Но отец ваш диавол, завидуя такому блаженству людей, соблазнил Еву и чрез нее довел и Адама до преступления против заповеди Божией. Адам и Ева были изгнаны из рая, родили сыновей и дочерей, от которых весь мир наполнился людьми, — и весь род человеческий подлежал смерти, чрез вошедший в мир грех, так что все праотцы наши и праведные низводились в ад наравне с грешниками: «смерть царствовала от Адама до Моисея и над несогрешившими подобно преступлению Адама, который есть образ будущего» (Римл. 5:14), как говорит Христов Апостол Павел. Ради сего Отец Небесный, Всемогущий Бог, милосердовав о человеческом роде и восхотев помочь ему, послал Сына Своего принять плоть человеческую, спасти Адама и заключенных вместе с ним в оковах ада. Сей Сын Божий есть Отчее Слово, рожденное от Отца прежде всех веков, Его Мудрость и Сила и Десница, о воплощении Коего благовестил Архангел Гавриил Пресвятой Деве, происходившей из пророческого и царского рода; в Ее пречистую и освященную утробу невидимо вселился Сам Бог, т. е. Отчее Слово, приняв на Себя плоть, когда говорил к Ней Ангел: «радуйся, Благодатная! Господь с Тобою; благословенна Ты между женами. Дух Святый найдет на Тебя, и сила Всевышнего осенит Тебя; посему и рождаемое Святое наречется Сыном Божиим» (Лк.1:28, 35). И родился от непорочной Девы Сын Божий, Слово Отчее, облекшийся в плоть, как бы в ризу, ради спасения людей. Никто не может видеть Истинного Бога, ибо Бог как Огонь, всё истребляющий; не может человек, живущий на земле, видеть Лицо Божие и остаться живым. Посему наш Бог, воплотившись, родился и как младенец питался молоком, будучи совершенным по Божеству. Он был отроком, юношей, возросший плотью в совершенного человека, поживший с людьми тридцать три года, обходя города, страны и селения, оказывая всем благодеяние и избавляя нас, побежденных и плененных диаволом. Потом Он добровольно был распят на кресте, дабы даровать спасение миру, погибавшему от диавольского лукавства, и умер плотью, сошел во ад вместе с святою душей своей и сокрушил медные врата, сломал железные запоры и вывел из тьмы и сетей диавольских души святых и возвел их в горние страны. В третий день Он воскрес из мёртвых вместе с Своею плотью, явился ученикам, Своим Апостолам, и иным многим истинно веровавшим в Него, ел и пил с Апостолами сорок дней, потом вознёсся на небо и сел одесную Бога Отца Своего с Своею плотью. Теперь диавол в муках сокрушается, ибо Христос Бог повергнул его под ноги христианам, дабы попирали его входящие в Царство небесное, коего ты чужд, а будешь в вечном геенском огне, наследии отца твоего диавола.
Выслушав все это, Аврелиан изменился в лице от ярости, заскрежетал зубами и вскричал:
— Дерзкий и скверный человек! я терпеливо выслушал твои лукавые слова, оскорбляющие нас и хулящие богов. В последний раз говорю вам: если не принесете жертвы богам, я предам вас лютой смерти.
Святые Павел и Иулиания громко воскликнули:
— Мы христиане и имеем надежду на Христа, твоим богам не поклонимся, и бесам твоим не послужим, мучений же твоих не боимся, сколько бы ты не изобретал их для нас. Ибо мы веруем в Бога и надеемся, что ты будешь побежден нами, как и диавол побежден Христом, укрепляющим нас и разрушающим твои злобные измышления.
Тогда Аврелиан повелел привязать святого Павла к дереву и огнём опалять ему лице, а глашатаю возглашать:
— Не говори дерзких слов царю и не порицай богов.
Видя истязание брата, святая Иулиания вскричала:
— Нечестивый мучитель! какое зло сделал мой брат, что ты предал его такому жестокому мучению?
Аврелиан повелел привязать также и святую Иулианию и мучить ее, опаляя огнем ее лицо; при этом он сказал Иулиании:
— Бесчестная, смирись, как подобает женщине.
Святая ответила ему:
— Аврелиан, я послушаю тебя, приказывающего мне, женщине, смириться, но страшусь Христа, Бога Живого, сущего пред моими глазами; я не могу оставить Его и не поклонюсь бесам.
Аврелиан, видя, что он посрамлён святыми мучениками, сильно разгневался, и снова повелел опалять и жечь тела мучеников. Весь народ, видевший таковое страдание святых, вскричал:
— Царь Аврелиан, ты несправедливо судишь и мучишь их за то, что они не хотят принести жертву богам; ты дашь за них ответ по смерти.
Аврелиан, испугавшись, чтобы в народе не произошло какого-либо волнения, отдал приказание обезглавить святых мучеников и бросить их тела на съедение псам, зверям и птицам. И повели святых на смерть. Они радовались и веселились и воспевали: «но Ты спасешь нас от врагов наших, и посрамишь ненавидящих нас» (Пс. 43:8).
Когда их привели за город, на место усекновения, то святой Павел стал просить воина отсечь главу сначала святой Иулиании, ибо боялся, как бы она не устрашилась, смотря на усечение его главы. Святая Иулиания, осенив себя крестным знамением и радуясь, протянула свою шею, и была усечена мечем. Святой Павел, увидя, что сестра его скончалась мученическою смертью, возвел свои глаза к небу и возблагодарил Бога, — потом и сам, оградив себя крестным знамением, протянул шею и был усечён мечем. Святые тела мучеников остались за городом непогребёнными, ибо, по повелению царя, невдалеке были поставлены воины стеречь, чтобы христиане не взяли их. На место казни прибегали псы, но не прикасались к телам мучеников; также прибегали волки и также не прикасались к телам, но даже охраняли их, неотступно находясь при них; прилетали хищные птицы, но не опускались на честные тела, они летали над ними, охраняя их и не давая сесть на них мухам. Так продолжалось семь дней и ночей, после чего воины известили о сем Аврелиана. Он, выслушав их, сказал:
— Как сильно волшебство христиан! мы не могли победить их даже и по смерти.
И повелел Аврелиан воинам уйти со стражи, но не днём, а ночью, дабы не быть в посмеянии у христиан.
При наступлении дня, христиане, увидав, что стражи нет, взяли многострадальные тела святых мучеников Павла и Иулиании и с честью погребли их. Господу нашему Иисусу Христу, царствующему вместе со Отцом и Святым Духом слава и честь, всегда, ныне и во веки веков. Аминь.
Примечания:
[1] Царствовал с 270 по 275 г.
[2] Птолемаида — город в Финикии, к югу от Тира, на север от горы Кармила. Здесь Ап. Павел останавливался во время своего последнего путешествия в Иерусалим и целый день провёл среди христиан (Д. ап. гл. 21, ст. 7).
[3] Св. Писание различает в ангелах различные чины или степени, которых указывает девять (Быт. 3:24; Ис.6:2; Колос. 1:16; Ефес. 1:20–21; Римл. 8:38; 1 Фес. 4:16; Иуды 4 ст.). В «Небесной иерархии» св. Дионисия Ареопагита первое место среди чинов ангельских занимают серафимы.
[4] Зевс или Юпитер — греко-римский бог, почитавшийся язычниками властителем неба и земли, отцом всех богов и людей. По сказаниям языческих писателей, Зевс, для обольщения какой-либо женщины прибегал к подобным превращениям: так, к Данае он сошел в виде золотого дождя, Леду прельстил, приняв вид лебедя, Европу похитил, обернувшись белым быком. Аполлон — бог древних греков и римлян, почитался богом света, в особенности солнечного, также умственного просвещения, поэзии и музыки, богом прорицателем, врачевателем болезней и хранителем всякого гражданского порядка. Латона — по сказанию мифологии до Геры жена Зевса, с которым она прижила Аполлона и Артемиду (или у римлян Диану — богиню родов, охоты и луны); она является любимою Зевсом и в то время, когда он был женат на Гере и преследуется ревнивой Герой по всей земле, пока не родила на Делисе у горы Кинфа Аполлона. Дионис или Вакх — бог винограда и виноделия. Мать его Семела, дочь Кадма, отец 3евс; рождение Диониса святой называет прелюбодеянием, так как, по сказанию мифологии, Зевс прижил его от Семелы, когда имел жену — Геру. Юнона, — римское название греческ. Геры — жены Зевса. Этого рода сказания язычников о Зевсе показывают, насколько языческая религиозная мысль уклонилась с истинного пути богопознания, дойдя до обоготворения в лице своих богов поступков, которое осуждает здоровое, естественное нравственное чувство даже в человеке.
"}},"565":{"name":{"nominative":"Прп. Иакова постника (VI)","short":"Прп. Иакова"},"life":{"id":"minei-0304-565","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"В стране финикийской [1], близ города Порфириона [2], жил отшельник, по имени Иаков, который, оставив суету сей временной жизни и приняв иноческий образ, пребывал в пещере в течение пятнадцати лет. Иаков весьма преуспел в постнических подвигах и сделался столь великим в добродетелях и угодным Богу, что сподобился от Него власти над бесами и именем Спасителя нашего Иисуса Христа совершал многие исцеления. Все люди дивились таковой его добродетельной жизни, и стекались к нему не только верующие, но и неверующие. Прозорливо узнавая, кто беседует с ним, боговдохновенной муж поучал их от Божественных Писаний и обращал к истинной христианской вере. Но исконный враг человеческого рода диавол, особенно враждующий против усердных служителей Христа, видя, что он посрамляется многими добродетелями и совершенною жизнью сего святого мужа, восстал против него своими кознями, желая изгнать святого мужа из тех мест. С этой целью он вошел в одного из неверующих самарян, живущих в городе Порфирионе, как некогда в Иуду, и научил его хлопотать об изгнании Иакова. Этот самарянин собрал многих единомышленников, родственников, друзей, знакомых, соседей и рабов, и пришел с ними в дом их нечестивого жреца. Там они устроили совет, как бы изгнать из пределов их страны Иакова, который обращает от их веры многих ко Христу. После долгого совещания, они придумали коварное средство. Призвав к себе одну блудницу, они дали ей двадцать золотых монет и обещали дать еще столько же, если она пойдет и склонит ко греху Иакова отшельника. Тогда бы они обвинили его и с бесчестием прогнали из своей страны, как блудника. Нанятая ими женщина пошла к Иакову и стуча в его двери, просила отворить ей и пустить ее внутрь. Когда же блаженный не отворил ей, она еще усерднее стучалась, досаждая ему многими мольбами. Наконец святой отворил дверь и, увидав стоящую женщину, подумал, что это привидение, а посему, оградившись крестным знамением, тотчас тщательно запер дверь и, возвратившись в келлию, стал лицом к востоку и с усердием молился Богу, чтобы Он отвел от него бесовское искушение. Между тем наступила полночь, а женщина не переставала стучаться; наконец она громко закричала святому:
— Помилуй меня, истинный раб живого Бога! Отвори мне дверь, дабы я не была пред твоей келлиею съедена зверями.
Преподобный Иаков, подумав, что уже полночь, а кругом множество зверей, хотя и неохотно, отворил ей дверь и сказал:
— Откуда ты пришла и чего здесь ищешь?
Женщина отвечала:
— Я из монастыря и по делу послана игуменьею в город, но вот, когда я возвращалась, меня настигла темная ночь, и я заблудилась и пришла сюда. Молю тебя, Божий человек, смилуйся надо мной и не допусти быть растерзанной зверями около твоих дверей, но разреши мне сию ночь остаться у тебя, пока не наступит день и я пойду своей дорогой.
Преподобный Иаков милосердовал о ней, ввел ее к себе и, предложив ей хлеб и воду, сам затворился во внутренней келлии, а ее оставил во внешней. Она, вкусивши хлеба, немного уснула. Потом, притворившись больною, начала горько плакать и стонать и, припав к двери внутренней келлии, молила преподобного помочь ей. Святой, посмотрев чрез окошко и увидев, что она заболела, недоумевал, что сказать ей или что сделать. Женщина же молила его:
— Умоляю тебя отче, — говорила она, — снизойди к моей немощи и огради меня крестным знамением, поелику у меня сильно болит сердце.
Святой, послушав ее мольбы, вышел к ней и тотчас, зажегши огонь и принеся святой елей, какой имел у себя, сел около нее. Держа свою левую руку на огне, святой, обмакнул правую руку в святой елей и прикоснулся телу женщины, то творя крестное знамение, то помазуя и согревая рукою ее сердце, ибо она жаловалась на сильную боль в сердце. Движимая нечистыми пожеланиями, женщина хотела и в святом возбудить похоть и склонить его ко греху, и потому говорила ему:
— Умоляю тебя, отец, еще помажь меня елеем и согрей рукой мое сердце, дабы совсем прекратились мои страдания.
Блаженный Иаков, будучи прост сердцем и незлобив, поверил словам женщины и исполнил, что она просила. Но, зная бесовское прельщение, воздвигающее брань против плоти, и боясь как бы от излишнего милосердия и соболезнования к женщине не привести свою душу к вечной погибели, в течение двух или трех часов держал свою левую руку на огне с твердостью претерпевая боль, до тех пор, пока не отвалились суставы пальцев. Так блаженный боролся с диавольским искушением, чтобы от нестерпимой боли ни один нечистый помысл не пришел ему на ум. Увидав, что сделал святой, женщина пришла в ужас. Она умилилась сердцем и, тотчас встав, припала со слезами к ногам святого, бия себя в грудь и восклицая:
— Горе мне окаянной и ослеплённой! горе мне, что я сделалась жилищем диавола.
Святой, видя, что она плачет, и слыша слова её, сильно удивился и сказал ей:
— Встань, женщина!
Поспешно подняв ее с земли и сотворив усердную молитву к Богу, он спросил:
— Поведай мне, что это значит? Зачем ты пришла ко мне?
Женщина, едва придя в себя, подробно рассказала святому всё, как нечестивые самаряне научили ее соблазнить святого, говорила, что сам диавол устроил это искушение, дабы уловить в плотский грех праведного мужа, подражающего своею жизнью бесплотным. Выслушав женщину, преподобный вздохнул и, пролив многие слёзы, воздал благодарение Богу; затем, поучив и благословив женщину, отослал ее к епископу Александру. Женщина, придя к церкви, исповедала все свои грехи пред епископом. Святитель, довольно поучив ее и видя, что она истинно покаялась, просветил ее святым крещением и отослал ее в женский монастырь. Так блудница сделалась невестою Христовою.
Потом, собрав всех христиан и свой клир, епископ изгнал из города всех самарян. После сего, придя к блаженному Иакову, епископ отеческими наставлениями еще более укрепил сего в его блаженной жизни. А женщина, бывшая раньше грешницей, своею жизнью угодила Богу и сподобилась получить власть над бесами.
Спустя немного времени дочь одного знатного и богатого человека, мучимая нечистым духом, стала призывать по имени святого Иакова. Родители её привели её к святому и молили его, чтобы он, милосердовав о юной девице, изгнал из неё нечистого духа. Святой, помолившись Богу о ней и возложив на нее руку, тотчас силою Божией изгнал из неё беса, и девица стала здоровою. Видя сие чудо, родители девицы возблагодарили Бога и, желая принести благодарность Божию человеку, принесли ему триста золотых. Но праведный муж не только не пожелал взять золото, а и не посмотрел на него, сказав:
— Не подобает ни покупать, ни продавать божественных даров, как и говорит Св. Писание: «больных исцеляйте, прокаженных очищайте, мертвых воскрешайте, бесов изгоняйте; даром получили, даром давайте» (Мф.10:8). Золото следует раздавать нищим, ибо, живя в пустыне, я не нуждаюсь в нем.
Сказав так, святой отослал обратно присланных с золотом людей. В той же стране был один юноша, расслабленный, по действу диавола, обоими ногами; родители принесли сего юношу к святому Иакову и просили его помолиться о нем Богу. Преподобный постился и молился три дня и исцелил расслабленного; потом, благословив его, повелел ему на своих ногах возвратиться в свой дом. Много и других, одержимых различными недугами, приходило к сему чудотворцу и все, по молитвам его, исцелялись и возвращались от него здоровыми. Угодник Божий, видя, что все его почитают, убоялся, дабы не впасть в тщеславие, и посему оставил пещеру и бежал, удаляясь от славы человеческой. Отойдя на сорок поприщ от города, он нашел при реке большую пещеру в скале и поселился там. Здесь он прожил тридцать лет, проводя в молитвах и слезах все дни и ночи. Питался он долгое время водорослями, растущими при реке, а потом устроил себе небольшой огород, где и работал часть дня, и питался от посеянных и возращенных плодов. Подвижническая жизнь святого Иакова так прославила его, что ради пользы душевной к нему приходили из двадцати или тридцати монастырей иноки и клирики. И не только духовные, но и множество мирских людей стали приходить к нему, получали наставление в добродетельной жизни, и, сподобившись благословения и молитв его, возвращались со многою пользой для души своей.
Такой великий муж, сподобившийся благодати Божией, впал, однако, в тяжкое прегрешение. Это произошло, вероятно, потому, что он стал много думать о своей святости и богоугодной жизни и считать себя великим подвижником. Начало его падения было таково. Исконной враг рода человеческого, диавол, завидующий проводящим жизнь богоугодно и непрестанно копающий для них ров погибели, вошел в отроковицу, дочь одного богача, и стал мучить ее, призывая её устами имя Иакова и говоря:
— Не войду из неё, если не отведете меня к Иакову пустыннику.
Родители отроковицы, взявши ее, ходили с нею по монастырям и пустыням долгое время, отыскивая святого отца Иакова. Найдя, наконец, его, они пали к ногам его и стали умолять его:
— Помилуй нашу дочь, ибо она сильно страдает от нечистого духа; вот уже двадцатый день, как она не принимает ни пищи, ни питья, но, испуская вопли, терзает себя и призывает твое имя.
Святой, став на молитву, столь усердно помолился о ней Богу, что даже самое место, где он стоял, потряслось. По окончании молитвы Иаков дунул на отроковицу и сказал нечистому духу:
— Именем Господа нашего Иисуса Христа повелеваю тебе: выйди из сей отроковицы.
И тотчас диавол, как бы опалённый огнём, вышел из девицы. Она же упала на землю и долгое время оставалась безгласною. Но святой Иаков снова помолился Богу, взял ее за руку и, подняв с земли, отдал её родителям. Те, видя такое чудо, прославили Бога. Но опасаясь, как бы опять не возвратился к ней нечистый дух, они умоляли святого, дабы он позволил дочери их остаться у него на три дня, пока совершенно не выздоровеет. И осталась отроковица у старца, а родители её ушли домой.
Когда осталась отроковица у святого Иакова, диавол, видя, что святой находится в пустынном уединенном месте вдвоем с отроковицей, и находя, что настало самое удобное время для его козней, воздвиг на подвижника бурю нечистых помыслов и скверного плотского вожделения и так разжёг его похоть, что святой муж, — тот самый, который раньше не мог быть уловлен прельщением посланной к нему самарянами блудницы, тот, которой ради сохранения целомудрия и чистоты жёг на огне свою руку, тот, кто сотворил многие чудеса и изгонял бесов, — так сильно был разожжён блудною похотью, что, забыв страх Божий и свои многолетние постнические подвиги и посланную ему от Бога благодать и силу исцелений, будучи уже в маститой старости, был побеждён диаволом и пал. Он изнасиловал девицу, растлил её и свое девство и, осквернив тело и душу, погубил все свои прежние постнические труды. Не довольно было для него сделать один грех, и он прибавил к нему еще более тяжкий. Подобно тому как поскользнувшийся с горы летит вниз, падая с камня на камень и разбиваясь, так случилось и с святым Иаковом: совершив один великий грех, он впал и в другой больший и лютейший, усугубляя беззаконие беззаконием. Враг возбудил в нем страх, и он стал размышлять: девица теперь скажет своим родителям, что я насиловал ее и будет мне стыд и поношение, и я буду в большой беде из-за неё. Поддавшись наущению бесовскому, он убил неповинную девицу, думая скрыть от людей свой грех и избегнуть позора. Но и на сем не остановился, а еще более предался греху: ибо тело девицы, которое он осквернил и без милосердия убил своей рукой, не предал обычному погребению в земле, а бросил в реку. Таков плод горделивого самомнения, ибо если бы сей инок не считал себя святым и великим в добродетели, то не впал бы в такие лютейшие грехи и не поругался бы враг над старостью того, кто в юности некогда победил его ухищрения.
После сего диавол стал низводить Иакова как связанного пленника в последний ров погибели, в самой тяжкий из всех грехов, в Каиново и Иудино отчаяние. Старец, сидя в келлии, не знал, что остается ему сделать. Сильно обличаемый совестью, воздыхая и предаваясь отчаянию, не смел он уже ни открыть уст для молитвы, ни обратить свой ум к Богу. Он задумал бежать в другую какую-нибудь отдаленную страну и, оставив иночество, поселиться в миру, и на старости служить миру и диаволу. Выйдя из пещеры, он быстро отправился в путь, гонимый и волнуемый отчаянием, как сильною морскою бурею.
Но превеликая, безмерная и человеколюбивая благость Христова, коей не могут преодолеть грехи всего мира, хотящая, чтобы спаслись все люди и ни один из них не погиб, не оставила и сего старца погибшего, не допустила бесам до конца возрадоваться его погибели, но по неизглаголанным своим судьбам, устроила ему восстание от падения и обновления. Ибо когда он отправился в путь, то на дороге увидал монастырь, войдя в который приветствовал игумена с братиею. Те предложили ему вкусить хлеба, но он не хотел и слышать о сем, и только часто и тяжело вздыхал. Когда же братия умоляли его подкрепиться пищею, он сказал им:
— Горе мне окаянному! как я осмелюсь поднять свои глаза к небу? как дерзну призывать имя Христа, Коего я оскорбил? и как прикоснусь к Его дарам, будучи блудником и убийцей?
Вслед затем он исповедал пред всеми по порядку всё, что случилось с ним. Игумен и братия, услыхав его исповедь, смутились и, сочувствуя ему, стали утешать, дабы он не предавался отчаянию, но, покаявшись, принял эпитимию за свои грехи. Долго они просили Иакова остаться у них, но он не послушал их и ушел в мир. Долго он странствовал по пустыне. Наконец, по произволению Божию, встретился ему некий боговдохновенный муж и просил старца свернуть с пути и войти к нему в его келлию. Убедив Иакова, он привел его к себе, омыл его ноги и предложил ему пищу, какая у него была, прося вкусить ее. Но Иаков, обличаемый и мучимый своею совестью, часто вздыхал из глубины сердца и бил себя в грудь, не желая даже прикоснуться к пище. Тогда муж тот пал к ногам Иакова, утешал его и с клятвою сказал, что до тех пор не встанет с земли, пока старец не согласится вкусить предложенной пищи. Когда Иаков согласился, инок поднялся с земли, и они оба вкусили от трапезы, какая возможна в пустыне. По вкушении пищи оба встали, возблагодарили Бога и снова сели. Тогда пустынножитель сказал Иакову:
— Отец, дай мне наставление на пользу души, поучи меня, как сына твоего о Христе, и укрепи мое сердце, потому что меня часто и сильно смущают различные помыслы.
Иаков сильно зарыдал и, плача неутешными слезами и бия себя в грудь, сказал:
— Оставь меня, брат, плакать о своих тяжких грехах, коими я прогневал Бога; ибо я как бы слабой отрок, прельщённый диаволом, впал в погибель в сей моей суетной и бесчестной старости, и теперь погиб совершенно. Я в старости побеждён теми страстями, кои победил во дни своей юности: я впал в нечистое блудодеяние и более тяжкие грехи дерзнул сотворить.
Выслушав Иакова, пустынник исполнился сильной скорби и печали и стал просить старца, чтобы он подробно рассказал ему всё диавольское искушение. Просил он сделать это по двум причинам: во-первых, дабы старец, исповедуя свои грехи, подвигнулся к покаянию, во-вторых, дабы он сам, выслушав историю падения старца, был научен осторожности и не впал в таковое же искушение. Тогда Иаков начал свое повествование.
— Я, — говорил он, — служил Господу в постничестве и в пустынном житии более пятидесяти лет, упорно сопротивляясь страстям, знамения чего имею даже на своем теле, ибо я сжег на огне ради целомудрия свою руку. И я, недостойный, сподобился получить великую благодать от благого Бога, ибо чрез меня грешного Бог сотворил многие чудеса. Наконец, сатана вошел в одну девицу, родители которой, услыхав о бывшей во мне благодати Христовой, привели ее ко мне, чтобы я помолился о ней. При помощи Божией, я изгнал из неё беса. Они просили, чтобы их дочь осталась у меня в течение трех дней, до совершенного выздоровления, и, оставив ее у меня, ушли. Я же, разожженный плотским вожделением, помрачившим мой ум, забыв в то время о Боге, не убоявшись геенны, не пощадив своих многолетних трудов, насиловал девицу и растлил её девство. И не довольно для меня было сотворить один грех, но, по наущению беса, дерзнул совершить и другой более тяжкий, чем первый, ибо я убил ту девицу и бросил в реку её тело. Отчаявшись в своем спасении, я бежал с того места и теперь иду в мир, ибо как я могу возвести свои глаза к высоте небесной? если дерзну я призвать имя Христово, огонь небесный истребит меня.
Когда Иаков, проливая обильные слёзы и горько рыдая, окончил свою исповедь, то пустынник умилился сердцем, и, падши на шею старцу, лобызал его и говорил:
— Умоляю тебя, отец, не изнемогай душевно, не отчаивайся в своем спасении, но с верою, что Бог внемлет покаянию, исповедуй Ему твои согрешения, ибо многомилостив Господь и милосердие Его к нам неизреченно. Если бы Бог не принимал покаяния, то как Давид, уже сподобившийся дара пророчества и впавший в грех прелюбодеяния и убийства, мог бы получить прощение таковым грехам? Как святой Петр, первоверховный Апостол, коему Господь вручил ключи небесного Царства, троекратно отрекшийся от Господа во время Его вольного страдания, горьким плачем раскаяния мог не только получить прощение грехов, но и сподобиться великой чести, быть пастырем словесных овец Христовых? Покаемся же, пока еще имеем для сего время.
Укрепляя сими словами душу Иакова, пустынник молил его, дабы он остался жить вместе с ним. Но Иаков не соглашался. Тогда пустынник, припавши к ногам старца и лобызая их, сильнее молил его, чтобы он не уходил от него, ибо опасался, как бы старец не погубил совершенно своей души, впав в отчаяние. Не будучи в состоянии умолить Иакова, пустынник сильно скорбел и плакал. Наконец, сотворив усердную молитву о нем к Богу, отпустил его, снабдив потребною в пути пищею и провожал его пятнадцать стадий, всё время убеждая покаяться. Затем, обняв Иакова и со слезами облобызав его, пустынник возвратился в свою келлию. Иаков, пройдя значительное расстояние по дороге в мир, свернул немного в сторону и увидал старинную погребальную пещеру, где было множество костей, от времени уже превратившихся в прах. Войдя в ту пещеру, Иаков собрал все кости, положил их в одном из углов и поселился в пещере [3]. Преклонив колена, Иаков с великим плачем и рыданием, бия себя в грудь, стал пламенно молиться Богу, восклицая:
— Как я посмею обратиться к Тебе, Боже мой? какое начало положу моему спасению? как дерзну произносить молитву моим нечистым языком и оскверненными устами? какому греху начну сначала просить прощение? блуду или убийству? Преблагой Владыка, прости мои тяжкие грехи; будь милостив ко мне недостойному, премилосердный Господи, и не погуби меня с моими нечестивыми делами, ибо велики мои беззакония: я впал в блуд, стал убийцею, пролив неповинную кровь, предав тело воде, зверям и птицам на съедение; ныне, Господи, я исповедую все грехи мои Тебе всеведущему, прося прощения. Не презри меня, Владыка, но по неизглаголанному человеколюбию Твоему помилуй меня нечестивого и скверного, яви мне превеликую благость Твою и очисти все мои беззакония, дабы не потопил враг меня, уже погруженного в бездну греха, и змий преисподний не пожрал меня.
В таком исповедании своих грехов и покаянии блаженный Иаков пребывал в течение десяти лет, всё время проживая в той погребальной пещере. И стал он как живой мертвец, живя среди мёртвых и никогда не появляясь в среде живых. Если и случалось кому-нибудь приходить в то место, Иаков ни с кем не вступал в беседу, если кто спрашивал его о чем, не отвечал ни одного слова, отверзая свои уста только для молитвы к Богу и покаяния в своих грехах. Пищею ему служили травы, какие произрастали в тех пустынных местах, да и те вкушал он очень редко и немного, только чтобы не умереть с голоду. Так Иаков провел целых десять лет в непрестанных слезах, воздыханиях и молитвах, днём и ночью взывая с плачем к Богу, исповедуя свои грехи и без пощады бия себя в грудь.
Всещедрый и многомилостивый Господь, не желающий погибели грешника и ожидающий обращения его, не презрел столь долгого покаяния блаженного Иакова; услышав вопли его и исповедание грехов, простил ему согрешения и снова даровал благодать чудотворения.
Случилось в той стране бездождие и сильная засуха. Все наложили на себя пост и молились, прося Бога послать на землю дождь. И было откровение епископу того города, добродетельному и святому. В сем откровении ему было сказано:
— Если святой старец, живущий в погребальной пещере, помолится за вас Богу, то прекратятся все бедствия ваши и прольётся плодоносной дождь.
Епископ на другой день собрал клир и весь народ и поведал бывшее ему откровение. С крестным ходом и молебным пением тронулись все к той пещере. Придя к ней, епископ и весь народ стали стучаться в затворенные двери и молить Божия угодника, дабы он, милосердовав об их стране, помолился Богу, чтобы Он отвратил от них Свой праведной гнев и прещение и прекратил засуху, ниспослав на землю дождь. Но блаженный ничего не отвечал им из пещеры, не смея возвести свои глаза к небу; он только бил себя в грудь и говорил мысленно:
— Будь милостив, Христе, ко многим и тяжким моим согрешениям!
Епископ же долгое время усердно стучался и молил Иакова; но, не получивши никакого ответа от него, возвратился со всеми пришедшими с ним, скорбя и плача. Войдя в церковь, все снова совершили молебное пение, проливая слезы. Между тем буря еще сильнее стала свирепствовать, а вместе с нею и сильная засуха и голод; посему люди еще усерднее стали молиться Богу, усугубив свой пост и молитвы. Тогда епископу снова было откровение, во время коего он ясно слышал голос, говорящий так:
— Пойди к рабу Моему Иакову, о котором Я прежде возвестил тебе, и, если он помолится Мне о вас, вы тотчас избавитесь от обрушившихся на вашу страну бедствий.
После сего откровения епископ опять со всем клиром и народом пошел к пещере и усердно умолял раба Божия, даже докучая ему, чтобы он сотворил молитву о них; затем насильственно открыл дверь и вывел оттуда святого. Блаженный Иаков, хотя и не желал, возведя свои глаза к небу и подняв кверху руки, долгое время молился о сих людях. И молитва еще была на устах его, как вдруг на землю пролился обильный дождь, а буря прекратилась. Ибо Господь исполнил моление боящегося Его и услышал его просьбу, самым делом являя то, о чем пишется в пророчестве: «Тогда ты воззовешь, и Господь услышит; возопиешь, и Он скажет: „вот Я!“» (Ис.58:9).
Епископ и весь народ, удивленные и вместе обрадованные сим преславным чудом, воспевали Богу благодарственную песнь в веселии и с торжеством, и много почтили Его святого угодника Иакова. А тот день, в которой, по молитвам святого Иакова, они были избавлены от бедствий и получили милость Господню, установили праздновать во все годы.
Преподобный Иаков после сего получил откровение, что Бог принял его покаяние и простил его грехи. Посему он снова начал, по благодати Христовой, совершать многие чудеса, ибо все приводимые и приносимые из всей той страны больные, одержимые каким-либо недугом, тотчас получали исцеление, а бесы были прогоняемы словом святого. Спустя немного времени Иаков сотворил еще бóльшие чудеса, нежели какие творил до согрешения.
В тот же год, когда он испросил у Бога дождь, Иакову была возвещена и кончина его. Призвав епископа, святой завещал ему, дабы по смерти его тело его было погребено в той пещере, где он жил. После сего спустя несколько дней блаженный Иаков почил о Господе и водворилась его святая душа во благих Господа своего вместе со святыми, угодившими Богу покаянием. Прожил Иаков от рождения своего семьдесят пять лет. О кончине святого тотчас стало известно во всей стране и на погребение его стеклось отовсюду великое множество народа, со свечами, кадильницами, курениями и ароматами; прибыл и епископ со всем клиром, и с пением подобающих песнопений, помазав многоценными ароматами святое тело Иакова, с честью погребли его в той пещере, как и завещал сам святой Иаков пред своей кончиной епископу. Спустя немного времени епископ построил церковь во имя сего святого Иакова недалеко от пещеры, где он жил, и, взяв честные мощи его из пещеры, перенес их в церковь и установил праздновать во все годы святую память честного угодника Божиего преподобного отца нашего Иакова, во славу Христа Бога, со Отцом и Святым Духом славимого во веки. Аминь.
В тот же день память святого Григория, епископа города Констанции, на острове Кипре, скончавшегося в мире.
В тот же день преставление святого благоверного князя Московского Даниила Александровича, в 1303 году.
В тот же день убиение татарами блаженного князя Василия (Василька) Константиновича Ростовского, в 1238 году.
Примечания:
[1] Финикия — страна, лежавшая по побережье Средиземного моря. Главными городами её были Тир и Сидон.
[2] Порфирион — город в Финикии около Кармила. Собственно это был посад или большое село.
[3] Пещера эта находилась в Палестине, близ горы Кармильской.
"}},"567":{"name":{"nominative":"Мч. Конона Исаврийского (I)","short":"Мч. Конона"},"life":{"id":"minei-0305-567","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой Апостол языков [1] Павел, во время одного из своих благовестнических путешествий [2], просветил жителей города Исаврии [3] светом истинной веры в Господа нашего Иисуса Христа. В это же время в селении Вифании, находившемся в 18 стадиях [4] от города Исаврии, жил один человек, по имени Нестор с женою Надою. У них родился сын Конон. Когда отрок вырос, родители задумали его женить и обручили его с красивою девицей Анной. Но еще раньше того Конону явился в виде светлого мужа святой Архистратиг Михаил. Научив Конона истинной вере, Архистратиг повёл Конона на реку, крестил его во имя Пресвятой Троицы, причастил Божественных Таин, а затем, осенив его крестным знамением, стал невидим. С того времени отрок исполнился Святого Духа, а Архистратиг Михаил невидимо всегда пребывал с ним. В день брака, жених с невестой, при общем веселии, были отведены в брачный чертог. Здесь Конон покрыл сосудом зажжённую свечу и спросил девицу:
— Что лучше: тьма или свет?
Девица отвечала:
— Свет, конечно, лучше тьмы.
Тогда святой Конон открыл свои исполненные Божественной благодати уста и стал убеждать невесту сохранить свое девство и чистоту жизни и веровать во Христа, Истинного Бога.
— Это и есть, — говорил он, — свет немерцающий, а плотская жизнь и языческая нечестивая вера — тьма.
Девица имела доброе сердце, так что семена слова Божия пали на хорошую почву, и невеста скоро согласилась во всем со своим женихом. Она уверовала во Христа и дала обет сохранить навсегда свое девство. Так эта святая чета жила в девственной чистоте, как брат с сестрой, или, лучше сказать, как два Ангела Божии, подобно серафимам горя любовью к Богу и Ему Единому угождая. Прошло еще немного времени, и блаженному Конону удалось убедить и родителей своих оставить идодопоклонство и обратиться ко Христу. Конон крестил отца своего, мать и невесту, и все они, наставляемые и поучаемые святым Кононом, угождали Богу. Отец Конона, блаженный Нестор, сподобился и мученического венца, быв умерщвлен идолопоклонниками за обличение их заблуждений. Спустя немного времени и мать святого, блаженная Нада с миром отошла ко Господу, а за нею и святая дева Анна, обрученница Конона, переселилась в нетленный чертог небесного жениха Христа. Всех их святой Конон предал честному погребению в одном месте.
Оставшись одиноким, Конон продолжал жить для Бога, упражняясь в Богомыслии, умерщвляя свое тело постом, трудами и всенощными молитвами. За свои подвиги он удостоился благодати Святого Духа, которая, как некое сокровище, долго таилась в нем и обнаружилась уже во время старости святого Конона. Это было так.
В той стране, в пустынном месте, в непроходимых горах была пещера, страшная и тёмная. В пещере было идольское капище, где стоял громадный каменный идол нечестивого бога Аполлона [5], которого особенно почитали в исаврийской стране. У исаврян был обычай каждогодно собираться там в день празднования Аполлону для жертвоприношения и совершения богомерзкого праздника. Когда наступил день этого праздника, и все жители города собрались идти в капище, находившееся в пещере, святой Конон, подвигнутый Духом Божиим, пришел в город. Увидав множество вооруженного народа, на конях, и пеших, как бы приготовившихся на сражение, он громким голосом закричал им:
— Мужи исаврийские, подождите немного, я хочу вам сказать слово. Зачем вы вооружены? разве на вашу страну напало внезапно неприятельское войско и вызывает вас на битву?
Народ отвечал Конону:
— Нет, но мы идем принести жертву богу Аполлону и совершить ему празднование.
Святой Конон вновь спросил их:
— Я хочу узнать от вас, кто этот Аполлон, и какова его власть?
Люди отвечали:
— Он наш промыслитель, дарует нам все блага; он укреплял и наших отцов, от которых мы и приняли обычай праздновать ему.
Тогда святой, смеясь над ними, предложил им такой вопрос:
— Слышали ли вы когда-нибудь голос или какое-нибудь слово своего бога?
Они отвечали:
— Нет! Но наши отцы заповедали нам веровать в него.
Святой Конон на это сказал им:
— Ваши отцы, как бессловесные животные, сами находились в прельщении, не ведая Истинного Бога; ибо если бы они знали Его, то не оказывали бы такого почитания глухому, немому и скверному идолу. Дайте мне власть над вашим богом, и я покажу вам, кого вы почитаете, кто сей ваш бог. Если я вымажу его краскою, сможет ли он вымыться? если разобью его железным молотом, сможет ли он снова оказаться в целости? если дам ему есть, протянет ли он руку, чтобы взять пищу и начать есть?! Доколе вы будете безумствовать? Послушайтесь меня, ибо я из вашего же города, но чужд ваших дел; оставьте идолопоклонство, и я научу вас как надобно почитать Истинного Бога и поклоняться Седящему в вышних. Сей есть Бог невидимый, но всевидящий, Творец неба и земли и моря, и всего, что в них, Царь крепкий и всемогущий, спасающий рабов Своих и погубляющий Своих врагов, тех, кто покланяется идолам и приносит жертвы бесам. Сей Бог не требует кровавых жертвоприношений, но хочет, дабы приходящие к Нему познавали Его без злобы и лукавства и веровали, что Он есть Истинный Бог, Отец Единородного Сына Своего, Господа нашего Иисуса Христа, не разлучающегося от Отца, Который чрез Него сотворил веки; с Ними царствует и вечный Дух Св. от Отца исходящий. Сии три лица по существу Един Бог, попаляющий огнём ненавидящих Его идолослужителей, но любящий любящих Его; милосердию Его нет предела, ибо Он милостив ко всем возлагающим надежду на Него и с верою призывающим Его.
Народ пришел в волнение от этих речей святого, и среди него произошел большой шум: одни бросились на святого, чтобы его убить, другие их удерживали, не давая поднять на него рук, ибо желали услыхать от него еще что-нибудь. Когда народное волнение несколько утихло, некоторые из народа спросили святого:
— Чем ты можешь убедить нас, что есть Бог выше нашего бога Аполлона, которого мы почитаем более всех других богов; покажи нам какое-нибудь знамение от твоего Бога, дабы мы уверовали в Него.
Святой Конон, услыхав, что просят знамения, возложил свое упование на Бога и сказал народу:
— Вот, многие из вас на конях, и не мало пеших людей, молодых и сильных юношей. Пойдемте же все к пещере Аполлона, на место вашего собрания, вы впереди, а я, как старик, буду следовать за вами, и дадим друг другу слово, что кто из нас придет раньше, того Бог велик и истинен, и Ему и подобает веровать. Если одни из вас на конях, другие, сильные и молодые, пешком опередите меня старого и слабого телом и достигнете прежде меня Аполлонова капища, то ваш бог по истине Бог. Если же я, старик, пешком скорее вас приду туда, то мой Бог больше вашего бога и вы должны будете уверовать в Него.
Все одобрили его речь и согласились и на предложенное им условие, говоря между собой:
— Этот старик в четыре дня не сможет дойти туда: путь далёк и неудобен, так как тянется среди высоких гор и глубоких долин, покрытых густым кустарником.
После того все поспешили к пещере, — одни надеясь на своих коней, другие — на свои ноги, — а святой Конон пошел за ними, двигаясь с трудом. Дорогою он горячо помолился Богу, и тотчас пред ним предстал святой Архистратиг Михаил, взял его и в одно мгновение перенёс на то место, куда все стремились. Людей же спешащих на конях и пешком Архангел невидимою силою привел в смятение, и они блуждали по горам и дебрям, и люди и кони падали с горных высот и разбивались, и весь день и всю ночь они не могли добраться до Аполлоновой пещеры и даже не были уверены, по тому ли пути они идут. Утром неожиданно для них вышел им навстречу святой Конон. Увидав его, народ пришел в великое изумление. Святой же, смеясь над ними, спросил:
— Отчего вы не могли придти скорее? я долго ждал вас и решил идти к вам навстречу.
Люди, сильно измученные, рассказали святому всё, что с ними случилось, и умоляли его показать им дорогу к Аполлонову капищу. Тогда святой Конон пошел впереди их и, приведя их к пещере, сказал им:
— Вот, я исполнил свое условие и пришел сюда прежде вас. Теперь вы должны признать, что мой Бог велик, и уверовать в Него, а вашего бога предайте в мои руки, и я воздам ему за то, что он до сих пор прельщал вас.
Но они кричали святому:
— Нет, не возлагай вины на нашего бога и не мсти ему: мы сами виноваты, что замедлили придти: мы заблудились в пути, и потому не могли исполнить условленного.
Такой ответ сильно разгневал святого и он сказал им:
— Если вы и теперь не уверовали в моего Бога, а продолжаете верить своему идолу, то исполните ли то, что он сам вам возвестит?
Они все отвечали:
— Если воистину мы услышим голос бога нашего, то немедленно исполним его слово, ибо без сомнения веруем в него.
И снова заключили со святым уговор и дали слово твёрже первого, что поверят всему, что скажет их бог. Тогда святой, ставши пред пещерой, где находилось капище Аполлона, громким голосом воззвал к идолу:
— Идол! тебе говорю: так повелевает Господь мой Иисус Христос, выйди из капища и приди сюда ко мне.
И тотчас бездушный истукан, как живой, закачался, упал с своего места и, катясь по земле, прикатился ко святому и, поднявшись с земли, стал пред ним. Все множество народа пришло в сильный ужас и с громкими криками устремилось в бегство. Святой Конон махал им рукою, уговаривал их не бояться и едва остановил их. Успокоив их, он снова обратился к идолу, и все стали внимательно смотреть, что еще произойдет. А святой стал спрашивать идола:
— Скажи нам, бездушный истукан, кто Истинный Бог, ты ли, или проповедуемый мною Господь мой Иисус Христос?
Тотчас каменный идол с трепетом простёр свои руки к небу и громко человеческим голосом произнес:
— Един Истинный Бог, проповедуемый тобою Христос.
Сказавши так, идол упал и рассыпался. Видя это чудо, весь народ воскликнул:
— Един Истинный Бог, Бог Конона: Он победил.
И множество народа уверовало во Христа и, разбивши идолов, приняло святое крещение. Иные же ожесточенные остались в прежнем неверии и сильно скорбели о гибели Аполлонова идола. Но впоследствии, видя много различных чудес, совершаемых святым Кононом, уверовали во Христа и остальные язычники той земли.
В той же Исаврийской стране, в другой пещере, находившейся также в пустынном месте, обитал страшный бес. Он, как воин или разбойник, нападал на проходивших мимо людей и животных и умерщвлял их. Исавряне приносили ему множество жертв, умоляя его не делать им вреда и не умерщвлять их, но их мольбы не приносили им пользы, а служили еще к большей погибели. Тогда собралось множество людей, верующих и язычников, и они все вошли к святому Конону и усердно молили его, чтобы он прогнал беса из их страны. Верующие молили, нисколько не сомневаясь в силе Христовой, содействующей святому Конону; — язычники же коварно искушали святого Конона, ибо сами думали, что он не сможет изгнать свирепого беса, а напротив бес умертвит его. Снисходя к мольбам Исаврян, святой Конон отправился, сопровождаемый множеством народа. Он подошел к самой пещере, где обитал бес, народ же с трепетом стал в отдалении. Обратясь лицом к пещере, святой именем Христовым повелел нечистому духу выйти из пещеры, в виду всего народа. Бес извнутри воззвал к святому, прося его, дабы он разрешил ему выйти невидимо, чтобы люди не видали его мерзкого образа. Но святой с угрозой повелел ему явиться пред всеми. Тогда бес на глазах у всего народа вышел из пещеры, в виде страшной трясущейся женщины. Святой, запретив бесу причинять кому-либо вред, отослал его в геенну [6]. Тотчас бес сделался невидим, а весь народ воскликнул:
— Велик Бог Конона!
Множество язычников уверовало во Христа. А святой Конон довольно поучив народ вере в Истинного Бога, возвратился в город. Народ сопровождал его с радостным пением; святой сам начинал пение, а народ подпевал, прославляя Христа Истинного Бога. Возвратясь, святой Конон поселился в своем селе, в доме отца, совершая чудеса, исцеляя всякие болезни с верою приходящих к нему и изгоняя бесов, над которыми дана была ему от Бога власть.
Один из знатнейших жителей Исаврии был обокраден ворами, которые унесли у него множество золота. Многие были оклеветаны в этом воровстве и преданы мучениям: невинных держали в оковах и в темницах, но золото не находилось. Тогда к святому Конону пришел тот, у кого украли, и родственники невинно оклеветанных и томившихся в заключении, и, припадая к ногам святого, молили, чтобы он просил Бога помочь найти украденное золото. Святой, сожалея об оклеветанных и страдающих невинно, согласился исполнить просьбу граждан. Он отправился в город. Здесь, ставши на площади, он поднял к небу свои руки и усердно молился Богу, до тех пор пока Бог не открыл ему, где спрятано украденное золото. Взявши многих из народа, святой Конон пошел с ними за город и, пройдя довольно большое расстояние по пустыне, подошел к одному камню. Под камнем оказалось скрытое ворами золото; святой Конон велел пришедшим с ним взять золото и отнести его в город. Весь Исаврийский народ сильно дивился и прославлял Бога. Когда же тот, у кого было украдено золото, пожелал узнать, кто были воры и вопросил о сем Конона, то святой ответил ему:
— Возьми свое золото, и будь доволен тем, что оно возвращено тебе без ущерба, томящихся же в заключении освободи.
Тот так и поступил. Слух о сем чуде прошел по всей стране, многие обратились к Богу, и день от дня росла и умножалась Христова Церковь.
Спустя несколько времени, святой Конон, пребывая в своем доме в безмолвии, увидал множество бесов, ополчившихся на него. Все бесы, жившие на острове и изгнанные из людей и из идольских капищ, вооружились против святого. Увидав бесов, святой именем Иисусовым связал их, так что они не могли двигаться. Тогда бесы стали молить Конона, что бы он не посылал их в бездну, но пусть повелит им сделать, что ему угодно. Святой, запретив им делать вред людям, послал их на различные работы: одним велел копать в огородах землю и вырывать худые травы, терновники, крапиву, другим вспахивать нивы и сеять на них, иным стеречь плоды, кому пасти стада и охранять их от зверей, кому колоть дрова и носить воду, и исполнять всякую домашнюю работу. Бесы, как рабы и пленники, служили блаженному Конону до тех пор, пока ему было угодно, исполняя с усердием всякое указанное им дело, ибо связанные непобедимою силою Божией, они были порабощены Божию угоднику.
Случилось, что ночью на дом святого напали разбойники, надеясь найти у него богатую добычу, ибо он был славен по всей той стране.
Связав святого, разбойники хотели пытками заставить его указать место, где спрятано у него золото. Они уже начали его мучить, как вдруг, по повелению Божию, явились служащие святому бесы, схватили разбойников и немилосердно били их; потом развели огонь в печи и стали опалять их тела, а святого освободили из уз. Святой, смилостивившись над разбойниками, запретил бесам, и те прекратили истязания над разбойниками, которые были едва живы. По молитве святого, разбойники пришли в себя, и блаженный отпустил их с миром, дав им заповедь оставить свои разбои. Бесы не только освободили святого Конона от разбойников, но по Божиему произволению даже оберегали честь его имени. Ибо если кто-либо из неверующих исаврян дерзал хулить Конона, тотчас на таковых невидимо нападали бесы, и били, так что имя Конона для всех стало предметом почитания и страха. Однажды двое идолопоклонников вспомнили о Кононе и стали поносить его дурными словами. Тотчас же на них напали бесы, били их, протащили по дороге за волосы и повергли хулителей к ногам святого. После того у всех неверующих страх пред Кононом так был силен, что они не дерзали даже помыслить что-нибудь худое про святого Конона. Однажды какой-то человек проник в сад Конона, с намерением украсть яблоки. Но невидимые стражи схватили его, избили и вместе с ослом и мешком, наполненным плодами, привели к святому. Святой дал ему наставление и, заповедав более не красть, отпустил с миром.
Одна бедная вдова, во время жатвы, пришла на поле и ходила за жнецами, подбирая оставшиеся колосья. На руках у ней был малолетний единственной её сын. Вдруг выбежал из леса волк, выхватил ребенка из рук матери и унёс его в пустыню. Народ погнался за ним, но догнать волка и освободить дитя из его пасти не мог. Огорчённая женщина пришла к святому чудотворцу Конону, плакала и, припадая к ногам его, поведала ему свое горе. Он тотчас дал повеление своим невидимым рабам и те в одно мгновение схватили волка, державшего ребёнка в зубах, и поставили пред святым. Святой возвратил матери её сына живым и невредимым, а волку велел уйти в свое место.
Не все бесы были, однако, связаны словом святого; и вот некоторые из них начали наводить на жителей той страны различные болезни, а всего больше оспу. Святой, уразумев козни бесовские, помолился Богу и тотчас получил власть и над этими бесами. Собрав их всех, он запретил им, и одних прогнал в пустыню, других отослал в бездну, а иных связал и заключил в тридцати залитых оловом глиняных горшках, и, запечатлев их крестным знамением, зарыл в землю под своим домом.
В то время настало гонение на христиан, и в Исаврию прибыл с царским указом воевода, по имени Магдон. Воевода прежде всего замучил до смерти святого Онисия в селе Усорове. Потом был взят и святой Конон. Его подвергли многим и жестоким мучениям, принуждая принести жертву идолам. Исавряне, услыхав, что воевода предал мукам святого Конона, собрались во множестве с оружием и отправились к селению Усорову, чтобы умертвить воеводу. Узнав о их намерении, воевода с своими слугами сел на коней и бежал из пределов той страны. Исавряне гнались за ним, но не могли догнать его. Найдя святого мученика Конона связанного и покрытого ранами по всему телу и окровавленного, они развязали его и плакали о нем. Отирая его кровь, они мазали ею свои тела, желая получить освящение от крови святого, и с умилением лобызали язвы, принятые им за Христа. Святой мученик сильно скорбел и болел душою, что ему не дали пострадать до конца, ибо он желал умереть в мучениях за своего Христа. После сего верующие отвели святого в его отеческий дом, в селе Вифании, и приложили все заботы, чтобы излечить его раны. Через два года после страданий, святой Конон преставился к Богу. Жители всей Исаврийской страны собрались и плакали о святом. Его погребли вместе с блаженными родителями и со святою его невестою, до конца жизни сохранившею непорочное свое девство. После погребения святого Конона Исавряне задумали обратить дом мученика в церковь. Когда начали рыть землю для фундамента, то нашли в земле тридцать глиняных сосудов, в коих святой Конон заключил бесов. Не зная, что находится в тех сосудах, но предполагая скрытое в них золото или серебро, нашедшие обрадовались и разбили один сосуд. Тотчас вышли из него бесы в виде густого и смрадного дыма и, помрачив воздух, произвели страшный вихрь. Все люди пришли в ужас, — некоторые попадали от страха, а некоторые бежали оттуда. Бесы же летали по воздуху и, производя большой шум, призывали друг друга по именам. Все в том селении пришли в сильный ужас, так что никто не осмеливался после солнечного заката выходить из своего дома, ибо ночью являлись многие бесовские страшилища и пугали людей и животных, — что на время было допущено Богом в наказание сребролюбивым людям, ожидавшим найти в сосудах сокровище. По молитвам святого Конона, были прогнаны бесовские привидения. Прочие двадцать девять сосудов, заключавшие в себе бесов, были зарыты под церковью святого Конона. Его святыми молитвами да пребудем и мы всегда невредимы от бесов, прославляя Отца и Сына и Святого Духа, Единого Бога в Троице, во веки. Аминь.
Чистотою яко ангел на земли пожив, отонудуже собеседник ангелом быти сподобился еси, и родители ко Христову познанию привел еси, и единаго Бога в Троице исповедав, пострадал еси до крове мучениче Кононе, моли его непрестанно о всех нас.
Примечания:
[1] Святому Апостолу Павлу усвоено название «Апостола языков» за его великие проповеднические труды, во время которых он пронёс Евангелие от глубины Азии до Рима и даже, по преданию, до Испании и Британии.
[2] После своего обращения из гонителя христиан в самоотверженного последователя Христова, святой Апостол Павел всю жизнь свою провел в миссионерских трудах. Свое первое путешествие с проповедью Евангелия Апостол начал из Антиохии, где он вместе с Варнавою был вызван на великое дело благовестия Святым Духом (Деян. 13:1–3): взяв с собою Иоанна Марка, Апостолы, посетив Кипр, пришли в Малую Азию, и здесь, в Антиохии Писидийской, в Иконии и Ликаонских городах Листре и Дервии многих просветили учением Христовым, подвергаясь непрестанным гонениям со стороны иудеев (Деян. 13:4:52; гл. 14). Второе путешествие святой Ап. Павед предпринял вместе с Силою после апостольского собора (51 г.) в Иерусалиме (Деян. гл. 15): посетив основанные ранее церкви, Ап. Павел с успехом проповедывал в Македонии и Греции, основав знаменитые церкви в Филиппах, Солуне, Берии, Афинах и Коринфе; в последнем он пробыл полтора года. (Деян. 15:36–41; гл. 16 17 и 18). Третье путешествие Ап. опять начал из Антиохии: снова посетив устроенные им церкви, Ап. прибыл в Ефес, где проповедывал более 2 лет; затем он опять прошел Македонию и Грецию и возвратился в Иерусалим. Здесь был схвачен и после двухлетнего томления под стражей в Кесарии отправлен был в Рим, где жил два года, невозбранно проповедуя Царствие Божие (Деян. гл. 18–22). Предание говорит, что Ап., оправдавшись пред судом Кесаря, снова отправился в четвёртое путешествие с проповедью Евангелия, дойдя до границ Запада (Евсевий и Климент Римский) и, по вторичных узах в Риме, мученически скончался в царствование Нерона.
[3] Исаврия — небольшая скрытая в горах местность древней Малой Азии, граничившая на восток с Ликаонией, на север с частью Фригии, на запад с Писидиею и на юг с гористой Киликиею.
[4] Стадия — древняя мера расстояния около 80 или немного более сажени.
[5] Аполлон — бог древних греков и римлян, почитался богом света, в особенности солнечного, также умственного просвещения, поэзии, музыки, — богом-прорицателем, врачевателем болезней и хранителем гражданского порядка.
[6] Геенна — есть греческое воспроизведение еврейского слова, означающего: долина Еннома или «сынов Еннома»; под этой долиной разумеется глубокая, узкая горловина, где иудеи некогда приносили своих детей в жертву Молоху(4 Цар.24:10; Иерем.7:11). В позднейшие времена она служила местом свалки для всякого рода нечистот, причем для уничтожения последних здесь постоянно поддерживался огонь: поэтому долина Еннома сделалась символом места вечных мучений. В этом именно смысле, в смысле ада, и употребляется слово геенна в Новом Завете (Мф. 5:24–40; 10:28; 18:9; 23:15; Лк. 9:43, 45; Лк. 12:5; Иак.3:6).
"}},"569":{"name":{"nominative":"Мч. Онисия (I)","short":"Мч. Онисия (I)"}},"570":{"name":{"nominative":"Мч. Конона градаря (III)","short":"Мч. Конона"},"life":{"id":"minei-0305-570","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой Конон жил в царствование Декия и был родом из Назарета Галилейского. Отсюда он переселился в Памфилию, в город Мандон (или Магидо), и здесь на месте, называемом Кармена, устроил для себя огород, плодами коего и питался. Он был человек добрый, незлобивый и простосердечный. Хотя он и не был обучен грамоте, но проводил богоугодную жизнь. Когда услыхал о нем игемон Публий, пришедший в город для преследования христиан, тотчас послал воинов взять его. Посланные пришли к Конону и, в насмешку, приветствовали его добрыми словами. Конон с радостью отвечал на их приветствие и любезно принял их. Тогда воины сказали ему:
— Тебя зовет игемон Публий.
Святой отвечал:
— Какое может быть у него дело до меня? Ведь, я — христианин. Пусть лучше зовёт он к себе своих единомышленников.
Воины связали святого Конона и привели к игемону. Когда его стали принуждать, чтобы он принёс жертву идолам, он, сокрушаясь в глубине сердца об ослеплении и заблуждении неверующих и укоряя игемона в нечестии, остался непоколебим в исповедании веры во Христа. Тогда в ноги его набили железных гвоздей и гнали пред колесницею игемона до тех пор, пока святой страдалец пал от изнеможения на колени, и с молитвой на устах предал душу свою Господу.
"}},"571":{"name":{"nominative":"Мч. Евлогия, иже в Палестине.","short":"Мч. Евлогия"},"life":{"id":"minei-0305-571","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой мученик Евлогий был родом из Палестины. Родители его были люди неверующие. По смерти их, святой роздал нищим доставшиеся ему в наследство богатства, а сам, обнищав ради Христа, стал обходить, как странник, страну Палестинскую, поучая неверных и обращая их ко Христу. Будучи оклеветан пред правителем той страны, святой претерпел многие мучения, так как не соглашался принести жертвы идолам. Наконец ему усечена была глава.
Память святого мученика Онисия, жившего и пострадавшего в одно время с мучеником Кононом Исаврийским.
Память святого мученика Евлампия, мечом усеченного.
Память святой мученицы Ираиды, время и место кончины неизвестны.
Перенесение мощей святого благоверного князя Феодора Смоленского и Ярославского, и чад его Давида и Константина, в соборную церковь Спасо-Ярославского монастыря. Память святых — 19 сентября. Мощи обретены в 1463 г.
"}},"572":{"name":{"nominative":"Мч. Евлампия","short":"Мч. Евлампия"}},"573":{"name":{"nominative":"Прп. Марка Постника (V)","short":"Прп. Марка"},"life":{"id":"minei-0305-573","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Сей святой подвижник превзошел всех иноков постническою жизнью своею. Предавшись вместе с тем изучению Божественных Писаний, он достиг совершенства в добродетели, как свидетельствуют о том написанные им поучения [1], и совершил много чудес. Душевная чистота преподобного была так велика, что монастырский пресвитер, как сам с клятвою свидетельствовал, никогда не преподавал ему Божественных Таин своею рукою, но всякий раз, когда он приступал к святому Причащению, то принимал святые дары от Ангела, который держал лжицу и сам причащал его. Слуга преподобного говорил, что никогда не видел, чтобы он плюнул когда-либо на землю, такова была его кротость. Преподобный пребывал в иноческом звании сорок лет и нёс подвиг поста в течение шестидесяти лет [2]. Ста лет от роду он отошел ко Господу [3].
Примечания:
[1] Преподобный Марк изучил слово Божие так совершенно, что знал все Священное Писание наизусть, был слушателем св. Иоанна Златоустого и написал много поучительных слов. Слова эти изданы в русском переводе в 1868 году.
[2] Полагают, что преп. Марк принял иночество, будучи 40 лет от роду и 60 лет подвизался в иноческой жизни. Местом подвигов его была Нитрийская гора, расположенная в нижнем Египте в 70 верстах к югу от Александрии и на запад от реки Нила, близ Ливийской пустыни.
[3] Преподобный скончался около половины V века.
"}},"575":{"name":{"nominative":"Прп. Исихия Постника (ок. 790)","short":"Прп. Исихия"},"life":{"id":"minei-0305-575","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Великий угодник Божий Исихий с самых малых лет был наставлен и воспитан в добродетели. Отрекшись от пристрастия ко всем земным благам, он непрестанно помышлял о вечных благах горнего Сиона. Ради этого он оставил свой родной город Адрапу и удалился в пустыню близ Адрании [1].
Для того, чтобы подвизаться в уединении, святой восхотел поселиться на горе, называемой Майонис; но бесы, обитавшие здесь, предвидя свое изгнание с горы святым и не желая допустить святого на гору сию, вошли в некоторых двух человек, Иоанна и Илариона и, встретив угодника Божия, спросили его:
— Куда ты идешь?
Узнав о намерении его, они сказали ему:
— Разве ты не знаешь, что это место весьма опасное? ты идешь на верную смерть, потому что здесь обитает множество плотоядных зверей; кроме того, здесь же живут и разбойники, так что ты и одного дня здесь не проживешь.
Святой, уразумев духом, что это были слова не людей, а бесов, сказал:
— По множеству грехов моих, я давно достоин смерти; потому и пойду, чтобы умереть или от зверей, или от разбойников.
Сказав это, святой сотворил молитву и, отогнав силою креста нечистых бесов, продолжал путь свой. Возшед на гору, святой выбрал себе место, выстроил келлию и начал подвизаться в постнических трудах; устроил также святой здесь и сад и, возделывая его и сея семена, питался от труда рук своих.
Случилось раз, что налетело на сад святого множество птиц, которые поедали злаки и семена и уничтожали труды святого. Тогда святой обратился с молитвою к Богу, и тотчас птицы, вкусившие от трудов его, падали на землю и, не будучи в состоянии летать, лежали, распростёрши крылья, на земле; все те птицы, которые касались семян, не могли уже подняться на воздух, но как бы поражённые некою отравою, валялись на земле; и место это наполнилось множеством птиц, лежавших на земле.
Спустя некоторое время святой, сжалившись над птицами, войдя из келлии, сказал им:
— Удалитесь отсюда, и не съедайте более трудов иноческих.
Как только святой изрек слова сии, тотчас же все, бывшие на земле, птицы, полетели кверху и с тех пор уже более никогда не приближались к саду святого.
Нашед в некоей долине источник воды, преподобный выстроил здесь небольшую церковь во имя святого Апостола Андрея, где и пребывал в богомыслии с учениками своими.
Однажды к святому привели бесноватую отроковицу, родители которой, падши к ногам святого, умоляли его, чтобы он изгнал духа нечистого из дочери их. Преподобный, помолившись Богу, тотчас изгнал беса из отроковицы, а родителям её сказал:
— Так говорит Дух Святой: на месте сем по смерти моей будет монастырь святых жён постниц, молитвы коих отгонят отсюда все полки бесовские.
Это пророчество святого сбылось в свое время.
Однажды, выйдя из келлии, преподобный увидел некоего человека с тяжело нагруженным возом. Воз везли волы, и один из них споткнулся, пал на землю и не мог подняться на ноги. Человек тот старался поднять его, но не мог; упавший вол оставался недвижимым, как большой камень; изнемогши от труда, человек тот начал плакать.
Увидев это, преподобный сжалился над ним и, подойдя к волу, погладил его по шее и сказал бессловесному, как бы понимающему слова:
— Встань, ленивый, и продолжай путь свой, чтобы не сделаться тебе орудием злобы вражьей.
Сказав это, святой осенил вола крестным знамением. И тотчас вол поднялся и спокойно потащил тяжёлый воз. Человек тот весьма удивился происшедшему и, поклонившись святому, поблагодарил его и с радостью продолжал путь свой.
Святой день ото дня устремлялся к бóльшим подвигам и восходил к более совершенным добродетелям, так что сподобился быть собеседником Ангелов. От Ангела Божия он узнал и о своем преставлении, за тридцать дней до смерти. Готовясь к исходу, святой исполнился великой радости.
Пред кончиной своей святой призвал к себе живших с ним учеников и много поучал их. В полночь внезапно облистал с неба свет, осиявший не только келлию святого, но и всё то место; преподобный же, с радостью сказавши: «в руки твои предаю дух мой», отошел в небесные селения [2].
Святое и честное тело его погребено в вышеупомянутой церкви в честь святого Апостола Андрея, в каменной раке, пред святыми вратами.
Впоследствии честные мощи святого были перенесены Феофилактом, епископом Амасийским, в город Амасию [3] и положены по правую сторону алтаря. В 792 году, в царствование Константина и Ирины [4]. А на том пустынном месте, где подвизался преподобный, был построен женский монастырь, как предсказано было святым.
Примечания:
[1] Адрапа (или Антрапа) — город в одинаковом расстоянии от Анкиры Галатийской и Амафии, иначе Клавдиополь. Адрания — приморский город (по-турецки Едренос) в Вифинии.
[2] Кончина святого последовала около 790 г.
[3] Амасия находится в северной части Малой Азии, на берегу Черного моря.
[4] Константин VI Порфирородный, император Византийский, царствовал с 780 по 797 г., а Ирина с 797 по 803 г.
"}},"579":{"name":{"nominative":"Блгв. кн. Даниила Московского (1303)","short":"Блгв. кн."},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Святой благоверный князь Даниил Московский родился во Владимире в 1261 году. Он был четвертым сыном святого Александра Ярославича Невского (память 30 августа и 23 ноября) и праведной Вассы. Двух лет от роду он лишился отца. Время преставления его матери в летописях не указано, известно только, что погребена она в церкви в честь Рождества Христова во Владимирском Успенском монастыре (Княгинин монастырь) и у окрестных жителей почиталась праведной. В 1272 году благоверный князь Даниил получил доставшийся ему по разделу город Москву с прилегающими землями. Благоверный князь построил на берегу Москвы-реки храм (и при нем монастырь) в честь своего тезоименитого покровителя, преподобного Даниила Столпника (память 11 декабря). Московское княжество было в те времена маленьким и незавидным. Возмужавший благоверный князь Даниил укрепил и увеличил его, но не путем неправды и насилия, а милосердием и миролюбием. Неспокойно было на Руси. Междоусобицы между удельными князьями были постоянными. И часто, благодаря благоверному князю Даниилу, его неустанному стремлению к единению и миру на Русской земле, удавалось предотвратить кровопролитие. Когда в 1293 году его брат, великий князь Андрей Александрович, вместе с призванными из Орды татарами во главе с Дюденем («Дюденева рать») опустошил русские города: Муром, Суздаль, Коломну, Дмитров, Можайск, Тверь, благоверный князь решился впустить их в Москву, чтобы спасти народ от гибели. Сил для отпора не было. Вместе со своим народом князь переживал тяготы разорения и разбоя. Отстаивая свои права, святой Даниил был вынужден в 1295 году выступить против своего брата близ места, называемого Юрьево Толчище, но и здесь стремление к миру победило в нем, и крово пролития удалось избежать. В 1300 году, когда рязанский князь Константин Романович, призвав на помощь татар, занимался тайными приготовлениями к внезапному нападению на земли Московского княжества, преподобный Даниил пошел с войском к Рязани, разбил неприятеля, взял в плен Константина и истребил множество татар. Это была первая победа над татарами, победа негромкая, но замечатель ная — как первый порыв к свободе. Разбив Рязанского князя и рассеяв его союзников — татар, благоверный князь Даниил не воспользовался победою, чтобы отобрать чужие земли или взять богатую добычу, как это было принято в те времени, а показал пример истинного нестяжания, любви и братолюбия. Никогда не брался святой князь за оружие, чтобы захватить чужие земли, никогда не отнимал собственности у других князей ни насилием, ни коварством. За это Господь расширил границы его владений. Иоанн Димитриевич, князь Переяславля-Залесского, племянник Даниила, кроткий, благочестивый и благотворитель нищих, уважал и любил своего дядю. В 1302 году, умирая бездетным, он передал свое княжество святому Даниилу. Переяславская земля вместе с Дмитровой была после Ростова первой как по числу жителей, так и по крепости главного города. Переяславль-Залесский был хорошо защищен со всех сторон. Святой князь остался верен Москве и не стал переносить столицу княжества в более сильный и значительный по тому времени Переяславль. Это присоединение выдвинуло Московское княжество в число наиболее значительных. Здесь было положено начало объединению Русской земли в единую мощную державу. Как дивно на протяжении веков ясно проявлялся Промысл Божий о нашей Русской Земле, о ее судьбе! С благодарением помня о неотступном Благом Путеводителе как в своей личной жизни, так и в жизни Русского государства, отец святого Даниила — святой благоверный князь Александр Невский выразил то в словах — «Бог не в силе, а в правде». В 1303 году святой Даниил тяжело заболел. Он принял великую схиму и заповедал похоронить себя в Даниловом монастыре. По глубокому смирению он хотел быть погребенным не в церкви, а на общем монастырском кладбище. Скончался благоверный князь 4 марта. Не прошло и 30 лет со времени преставления благоверного князя Даниила, как основанная им Даниловская обитель была в 1330 году переведена в Кремль, церковь превращена в приходскую, а кладбище стало мирским. Во времена великого князя Иоанна III (1462—1505) преподобный Даниил напомнил о себе забывчивым потомкам. Юноше из окружения великого князя явился некто неизвестный и сказал: «Не бойся меня — я христианин и господин сего места, имя мое Даниил, князь Московский, по воле Божией я положен здесь. Скажи от меня великому князю Иоанну: сам ты утешаешь себя, а меня забыл, но не забыл меня Бог». С того времени великий князь установил петь соборные панихиды по родственникам — князьям. Во времена царя Иоанна Грозного при г робе преподобного Даниила исцелился умирающий сын коломенского купца. Царь, пораженный чудом, возобновил древний Данилов монастырь и установил ежегодно совершать митрополиту со священным собором крестный ход к месту погребения благоверного князя и служить там панихиды. В 1652 году благоверный князь Даниил был прославлен обретением святых нетленных мощей, которые 30 августа были перенесены в церковь в честь Святых Отец Седми Вселенских Соборов. Святые мощи были положены в раке «на прославление Святыя Троицы и на исцеление немощствующих». Митрополит Московский Платон ( } 1812) в составленном им Житии святого князя пишет: •• «Сей-то первоначальный основатель положил начало нынешнему величию Москвы, проложив для этого тихими стопами только малую стезю. Ибо как и всякое здание, сооружаемое не с чрезвычайной поспешностью, а только с большим искусством и старанием, получает особую твердость и нерушимо пребывает долгое время; и как дерево, много веков растущее, начав прежде с малого прутика, понемногу утолщается, и ветви его распространяются далеко окрест, так и граду этому надлежало возрасти от малых, но твердых начал, чтобы первый его блеск не омрачил очи завиствующих и чтобы в первое время не потрястись и не пасть ему скорее, чем оно возросло в свою высоту. Так предуготовил сей великий град основатель, дав ему, хотя малое, но не прерывающееся никаким дуновением ветра сияние, и предоставил большую славу его возвышения своему сыну великому князю Иоанну Даниловичу, прозван ному Калитой»."}},"582":{"name":{"nominative":"Прмчч. Конона и сына его Конона (270-275)","short":"Прмчч. Конона"},"life":{"id":"minei-0306-582","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"В царствование нечестивого Аврелиана [1] в городе Иконии [2] жил человек, по имени Конон. Он был красив лицом и богообоязнен. Жена Конона имела также твёрдую веру в Господа. Оба супруга горели любовью к горнему отечеству и искали более небесных почестей и славы, нежели земных. В продолжение долгого времени они молились Богу, дабы Он даровал им сына. Господь услышал их молитвы и послал им сына, коего они назвали также Кононом. Мать в самый день рождения младенца отошла ко Господу, имея твёрдую надежду на спасение, по слову Апостола: «Впрочем спасется через чадородие» (1 Тим. 2:15).
Сам блаженный Конон проводил все дни и ночи в молитвах. Когда исполнилось сыну семь лет, Конон роздал всё, что имел, нищим и, взяв отрока, ушел в монастырь, где и проводил иноческую жизнь. Господь даровал ему благодать, так что он слепым давал прозрение, прокаженных очищал, изгонял бесов и исцелял различные болезни и творил много преславных чудес.
Река, протекавшая в Иконии, весною бывала очень полноводна, выходила из берегов и причиняла много бедствий жителям той страны, затопляя их нивы, сады и дома. В одно из таких наводнений река затопила гораздо больше селений, нежели обыкновенно. Иконийские жители пришли к человеку Божию Конону и, припадая к ногам его, молили его:
— Помоги нам, раб Божий, ибо наводнение больше обыкновенного и затопило нас и всё наше добро и имущество; много народа осталось на другой стороне реки, и не могут придти сюда.
— Я, братия, — отвечал им блаженной Конон, — человек грешный и недостойный, что я могу сделать?
Но весь народ начал громогласно взывать к нему:
— Святой Конон, раб Божий, помоги нам!
Тогда святой Конон пошел на берег реки и, возведя свои глаза к небу, стал молиться:
— Господи Иисусе Христе, как некогда Ты услышал Моисея, раба Твоего на берегу Чермного моря и провел по суху сынов Израилевых, услышь так же ныне, Владыка, и меня, услышь ради народа сего, чтобы они увидали чудеса Твои и прославили Твое благословенное Имя во веки веков.
Весь народ отвечал:
— Аминь.
Тотчас река разделилась на две части, — одна часть внезапно потекла назад, а другая своим путем. Все предстоящие, мужчины и женщины, единогласно возопили, восхваляя Бога, спасающего всех уповающих на Него. Люди и животные вернулись в свои селения, откуда были прогнаны водою. Но воды, возвратившиеся вспять, затопили находившияся вверху реки селения, и не только наполнили долины и леса, но покрыли даже и возвышенные места. Тогда весь народ снова пришел к человеку Божию и поведал, что случилось. Святой Конон, подошел к реке и, осенив ее крестным знамением, сказал:
— Послушай повеления Всесильного Бога, собери все твои воды в свое русло, не выходи из своих берегов и не затопляй людских селений.
Тотчас река, как послушный своему господину раб, потекла по своему руслу, не выливаясь из своих берегов, хотя пред этим вода в ней стояла как гора.
Так исполнилось слово Господа: «если вы будете иметь веру с горчичное зерно и скажете горе сей: «перейди отсюда туда», и она перейдет» (Мф. 17:20).
Святой Конон, заботясь о спасении душ человеческих, разрушал много идольских капищ и обращал неверующих ко Христу. Так было не только в Иконии, но и в окрестных странах. Случилось, что весть о святом Кононе дошла до правителя Домитиана. Сей нечестивый беззаконник прибыл в Иконию и произвёл в этом городе такой страх и смятение, что никто не осмеливался открыто признавать себя христианином. Многие удалились в горы и пустыни, где и проживали вместе со зверями, не желая по страху отказаться от исповедания христианской веры. Правитель Домитиан, по наущению диавола, повелел взять человека Божия Конона и привести к себе.
Когда святой был приведен на мучение, Домитиан с приветливою улыбкой посмотрел на него и сказал ему:
— Здравствуй, благородный старец.
— Здравствуй и ты, — отвечал святой.
— Вижу, — продолжал Домитиан, — что справеддиво то, что я слышал о тебе, ибо твой вид светел и внушает почтение, глаза твои блестят как звёзды и старческий твой возраст не может быть порицаем. Мы получили известие, что ты поражен смертоносным ядом христианства, и не только сам заблуждаешься, но и многих других совращаешь к тому же заблуждению. Тем не менее мы не поверили этому слуху, ибо знали, что ты человек благородный и предан нашей вере.
На слова Домитиана святой Конон отвечал:
— Написано, что следует следовать полезным советам, а не вредным. Почему же ты отверг Господа нашего, взятого и осужденного на смерть, умершего на кресте и положенного во гроб? Почему ты не подивился Его рождению от Пречистой Девы, Которая хотя и родила, но осталась Девою? Почему не удивился рождеству, о коем благовестили Ангелы, радуясь и воспевая: «слава в вышних Богу, и на земле мир, в человеках благоволение» (Лк. 2:14). Почему не удивляешься силе Того, Которой насытил пятью хлебами и двумя рыбами пять тысяч человек? Кто мог сотворить такое чудо, как не Тот, Кто отверз слепорожденному глаза, даровал жизнь мёртвому Лазарю, четыре дня бывшему во гробе, а напоследок, по Своей воле, пострадал для спасения всего мира, при смерти Коего камни разбились, гроба отверзлись и много святых умерших воскресло?
— Но если бы истинен был твой рассказ, — возразил святому Домитиан, — весь мир веровал бы в твоего Христа и уничтожилась бы сила Зевса.
Святой Конон сказал:
— Так и будет — уничтожится сей Зевс и все ваши боги непобедимою силою Господа нашего Иисуса Христа, повелевшего мне проповедывать истину, коей я и пребуду верен до конца, ибо написано в законе Христовом: «Я есмь путь и истина и жизнь» (Иоан.14:2). Подобает нам верующим чрез много бедствий войти в Царство Божие, а дети века сего, роскошно живущие в мирских благах, будут изгнаны вон и пойдут во тьму кромешную, где будет плач и скрежет зубов.
Сии слова мученика привели Домитиана в сильный гнев, и он повелел бить святого Конона и предать различным мучениям. Святой бесстрашно сказал:
— Я не страшусь твоих мучений, исполняй скорее то, что задумал; молю тебя предать меня тягчайшим мучениям, дабы я сподобился и большей награды у моего Христа.
Домитиан сказал:
— Я дам тебе полезный совет: послушай нас и сделаешься достойным наслаждаться вместе с нами.
Но святой Конон ответил:
— Я желаю спасти свою душу, а не тело, и желаю насладиться духовными радостями, а не телесными. А ты, нечестивый, будешь предан мучениям вместе с отцем твоим диаволом в аду, где не будет конца твоим мукам.
После сего Домитиан спросил святого:
— Какой ты имеешь сан в твоей вере, нечестивый старец? Ты священник?
— Нет, — отвечал мученик, — я простой человек, и не достоин сего священного сана, сподобившиеся коего радуются вместе со Христом и со святыми Его Ангелами духовною радостью. Тем не менее и я живу для Господа моего Иисуса Христа, Ему кланяюсь и веселюсь о имени Его.
— Имел ли ты жену? — продолжал спрашивать Домитиан.
— Имел, — отвечал святой, — но недолго жил с нею, ибо она отошла ко Христу Богу нашему.
— Есть ли у тебя дети? — снова спросил Домитиан.
— Имею одного сына, — ответил святой, — он остался в моем дому, но я желаю, чтобы и он предстал пред тобой.
— Неужели и он не поклоняется нашим богам? — спросил Домитиан.
— Каково дерево, — отвечал святой, — таковы и ветви, но, прошу тебя, повели привести моего сына сюда, дабы мы вместе приняли мученический венец.
Тотчас, по распоряжению Домитиана, были посланы воины за юным Кононом. Когда его привели и поставили пред мучителем, он спросил старшего Конона:
— Сколько лет твоему сыну?
Конон отвечал:
— Семи лет я отдал его в монастырь для обучения и там он научился грамоте. Когда ему исполнилось двенадцать лет, он был сделан церковным чтецом. А теперь ему семнадцать лет, и, по благодати Христа, он имеет сан диакона, и находится в числе священных служителей Божиих. Я с детства научил его жить целомудренно, и он достоин мученического венца. Прошу тебя: не медли долго, а повели нас предать мучениям, дабы мы вместе были увенчаны от Христа Бога нашего, ибо мы христиане и желаем умереть за Христа.
— Как звать твоего сына? — спросил Домитиан. Мученик отвечал:
— Он имеет одно имя с отцем.
Домитиан обратился к юному Конону и стал ему говорить:
— Ты слышал, юноша, отец твой прожил много лет, был женат, родил сына и довольно продолжительное время наслаждался жизнью, а теперь уже старик; неудивительно поэтому, что он желает смерти. А ты еще юн и только что начал познавать всю прелесть жизни, неужели ты хочешь послушаться своего отца?
На лукавые слова мучителя юноша отвечал:
— Мой отец научил меня почитать Единого Истинного Бога, Творца всего видимого и невидимого творения, жить свято и благочестиво, показал мне путь спасения и сказал мне, что сия жизнь не жизнь, а смерть, и все любители временной жизни умирают для вечности, а у Владыки нашего Иисуса Христа есть жизнь бесконечная, которую Он дарует любящим Его. Кроме того я научен моим отцом, что нечестивым идолослужителям уготовано вечное мучение в геенском огне, никогда неугасающем, а праведным рабам Христовым уготованы нетленные венцы в славе Небесной, в нескончаемом Царстве Христа Бога нашего, ради Коего мы оставили мир, и мир нас оставил. Наученный так моим отцом, я одних мыслей с ним, я желаю идти к Богу тем же путем, каким идет и он, и отдаюсь на те же мучения, на какие и он отдал себя. Ибо так сказал Владыка мой Христос: «Отец Мой доныне делает, и Я делаю», «Сын ничего не может творить Сам от Себя, если не увидит Отца творящего: ибо, что творит Он, то и Сын творит также» (Иоан. 5:17,19).
— А если я отца твоего погублю в жестоких мучениях, то пожелаешь ли ты погибнуть так же? — спросил Домитиан.
Отвечал блаженный юноша Конон:
— Желаю умереть вместе с моим отцом, дабы и ожить вместе в Царстве Владыки нашего, ибо умереть за Христа — это не смерть, а получение вечной жизни.
Тогда Домитиан, обратившись к старцу Конону, сказал ему:
— Воистину сей юноша мудрее тебя и лишь одного не достаёт ему, — это, познав истину, поклониться нашим богам.
Старец Конон ответил мучителю:
— Юноша хорошо знает истину, ибо поклоняется вместе со мною Тому, Кто сказал: «Я есмь Истина» (Иоан. 14:6), бесовским же идолам, лживым вашим богам, ни он, ни я не поклонимся во веки.
— В последний раз говорю вам: послушайте меня и поклонитесь богам, — сказал Домитиан, — дабы избавиться от жестоких мучений и смерти и получить от нас богатые дары.
Ему ответил старший Конон:
— О, отверженный от Бога беззаконник, ненасытный человеческою кровью мучитель и нечестивейший из всех людей, не сказал ли я тебе с самого начала, что я христианин и желаю вместе с своим сыном умереть за Христа, а ты, как опьяненный злобою и безумный, не помнишь моих слов?
Тогда Домитиан повелел принести железный одр и, сильно раскалив его, положить святых мучеников обнаженными на этом одре и опалять их. Исполняя приказание мучителя, одни из слуг разжигали горящие угли, другие лили на святых мучеников кипящее масло, — но святые оставались невредимыми. Старший Конон при этом говорил мучителю:
— Разве ты не помнишь, Домитиан, что я просил тебя предать меня жестоким мучениям? А ты и этого не постарался сделать, ибо сие мучение для нас незначительно и мы не чувствуем опаления.
Видя, что мученикам это нисколько не повредило, мучитель повелел приготовить медный котёл и, наполнив его оловом, серой и смолою, разжечь его и бросить в котёл святых мучеников. При зтом он сказал:
— Если на раскалённом одре им прохладно, то я согрею их в кипящем котле и посмотрю, сможет ли их Бог освободить их из огненного пламени.
Святые, брошенные в котёл, возвели свои глаза к небу и молились:
— Создатель всего, Господи! услыши нас, молящихся Тебе, пошли к нам Твоего святого Ангела, дабы он остудил сей, сильно разженный, котёл, как некогда остудил для трех отроков огненную Вавилонскую печь; услышь нас, Владыко, и поспеши к нам на помощь, дабы все уразумели, что Ты Сын Бога живого, пришедший в мир.
Тотчас, по молитве их, Господь послал Своего Ангела, который небесною росой остудил котёл и сказал им:
— Мир вам, добрые воины, верные подвижники! не бойтесь и не страшитесь, ибо Христос с вами; Он сделает вас победителями и причастниками вечной радости.
После сего Домитиан повелел повесить святых мучеников вниз головами и подкуривать их смрадным дымом. Святой Конон старший, улыбнувшись на такое распоряжение, сказал:
— Безумный! огонь не повредил нам, неужели же мы испугаемся дыма?
Когда святых продолжали мучить смрадным дымом, они смеялись над мучителем и говорили:
— Не стыдно ли тебе, окаянный, что два воина Христовы победили всю вашу горделивую силу, посрамили отца вашего диавола и сокрушили и преодолели все его злокозненные хитрости.
Домитиан исполнился великой ярости и, постыженный, не зная, что еще сделать, повелел, прекратив сие мучение, перепилить мучеников деревянною пилою пополам. Когда слуги поставили их и хотели пилить, святые просили слуг дать им время для молитвы, и так молились Богу:
— Владыко, Всесильный Боже, Творец неба и земли, Царь царствующих и Господь господствующих, благодарим Тебя, что сподобил нас пострадать за Твое святое Имя, укрепил нас в мучениях и не допустил врагам Твоим поругаться над нами, а нас сделал победителями диавола. Прославляем Тебя, Христа Бога, Всесильного и Всеблагого Человеколюбца и молим Тебя: подай мир Твоей святой Церкви, сущей во вселенной, посрами и победи гонящих ее, скоро ниспровергни и разори мерзкие идольские капища, воздвигни Твою силу и распространи хвалу Твоего святого Имени, сохрани и умножь христианский род, право прославляющий Тебя до скончания жизни. Еще просим Тебя, Владыко, прими с миром души наши, пусть не исполнится повеление мучителя и мы не будем перепилены, дабы сие не дало радости нашему врагу, желающему похвалиться, что он погубил нас. Пусть Твое милосердие всегда будет с нами и возьмёт нас к Себе, а Домитиан пусть узнает, что мы Твои рабы, и Ты, что восхотел, то сотворил с нами, и когда кто услышит сие бывшее, прославит Твое Пресвятое Имя во веки.
Когда святые произнесли «аминь», с неба послышался голос, призывающий их в небесные селения; святые мученики, оградив себя крестным знамением, предали свои святые души в руки Божии. Тотчас произошло сильное землетрясение, идольские храмы пали и все, бывшие в городе, идолы разбились, а Домитиан бежал и спрятался в своем доме.
Братия, находившиеся в монастыре, услыхав, что случилось со святыми мучениками, пришли и взяли честные тела их и, принеся в монастырь, с честью предали их погребению, прославляя Отца и Сына и Святого Духа, Единого Бога в Троице, от всей твари прославляемого во веки. Аминь.
Примечания:
[1] Аврелиан, римский император, царствовал с 270 по 275 г.
[2] Икония — город в Малой Азии, ныне Кония.
"}},"583":{"name":{"nominative":"Прп. Аркадия Кипрского (IV)","short":"Прп. Аркадия"},"life":{"id":"minei-0306-583","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой Аркадий жил на острове Кипре, в царствование Константина Великого. С юных лет он посвятил себя иноческим подвигам и проходил их до времени Юлиана Отступника [1], в царствование коего скончался. Он был наставником святых Иулиана врача и Еввула, незадолго до кончины своего учителя пострадавших от Юлиана [2]. Оплакав мученическую смерть своих учеников, святой Аркадий предал погребению их честные тела, а за ними и сам, благодаря Бога, преставился из мира сего.
Примечания:
[1] Константин Великий царствовал с 306 г. по 337 г., Юлиан Отступник — с 361 г. по 363 г.
[2] Свв. Иулиан и Еввул пострадали около 361 года; память их вместе с преп. Аркадием.
"}},"584":{"name":{"nominative":"Икон Божией Матери: Ченстоховской (I) «Благодатное Небо» (XIV) и Шестоковской (XVIII)","short":"Икон Божией"}},"585":{"name":{"nominative":"Прп. Даниила Столпника (489-490)","short":"Прп. Даниила"},"life":{"id":"minei-1211-585","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Преподобного отца нашего Даниила Столпника, сию ветвь райскую, возрастила Месопотамия [1]. Он родился в селе, называемом Вифара и лежавшем около города Самосат [2], от христианских родителей Илии и Марфы. Мать его была неплодна и не рождала, и через это должна была переносить немало неприятностей и укоризн как от своего мужа, так и поношений со стороны родственников и родственниц. Однажды в полночь, находясь в состоянии сердечной тоски, она потихоньку вышла из своего дома и, простерши руки к небу, обратилась к Богу с такою многослезною молитвою:
— Господи Царь! Ты изначала создал мужа и жену и сказал им: плодитесь и размножайтесь. Ты даровал Сарре на старости Исаака (Быт.1:28), Анне — Самуила (1 Цар.1:20), Елисавете — Иоанна (Лк.20:60). Умилосердись же и над моим таким же несчастием и, милостиво призрев на меня, разреши мое неплодство, сними с меня позор и дай плод моему неплодному чреву, дабы я могла данное Тобою принести в дар Тебе, как некогда Анна принесла Тебе Самуила.
Помолившись так сокрушенным своим сердцем и духом смиренным, Марфа вернулась к себе в дом и едва лишь заснула, как увидала во сне два больших и весьма светлых светильника, похожие видом на блюдо, постепенно спускающиеся с неба на ее голову. Утром, встав, она рассказала о видении своему мужу и родным, и они, всякий по своему, старались объяснить ей ее сон. Между тем этот дивный сон был предзнаменованием того, что от нее родится сын, который сиянием добродетелей своих затмит как бы самые звезды. Вскоре после этого Марфа зачала во чреве своем и родила сына; рождением этим она освободилась от причинявшего ей такую скорбь — своего неплодства. Столь знаменательно было начало жизни блаженного Даниила на земле и так чудесно появился на свет тот, кто стал впоследствии по истине сыном света.
До пяти лет отрок рос без имени, потому что родители не хотели сами дать сыну своему имя, но желали, чтобы тот, кто родился по дару от Бога, от Бога же получил себе и имя. Поэтому они привели его в один монастырь, принеся сюда и дары Богу, и просили игумена наречь имя их сыну. Игумен, вдохновленный Богом, отвечал, что его надо назвать тем именем, которое откроет Сам Бог. Смотря на отрока, он велел подать себе книгу из алтаря церковного и, разогнув ее, нашел в ней некоторые слова святого пророка Даниила. Поняв из этого, что так благоволил сделать Сам Бог, чтобы имя этого пророка дано было и отроку, он назвал его Даниилом. Сие же было предзнаменованием того, что отрок сей будет подобен великому пророку, как по имени, так и по благочестью. Родителям хотелось, чтобы их сын тотчас же был посвящен на служение Богу при этом монастыре, но игумен не согласился на это, потому что отрок был еще слишком мал. Поэтому родители возвратились с ним домой, по промышлению Божию, дабы отрок сей впоследствии избрал доброе житие не по желанию других, а по своему разумению и добровольно. Но и по младенческому возрастанию сего отрока можно было судить о том, что из него выйдет человек добродетельный, — подобно тому, как и дерево доброе со дня своего насаждения дает уже признаки последующего плодоношения, покров добродетельности всюду сопровождал его, ибо он ходил во свете благодати Божией.
Когда отроку исполнилось 12 лет, он ушел из дома отца своего, никому не сказав о своем уходе и намерении, а между тем он решил уже совсем покинуть ради Христа своих родителей, родину, сродников и друзей и направился в монастырь, находившийся на расстоянии 20 стадий [3] от его родного села. Упав на колени пред игуменом, Даниил умолял его о принятии в число братии и пострижении в Ангельский образ [4].
Но игумен, ссылаясь на слабость сил и юношеский возраст просящего, ответил Даниилу, что он, как совсем еще юный отрок, не в состоянии будет выносить тех многих трудов иноческих, нелегких для людей совершеннолетних, каковы, например, непрестанные бдения, земные поклоны, посты, телесное целомудрие и совершенное отречение от своей воли и от всякого плотского желания. А посему он советовал отроку вернуться обратно к родителям и пробыть там некоторое время, а не браться за такие труды, которые превосходят его юные силы.
— Я для того и пришел сюда, — отвечал Даниил игумену, — чтобы жить для Христа и умереть для мира; если бы даже от совершеннейших иноческих подвигов мне пришлось и умереть, то всё же это несравненно лучше, чем уйти отсюда ни с чем и — скажу словами Евангелия: «никто, возложивший руку свою на плуг и озирающийся назад, не благонадежен для Царствия Божия» (Лк. 9:62).
Игумен снова долго увещевал Даниила отказаться от своего намерения, но и от него услышал много возражений. Наконец, будучи не в состоянии отговорить Даниила от его намерения и усмотрев в нем твёрдую решимость и искреннюю любовь к Богу, игумен созвал братию и советовался с нею, можно ли принять в монастырь столь юного отрока. Братия, удивляясь мужеству отрока и твёрдости его духа и усматривая в нем призвание Божие, соизволили принять его в сожительство с собою. Даниил же пламенел духом, преуспевал в добродетели и жизни по Боге.
Между тем, по прошествии некоторого времени, родители Даниила узнали, что он находится в том монастыре. Они возрадовались, но вместе с тем и удивлялись тому, что столь юный отрок сам себя отдал на служение Богу. Отправившись к нему и увидевши его еще не постриженным и ходящим среди иноков еще без иноческого одеяния, они стали просить игумена о том, чтобы он постриг их сына на их глазах и облёк бы его в одежду иноческую. В воскресный день, после совещания с братией, игумен постриг Даниила в иноческий чин, причём не велел родителям приходить к сыну часто. После этого они с радостью возвратились в свой дом; блаженный же Даниил преуспевал и укреплялся духом, возрастая не только летами, но и добродетелями.
Началом досточудного сего жития и источником всех происшедших отсюда последствий было следующее. Сердце Даниила воспылало божественною любовью и он возымел непреодолимое желание поклониться святым местам, где пострадал за нас Господь наш Иисус Христос, где Он был погребен и воскрес и откуда Он вознесся на небеса. Вместе с тем он горел духом увидать великого подвижника того времени — святого Симеона Столпника [5]. Пришедши к игумену, он открыл пред ним свое желание и просил отпустить его в избранное им путешествие. Игумен на этот раз удержал Даниила; но потом, сам имея надобность, ради нужд церковных, идти в Антиохию [6], взял с собою Даниила и еще несколько человек из братии. Когда они дошли до селения, называемого Тиланиссой, в недалеком расстоянии от которого подвизался святой Симеон Столпник, то отправились к его столпу. Видели они суровость той местности, высоту столпа и узнали, что несмотря ни на что, сей подвижник терпит на столпе своем и зимний холод, и летний зной, и ветры и дожди. Некоторые неразумные думали, что святой претерпевает всё это из тщеславия; но блаженный Даниил не только удивлялся его терпению, но и сам побуждался к подражанию ему. Когда пришедшие иноки, стоя внизу, окликнули, святой Симеон, взглянув на них сверху, велел приставить лестницу и, если хотят, войти к нему. Тогда и обнаружилось, кто как относится к преподобному: один сказался больными ногами, другой отказался за старостью, а иные уклонились и еще по некоторым другим немощам; Даниил же, взойдя на лестницу, быстро вошел по ней и с радостью приветствовал великого Симеона. И не напрасны оказались труды его, ибо сначала он выслушал от подвижника наставление и подвигся чрез это еще более к добродетельной жизни; затем Даниил сподобился от него благословения, подаваемого чрез возложение рук, и, наконец, услыхал от него о своей будущей жизни. Подвижник, обращаясь к нему, пророчески говорил ему:
— Мужайся, чадо, и да укрепится сердце твое, ибо тебе предстоит подъять на себя ради Христа трудно переносимые подвиги; но Сам же Христос будет для тебя во всем и Помощником: Он укрепит и утешит твой дух.
После такой, исполненной любви, довольно продолжительной беседы со святым, блаженный Даниил сошел вниз, а затем возвратился в монастырь.
Через несколько времени, когда игумен того монастыря отошел ко Господу, братия принуждала Даниила принять после него игуменскую власть, но он, указав им вместо себя другого, начал сам искать безмолвие, говоря сам себе:
— Вот, Даниил, ты стал свободен и наступило время для исполнения того, к чему ты прежде так стремился; посему иди по желанному пути и исполни свое намерение.
Так решив, Даниил вышел тайно из монастыря и пришел к той ограде, которая была около столпа святого Симеона; пробыв здесь четырнадцать дней, он хотел уже уйти. Но святой Симеон, любя Даниила, посоветовал ему остаться с ним; Даниил же, имея сильное желание видеть святые места в Иерусалиме и уйти во внутреннюю пустыню на подвиг безмолвия, пошел в путь по направлению к Палестине. В Палестине в то время происходили войны: самаряне восстали против христиан, — и оттого дорога по той местности была небезопасною. Всё это Даниил знал, но всем этим он пренебрег и с твердым намерением и безбоязненным сердцем, не страшась смерти, начал путь свой, весь объятый одним только сильнейшим желанием совершить свой путь, издавна намеченный. Пройдя довольно значительное расстояние, он встретил некоего почтенного инока, преклонного годами, благообразного на вид, с седыми волосами, по всему похожего на преподобного Симеона Столпника. Обняв Даниила, старец спросил его по-сирийски, куда он идет. Даниил отвечал, что если Бог благословит, то ко святым местам. Старец сказал:
— Верно, — сказал ты, — если Бог благословит; теперь же знай наверное, что твое настоящее путешествие не с Божьего благословения. Разве ты не слыхал про мятежи и распри в Палестине?
Даниил отвечал:
— Слышал, но я надеюсь на Бога: Он будет мне помощником, и потому я думаю, что со мною не случится ничего худого; а если и случится что-нибудь такое, то я не боюсь: ибо «живем ли или умираем, — всегда Господни» (Рим.14:8).
Но старец в ответ на это привел Даниилу слово пророческое: «Не даст Он поколебаться ноге твоей, не воздремлет хранящий тебя» (Пс.120:3) Ангел.
Даниил же, возражая старцу, высказал готовность даже и умереть за Христа во время этого путешествия.
Тогда старец с гневом отвернул от него лицо свое и произнес:
— Бог не повелел нам безвременно подвергать себя смерти и как бы поневоле идти на верную смерть, когда изрек: «Когда же будут гнать вас в одном городе, бегите в другой» (Мф. 10:23).
Даниил начал склоняться к совету старца и сказал ему:
— Если, отче, тебе представляется так, я готов возвратиться назад.
Старец же отвечал:
— Я советую тебе не совсем оставить свое решение, а указываю лишь на то, что было бы неразумно идти тебе туда в настоящее неблагоприятное время. Теперь же иди в Византию, по обилию святынь представляющую собою второй Иерусалим, благодать которого ныне почивает на ней по повелению Божию; там ты можешь посетить очень многие церкви и насытиться созерцанием многих святынь. Если же решишься посвятить себя подвигу безмолвия, в верхней ли Фракии или при самом устье моря, — то это будет для тебя спасительно и Бог поможет тебе в этом. Вообще, возлюбленный, не следует думать, что ты можешь найти Бога в Иерусалиме, а не в Византии; ибо Бог неограничен никаким пространством.
Пока они таким образом беседовали друг с другом, солнце начало закатываться, и встретился им на пути монастырь, к которому для ночлега нужно было свернуть с дороги; они и направились к этому монастырю. Старец сказал Даниилу:
— Иди ты впереди, а я пойду следом за тобою.
Даниил подумал, что старцу нужно зачем-либо остановиться, и он пошел вперед, и, пришедши ко вратам монастырским, сел подождать старца. Но так как старец не являлся, то Даниил подумал, что он пошел для ночлега в другое место. Войдя в монастырь, он приветствовал игумена и братию и вкусил предложенной ему пищи. Когда затем он заснул, то снова явился ему во сне тот старец и снова стал советовать ему: исполнить то, что он говорил ему во время пути, и поскорее направиться к Византии. Пробудившись от сна и никого около себя не видя, Даниил размышлял, кто это явился ему: человек или Ангел. А был то Симеон, великий столпник.
После такого видения, Даниил, совершив утренние молитвы и пожелав мира обитавшим в монастыре том инокам, направился к Византии.
Дойдя до морского берега, преподобный вошел в церковь святого Архистратига Михаила, Воеводы сил небесных, и пробыл в ней семь дней. Здесь он услыхал о том, что в Анапле [7] есть один пустой идольский храм, в котором живет много нечистых духов, так что никому нельзя было проходить мимо того места: плывущих они потопляли в воде, а на проходящих нападали, как разбойники, и убивали. Услыхав об этом, святой решил идти туда и жить там, вспоминая о великом Антонии [8], который претерпел много зла от бесов и, наконец, с помощью Божиею победив их, сподобился великих почестей. Посему Даниил отправился в пустой храм [9], вооружась одним непобедимым оружием святого креста, и вместе с тем воспевая: «Господь — свет мой и спасение мое: кого мне бояться?» (Пс.26:1). И прежде борьбы полчище бесовское пришло уже в ужас. А сей духовный воин, обходя углы храма, ограждал их крестным знамением, каждый раз преклоняя колена и молясь Богу. Когда настал вечер, пришел начальник бесов и начал бросать в святого камнями; затем послышался страшный рёв и вопли, поднялся шум; но Даниил, безбоязненно стоя на молитве, говорил: «Если ополчится против меня полк, не убоится сердце мое; если восстанет на меня война, и тогда буду надеяться» (Пс.26:3). Таким образом провел он первую и вторую ночи. В третью же ночь увидал он множество бесов в виде величайших исполинов, с мрачными лицами, страшных, как людоеды, скрежещущих зубами, пламенеющих гневом на святого и говорящих:
— Кто тебе, несчастный, посоветовал придти сюда, где мы, давно обитая, являемся хозяевами этого места?
Говоря это, они устремились на Даниила — одни, желая бросить его в море, другие — усиливаясь побить его камнями; однако ни один из них не осмелился приблизиться к святому. Святой же, вспомнив слова Господа: «сей род не может выйти иначе, как от молитвы и поста» (Мрк.9:29), поступил так: затворив все входы храма, он оставил одно только небольшое окошко, а сам начал поститься и молиться. В непродолжительное время всё бесовское полчище, силою Божиею прогнано было оттуда, и народ стал проходить мимо того места без всякой опасности. Это сделалось известным повсюду, и многие из окрестных жителей стали приходить к святому Даниилу, изумляясь, что в том самом месте, где было обиталище бесов, днем и ночью раздается славословие Божие. Но диавол, ненавидя добро и не желая видеть себя побежденным от святого, внушил некоторым из клириков зависть, — и они начали говорить между собою:
— Откуда это он пришел сюда, и все идут к нему и повсюду прославляют его? пойдем, — наговорим на него патриарху, чтобы он удалил его отсюда.
Отправившись к патриарху Цареградскому Анатолию [10], они наклеветали ему на святого. Но патриарх отвечал им:
— Зачем вы клевещете на человека, о котором не знаете, откуда он и какова его жизнь. Если он проводит жизнь праведную, то и нам должно сделаться подражателями его святости; а если он живет нечестиво, то, без сомнения, заслуживает изгнания. Однако же надлежит не тотчас подвергнуть его изгнанию, но после тщательного предварительного рассмотрения.
Будучи пристыжены таким ответом патриарха, клеветники должны были замолчать.
Диавол же, видя неуспех коварства своего, начал досаждать святому сильнейшими, чем прежде, привидениями и ужасами, как бы устремляясь на него со всем своим воинством: то пытаясь утопить его в море, то похваляясь убить его. Но диаволу не удалось нисколько повредить святому. Став на молитву, Даниил взывал к Богу:
— Господь мой Иисус Христос, в Которого я верую, Тот потопит вас самих в пропастях ада.
Едва произнес он это, раздались крики и вопли, как бы плачущих, и святой увидел бесов летящими, как летучие мыши, и удаляющимися от того места. Но и после этого бесы не переставали причинять святому огорчение; они снова стали возбуждать против него клеветников, которые, пришедши к патриарху, сказали:
— Владыка! Даниил — волшебник и обманщик; он обольщает народ волшебством, и потому мы не можем выносить его.
Патриарх, призвав Даниила, спросил его, кто он, откуда, зачем пришел в эти страны и как верует в Бога. Даниил тотчас же исповедал свою православную веру, затем сказал о своей стране и происхождении, а также и о том, что он пришел в Византию, будучи призван откровением Божиим. Услыхав это, патриарх встал и обнял его, почитая за человека Божия, и потом отпустил его с миром. Через несколько дней патриарх тот впал в тяжелую болезнь; тотчас же, призвав к себе Даниила, он просил его помолиться Богу, чтобы ему, патриарху, исцелиться. Как только святой помолился, патриарх тотчас же встал здоровым; безмездный же врач за исцеление просит у патриарха только того, чтобы он простил тех лиц, кои оклеветали его пред патриархом. Патриарх сказал:
— Как не простить тех, которые сделались виновниками столь великого добра, что я сподобился и видеть тебя, и получить исцеление чрез тебя.
Патриарх просил святого пребывать вместе с ним, но Даниил предпочел быть отпущенным на свое место и, придя туда, снова затворил за собою двери, оставив лишь небольшое отверстие для приходящих к нему.
По прошествии девяти лет такого тяжкого жития, Бог восхотел призвать преподобного на совершеннейший подвиг. Ему последовало для сего особое Божие откровение: он видел в видении стоящий перед собою столп, высотою превосходивший облака; на верху столпа стоял преподобный Симеон и с ним два светлых юноши; и слышит он голос столпника, который говорил с высоты столпа:
— Даниил! войди сюда ко мне.
Даниил будто бы отвечал:
— Господин! Как же войти мне на такую высоту?
Тогда преподобный Симеон приказал сойти к нему двум юношам и, взявши Даниила, привести его к нему. Юноши тот час же исполнили приказанное и поставили его пред Симеоном. Преподобный же, обнявши Даниила, громогласно воззвал к нему:
— Мужайся Даниил! Будь великодушен и крепок! Стой твёрдо и мужественно!
Когда святой Симеон говорил это, голос его казался голосом грома, и от сего голоса Даниил пробудился. Видение это предуказывало то, что и Даниилу надлежит, подобно святому Симеону Столпнику, взойти на столп и приблизиться к нему телом и душою.
В это время пришел из Антиохии к царю ученик преподобного Симеона Столпника Сергий и принес ему кукуль [11] преподобного Симеона, присланный в дар царю на защиту его от всякого зла. Но так как душа царева была направлена на земные попечения и он весь поглощен был мирскими занятиями, то Сергий надумал уйти от него и вернуться назад; и захотелось ему побывать в монастыре неусыпающих [12]. Когда он вместе с другими плыл мимо того места, где подвизался преподобный Даниил, некоторые вспомнили о нем, в каком терпении проводит он жизнь свою, а также и то, что он получил от Бога дар исцелять недуги и прогонять бесов. Услыхав о сем, Сергий велел кораблю пристать к берегу и отправился к преподобному Даниилу. Тот принял его с любовью и Сергий, после довольно продолжительной беседы убедившись в том, что на Данииле почивает дух Симеона, как дух Илии на Елиссее (4 Цар.2:15), отдал ему тот дар, который он нёс с собою, то есть кукуль Симеона, ибо ему, Даниилу, он приличествовал более, чем кому-либо иному.
После этого во сне Сергий видел трех юношей, пришедших к нему и говорящих:
— Встань, Сергий, и скажи Даниилу, что время жития его в том храме уже окончилось; пусть он, Сергий, передаст о своем видении Даниилу.
Пробудившись, Сергий поведал об этом Даниилу, а тот, поняв, что Бог повелевает ему подражать житию преподобного Симеона, попросил Сергия отправиться в пустыню и подыскать для него удобное место, где бы можно поставить столп. Сергий, обойдя один холм, по указанию Божию, пришел к тому месту, где надлежало построить столп; остановившись здесь для отдыха от тяжелого пути, он увидал такое видение. Над ним пролетел белый голубь, и Сергий старался поймать его. Вдруг он слышит с неба голос:
— Не думаешь ли ты изловить голубя сетями? Его нужно ловить руками.
Но голубь улетел в вышину и после этого стал невидим. Поняв из этого, что Бог указывает ему здесь место к устроению столпа, Сергий возвратился к Даниилу и передал ему о всем, что он видел и слышал. Обрадованный Даниил упросил друга своего, некоего Марка, устроить ему столп. Марк, при помощи Божией, быстро выстроил столп. Когда окончена была постройкою и крыша его, преподобный Даниил вышел ночью из того храма, чтобы никто о нем не знал и, придя к столпу, помолился Богу:
— Слава Тебе, Христе Боже, что Ты сподобляешь меня такой жизни! Ты знаешь, Господи, что Тобою я утверждаюсь, и, на Тебя надеясь, восхожу на сей столп. Итак, приими жертву мою, укрепи меня на подвиг и приведи в исполнение мое начинание.
Так помолившись, он взошел на столп и начал жить в безмолвном уединении между небом и землею для Единого Бога, устраняясь всего земного и приближаясь телом и душою к горнему. Но диавол, всегда завидующий рабам Божиим, начал и здесь досаждать святому, восставив против него владельца того места, по имени Геласия. Сей последний, узнав, что в его владении устроили без его согласия столп, и что на нем стал жить, без его ведома, какой-то инок, пришел в сильный гнев и уведомил об этом царя и патриарха Геннадия [13], преемника Анатолиева. Царь не обратил на это никакого внимания, патриарх же не только велел свести его со столпа, но хотел даже наказать его, предоставив Геласию с позором удалить его со столпа. Геласий, в ярости, направился уже приводить свое желание в исполнение, но Бог, предотвращая его от злого намерения, ниспослал внезапно в ясный день дождь и большую грозу, гром и молнию. Геласий однако не устрашился и не оставил своего злого решения; сердце его пылало злобою, ибо сам диавол возбуждал в нем ярость. Подошедши к столпу, Геласий начал с досаждением и укоризнами кричать на святого, чтобы он тотчас же сошел со столпа, угрожая в противном случае насильственно свергнуть его вниз. Некоторые из сопровождавших Геласия останавливали его, говоря:
— Оставь его, ведь он не делает тебе никакого зла; да и самый столп этот не на твоей земле; нет тебе от этого и никакого ущерба, а, наоборот, тебе же лучше иметь такого соседа, который бы молился за тебя.
Но Геласий не послушал их, и с гневом приказал святому раз навсегда оставить столп. Когда святой стал сходить вниз и спустился уже на шестую ступеньку, все увидали, что ноги его стали как бы брёвна, и затекли от непрестанного дневного и ночного стояния. Тогда все сжалились над ним, и даже сам Геласий склонился на милость и стал просить его опять войти на свое место и простить, что он, Геласий, дерзнул оскорбить его. После того Геласий устроил для святого еще более высокий столп и с тех пор стал оказывать ему почёт, и пред самим царем прославлял добродетельность преподобного мужа.
Однажды пришел к святому из Фракии [14] один старый и почтенный человек, и привел с собою своего единственного бесноватого сына; положив его у столпа, отец со слезами умолял святого сжалиться над ним и помиловать его:
— Вот, — говорил он, — тридцатый уже день, как он, одержимый бесом, непрестанно упоминает твое, угодник Божий, имя.
Преподобный же, будучи милосердым, отвечал ему:
— Если ты веруешь, что Господь мой Иисус Христос исцелит чрез меня сына твоего, да будет тебе по вере твоей!
После этого он велел напоить бесноватого святым елеем. Когда это было исполнено, бес поверг его на землю и, сильно потрясая, воскликнул: «выхожу, выхожу», — и затем действительно вышел. Отец же, видя сына здоровым, отдал его в монастырь, где и стал он искусным иноком. Затем явился другой человек, по имени Кир [15], муж разумный и красноречивый. Этот, имея дочь, по имени Александру, мучимую бесом, тоже привел ее к святому. И как только святой помолился Богу и возложил руки на бесноватую, бес тотчас же вышел из нее, и она стала здоровой. С тех пор Кир стал питать большую любовь и усердие к преподобному. Однажды он привел к святому жену своего воина, тоже бесноватую, и та, по молитвам блаженного, получила исцеление; за это Кир, из чувства благодарности, написал на столпе святого стихи следующего содержания:
— Здесь твёрдо стоит муж, обуреваемый отовсюду: но ни ветров не боится, ни непогоды; пища его — манна небесная, бескровная. Отрасль Симеонова две стены столпом двойным подкрепляет, прославляя Сына Матери, не познавшей брака.
Греческий царь, Лев Великий [16], не имевший, но желавший иметь сына-наследника, просил преподобного Даниила исходатайствовать ему от Бога получение желаемого. Преподобный, будучи и сам сыном молитвы, ибо он рожден был по молитвам своей матери, подавал уже молитвами своими милость Божию и другим иметь детей. Посему и в этот раз, помолившись Богу, он предсказал царю, что на будущий год у него родится сын. Это предсказание действительно и сбылось. Царь, радуясь о рождении сына, в благодарность за такие молитвы святого, соорудил ему третий столп.
Когда слава о святом Данииле распространилась повсюду, пришла к нему царица Евдокия, супруга царствовавшего ранее Феодосия Младшего [17]; она просила Даниила сойти со столпа и идти в ее область, где имелось, по ее словам, много пустынных мест. Блаженный, похвалив ее добрую мысль и усердие, однако не пожелал уйти оттуда, где повелел ему жить Господь; благословив царицу, он отпустил ее с миром, а сам взошел на высочайший столп, который устроен был Геласием.
В это время некоторые еретики, бывшие в Византии, склонили большими деньгами одну блудницу, по имени Вассиану, идти к святому и соблазнить на худое дело — или его самого или кого-нибудь из его учеников. Она, бесстыдная и нечистая, отправилась к целомудренному и святому, воображая, что блаженный прельстится с первого же взгляда на нее и возымеет желание согрешить с нею: ибо она была одета в сотканные из золота одежды и украшена различными нарядами. Пришедши, она притворилась больною и жила на поле, которое было против столпа, около ограды словесных овец доброго пастыря; притворилась же больною с тою целью, чтобы принести душевный вред если не самому святому, то, по крайней мере, его ученикам. Пробыв там немалое время и видя, что не имеет никакого успеха, ибо никак не смогла прельстить того, ум которого не прилепился к земле, но всегда пребывал с Богом горе, она ушла ни с чем. Потом, пришедши к нанявшим ее еретикам, она, несчастная солгала, будто Даниил, соблазнившись ею и сильно возжелав ее красоты, велел ученикам привести ее к себе на столп; «но я, — прибавила она, — не согласилась на это; они же, боясь, чтобы это нечестивое желание их не стало известно народу, задумали меня убить, и я едва увернулась из их рук и убежала».
Так лгала на святого несчастная блудница, а еретики распространяли слова ее в народе, клевеща на неповинного и чистого Даниила, с целью отвратить от него народ. Но суд Божий постиг лживую и скверную клеветницу: на нее внезапно напал злой дух и начал мучить; тогда невольно она созналась, что подговорена была еретиками. Так посрамлены были хулители угодника Божия. А народ, схвативши ее, привел к святому и просил его избавить ее от мучения бесов. Тогда Даниил, будучи истинным учеником Христа, завещавшего любить врагов и повелевающего прощать согрешающим до семижды семидесяти раз (Мф.18:21–22), не заплатил ей за зло злом, но сделал ей, злоумышленнице своей, добро: он, сотворив за нее молитву пред Богом, велел ей дать выпить святого елея, и та, получив исцеление, начала целовать столп святого, открыто исповедуя пред всеми грех свой и прося прощения. С этого времени она начала проводить целомудренную жизнь, оставив жизнь греховную.
Преподобный не только имел от Бога власть изгонять бесов и исцелять недуги, но не лишен был и дара пророчества, т. е. предвидеть и предсказывать будущее. Провидев гнев Божий и наказание, имеющее постигнуть город, он послал известить об этом патриарха Геннадия и царя Льва и советовал раза два на неделе совершать молебствие для того, чтобы предотвратить праведный гнев Божий. Но на совет блаженного не обратили никакого внимания, а потому за грехи свои и на самом деле они увидали исполнение его пророчества, как о сем будет сказано ниже. В то время царь, подвигнутый Духом Божиим, предписал патриарху отправиться к великому Даниилу и посвятить его в пресвитеры. Патриарх с клиром своим отправился и, достигнув столпа, сказал преподобному, что давно уже он желал увидеть его, но так как был отягощен церковными делами, то не мог исполнить этого.
— Теперь же, — сказал он, — я пришел повидать тебя и сподобиться твоих молитв и беседы.
Потом патриарх просил у него позволения поставить лестницы и допустить его к себе. Но святой ответил ему:
— Напрасно пославший тебя к нам возложил на тебя столь большие труды.
Когда святой произнес это, патриарх удивился и ужаснулся, как он мог узнать, что пришествие его, патриарха, было недобровольное, а подневольное, ибо он не пошел бы к нему, если бы не был убежден к тому царем. Долго патриарх с бывшими при нем упрашивал святого приказать приставить лестницы, чтобы взойти им к нему, но тот всячески отказывал. Между тем была жара, солнце сильно пекло, и патриарх, видя изнеможение многих от зноя и жажды, повелел архидиакону, стоя внизу, начать обычные при посвящении молитвы. Молясь сам и читая те молитвы, которые положены при посвящении во священника, он посвятил святого Даниила в пресвитеры, хотя тот и находился от них высоко на столпе.
Весь же собравшийся народ восклицал: «аксиос» [18]. После этого блаженный Даниил, усматривая в этом изволение Божие, велел приставить к столпу лестницы и получил из рук патриарха священническое облачение, причастился с ним Пречистых и Божественных Таин и, помолившись за всех пришедших к столпу, отпустил всех с миром. Царь, узнав, что преподобный Даниил принял посвящение, возрадовался и поспешил ко столпу. Сняв с себя царское одеяние, он со смирением взошел к преподобному на столп и припал к его ногам. Увидев же, что от долгого стояния ноги преподобного отекли и загнили, он подивился его великому терпению и, получив благословение, с радостью возвратился домой. Между тем наступило время исполниться пророчеству святого, которое изречено было им относительно гнева Божия, имевшего постигнуть тот город. В месяце сентябре, на память святого мученика Маманта [19], которая обыкновенно торжественно праздновалась в Византии, в то время, когда в церкви его имени начиналось с вечера всенощное бдение, вдруг поднялся в огромном столичном городе сильнейший пожар; пожар этот быстро достиг таких размеров, что охватил едва не весь город, начиная от приморской стены, называемой корабельной, продолжаясь до торга Константинова и доходя даже до Юлианова берега [20], окружив таким образом всю середину города; великий гнев Божий постиг население: ибо огонь истребил не только множество больших домов с имуществом, красивых дворцов и святых храмов, но и людей без числа; одни были превращены огнем в пепел, другие опалены до половины; у третьих повреждены были руки или ноги, глаза или голова. И никак нельзя было потушить пожара; чем более старались тушить, тем более разрасталось пламя: то Бог наказывал людей Своих за грехи. Так Константинополь погибал от огня почти равного тому, от которого некогда погиб город Содом (Быт.19:24–25). Тогда-то и вспомнили пророчество преподобного Даниила, когда он предсказывал об этом наказании и призывал народ к молитве и покаянию; и отправились к нему с слезною просьбою, чтобы он умилостивил Бога своими молитвами и угасил огненное пламя. Святой со слезами укорял их, что они не слушали его тогда, когда он предсказывал им о настоящем несчастии, и не выполнили советы его — по-дважды на неделе совершать общественные молебны. Затем, подняв руки к небу, он с умилением помолился Богу за город и жителей, а после молитвы объявил, что пожар прекратится через семь дней. Так действительно и случилось. И сам царь убоялся гнева Божия и, вместе с царицей, пришел к преподобному, прося у Бога милосердия по ходатайству преподобного.
По прошествии лета наступила столь холодная осень, что трудно описать ее суровость. Однако же она не только не могла одолеть мужественного подвижника, но и сама была им побеждена: в течение 4 дней казалось, как будто с неба низвергаются целые реки; некоторые горы от множества потоков были размыты, сёла потоплены; всё время дули сильные противоположные ветры, как бы борясь между собою; вихри же и бури были настолько сильны, что силою их сломаны были те железные крюки, на которых держались два столпа преподобного. А преподобный терпеливо стоял на высоте, в то время как столп колебался, и сам он шатался на нем от ветра, как бы ветка на дереве; ученики же святого снизу взирали на него со слезами, опасаясь, как бы он не умер от такого холода или не упал бы вместе со столпом на землю. Но надежда преподобного Даниила на Господа оставалась непоколебимою, и он продолжал безбоязненно стоять на столпе, утверждаясь на нем, как на каменном основании. Ибо чего было бояться смерти тому, для которого земная жизнь представлялась узами и темницей, а смерть разрешением и свободой, и который повторял слова Давидовы: «выведи из темницы», т. е. из тела «душу мою» (Пс.141:7)? Чем более сильный холод преподобный переносил, тем более с горячими молитвами обращался он к Господу. И действительно, воззвал праведник и Господь услышал его [21], и как некогда из ладьи (Мф.8:26), так и теперь с вышнего неба, запретил ветрам, и вдруг наступила величайшая тишина и вёдро.
Когда, после этого, прибыл царь к святому, чтобы посмотреть, не принесли ли ему какого-нибудь вреда бывшие дожди и ветры, и когда увидал сломанными железные крюки, то приказал как можно лучше укрепить столпы и возвратился от преподобного, получив от него благословение. Дорогой же случилось с ним следующее: лошадь, на которой он сидел, чего-то испугавшись, вскочила на дыбы и, упавши назад, сбросила с себя царя, так что и венец с головы его далеко отскочил и разломился, а жемчуг и драгоценные камни с венца рассыпались. Конюхом царским был некто Иордан, по вере арианин; видя падение с лошади, он испугался, что на него падет за это вся ответственность и он будет казнён. Поэтому вернувшись назад, он пришел к преподобному, и со слезами просил его ходатайства пред царем, причем отрекался от ереси арианской и просил присоединить его к православию. Преподобный, во уважение к его благочестью, написал царю, что так как Иордан отрёкся арианского зловерия и присоединился к христианскому правоверию, то он достоин помилования. На это царь отвечал святому:
— Виновником моего падения был не кто иной, как сам же я, ибо я имел дерзновение сесть на коня еще на твоих глазах, не отойдя пешком подальше от твоего святого столпа; посему и на Иордана не только не гневаюсь, но и радуюсь тому, что мое падение с лошади стало для него причиной восстания от падения душевного.
В последующее затем время царь относился к святому с таким уважением, что не только сам почитал его, но и в глазах других представлял его, как носителя небесной силы; так напр., когда одному правителю иноплеменного царства, по имени Губазию, пришлось прибыть для заключение перемирия к Льву, царю греческому, то царь привел его к преподобному Даниилу Столпнику и, указывая на него, сказал:
— Вот чудо в моем царстве!
Губазий же, удивившись терпению преподобного, стал кланяться не только самому святому, но и столпу, на котором он стоял, и со слезами говорил:
— Благодарю Тебя, Царь Небесный, что меня, пришедшего к царю земному, Ты сподобил увидать мужа небесного и его жилище.
Вернувшись в свою страну, Губазий часто вспоминал о преподобном в кругу своих приближенных и посылал к нему письма, с просьбою о его святых молитвах для защиты своего царства. И был преподобный предметом великого удивления для всех, как ближних так и дальних, своих и пришельцев, царей и простых, Греков, Римлян и иноплеменников, кои приходили к нему, как к Ангелу Божию, а отходя призывали его на помощь себе, — и все они получали просимое по его святым молитвам.
Мужественное терпение преподобного, с коим он, стоя на столпе, переносил все перемены воздуха, достаточно засвидетельствовано вышесказанными дождями и бурями; но, чтобы не опустить из внимания чего-либо достойного памяти святого, припомним еще следующее:
Однажды стояла чрезвычайно суровая зима, дули сильнейшие ветры, гораздо более нестерпимые, чем те, о которых говорилось выше: был и снег, и лёд, и морозы; а преподобный не только не имел над своим столпом никакой крыши, но лишился даже от ветра и того кожаного кукуля, который был на его голове, и который унесён был ветром далеко в пустыню. Так стоял добровольный мученик целую ночь, перенося суровость зимы и лютость мороза. Днем же поднялась такая сильная вьюга, что ученики святого не могли ни глаз своих поднять к столпу, ни оказать святому какой-либо помощи. По прошествии дня, наступила еще более суровая ночь, а затем опять такой же день и такая же ночь, и лишь на третий день буря несколько утихла. Тогда только, приставив лестницы, ученики поднялись на столп к преподобному и нашли его всего, с нот до головы, обледеневшим, еле дышащим и едва отогрели его, обтирая тело теплой водой и губкой. Придя в себя, преподобный сказал ученикам:
— Зачем вы хлопочете около меня? зачем вы разбудили меня от сладкого сна? я только что заснул с молитвой на устах; однако благодарю вас, дети мои, что вы имеете заботу обо мне отце вашем.
Христолюбивый царь, узнав об этом, долго упрашивал святого со слезами и кланяясь ему в землю, чтобы он позволил приделать к столпу только какую-нибудь крышу.
— Пощади себя, — говорил он ему, — если не для себя, то хотя для нашей пользы, дабы не умереть тебе преждевременно и не оставить нас сирыми.
Видя слезную просьбу царя, преподобный позволил устроить крышу над своим столпом, но не для своего облегчения, а ради усердной просьбы царя, который имел к святому такую любовь и уважение, что приводил всех приходивших к нему послов и великих князей к столпу преподобного, — то сам лично, то со своими придворными вельможами. Приходившие же удивлялись столь великому мужеству преподобного отца, с которым он переносил днем и ночью и стужу, и жар, и обыкновенно уходили от него с чувством духовного умиления и с великою духовною пользой для себя.
Через некоторое время Гензерих, король Вандальский, объявил войну против Греков и подошел к Александрии с многочисленным войском. Греческий император, смущенный этим нашествием иноземцев, пришел с своим синклитом к преподобному Даниилу Столпнику, желая получить помощь от его святых молитв. Провидя будущее, преподобный предсказал царю, что Гензерих не только не возьмет Александрии, но и во всех своих замыслах потерпит неудачу и вернется домой без всякого успеха. Всё предсказанное преподобным действительно сбылось, и в благодарность за это благочестивый царь пожелал устроить при столпе преподобного келлии для помещения в них его учеников; преподобный же просил царя соорудить, вместо того, церковь во имя преподобного Симеона Столпника и перенести в нее из Антиохии святые мощи его. Царь немедленно устроил в честь преподобного Симеона церковь на северной стороне от столпа Даниилова и при церкви — странноприимный дом, а затем, согласно желанию преподобного Даниила, перенес в новоустроенный храм с подобающею честью честные мощи святого Симеона. Преподобный Даниил был глубоко обрадован этим, и по случаю перенесения мощей обратился к народу с надлежащим поучением.
Нравом своим преподобный был незлобив и ко врагам своим относился с любовью. Однажды некто поносил святого, а когда слушавший его народ возмутился этим, он, показывая ему печеную рыбу, говорил:
— Вот что ест ваш постник!
Когда, после этого, и сам он и жена его с детьми поели этой рыбы, то они сейчас же впали в сильный недуг, от которого преподобный исцелил их своею молитвою, не памятуя зла и не воздавая обидой за обиду. В благодарность за столь великую к ним милость незлобивого отца, они соорудили из серебра его изображение, на коем они были представлены лежащими у ног преподобного, и были подписаны имена их; икону сию они поставили в церкви святого Михаила Архистратига Небесных Сил.
При своем незлобии преподобный Даниил имел еще великий дар столь благодатного слова, что слушатели от его наставлений приходили в глубокое умиление и очень многие получали от них великую духовную пользу, исправляя свою жизнь. При царском дворе находился один именитый воин, по имени Едрань, по происхождению галатянин, отличавшийся здоровьем и воинскими доблестями. Пришедши к блаженному Даниилу и услыхав его душеполезные поучение, он пришел в сердечное умиление, немедленно же отрёкся от мира и вместе с двумя своими друзьями присоединился к ученикам преподобного. Услыхав об этом, царь весьма сожалел о нем, как о храбром воине и послал уговорить его вернуться к нему во дворец. Но тот пренебрег вниманием царя:
— «Что пользы человеку, — сказал он, — приобрести весь мир, а себя самого погубить или повредить себе?» (Лк. 9:25).
После сего, приняв постриг от руки преподобного, он стал подражателем ему в воздержании, вкушая пищи лишь столько, сколько нужно для того, чтобы не умереть с голоду; равным образом и спал он очень мало и то — стоя или несколько присаживаясь на привешенную веревку. Впоследствии, за свою добродетельную жизнь, он приобрел любовь царя и тот навещал его, когда приходил к преподобному Даниилу. Прожив таким образом довольно продолжительное время, он с миром преставился. После того подражателем жития сего подвижника, в иночестве Тита, был слуга его Антоний.
Спустя некоторое время, царь Лев выдал дочь свою Ариадну замуж за Зенона Исаврянина [22], которого и послал с войском против варваров, вторгшихся во Фракию. Перед походом Зенон отправился к преподобному Даниилу Столпнику, и святой предсказал ему весь исход войны, с которой он вернется невредимым и затем после тестя своего, царя Льва, получит царский скипетр, но, по зависти родных, лишится царской власти, а потом снова получит ее. Всё это в свое время и сбылось. Когда Зенон воцарился после смерти Льва и процарствовал три года, то против него восстал Василиск [23], брат Верины, жены покойного царя Льва. Удалив Зенона, он захватил престол Греческий и, будучи приверженцем ереси Евтихия, возбудил большую смуту в Церкви Христовой, отвергая собор Халкидонский [24] и распространяя еретическое учение. Тогда Акакий, патриарх Константинопольский [25], собрав православных епископов, хотя и с боязнью противился царю, но не имел никакого успеха. Поэтому он послал нескольких епископов к преподобному Даниилу с слёзною просьбою сойти со столпа и явиться к ним в столицу на помощь Церкви воинствующей. Преподобному весьма не хотелось сходить с своего места, хотя бы и на малое время; однако, видя нужду Церкви и будучи призываем к тому же и Божественным голосом свыше, сошел со столпа и явился в город к патриарху и находившимся при нем епископам. С честью встречен был он епископами и принят был ими с несказанною радостью. Услыхав о прибытии преподобного и не желая встречаться с ним, царь удалился из города в свое поместье, находившееся около столицы, но преподобный последовал за ним и туда. Но так как он не имел возможности дойти туда сам, ибо от продолжительного стояния ноги его отекли и покрылись многочисленными ранами, то его понесли на руках верующие. По дороге попался им на встречу один прокаженный человек. Увидев преподобного, он начал с рыданием просить его об исцелении; сжалившись над ним, преподобный помолился о нем и велел ему вымыться в находившемся возле море. Тот омылся и вышел совершенно чистым и здоровым. Слух об этом чуде тотчас же повсеместно распространился, и к преподобному стало стекаться множество народа с больными, кои, по молитвам преподобного, и получали исцеление. Окруженный таким множеством народа, собравшегося к нему ради чудес, преподобный приблизился к царскому дворцу, находившемуся в поместье. Один Готфянин, нагнувшись сверху чрез окно и увидев святого несомого на руках, засмеялся и сказал:
— Вот еще новый анфипат! [26]
Едва он произнес это, как тотчас подвергся наказанию Божию: он внезапно упал сверху на землю и разбился до смерти. Царь же, узнав о прибытии святого, распорядился не пускать его к себе; и святой удалился, отрясши прах от своих ног. Но затем царь тотчас же послал за преподобным, испугавшись, как бы за непочтение к святому с ним, царем, не случилось какого-либо несчастия, и просил преподобного вернуться к нему. Но он не только не послушал царя, но предсказал еще о его погибели.
— Прогневляющий Царя Небесного, — сказал он, — приумножает себе обильные бедствие и собирает гнев на день суда.
Сказав сие, он отправился в путь свой. Едва гонцы, возвратившись, успели передать царю слова преподобного, как вдруг тотчас же упал во дворце один из столбов; царь и все присутствовавшие весьма испугались: так даже и неодушевленный предмет, по повелению Божию, засвидетельствовал непреложность пророчества преподобного и своим падением ознаменовал близость низвержение царя с престола. Возвращаясь в город, преподобный Даниил исцелил по дороге двух бесноватых юношей и дочь вдовы; змия, нечаянно обвившегося около своей ноги, он удалил одним своим словом, не получив от сего никакого вреда. В самом же городе к Даниилу приступила одна почтенная женщина, по имени Ираида, которая была неплодной; омывая слезами ноги его, она просила преподобного разрешить ее неплодство своими молитвами; святой предсказал ей о рождении ею сына и даже самое имя его: «ты, женщина, — сказал он ей, — родишь сына и назовешь его Зеноном».
Между тем царь стал искать случая, как бы ему помириться и испросить у преподобного прощение, потому что его весьма устрашило падение столба во дворце во время донесения ему ответа Даниилова. Сперва он умолял об этом преподобного чрез почтенных лиц неискренно, потому что сердце его не переставало стремиться к беззакониям. Потом он явился к преподобному лично, упал перед ним на колени и просил о прощении. Но преподобный, провидя своими духовными очами злые его помышления, обличил его в этом, сказав присутствовавшим:
— Это смирение и раскаяние его притворно; в нем под овечьей одеждой скрывается жестокость волка; но вы скоро увидите над ним правосудный гнев Божий, ибо всемогущая десница Всевышнего низлагает с престолов людей надменных.
После всех этих событий преподобный возвратился на свой столп, а спустя немного времени Василиск действительно был низвергнут с престола, как и предсказал преподобный. Зенон же снова получил скипетр царский и, видя исполнение предсказания преподобного, пришел вместе с женою своей поклониться ему.
Последующее время своей жизни преподобный безотлучно провел в стоянии на столпе, совершив множество чудотворений. Но, по своему смиренномудрию и во избежание прославления среди людей, он приписывал силу чудотворения не своей собственной добродетельности, а молитвам преподобного Симеона, и посему всех приходивших к нему больных он отсылал в церковь Симеонову к его святым мощам. Один золотых дел мастер принес к преподобному своего сына, хромого от рождения, не имевшего возможности даже ступить на ноги, но ползавшего по земле, подобно червям, на чреве; отослав его в церковь преподобного Симеона, блаженный Даниил велел возложить мощи святого Симеона на ноги хромого отрока, и как только это сделали, хромой вскочил, и сам дошел до столпа Даниилова, радуясь и славя Бога.
Другой человек, возвращаясь с востока, попал в руки разбойников. Весьма сильно избив его, сокрушив ему колена и ограбив его, они удалились, оставив его еле живым. Проходившие мимо его путешественники, увидев его, изнемогающего от ран, сжалились над ним и перенесли его в город Анкиру [27]. Епископ того города, приложив по отношению к больному всё свое попечение, вызвал к нему самых опытных врачей и вылечил его от ран. Тем не менее, и поправившись от ран, тот не мог ходить, потому что ноги его были сильно повреждены и, хотя все раны на них зажили, но достаточной для хождения силы не было. Лишившись употребления ног, больной стал просить епископа отнести себя к преподобному Даниилу. Его положили неподвижным, как бревно, в повозку и повезли в таком виде к столпу сего безмездного врача. Даниил, отослав хромого в церковь преподобного Симеона, велел помазать его елеем, взятым от святых мощей, и этим тотчас же исцелил его: голени и ступни у него внезапно окрепли, он сам поднялся на ноги и стал ходить, воссылая благодарение Богу и Его святым угодникам — Симеону и Даниилу.
Один испанский сотник имел такую глубокую веру в преподобного, что всякий раз, как кто-нибудь из его слуг, родных и знакомых, заболевал, он писал преподобному и просил его исцелить заболевшего. Когда, затем, к нему приносили от преподобного ответное письмо, он возлагал его на больного и больной тотчас же получал исцеление. Одна нищая, имея 12-ти летнего сына, немого от рождения, принесла его к столпу преподобного и, поставив его около столпа, ушла. Преподобный, увидев отрока со столпа, велел своим ученикам взять его, чтобы он жил между ними. Ученики же, думая, что отрок молчит, наученный матерью, притворяясь немым ради бедности и с целью более легкого снискания себе пропитания, причиняли ему не мало зла, заставляя его то страхом, то побоями, что-нибудь проговорить; иногда же они кололи его, во время сна, остроконечным орудием, или ударяли колючими ветвями, чтобы, внезапно пробудившись, он произнес какое-нибудь слово. Но когда они окончательно убедились в его немоте, то донесли об этом преподобному; он велел помазать язык немого святым елеем, и когда в воскресенье за святой литургией диакон приготовлялся читать святое Евангелие, а присутствовавшие по обычаю воспевали: «слава Тебе, Господи!» — то и отрок отчетливо и громко произнес: «слава Тебе, Господи!» И с этого времени он стал хорошо говорить.
Достигнув глубокой старости, преподобный приблизился к своей блаженной кончине; провидя ее, он предсказал об этом своим ученикам, и написал им следующее завещание:
— Чада и братия мои! Ибо вы для меня действительно и чада — потому, что духовно я породил вас, и братья, — потому, что общий всем нам Отец — Бог, и к общему нашему Отцу я и отхожу. Но я не оставляю вас, моих возлюбленных, плачущих о разлуке со мной сиротами, а поручаю заботу о вас Отцу вашему, Который вместе с вами создал и меня, Посему Он, всё сотворив разумом и премудростью, а затем преклонив небеса и сойдя на землю, претерпел смерть, и, воскресши нас ради, — да будет с вами, как премудрый охранитель вас от диавола. Как Господь, Он будет сохранять вас в послушании Его святой воле, а как Отец ваш, Он будет призывать вас к Себе с милосердием и с распростертыми объятиями всякий раз, как вы будете согрешать и падать. Как предавший Себя на смерть за нас, Он да соединит вас взаимным единодушием и да привлечет вас к Своему Небесному Отцу. Стремитесь к смирению, будьте послушны, любите странноприимство, посты, бдение, нищету и особенно блюдите первейшую и главнейшую заповедь — заповедь любви, а также всё то, что свойственно людям благочестивым; блюдите веру истинную, чуждайтесь еретических лжеучений и ни в чем не отпадайте от матери вашей — святой Церкви. Если всё это исполните, будете совершенны в добродетели.
Написав своим духовным детям такое духовное завещание, преподобный велел его прочитать им, а они плакали, готовясь к разлуке с ним.
За три дня до блаженной кончины преподобного, в полночь, некоторые из наиболее достойнейших учеников его сподобились видеть, как Даниила явились посетить все святые угодники, — пророки, Апостолы, мученики; приветствовав его, они повелели ему удостоиться Божественных Таин. Когда же настал самый день кончины преподобного, то прибыл патриарх Евфимий [28], преемник Акакия, вместе со всем своим клиром; вышеупомянутая же богобоязливая женщина Ираида, у которой по молитвам Даниила разрешилось неплодие, приготовила всё необходимое к досточестному погребению святого. В это время случился тут один бесноватый человек, который, стоя у столпа, говорил, что видит Ангелов и много святых, шествующих с неба к преподобному, и даже называл по именам тех святых, коих он видел. Преподобный же и богоносный отец наш Даниил, радуясь о кончине своей, предал честную и святую душу свою в руки Божии, будучи 80 лет и трех месяцев от роду [29].
Немедленно по преставлении Даниила, вышеупомянутый бесноватый избавился от мучения диавольского. Когда преподобный скончался, на небе появились против столпа его три звезды, на подобие креста, которые и днём, при свете солнечном, сияли с неизреченною силою и были видны они до тех пор, пока не было погребено святое тело преподобного мужа там же, у столпов его. Вместе с ним положены были и мощи святых трех отроков Вавилонских Анании, Азарии и Мисаила, согласно предсмертному завещанию преподобного, для того чтобы приходящие для поклонения к его могиле воздавали честь не его мощам, а мощам тех святых отроков. Так смиренный во время жизни своей остался смиренным и по кончине, уклоняясь от человеческого прославления, но Сам Бог прославил прославляющего Его, как на земле пред людьми чудесами, так и на небе пред Ангелами Своими, будучи и Сам прославляем всею тварью во веки. Аминь.
Терпения столп был еси, ревновавый праотцем преподобне: Иову во страстех, Иосифу во искушениих, и бесплотных жительству, сый в телеси, Данииле отче наш. Моли Христа Бога спастися душам нашым.
Якоже звезда многосветлая, ты возше блаженне на столп, мир просветил еси преподобными делы твоими, и тьму прелести отгнал еси отче. Темже молим тя: и ныне облистай в сердцах раб твоих незаходящий свет разума.
Примечания:
[1] Месопотамия (в переводе с греч. — междуречье) — страна, лежащая между реками Тигром и Евфратом. Здесь именно, по библейскому сказанию и преданию других народов, находился рай, обиталище первозданных людей.
[2] Самосаты — главный город сирийской провинции Коммагены, на западном берегу реки Евфрата.
[3] Стадия — около 88 сажен, 20 стадий — несколько более 3 1/2 вёрст.
[4] Так называется пострижение в иноческий сан, ибо главное назначение иночества — уподобление бесплотным чинам чрез молитву и подвижничество.
[5] Память его празднуется Церковью 1-го сентября.
[6] Антиохия Сирийская — один из древних и богатейших городов Сирии, столичный ее город; лежит при р. Оронте, верстах в 10 от впадения ее в Средиземное море, между горными хребтами Ливана и Тавра; основана за 300 лет до Р. Хр. Селевком Никатором и названа так по имени Антиоха, отца его. Для христианской Церкви Антиохия имеет особенную важность, как второе после Иерусалима великое средоточие христианства, и как мать христианских церквей из язычников. Знаменитая церковь Антиохийская насаждена первоначально свв. апп. Павлом и Варнавою, а впоследствии утверждена еще и ап. Петром. В Антиохии было немало замечательных соборов пастырей Церкви во время еретических (арианских и несторианских) распрей. Церковь Антиохийская издревле пользовалась особенными преимуществами, наравне с церквами: Александрийскою, Иерусалимскою, Константинопольскою и Римскою; настоятели ее имели и до настоящего времени имеют титул и преимущества патриарха. В настоящее время Антиохия находится под Турецким владычеством и представляет собою небольшой и бедный городок, в котором насчитывается до 10 тысяч жителей.
[7] Анапл — предместье Константинополя.
[8] Здесь разумеется преподобный Антоний Великий, первый учредитель монашеского жития, преставившийся в 356 году; память его празднуется Церковью 17-го января.
[9] Это было в царствование Византийского императора Льва 1-го, во второй половине 5-го века.
[10] Анатолий — патриарх Константинопольский с 449–458 г.
[11] Кукуль — в переводе с греч. шапочка — первоначально был общемонашеским головным покровом, служившим символом безмолвия, чистоты, и незлобия, молчаливого пребывания в богомыслии и тщательнейшего к себе внимания; иногда на кукуль нашивался крест. Впоследствии, как и теперь, кукуль стал принадлежностью исключительно одних схимников, принявших великую схиму. Он употребляется вместо клобука, который в первоначальном пострижении в монашество возлагается на камилавку и отличается от клобука тем, что кругом покрывает голову и плечи; наглавник его — остроконечный с пятью крестами.
[12] Общежительный монастырь т. н. «Неусыпающих» был основан в конце IV века преп. Александром; сначала он находился в глубоком уединении при р. Евфрате, но впоследствии был перенесен в Константинополь. Чиноположение и иноческое житие насельников этого монастыря отличалось особою строгостью. Свое наименование монастырь получил от того, что братия его, разделяясь на 24 чреды по числу 24 часов дня и ночи, непрерывно на два лика славословили Господа, поя протяжно псалмы Давидовы, так что богослужение в этом монастыре совершалось непрерывно и никогда не прекращалось.
[13] Св. Геннадий — Константинопольский патриарх с 468–471 г.
[14] Фракия в древности обнимала собою нынешнюю восточную часть Венгрии, Трансильванию, Бессарабию, Молдавию, Валахию, Болгарию, Сербию и восточную часть Румелии.
[15] Кир — знаменитый поэт и песнописец христианский, градоначальник Константинополя при императоре Феодосии Младшем (в первой половине 5-го века), впоследствии епископ Смирнский.
[16] Св. Лев I — император Византийский с 457–474 г.
[17] С 408–450 г.
[18] Аксиос — «достоин» — возглас, коим обозначается согласие верующих на посвящение рукополагаемого.
[19] Память его празднуется 2-го сентября.
[20] Местности, получившие наименование по императорам: св. равноапостольному Константину Великому и его двоюродному брату Юлиану Отступнику.
[21] Выражение Пс.33:18.
[22] Впоследствии император Византийский — с 474 по 441 г.
[23] Царствовал с 474–477 гг.
[24] Собор Халкидонский — 4-й Вселенский собор; происходил в 454 г.; на нем осуждена ересь Евтихия, иначе — монофизитская, признававшая во Христе лишь одно Божеское естество, будто бы поглотившее собою естество человеческое.
[25] Акакий патриаршествовал с 471–489 г.
[26] Анфипат — областеначальник, иногда — правитель города.
[27] Анкира — ныне Ангора, древний город Галатии (небольшой срединной области Малой Азии), — ныне столица одной из областей Малой Азии с 30,000 жителей.
[28] Св. Евфимий — патриарх Константинопольский с 490 по 496 г.
[29] Прп. Даниил Столпник преставился 11 декабря в 489 или 490 г. На столпе он подвизался более 30 лет. Мощи его видел в Константинополе в 1200 году русский паломник, инок Антоний.
"}},"586":{"name":{"nominative":"Прп. Даниила Шужгорского (XVI)","short":"Прп. Даниила"}},"588":{"name":{"nominative":"Священномучеников, в Херсонесе епископствовавших: Василия, Ефрема, Капитона, Евгения, Еферия, Елпидия и Агафодора (IV)","short":"Священномучеников, в"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Святые священномученики Василий, Ефрем, Евгений, Елпидий, Агафодор, Еферий и Капитон несли благовестие Христово в земли Северного Причерноморья от Дуная до Днепра, включая Крым, и запечатлели свое апостольство мученической смертью в IV веке в городе Херсонесе Таврическом. Еще задолго до Крещения святого Владимира христианская вера уже проникла в Крым, который в древности назывался Тавридой и был подвластен римским императорам. Начало просвещения Тавриды верою Христовой положено святым апостолом Андреем Первозванным (+ 62; память 30 ноября). Дальнейшему распространению христианства там способствовали, помимо своей воли, сами же его враги: римские императоры ссылали туда государственных преступников, которыми в первые три века христианства считались и исповедники Христа. Так, в правление Траяна (98—117) был сослан на заточение в Инкерманские каменоломни святой Климент, епископ Римский (+ 101; память 25 ноября). Там продолжал он свою проповедь, там принял и мученическую кончину. Населявшие крымские земли язычники упорно сопротивлялись распространению христианстваНо вера Христова через своих самоотверженных проповедников крепла и утверждалась. Многие благовестники положили свои жизни в этой борьбе. В начале IV века в Херсонесе была учреждена епископская кафедра. Это была переломная эпоха, когда Херсонес, служивший базой для римских воинов, постепенно перехедил в зависимость от Византии. В царствование Диоклитиана (284—305), в 300 году (то есть еще до начала гонения, которое император начал с 303 года) Иерусалимский Патриарх Ермон (303—313) для Евангельской проповеди разослал в разные страны многих епископов. Двое из них, Ефрем и Василий, прибыли в Херсонес и насаждали там Слово Божие. Затем святитель Ефрем пошел к народам, жившим по Дунаю, где в благовестии Христовом претерпел много скорбей и трудов. Во время начавшегося гонения он был обезглавлен (точно известен лишь день его кончины — 7 марта). Проповедь в Херсонесе продолжал святой Василий — сподвижник святого Ефрема. Многих идолопоклонников он наставил на путь истины. Другие заблудшие жители города, ожесточенные его деятельностью, оказывали яростное сопротивление: святой исповедник был схвачен, нещадно избит и изгнан из города. Удалившись в горы и поселившись в пещере, он непрестанно молил Бога за изгнавших его, чтобы Он озарил их светом истинного Боговедения. И Господь послал неверным чудо. У знатного жителя Херсонеса умер единственный сын. Покойный явился родителям во сне и поведал, что некто святой Василий своими молитвами к Истинному Богу может воскресить его из мертвых. Когда родители разыскали святителя и просили его совершить чудо, святой Василий отвечал, что сам он — грешный человек и не имеет сил воскрешать мертвых, но Господь Всемогущ и может исполнить их просьбу, если они уверуют в Него. Долго молился святой, призывая Имя Святой Троицы. Затем, освятив воду, возлил ее на умершего, и тот ожил. С почетом был возвращен в город святитель, многие уверовали и крестились. Вскоре, по повелению императора Максимиана Галерия (305— 311), гонение на христиан разразилось с новой силой. Христоненавистники вооружились и против святителя Василия: 7 марта 309 года они ночью ворвались в его дом, связали его, поволокли по улицам и забили до смерти камнями и палками. Тело святителя было брошено за городом на съедение псам и птицам и много дней лежало без погребения, но осталось нетронутым. Потом христиане тайно похоронили в пещере святое тело мученика. Через год, узнав о мученической кончине святителя Василия, три его сподвижника — епископы Евгений, Елпидий и Агафодор, оставив проповедь в Геллеспонтской стране, прибыли в Херсонес продолжить его святое дело. Они положили много трудов для спасения человеческих душ. Все три епископа разделили участь своего предшественника — беснующиеся язычники также побили их камнями 7 марта 311 года. По прошествии нескольких лет, уже в царствование святого равноапостольного Константина Великого (306—337; память 21 мая) из Иерусалима в Херсонес прибыл епископ Еферий. Сначала он тоже встретил противодействие со стороны язычников, но святой император, объявивший свободу христианской веры во всей империи, не допустил насильственных действий против проповедника: он издал указ, по которому херсонесским христианам беспрепятственно разрешалось совершать богослужения. Стараниями святителя Еферия в городе был построен храм, где святой мирно правил своей паствой. Чтобы отблагодарить императора за покровительство христианам, святитель Еферий ездил в Константинополь. На обратном пути он заболел и скончался на острове Амосе (в Греции) 7 марта. На место святителя Еферия святой император Константин прислал в Херсонес епископа Капитана. Христиане встретили его с Радостью, но язычники потребовали от нового епископа знамения, чтобы уверовать в Бога, Которого он проповедует. Возложив всю адежду на Господа, святой Капитон в святительском облачении в ошел в разведенный костер, долго молился в огне и вышел из него невредимым, набрав в свою фелонь горячих угольев. Тогда множество неверующих убедились в силе Бога христианского. Об этом чуде и о великой вере святого Капитона было возвещено святому Константину и святым отцам на Первом Вселенском Соборе в Никее (325). Через несколько лет святитель Капитон по делам направился в Константинополь, но корабль бурею прибило в устье Днепра. Местные жители (язычники), захватив корабль, утопили всех бывших на нем, в том числе и святого Капитона. Это произошло 21 декабря. Память святого епископа Церковь установила отмечать с прочими херсонесскими священномучениками, 7 марта. Проповедь священномучеников укрепила веру Христову в Херсонесе. С начала V века этот город становится духовным центром, откуда христианство распространяется на север в сторону Руси. С IX века Херсонес все более привлекает внимание русских, начавших селиться в городе. Современные археологические раскопки показали, что в городе находилось более пятидесяти храмов, относящихся к V—XIV векам. В 987 году в Херсонесе принял Крещение святой равноапостольный князь Владимир. Этот древний город явился колыбелью христианства для Руси."}},"589":{"name":{"nominative":"Свт. Павла исп., еп. Прусиадского (IX)","short":"Свт. Павла"},"life":{"id":"minei-0307-589","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой Павел был епископом города Плусиады [1] в то время, когда возникла в церкви ересь иконоборцев. Видя, как противники святых икон неистовствуют против веры Христовой, как они извращают установления святых Апостолов, какое пренебрежение оказывают честным иконам, какие хулы произносят на них, преподобный выступил против них, как победоносный воин Божий, и, как стрелами, поражал их словами Божественных Писаний. За это он претерпел преследование, изгнание и всякие напасти в жизни. Среди таких доблестных подвигов он и предал с миром дух свой Господу и переселился в горнее, столь возлюбленное им, Царство [2].
Примечания:
[1] Город Плусиада, до VII века Прусиас, основанный Аннибалом, находался в Вифинии, римской провинции, расположенной в северо-западной части Малой Азии.
[2] Преподобный Павел скончался около 860 года.
"}},"590":{"name":{"nominative":"Прп. Емилиана Италийского.","short":"Прп. Емилиана Италийского."},"life":{"id":"minei-0307-590","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"В Риме жил некий человек, именем Викторин; с юных лет он много грешил, а потом, к старости своей, одумался и, вспоминая грехи свои, трепетал Суда Божия. Придя в один из святых монастырей и упросив игумена принять его, он отказался от всех привязанностей мира сего и стал монахом; всего себя он отдал покорности и послушанию, соблюдая заповедуемое ему и изнуряя тело свое и днем и ночью. В иноческом образе было наречено ему имя: Емилиан. Содержа непрестанно в душе память смертную и всегда готовясь на Страшный Суд Божий и на ответ о грехах своих в день испытания, Емилиан всегда находился под страхом вечных геенских мук; этим страхом он так изнурил и иссушил тело свое, что вся братия, из любви к Богу в монастыре жившая, дивилась столь великому умерщвлению плоти, смирению и труду. И все старались подражать жизни его и сравниться с подвигами его в послушании, дабы таковым многотрудным покаянием очистить грехи свои; видели, как он каждый день терпит голод, жажду, простирается на земле, мало спит, мучит и сокрушает тело свое — и получали от сего великую пользу.
Монастырь, где подвизался Емилиан, был построен на высокой горе, имевшей на одном из склонов пещеру; и был у блаженного Емилиана обычай тайно от всех, поздно вечером удаляться из монастыря в эту пещеру и там всю ночь до утрени молиться со слезами.
Прошло много времени; как-то игумен повстречал Емилиана, выходившего из монастыря в поздний ночной час. Не зная для какого дела выходит этот брат из монастыря, игумен оставил свою келлию, пошел за ним тайно и, увидев, что он вошел в пещеру, стал около неё и решил ожидать, пока тот выйдет, дабы узнать от него, зачем входит он в пещеру. Немного времени спустя небесный свет ярче солнечных лучей внезапно озарил ту гору, и игумен увидел преподобного Емилиана стоящим в пещере с простертыми вверх руками и молившимся Богу; и небесный свет сходил на главу блаженного. При виде сего на игумена напали ужас и страх; на обратном пути в монастырь он уже бежал в трепете, и едва мог переступать ногами от великого ужаса. Когда он достиг монастырских ворот, то услышал голос с неба, говоривший:
— Емилиан, отпускаются тебе грехи твои.
Еще более ужаснулся игумен, вошел в келлию свою и в молчании ожидал рассвета. Желая, чтобы братия получили пользу из сего, игумен, после утрени, обратившись при всех к Емилиану, спросил:
— Где ты был в эту ночь, брат?
Преподобный, поклонившись игумену, отвечал:
— В монастыре, с братиею, почивал я всю ночь.
Но игумен обличил его и понудил не утаивать милости Божией, являемой грешникам истинно кающимся. Емилиан был вынужден поведать тайну всей братии, как от престола милосердия сошли на него с небес свет и голос. Тогда начал игумен говорить братии:
— Слушайте, братия моя дорогая. Всемогущий Бог и в молчании мог бы простить этому брату грехи его, но ради нас, возбуждая наши сердца к покаянию, послал ему в образе света милость Свою вместе с гласом Своим, да узнаем и мы и прославим милость и человеколюбие Творца нашего, Который близок к истинно кающимся.
Извещенный таким образом о том, что грех его прощен, преподобный Емилиан остальное время жизни своей провел в радости душевной и отошел к Свету неприступному внимать гласу радости и веселия праведников, ликующих в селениях небесных во веки.
"}},"592":{"name":{"nominative":"Иконы Божией Матери «Споручница грешных,» в Корце (Ровенск. обл.) (1622) в Одрине (Орловск. обл.) (1843) и в Москве (1848)","short":"Иконы Божией"}},"594":{"name":{"nominative":"Прп. Феофилакта исп., еп. Никомидийского (842-845)","short":"Прп. Феофилакта"},"life":{"id":"minei-0308-594","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"В те дни, когда Церковь была смущаема ересью иконоборства [1], пришел из Восточных стран в Царьград благочестивой муж Феофилакт и стал близок к светилу церковному, святому Тарасию — тогда еще мирянину и сенатору, главному в царских палатах правителю тайных дел. По смерти царя-иконоборца Константина Копронима [2], воцарился сын его Лев [3] с матерью Ириною; патриарх Павел, прозванной милостивым, по доброй воле оставил престол свой, вместо же его на патриаршество возведен был святой Тарасий, который собрал седьмой Вселенский собор и проклял ересь иконоборства [4]. Тогда блаженный Феофилакт и вместе с ним Михаил Синадский оставили мир, приняли иночество и были посланы святейшим Тарасием в монастырь, построенной на берегу Черного моря: там подвизаясь в трудах иноческих, преуспели они в добродетелях и получили к Богу в молитвах своих дерзновение.
Было время жатвенное, и стоял сильный зной, люди изнемогали от великой жажды. Святые помолились Богу, и сосуд медный сухой стал источать воду в количестве достаточном для потребностей. Так творит Господь волю боящихся его и внимает молитвам их! Чудо это было подобно тому древнему чуду, бывшему в пустыне, когда Бог извел воду из камня для жаждущего Израиля (Исх.17:6) и другому, когда для Самсона, умиравшего от жажды, сухие кости ослиной челюсти стали источником живой воды (Суд.15:19). Когда преподобные отцы Феофилакт и Михаил просияли, как звезды светом, добродетельным житием своим, святейший патриарх Тарасий нашел их достойными высокого архиерейского сана и, посвятив обоих, Михаила послал в Синад, а блаженного Феофилакта поставил епископом в Никомидии. Какие заботы о словесном Христовом стаде показал святой Феофилакт в Никомидии, какое попечение о нищих, сиротах и вдовицах, — о том свидетельствовали созданные им божественные храмы, больницы, странноприимные дома и неисчетная, ежедневно творимая им, милостыня. Он сам служил больным, слепым, хромым и немощным; обходя богадельни и городские площади с сосудом тёплой воды, он своими руками омывал и очищал встречавшихся прокаженных, ничем не гнушаясь при служении им.
По отшествии из мира святейшего Тарасия, Никифор премудрый принял после него престол Константинопольской церкви; тогда опять настала буря иконоборной ереси, возбуждаемая нечестивым царем Львом Армянином. Святейший патриарх Никифор, созвав избранных архиереев: Емилиана Кизикского, Евфимия Сардийского, Иосифа Фессалоникийского, Евдоксия Амморийского, Михаила Синадского и блаженного Феофилакта, епископа Никомидийского, отправился с ними к злочестивому царю: много поучали царя от божественных книг святые отцы, увещевая его не поселять смуты в Церкви Христовой той ересью, которую проклял седьмой вселенский собор. Но не могли они убедить неистового царя, исполненного яда змеиного и дышавшего на них яростью и гневом. Когда же умолкли святые отцы, блаженный Феофилакт сказал царю:
— Я знаю, что, оскорбляя Божие долготерпение и пренебрегая своим спасением, ты противишься древнему преданию святых отцов и смущаешь Церковь; но, подобно буре, настигнут тебя внезапно лютая пагуба и нежданная беда, и не найдешь ты избавителя себе.
Слыша это, царь еще более исполнился ярости и удалил епископов от себя с бесчестием, осудив их на заточение в различные места: святейшего патриарха Никифора на остров Проконнис [5], святого Михаила, епископа Синадского, в Евдокиаду, других в иные места, а святого Феофилакта Никомидийского в приморский город Стровул, что в Киверреотах [6]. Там Христов исповедник и великий поборник благочестия в утеснении и скорбях многих провел остальное время жизни своей, около тридцати лет, и преставился ко Господу.
Царь Лев Армянин погиб, как и было предсказано святым, злою и нечаянною смертью: он был усечен мечами воинов своих в день Рождества Христова, в церкви во время утрени (820 г.). После него жили и скончались, Михаил названный Косноязычным (829 г.), и сын Михаилов Феофил (842 г.), цари-иконоборцы. Когда же царица Феодора (842—855) с сыном своим Михаилом (855—867) (это был третий царь с именем Михаила) приняла скипетр царства, святой Мефодий был возведен на патриаршество (842 г.), и беззаконная ересь уничтожилась, а православие воссияло, — тогда честное тело преподобного отца нашего Феофилакта из изгнания было перенесено в Никомидию и положено в созданной им церкви на защищение городу Никомидии, в честь же и силу Христу Богу нашему.
Светильник светел показался еси в концех святителю Феофилакте, единосущна Отщу и Духу слова ты проповедав, божественных отец собор уяснил еси, Троице угодник явился еси: ейже предстоя, моли непрестанно о всех нас.
Примечания:
[1] Иконоборство в греческой империи началось при Льве III Исаврянине (717–741) и окончилось при императрице Феодоре (842). За это время царствовали: Константин V (по 775 г.) Лев IV (по 780 г.), Константин VI и Ирина (по 802 г.) Никифор I (по 811), Ставрикий и Михаил I (по 813), Лев V армянин (по 820), Михаил II (по 829), Феофил (по 840), Феодора и Михаил III (по 867). Патриарший Константинопольский престол при этих императорах занимали: Анастасий иконоборец (753), Константин II иконоборец (766), Никита иконоборец (780), св. Павел, память его 1 августа (784), св. Тарасий, память его 25 февраля, при нем VII Вселенский собор 787 г. (806), св. Никифор (815), Феодор иконоборец (821), Антоний иконоборец (832), Иоанн VII иконоборец (842) и св. Мефодий (846).
[2] Прозвание Копроним производят от греческого «копрос» — навоз.
[3] Царствовал с 775–780. — Лев IV Хозар, хотя и был приверженец иконоборства, но относился уступчивее к его противникам: он разрешил возвратиться бежавшим при его отце монахам — заступникам иконопочитания и даже допускал их до занятия епископских кафедр; так на патриарший престол был возведен тайный приверженец иконопочитания Павел Кипрский. Иконы оказались даже во дворце в комнатах императрицы Ирины, тайно от мужа поддерживавшей иконопочитателей. Когда это открылось, Лев удалил Ирину из дворца, но вскоре умер.
[4] Этот собор происходил в 787 г. Подвергнув анафеме иконоборцев, собор установил иконопочитание в том смысле, что не должно оказывать иконам поклонение, приличествующего только Богу, но их должно чтить так же, как и святой животворящий крест (почитание которого не отвергали иконоборцы).
[5] Проконнис — остров в Проконниде (ныне Мраморное море) к северо-западу от Кизики; был известен своими мраморными ломками.
[6] Киверреоты или Кария — юго-западная область Малой Азии.
"}},"597":{"name":{"nominative":"Сщмч. Феодорита, пресвитера Антиохийского (361-363)","short":"Сщмч. Феодорита"},"life":{"id":"minei-0308-597","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Великим царем Константином и сыном его Констанцием в Антиохии Сирийской была Воздвигнута и богато украшена соборная церковь. В народе она получила наименование золотой церкви, потому что была художественно расписана золотом и украшена блестевшею золотом мозаикою; верх её также был весь вызолочен; бесчисленные сосуды церковные все были из золота и чистого серебра. Цари дали много имения на содержание многочисленного церковного клира. В клире этой великой соборной церкви был пресвитером святой Феодорит; ему были вверены на хранение сосуды, утварь и все богатство церковное. От юности проводил он жизнь добродетельную и хранил в сердце правую веру, исполняя слово Писания: «сердцем веруют к праведности, а устами исповедуют ко спасению» (Рим. 10:10).
Постом, молитвами, милостынями, попечением о спасении душ человеческих и непорочным священнослужением угождал он Богу.
Когда умер сын Константина Констанций, ему наследовал Юлиан Отступник. Приняв царство, он показывал себя сначала благочестивым христианином и возвращал из заточение епископов, изгнанных за благочестие царем Констанцием; когда же утвердился на царстве, то явно перед всеми отвергся Христа, Которого втайне давно уже отвергся, предавшись бесам и волшебству. И начал он гнать Церковь Христову; если и не весь христианский народ поголовно истреблял, то по крайней мере начальствующих, духовного сана христиан и сановников из мирян захватывал, мучил и убивал, отнимал у христиан храмы Божии и обращал в капища идолов своих, разграблял всякое достояние церковное и говорил, окаянный:
— Христианам не подобает иметь какие-либо богатства, потому что Христос их повелел им быть нищими, сказав: «не приобретайте ни золота, ни серебра».
В это лютое время была опустошена и антиохийская соборная церковь, названная ради красоты своей золотою; все дорогие украшения её были взяты в царскую сокровищницу, имение церковное разграблено, клирики разогнаны и святой Феодорит замучен.
Было это так. Царь Юлиан имел дядю, себе соименного, Юлиана, родного брата матери его; он поставил его правителем и мучителем над восточными странами. Тот Юлиан, дядя царский, раньше был христианином, но, желая быть угодным племяннику своему, царю Юлиану отступнику, отвергся Христа и поклонился идолам. В Антиохию пришел он раньше прибытия туда царя, вместе с другим царским сановником, по имени Филиксом, заведывавшим царскими сокровищами. Зная, что в соборной церкви много богатства, Юлиан взял сосудохранителя церковного, блаженного Феодорита пресвитера (а остальные клирики все от страха бежали и скрывались, где кто мог); потому он постарался захватить его, что тот имел в руках своих церковную ризницу. Отняв у него ключи, а его самого крепко связав и заключив в темницу, Юлиан с сокровищником царевым Филиксом и с великою вооруженною воинскою силою вошел в Божию церковь, чтобы отнять украшение её, золото и серебро, и все дорогие вещи, и присоединить к царским сокровищам. Войдя в святыню Божию, как тать и разбойник, с каким великим бесстрашием и бесстыдством похищал он церковное благолепие, творил бесчестие святыне Господней и осквернял ее! Окаянный при самом престоле Божием дерзнул мочиться; когда же были вынесены из алтаря сосуды церковные и все вместе положены на земле, он сел на них для поругания, произнося из нечистых уст своих хулу и злословие на Господа нашего Иисуса Христа. Некто из бывших там, по имени Взой, увещевал его не наносить бесстыдно такого бесчестия святыне Господней и не хулить Христа. А он, ударив его крепко по голове, сказал:
— У христиан нет никакого Промысла Божия, и этого попечения они совершенно лишены.
Ограбив и осквернив церковь Божию, нечестивый правитель обратился к мучению служителя Божия, святого Феодорита. Когда его связанного представили на нечестивый суд, Юлиан сказал ему:
— Феодорит! Зачем ты при царе Константине разорил храмы древних богов, а гробницы умерших украсил и велел создать над ними церкви?
Святой отвечал:
— Божественные церкви и гробницы святых созданы и украшены еще прадедами нашими, ибо прославил Бог святых Своих, найдя их достойными сего; тебе же, правитель, я удивляюсь, что из христианина стал ты идолослужителем.
Правитель приказал бить святого по лицу.
— Грешишь, Юлиан, — сказал ему святой, — идолов каменных и деревянных зовешь богами.
Тогда повелел мучитель раздеть святого, повесить на дереве и железными когтями строгать по всему телу его. Часа три строгали его, и кровь текла струями, но радостью светилось лицо святого, как будто не испытывал он никакой боли. И сказал ему мучитель:
— Окаянный, принеси жертву богам и я освобожу тебя от долга, лежащего на тебе по церковному имению, зло тобою истощенному. Если же не принесешь жертвы, то насильственной смертью извергнешь свою душу.
Святой отвечал:
— Окаянный — ты, беззаконник и царь твой, потому что вы оставили Христа и прилепились к антихристу, и должны быть сожжены огнем вечным; я же никому не должен, кроме Господа моего Иисуса Христа, пред Которым долг мой — хранить истинную веру до последнего вздоха.
Снова обратился к нему мучитель:
— Феодорит! ты получишь от меня много почестей и золота, только отвергнись того распятого волхва, которого называешь Сыном Божиим.
Святой мученик отвечал:
— Золото твое с тобою да будет в погибель [1]; я же уповаю на Господа моего, дающего рабам Своим вместо тленных благ — нетленные, вместо земных — небесные.
И повелел мучитель двумя свечами опалять ребра мученика. Когда его стали жечь, он, возведши очи свои на небо, начал молиться, — и тотчас оба опалявшие слуги пали на землю замертво. Юлиан и окружавшие его повелели старательно поднять слуг с земли, и говорили им:
— Почему вы оставили жечь нечестивого христианина и предались дремоте и небрежению?
Слуги, придя в себя, отвечали мучителю:
— Если ты не видишь, как Ангелы Божии защищают раба Божия, то ты нечестив и ослеплён душою. Вот четыре Ангела беседуют с ним, а нам грозно запрещают прикасаться к честному его телу. Хулитель! не пустословь, но знай, что велик Бог христианский, и мы в Него ныне веруем.
Объятый стыдом, мучитель повелел бросить этих слуг в глубину морскую. Когда же повели их на потопление, святой мученик Христов воззвал к ним, говоря:
— Идите вперед в путь блаженный с миром, дети мои, а потом и я последую вам, и порадуюсь с вами радостью вечной в Царствии небесном.
И скончались слуги от потопления, сподобившись принять мученический венец от Христа Бога, в Которого уверовали. Продолжая приступать к святому мученику Феодориту, нечестивый правитель кричал:
— Принеси жертву богам.
Исполнившись духа пророческого, святой сказал ему:
— Ты, злочестивейший и окаяннейший из всех людей, будешь жевать свои внутренности и немного времени пройдет, как извергнешь насильственно скверную свою душу и предашь ее огню вечному; также и беззаконнейший твой царь, недолго спустя после тебя, погибнет в Персидской земле; пораженный невидимою рукою, он будет ввергнут в геенну огненную. Знай достоверно, что начинание дел ваших не будет иметь успеха, ибо конец ваш близок, и погибель ваша не дремлет.
Не будучи в состоянии терпеть таких слов святого, скверный мучитель повелел тотчас его обезглавить, и пошел святой на смерть, радостный, моля Бога о себе и о всем мире, и, усеченный секирою в главу, скончался.
Похоронив честное тело его, верные сохранили в сердцах своих пророческие слова, в муках изреченные мучителю, и ожидали исполнения их. И сбылось, что оба Юлиана, дядя и племянник, вскоре погибли с шумом. Юлиан, дядя царский, правитель стран восточных, убивший святого Феодорита, с того времени, как мочою своею осквернил престол Божий и попирал священные сосуды, ругаясь над святыней и хуля Христа, — впал в недуг. Тотчас в тайных его местах начали родиться черви; они грызли его снизу, и день ото дня увеличивалась болезнь. Искуснейшие врачи прилагали много старания, чтобы исцелить его, но не имели никакого успеха, и час от часа хуже ему приходилось, ибо черви сильно размножались и съедали тело его, которого коснулась правосудная рука Божия. И исполнились слова святого, сказанные мучителю: «будешь жевать свои внутренности», ибо когда проходы его засорились, уста богохульные стали скверным проходом: итак, поедаемый червями, он зло изверг окаянную свою душу. Также и друг его Филикс, заведовавший сокровищами царскими, не избежал скорой казни Божией: по возмездию Божию, внутренности его повредились, и кровь днем и ночью текла потоком из богохульных его уст, как из источника, и вскоре умер он для вечности, предав окаянную душу свою геенне. Когда злочестивый царь Юлиан пришел в Антиохию и узнал об этом, то не дерзнул нанести бесчестие мощам святого священномученика Вавилы, почивавшим в Дафне Аполлоновой, но повелел христианам взять их оттуда, — как пишется о том в житии этого святого, в 4 день сентября. Потом отступник Юлиан, отправившись походом против персов, погиб там, как предсказал святой священномученик Христов Феодорит [2]. Видев исполнение его пророчества, верные прославили Христа истинного Бога, с Отцом и Сыном славимого во веки. Аминь.
Примечания:
[1] Деян. 8:2. Слова ап. Петра к Симону волхву, желавшему приобрести за деньги дар Духа Святого.
[2] Юлиан был поражен стрелою, пущенною одним персом. Чувствуя приближение смерти, он приложил руку к ране, взял несколько крови, бросил ее в воздух и сказал, как бы видя пред собою Христа, Которого преследовал: «ты победил, Галилеянин!» (363 г.)
"}},"600":{"name":{"nominative":"Прп. Димитрия Прилуцкого, Вологодского (1392).","short":"Прп. Димитрия"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Преподобный Димитрий Прилуцкий, чудотворец, родился в богатой купеческой семье в Переславле-Залесском. С юности преподобный отличался редкой красотой. Приняв постриг в одном из Переславльских монастырей, в Нагорном Борисоглебском, на берегу Плещеева озера близ города святой основал Никольский общежительный монастырь и стал его игуменом. В 1354 году Димитрий впервые встретился с Преподобным Сергием Радонежским, приходившим в Переславль к епископу Афанасию. С тех пор неоднократно беседовал с Преподобным Сергием и сблизился с ним. Слава о переславльском игумене так распространилась, что он стал восприемником детей великого князя Димитрия Ивановича. Под влиянием Радонежского чудотворца преподобный решил удалиться в глухое место и вместе с учеником Пахомием отправился на Север. В вологодских лесах, на реке Великой, в Авнежской округе,, они построили храм Воскресения Христова и хотели положить основание монастырю. Но местные жители боялись лишиться угодий, и пустынники, не желая никому быть в тягость, отправились дальше. Неподалеку от Вологды, в излучине реки, в уединенном месте преподобный Димитрий решил создать первый на русском Севере общежительный монастырь. Жители Вологды и окрестностей с радостью согласились помочь святому. Владельцы земли, предназначенной под монастырь, Илья и Исидор, затоптали даже озимые нивы, чтобы храм был построен немедленно. В 1371 году воздвигнут был деревянный Спасский собор, и начала собираться братия. Многие ученики преподобного перешли сюда из Переславля. Углубленная молитва и строжайшее подвижничество сочетались у прилуцкого игумена с милосердием: он кормил нищих и голод ных, принимал странников, беседовал с нуждающимися в утеше нии, давал советы. Преподобный любил молиться наедине. По стоянной пищей его была лишь просфора с теплой водой, даже в праздники не принимал он разрешенные уставом вино и рыбу. Зимой и летом носил один и тот же старый тулуп, до глубокой старости ходил вместе с братией на общие работы. Вклады в обитель святой принимал с разбором, следя, чтобы благотворения монастырю не были в ущерб ближним подававших. Господь наделил Своего угодника даром прозорливости. Скончался преподобный в глубокой старости 11 февраля 1392 года. Пришедшие братия нашли его как бы уснувшим,, келлия же была исполнена чудного благоухания. Чудеса от мощей святого Димитрия начались в 1409 году, а в XV столетии почитание его распространилось по всей Руси. Не позднее 1440 года, на основании рассказов ученика Димитрия, игумена Пахомия, прилуцкий инок Макарий написал его житие (Великие Минеи-Четьи, 11 февраля)."}},"601":{"name":{"nominative":"Св. Кесария, брата свт. Григория Богослова (ок. 369)","short":"Св. Кесария"},"life":{"id":"minei-0309-601","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой Кесарий, брат святого Григория Богослова, был другом императора Констанция и первым врачом при Константинопольском дворе. В 368 году, во время землетрясения в Никее, он чудесно был спасен под развалинами. Потрясенный этим событием, святой Кесарий, по убеждению святого Григория, оставил мир и посвятил себя на служение Богу. Но вскоре по крещении он заболел и скончался.
"}},"602":{"name":{"nominative":"Албазинской иконы Божией Матери, именуемой «Слово плоть бысть» (1666)","short":"Албазинской иконы"}},"604":{"name":{"nominative":"Мчч. Кодрата и иже с ним: Киприана, Дионисия, Анекта, Павла, Крискента, Дионисия (другого), Викторина, Виктора, Никифора, Клавдия, Диодора, Серафиона, Папия, Леонида и мцц. Хариессы, Нунехии, Василиссы, Ники, Гали, Галины, Феодоры и иных многих (250-258)","short":"Мчч. Кодрата"},"life":{"id":"minei-0310-604","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой мученик Кодрат родился и воспитался при следующих обстоятельствах. Во время жестокого гонения на христиан нечестивыми царями и князьями, исповедники Христовы подвергались ужасным мучениям и насильственной смерти; поэтому многие верующие, боясь нестерпимых мучений, покидали города, жилища и имущество; убегая, они скрывались в горах и пустынях, чтобы сохранить невредимой св. веру во Христа, соглашаясь лучше жить со зверями, нежели с нечестивыми идолопоклонниками.
В эти тяжелые времена благочестивая женщина, по имени Руфина, из страха мучений убежала из Коринфа [1] в пустыню и скрывалась там в непроходимых местах. Во время бегства из города Руфина была беременна и, по наступлении должного времени, родила в пустыне младенца мужеского пола и затем, проживши только несколько дней, скончалась. Бог, дарующий пищу всякой плоти, отверзающий Свою руку и насыщающий всё живое (Пс.103:27–28), не оставил осиротевшего младенца, но явился для него отцом и матерью, воспитателем и кормильцем. По повелению Всевышнего Бога с высоты спускалось облако и, стелясь по земле, источало на уста младенца сладкую росу. Таким образом облака питали младенца как бы молоком или мёдом до того времени, пока он, подросши, не стал сам питаться пустынными злаками. Подобно св. Иоанну Крестителю, младенец жил в пустыне охраняемый Богом, наставляемый и вразумляемый к боговедению (Лк.1:80) Духом Святым. Уже в юношеском возрасте он был найден верующими людьми; они привели его в город, где он учился чтению книг и усвоил врачебное искусство. Но он врачевал не столько болезни своими познаниями, сколько исцелял их данною ему свыше благодатью. Как с детства привыкший к пустынному безмолвию, он особенно старался удаляться от людской суеты: любя уединение, он большую часть своей жизни проводил в горах и пустынях, предаваясь богомыслию. Когда же ради удовлетворения нужд, он приходил в город, то всем являл неисчисляемые блага, врачуя болезни телесные и словом Божиим исцеляя душевные недуги. Но он не долго оставался в городе, спеша снова в приятное для него пустынное уединение, в котором и приблизился к старости. Сюда, в пустыню, к нему приходили любившие его во Христе, желавшие наслаждаться видением святолепного лица его и принимать наставление от его богодухновенных бесед; таковы были Киприан, Дионисий и Анект, Павел и Крискент, которые вместе с ним и пострадали за Христа.
Страдание их произошло таким образом. По повелению нечестивого римского императора Декия [2], для мучения и убийства христиан в Коринф пришел игемон Иасон. Схватывая христиан, он ввергал их в темницу. В это время вместе со своими блаженными друзьями Киприаном, Дионисием, Анектом, Павлом и Крискентом был схвачен и св. Кодрат; они были ввержены в темницу к многим, пребывавшим уже там в узах христианам. Спустя некоторое время, Иасон сел на нечестивом судилище, приказав вывести христиан из темницы и представить к нему для допроса. Среди них старейшим был св. Кодрат: как полководец шел он впереди избранного воинства Христова, желая безбоязненно отвечать мучителю за всех. Мучитель обратился к святому с такими словами:
— Кодрат! Что соделало тебя настолько безумным, что ты желаешь добровольно предаться лютым мучениям? и на что надеясь, ты безбоязненно выбираешь узы и темницу, лишаясь отечества и друзей? Зачем не повинуешься царским законам, чтобы, поклонившись богам, наслаждаться с нами радостями этой жизни?
— Никто, — отвечал св. Кодрат, — имеющий здравый разум, не отречется от этой жизни. Но так как эту жизнь даровал Бог, то необходимо более любить Даровавшего, нежели дарованное, воссылать благодарность великому Благодетелю, вознося Ему хвалы, ведя добродетельную жизнь и повсюду расширяя славу Его нашими страданиями. Не следует настолько любить эту кратковременную жизнь, чтобы из боязни потерять ее воздавать идолам честь, подобающую единому Богу! Ибо какого иного Бога можем почитать за истинно совершенного кроме обогатившего нас от начала вечными дарами Своей любви? И в этих великих дарах Кого можем познать, как не Самого Христа-Спасителя? Да и кого же можем поистине назвать Спасителем, как не Иисуса, претерпевшего за нас муки и смерть? И нам, хотящим быть добродетельными, прежде всего надлежит претерпеть муки за истинную веру и благочестие и ни в коем случае не отпадать от них. Зло намерение и греховна молитва тех, которые стремятся обольстить и совратить истинных ревнителей божественных таинств. Каждому необходимо выбирать лучшее. Нужно заботиться о том, чтобы не спешить идти за людьми, которые носят только образ добродетели; но следует вникать в самые дела их, — не злы ли они и не приносят ли великий страх погибели. Знай, что мы, исполняя заветы отцов наших, направляемся к тому, что лучшее, поэтому не старайся враждебными нам действиями убедить нас, чтобы мы, уклонившись от своего пути, оставили Христа. Для нас лучшая советница — истина Божия, а законы благочестия имеют великую силу убеждения; согласные между собою они соединяют нас с Богом. Возьмите во внимание и то еще, что по общему закону природы всем необходимо умереть и от этого закона никто не может быть свободен. С наступлением же смертного часа гибнут все несправедливые дела и помыслы человеческие и кратковременная слава обращается в прах. Напротив, дела, порождаемые доброю жизнью, приносят совершающим их людям вечную славу, переживающую их смерть, Так и мы, твёрдо решив не отказываться от нашего намерения мужественно пострадать за Христа, оставим пример для тех, которые пожелают вполне подражать нам. Ведь право мыслящие и верующие о том только и думают, чтобы, имея святые примеры лучшей жизни, подражать им и через это преуспевать в совершенстве.
На эти слова Иасон сказал святому:
— Кодрат! если ты почитаешь Того Бога, благодеяниями Которого наслаждаешься с самой юности, то хорошо поступаешь, оказываясь благодарным. Но, смотри, как бы тебе, проповедуя о Христе, — человеке, — не уничижить естества божеского.
Святой Кодрат отвечал игемону:
— Если ты желаешь, отложивши гнев и переменивши ярость на кротость, выслушать меня, то хотя и не удобно говорить о столь великих предметах, к чему я и сам мало способен, всё-таки сообщу тебе нечто.
— Изложи же нам, — предложил игемон, — по возможности ясно ваше учение о Христе.
Святой Кодрат отвечал на это:
— Начало миробытия Бог положил в Своем изволении, сотворил мир Словом и утвердил силою Св. Духа. Изволивший на бытие мира есть Отец, создавшее же его Слово есть Сын, а утвердившее — Святой Дух. Когда был создан прекрасный мир, предназначенный Творцом для определенной цели, Создатель благоволил, чтобы некто наслаждался созданными Им благами и славил Его в благодарности. Посему он создал человеческий род, чтобы передать последнему всё видимое. Вдунувши дыхание жизни в первого человека, Он ввел его в рай — место неизреченных сладостей. Человек, вместе с сотворенною для него помощницею, увидевши многообразие прекраснейшего мира, возрадовался и получил от Бога власть наслаждаться райскими садами. Наши прародители, размышляя о том, с каким великим предназначением водворены они Богом в раю, решили, что им следует достойно благодарить Создателя и Благодетеля, и начали проводить добродетельную жизнь, соблюдая установленную от Бога для них заповедь, о не вкушении от одного дерева. Но лукавый обольститель диавол, подвигаемый яростью, нося лесть на устах и злобу внутри, излил на прародителей весь яд своей злобы, желая их лишить райской жизни: погубляя честь их, он вложил им страстное желание нарушить заповедь Божию, и притом с их изволения на его лукавый совет. Вследствие сего случилось то, что жившие в раю с Богом отпали от благодати Божией и лишились рая, будучи изгнаны из него. С этого времени бывшие раньше участниками славы Божией, как бы связанные узами греха начали бедствовать, служа пустым пожеланиям. Но Бог умилосердился над Своим созданием и милостивно призрел на человеческую немощь; Он благоволил, сокрыв Божество воспринятою Им плотью, придти к нам окаянным и погибшим, чтобы освободить нас от уз вражеских и порабощенных царству смерти вывести на свободу, избавив от погибели. Посему Он изволил, чтобы Слово Его вселившись при кончине лет (Гал.4:4) в пречистой утробе Богородицы — Девы, чрез воплощение облеклось во всего человека. Пречистая же Дева, зачавши от Святого Духа, родила Бога во плоти. И, таким образом, действительно человеческими глазами был видим во плоти Бог, Которого мы именуем Христом. И Он явил Себя людям, как Истинного Бога, воистину облекшегося от Девы во всего человека, восставшего против вражией силы и распространившего пределы Своего горнего царства. Он уничтожил законы смерти и, божественною силою разорвал её узы, разорил ад, вывел из него прародителей со множеством произшедших от них людей и первый, как избавивший все народы и страны от погибели, был назван Спасителем. Открывши сокровища Своего милосердия, Он пожелал, чтобы они были для всех общими. Всех освободивши от соблазна мучительского, Он охраняет Свое наследство свободным и невредимым от погибели. Ничто для Него не тайна: ни начало нашего рождения, ни срок нашей жизни, ни конец смертный, ни что другое неизвестное, но всё, что установлено законоположением Отца, известно и ясно Сыну, осуществляющему Его волю. Он и есть Тот Христос, Которого мы проповедуем. Он Тот, Который озаботился о спасении рода человеческого. Всегда и везде Сущий, Он подает нам неоскудеваемое богатство Своей благости, неотлучно находится при служащих Ему и помогает им.
Игемон, хотя и изумлялся речам святого Кодрата, однако, не желая веровать открываемой истине, сказал:
— Думается мне, Кодрат, что ты говоришь ложь о высоких предметах, так как ты попускаешь Богу иметь чисто человеческие свойства, утверждая, что Его могла вместить утроба Девы, Которая, носивши во чреве, родила Христа. И так ты утверждаешь, будто один Бог был виден на земле носящим человеческое тело, а другой Истинный Бог находился где-то в ином месте.
Святой Кодрат отвечал:
— Нечестивым людям не следует испытывать тайн благочестия, ибо великое дело их познания не всякому легко дается, да мы и не дозволяем неверующим проникать в них. Сын Божий добровольно смирил Себя, снизойдя до образа раба и, будучи Богом, соизволил соделаться человеком, чтобы исторгнуть нас от рабства диаволу. Ты, как человек исполненный неверия и безбожия, не можешь понять этого; но знай, что ты не отторгнешь нас от Христа ни коварною хитростью, ни яростными угрозами.
Тогда игемон приказал верного раба Христова, обнаживши, бить без сожаления палкою, что немилосердые палачи исполняли с жестокостью. Святой же мученик мужественно переносил побои и во время их говорил мучителю:
— Разве ты не знаешь, игемон, что все вынуждаемое силою противно свободе и не годится для убеждения? Убеждающий таким путем показывает себя насильником, а советующий и увещевающий является кротким и человеколюбивым. Поэтому и ты, склоняя нас мучениями к поклонению идолам, не надейся насилием привлечь к своему нечестию, чтобы мы из-за страха отверглись благочестия. Проникнутые любовью ко Христу, мы не обращаем внимания как на льстивые ласки, так и на муки, которые ты можешь изобрести; все скорби и болезни Христос облегчает надеждою воздаяния, укрепляет в том, чтобы не повиноваться противнику и делает нас непобедимыми и стойкими в подвиге страдания.
Еще более разгневанный этими словами, мучитель приказал повесить святого вниз головою, строгать тело его железными ногтями, и опалять страстотерпца, разведши под ним огонь. Но он, перенося все с доблестью, оставался непоколебимым.
Вслед за сим игемон обратился с лестными словами к святому Киприану, пытаясь склонить его к единомыслию с собою. Но святой Киприан, хотя и был еще молод, тем не менее безбоязненно готовил себя к мучениям. Святой же Кодрат говорил ему и другим, вместе с ним готовившимся на мучения и уже снимавшим одежды:
— О, други и сподвижники мои! Помыслите о том, сколь много благ уготовано вам от Господа: за благочестие — почёт, за мученичество — прославление, и в особенности не забывайте, что вы делаетесь достойными милости Иисуса Христа, Который скоро явит вам свыше Свою помощь. Итак ныне надлежит нам показать непоколебимую веру во Христа Бога. Ныне настало время подвига, а потому исполните без колебаний закон любви, — полагая душу свою за Того, Кого вы любите. Вы должны показать себя примером для всех желающих сподобиться страдальческого подвига за Христа. Послужите крепким терпением вашим на удивление всем взирающим на вас. Ныне познается действительное различие между добрыми и злыми. Ныне должно особенно заботиться о соблюдении благочестия, чтобы не явилось разногласия в вере, — держитесь единой веры и единого исповедания, ибо скоро предстанете к Богу на Страшный Суд. Не уклоняйтесь с пути добродетели, как вскоре имеющие перейти ко Христу, окончив свое течение. Исповедуйте добрым сердцем Доброго Бога; не щадите цвета вашей юности, намереваясь скоро уже перейти к нестареющей жизни. Помышляйте, что конец при дверях (Мф.24:33) и, что будучи юными, вы легче, — как имеющие телесную крепость, — можете претерпеть мучения за Христа Бога. Итак смело предайте себя на мучение и мужественно перенесите их: победивши врага, вы получите прославление от Господа и будете причислены на небе к лику святых мучеников.
Эти речи святого Кодрата, обращенные к дружине, исполнили мучителя ярости: тотчас он приказал святого Киприана, обнаженного и повешенного подобно Кодрату, бить, строгать и палить огнем. За ними он тем же мучениям подверг Дионисия, Анекта, Павла и, наконец, Крискента. Будучи посрамлен и побежден ими, мучитель осудил их сначала на растерзание зверям. Когда же звери не коснулись святых мучеников, он осудил их на усечение мечем, приказав первоначально волочить их по городу за ноги. Когда это происходило, бесчисленная толпа народа, — в особенности же дети, — били святых палками и каменьями, пока они не были выволочены за город на место предназначенное для смертной казни. Здесь святые, испросивши для себя немного времени, помолились с усердием ко Господу, затем преклонили под меч свои честные главы и были усечены в десятый день месяца марта. На том месте, где земля обагрилась честною кровью святых мучеников, появился чистый источник воды для напоминания Коринфу о страдании святых. После убиения шестерых мучеников Кодрата, Киприана, Дионисия, Анекта, Павла и Крискента, были мучимы и загублены различно и прочие захваченные христиане. Дионисий другой был заколот ножом, а Викторин, Виктор и Никифор (после того как преемником игемона Иасона сделался уже Тертий) были положены в каменную ступу и в ней истолчены. Клавдий скончался после отсечения рук и ног; Диодор сам бросился в приготовленный для него костёр, и в нем, как в светлом чертоге, с миром почил. Серапиону была усечена глава, Папий был ввержен в море. Также и Леонид, претерпев страшные и многочисленные муки от игемона Венуста, сменившего Тертия, был потоплен в море.
На муки за Христа решались и святые жены, подражая святому Кодрату и сохраняя в своих сердцах его наставление: Хариесса, Нунехия, Василисса, Ника, Гали, Галина, Феодора и многие другие женщины, а также и мужчины. Одни из них переселились ко Господу, будучи усечены мечем, другие будучи потоплены в водах или убиты иными мучениями. Все они вместе с вождем и учителем своим святым Кодратом причтены к лику мучеников, приняв победные венцы из десницы Христа Бога, Которому слава с Отцом и Святым Духом во веки. Аминь.
Примечания:
[1] Коринф — главный город Ахаии, просвещенный Апостолом Павлом.
[2] Император Декий управлял римскою империею с 249–251 г. Он был одним из жесточайших гонителей христиан.
"}},"605":{"name":{"nominative":"Мчч. Кодрата Никомидийского, Саторина, Руфина, и прочих (III)","short":"Мчч. Кодрата"},"life":{"id":"minei-0310-605","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Во времена нечестивого римского императора Декия [1] и его преемника Валериана [2] (когда со своею дружиною пострадал и святой Кодрат Коринфский) [3], из различных городов и селений были схвачены христиане и приведены в Вифинский [4] город Никомидию, где и содержались в темнице. Среди обитавших в самой Никомидии христиан распространился тогда большой страх, особенно вследствие того, что к тем областям приближался сам царь Декий, который уже находился в Кесарии [5]. Поэтому многие из христиан, скрываясь от рук мучителей, убегали в горы и пустыни, а другие смело оставались в своих домах, ожидали часа, в который могли бы сподобиться прославить Господа каким-либо видом мучений.
Из числа таковых-то и был святой Кодрат, о котором наша речь. Он отличался красотою, был благородного происхождения, богат, благочестив и обладал даром слова. Путем раздачи денег темничным стражам и воинам, он имел невозбранный доступ в темницу; здесь святой Кодрат угождал содержимым в узах единоверным братьям, принося каждому потребное для него. Он с мольбами увещевал их быть мужественными, не обращать внимания на муки, поднимаемые из любви к Христу Богу, приготовляющему вечное для них воздаяние в своем небесном Царстве.
Настал день суда. Проконсул [6] Перенний, пришедший в Никомидию по повелению царя, сел в присутствии народа на судилище, и приказал привести на допрос всех узников. Когда последние были приведены, начальник тюрьмы (комментарисий) сказал проконсулу:
— Господин мой! По повелению твоей власти толпа беззаконных христиан, до настоящего дня содержавшаяся в темнице, ныне предстоит пред тобою на судилище!
Тогда проконсул сказал рабам Божиим:
— Пусть каждый из вас назовет свое имя, сан, род и место происхождения.
На зрелище допроса христиан пришел также и блаженный Кодрат; заметивши, что некоторые из христиан упали духом и от страха побледнели, он побоялся, как бы из них кто-нибудь, не вынося даже самой мысли о мучениях, не отвергся Христа; поэтому, стоя позади всех, святой Кодрат громким голосом сказал:
— Мы именуемся христианами; по званию и положению мы рабы невидимого Бога, Господа Иисуса Христа, а город и отечество наше — небо, где Бог вселяет уповающих на Него. Слышишь ли ты это, проконсул?
Проконсул почти до ужаса удивился смелости святого Кодрата и сказал слугам:
— Схватите этого глупца и подведите ко мне поближе.
Услышавши слова проконсула, блаженный Кодрат, протеснившись чрез толпу, поспешно подошел сам и стал пред лицом проконсула, между тем как все обращали на него свои взоры. Осенив себя крестным знамением, святой Кодрат сказал проконсулу:
— Вот я сам добровольно, а не по принуждению, подошел к тебе, чтобы держать слово за моих братьев и стать против диавола. Итак, скорее приводи в исполнение, что желаешь и, испытавши наше мужество, убедись, что мы непобедимые Христовы воины!
— Безумный! — сказал проконсул, — прежде всего сообщи твое имя и род.
— Я уже тебе говорил, — отвечал святой, — что я христианин, а братья мои рабы Христовы; наше имя и благородство состоит в том, чтобы именоваться и быть рабами Христа.
— Послушайся меня, друг, — продолжал проконсул, — я доложу о тебе императору и он назначит тебя воеводой, конечно, если ты принесешь жертву нашим богам.
— Проконсул, — отвечал святой, — не заблуждайся, утверждая что много богов: «Но у нас один Бог Отец, из Которого все» (1 Кор.8:6).
— Богов существует много, — продолжал проконсул, — но, впрочем, царь повелел в настоящее время принести жертвы только двенадцати богам [7], которым и ты должен поклониться».
— Не следует быть многим властителям — воззвал громким голосом святой Кодрат, — существует Единый Владыка, Один Царь и Бог, Господь наш Иисус Христос!
— А разве ты не слыхал, — продолжал проконсул, — того что говорит Гомер [8] о Посейдоне [9] (Нептуне): «отец богов низвел облака, возмутил ветры, покрыл небо, страшно загремел, потому что поднялся Посейдон, дабы отнять землю и прочее». Итак, слышишь ли ты про могущество Посейдона?
— Правду ли утверждает Гомер и прочие, подобные ему стихотворцы, о богах ваших или нет? — спросил блаженный Кодрат.
— Они говорят правду, — отвечал проконсул.
— Если же они говорят правду, — продолжал святой, — то не рассказывают ли они того, что ваши боги прелюбодеи, ненасытные и бесстыдные сладострастники, совершавшие противоестественные мерзости? Я поистине стыжусь за вас, что вы поклоняетесь таким богам, за дурные деяния которых вы сами судите обличенных в них людей! Итак, вы судите повинных в постыдных деяниях и в то же время считаете за богов, совершающих несравненно большее беззаконие. Не скорее ли следовало вам осуждать и подвергать наказанию богов за столь многочисленные и столь великие их бесчинства? Вы не щадите людей, преступающих закон, а богов, поступавших беззаконно, почитаете и восхваляете; таковые боги ваши по справедливости не боги, но неистовые мёртвые распутники!
На эти слова святого проконсул сказал:
— Так как ты начал осуждать богов, то я боюсь того, как бы на меня не разгневался царь, что я, по долготерпению, попускал тебе хулить языком богов. Поэтому измени скорее образ мыслей, чтобы тебя не схватили тотчас же руки мучителей!
— Моей решимости, — продолжал святой Кодрат, — от меня никто отнять не может: ни ты, ни царь твой, ни даже сам отец ваш сатана.
Разгневанный проконсул приказал снять со святого одежду, положить его нагого на земле и бить жилами со словами: «скажи свое имя». Но святой молчал, не отвечая ни слова. Тогда проконсул стал расспрашивать о святом мученике окружающих: кто он такой и как ему имя? Знающие святого отвечали проконсулу, что мученик знатного рода и имя ему Кодрат. Тогда проконсул сказал палачам:
— Пощадите его и освободите!
Когда таким образом святой был освобожден от мучений и одет, мучитель подозвал его к себе ближе и спросил:
— Что это ты сделал с собою и с нами, не сообщивши нам о своем высоком роде? Ведь мы по неведению о твоем знатном происхождении причинили тебе бесчестие, а ты сам на себя и на род твой навлёк укоризну. И почему, считая ни во что свой знатный род, ты присоединился к безрассудной христианской вере?
— «Желаю лучше быть у порога в доме Божием, нежели жить в шатрах нечестия» (Пс.83:11), — отвечал святой.
— Покорись мне, — продолжал мучитель-проконсул, — и принеси жертву богам, чтобы тебе не умереть как злодею! Ужели ты не слыхал о приказании царя и всех советников его, которым они определили, чтобы на земле не жил ни один христианин и освободили от христианского заблуждения многих добрых и удивительных мужей?
— «Блажен муж, который не ходит на совет нечестивых и не стоит на пути грешных и не сидит в собрании развратителей» (Пс.1:1), не прельстившись обольщением сего суетного мира; те же, которые соблазнились и послушались вас, погибнут, «Не так — нечестивые, [не так]: но они — как прах, возметаемый ветром [с лица земли]» (Пс.1:4), и уже погибли!
Соблазняя святого Кодрата, проконсул говорил ему обольстительные речи со слезами и вздохами; под конец же сказал:
— Кодрат, добровольно избирая смерть, не лишайся этого, дорогого человеку, света, не лишайся этой сладостной жизни.
При этих словах соблазнитель утирал платком свое лицо.
— Хищный пёс! — отвечал проконсулу святой мученик, — не думай змеиным коварством и притворными слезами обольстить меня! Ты отнюдь не уловишь меня — раба Божия!
При проконсуле Переннии находился полководец Максимиан. Последний сказал святому:
— Недоброжелательный человек! мой честнейший господин-проконсул сожалеет тебя, а ты его оскорбляешь.
Святой отвечал:
— Пускай он, если родился на погибель, плачет о себе и о часе своего рождения, а ты-то зачем нас укоряешь? Если проконсул совершает суд, то кто такой ты, говорящий на суде перед ним? Для нас достаточно одного судьи, если же и ты желаешь производить суд над нами, то да уничтожит тебя Господь наш Иисус Христос!
Начальник тюрьмы после этого сказал проконсулу:
— Владыко! клянусь твоим могуществом, что если ты попустишь ему дерзко говорить, то он осмелится после сего произнести оскорбление и хулы и на самих самодержцев, и мы подвергнемся не малой опасности!
— По истине, — отвечал святой, — говорит святое Писание: «А их идолы — серебро и золото, дело рук человеческих. Есть у них уста, но не говорят; есть у них глаза, но не видят; Подобны им да будут делающие их и все, надеющиеся на них» (Пс. 113:12, 13, 16). Вот и теперь Христос осуждается людьми безрассудными и страдает своими членами, каковы верные рабы Христовы.
— Обнаживши сего негодяя, — сказал проконсул, обращаясь к слугам, — бейте его сильнее первого и до тех пор, пока он не станет повиноваться царским законам и не поклонится богам!
Во время вторичных побоев, святой Кодрат говорил:
— Слава Тебе, Господи Иисусе Христе, что Ты, ради Твоего святого Имени, сподобил пострадать меня, грешного и недостойного раба Твоего, чтобы мне быть сопричисленным к возлюбленным рабам Твоим. Благодарю Тебя и молю, исполни меня Святым Твоим Духом, вразуми и даруй силы сохранить неизменною веру, просвети меня Твоею премудростью, чтобы не осилили меня беззаконные. Будь мне помощником, Владыка мой! Теперь время для Твоей помощи, теперь час Твоего заступления! Укрепи меня, чтобы чрез Твоего раба прославилось святое Твое имя! Приведи меня к небесному Отцу Твоему и представь меня пред Ним, говоря: и сей раб Твой! Ей, Господи Иисусе Христе! Помоги мне успешно совершить мой подвиг!
Так молился святой, между тем наносившие побои палачи вследствие утомления сменялись пять раз, — столь продолжительное время подвергался побоям святой! От жестоких побоев спина блаженного мученика припухла на один локоть [10], кровь лилась потоком и плоть отпадала от костей.
— Хотя теперь, — спросил проконсул, — веруешь ли, Кодрат, нашим богам?
— «Восстают цари земли, и князья совещаются вместе против Господа и против Помазанника Его» (Пс. 2:2). «Их идолы — серебро и золото, дело рук человеческих», — отвечал святой. — «Есть у них уста, но не говорят… Подобны им да будут делающие их и все, надеющиеся на них» (Пс113:12–13).
— Обращаясь к нам с непонятною речью, ты думаешь, — сказал проконсул, — скрыть свою хулу на богов?
— Тебе, ослеплённому безумцу, — отвечал святой, — тёмной представляется светлая истина, а темнота — обольщения века сего является для тебя светом! Послушай же меня, говорящего тебе словами святых отцов. Пусть станет тебе известным, что я не принесу жертвы твоим богам и не стану повиноваться повелению царя и его советникам. Итак, если ты желаешь меня мучить — приводи в исполнение свою волю и через это скорее отошли меня пред лицо Царя Небесного!
— Клянусь богами, — говорил мучитель, — что я не буду щадить тебя, но изумительными мучениями и жестокою смертью погублю тебя окаянного!
Уже при солнечном закате, святой был освобожден от мучений и с прочими христианами отведен в темницу. Причем проконсул приказал подсыпать под спину мученика мелких гвоздей, на грудь наложить огромный камень, забить его ноги в колодки [11], а всё тело заковать в тяжёлое железо. В таком положении святой был оставлен в течение многих дней: он мужественно переносил столь тяжкие мучения, каких невозможно претерпеть человеку и остаться в живых, — то всесильная десница Христова укрепляла страдальца для прославления Своего Божественного могущества.
По прошествии долгого времени, проконсул Перенний решил отправиться в Никею [12] и приказал вести за собою содержащихся в заключении христиан вместе со святым Кодратом. В Никее проконсул в языческом храме приносил жертву бесам и туда же приказал привести христиан, чтобы и их принудить к тому же. Когда рабы Христовы были приведены к бесовскому храму, святой Кодрат упросил воинов, чтобы они его первоначально ввели внутрь храма к проконсулу: силою Христовою святой Кодрат, после перенесенных тяжких мучений, был здоров и невредим и, идя впереди полка христиан, сиял лицом, обнаруживая вместе с телесною силою и крепостью и душевное мужество. Когда святой Кодрат раньше других был введен в капище, он изумил мучителя. Ужас объял проконсула после того, как он увидал, что святой здоров телом и весел лицом.
— Принеси жертву богам! — приказывал проконсул.
— Я раб Иисуса Христа, — отвечал святой, — и Ему приношу в жертву себя самого, а ваши боги, которые не сотворили ни неба ни земли, пускай погибнут!
— Покорись царским, а не Христовым законам, — продолжал проконсул.
— Я покоряюсь законам Царя Небесного, — отвечал святой, — а не безумному повелению незнающих Бога людей. Впрочем, Святое Писание повелевает нам молиться за них, дабы они обратились и уразумели истину.
Проконсул отвечал:
— Если ты совершаешь молитву за царя, то и заповеди его должен исполнять, потому что и в ваших Писаниях пишется: «отдавайте кесарево кесарю, а Божие Богу» (Матф. 22:21).
— Ты справедливо говоришь, — заметил святой, — что кесарево кесарю, а Божие Богу воздавать следует. Вот я отдал царю предназначенное для него в то время, когда откупался пред ним за мои имения, а для Бога я еще обязан окончательно привести в исполнение следуемое по отношению к Нему благоверие. Земной царь повелел, чтобы христиане или принесли жертвы идолам, или умерли. И мы готовы за Христа — Бога нашего умереть, не только один, а много раз!
— Знаешь ли ты, — спросил проконсул, — какое множество христиан принесло жертву нашим богам, и ужели ты думаешь быть гораздо лучшим их?
Святой Кодрат отвечал:
— Как не преклонивший колен моих пред идолами, я поистине гораздо лучше всех тех, которые отступили от своего Бога Создателя. Где же те, которые принесли жертву вашим Богам? — Я не замечаю их!
Проконсул приказал призвать таковых. Между тем святой стал просить, чтобы его развязали, так как он доселе был связан. Проконсул предполагая, что святой желает поклониться богам, приказал развязать его. А он, быстро подойдя, схватил за ноги огромного идола, опрокинул его на землю и разбил, а затем устремился было и на других идолов, но воины и жрецы удержали его. Тогда проконсул, разгневавшись, приказал повесить святого за стенами капища и строгать острым железом по всему телу. Между тем подошли отступившие от христианской веры, и святой Кодрат, претерпевая мучения, говорил к ним.
— Окаянные! Что претерпевши, вы так поспешно отверглись Христа — Владыки и добровольно предались диаволу? Разве вы не верили в то, что будет воскресение мертвых, Суд Божий и бездны ада? Разве не слыхали о неугасимом огне и неусыпающем черве? Какой ответ дадите вы в преславный и великий день пришествия Спасителя нашего Иисуса Христа, Которой будет судить живых и умерших? Откройте умственные взоры ваши и посмотрите от чего вы отпали? Из-за временной и ничтожной жизни вы оставили вечное и небесное Царство. Пренебрегши сладостнейшим и милосерднейшим Владыкою, вы отдались в рабство негодного раба диавола, который, если возобладает кем либо, то бьёт того и убивает. Когда придет Господь наш, Он свяжет диавола несокрушимыми узами и ввергнет в огненную бездну вместе с теми, которые отдались в рабство ему. Поймите же, что сделали вы, убоявшись кратковременного мучения, вы предались мучению вечному. Вы сами увидите будущее, когда предстанете пред справедливым Судом Иисуса Христа, Который воздаст каждому по делам его. Разве вы не слыхали написанных в святом Евангелии слов Господних: «И не бойтесь убивающих тело, души же не могущих убить; а бойтесь более Того, Кто может и душу и тело погубить в геенне (огненной)?» (Мф. 10:28). [13]
Когда святой произносил эти слова, падшие со слезами возопили, говоря громким голосом:
— Раб Божий, мы побоялись мучений и как скоты бессловесные соблазнились; как заблудившиеся овцы, мы стали пищею волков и растерзаны. Нас пленили наши грехи и вот, пожелавши пожить здесь малое время, мы умерли для будущей вечной жизни. Что делать нам, окаянным — не знаем!
Заметивши их слёзы, блаженный Кодрат исполнился радости и сказал:
— Братия! дерзайте и не отчаивайтесь! Христос Господь милостив, — припадите к Нему с покаянием и слезами и станьте открыто за Христа, дабы всякий из вас имел возможность своею кровью очиститься от своих грехов.
И вот, павши на землю, отступившие от Христа в течение долгого времени горько плакали, посыпая пеплом головы и ударяя себя камнями по персям. От их плача и рыдания поднялся такой вопль, что сбежались жители всего города Никеи и дивились столь чистосердечному их раскаянию об отступлении от веры.
Войдя на этот вопль из идольского храма и увидав происходящее, проконсул приказал сильнее строгать святого мученика и подпаливать горячими свечами его остроганные рёбра. Святой же долго и усердно молился Богу за кающихся, дабы принято было их обращение. Когда же, оканчивая молитву, он произнес:
— Ей, Владыка, Господи Иисусе Христе, да будет душа моя за души их, — только их помилуй.
Тогда немедленно производившие мучение палачи ослабели и как мёртвые пали на землю. Между тем святого Кодрата и всех стоявших там связанных и кающихся христиан, осенило светлое облако. Проконсула же и его советников вместе со всеми язычниками объяла тьма; ужас напал на них, и они затрепетали от страха, полагая, что вот-вот распадется и город.
После долгого молчания верующие услышали с высоты пение святых Ангелов, хвалящих и славящих Бога. По прошествии двух часов тьма стала рассеиваться и, язычники обращая взоры на святых, стали замечать небесный свет. Проконсул, едва только пришел в себя, как немедленно повелел схватить всех тех, которые, под влиянием увещательных слов мученика, снова с покаянием обратились ко Христу. Связавши их вместе с прочими, находившимися на судилище, христианами, он повелел отвести их в темницу. Тотчас также и святого Кодрата, отвязав от дерева, он опять заключил в прежние узы.
Утром следующего дня проконсул Перенний снова открыл суд, приказав вывести из темницы всех находившихся там христиан кроме святого Кодрата. В течение всего того дня он производил допрос над ними, ласками и мучениями склоняя к принесению омерзительных жертв. Заметив, что христиане непоколебимы и непреклонны в исповедании своей веры, Перенний, после многих побоев, приказал каждого отвести в родной для него город и там сжечь. И все святые страдальцы пошли в великой радости, прославляя Бога. Итак каждой из них скончался, будучи сожжен в своем отечестве, и переселился в отечество небесное.
После этого проконсул отправился из Никеи в Апамию [14], ведя за собою и святого Кодрата. Он пришел и сюда затем, чтобы хватать христиан, принуждая приносить жертвы идолам. Ему приказано было императором Декием обходить города и страны, предавая мучениям и смерти христиан, не желавших поклоняться богам. Придя в Апамию, проконсул Перенний вступил в капище, поклоняясь идолам. Приведя сюда и святого мученика Кодрата, он спрашивал его:
— Принесешь ли ты, лукавый волшебник, жертву богам или нет?
Мужественный душою святой Кодрат отвечал:
— Называй волшебно-лукавым своего отца сатану, потому что он таков действительно. А я христианин и не знаю ни волшебства, ни лукавства и не принесу жертвы бесам!
Тогда проконсул сказал своим друзьям:
— Какое мучение причиню я этому окаянному христианину, не знаю!
Они же молчали, так как видели, что мученик уже не имеет тела, только лишь голые кости, а всё тело было растерзано и сострогано. Мучитель приказал посадить святого в дерюжный мешок и туда же насажать к нему всякого рода гадов, а за тем бросить его в один глубокий и болотистый ров, что и было исполнено. Наутро мучитель, считая святого уже умершим, приказал вытащить его изо рва, и к всеобщему удивлению святой оказался невредимым. Мученик, устремив свой взор к небу, сказал:
— Благодарю Тебя, Господи Иисусе Христе, так как стрелы младенцев (умом) соделались для них же язвами и ослабела у них крепость их. Меня же Ты укрепил и даровал мне силу к посрамлению их для прославления Твоего святого имени.
Затем святой сказал проконсулу:
— Безрассудный! замечаешь ли ты, что хитрость твоя не имеет никакого успеха? Делай со мною еще что либо худшее, делай скорее, не тратя времени понапрасну.
— Окаянный, — отвечал в бешенстве проконсул, — я буду мучить тебя в продолжении всего пути, хотя ты и уповаешь на свое волшебство.
Потом Перенний отправился в Кесарию, взяв с собою и святого мученика; здесь, совершая по обычаю в капище жертвоприношения, он призвал к себе святого и сказал ему:
— Для тебя довольно всяческих мучений, — подойди же, наконец, и принеси жертву богам!
— Ты играл, — отвечал святой, — со мною мучениями и я поистине удивлялось, что ты ослабел уже, производя их надо мною. Я же, принимая мучение, не ослабеваю, но желаю претерпеть за Бога моего такие же и даже более лютые.
Тогда проконсул в гневе снова приказал без пощады бить святого жилами по нагому телу, растянув его на мучилищном бревне. Впрочем биты были только лишь нагие кости, так как не было на них тела. во время побоев святой пел: «много теснили меня от юности моей, но не одолели меня. На хребте моем орали оратаи, проводили длинные борозды свои» (Пс. 128:2–3). Между тем проконсул кричал палачам:
— Бейте сильнее, так как он не ощущает мучений.
Обратившись к мучителю, святой сказал:
— Бей, бей смиренный мех мой, ибо когда терзается последний, — сильною делается душа моя!
— Окаянный, — воскликнул проконсул, — я полагаю, что ты одержим злым бесом!
— Не только не одержим я бесом, — отвечал святой, — но, напротив, сам владею отцом вашим сатаною и не только им одним, но всеми его слугами и, по благодати Христа моего, я повелеваю всем воинством его: меня боится и трепещет вся преисподняя сила, видя на мне страшное и непобедимое знамение Иисуса Христа и пребывающую со мною Его благодать.
Затем, немного помолчав, святой воззвал:
— Слава Отцу и Сыну и Святому Духу, ныне и присно и во веки веков.
Присутствовавший же при этом народ кесарийский воскликнул «аминь!», ибо среди народа было много христиан. Тогда в бешеном гневе проконсул приказал схватить из среди народа каких-то двоих мужей, стоявших поблизости, выдававшихся своим благородством и, обнажив, немедленно повесить их на месте мучений, и бить, и строгать их тело. Палачи, оставив святого Кодрата, стали подвергать мучениям тех двоих христиан, которых звали: Саторин и Руфин. Они были терзаемы до тех пор, пока готовы были выпасть на землю их внутренности. Во время мучений, Саторин и Руфин умоляли святого Кодрата и всю предстоящую братию, дабы они молились за них ко Господу. Святой Кодрат, воззвав к Богу, произнес:
— Господи Иисусе Христе, Сын невидимого Отца! пошли помощь рабам Твоим, милостиво взгляни на смиренных и помилуй их! Дай терпение и непобедимую крепость Твоим страдальцам, чтобы они, претерпев до конца, победили и посрамили восстающего против них врага!
Прошло много времени, — святые мученики молчали, так как были не в состоянии говорить от сильных страданий. Наконец мучитель приказал отвязать их и отсечь им головы. Таким образом двоица святых мучеников, Саторин и Руфин, взошли на небо к сущему в двух естествах Господу Христу, за Которого они пострадали.
После этого проконсул Перенний, удалившись из Кесарии, пришел в Аполлонию [15], всюду водя за собою святого Кодрата, забирая для мучения также и других христиан. Вступив в храм Аполлона, Перенний сказал мученику:
— Познай богов и будешь здоров: я прикажу врачам заботиться о тебе. Итак, подойди к богу Асклипию [16], и он исцелит тебя. Побойся величия богов: почти великого Аполлона [17] и Иракла [18] и царя всех богов Зевса [19], славного Арея [20] и страшного Посейдона. Разве ты никогда не плавал на корабле по морю и не замечал грозной силы бога! Поклонись и сияющему с небес на землю солнцу. Разве оно умерло и его нет более на небе?
Святой Кодрат отвечал:
— Я поклоняюсь Истинному Богу Отцу и Единородному Его Сыну и Святому Духу и трепещу пред Его могуществом, величеством и неприступной славою. Я всегда хвалю и прославляю Его неизреченную силу и всемогущество, мёртвым же кумирам я не буду кланяться и не стану почитать дела рук человеческих: я не боюсь ни бесов, ни тебя, обладающего кратковременной властью. По прошествии немногих дней, я отойду к моему Богу, ты же вечно будешь горько стонать, потому что не захотел познать Бога, даровавшего тебе настоящую жизнь. Сын сатаны, брат диавола, сообщник бесов нечестивых, превосходящий свиней своим бессловесием, бешеный пес, кровопийца, змей, алчнее зверей пожирающий омерзительные мяса в капищах. Ужели вы не стыдитесь вашего безумия и не понимаете вашего ослепления? Вы закалаете в жертву богам скотов и птиц, — разве боги ваши, будучи бездушными, испытывают голод? Поднеси пищу к устам идола, разве он вкусит её? И если боги ваши требуют жертв, то спроси, пускай ответят, какой-либо из богов ваших, каменный или деревянный, чего он желает, чтобы заколали ему, козу ли, вола ли или курицу. О, погибельные! Сами впали в погибельный ров и нас желаете столкнуть в него.
Проконсул, придя от этих слов в неистовую ярость, приказал возливать на язвы святого уксус с солью, растирать их волосяными верёвками и прикладывать к ребрам раскаленное железо. А затем, так как день уже склонялся к ночи, мучитель приказал бросить страдальца в темницу. На утро проконсул вышел из Аполлонии, направляясь к Геллеспонту [21], ведя за собою связанными и захваченных христиан; вместе с ними везли и святого мученика Кодрата, ибо от жестоких мук он не мог даже двигать ногами. Проконсул, миновав реку, называемую Рунток, был встречен воеводою той области. Из окрестных селений собрались также большие толпы христиан как будто на встречу проконсулу Переннию, а на самом деле желая видеть и почтить святого великомученика Кодрата, слава о котором распространялась по всей Азии и по всей вселенной. Проконсул, вступив вместе с областеначальником во встретившееся на пути селение, переночевал в нем; с наступлением дня, он пожелал принести жертву бесам, так как в селении было множество идолов — вместе с тем, конечно, он желал принудить к принесению жертв и христиан. Прежде всего проконсул приказал поставить пред собою святого Кодрата, и так как он не имел сил идти пешим, то его к капищу привезли на колеснице. Но хотя святой Кодрат и слаб был телом, тем не менее на взгляд казался веселым, улыбаясь и веселясь о Боге Спасителе своем. Там стоял весь собравшийся народ, желавший видеть страдания Христова мученика. Проконсул спросил Кодрата:
— Кодрат! Надумался ли ты познать богов или по прежнему пребываешь в своем безумии?
Святой громогласно отвечал:
— Я с младенчества научен познавать Истинного Бога Христа; я христианин от чрева моей матери и другого Бога не знаю кроме Того, в Которого верую с пелёнок!
Тогда проконсул приказал разжечь громадный костер, поставить на нем железное ложе и, когда оно накалилось, положить мученика.
— Не нужно, — сказал при этим святой, — чтобы меня кто либо вёл и клал на это ложе, — я сам на него войду!
И вот, укрепленный силою Христовою, он сам пошел в огонь и, осенивши себя крестным знамением, возлег на раскаленном ложе и почивал на нем как будто на мягкой постели, совершенно не испытывая вреда от огня. Огонь, потеряв свою естественную силу, служил рабу Божию, на столько лишь доставляя ему теплоты, сколько было необходимо для успокоения многотрудного и многоболезненного тела святого мученика. Слуги диавола между тем подкладывали под ложе смолу, масло, хлопок, а святой воспевал: «Поспеши, Боже, избавить меня, поспеши, Господи, на помощь мне. Да постыдятся и посрамятся ищущие души моей» (Пс. 69:2). Насмехаясь над мучителем, говорил:
— Твой огонь холоден и железо этого ложа гораздо мягче твоего ожесточенного сердца. Ты хорошо поступил, приказав мне, утомленному в дороге, отдохнуть на этой мягкой постели!
С такими словами святой поворачивался на ложе, как будто на постели. Прошло много времени, а святой мученик оставался в огне живым, здоровым и неповрежденным; тогда мучитель, пылая гневом, приказал, сняв святого с ложа, отсечь ему за селением голову. Вышед из огня твёрдыми ногами, святой уже более не нуждался в колеснице или поддерживающих, но сам собою пошел к месту казни, воспевая во время пути:
— «Благословен Господь, Который не отдал нас в добычу зубам их» (Пс. 123:6).
С ним вместе пели и некоторые из братий, следовавших за ним. И, воздав благодарение Богу, он склонил под меч свою честную главу.
Так скончался святой великомученик Христов Кодрат, будучи усечен мечем в десятой день месяца марта, в который увенчался мученичеством вместе с своею дружиною и соименный ему друг его, Кодрат Коринфский, что было в царствование над греками и римлянами Валериана, а над христианами в бесконечное царствование Господа нашего Иисуса Христа, Которому слава и держава со Отцом и Святым Духом ныне и присно и во веки веков. Аминь.
Примечания:
[1] Император Декий управлял римскою империею с 249–251 г.; он был один из самых жестоких гонителей на христиан.
[2] Валериан управлял с 253–259 г.
[3] Память святого Кодрата Коринфского совершается также в 10-й день марта. Вместе с ним в царствование императора Декия (см. примеч. 1-е) усечены были мечем Киприан, Дионисий, Анект, Павел, Крискент и прочие.
[4] Вифиния — северо-западная провинция Малой Азии. Она лежит по берегам Черного моря, Босфора и Константинопольского пролива. Страна эта известна с глубокой древности и свое название получила от Вифинов, переселившихся в нее из Фракии. Вифиния была живописна, плодородна и обильна скотом; Вифиния разделялась на две провинции: в первой главный город Брусса (в древности Прузиада), в другой Никомидия. До половины VI в. до Р. X. Вифины были свободны, самостоятельны и известны как искусные моряки. В 546 г. они подпали под власть персов, но не надолго, и с 327 г. Вифиния была опять самостоятельным государством. В 75 г. до Р. X. царь Никомид III, умирая, завещал свою страну Римлянам, которые и присоединили ее к своей империи, на правах самостоятельной провинции, управляемой особым проконсулом. Христианство в Вифинии появилось еще во времена апостольские (см. 1-е посл. Апост. Петра гл. 1:1); во времена Плиния младшего, правившего Вифиниею, и императора Траяна (98–117 г. по Р. X.), здесь было очень много христиан, не только в городах, но и в селах и деревнях. При Диоклитиане (284–305) в Вифинии были страшные гонения на христиан. В IV и V вв. Вифиния была особенно замечательна в церковном отношении: в ней было много церковных соборов по поводу различных ересей. Подпадая последовательно то под власть сельджуков, то под власть сарацын, в 1332 г. Вифиния была подчинена туркам, под властью которых находится и теперь. Она входит в состав двух наместничеств (вилайэтов) — Кадавендкиахт и Кастамуни и имеет 700,000 жителей. Во главе церковного управления стоит архиепископ Никомидийский, которому подчинены 12 епископов, назначаемых Константинопольским Синодом.
[5] Кесария — находилась на берегу средиземного моря. Апостол Павел во время своих путешествий несколько раз был в этом городе (Деян. 9:29–30; 18:28; 21:8) и два года пробыл здесь узником (Деян. 23:33; 24:27; 26:4 и сл.). В этом городе жил сотник Корнилий, которого Апостол Петр обратил ко Христу (Деян. 10:1. 24 и сл.) здесь жил также Апостол Филипп (Деян. 21:8). Здесь же умер Ирод Агриппа, пораженный Ангелом и изъеденный червями. Первоначально Кесария называлась городом или башнею Стротона. Город был восстановлен Иродом Великим, назвавшим его Кесариею в честь императора (кесарь латинское — изрезанной, изрубленный) Августа.
[6] Анфипат слово греческое — проконсул (Деян. 19:12. 8:43. Еф. 23:1). Это название римской государственной должности (правителя провинции т. е. области).
[7] По представлению древних греков и римлян, высшие или главнейшие Боги обитали в воздушном пространстве между землею и небом, а обиталище их было в великолепных палатах, на вершине горы Олимпа в Греции. Оттого эти боги числом двенадцать называются также олимпийскими богами. Боги эти: Зевс (Юпитер), Гера (Юнона), Посейдон (Нептун), Деметра (Церера), Аполлон (Аполло), Артемида (Диана), Гефест (Вулкан), Паллада-Афина (Минерва), Арей (Марс), Афродита (Венера), Гермес (Меркурий), и Вестия (Веста).
[8] Знаменитый певец древности, живший в конце X или в начале IX века до Р. X. Древние представляли Гомера слепым старцем. Поэтому самое имя Гомера некоторые производили от слова «незрячий». Ему приписываются эпические произведения Илиада и Одиссея, из которых в первой описываются события десятого (1184 г. до Р. X.) года Троянской войны, происходившие в течение пятидесяти одного дня, «гнев Ахиллеса» (герой войны) и его последствие, а вторая — Одиссея — передает различные эпизоды из странствований одного из героев войны, царя острова Итаки (Средиземное море) Одиссея до разрушения Трои и обнимает небольшой промежуток времени в 40 дней.
[9] Посейдон — сын Кроноса и Реи — брат Зевса, с которым последний разделил по жребию свое владычество. Посейдону досталось в удел море, с которым неразлучно было и главное господство над ветрами и власть производить землетрясение, почему Посейдон именовался Землеколебателем. Посейдона изображали в виде угрюмого старца е большой бородой и с трезубцем в руке.
[10] Локоть = локоть руки, мера от локтя до конца среднего пальца. Библейский локоть = 10 1/2 вершка.
[11] Этим именем обозначалось орудие, назначаемое для пресечения побега преступникам. Оно состояло в следующем. Обыкновенно брали толстое бревно, раскалывали его клиньями пополам, вырубали две небольшие выемки в обеих половинах для помещения ног; вложив ноги преступника, дерево соединяли, потом просверливали дыры по обеим концам и наглухо заколачивали клиньями, а в усовершенствованном виде оба конца запирали замками, иногда же просто скручивали концы верёвками.
[12] Никея — главный город Вифинии, в котором были первый и седьмой Вселенские соборы: первый в 325 г. при Константине Великом, под председательством Евстафия, архиепископа Антиохийского; собор осудил Ария, составил Символ веры до 8-го члена, установил время Пасхи, установил первенство епископов Рима, Александрии и Антиохии и издал 20 церковных правил; седьмой Вселенский собор был в 787 г. при императрице Ирине под председательством Цареградского патриарха Тарасия, он осудил иконоборцев и в 22-х правилах утвердил церковные порядки.
[13] Геенна — место вечных мучений. Это название произошло от еврейских слов, которые означают долину Енном близ Иерусалима, где в честь Молоха были сожигаемы дети (3 Царст. 11:17; 4 Царст. 16:3, 4.) После отмены Иосиею сего ужасного жертвоприношения (4 Царст. 23:10) в долину Енном сваливались трупы казненных злодеев, падаль и всякая нечистота, где всё это сожигалось.
[14] Апамия — город в Малой Азии на границах Фригии и Писидии.
[15] Аполлония — город в Иллирии, неподалеку от моря, славившийся процветанием наук во время римского владычества.
[16] Асклипий или Эскулап — Бог врачебного искусства — сын Аполлона и дочери Фессопийского царя Корониссы. Его изображали в виде почтенного, бородатого мужа с важным и благосклонным выражением лица, в белой одежде с жезлом, вокруг которого вьётся змея. Иногда, кроме змеи, с Эскулапом изображали петуха, которой был посвящен сему Богу.
[17] Аполлон — сын Зевса и Латоны — брат Артемиды, бог света; Аполлону верование древних дало в удел вечную и неизменную юность и силу, знаменуя этим вечно юную мощь света и тепла. Он изображался в образе прекрасного, сильного юноши с луком или изогнутым пастушечьим посохом, в руках и с колчаном со стрелами за спиной. Иногда в руке лира (музыкальный инструмент). Ноги без обуви или в нарядных сандалиях, на голове лавровый венок.
[18] Иракл или Геркулес — знаменитейший герой греческий, сын Зевса и Алкмены, супруги царя Амфитриона. Его изображали обыкновенно в виде необычайно развитого, крепкого мужа, в самую цветущую пору возраста, нагим или в львиной шкуре с курчавой головой и с тяжелой дубиной в руке.
[19] Зевс — бог неба. У него было много прозваний. Сын Кроноса, старейший из богов. Он изображался седящим на престоле с егидою в руках.
[20] Арей — сын Зевса и Геры; бог тревог и волнений морских, страшный бог войны, битвы, боевой свалки, тешащий душу убийством, упивающийся кровью. Он изображался в виде юноши со щитом и копьём в руках.
[21] Пролив, соединяющий Мраморное море с Эгейским.
"}},"607":{"name":{"nominative":"Прп. Анастасии Патрикии (567-568)","short":"Прп. Анастасии"},"life":{"id":"minei-0310-607","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"В правление императора Юстиниана Великого [1] в Константинополе проживала некая благочестивая, богобоязненная вдова, дочь богатых и благородных родителей, первая патрицанка в царском дворце по имени Анастасия [2]. Сохраняя в сердце своем страх Божий, она неуклонно и внимательно соблюдала заповеди Божии. Анастасия, обладая выдающейся телесной красотой, еще более выдавалась красотою душевною: она была столь кротка и добронравна, что все, зная её жизнь, смотрели на нее как на образец, и многие старались подражать её добродетелям. И сам царь весьма почитал Анастасию; но сеющий плевелы, завидующий добродетельным, непрестающий вести войну с родом человеческим и поселяющий ссоры среди людей, диавол навлек и на блаженную Анастасию ненавистную вражду. Он возбудил против святой ненависть в царице Феодоре [3], и последняя стала гневаться на неповинную рабу Божию. Услышавши о том от одного расположенного к ней человека, и, будучи исполнена божественного разумения, Анастасия, собравшись с мыслями, так рассуждала сама с собою:
— Анастасия! непременно спасай душу свою, пользуясь настоящей напастью как благовременной. Избавь и царицу от греха несправедливой ненависти, да и для самой себя исходатайствуй Царство Небесное!
Поразмысливши таким образом сама с собою, Анастасия тайно наняла корабль и, захвативши некоторую часть принадлежавшего ей золота, — всё же прочее оставивши, — никем незамеченная отплыла в Александрию [4]. Создавши здесь в одном месте на расстоянии пяти поприщ [5] от города небольшой монастырь, она проживала в нем, трудясь для Бога и стараясь угождать Ему Единому. Анастасия всегда держала в руках приличествующее для ее пола рукоделье, а на устах непрестанное пение псалмов и славословие Бога. Созданный ею монастырь, именовавшийся по имени основательницы патриции Анастасии патрикийским, впоследствии, еще до времени мусульманского владычества [6], сделался большим и славным, изобилующим всяким достатком. Но возвратимся к первоначальной речи об Анастасии.
По прошествии нескольких лет после удаления святой Анастасии из Константинополя, гневавшаяся на нее царица Феодора скончалась. Царь, вспомнивши о патрицианке Анастасии, разослал повсюду послов, отыскивая ее с большим старанием. Скоро проведавши о том, агница Божия ночью оставила свой монастырь, удалилась в скит к авве Даниилу [7] и сообщила этому блаженному старцу обо всем с нею случившемся. Тогда старец Даниил облёк ее в мужскую монашескую одежду, назвал вместо Анастасии Анастасием евнухом, отвёл в одну находящуюся вдали от Лавры пещеру, затворил ее там; преподавши Анастасии правило и устав жизни, он приказал ей ни самой никуда не выходить из пещеры и не дозволять к себе приходить никому.
Одному из прислуживавших при нем братий Даниил указал место около пещеры, куда и приказал ему однажды в течение недели приносить небольшой хлеб и кувшин воды и класть всё это на указанном месте пред пещерою, а затем, принявши молитвенное благословение от затворника, немедленно удаляться. Здесь-то непоколебимая, мужественная Анастасия безвыходно, никем невидимая, прожила двадцать восемь лет, строго соблюдая назначенное старцем правило. К Анастасии никто не приходил, и никто, кроме приносящего хлеб и воду брата, не знал о ней. Но и последний не знал того, что она женщина по природе, а считал ее за мужчину-евнуха. Кто же в состоянии постигнуть своим умом, или пересказать языком, или передать письменно труды и подвиги святой Анастасии, принесенные в одиночестве Богу в течение двадцати восьми лет в пещере? Слёзы, стенание, рыдание, бодрствование, пение, молитвы, чтение, стояние, коленопреклонение, пост, лишение необходимого, а больше же всего бесовские нападение и борьба с ними, постоянно напоминавшими об оставленных в миру сладостях плоти и всяческих иных мирских наслаждениях?! Каким образом всё это отражала и побеждала и притом пребывала безвыходно в течение всех дней тех лет та, которая ранее сего, в звании боярыни и первой патрицианки, долгие годы прожила в царских чертогах, проводя иногда время со множеством женщин и мужчин за мирскими трапезами и удовольствиями? Невольно ужасается ум при мысли, как всем сим пренебрегла святая Анастасия и изгладила обо всем том воспоминание из ума своего! Как достигла она такого смирения, поста, воздержания и тесноты скорбного пути? Столь доблестно подвизаясь, святая соделалась сосудом Святого Духа и, до конца угодивши Богу, приблизилась к своей блаженной кончине.
Провидевши заранее свое отшествие к Богу, Анастасия так написала на черепице старцу Даниилу:
— Святый отче! захвати с собою с поспешностью ученика, который приносит мне хлеб и воду, возьми также и необходимые для погребения орудия и приди, чтобы похоронить твое чадо — евнуха Анастасия.
Написавши это, Анастасия положила черепицу вне пещеры пред дверями. В то же время и старец, узнавши о сем из бывшего ему ночью откровения от Бога, сказал своему ученику:
— Чадо! поспеши к пещере, где проживает наш брат евнух Анастасий и осмотри около пещеры. Там ты найдешь исписанный черепок, захвативши который, возвращайся поскорее к нам.
Удалившись и найдя по слову старца исписанный черепок, брат принес его старцу. Прочитавши написанное на черепке, старец Даниил прослезился и, захвативши всё необходимое для погребения, отправился с означенным братом к пещере. Открывши последнюю, они нашли евнуха одержимого горячкою. Авва Даниил припавши на грудь евнуха плакал, говоря:
— Блажен ты, брат Анастасий, потому что непрестанно имея попечение о смертном дне и часе, ты презрел земное царство!
— Блажен и ты, — отвечала на сие Анастасия, — новый Авраам!
— Итак, — продолжал старец, — помолись о нас ко Господу.
— Честный старец, — отвечала Анастасия, — в сей час я более нуждаюсь в ваших молитвах.
— Если бы я последний день своей жизни окончил прежде тебя, тогда и я помолился бы о тебе, — продолжал старец.
Тогда Анастасия, севши на рогожу, облобызала голову старца и, молясь о нем, произнесла слова благословения. Старец, взявши своего ученика, приблизил его к ногам святой, говоря:
— Благослови сего моего ученика, а твое чадо.
— Предстоящий предо мною в сей час, дабы освободить меня от сего тела, Бог отцов моих, — сказала Анастасия, — знающий мои шаги в сей пещере и лишение жизненные ради Его имени и видящий настоящую телесную болезнь мою, Он да упокоит на нем дух отца его, подобно тому как почил дух Илиин на Елисее!
Обратившись затем к старцу, евнух произнес:
— Отче, Господа ради не снимайте с меня одежды, в которую я облечен, дабы никто не узнал того, что касается моего пола.
Причастившись затем Пречистых Христовых Таин, Анастасия сказала:
— Отче, назнаменуй меня знамением Христовым и помолись обо мне.
После сего Анастасия взглянула на восток и лицо ее просияло как огонь. Затем, сама осенивши себя крестным знамением, Анастасия сказала:
— Господи в руки Твои предаю дух мой, — и с этими словами скончалась.
После сего авва Даниил с учеником выкопали пред пещерою могилу, а затем старец, снявши с себя рясу, которую он носил, сказал ученику:
— Чадо! одень брата.
Ученик, одевая святую, случайно заметил ее женские сосцы, высохшие на подобие сухих листьев и, не рассказывая о том старцу, умолчал. Честное тело Анастасии они похоронили с обычным надгробным песнопением.
Когда они возвращались затем домой, ученик сказал старцу:
— Отче, разве ты не знал, что евнух Анастасий была женщина?
— Да, чадо, я знал это, — отвечал старец, — и по той причине я одел ее в мужскую одежду и назвал Анастасием — евнухом, чтобы не было подозрения и чтобы никто о ней не узнал и повсюду не распространилась молва; относительно ее было много поисков со стороны царя по всем странам и в особенности же в сих местностях. Но вот, по благодати Божией, у нас она была сокрыта.
Затем старец подробно рассказал ученику всё житие святой, которое потом стало известно во всем мире и написано для пользы читающим и слушающим во славу Христа Бога, прославляемого во святых своих во веки [8]. Аминь.
Примечания:
[1] Преподобная Анастасия скончалась в 567 г. Император Юстиниан царствовал с 527 по 565 г., при нем был созван пятый вселенский собор в Константинополе в целях прекращения монофизитских движений в 553 г.
[2] Патриция — жена патриция; так назывались в Риме люди благородного происхождения. Сан этот был очень велик и его удостаивались супруги знаменитых мужей, напр., Антонина, жена Вилизария, или за свои особые заслуги.
[3] Жена Юстиниана Феодора — благодаря влиянию которой был прекращен бунт Ника, грозивший низвержением Юстиниану.
[4] Александрия — главный город в Египте, построенный Александром Великим. Здесь на острове Фаросе в 72 дня был сделан перевод Библии Ветхого Завета на греческий язык.
[5] Поприще — мера расстояние: она равнялась приблизительно 690 саженям.
[6] Владычество мусульман в Александрии началось с конца 7-го века.
[7] Упоминаемый здесь инок Даниил есть тот самый, который заставил говорить младенца 22-х дней.
[8] Мощи св. Анастасии перенесены были в Царьград и в 1200 г. находились близ св. Софии.
"}},"614":{"name":{"nominative":"Свт. Софрония, патриарха Иерусалимского (638-644)","short":"Свт. Софрония"},"life":{"id":"minei-0311-614","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой Софроний, самое имя которого означает целомудрие [1], родился в Дамаске [2] от благочестивых и целомудренных родителей; они были именитые граждане и звали их Плинфос и Мира. С юности блаженный Софроний стал жить согласно своему имени, любя премудрость духовную и внешнюю и девственную чистоту сохраняя от утробы матери; обе эти добродетели: премудрость духовная и девственная чистота — называются целомудрием; так, по словам святого Иоанна Лествичника [3], целомудрие есть общее название для всех добродетелей; и все их старательно усваивал целомудренный Софроний. Прежде всего, он изучил внешнюю [4] философию, за что и был прозван софистом, т.е. премудрым; это название «софист» в те времена было очень почетным, и его получали выдающиеся философы, например, Ливаний софист, знакомый святого Василия Великого. Желая после внешней философии приобрести духовную премудрость, блаженный Софроний обходил монастыри и пустыни отшельников и получал от богоугодных отцов пользу для своей души. Пришел он и в святой город Иерусалим и, посещая ближние монастыри, вошел в киновию великого Феодосия, где нашел инока Иоанна, прозываемого Мосх и Евират, саном пресвитера, человека добродетельного, притом весьма искусного и во внешней и внутренней премудрости. Софроний привязался к нему всем сердцем, как сын к отцу, как ученик к учителю, и следовал ему всюду до самой его кончины, ходя с ним вместе по монастырям и пустыням, посещая святых отцов и записывая их жития на пользу себе, как об этом свидетельствует книга, написанная ими обоими, под названием Лимонарь или Цветник, и одобренная на VII Вселенском Соборе [5]. В этой книге учитель святого Софрония часто называет его софистом, как равного себе в философском образовании; но преподобный Иоанн называет блаженного Софрония не только софистом и господином своим, но даже отцом; он не смотрел на него, как на ученика, а как на своего друга, спутника и сотрудника, как человека выдающейся жизни, и, кроме того, он провидел духом, что Софроний будет великим пастырем и непоколебимым столпом церкви Христовой. С этим преподобным Иоанном святой Софроний еще до своего пострижения прожил довольно долго сначала в Палестине, в той же киновии великого Феодосия, и в пустыне Иорданской, и в так называемом Новом монастыре, построенном святым Саввою, а потом оба, Иоанн и Софроний, покинули Палестину из страха перед нашествием персов и отправились в область Антиохии Великой. В это время царь персидский Хозрой младший пошел на греческую землю войной по следующей причине. Мучитель Фока (как о том подробно пишет греческий историк Никифор) убил греческого царя Маврикия и захватил царский престол. А царь Маврикий когда-то оказал большое благодеяние Хозрою персидскому: когда Хозрой был изгнан из Персидского царства и бежал в Грецию, то Маврикий был ему вместо отца и помог ему своими богатствами и воинскою силою возвратить себе престол в Персиде; так установился прочный мир между греками и персами. Когда же услыхал Хозрой об убийстве благодетеля своего, греческого царя Маврикия, сильно пожалел о нем и, нарушив мирный договор с греками, пошел мстить за убиение Маврикия. Персидские войска вступили во многие греческие владения, главным образом в Сирию, Финикию и Палестину, и покорили их. Тогда святые отцы, проводившие в тех странах постническую жизнь, оставили монастыри и пустынные жилища свои и бежали, кто куда мог. В это самое время и святые Иоанн и Софроний ушли из Палестины; а после ухода их был взят персами святой город Иерусалим и святое древо животворящего Креста Христова вместе со святейшим патриархом Захариею было захвачено в плен; оно пробыло в Персии в плену четырнадцать лет, к великой скорби и сожалению всех христиан. Прежде пленения Иерусалима святые Иоанн и Софроний, как сказано было, зашли в область Антиохийскую и, по обычаю своему, подобно пчелам, летающим по цветам и собирающим мед, обходили все места, где только слышали о добродетельных отцах, и, собирая духовный сот, слаще медового, записывали их жития в вышеупомянутую книгу Лимонарь. Когда же и туда стали приближаться персидские войска, они отплыли в Египет, в Александрию [6], где делали то же самое. Великую пользу принесли они всему потомству христианскому, описав деяния и поучения многих святых отцов, что видели они своими глазами и своими ушами слышали. Святой Софроний, когда прибыл в Александрию, не был еще пострижен в иноческий образ, что видно из шестьдесят девятой главы их Лимонаря, где учитель Софрония, Иоанн Евират, говорит следующее:
— Пришли мы в Александрию, я и кир [7] Софроний, брат мой, до пострижения его, и пошли к авве [8] Палладию, мужу добродетельному и Божию рабу.
И еще в главе сто десятой он же говорит:
— Я с господином моим Софронием пошли в Лавру, отстоящую от Александрии в восемнадцати поприщах [9], к одному старцу, очень добродетельному, родом египтянину, и сказали ему:
— Господин и отец, скажи нам слово, как жить нам друг с другом; кир софист (Софроний) хочет удалиться от мира и стать иноком.
Тогда сказал нам старец:
— Хорошо делаете, дети, что оставляете мир ради спасения своей души, сидите в безмолвии в келье, оберегайте свои помыслы и молитесь беспрестанно с надежной на Бога, — Он даст вам Свой разум и просветит ваш ум.
Отсюда видна удивительная добродетель святого целомудренного Софрония: он, будучи мирянином, так много трудился, посещая в разное время монастыри и пустыни и с таким усердием искал себе душевной пользы, как бы встать на путь спасения, так что до пострижения в иноки уже был совсем как инок, проводя добродетельную иноческую жизнь. Потом он был пострижен учителем своим во время постигшей его болезни, от которой он думал, что умрет, и было ему видение; об этом учитель его пишет в сто второй главе следующее: «Когда брат мой Софроний Премудрый был при смерти, стояли мы около него с аввою Иоанном Схоластиком, и сказал нам Софроний: мне казалось, что я иду какою-то дорогой и вижу целый хор девиц, которые с весельем говорили: пришел Софроний, венчался Софроний! Потому девицы ликовали перед ним, что самое имя его означает целомудрие».
Вот что написал о нем его учитель. Выздоровев от болезни и уже будучи иноком, он еще больше трудился и заботился о своем спасении и спасении других.
В то время в Египте распространилась Севирова ересь [10], и они оба с учителем много боролись с еретиками; мудрые и начитанные в божественном писании, они спорили с еретиками и побеждали их. За это святейший патриарх Александрийский Иоанн Милостивый [11] очень любил их и почитал как искренних друзей, помогавших ему против еретиков и утешавших его в печали. В житии его, написанном Леонтием, епископом Неапольским, рассказывается, что святой Иоанн Милостивый имел обычай по средам и пятницам сидеть при входе в церковь, позволяя всякому желающему свободно приходить к себе, и выслушивал нужды всякого, помогал, улаживал раздоры и споры; так творил он мир среди людей. Если же случалось, что никто не приходил к нему, когда он так сидел, и ничего не просил никто у него, то он вставал печальный и со слезами уходил в свой дом, говоря:
— Нынче ничего не нашел смиренный Иоанн, ничего не принес Богу за свои грехи.
Блаженный же Софроний (о котором идет речь), друг его, утешая его, говорил ему:
— Право, отче, тебе нынче надо веселиться, потому что твои овцы живут мирно без раздоров и ссор, как ангелы Божии.
Отсюда видно, в каком почтении и любви у этого святейшего патриарха были святой Софроний со своим учителем.
Оба эти святые обыкновенно старались каждый день поучаться чему-нибудь новому, видя или слыша что-нибудь полезное для себя. И случилось с ними следующее, как рассказывает о том Иоанн.
— Я с господином моим Софронием премудрым пошли в дом Стефана Философа, жившего по дороге в церковь Пресвятой Богородицы, построенную патриархом Евлогием на восток от великого Тетрафила; был поддень. Когда пришли мы к дому философа и постучались в ворота, привратник сказал нам:
— Еще почивает господин мой, подождите немного.
Тогда я сказал господину моему Софронию:
— Пойдем к Тетрафилу и побудем там.
Это место уважается жителями Александрии: говорят, царь Александр Македонский принес из Египта мощи святого пророка Иеремии и положил там, когда основывал в честь себя этот город. Придя туда, мы никого не нашли там, кроме трех слепых, и молча сели подле них со своими книгами. В разговоре друг с другом один слепой сказал другому:
— Друг, как ты ослеп?
А тот отвечал:
— Я в молодости был корабельщиком; когда мы плыли из Африки, мне очень много пришлось смотреть на море; на глазах у меня сделались бельма, и я ослеп.
Потом другой на вопрос, как он ослеп, отвечал:
— Я работал на стеклянном заводе и однажды, неосторожно делая стекло, обжегся; так от огня я потерял зрение.
Рассказав причину своей слепоты, два слепых спросили третьего, как он ослеп.
Тот отвечал им:
— Когда я был молод, я не любил трудиться и работать, а нравилось мне лениться; будучи же властолюбив и не имея, чем питаться, я начал воровать и делать много зла. Однажды я увидал: несут хоронить мертвеца, одетого в дорогие одежды; я пошел за носильщиками, чтобы посмотреть, где его положат; мертвеца похоронили у церкви святого Иоанна; когда настала ночь, я открыл склеп, вошел туда и снял с мертвого все, оставив на нем только рубашку. Выхожу я из склепа, а во мне говорят злые мысли: вернись, возьми и рубашку, ведь она очень хорошая. И вернулся я, окаянный, чтобы снять и рубашку и оставить мертвеца нагим. И вот встал мертвец, сел перед мною, поднял руки и пальцами своими ободрал мне лицо и выцарапал мне оба глаза. Тогда я, окаянный, от беды такой и от боли едва вышел из склепа. Вот как я ослеп!
Услышав это, поманил меня господин мой Софроний, и мы ушли от слепых. И сказал мне Софроний:
— Правда, отец Иоанн, сегодня нечему больше учиться, достаточно полезного узнали, что никто, делая зло, не может укрыться от Бога.
Отсюда ясно, как оба эти святые, Иоанн и Софроний, заботились об ежедневной пользе себе. Словами «сегодня нечему больше учиться, мы сегодня достаточно полезного узнали» он показывает, что каждый день они старались приобрести какую-нибудь пользу себе.
Во время пребывания там, в Александрии, блаженный Софроний описал чудеса святых мучеников Кира и Иоанна в благодарность за исцеление своих глаз, потому что, когда заболели у него глаза и он прибег с молитвой и верой к тем святым бессребренникам-врачам, то получил от них просимое исцеление в их церкви, находившейся в Александрии; поэтому он усердно чтил их. Через несколько лет и Египту, где находится Александрия, начало угрожать персидское нашествие, и блаженным отцам Иоанну и Софронию пришлось бежать и оттуда; и святейший патриарх Иоанн Милостивый из страха перед варварами обратился в бегство. Вместе с ним они отправились в Константинополь и сели на корабль, желая быть вместе с тем, который не хотел с ними разлучаться. На пути святейший патриарх заболел и преставился в своем родном городе Алсафунте; прекрасную жизнь его и бесчисленные милости премудрый Софроний почтил похвальным надгробным словом; после погребения патриарха он отправился в древний Рим вместе с учителем своим Иоанном и с собравшейся около них братиею, до двенадцати человек; прожив же несколько лет в Риме, преподобный Иоанн, учитель Софрония, уже будучи старцем, отошел к Господу. Умирая же, он завещал возлюбленному своему ученику и духовному сыну Софронию блаженному не погребать его тела в Риме, но положить в деревянную раку и отвезти на гору Синайскую; если же нельзя будет достичь Синайской горы из опасения нападения варваров, то погребсти его мощи в киновии святого Феодосия Великого [12], где преподобный Иоанн был сначала иноком. Так он и сделал. Подобно ветхозаветному Иосифу, вынесшему тело Иакова из Египта к месту погребения отцов своих (Быт.50:12–13), он взял из Рима [13] тело преподобного Иоанна, своего духовного отца, и отплыл с братиею в греческие земли. Приплыв же в Аскалон [14] и узнав, что от варваров невозможно дойти до Синайской горы [15], пришел в Иерусалим, занятый персами, и погреб тело отца своего духовного в Феодосиевой киновии и сам остался жить со своей братией в Иерусалиме; патриарший престол там занимал тогда Модест, вместо патриарха Захарии, бывшего в плену в Персии вместе с честным Крестом. Спустя же недолгое время после прибытия святого Софрония из Рима в Палестину соизволил Бог возвратить из плена в Иерусалим святое крестное древо и патриарха Захарию. Это случилось так. Воевода Ираклий, убив царя-мучителя Фоку [16] и заняв сам греческий престол [17], начал войну с Персией и, одержав много побед над войсками Хозроя, владел его городами семь лет. Потом Сироес, сын Хозроя, убив своего отца и сам став персидским царем, старался примириться с греческим царем Ираклием; а царь Ираклий первым условием мира поставил то, чтобы царь персидский уступил Иерусалим грекам и возвратил честное древо святого Креста и с ним патриарха Захарию. Это было исполнено: с великою честью после четырнадцатилетнего плена было возвращено из Персии крестное древо, которое сам царь Ираклий нес на своих плечах в святой город (как о том написано 14 сентября); святейший патриарх Захария опять занял свой престол. Через несколько лет честное древо Животворящего Креста Господня тем же царем Ираклием было перенесено из Иерусалима в Царьград, чтобы столь великое христанское сокровище не взяли опять в плен какие-нибудь враги: действительно, потом опять Иерусалим был взят врагами, как о том будет сказано ниже. Патриарх же Захария недолго пробыл на престоле после возвращения своего из плена и отошел к Господу, а преемником его на престоле был опять Модест, но прожил только два года; по смерти же Модеста, на патриаршество в Иерусалим был избран святой Софроний. В это время возникла ересь монофелитов, иначе сказать, единовольников, признающих в лице Христа, в двух Его естествах, божеском и человеческом, одну волю и одно действие, как будто бы каждое естество не имело своего особого, свойственного ему действия и желания; исповедующие такое учение хулят Христа, признавая Его несовершенным в обоих естествах. Об этой ереси подробнее написано в житии Максима Исповедника, 21 января. Особенно поддерживал эту ересь и распространял Кир, Александрийский патриарх, собрав у себя поместный собор и повелев так веровать; ему последовал и Константинопольский патриарх Сергий, а за ним Пиррос и другие; многие тогда пострадали, не приняв этой ереси. Весьма воспротивился этой ереси святейший патриарх Иерусалимский святой Софроний и, собрав у себя поместный собор, проклял эту ересь единовольников и разослал всюду списки постановлений своего собора, которые читались потом на VI Вселенском Соборе, утверждены святыми отцами и приняты как правоверные. Писал же святой Софроний и много других полезных Церкви Христовой слов, поучений и гимнов и житий некоторых святых, например, святой Марии Египетской, прожившей, подобно ангелам в пустыне дольше обыкновенной человеческой жизни [18]. Он хорошо пас Божию церковь, заграждая уста еретиков и далеко отгоняя их, как волков, от словесного стада.
Потом случилось опять по Божию попущению нашествие варваров на Сирию и Палестину, но уже не персов, а магометан, [19] которые сначала взяли город Дамаск, а потом осадили город Божий Иерусалим и через два года заняли его. Когда греческое войско в Сирии было ими разбито и воевода Сергий убит, святейший патриарх Софроний с палестинскими христианами заперся в святом городе. Сохранилось его слово, сказанное народу в день Рождества Христова во время осады; в нем, как новый Иеремия, он оплакивает разорение и запустение святых мест, допущенное Богом за людские грехи. В особенности же он жалеет о том, что нельзя было дня Рождества Христова праздновать по обычаю в Вифлееме, так как Вифлеем уже был в агарянских руках. В конце второго года осады доведенные до крайности христиане вынуждены были сдаться врагам и отворить им город. Но прежде святейший патриарх Софроний послал к князю агарянскому Омару условия мира, в которых первым было — не причинять никакого насилия и обиды христианской вере и святой Божией церкви. Омар дал обещание исполнить это и другие условия. Когда состоялся договор, отворили христиане городские ворота агарянскому князю; он же, лицемерный и лукавый, притворился кротким и смиренным, как овца, будучи внутри хищным волком, оделся в изорванную одежду из верблюжьего волоса, вошел в город пешком и спрашивал, где церковь Соломонова, желая совершить там свои богомерзкие молитвы. Святейший Софроний вышел к нему навстречу и, увидев его в таком лицемерном виде, сказал:
— Вот, будет мерзость запустения на месте святом, предсказанная пророком Давидом!
И плакал он много со всеми христианами и убеждал князя снять рубище и одеться в подобающие ему княжеские одежды. Так святой город взят был агарянами и христианство притеснено тяжелым рабством. А нечестивый этот агарянский князь не сохранил условий мира, которые пообещал святейшему патриарху Софронию, и начал причинять многие беды иерусалимским христианам. При виде этого святой Софроний постоянно рыдал и молил Бога взять его душу от земли живых, чтобы не видеть ему более несчастий христиан и мерзости запустения, оскверняющей святые места, — и был услышан, вскоре окончив плачевную жизнь свою, и перешел [20] от земного слезного Иерусалима к небесному радостному, в обитель всех веселящихся о Христе Иисусе, Господе нашем, Ему же слава во веки. Аминь.
Примечания:
[1] С греческого.
[2] Дамаск — главный, богатейший торговый город Сирии, один из древнейших во всем мире, лежит к северо-востоку от Палестины, при реке Бараде, протекающей через него, в прекрасной и плодоносной равнине, при восточной подошве Анти-Ливана. И в настоящее время Дамаск, входящий в состав турецкой империи, — один из богатейших городов Азии и имеет до 150 000 жителей. В истории Церкви Христовой Дамаск замечателен тем, что первая проповедь св. Ап. Павла по обращении в христианство происходили именно здесь (Деян.9).
[3] Преп. Иоанн Лествичник двадцати лет принял иночество и последние четыре года своей жизни был игуменом синайской обители, скончался 80-летним старцем около 606 г. Память его празднуется 30 марта. Он главным образом известен как составитель знаменитого руководства к иноческой жизни под заглавием: «Лествица райская» — Κλιμαξ του παράδεισου, отсюда он получил и название Лествичника; здесь иноческая жизнь представляется им как путь непрерывного и трудного восхождения по лестнице духовного самоусовершенствования; это восхождение совершается чрез борьбу с собственными страстями и пороками, причем главную помощь инок находит в постоянной мысли о смерти.
[4] Т.е. светские науки.
[5] В 787 г. против ереси иконоборцев, отвергавших почитание икон.
[6] Александрия — знаменитый город, основанный Александром Македонским в 333 г. до Р. Х. на берегу Средиземного моря, в Нижнем (Северном) Египте, при устье реки Нил. Александрия после Рима была первым городом на море и служила центром торговли, промышленности и особенно языческой образованности, в первые века христианства — рассадником христианского просвещения. Христианство принесено было сюда по преданию св. Марком ок. 59–60 гг. В настоящее время Александрия (по тур. и араб. — Искандеры) принадлежит к числу укрепленнейших портовых городов и важнейших торговых пунктов при Средиземном море, с населением более 230 000 жителей.
[7] Господин, отец.
[8] То же.
[9] Поприще — равнялось приблизительно 690 саженям.
[10] Север, патриарх Антиохийский, был одним из главных защитников монофизитской ереси, утверждавшей, что Христос хотя рожден из двух природ или естеств, но не в двух пребывает, так как при воплощении Бога — Слова воспринятая им человеческая природа утратила всякую собственную действительность и лишь мысленно может различаться от Божественной.
[11] Иоанн Милостивый († 617 г.) — патриарх Александрийский, сын сановника на острове Кипре; потеряв семью, он посвятил себя аскетической жизни и заботам о бедных, и хотя он не был ни монахом, ни клириком, но был избран, по желанию народа, патриархом. Сделавшись патриархом, он прежде всего сосчитал всех нищих в Александрии и, раздав им все имущество, посылал щедрую милостыню ко гробу Господню, давал у себя приют бедствующим, выкупал пленных. Когда жители Александрии, страшась нашествия персов, стали разбегаться, Иоанн отправился в Константинополь просить войска для защиты города, но на пути скончался (617 г.); память его празднуется 12 ноября.
[12] Феодосий Великий — римский император с 379 по 395 г. В его царствование вера христианская была окончательно утверждена в Римской империи. (Здесь, очевидно, следует разуметь прп. Феодосия Великого, общих житий начальника; память его 11 января — прим.ред.).
[13] Рим — главный город Римского государства (ныне Итальянского королевства) лежит в средней части Италии, по обеим сторонам реки Тибра при впадении ее в море.
[14] Аскалон — один из пяти главных филистимских городов (Суд.1:18). Ирод Великий великолепно разукрасил его, как свою родину. Еще в средние века это был военный морской порт и был разрушен во время крестовых походов (1191 г.).
[15] Гора Синай представляет собою собственно группу гор, состоящих из гранитных скал, прорезана и окружена крутыми и шероховатыми долинами, у арабов ныне называется горой Тур или Джебель-Тур-Сина, лежит почти посредине известных рукавов Черного моря, образующих собою Синайский полуостров. Она состоит из трех горных хребтов. Собственно гора Синай, при которой израильтяне вступили в Завет с Богом и получили от Него заповеди закона, представляет самую высшую юго-восточную вершину среднего хребта, низшую же, северо-западную вершину представляет собою гора Хорив.
[16] Византийский император Фока царствовал с 602 по 610 г.
[17] Ираклий царствовал с 610 по 641 г.
[18] От святого Софрония сохранилось большое количество сочинений, и он признается одним из первоклассных богословов — догматистов. Кроме соборного послания, содержащего учение о Троице, о воплощении Бога Слова, причем доказывается единство ипостаси (против Нестория) и двойство естеств (против Евтихия), замечательны его слова: 1) на крещение Спасителя — защита двух естеств в Иисусе Христе, а вместе учение о двух действиях и волях; 2) о кресте, два слова; во втором из них излагается учение о посте и о празднике поклонения кресту среди нашего великого поста; 3) апология Василию Великому относительно толкования им слов: φύσις και ουσία 4) на Сретение; 5) слово о Иоанне крестителе; 6) слово в похвалу св. Марии Египетской, из которого в подлиннике приводятся места в деяниях VII Вселенского собора; 7) Сказание о жизни мучеников Кира и Иоанна; 8) «Объяснение на литургию», одно из замечательных сочинений в богословском отношении; 9) «Трипеснцы», начинающиеся днями великого поста и оканчивающиеся праздником вознесения; 10) тропари или самогласны стихиры часов празднества Рождества Христова, с полным чином часов; 11) чин часов вел. пятка со стихирами, не совсем сходный с нынешним; 12) стихиры на водоосвящение в день Богоявления; 13) некоторые стихотворные произведения; 14) наконец, в сане иеромонаха святой Софроний пересматривал и исправлял «устав монастыря Саввы Освященного».
[19] Арабов.
[20] 641 или 644 г.
"}},"619":{"name":{"nominative":"Сщмч. Пиония, пресвитера Смирнского, и иже с ним (250)","short":"Сщмч. Пиония"},"life":{"id":"minei-0311-619","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Апостол велит почитать памяти святых: «поминайте, — говорит он, — наставников ваших, которые проповедовали вам слово Божие» (Евр 13:7); это для того, чтобы, вспоминая их веру, жизнь и добродетельную кончину, мы стремились им подражать. Так и память святого мученика Пиония нам подобает почтить, потому что он, когда был в миру, многих обратил к Богу от прельщения бесовского; он был мужем апостольским и, когда, получив венец мученический, отозван был к Господу, то оставил нам образец добродетелей, чтобы и доныне у нас была память об его учении. Начало же его страдальческого подвига случилось так.
В двадцать третий день шестого месяца (то есть февраля — шестого по счету от сентября), в который совершалась память святого священномученика Поликарпа, епископа Смирнского, в городе Смирне [1] где жило очень много иудеев, были схвачены нечестивыми эллинами пресвитер Пионий, Савина, ревнительница благочестия, Асклипиад, Македония и Лин, пресвитер соборной церкви: тогда было гонение на христиан в царствование Декия [2]. Пионий же раньше этого дня узнал, что они будут схвачены в праздник святого Поликарпа. Поэтому, постясь с Савиною и Асклипиадом, он взял три сплетеные вериги, возложил на себя, на Савину и на Асклипиада и сидел дома, ожидая, когда придут их взять.
В самый день памяти святого Поликарпа, когда они после молитвы вкусили немного хлеба и воды, пришел Полемон, устроитель жертвоприношений идолам, вместе с воинами; он разыскивал христиан, чтобы привлечь их к принесению скверных идольских жертв, и сказал Пионию:
— Знаете ли вы царский приказ? Знаете, что вам повелевается принести жертвы богам?
Пионий отвечал:
— Мы знаем заповеди Бога нашего, которыми Он повелевает Ему Единому поклоняться.
— Идите на собрание, — сказал Полемон, — там покоритесь вы и против воли.
Отвечали Савина и Асклипиад:
— Мы покоряемся Богу Живому.
И вел их Полемон без принуждения, а народ, видя, как они добровольно несут оковы, бежал за ними, тесня друга друга, словно на невиданное какое чудо.
Когда пришли святые на собрание к градоначальникам, бесчисленная толпа эллинов, а еще больше иудеев, заняла все места во входах и горницах. Поставив святых посредине, Полемон сказал:
— Пионий! Покоритесь царскому повелению, как другие покорились, и принесите жертвы богам, чтоб не быть вам жестоко мучимым.
Пионий же простер руку и с светлым лицом начал говорить к народу:
— Жители смирнские, вы, которые хвалитесь красотой города и тем, что здесь жил Гомер [3], и иудеи, присутствующие здесь, послушайте немногие слова, которые я скажу вам. Я слышу, вы смеетесь и радуетесь, что пришли к вам некоторые из нас; вы считаете смехом и игрушкой тот грех, что приносят жертву идолам не по своей воле, а по принуждению. Но вам, эллинам, надобно послушать учителя своего Гомера, говорящего, что нехорошо радоваться погибели человека. Вам же, иудеи, Моисей повелевает: «Если увидишь осла врага твоего упавшим под ношею своею, то не оставляй его: развьючь вместе с ним» (Исх.23:5).
Также нужно вам послушать и слова Соломона: «Не радуйся, когда упадет враг твой; и да не веселится сердце твое, когда он споткнется» (Притч.24:17). И я, слушая моего Учителя, предпочитаю умереть, чем преступить Его слова, и всеми силами стараюсь не отступать от Его заповедей, которым я издавна научился сам, а потом научил и других. Что вы смеетесь над ними, иудеи? Если мы вам и враги, как вы говорите, однако мы люди; вы говорите, что мы вас обижаем, когда говорим правду; но скажите: кого мы обидели, кого гнали, кого принуждали кланяться идолам? Не считаете ли вы своих грехов равными грехам тех, которые теперь от страха перед людьми преступают Божию заповедь и кланяются идолам? Но вас кто принуждал служить Веельфегору [4] или съедать жертвы мертвых [5], или смеяться с дочерьми иноплеменников, или приносить в жертву бесам своих сыновей и дочерей, или роптать на Бога, или злословить Моисея, или задумывать снова возвратиться в Египет? Я уж не говорю о других ваших делах; а вы еще говорите, что никто не может вас прельстить: разве вы не читали своих книг: Исход, Судей, Царств и прочих, в которых вы обличаетесь. Вы указываете нам на некоторых из нас, которые не по принуждению, а по своей воле обратились к идолам, и из-за этих немногих вы обличаете и осуждаете всех христиан. Но, иудеи, подумайте вы о настоящей жизни: она похожа на гумно, где стоит на земле большой стог, — чего? Плевел или пшеницы? Когда же придет работник веять лопатою, тогда легкие плевелы легко относятся ветром, пшеница же остается на земле. Посмотрите на невод, закинутый в море: все ли, что попало в него и вытащено, хорошо? Нет. Так и настоящая жизнь. Как же вы хотите, чтоб мы страдали: как виновные, или как невинные? Если — как виновные, то и вам нужно также пострадать, когда сами дела ваши уличают вас в неправде; если же — как невинные, то вам, несправедливым, какая же будет надежда на спасение, если пострадают праведники: «и если праведник едва спасается, то нечестивый и грешный где явится?» (1 Пет.4:18). Приближается суд миру, и знамения его заметны. Я прошел все еврейские страны, перешел реку Иордан и видел землю, до сих пор носящую на себе знамение гнева Божия за грехи людей, живущих на ней и совершающих убийства и многие злодейства путникам. Я видел дым, исходящий от нее, поля и нивы, опаленные огнем, без всякого плода, лишенные влаги. Видел я и Мертвое море (т.е. асфальтовое озеро, производящее смолу), и воду, потерявшую свои свойства по гневу Божию; она не может ни напоить животного, ни удержать в себе человеческого тела и все, что ни бросать в нее, выбрасывает тотчас вон. Но что я вспоминаю такие далекие места! Вы видите Декаполь в Лидии [6], сгоревший от огня, и до сих пор лежит он опаленный в наказание нечестивым… Вспомните об извержении горы Этны и попалении острова Сицилии [7]. Если же это кажется вам далеко от вас, то подумайте о теплых водах, выходящих из земли: почему они нагреваются и бывают горячи? Не от огня ли, приготовленного для грешников внутри земли? Отсюда мы узнаем, что будет суд миру и казнь огнем для грешников от Бога через воплотившееся Его Слово, Господа нашего Иисуса Христа, и потому мы не служим богам эллинским и золотому идолу поклоняться не хотим.
Святой Пионий говорил и еще, а Полемон, градоначальники и весь народ слушал в глубоком молчании. Потом некоторые граждане вместе с Полемоном стали просить Пиония, говоря:
— Послушайся, Пионий, мы любим ведь тебя за твой добрый нрав и кротость и хотим, чтоб ты остался жив: ведь, правда, хорошо и сладко жить и видеть свет солнечный!
Святой отвечал:
— И по-моему эта временная жизнь приятна, но несравненно приятнее та жизнь, которой мы, христиане, желаем; свет этот весел и приятен, я признаю это, но еще радостнее и приятнее свет истинный, который мы надеемся увидеть. Все это, видимое телесными глазами, прекрасно; мы и не осуждаем и не ненавидим Божиего творения; но есть и другое, невидимое, что поистине прекраснее и что мы ставим выше всего видимого.
Один кощунник, по имени Александр, человек хитрый, сказал:
— Послушай меня, Пионий!
Отвечал ему святой:
— Ты лучше послушай меня, потому что все, что ты знаешь, знаю и я, а ты не знаешь того, что я знаю.
Александр же, ругаясь над святым, сказал ему:
— А эти узы зачем на тебе?
— А затем, — отвечал святой, — чтобы вы не думали, что мы идем на поклонение к вашим идолам, но чтобы вы знали верно, что идем мы в темницу и на смерть за Бога нашего.
Долго еще равными соблазнами увещевал Александр Пиония, но ничего не достиг и, наконец, сказал:
— Что тратить много слов, когда не хотят они оставаться живыми.
Народ же хотел, чтоб Пиония поставили на видном месте так, чтоб всем слышны были его слова; но Полемон не позволял этого, боясь как бы не произошло в народе смуты и разных толков. Он сказал Пионию:
— Если ты не хочешь принести жертвы богам, то войди по крайней мере в их храмы.
Святой отвечал:
— Какая польза будет идолам от того, что я приду к ним?
— Согласись, Пионий, — повторил Полемон.
— О, если бы я мог, — возразил Пионий, — убедить вас всех сделаться христианами!
Они же засмеялись и сказали:
— Нет уж, пожалуйста, не делай так, чтобы нам живым гореть в огне.
А святой сказал им:
— Еще хуже по смерти вечно гореть в огне неугасимом.
Блаженная Савина улыбнулась, а Полемон и другие сказали ей:
— Чего ты смеешься?
Она отвечала:
— Я радуюсь, что я христианка, потому что кто тверд в вере Христовой, тот возрадуется вовеки.
Сказали ей нечестивые:
— Вот ты посмеешься, когда потерпишь, чего не хочешь: женщин, не кланяющихся богам, отводят в дом разврата.
А она отвечала:
— Бог святой, истинный, позаботится обо мне.
После этого стали записывать имена святых и их ответы, которыми они исповедали Христа и отвергались идолов; когда хотели записать имя Савины, святой Пионий тихо сказал ей, чтоб она не говорила своего настоящего имени, а назвалась бы Феодотиею; это он сделал для того, чтобы ее поступок не был известен ее госпоже. Дело в том, что святая Савина была рабыней одной знаменитой гречанки, которая за несколько лет перед тем, в царствование Гордиана [8], не будучи в состоянии отвратить от Христа своей рабыни, блаженной Савины, прогнала ее связанную в пустынные горы, где ее тайно кормили верующие; потом многим старанием святого Пиония она была избавлена от оков и от рабства своей госпоже. Святой Пионий боялся, что госпожа ее как-нибудь узнает ее по имени и захочет ее опять взять к себе; поэтому он и велел святой Савине назваться Феодотией. Когда Полемон спросил, как ее зовут, она отвечала:
— Меня зовут Феодотиею.
— Христианка ли ты? — спросил Полемон.
А святая ответила:
— Да, христианка.
Ее ответы были записаны так же, как и ответы Пиония и Асклипиада. Полемон спросил еще:
— Какого ты бога почитаешь?
Святая отвечала:
— Бога Всесильного, сотворившего небо и землю и всех нас; познанного нами чрез Его Слово, воплотившееся от Пречистой и Неискусобрачной Девы Богородицы, чрез Господа нашего Иисуса Христа.
Записав имена святых, повели их в темницу, а за ними следовал весь народ.
Некоторые говорили про святого Пиония:
— Посмотрите: он всегда был бледен, а как нынче румян!
А другие кричали:
— Мучить надо сих, если не хотят приносить жертву богам.
Отвечал святой Пионий:
— Мучьте, кто вам препятствует! Нас не охраняют оруженосцы, не защищают нас воины, мы в ваших руках: мучьте нас!
Кто-то указал на святого Асклипиада и сказал:
— Этот хочет принести жертву богам.
— Лжешь, — отвечал святой Пионий, — ни один из нас не сделает этого.
Другие же вспоминали об отпавших от Христа и, называя их по имени, говорили:
— Такой-то и такой-то принесли жертву, а вы что не хотите?
Отвечал святой Пионий:
— У каждого своя воля; что мне до других? Я Пионий.
Негодовал народ на святого Пиония и его товарищей; едва дошли они до темницы: чуть было не побил их народ.
Войдя в темницу, они нашли там Лина, пресвитера соборной церкви, заключенного в узы за Христа, и женщину из села Карины, по имени Македония; к ним приходили многие верующие и приносили, что им нужно, но они не хотели брать и раздавали тюремным сторожам. Некоторые и из эллинов посещали святых и старались их обратить в свое нечестие, но, слыша от них твердые ответы, уходили с удивлением. Еще приходили к Христовым узникам и те, которые были прежде христианами, но против желания принуждены были отпасть от благоверия: страх перед мучениями склонил их принести жертвы идолам; они горько плакали целыми часами и днями в темнице перед святыми; плакал горько о них и святой Пионий, особенно о тех, которые отличались хорошей и честной жизнью, но убоявшись мук, принесли жертвы истуканам; он плакал и говорил:
— Новым мучением мучусь я в своем сердце, душа моя разрывается на части, когда вижу, как свиньи топчут бисер церковный [9], как небесные звезды отрываются змеиным хвостом на землю (Апок.12:4), и как виноград, насаженный десницею Божией, пожирается диким вепрем и расхищается прохожими. Дети мои, сожалею о вас, пока опять не вселится в вас Христос; питомцы мои любезные, вскормленные небесным хлебом, зачем вы совратились на грешный путь; теперь беззаконные старцы опорочили целомудренную Сусанну, т.е. Церковь Христову; теперь Аман торжествует, Эсфирь же со всем своим племенем смутилась; теперь настал голод, не недостаток хлеба или воды, а слова Божия; теперь задремали все девы евангельские и спят. Исполнилось слово Господне: если Сын Человеческий придет, найдет ли Он веру на земле (Лк.18:8)? и другое его слово: предает брат брата на смерть (Лк.21:16); слышу, как теперь каждый предает своего ближнего. Поистине испросил нас сатана просевать, как пшеницу, но огненная лопата в руках Слова Божия пусть провеет гумно свое; потеряла свою силу соль и выметена вон и топчут ее люди. Но пусть никто не думает, дети, что Господь изнемог: не Господь, а мы изнемогли, потому что, говорит Он, разве изнемогла рука Моя избавить вас? Или разве отяжелел слух Мой, чтоб слышать вас? Но грехи ваши удалили вас от Бога вашего. Мы согрешили, братья, преступили заповеди Господни и сотворили беззаконие, прогневали Бога и опечалили ближнего; мы укоряли друг друга, лгали, и клеветали друг на друга, и пожирали сами себя, а нужно было, чтобы правда наша была выше правды фарисеев и книжников. Еще слышу я, что иудеи приглашают некоторых из вас на свои собрания; берегитесь, как бы не попасть еще в худшие сети и не впасть в непростительный грех, т.е. хулу на Духа Святого, — не будьте вместе с иудеями князьями Содомскими и людьми Гоморрскими, руки которых обагрены кровью. Мы ни пророка не убивали, ни Христа не предавали и не распинали. Да что говорить много! Вспомните, что прежде много раз вы слышали от меня; вы хорошо знаете, что иудеи говорят, будто Христос был простым человеком и, как смертный, был убит на смерть. Но пусть они скажут нам: если Он был простым смертным человеком, то каким образом весь мир наполнился множеством Его учеников; и как многие жестоко страдают за имя Его; каким образом именем простого и смертного человека через столько лет после Него изгонялись бесы и теперь изгоняются и будут изгоняться и далее до скончания века? И много других чудес в церкви верующих делаются Его Всесильным именем. Не понимают того окаянные иудеи, что Христос, Господь наш, пострадал по Своей воле, умер за нас и в третий день со славою воскрес. Но говорят беззаконные, будто бы Христос был чародей и силой волшебства воскрес из мертвых; так пусть они покажут вам, какое писание их или наше говорит это о Христе, или какой праведный человек сказал это когда-либо? Разве не известно, что это ложь, и говорящие такую ложь самые скверные беззаконники? И почему таким людям больше верят, чем праведным? Я еще в детстве слышал эти ложные слова их. Написано в писании, как Саул пришел к волшебнице и просил вызвать из мертвых пророка Самуила; женщина сделала чары, и увидел Саул старца, выходящего из земли, одетого в длинную одежду, и понял он, что это Самуил, и спрашивал его, о чем хотел. Что же, могла ли эта волшебница на самом деле воскресить Самуила или нет? Если скажут иудеи, что могла, то признают, что неправда сильнее правды, и волшебство сильнее святости, потому что святой пророк не мог ослушаться волшебницы; говорящие так мерзки и прокляты. Если же скажут, что та волшебница не могла на самом деле вокресить пророка Самуила своими волхвованиями, то и о Христе Господе нашем они не могут сказать, что Он воскрес из гроба волшебной силой. Рассказ же этот священного писания объясняется следующим образом. Как мог диавол, живущий в волшебнице, вызвать на этот свет душу святого пророка, почивающую на лоне Авраамовом? Ведь меньшее не имеет власти над большим, и диавол не может повелевать святому, но отпавшие от Бога ангелы слушаются тех, которые оставили Бога, служат им и вызывают их волшебством; и чего просят у них волшебники, то исполняют диаволы: попросила волшебница повиновавшегося ей диавола, он и принял на себя вид пророка. И это не удивительно, если сам сатана, по слову апостола (2 Кор.11:14), преображается в светлого ангела; поэтому и слуги его могут принимать на себя вид слуг Божиих, так и антихрист примет на себя образ Христов. Стало быть, волшебница не воскресила Самуила, но показала отпавшему от Бога Саулу диавола в образе Самуила; об этом свидетельствует само писание; так, явившийся в образе Самуиловом, говорит Саулу: и ты завтра будешь со мною. Как же может Саул, враг Божий, быть вместе со святым пророком Самуилом? Не лучше ли ему быть с диаволом, которому он покорился, отпав от Бога? Пусть знают лживые иудеи, что нельзя никаким волшебством на самом деле воскресить из мертвых; и как волхвованием она не воскресила Самуила, так и Христос не от волхвования воскрес, а Божественной Своей силою разрушил силу смерти, и как по Своей воле Он пострадал и умер, так по Своей воле воскрес, самовластно, как Бог. Если же они и этому не поверят, то скажите им: мы, если даже и принесли жертву идолам, но все-таки гораздо лучше вас: вы по своей воле принесли жертву бесам, а мы были вынуждены к тому силою. — И увещевал святой Пионий отступников, говоря: — Не отчаивайтесь, братья, хотя вы и сделали тяжелый грех, принесли жертву идолам, но покайтесь истинно и обратитесь опять всем сердцем ко Христу, Богу своему: Он милостив и готов принять всех, приходящих к Нему с покаянием, и вас примет с радостью, как детей Своих.
А они с великим рыданием каялись в своем грехе и обращались опять ко Христу Богу.
После этого пришел к темнице Полемон, устроитель идолослужений, и Феофил магистрат [10] с войском и народом; они вывели святых и сказали:
— Вот ваш епископ Евктимон поклонился нашим богам и принес им жертву; послушайтесь и вы и сделайте то же, что и он; если же не сделаете того, то вас будут судить жрец Лепидон и Евктимон в храме богов.
Отвечал святой Пионий:
— Если епископ Евктимон принес жертву идолам, то его воля, что нам до того! Мы не станем приносить жертв. Судить же нас нужно антипату [11], а не Лепидону, и не Евктимону, и не вам; как же это вы, не дожидаясь прибытия антипата, берете на себя его власть?
Пришедшие, излив свою досаду на святых, удалились. Потом они опять вернулись с войском и толпой народа и ложно объявили:
— Антипат прислал приказ вести вас на суд в Ефес [12].
Пионий ответил:
— Пусть придет посланный, возьмет нас и ведет.
Сказал тогда Феофил:
— Что же вы мне не верите? Я князь и мне можно поверить.
И, накинув веревку на шею святому Пионию, приказал воинам вести всех в идольский храм; взяли всех и повели насильно, так как святые не хотели идти к идолам и громко кричали:
— Мы христиане, зачем нам идти к истуканам.
Но воины с силою влекли святых, а Пиония чуть не удушили, таща его за шею на веревке.
Когда их привели на середину площади и были они близ капища, святой Пионий упал на землю, говоря, что он христианин и не хочет входить в кумирницу. Тогда шестеро слуг, напав на него, стали бить его руками и ногами и коленами, ударяя по ребрам; но он не слушал их; тогда взяли его на руки, понесли и бросили в кумирнице пред скверным алтарем, где еще стоял окаянный епископ Евктимон, совершая жертвоприношение идолам. После того Лепидон сказал:
— Почему ты, Пионий, не хочешь принести жертву богам?
Отвечал святой:
— Потому что мы христиане.
— Какого вы чтите бога? — спросил Лепидон.
— Того, — отвечал Пионий, — Который сотворил небо и землю, море и все, что находится в них.
Лепидон спросил:
— Кто же был распят?
Отвечал святой:
— Тот был распят, Которого Бог Отец послал на спасение миру.
Князья громко засмеялись, а Лепидон начал бранить и укорять блаженного Пиония. Потом надели насильно на святых мучеников венцы, в которых нечестивые обыкновенно совершали жертвоприношения, и заставляли их съесть жертвенного мяса. Они же, разломав венцы, бросили их на землю, топтали их ногами и плевали на жертвоприношения. Нечестивые идолопоклонники подняли крик и отвели опять святых в темницу с бранью и побоями.
Когда святой Пионий входил в двери темницы, то один воин сильно ударил его чем-то по голове и ранил. И тотчас ударивший почувствовал боль в руках, весь был охвачен болезнью, тело его покрылось струпьями и распухло, так что он едва мог дышать.
Потом прибыл антипат Квинтилиан в Смирну и, сев в суде, позвал на допрос одного святого Пиония. Допросив его и увидев, что он не покоряется, он велел его нагого повесить и строгать его тело железными крючьями. Мучили так святого и говорили:
— Что ты спешишь к смерти?
Святой же отвечал:
— Спешу не к смерти, а к жизни вечной.
После этого мучения святой был осужден на смерть, и, по обычаю римскому, ему прочли следующий смертный приговор:
— Пиония, который сам признал себя христианином, повелели мы распять и сжечь заживо.
Приведенный на место распятия и сожжения, он сам разделся и, посмотрев на свое тело, весьма обрадовался своей телесной чистоте, затем взглянул на небо и возблагодарил Бога за то, что сохранил его так до конца в чистоте непорочной.
На земле лежало дерево, наподобие креста, на котором он должен был быть распят; он сам лег на это дерево, распростерся и дался воинам пригвоздить его. Когда он был уже пригвожден, ему сказали:
— Послушайся, Пионий, покорись царскому приказу: мы вынем гвозди, врачи вылечат тебя, и ты будешь здоров.
Святой же, помолчав, сказал:
— Хочу заснуть, чтобы лучшим мне встать во всеобщее воскресение.
Пригвоздив Пиония, дерево подняли, поставили прямо, вкопали крепко нижний конец в землю, обложили вокруг дровами и зажгли. Сильное пламя охватило со всех сторон святого, а он, закрыв глаза, молился про себя Богу и не сгорал. Все, видя его с закрытыми глазами, подумали, что он уже умер. А он, спустя довольно времени, когда пламя стало понемногу утихать, совершив свою молитву в тайне своего сердца, открыл глаза.
Народ очень удивился, что он еще жив в таком огне. Потом с веселым видом он произнес «аминь» своей молитве, прибавив: «Господи, прими дух мой», и скончался.
Огонь угас, а тело его оказалось совершенно целым, и даже волосы на его голове не сгорели. Лицо же было светло, сияло божественной благодатью: это был знак радости его святой души, вошедшей в небесную радость и принявшей от десницы Христовой венец.
Это было в царствоване Декия [13], в городе Смирне, при антипате Квинтилиане, в пятый день мартовских ид по римскому счету, а по восточному в седьмой месяц (т.е. в марте, седьмом месяце от сентября), одиннадцатого числа, в субботу, в десятом часу дня. Так пишет Метафраст [14] о святом Пионии.
О других же святых мучениках, взятых и содержавшихся в темнице вместе со святым Пионием, не написано, в каких мучениях они окончили свой подвиг; однако, несомненно, что они пострадали за Христа и достигли небесной жизни со святым Пионием.
Этот святой пресвитер Пионий написал житие и страдание святого священномученика Поликарпа, епископа Смирнского, а после и сам вместе с ним сподобился царствия Господа нашего Иисуса Христа, царствующего с Отцом и Святым Духом во веки. Аминь.
Примечания:
[1] Смирна — знаменитый в древности торговый город Ионии, на восточном берегу Эгейского моря (или Архипелага). Церковь в Смирне основана была св. Апостолом Иоанном Богословом. Смирна в настоящее время принадлежит туркам, но и доселе там сохраняется и процветает христианская вера.
[2] Декий, император римский, царствовал с 249 по 251 г.
[3] Гомер — греческий поэт, написавший, по преданию, поэмы: Илиаду и Одиссею; неизвестно где он родился, и многие города, между прочим Смирна, приписывали себе честь быть его родиной.
[4] Веельфегор или Ваальфегор — сирофиникийское (моавитское) божество, служение которому отличалось безнравственностью.
[5] Здесь разумеется волхвование и чародейство с помощью трупов людей.
[6] Лидия — провинция в Малой Азии.
[7] Сицилия — один из больших островов Средиземного моря — теперь часть Итальянского королевства.
[8] Гордиан — римский император, царствовал в 238 г. (всего 36 дней). (Скорее всего имеется в виду его внук Гордиан III, 238–244 гг. — прим.ред.).
[9] Т.е. учение Христово (Мф 7:6).
[10] Магистрат — важный государственный чиновник у римлян, сосредоточивавший в своих руках военную и юридическую власть.
[11] Антипат, или проконсул, правитель края.
[12] Ефес — малоазийский город, расположенный на берегу Эгейского моря. В древности славился своим богатством и торговлей.
[13] Декий, римский император, царствовал с 249 по 251 г. Мученическая кончина святого Пиония последовала в 250 г.
[14] Симеон Метафраст — замечательный византийский общественный деятель и церковный писатель XI в. Из его сочинений особенно замечательны Жития святых. Симеон, составляя этот труд, не ограничился одним только собранием древних сказаний, а пересказал, переложил их на разговорный язык. Отсюда и его прозвище Метафраст (от μεταφράζειν — пересказывать).
"}},"621":{"name":{"nominative":"Прп. Феофана исп., Сигрианского (818)","short":"Прп. Феофана"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Преподобный Феофан Исповедник родился в Константинополе в благочестивой и знатной семье. Отец Феофана был в родстве с византийским императором Львов Исавром (717—741). Через три года после рождения Феофана отец его умер, оставив свою семью на попечение самого императора. Феофан вырос при дворе и стал сановником императора Льва Хазара (775—780). Положение обязывало его вступить в брак. По согласию с невестой Феофан сохранил целомудрие, ибо в душе его зрело желание принять иноческий образ. Посетив однажды с супругой монастыри в Сигрианской области (Малая Азия), Феофан встретил прозорливого старца Григория Стратигия, который предсказал супруге Феофана, что ее муж будет удостоен мученического венца. Через некоторое время супруга Феофана была пострижена в монахини в одном из монастырей Вифинии, а Феофан принял иноческий постриг от старца Григория. По благословению старца Феофан устроил монастырь на острове Калоним в Мраморном море и затворился в келлии, занимаясь переписыванием книг. В этом занятии Феофан достиг высокого мастерства. Затем преподобный Феофан основал еще один монастырь в Сигрианской области, в месте, называемом «Великое Село», и стал его игуменом. Преподобный сам принимал участие во всех монастырских работах и для всех был примером трудолюбия и подвига. Он был удостоен от Господа дара чудотворения: исцелял болезни, изгонял бесов. В 787 году в Никее собрался VII Вселенский Собор, который осудил ересь иконоборчества. На Собор был вызван и преподобный Феофан. Он прибыл в заплатанном рубище, но просиял Богодухновенной мудростью в утверждении догматов истинного Православия. В возрасте 50 лет Преподобный тяжело заболел и до самой кончины жестоко страдал. Находясь на смертном одре, преподобный непрестанно трудился: он писал «Хронографию» — историю Христианской Церкви с 285 по 813 год. Этот труд до сих пор является ценным источником по истории Церкви. По воцарении императора Льва Армянина (813—820), когда святой был уже глубоким старцем, возобновилось иконоборчество. Святого Феофана принуждали принять ересь, но он твердо воспротивился этому и был заключен в темницу. Его обитель «Великое Село» была сожжена. Пробыв в темнице 23 дня, Преподобный исповедник скончался ( } 818). После смерти нечестивого императора Льва Армянина обитель «Великое Село» была восстановлена, и туда перенесены были святые мощи исповедника."}},"623":{"name":{"nominative":"Прав. Финееса (ок. 1500 до Р.Х.)","short":"Прав. Финееса"},"life":{"id":"minei-0312-623","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой праведный Финеес, сын Иудейского первосвященника Елеазара и внук первосвященника Аарона, первоначально был священником народа иудейского.
Святой Финеес был достойным служителем Бога Израилева. В продолжение всей своей жизни он был ревностным защитником и охранителем истинного богопочитания. Его деятельность, как служителя Божия, была направлена, с одной стороны, на прославление славного имени Иеговы, Бога Израилева, а с другой — на искоренение всех пороков и отступлений от закона Божия, которые замечались иногда среди народа еврейского.
Однажды случилось, что моавитяне [1], жившие по соседству с израильтянами и отличавшиеся своим нечестием, вовлекли израильтян в нечестивое и мерзкое служение своему богу Ваал-Фегору [2]. Разгневавшись на столь великое беззаконие, Господь строго наказал нечестивых отступников: тотчас же их стала поражать моровая язва, от которой умерли многие тысячи израильтян. Кроме того, Бог повелел Моисею умертвить (чрез повешение) тех из начальников народа, которые предавались нечестию. Многие израильтяне, видя гнев Божий, оставили беззаконие, раскаялись и собрались у дверей скинии для принесения Господу всенародного покаяния.
В это время некто Замврий, начальник колена Симеонова, на глазах Моисея и всего общества привел мадианитянку в стан еврейский и повел ее в свой шатер. Тогда Финеес, исполнившись гнева и негодования на начальника — соблазнителя народа, вошел в шатер Замврия и поразил его и мадианитянку копьем.
Этот поступок мужественного Финееса, в котором так очевидно обнаружилась его горячая ревность по Боге, отвратил гнев Божий от народа израильского. Тотчас же моровая язва, поражавшая народ [3], остановилась.
После этого Бог сказал Моисею:
— Финеес, сын первосвященника Елеазара, отвратил гнев Мой от сынов Израилевых, возревновав об имени Моем. Посему скажи ему: вот, Я даю ему Мой завет мира. Я даю ему и потомству его завет священства вечного.
Спустя некоторое время, по повелению Божию, израильтяне стали собирать войско для наказания моавитян за нечестие их. Всего собрано было двенадцать тысяч израильтян (по одной тысяче от каждого колена). Предводителем войска был избран Финеес, который и на этот раз показал себя точным исполнителем повеления Божиего.
Кроме того, святой Финеес заявил себя мудрым руководителем народа своего в тех случаях, когда среди него возникали какие-либо нестроения. Он примирял враждовавших друг с другом, умело останавливая и устраняя взаимные ссоры и распри.
За все эти заслуги святой Финеес, по смерти отца своего, единогласно был выбран первосвященником. Первосвященство Финееса, согласно обетованию Божию (Чис.25:13), продолжалось в его потомстве и только временно переходило в род Ифамара.
Святой Финеес умер в глубокой старости [4] и погребен был на горе в колене Ефремовом (Нав.24:33).
Примечания:
[1] Моавитяне — родственное израильтянам языческое племя, жившее по восточному побережью Мертвого моря. Родоначальником их был Моав, сын старшей дочери Лота (Быт.19:37). Моавитяне, как и многие другие народы, жившие поблизости от Мертвого моря, с самого начала своей истории отличались нравственною распущенностью.
[2] Ваал-Фегор, — весьма чтимый моавитянами и другими языческими народами бог, служение которому отличалось особенным нечестием и распутством. Собственно именем этого бога было Ваал (с еврейского — «господин»), слово же «Фегор» есть наименование одной горы, находившейся на северо-восточном побережье Мертвого моря. Вероятно, на этой горе стоял идол Ваала.
[3] Моровая язва уничтожила 24000 израильтян (Числ.25:9).
[4] Скончался святой Финеес около 1500 г. до Р. X.
"}},"626":{"name":{"nominative":"Прп. Симеона Нового Богослова (1021)","short":"Прп. Симеона"}},"629":{"name":{"nominative":"Лиддской-нерукотворной (на столпе), иконы Божией Матери (I)","short":"Лиддской-нерукотворной (на"}},"630":{"name":{"nominative":"Прп. Дионисия Радонежского (1633)","short":"Прп. Дионисия"}},"631":{"name":{"nominative":"Свт. Дионисия, архиеп. Суздальского (1385)","short":"Свт. Дионисия"}},"633":{"name":{"nominative":"Мчч. Африкана, Публия и Терентия (III)","short":"Мчч. Африкана"}},"634":{"name":{"nominative":"Мч. Александра (305-311)","short":"Мч. Александра (305-311)"},"life":{"id":"","copyright":"Димитрий Ростовский. Жития Святых по изложению святителя Димитрия, митрополита Ростовского. Издательство прп. Максима Исповедника.","text":"Память святого мученика Александра
Святой Александр был славным мучеником во время одного гонения на христиан от язычников. Среди тьмы языческого нечестия он, как лучезарная звезда, сиял своим благочестием. Обличая в городе Пидне безумие идолослужителей и проповедуя христианскую веру, он многих язычников крестил и обратил ко Христу и такими действиями своими возбудил гнев почитателей идолов. Они не могли видеть его смелости и переносить силы его боговдохновенного слова, а потому, напав на него, схватили и связали его, после чего предали жестоким, беспощадным мучениям. Они такими мучениями хотели принудить его принести жертву идолам, но так как не могли склонить его к этому, то и приговорили его, наконец, к усечению мечем. С молитвою благодарности к Богу, святой мученик склонил под удар меча свою голову и так предал святую душу свою в руки Господа.
В тот же день память святой мученицы Христины, в IV веке в Персиде пострадавшей.
"}},"635":{"name":{"nominative":"Мц. Христины Персидской (IV)","short":"Мц. Христины"}},"638":{"name":{"nominative":"Прп. Венедикта Нурсийского (543)","short":"Прп. Венедикта"},"life":{"id":"minei-0314-638","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Благословенный по имени [1] святой Венедикт был благословенным и по благодати Божией. По уму своему с самых ранних лет Венедикт был уже как бы старец, а по своей нравственной жизни он с юных лет походил на мужа, исполненного совершенства. Он не подчинил своей души желаниям плотским и мирским, но уже во времена своей цветущей юности, когда свободно мог наслаждаться всеми прелестями мира, он счел все это за траву, иссохшую вместе с своими цветами.
Святой Венедикт был родом из города Нурсии [2], а светские науки того времени он стал изучать в Риме. Но видя в этих языческих школах множество развращенных, — как они живут по своим страстным похотям, — он удалился оттуда, боясь, как бы из-за малого книжного обучения не погубить великого разума своей души и, развратившись с людьми порочными, не впасть в пропасть греховную. Итак он вышел из школ не наученным мудрецом и разумным невеждой и презрел внешнее любомудрие, дабы сохранить внутреннее целомудрие. Впрочем, в это время он оставил не одни языческие училища, но и большое богатство своих, тогда уже умерших, родителей, и стремился только к иноческому чину и пустыннической жизни. В пустыню за ним последовала некая честная старица, его бывшая кормилица, женщина очень любившая его за добродетельную жизнь. Когда они дошли до места, называемого Еффиди, Венедикт был удержан здесь своими знакомыми и жил здесь при церкви Святого Петра. Благочестивые люди этой местности, возлюбив блаженного юношу, относились к нему с большим почтением. Жившая с ним старица однажды выпросила у соседей ночвы [3], чтобы выполоть ими пшеницу и, положив их к себе на стол, куда-то ушла. Случайно эти ночвы упали со стола и разбились надвое. Вернувшись, она увидела их разбитыми, была очень опечалена этим и даже плакала, так как ночвы были чужими. Блаженный юноша, увидев, что старица плачет о разбитых ночвах, взял обе разбитые части и, уединившись, повергся на землю пред Богом. Он молился целый час и, когда встал с молитвы, нашел сосуд целым — незаметно даже было, что он прежде был разбит; взяв, он отдал его своей спутнице. Весть об этом чуде скоро распространилась у всех тамошних жителей. Они, взяв те ночвы, повесили их на стене церковной, у дверей, дабы их видели входящие в храм, — во славу Бога, в похвалу же исполненному столь великой благодати Божией, богоугодному юноше Венедикту. Но святой, не вынося почести человеческой и славы, тайно от всех ушел оттуда и, оставив свою питательницу, удалился в пустыню. Когда он пришел на место, называемое Дол [4], находящееся от Рима на сорок поприщ, то по Божию смотрению его встретил здесь некий инок, по имени Роман: он шел из близлежащего монастыря, которым правил игумен Феодот. Севши с этим иноком, они стали беседовать о спасении души. Здесь блаженный Венедикт открыл ему свою мысль и желание сердца и нашел в нем споспешника своему намерению. Роман в пустыне облек блаженного Венедикта в иноческий чин, и найдя в одной глубокой дебри на месте весьма неприступном пещеру, поселил его там, пищу же приносил ему он из монастыря. Инок Роман три года не говорил никому о святом Венедикте, но, тайно беря во время трапезы немного хлеба, относил его, в определенные на это дни, в пещеру. Но так как к этой пещере вход с горы был неудобен и, чтобы попасть в него, нужно было обходить далеко гору, то он с этой высокой горы протянул длинную веревку и по ней спускал блаженному Венедикту хлеб; к концу же веревки был привязан небольшой колокольчик, дабы святой Венедикт мог слышать, когда ему спускают хлеб. Диавол же, ненавидящий Божиих рабов, задумал воспрепятствовать доброму делу Романа, дабы, промучив святого Венедикта голодом, заставить его предаться малодушию. Однажды, когда по обычаю Роман спускал в пещеру с горы хлеб, бес бросил в колокольчик камень и разбил его, однако он этим ничего не достиг: ибо честный инок Роман не переставал служить святому Венедикту до того времени, пока Господь не восхотел его упокоить от сего богоугодного труда, а блаженного Венедикта — сего под спудом скрывавшегося светильника — явить миру на духовную пользу многих.
Спустя три года некоему пресвитеру, далеко от горы сей обитавшему, в то время, когда он на праздник Пасхи приготовлял себе обильные снеди, в видении явился Господь и сказал:
— Вот ты себе приготовляешь много брашна, а раб Мой Венедикт в некоей пещере — при этом он назвал и то место — ради любви ко Мне изнемогает от голода.
Тогда пресвитер, тотчас же собравшись и взяв с собою пищу, отправился отыскивать человека Божия. Переходя горные стремнины, потоки в долинах и пропасти, дошел наконец до указанной ему пещеры, где и нашел блаженного Венедикта. Целовав друг друга о Господе, они оба сели и стали питать свои души душеспасительными беседами. Потом пресвитер сказал святому:
— Отче, вкусим пищи, благодаря Бога, ибо сегодня пасха.
Человек Божий на это ответил ему:
— Да, сегодня для меня пасха, так как я сподобился увидеть тебя.
Преподобный не знал, что настал праздник пасхи, ибо далеко жил от людей, и никто не знал его, кроме инока Романа.
— Поистине, отче, — сказал на это пресвитер, — сегодня праздник воскресения Господня, и тебе не подобает поститься, ибо я на это к тебе и послан Господом, чтобы обоим нам ныне насытиться от даров Его.
Итак, благодаря Бога, оба они вкусили пищи, и пресвитер, утешившись духовным весельем, ушел к себе в монастырь, славя Бога, что сподобился видеть раба Божия. После этого вскоре пещеру преподобного открыли пастухи, и тогда уже о нем многие узнали. Народ стал стекаться к нему с жалобами на свои нужды, святой же отец утешал их духовною пищею.
Видя такую святую жизнь Венедикта, диавол, горя ненавистью, задумал воспрепятствовать спасению преподобного. Однажды он преобразился в одну красную птицу, называемую кос [5], и стал безбоязненно летать пред лицом его, так что эту птицу можно было взять рукою, если бы только святой Венедикт этого захотел, но он не обращал на нее внимания. Познав, что это вражие коварство, он оградил себя крестным знамением, и птица та исчезла. По исчезновении ее, тотчас же, по действу того же диавола, на святого напала такая брань плотской страсти, какой с ним никогда не было. Блудный бес, преобразившись в некую жену, виденную однажды преподобным еще в юношеском возрасте, предстал пред его очами и в умерщвленном теле его возжег такую страсть, что он едва не впал в отчаяние. Ему на ум приходил наносимый лукавым помысел возвратиться в мир, но Божия благодать укрепляла его и соделала победителем над страстью. Успокоившись, он увидел недалеко от себя множество растущей крапивы и терновника. Сняв с себя одежду, Венедикт нагим бросился в терние и несколько часов валялся среди него, перенося сильнейшие ожоги всего своего тела, так он продолжал делать до тех пор, пока не увидел, что он весь обливается кровью. Избавившись таким образом скверных помыслов и блудной брани, он пламенно возблагодарил Господа. С этого времени, укрепляемый благодатью Божиею, святой Венедикт вел столь чистую жизнь, что уже блудный бес более не дерзал соблазнять его во всю его жизнь, как он после сам говорил своим ученикам, в назидание им.
Когда о преподобном уже повсюду разнесся слух, случилось, что в одном из монастырей той страны умер игумен. Тогда иноки того монастыря отправились к святому Венедикту и стали с усердием просить его быть их наставником и пастырем. Но он отказывался от начальствования над ними, считая себя грешным и недостойным сего; при этом Венедикт сказал им:
— Мои нравы не будут согласны с вашими.
Но убежденный их просьбами, он потом согласился и, не желая того, стал игуменом монастыря. Святой Венедикт с усердием правил монастырем. Строго соблюдая устав постнического жития, он никому не позволял жить по своей воле, так что иноки стали раскаиваться, что выбрали себе такого игумена, который совершенно не подходил к их испорченным нравам. Самые дурные из иноков задумали даже следующее: они смешали яд с вином и, влив все это в чашу, дерзнули подать это смертоносное питье преподобному отцу во время обеда. Он же своей честною рукою сотворил над чашею крестное знамение, и сосуд силою святого креста тотчас же разбился, как бы от удара камнем. Тогда человек Божий познал, что чаша была смертоносна, ибо не могла выдержать животворящего креста; тотчас он позвал к себе братию и без всякой злобы и даже с улыбкою на лице сказал им:
— О чада! Да помилует вас милосердый Господь. Зачем вы задумали сделать мне это? Разве я не говорил вам раньше, что мои нравы не подойдут к вашим? Итак, поищите себе другого отца, я же у вас оставаться не могу.
И преподав им мир, он удалился в пещеру, где прежде жил, и пребывал там один перед очами всевидца Бога. Но Господу, все устрояющему к лучшему, не угодно было, чтобы святой Венедикт путь своего спасения совершал в одиночестве: ему подобало и других наставлять ко спасению. И вот вместо малого словесного стада Господь дал ему большее и вместо одного оставленного монастыря вручил ему двенадцать монастырей. Ибо когда разнесся слух о равноангельном житии Венедикта, то к нему отовсюду стали стекаться верные: одни желали сподобиться его молитв и благословения, другим хотелось напитать свою душу его богодухновенными беседами, а иные желали при нем и поселиться. И многие в это время оставили мир и все мирское; они построили себе около его пещеры небольшие келии и стали жить, снискивая себе пищу от труда рук своих. Чрез несколько лет число братии святого Венедикта так умножилось, что та пустынная дебрь уж не могла всех и вмещать. Тогда святой разделил всех иноков на двенадцать частей, и каждая часть стала жить в отдельном монастыре; при этом святой каждому монастырю дал из своих опытных учеников по игумену, а новоначальных братии, ради назидания, оставил при себе.
К преподобному Венедикту приходили и некоторые из славных римских граждан и, отдавая сыновей своих на служение Богу, для духовного воспитания и назидания поручали их преподобному. Таков был Евтихий, муж знаменитого рода; он привел святому своего сына, отрока Мавра, и поручил его преподобному на служение Богу; также патриций Тертуллий, посвящая Богу своего малолетнего сына Плакиду, отдал его в отеческие руки Венедикта. Мавр служил святому, помогая ему в его трудах, а отрок Плакида воспитывался, услаждаясь более его духовною пищею, нежели телесною.
В одном из монастырей преподобного Венедикта был некий нерадивый брат; во время церковного пения он имел обыкновение выходить из церкви, и хотя игумен за это часто его наказывал, он не исправлялся. Узнав об этом, преподобный Венедикт призвал к себе сего инока и, наставив его душеполезною беседою, отпустил домой, но тот все-таки не исправлялся. Тогда сам преподобный отец пришел в тот монастырь и, стоя во время службы в церкви, посмотрел на этого нерадивого брата и увидел при нем беса в образе какого-то черного отрока, который, ухватившись за край одежды того инока, влек его вон из церкви. Преподобный сказал окружавшим его:
— Видите ли, кто влечет того брата вон из церкви?
Они же сказали:
— Нет, отче.
После этого святой Венедикт помолился Господу, чтобы Он открыл их душевные очи, и на другой день некоторые из них увидели небольшого эфиопа, который влек того инока из церкви, и они пересказали святому, что видят. По отпусте церковной службы преподобный отец, ради спасения того брата, пременив свой мягкий нрав на грозный, уже не словами только, но и жезлом наказал ленивого брата, и этим отогнал от него беса, который, как бы сам принявший побои, больше уже никогда не возвращался к тому иноку, и он с тех пор совершенно исправился.
Один монастырь, стоявший на высокой горе, не имел около себя воды, так что за ней нужно было ходить в глубокий овраг; таким образом на гору, в монастырь, вода приносилась с большим трудом. Иноки того монастыря, придя однажды к преподобному отцу, молили его, чтобы он перенес монастырь в другое место, где бы можно было доставать воду без труда. Святой же Венедикт, повелев им немного подождать, сам ночью с малым отроком Плакидою отправился на ту гору и, преклонив колена и помолившись Богу, извел из горы источник воды, как некогда Моисей жаждущему в пустыне Израилю (Исх.17:1–7). И этого источника было не только достаточно для монастырских нужд, но он довольно порядочным потоком стал стекать и с горы.
В другом его монастыре случилось следующее: в то время, когда один брат на берегу реки копал в саду мотыкою [6], железо с рукоятки упало в воду, и брат тот сильно опечалился: железной части мотыки никак нельзя было достать из воды, так как река была и глубока, и быстра. В это время преподобный Венедикт случайно пришел в тот сад и, увидев опечаленного брата, сотворил чудо, подобное чуду пророка Елисея (4 Цар.6:6): именно, он взял деревянную рукоять мотыки и положил ее на реку, на то место, где упало железо, и тотчас же оно само поднялось со дна и устроилось к рукояти. И преподобный отдал брату мотыку цельною, говоря:
— Трудись и не печалься.
Однажды преподобный сидел в келии своей, а отрок Плакида, взяв водонос, пошел к реке за водою, но, почерпая ее с берега, он вместе с водоносом упал в реку, на самое быстрое место, и далеко был отнесен водою. Преподобный, прозрев это своими духовными очами, воззвал служившему ему ученику Мавру:
— Беги, беги: Плакида упал в реку и уже далеко отнесен быстрым течением.
Тогда Мавр отправился к реке и, увидев утопавшего вдали от берега Плакиду, побежал по реке, как по сухому месту: он даже и не заметил, что бежит по воде, но думал, что он на суше. В ужасе он пришел с Плакидою и рассказал обо всем преподобному отцу. Святой же Венедикт чудо сие приписал не своим молитвам, но силе безусловного повиновения Мавра; Мавр же думал, что это чудо совершено по молитвам преподобного.
Но Плакида сказал:
— Я видел над главою моею мантию преподобного и казалось мне, что ты сам, отче, взял меня за волосы и извлек на сушу, на берегу же я увидел Мавра.
В это же время, когда Господь прославил преподобного Венедикта столь великою силою чудотворения и к нему со всех сторон стал стекаться народ, некий, живший в той местности пресвитер, по имени Флорентий, по наущению беса, возненавидел святого отца и стал его хулить позорными словами и порицать его в народе, желая лишить его того благоговения, какое к нему все питали. Но он ничего этим не достиг: никто не верил этой позорной хуле, и пресвитера никто не послушался. Тогда этот нечестивец решил отравить святого; приготовив просфору со смертоносным ядом, он послал ее в дар преподобному Венедикту. Прозорливый муж, хотя и видел, что просфора с ядом, принял ее с благодарностью. В тот час, в который преподобный обыкновенно обедал, к келии его из близ находившегося леса прилетал ворон и кормился здесь нарочно приготовленною для него пищею. Преподобный Венедикт, взяв отравленную просфору, присланную ему от пресвитера Флорентия, положил ее пред вороном и сказал:
— Во имя Иисуса Христа, Сына Бога Живого, возьми хлеб сей и занеси в такие пустынные места, где его не могли бы найти никто — ни человек, ни птица.
Ворон, открыв свой клюв и каркая, стал летать вокруг того хлеба, ясно этим показывая, что он хочет послушаться повеления преподобного, но не может, благодаря находящемуся в просфоре вредоносному диавольскому яду. Тогда человек Божий снова сказал птице:
— Возьми, возьми, не бойся, — ты не отравишься этим хлебом; итак неси его в непроходную пустыню.
И ворон, исполняя приказанное ему, с великим страхом взяв клювом смертоносную ту просфору, улетел; возвратившись чрез три часа, он стал питаться из рук преподобного обычною для него пищею. Незлобивый же Венедикт, видя злобу и вражду на него Флорентия, молился больше о нем, чем о себе, — да не поставит ему сего Господь во грех, но да исправит его. Однако злобный пресвитер нисколько не исправлялся: он задумал даже еще худшее.
Не имея возможности умертвить тела святого Венедикта, он задумал своим сатанистским коварством убить души учеников его. Ученики преподобного ежедневно работали в саду его; и вот Флорентий подкупил семь красивых молодых девиц и послал их в этот сад, чтобы они с песнями и плясками бесчинствовали пред теми юными иноками и таким образом возбудили на скверное похотение их молодые сердца. Увидев это, преподобный Венедикт убоялся душевной погибели своих юных учеников и решил уйти с ними оттуда. Итак, с одной стороны он оставлял место из-за злобы Флорентия, а с другой — и юных отводил от соблазна. Призвав братию и игуменов своих монастырей, он поставил над ними опытного отца и предал их всех воле Божией, а сам, смиренно уклоняясь от ненависти и вражды человеческой, ушел оттуда со своими юнейшими учениками. Пресвитер же Флорентий, узнав об уходе из той местности преподобного Венедикта, весьма обрадовался. Но Бог отмщений, Господь, мстя за раба Своего, погубил того лукавого пресвитера неожиданною смертью. Когда однажды он сидел у себя дома и веселился, горница, в которой он был, упала и ненавистник был раздавлен стенами. Из домашних же его никто не пострадал, и только он один так умер.
Об этом тотчас же было известно в монастырях Венедикта, и оставленный в монастыре возлюбленный ученик святого, блаженный Мавр, нимало не медля, послал за преподобным Венедиктом. Он писал ему: «Вернись, отче: пресвитер, гневавшийся на тебя напрасно, умер злою смертью».
Преподобный, услышав о такой смерти Флорентия, исполнился великой печали и долго о нем плакал; на Мавра же, ученика своего, он разгневался, что тот порадовался смерти Флорентия и наложил на него покаяние; сам же он не захотел вернуться к месту своих прежних подвигов, но переселился на другое место. Однако, переменив жилище, святой не расстался со своим прежним врагом, ибо изобретатель всего злого диавол начал с ним более ожесточенную брань; но сколько он против него ни боролся, угодник Божий, помощью Божией, остался непобедим.
Преподобный Венедикт, уйдя с места своих первых подвигов, отправился в Кампанийскую страну, к городу, называемому Касин [7]. Здесь на одной высокой горе он нашел идольский храм, в честь бога Аполлона; вокруг же храма стояла роща. Святой Венедикт идола тотчас же разбил, храм разорил, а рощу срубил и сжег. Спустя немного времени на этом месте он воздвиг церковь во имя святого Иоанна Крестителя, устроил обитель и собрал еще большую братию [8]. В той местности было много язычников, и святой Венедикт, сильный делом и словом, утверждая свою святую проповедь чудесами, многих обратил во Христу. Бесы, не вынося пришествия Венедикта в ту местность и не терпя разорения своих капищ, стали явно нападать на него. Как бы дыша пламенем ярости, они по-римски взывали к нему:
— Бенедикт, Бенедикт!
Когда же святой ничего им на это не ответил, они закричали:
— Ты не Бенедикт, а Маледикт, Маледикт!
— Ты проклят, проклят, а не благословен! Что тебе до нас! И зачем ты нас гонишь?
Благословенный же Венедикт молитвою и крестным знамением отгонял их от себя, как прах ветром. Когда строилась обитель, и братия, трудящиеся в построении здания, возводили колокольню, — в это время святой, молясь однажды в уединенной келии своей, увидел идущего беса.
— Куда идешь, враг? — спросил его преподобный Венедикт.
— Иду к трудящимся инокам.
Святой тотчас же послал возвестить братии, дабы они всячески остерегались от какой-нибудь нечаянной вражеской напасти, так как сейчас пошел к ним бес. Посланный еще только говорил к братии, как внезапно упала строящаяся стена и убила одного юного отрока, и все иноки были весьма опечалены: они скорбели не от того, что упала стена, но от того, что скончался брат их. Придя к святому, они возвестили ему об этом со слезами. Он повелел принести мертвого юношу к себе, но его нельзя было принести на руках, так как каменная стена не только тело его, но даже и кости раздробила. Братия положили его на вретищи и принесли в келию преподобного отца своего. Святой Венедикт, приказав положить его на той рогоже, на коей имел обыкновение молиться, и всем уйти из келии, остался один и своею усердною молитвою к Богу воскресил мертвого юношу и в тот же день, вполне здоровым, как бы восставшим от сна, отослал его на прежнюю работу к инокам. В обители Венедикта было установлено самим преподобным, чтобы посылаемые на работу братия ни пищи, ни питья не кушали, пока не возвратятся в монастырь, и это правило ненарушимо было сохраняемо. Однажды некоторым посланным на работу братьям пришлось немного опоздать, так как путь был очень велик. Голодные, на пути они зашли в дом одной благочестивой и добродетельной девицы, у которой и подкрепили себя пищею и питьем; уже поздно пришли они за благословением к своему преподобному отцу. Он спросил их:
— Где же вы ели?
— Нигде не ели, отче! — ответили они.
Святой тогда сказал им:
— Зачем вы лжете? Разве вы не подкрепили себя пищею у такой-то благолюбивой девицы? Не то ли и то ли вы ели? И не столько ли чаш выпили?
Услышав это, братия впали в ужас, что их прозорливый отец знает все, так далеко от него соделанное; падши к ногам его и рассказав ему всю правду, они стали просить у него прощения. Также и другого брата, тайно евшего в пути, обличил святой Венедикт. Видел он своими прозорливыми очами многое и другое, что делалось втайне, и потому каждый боялся сделать или сказать неразумно что-нибудь где-нибудь: каждый знал, что духом своим их отец всюду с ним, что он слышит и видит все его слова и дела и согрешающих обличает.
Тотелла, царь Готский, обладавший в то время Кампанийскою областью, узнав о прозорливсти преподобного Венедикта, задумал посетить его. Но он сначала пошел не сам, но послал, под видом себя, некоего своего сановника, по имени Рига. Этим он хотел проверить прозорливость преподобного: узнает ли он, что не сам царь к нему пришел. И лишь только Рига, как бы действительно царь, окруженный боярами и воинами, приближался к святому Венедикту, преподобный, увидев его издали, воззвал к нему:
— Сними, чадо, сии царские одежды, в которые ты облекся: ведь они не твои, но пославшего тебя ко мне.
Рига, устрашенный этим обличением, поклонился святому и тотчас же возвратился обратно. После этого со смирением и с поклонами к прозорливцу Божию пришел сам царь Тотелла; преподобный Венедикт стал обличать его и укорять за его жестокость и злые дела и произнес ему пророческие слова. Преподобный сказал царю:
— По Божию попущению ты возьмешь Рим, перейдешь море, но в десятый год своего царствования ты умрешь.
И это пророчество преподобного отца в свое время сбылось. Кроме дара пророчества святой Венедикт обладал и данной ему от Бога властью над бесами. Некий клирик Аквинийской церкви [9], мучимый бесом, по совету своего епископа Констанция отправился по святым местам, к мощам мучеников, но святые мученики ему, как недостойному, не подали исцеления. Тогда он приведен был к угоднику Божию Венедикту и, по молитвам его, тотчас же получил исцеление; изгнав из клирика беса, святой дал ему такую заповедь:
— Мяса не ешь, не дерзай вступать и в священнический чин: ибо в тот день, когда ты решишься принять сан священства, ты снова будешь предан беспощадному мучительству беса.
Исцеливший клирик, возвратившись домой, долго хранил эти две заповеди святого отца: он не ел мяса и не дерзал принимать сана священства. Но спустя много лет клирик сей, видя, как после умерших пресвитеров на их место вступали гораздо моложе его, счел это за бесчестие для себя и стал искать священнического сана. И когда он был возведен во священника, то в тот же день, по Божию попущению, на него напал лютый бес и, беспощадно терзая сего клирика, умертвил его. Так исполнилось пророческое слово преподобного отца Венедикта.
Некий благородный муж, по имени Феопров, почитаемый всеми гражданин города Касина, богомудрым наставлением святого Венедикта был обращен от идолопоклонства к истинной вере и, благодаря своей добродетельной жизни, пользовался у своего духовного отца и учителя большим расположением и любовью. Однажды Феопров вошел в келию преподобного Венедикта и нашел своего духовного отца горько плачущим и рыдающим. Долгое время стоя и смотря на его неудержные слезы, он был в недоумении, ибо увидал его плачущим не во время молитвы (а в то время преподобный всегда плакал): в настоящую же минуту Венедикт не только проливал слезы, но и с великою скорбью испускал плачевные рыдания и стенания.
Удивленный Феопров спросил о причине плача его, и святой, едва удерживаясь от слез и рыданий, сказал:
— Видишь ли ты сей монастырь, который я с помощью Божией создал, и все, что я здесь устроил для братии? Все это, по суду всесильного Господа, будет предано язычникам на разорение. И я лишь только умолил Бога, чтобы Он сохранил жизнь братии моей, живущей здесь в монастыре.
Сие пророчество преподобного Венедикта исполнилось после преставления его. Однажды ночью, когда все братия почивали, лонгобарды [10] внезапно напали на монастырь. Но они не пленили ни одного из братии: охраняемые молитвами своего преподобного отца, все иноки скрылись невредимыми. Лонгобарды же, опустошив монастырь, сильно разорили его; при жизни же святого Венедикта обитель сия, охраняемая Господом, пользовалась полным довольством. Один благочестивый человек послал к преподобному Венедикту два сосуда вина. Посланный раб утаил себе один из этих сосудов и спрятал его где-то на пути, а другой принес преподобному отцу. Но прозорливец, отпуская раба, сказал ему:
— Смотри, чадо, не пей от того сосуда, который скрыл ты на пути, но вылей его, и ты увидишь, что в нем находится.
Пристыженный обличением святого, раб тот поклонился преподобному и ушел. Подойдя же к спрятанному сосуду, он надумал испытать, правду ли ему сказал святой, и наклонил сосуд, чтобы вылить вино, и вот вместе с вином из него выползли и змеи. Сильно убоявшись сего, раб тот покаялся в соделанном им грехе.
Недалеко от обители преподобного находилось некое селение; жители его прежде пребывали в идолопоклонстве, с пришествием же в эту страну святого Венедикта, они, по старанию его, все обратились в христианство. В этом селении был устроен женский монастырь. Сюда для наставления инокинь словом Божиим, преподобный Венедикт имел обычай посылать искусных и опытных братий. Однажды для такого назидания послан был инокиням один из братий. По исполнении своего долга, когда он возвращался уже в свой монастырь, на дороге некоторые из инокинь упросили его взять несколько полотенец. Инок тот, взяв полотенца, положил их за пазуху. Возвратившись, он пришел к преподобному Венедикту; святой грозно посмотрел на него и потом с гневом сказал:
— Брат, зачем беззаконие вошло в сердце твое?
Инок же, ужаснувшись и забыв от страха скрытые за пазухой полотенца, не понял, о чем ему говорит преподобный отец.
Но святой снова сказал:
— Разве я не был там при тебе, когда ты брал полотенца от инокинь и спрятал их за пазуху?
Услышав это, инок пал к ногам святого и стал просить прощения у него в своем согрешении.
Однажды, когда преподобный, по обычаю своему вечером, обедал, и было уже довольно поздно, то пред трапезою его стоял один юный инок и, держа в руках свечу, светил ему; этот инок был сын одного богатого властелина, — и вот он с гордостью на уме так начал сам про себя думать:
— И кто сей, пред кем я теперь стою и, держа свечу, как раб ему служу? И зачем я работаю на этого незнатного старца?
Когда юный инок так рассуждал в сердце своем, то этот его горделивый помысел не утаился от прозорливого отца; он тотчас же отечески обличил его и при этом кротко заметил:
— Чадо, назнаменай сердце свое крестным знамением, и зачем столь горделивые помыслы гнездятся в тебе? Будь внимателен к себе.
Призвав затем другого послушника, он повелел взять из рук его свечу. Согрешивший же инок со слезами на глазах вышел из келии. И когда братия стали спрашивать инока, почему его отослал преподобный отец, то он исповедал им свои горделивые помыслы. И все дивились прозорливству святого Венедикта, что от него не утаиваются даже и сердечные помыслы.
Однажды в стране Кампанийской [11] случился голод и в обители преподобного осталось не более пяти хлебов, так что для множества братии сей обители не достало бы даже и на одну трапезу. Когда в монастыре все братия скорбели и недоумевали, откуда взять на время голода хлеба для пропитания, святой сказал им:
— Зачем вы, маловеры, из-за недостатка в хлебе так опечалены? Разве вы не надеетесь на Бога, который не оставляет никого, кто верно служит Ему? И разве вы не помните евангельских слов нашего Спасителя: «Ищите прежде царства Божия, и это все приложится вам; ибо знает Отец ваш небесный, в чем вы имеете нужду прежде вашего прошения» (Мф.6:8,33). Итак, не унывайте. Сегодня у вас оскудение, а завтра вы будете иметь в изобилии все необходимое.
И вот наутро, по Божьему смотрению, пред вратами обители в мешках нашли двести мер муки, и никто не мог сказать, откуда и кто принес такое множество хлеба. Тогда все решили, что это Сам Господь, по молитвам преподобного отца их, невидимо послал им эту муку.
Некий боголюбивый муж просил преподобного, чтобы он дал благословение выстроить на селе сего боголюбца монастырь; это селение находилось недалеко от города Теракинийского [12]. Преподобный послал в село это некоторых из учеников своих, кои были довольно искусными строителями, и велел им очистить место и приготовить все необходимое для построения монастыря.
«Я же, — сказал им святой, — приду к вам в такой-то день, — (и при этом он назвал этот день), — и покажу вам, на каком именно месте строить каждое здание».
Строители отправились и, приготовив все, стали ждать прихода преподобного их отца. Когда наступил назначенный день, рано утром, когда строители еще спали, им во сне явился святой Венедикт и указал те места, где они должны были построить и церковь, и трапезу, и больницу, и келии, и все остальные монастырские здания. Проснувшись, они рассказали друг другу свое сновидение и, подивившись, что видели во сне одно и то же, стали ожидать преподобного Венедикта. Но святой не пришел ни в тот день, ни в следующий, и строители, явившись к нему опечаленными, сказали:
— Преподобный отец! Мы ожидали прихода твоего, как обещал, дабы показать нам место для монастырских зданий, и почему же ты не пришел?
Венедикт на это ответил:
— Что вы говорите, братия, — разве я к вам не приходил?
Но строители отказывались от этого и говорили:
— Нет, отче, не приходил.
Тогда преподобный сказал:
— Разве вы забыли, что я приходил к вам, когда вы еще спали и указал рукою все те места, на которых вы должны строить каждое здание? Итак, идите и стройте здания на тех местах, на которых я вам повелел в сонном видении.
И они, поклонившись святому, ушли и исполнили все им повеленное.
В той же стране жили две девицы знатного рода. Они дали обет соблюсти свое девство и жили, проводя время в посте; но, проводя жизнь свою в чистоте, они имели необузданный язык и часто осуждали, злословили и укоряли других. Узнав об этом, преподобный Венедикт повелел сказать им:
— Исправьте язык ваш, а иначе я вас отлучу от Божественного причащения.
Но они не оставили своего безумия и даже ничего не ответили на отеческое наставление преподобного; спустя несколько дней, девицы сии обе умерли в чистом девстве своем и вместе были погребены в церкви. Когда же совершалась Божественная литургия и диакон, возглашая оглашенным, — кои не могли причащаться, — повелевал выйти из церкви, тогда некоторые видели, как обе эти девицы вышли из гробов своих и из церкви [13] ибо не могли оставаться здесь во время святой литургии; и это происходило во время каждой Божественной литургии. Когда об этом узнал святой Венедикт, он сжалился над ними; взяв просфору, он велел отнести в церковь и принести ее во святую жертву о душах тех девиц. И по принесении сей святой жертвы, никто не видал, чтобы они выходили когда-либо из церкви, и все уверовали, что сим святым Таинством и молитвами преподобного эти девицы получили прощение от Господа.
Один юный инок в монастыре святого Венедикта отличался чрезмерной любовью к родителям и часто, без благословения преподобного, ходил к ним в дом. Однажды он ушел из монастыря, по своему обыкновению тайно, и лишь только вошел в дом родителей, как упал мертвым. Узнав об этом, иноки взяли тело его и предали обычному погребению. Но утром они нашли тело его изверженным из гроба; тогда его снова погребли и наутро также нашли изверженным из земли. После этого родители умершего инока с рыданием припали к ногам преподобного Венедикта и просили его, дабы он обитавшею в нем благодатью Божией помиловал их сына, который умер с таким грехом, и повелел бы земле удержать тело его. Преподобный, видя их опечаленное сердце, взял небольшую частицу от Пречистых Тайн и велел положить ее с благоговением на перси умершего и потом уже похоронить. После этого тело осталось во гробе и более уже не извергалось землей.
Преподобный был ко всем весьма милостив, милосерд, нищелюбив и щедр. Все, что посылал Бог его обители, он раздавал нищим и вообще нуждающимся, сам же и братия его пребывали в нищете. Однажды некий муж, действительно обнищавший, был преследуем своим заимодавцем, которому был должен двадцать златиц [14]. Тогда он пришел к святому Венедикту и со слезами стал молить его дать двенадцать златиц, чтобы заплатить долг, так как заимодавец с угрозою требовал их от него. Преподобный, не имея тогда ни одного пенязя [15], сказал тому человеку:
— Прости нас брат: я не имею теперь того, чего ты просишь, но приди дня через два.
Эти два дня святой Венедикт проводил в обычных молитвах и просил у Бога, дабы Он освободил должника от его долга. На третий день снова пришел тот обедневший человек и, кланяясь угоднику Божию, просил у него обещанного выкупа. В это время в монастыре был сосуд, наполненный сочивом; и вот внезапно, по молитве святого, наверху сочива [16] оказались тринадцать златиц. Взяв их, милостивый отец все их отдал бедствующему человеку, говоря:
— Иди, чадо, и двенадцать из них отдай заимодавцу, а оставшийся возьми себе на свои нужды.
Однажды человек Божий вместе с братиею пошел на село работать в саду; на дороге им встретился один земледелец, который нес на руках своего умершего маленького сына; обливаясь слезами, он пришел в монастырь и там стал искать преподобного отца Венедикта; ему сказали, что святой работает на селе с братиею и что он там замедлит. Тогда человек тот оставил своего умершего сына пред монастырскими вратами, сам пошел к преподобному и встретил его уже возвращающимся в монастырь. При этом он так стал взывать к нему:
— Дай мне, отче, сына моего, дай мне сына!
Человек Божий, удивившись, сказал ему:
— Разве я брал твоего сына?
Опечаленный отец сказал:
— Умер сын мой, но ты поди и воскреси его.
Услышав это, преподобный отец очень опечалился и сказал братии:
— Бежим, братия, бежим, ибо воскрешать мертвых не наше дело, но святых апостолов.
Человек же тот, объятый невыразимым сердечным горем, клялся святому, что не оставит его, пока он не воскресит его сына. Тогда преподобный, подойдя вместе с братией к телу умершего отрока, преклонил колена и воззвал в молитве Богу:
— Господи! Призри не на меня грешного, но на веру сего человека, молящегося тебе о воскрешении сына, и отдай душу телу сему.
Еще не успел святой кончить свою молитву, как тело умершего начало проявлять в себе жизнь, руками ощупывая и двигаясь всем телом. Святой же, взяв отрока за руку, поднял его живым и здоровым и передал его отцу его. И все прославляли Бога, видя столь преславное чудо. Много и иного чудесного сделал преподобный Венедикт, о чем пространно писано у святого Григория Двоеслова, папы Римского, во 2-й книге его писаний [17] для нашего же назидания достаточно и сего краткого повествования, взятого из той же книги. Теперь же перейдем к последующему повествованию из жития преподобного Венедикта.
У преподобного Венедикта была родная сестра по имени Схоластика. С детства посвященная родителями Богу, она проводила жизнь девственную и постническую и была тем угодна Господу. Она имела обыкновение один раз в год приходить к брату своему, сему угоднику Божьему. Венедикт принимал ее не в самом монастыре, но в одном, недалеко отстоявшем, монастырском помещении; выходя туда к ней, преподобный вел здесь с ней душеполезные беседы. В последний год жизни блаженной Схоластики, когда она по обычаю пришла к своему святому брату, Венедикт пришел к ней вместе с некоторыми учениками своими и весь тот день провел с нею в святых беседах и богодухновенных поучениях. Вечером, когда уже настала ночная темнота, была уготована трапеза, но они, и вкушая пищу, не оставляли богодухновенных бесед, и так провели немалую часть ночи. Святая дева сказала преподобному:
— Молю тебя, брат мой, не оставляй меня всю эту ночь, дабы нам до утра побеседовать о небесной радости и присносущной жизни.
На это святой ответил:
— Что ты говоришь? Разве мне всю ночь оставаться вне келии?
В это время воздух был так чист и ясен, что незаметно было даже и следа какого-нибудь дождевого облака. Святая, видя, что брат не хочет послушаться ее, сложив руки и положив на них свою голову, в тайне сердца своего, со слезами, принесла молитву всесильному Богу. И лишь только, после молитвы, подняла свою голову, внезапно послышался страшный гром с блистаниями молний и таким сильным дождем, что ни святому Венедикту, ни пришедшим с ним братиям не только нельзя было идти домой, но даже и невозможно было приотворить дверей. (Так сильна была пред Богом молитва святой девы). Увидев, что Схоластика своею молитвою свела на землю такой внезапный дождь, преподобный сказал ей:
— Что ты сделала со мною, сестра?
— Я просила тебя, брат, остаться, — ответила она, — но ты не захотел послушаться меня, и вот я помолилась Господу моему, и Он тотчас же услышал меня; теперь, если хочешь, можешь оставить меня и идти в монастырь.
Итак, святой Венедикт, и не желая того, оставался у ней всю ночь без сна, беседуя с сестрою о вечной жизни. Утром же, простившись, они разошлись. Чрез три дня после сего преподобный, стоя на молитве, возвел глаза свои в небу и увидал душу своей святой сестры, поднимающуюся к небу в великой светлости и принимаемую со славою в небесные селения. Узнав из этого видения о кончине своей сестры, Венедикт исполнился великого веселья, радуясь, что душа ее сподобилась такой славы и, возблагодарив Господа, передал братьям о преставлении. Он велел перенести тело ее в свой монастырь благоговейно, как многоценное сокровище, положил его во гроб, который приготовил для самого себя.
Скоро преподобного пришел посетить диакон Серванд; муж исполненный небесной благодати, он был игуменом одного монастыря в Кампании, выстроенного патрикием Ливерием; они проводили время в душеспасительной беседе о пресладкой пище небесного царства; ее на земле они хотя и не могли еще вполне вкусить, однако своим устремленным к Богу умом уже отчасти вкушали ее; когда настало время вкушать телесную пищу, они стали принимать ее с воздыханиями, помня о пище нетленной. Во время же ночного покоя преподобный отец пошел в свою келию, а гость его, святой диакон Серванд, отведен был в соседнюю с преподобным келию. Святой Венедикт, почив немного с вечера, около полуночи встал на молитву и, молясь около окна, внезапно увидел великий свет, исходящий с неба, так что самая ночь стала более светлою, нежели день; но всего чудеснее было то, что блаженному Венедикту — как он сам потом рассказывал — казалось, что он видит всю вселенную, как будто она вся находилась под одним солнечным лучом. Со вниманием взирая на этот свет, преподобный увидел душу блаженного Германа, епископа Капуанского, в огненном круге возносимую на небо. Тогда преподобный Венедикт, желая, чтобы гость его Серванд был свидетелем сего страшного видения, громким голосом назвал его два или три раза по имени. Серванд, удивясь, что святой зовет его в такое необычное время, испугался и поспешно вошел в келию Венедикта и увидел сей небесный свет, но не весь уже, а лишь только небольшую часть; а обо всем прочем рассказал ему сам святой отец. Тогда святой Венедикт тотчас же послал в город Касин, к любимому своему ученику гражданину Феопрову с просьбою: послать скорее в Капую [18] и узнать о святом епископе Германе. И вот оттуда пришло известие, что он преставился. Когда Венедикт узнал о самом времени кончины святого епископа Германа, то оказалось, что он скончался в тот самый час, в который Венедикт видел душу его, возносимую Ангелами на небо в огненном круге.
После этого скоро настало время и преподобному Венедикту отлучиться от тела и отойти к Господу. Узнав за шесть дней час своей кончины, он велел открыть приготовленный им для себя гроб и, разболевшись, лег на свой одр. Но он и тогда не переставал поучать братию и даже написал для них правила иноческого чина. В самый день своей кончины он повелел отнести себя в церковь Иоанна Крестителя, которую, как сказано было выше, воздвиг на разоренном капище Аполлона. Причастившись здесь Божественных Таин, святой Венедикт воздвиг свои руки к Богу, и с молитвою на устах разлучившись от тела, отошел к Господу в пресветлые небесные селения, кои удостоился видеть еще на земле.
В тот час, когда святой Венедикт разрешался от телесных уз, два инока, один на пути, посланный на какую-то службу, а другой в своем монастыре во время молитвы в келии своей, удостоились одного и того же видения: они видели путь, ведущий от земли на небо; он весь был устлан драгоценнейшими ризами, по сторонам же того пути стояло множество пресветлых свечей. Выше же этого пути они увидели некоего светоносного мужа, красота которого была неизреченна, и услышали они голос Его, что сей путь уготован для возлюбленного Богом Венедикта и что по нему в этот час он должен взойти на небо. Такого видения оба брата удостоились, находясь друг от друга на большом расстоянии, хотя самих себя они видели в это время стоящими вместе. Придя на погребение своего святого отца, они рассказали об этом всей собравшейся братии. Тогда сошлись сюда иноки из всех обителей преподобного Венедикта, и все они со слезами на глазах совершили его честное погребение.
Святое тело преподобного Венедикта положили в созданной им церкви Иоанна Крестителя, славя Отца и Сына и Святого Духа, Единого в Троице Бога, от всей твари славимого во веки. Аминь [19].
Благодарию Божиею обогатился еси, делы же известил еси звание: и явился еси Венедикте, угодниче Христа Бога, в молтивах и постех, дарований Божия Духа исполнен: и был еси недужным исцелитель, и прогонитель врагом, и заступник скорый душам нашым.
Примечания:
[1] Венедикт (или по римскому произношению Бенедикт — Benedictus) — в переводе значит благословенный.
[2] Нурсия — небольшой город в Умбрии (в Италии).
[3] Нощвы или ночвы (также нощвица) — лоток или сосуд, подобный лотку, употребляемый для очищения жита и прочих земледельческих потребностей.
[4] Дол (т.е. приозерное место); в этой пустынной местности (в окрестностях современного Субиако) прежде находились виллы императоров Клавдия и Нерона.
[5] Кос — (лат. merula) — дрозд.
[6] Мотыка — заступ, лопата.
[7] Город Касин (Casinum) находится на левом берегу реки Лирис, при подошве горы Кассино (в древней Кампании — к северо-востоку от города Неаполя).
[8] Теперь здесь находится знаменитый монастырь Монте-Кассино. Он долгое время служил центром научного и богословского образования и местом паломничества для всего западно-христианского мира. Монастырь был разрушен лонгобардами; монахи его большею частью удалились в Рим, где, близ Квиринала, основали новый монастырь. В 720 году папа Григорий II возобновил Монте-Кассино; следовавшие за ним папы дали ему многие привилегии. Сарацины в 884 году снова разрушили его, но позже он был восстановлен; в 1340 году монастырь был еще раз разрушен землетрясением и восстановлен папою Юлием II, который приписал его к конгрегации св. Юстины. При монастыре находится обширная библиотека, прекрасные картины. Здесь же почивают мощи святого Венедикта и сестры его Схоластики. Святой Венедикт написал для этого монастыря устав, который принят был впоследствии во многих монастырях на Западе. При составлении правил монастырской жизни он руководствовался установлениями для восточных обителей Кассиана Римлянина (память его празднуется 29 февраля), но он умерил их строгость, применяясь к слабому развитию монашества к Западе. Тем не менее устав Венедикта предписывал отречение от собственности, послушание безусловное и постоянный труд. Старшим из иноков предписывалось сверх того обучение детей и переписывание рукописей. Это последнее постановление оказалось весьма благотворным впоследствии, так как оно содействовало сохранению от истребления множества памятников древности во времена невежества. И в последующее время Бенедиктинцы (название, присвоенное всем монахам, принявшим устав святого Венедикта или по-римски — Бенедикта) совершили много полезного для Церкви трудами своими над сочинениями первых времен христианства.
[9] Аквино (у римл. Aquinum — Аквинум) — маленький город в итальян. провинции Казерта в Сорском округе; в этом округе родился один из известнейших богословов-схоластиков Фома Аквинат.
[10] Лонгобарды — воинственный народ, принадлежавший к германскому племени. Первоначально лонгобарды жили по р. Эльбе, затем переселились на Дунай, где сплотились и образовали государство еще в начале VI века. В 568 г., под предводительством короля Альбониса, они перешли в Италию и здесь осели. Завоевание Италии дикими лонгобардами (с ними были не менее дикие саксы, свевы и др.) сопровождалось крупным грабежом, истреблением населения, разрушением городов и насильственным захватом земель. В 774 году Карл Великий положил конец Лонгобардскому королевству. Первое время лонгобарды были арианами, в VII столетии они были обращены к Католической церкви.
[11] Кампания — южная область Италии, расположенная вокруг Неаполитанского залива, с главным городом Неаполем.
[12] Город Теракинийский находится в т. н. Церковной области, недалеко от моря.
[13] Сие бывает в начале 2 части литургии — «Литургии верных». В это время диакон возглашает: елицы оглашении, изыдите… елицы вернии и т. д. Оглашенные — т.е. готовящиеся к принятию святого крещения.
[14] Златица — золотой, червонец.
[15] Пенязь — мелкая монета.
[16] Сочиво — варево из гороха, бобов, овощей.
[17] Здесь разумеется сочинение св. Григория Двоеслова «Беседы о жизни и чудесах Италийских отцов».
[18] Капуя (Сарua) — город и крепость в южной Италии на левом берегу реки Вольтурно. В древности была первым городом Кампании.
[19] Преподобный Венедикт скончался в 543 году.
"}},"640":{"name":{"nominative":"Блгв. вел. кн. Ростислава-Михаила (1167)","short":"Блгв. вел."}},"642":{"name":{"nominative":"Свт. Евсхимона исп., еп. Лампсакийского (IX)","short":"Свт. Евсхимона"},"life":{"id":"minei-0314-642","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой отец наш Евсхимон, епископ Лампсакийский [1], христианский учитель и исповедник Христов, проводя с юных лет добродетельную жизнь, стал другом Божиим и, будучи мужем совершенным, сделал себя храмом Святого Духа. Приняв иночество и всем сердцем предавшись православной вере, он достиг высоты епископского сана и исполнился благодати Божией. Он воспылал Божественною ревностью и поразил ересь иконоборцев. При этом он совершил и великие чудеса. Так, молитвою он воскресил умершего младенца, которого принесла к нему плачущая мать. Кроме того, он внушал страх диким зверям, прогоняя их одним словом своим, когда они пытались вредить стадам. Покровительствовавший иконоборцам император Феофил повелел сперва заключить его в темницу, как почитателя святых икон, проповедника и охранителя Христовой веры, а потом приговорил его к изгнанию, где он и скончался [2].
В тот же день преставление святого Феогноста, митрополита Киевского и всея России.
Примечания:
[1] Город Лампсак находился во Фригии, северо-западной провинции в Малой Азии, на берегу Геллеспонта, ныне Дарданнельского пролива.
[2] Преподобный Евсхимон скончался в IX в.
"}},"643":{"name":{"nominative":"Феодоровской иконы Божией Матери (1613)","short":"Феодоровской иконы"}},"646":{"name":{"nominative":"Мч. Агапия и с ним семи мучеников: Пуплия, Тимолая, Ромила, двух Александров и двух Дионисиев (303)","short":"Мч. Агапия"},"life":{"id":"minei-0315-646","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святые мученики жили в царствование Диоклитиана [1]. Агапий происходил из Газы [2], Тимолай из понта Евксинского [3], оба Дионисия из Трипполя финикийского, Пуплий и оба Александра из Египта, а Ромил был иподиаконом диоспольской [4] церкви. Все они пострадали в Кесарии палестинской от игемона Урвана во второй год поднятого тогда гонения на христиан [5].
Тогда был издан указ по всем странам и городам — принуждать христиан к поклонению идолам и принесению им жертв. По случаю бывшего тогда языческого праздника, в Кесарии для собравшегося со всех сторон народа готовилось зрелище, именно — уготовлялись на мучение христиане, содержимые там в узах. Посмотреть на это зрелище собрались все еллины, бывшие там.
Прежде всего, после многих мучений, был сожжен на костре святой мученик Тимофей (память его 19 августа); после того были преданы на съедение зверям святой мученик Агапий и святая мученица Фёкла (не тот Агапий, который воспоминается ныне, но другой такого же имени, пострадавший ранее со святою Феклою и воспоминаемый вместе с мучеником Тимофеем в августе месяце).
Когда происходило сие кровавое зрелище, шесть мужественных юношей-христиан: Пуплий, Тимолай, Ромил, оба Александра и Дионисий, память коих празднуется ныне, воспламенившись ревностью о Христе, сами связали себе руки, в знак того, что они желают пострадать за Христа и из любви ко Христу готовы идти на огонь и на съедение зверям. Подойдя быстро к самому центру зрелища, они остановились перед игемоном Урваном и громогласно воскликнули:
— Мы христиане!
Игемон, видя, что они еще юны возрастом, не желая губить их, стал ласково увещевать их поклониться идолам и не губить себя самих в таких цветущих летах. Когда же он не имел успеха, приказал отправить их в темницу.
Спустя несколько дней к числу узников Христовых был причислен святой Агапий, муж честный и славный среди христиан, так как он уже ранее с большим дерзновением исповедывал имя Иисуса Христа и претерпел уже за это многоразличные муки. Агапий был в это время взят вместе со слугою своим Дионисием египтянином и заключен в темнице вместе с упомянутыми шестью святыми мужами, так что всех их стало восемь.
Долгое время сии святые мученики были содержимы в темнице, много раз были мучимы различным способом, но не отверглись от Христа.
Наконец, они были осуждены на отсечение и все в один день положили честные главы свои за Главу Церкви Иисуса Христа, Которому предали свои души и от Которого были увенчаны венцами победными в Церкви торжествующей на небесах.
Примечания:
[1] Диоклитиан, римский император, царствовал с 284 по 305 г. и управлял восточною половиною римской империи. Западною же половиною управлял друг его, Максимиан.
[2] Газа — значительный приморский город в Малой Азии, некогда принадлежавший филистимлянам.
[3] Понт Евксинский, т.е. Черное море. «Понт Евксинский», собственно значит: «гостеприимное море». Таково наименование усвоено было Черному морю переселенцами из римлян, основавшимися близ этого моря.
[4] Диоспол находился в Палестине к сев.-зап. от Иерусалима.
[5] Т.е. в 303 году.
"}},"647":{"name":{"nominative":"Сщмч. Александра, иерея в Сиде (270-275)","short":"Сщмч. Александра"},"life":{"id":"minei-0315-647","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Во время поднятого на христиан в царствование Аврелиана [1] гонения, в Памфилии [2] был игемоном Антонин. Придя в памфилийский город Сиду, он повелел представить себе на суд иерея этого города Александра.
Игемон подвергнул служителя Христова многим истязаниям и мучениям. Но сначала он спросил его:
— Ты кто такой?
Святой отвечал:
— Я христианин, саном иерей, пастырь Христова словесного стада.
Игемон спросил его:
— Где находится это Христово стадо?
Святой отвечал:
— Живущих по всей вселенной людей создал Христос Бог; верующие в Него и суть овцы Его стада. Кто же, кто отпал от Создателя своего, те, кто служат созданию и делу рук человеческих, — идолам бездушным, каковы вы, — те не могут принадлежать к Его святому стаду. В день Страшного Суда они будут поставлены вместе с козлищами по левую сторону.
Игемон сказал ему:
— По двум причинам я буду теперь мучить тебя: во-первых, чтобы ты показал мне верующих во Христа и, во-вторых, чтобы ты принёс нашим богам жертвы.
Потом игемон Антонин снова спросил святого Александра:
— Кто был Христос?
Святой отвечал:
— Христос — Спаситель мира, Жизнь и Свет для тех, кто верует в Него.
Игемон сказал:
— Каким образом может быть спасителем Тот Человек, Который умер на кресте?
Александр отвечал:
— Действительно, дивно и достойно удивления то, что Он, приняв на Себя крест и смерть плотью, по Своей воле, Своим Божеством разрушил силу адову, разрешил от уз связанных и находящихся в аде, умертвил смерть и воскрес из гроба. Да и не только Сам воскрес из мертвых, но совоскресил с Собою и многих мертвых: Мф.27:52–53 — «и гробы отверзлись; и многие тела усопших святых воскресли и, выйдя из гробов по воскресении Его, вошли во святой град и явились многим». В Иерусалим. Христос вместе с Собою воскресил и весь род человеческий.
Игемон сказал ему:
— Ты безумствуешь, потому что каким образом мог оказать помощь другим Тот, Кто не мог оказать помощи Себе, будучи мучим иудеями?
Святой отвечал:
— Не я, а ты безумствуешь, будучи ослеплён душевно и потому не понимающий таинства спасения нашего, соделанного Христом Господом.
Тогда игемон приказал мучить святого Александра. Его били жилами, терзали на колесе, ввергали в сосуд с кипящею смолою и маслом, жгли в горящей печи. Но во всех сих муках святой оставался, по благодати Господа Иисуса, невредимым. Когда же его ввергли в печь, разожженную весьма сильно, нечестивые мучители увидели в пламени двух юношей, чудных лицом, восхваляющих Бога вместе со святым мучеником. Это были святые Ангелы, охлаждавшие святому пламень печный. Народ дивился, зная, что один человек ввержен в печь, а между тем там было трое.
Игемон же и бывшие с ним сочли за волхвование все эти славные чудеса, так как не веровали во всемогущую силу Христа Бога.
Однако один из слуг игемоновых уверовал во Христа и, пав на землю, поклонился святому и умолял его, чтобы он сподобил его быть вместе со Христом. Игемон тотчас же умертвил слугу сего мечем.
Когда же святой Александр вышел невредимым из печи, игемон приказал повесить его и терзать острым железом. И до тех пор истязали святого, пока тело его не сделалось одною сплошною язвою.
Мучившие святого удивлялись его твердости, говоря:
— Каким образом этот человек выносит такие мучения?! Вот уже обнажились кости его.
После того святой вторично был мучим огнем, но не потерпел от того никакого вреда.
Затем железными спицами кололи тело святого и извлекли наружу все внутренности его. Потом святой отдан был на съедение зверям, но звери не коснулись его.
Многими и другими лютыми муками терзали сего Христова страдальца, но во всех муках он оставался твердым и мужественным, так что все, видевшие его страдание, изумлялись силе его терпения, превосходящей понимание человеческое.
Наконец, святой священномученик Александр был усечен мечем.
Игемон же Антонин, сидевший в это время на своем судейском месте, был наказан от Бога беснованием; его стали мучить его боги-диаволы, которым он служил. Слуги понесли его в дом, по дороге горько плача и рыдая, но не успели донести его до дома, как он испустил свою окаянную душу.
Святой же Александр вселился в небесных селениях вместе со Христом Господом и святыми Его Ангелами. А игемон был ввергнут в муку вечную с сатаною и слугами его.
По усекновении святого Александра, некто Евстафий, муж честной, христианин, взял многострадальное тело святого мученика и похоронил его с честью, славя и восхваляя Христа Бога.
Примечания:
[1] Аврелиан, римский император, царствовал с 270 по 275 г.
[2] Памфилия — область Малой Азии.
"}},"648":{"name":{"nominative":"Мч. Никандра (ок. 302)","short":"Мч. Никандра"},"life":{"id":"minei-0315-648","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой Никандр жил в Египте во время царствования Диоклитиана. Сей благочестивый человек по роду занятий был врач. Он постоянно посещал находящихся в темницах святых мучеников, страдавших за Христа, врачевал их язвы, подавал им потребную пищу и погребал тела их.
Один раз он увидел тела мучеников, выброшенные в поле на съедение зверей, но не осмелился подойти к ним днем, боясь как бы не быть самому захваченным мучителями, ибо он был человеком немощным и страшился лютых мучений, пока не был укреплен благодатью Божией.
Когда настала ночь, он отправился к телам святых мучеников и, взяв на плечи свои по одному, погребал их в некотором сокровенном месте, обвив чистыми плащаницами.
Один язычник увидел его за этим делом и донёс о нем правителю.
После этого святой Никандр был взят мучителями и подвержен лютым мукам, но не отрёкся от Христа, а мужественно и радостно перенес все те муки, которых раньше боялся.
Мучитель, увидя его столь незыблемым в своем исповедании, как бы столп непоколебимый или гору недвижимую, приказал снять с него живого кожу и обезглавить его; таким образом святой мученик совлекся ветхого, земного человека и облекся в нового небесного. По отсечении своей честной главы он, как честный уд, присоединился к честнейшей главе Христу Господу своему и соцарствует с Ним вечно, с ликами прочих святых мучеников прославляя Пресвятую Троицу.
"}},"651":{"name":{"nominative":"Прп. Никандра Городноезерского (XVI)","short":"Прп. Никандра"},"life":{"id":"","copyright":"","text":"Преподобный Никандр Городноезерский в начале XVII века основал пустынь на берегу озера Городного (в 47 верстах от города Боровичи, в 4-х верстах от погоста Шероховичей). Ранее на этом месте был Воскресенский монастырь. Когда он был основан, неизвестно, но в 1581 году в монастырской описи говорилось, что в 10 келлиях жило лишь 3 старца. Преподобный Никандр был погребен в возобновленной им обители. В храме упраздненной в 1764 году обители был придел во имя преподобного Никандра Городноезерского."}},"653":{"name":{"nominative":"Мч. Савина (287)","short":"Мч. Савина"}},"654":{"name":{"nominative":"Мч. Папы (305-311)","short":"Мч. Папы (305-311)"},"life":{"id":"minei-0316-654","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой Папа был родом из Ликаонского города Ларанды и жил в царствование императора Максимиана. За исповедание Христовой веры он был предан на страдание в родном своем городе, затем в Диокесарии и наконец в Селевкии Исаврийской. Он был бит розгами, терзаем железными когтями, прошел длинный путь в сапогах с железными гвоздями и кончил свою жизнь, привязанный к дереву.
В тот же день память святого мученика Иулиана Аназаврского, пострадавшего в Антиохии, в царствование Максимиана, в III веке.
В тот же день память святого священномученика Александра, папы Римского, сожженного в печи, по повелению императора Адриана, в 119 году, 3 мая.
В тот же день преставление святого Серапиона, архиепископа Новгородского, скончался в 1516 году.
"}},"655":{"name":{"nominative":"Сщмч. Александра, папы Римского (119)","short":"Сщмч. Александра"}},"656":{"name":{"nominative":"Мч. Иулиана Аназарвского (IV)","short":"Мч. Иулиана"}},"657":{"name":{"nominative":"Сщмчч. Трофима и Фала, пресвитеров Лаодикийских (ок. 300)","short":"Сщмчч. Трофима"},"life":{"id":"minei-0316-657","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"В городе Лаодикии (не в том, что находится в Сирии, но в находящемся в Карии [1]), между малоазийскими реками: Ликосом и Меандром) было два священника, — брата по плоти, — Трофим и Фал.
Родом они были из Карии, из города Стратоника. Тот и другой были твердыми в вере мужами и проповедниками слова Божия. Желая обратить на путь спасения души заблуждших, они спорили с еллинами и неустанно укоряли их нечестие.
Однажды нечестивые идолопоклонники, не стерпя обличений святых, взяли их обоих и заключили в узы.
В то время, в царствование Диоклитиана и Максимиана, в Карию прибыл игемон Асклипиодот и поселился в городе, называемом Вофор, находящемся недалеко от Лаодикии.
Начальник воинской стражи в Лаодикии послал сказать игемону о двух, взятых под стражу, христианских священниках и спрашивал, как с ними поступить. Он получил ответ — побить обоих камнями.
Когда же святые мученики Трофим и Фал были выведены на убиение, их окружили христиане и защищали от камней, так что ни один камень, пущенный в них, не повредил им; наоборот, бросавшие каменья, против своей воли, поражали ими сами себя. Трудясь бесплодно долгое время и изнемогши, мучители окончили метать камни.
Узнав об этом, начальник воинской стражи отпустил обоих святых. Они же продолжали учить всех небоязненно вере Христовой и обличать неверие еллинов.
Спустя некоторое время, градоначальники опять взяли их под стражу и отправили к игемону в город Вофор, сказав при сем: «Этих людей мы, по повелению твоему, били камнями, но камни не прикоснулись им; поэтому мы отсылаем их к тебе».
Игемон приказал повесить святых и терзать без милосердия тело их острым железом.
Будучи мучимы, они взывали громким голосом:
— Мы христиане! Мы не поклонимся идолам и не послушаем нечестивого повеления царей земных!
После всех этих мучений игемон осудил их на распятие, сказав:
— Пусть они будут распяты, как и Тот обольститель, в Которого они веруют.
Затем святые были изведены из города на место, где им были уготованы кресты. Шли же они с радостью, благодаря и восхваляя Бога за то, что Он сподобляет их умереть такою смертью и через это уподобляет страдание их пречистым Страстям и распятию Господа Иисуса.
За ними следовало множество народа — мужей и жен, хотевших видеть их кончину.
Когда же они были приведены ко крестам, некоторые из христиан принесли им немного пищи и упрашивали их вкусить её.
Не желая огорчить просивших, они вкусили немного из принесенного; остальное же роздали окружавшим их.
Затем они были пригвождены железными гвоздями ко крестам и распяты по подобию Господа Иисуса.
Вися на кресте, они много говорили к народу, уча его познанию Бога и святой вере.
После того поднялся плач и вопль в народе: одни укоряли игемона за жестокосердие, за то, что неповинных ни в чем мужей он предал такой лютой смерти. Другие же взывали:
— Слава Тебе, Боже, потому что сила Иисусова засвидетельствовала себя и в наши времена!
Некая женщина, иудеянка, поклонилась святым, висящим на кресте и воскликнула:
— Блаженны матери, родившие людей сих!
Здесь же стояла и матерь их, с мужеством взиравшая на страдание двух сыновей своих.
Многие из числа предстоящих собирали каплющую от святых их честную кровь, причем одни омочали в крови сей свои платки, а другие перстни для исцеления своих болезней — душевных и телесных.
Мученики же Христовы, Трофим и Фал, помолившись Богу, предали Ему свои святые души, месяца марта, в 16-ый день; для погребения их верные приготовили чистые плащаницы и благовонные ароматы.
На место мучения пришел и страж темничный и, поклонившись мученикам Христовым, исповедал пред всем народом, что видел двух святых мучеников, восходящих на небо и трех Ангелов, сопровождавших их и беседовавших с ними.
После того народ отправился к игемону и просил его, чтобы он приказал снять с крестов святые тела мучеников и разрешил предать их погребению.
Игемон, выслушав эту просьбу, сначала разгневался и велел воинам своим бить пришедших. Но спустя некоторое время успокоился и сказал, что, кто хочет, может взять тела умерших.
После того святые были сняты со креста и положены в новом гробе. При этом между христианами возник спор о том, в каком месте предать честному погребению сии святые тела — одни хотели здесь, другие там.
Наступил вечер. Народ не отходил от телес святых мучеников, но всю ночь пробыл около них с возженными свечами и псалмопением.
Когда наступило утро, жена игемона принесла благовоние и ароматы и возлила их на тела святых мучеников. Затем она положила на гроб драгоценный покров и сказала во всеуслышание:
— Я в эту ночь видела во сне мужей сих, посланных Богом вместе с Ангелами наказать мужа моего за неповинное убиение сих страдальцев.
Многое и другое говорила она, укоряя своего мужа за жестокость и немилосердие.
Мать же святых мучеников и два честных мужа, Зосима и Артемий, сограждане святых мучеников, взяли честный гроб со святыми телами их и принесли его в город Стратоник, где и погребли святых с честью.
Между тем приближался день, в который нечестивые идолопоклонники праздновали рождение Диоклитианово.
Игемон, придя в Лаодикию, устроил здесь большое торжество в честь своего нечестивого царя.
Но его внезапно постигло наказание Божие за неповинно пролитую кровь святых мучеников: он вдруг упал на землю и метался как бесноватый, трепеща всеми членами своими.
Все, бывшие здесь и видевшие это, исполнились великого страха.
Игемон же взывал:
— Где бог Зевс? [2]
— Где бог Ираклий? [3]
— Где бог Гермес? [4]
— Где прочие боги и богини? Пусть придут и помогут мне!
Потом игемон сказал:
— Напрасно я поклонялся им! вот предаюсь я теперь огню вечному, посылаемому от живущего на небесах Бога и рабов Его, Трофима и Фала.
Говоря это, он кричал громким голосом, так что везде был слышен вопль его. От тяжести своих мучений он стал рвать зубами свое тело и кусать язык и, мучаясь так, испустил свою окаянную душу.
Мучитель с горьким плачем отошел к нечестивым богам своим, чтобы мучиться во аде; святые же мученики Трофим и Фал с радостью отошли к Господу и Богу своему, чтобы вечно царствовать на небесах, предстоя пресветлому престолу Отца, и Сына, и Святого Духа. Богу же слава во веки. Аминь [5].
Примечания:
[1] Кария — малоазийская провинция, граничивщая на севере с Лидиею, на востоке с Фригиею.
[2] Зевс (или Юпитер) почитался у греков и римлян главным богом, — отцом богов и людей, повелителем неба и земли, грома и молнии, ветров и дождей.
[3] Ираклий (или Геракл, Геркулес), — бог, обладавший, по мнению язычников, большою физическою силою и совершивший, как повествует греческая мифология, множество разного рода подвигов, вроде победы над киферонским львом и т. под.
[4] Гермес (или Меркурий) — языческий бог, по сказаниям греческой мифологии, сын Зевса и Майи, дочери Атланта, рожденный на аркадской горе Киллене. Отличительною чертою его в греческой мифологии является его хитрость и изворотливость.
[5] Святые мученики Трофим и Фал скончались около 300 года.
"}},"663":{"name":{"nominative":"Мч. Марина","short":"Мч. Марина"},"life":{"id":"minei-0317-663","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой мученик Христов Марин, будучи христианином и видя, как язычники приносят в жертву своим кумирам не только бессловесных животных и птиц, но даже людей, воспламенился Божественною ревностью и в то время, когда совершался праздник в честь бездушных идолов, отправился на место, где приносили жертвы, и разрушил жертвенники, а бывшие на них жертвы потоптал ногами. При этом он обличил нечестивых жрецов и исповедал себя христианином, сказав:
— Я верую во Христа, Единородного Сына Божия, сотворившего небо и землю, море и всё, что в них.
За это язычники, схватив его, избили сперва палками, а потом стали бить камнями по устам, при чем выбили ему зубы, и волочили за волосы по земле. После всего этого святой мученик был связан и приведен к правителю области, по повелению которого после многоразличных мучений ему отсекли мечем голову.
"}},"665":{"name":{"nominative":"Свт. Кирилла, архиеп. Иерусалимского (386)","short":"Свт. Кирилла"},"life":{"id":"minei-0318-665","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой Кирилл Иерусалимский, происходя от благочестивых родителей, получил строго православное воспитание; в царствование Константина Великого [1] он принял монашество, а при сыне его Констанции [2] был избран, по смерти архиепископа Максима, на иерусалимскую кафедру. Ревнуя о сохранении в чистоте христианского учения, святой Кирилл, будучи архиепископом, деятельно и неустанно боролся с ересями Ария [3] и Македония [4].
Этим он возбудил против себя сильную вражду со стороны впавших в арианскую ересь епископов, между последними был и митрополит Кесарии Палестинской [5] Акакий, явившийся впоследствии главным виновником первого изгнания святого Кирилла.
Однажды [6] в праздник Пятидесятницы около трех часов дня в Иерусалиме наблюдалось следующее чудесное знамение: на небе явилось начертание честного Креста, сиявшее ослепительным светом; начинаясь от Голгофы [7], оно простиралось до горы Елеонской [8]. Так как император Констанций, разделяя ересь Ария, притеснял православных, всячески помогая еретикам, то святой Кирилл сообщил ему о чудесном знамении, увещевал оставить путь заблуждения и обратиться в православие.
Между тем митрополит Акакий, пользуясь содействием императора, к которому был близок, восстал на святого Кирилла за то, что он обличал его в ереси и не повиновался ему, хотя Иерусалим в то время находился в подчинении у митрополита Кесарийского; это произошло вследствие упадка Иерусалима после разрушения римлянами [9]. Святой же Кирилл не только не хотел подчиняться еретику-митрополиту, вдобавок низложенному поместным сардикийским собором [10], но и обличал его за злоупотребление не принадлежавшею ему по правилам церковным властью; по указанным причинам он не считал для себя возможным подчиняться митрополиту Акакию. Кроме того, святой Кирилл полагал, что, наоборот, Кесария Палестинская должна быть подчинена Иерусалиму, ибо Церковь Иерусалимская есть мать всех церквей [11]; тем более, что и сардикийский собор, низложивший Акакия, принадлежавшее ему начальство передал предшественнику святого Кирилла, архиепископу иерусалимскому Максиму.
Проникнутый чувством неприязни к святому Кириллу, Акакий нашел повод к обвинению его, благодаря следующему обстоятельству. В Иерусалиме настал сильный голод. Народ, не находя средств для поддержания жизни, обратился за помощью к своему архиепископу. Святой Кирилл по своему милосердию близко к сердцу принял просьбы пасомых и истратил на них всё свое имущество. Но так как голод не прекращался, и помочь было уже нечем, то святой Кирилл начал продавать церковные вещи, — золото, серебро и ценные завесы, покупая на вырученные от продажи деньги пшеницу для голодающих. В это время появился слух, что будто бы в городе видели какую то женщину, плясавшую в священном облачении на улице. На вопрос, откуда ею получена священная одежда, женщина отвечала, что она приобрела ее у одного купца, причем назвала и его имя. Спрошенный в свою очередь купец сказал, что одежду для продажи дал ему сам архиепископ. Неизвестно, было ли всё это на самом деле или нет, но только слух дошел до митрополита Акакия, которой счёл его достаточным для обвинения святого Кирилла. На созванном им соборе он предложил извергнуть святого Кирилла, как обесчестившего продажею священный предмет, на что собор изъявил свое согласие. Таким образом, при содействии еретичествующих епископов, низложенный еретик-митрополит сверг с престола иерусалимского православного архиепископа и силою заставил его удалиться из пределов Иерусалима. Святой Кирилл сначала удалился в Тарс [12], где пребывал у епископа Сильвана. Видя, что последний не совсем правильно понимает некоторые догматы веры, святой Кирилл указал ему на уклонение и утвердил в православии. Услыхав об этом, Акакий написал Сильвану письмо, извещая о низвержении святого Кирилла и советовал ему или прекратить общение со святым Кириллом или, по крайней мере, запретить ему совершение Богослужения в находящейся под его управлением церковной области. Но Сильван не послушался Акакия: он почитал святого Кирилла как человека благочестивого, учением своим поддерживавшего и наставлявшего многих православных; о самом же изгнании Сильван знал, что оно произошло не по какой-либо вине со стороны святого Кирилла, а единственно по зависти и ненависти Акакия.
После этого в Селевкии [13] был поместный собор, на который прибыло до 150 епископов; среди них находился и святой Кирилл. Прежде чем начались заседания собора, Акакий стал настаивать на удалении отлученного им святого Кирилла. Многие епископы не согласились на подобный поступок. Тогда Акакий, оставив собор, отправился в Царьград. Здесь пред императором и патриархом Евдоксием, тоже арианином, он оклеветал покинутый им собор, называл его скопищем злых людей, собравшихся не для пользы, но во вред церкви. Особенно сильное негодование сумел возбудить Акакий в императоре против св. Кирилла. Он рассказал ему, что св. Кирилл продал драгоценную священную одежду, подаренную Константином Великим иерусалимскому архиепископу Макарию для облачения в нее во время совершения таинства Крещения, и что потом эту одежду видели на одном человеке, плясавшем на местах народных увеселительных собраний. Император до того сильно разгневался, что подверг святого Кирилла заточению.
По смерти Констанция на престол вступил Юлиан Отступник [14]. В первые годы своего царствования он под видом благочестия отменил все постановление Констанция, направленные ко вреду православных: по приказанию Юлиана были освобождены из заточения все ранее изгнанные Констанцием православные епископы. В это время и святой Кирилл был возвращен на свою кафедру. Утвердившись на престоле, Юлиан открыто отрёкся от Христа. Противникам христиан евреям он дал большую свободу; между прочим он не только дозволил им строить храм на месте разрушенного римлянами [15], но и уделил на постройку часть из государственных податей. Когда еще только началось это богохульное по своим намерениям дело [16], святой Кирилл предсказывал своим приближенным, что слова Христовы о разорении самых камней храма: «придут дни, в которые из того, что вы здесь видите, не останется камня на камне; все будет разрушено» (Лук.21:6), несомненно исполнятся. Святой Кирилл молил Владыку Христа, чтобы Он не попустил совершиться начатому предприятию, но разрушил его вместе с планами строителей. Господь услышал молитву раба Своего и осуществил предсказанное Им о непременном исполнении слов Своих. В одну ночь случилось сильное землетрясение, так что сдвинулись с места даже уцелевшие основания древнего Соломонова храма, не говоря уже о камнях только еще положенных евреями; и всё это, — остатки древнего храма и новые постройки, — действием невидимой Божией силы было развеяно как пыль. При наступлении дня, все удивлялись совершившемуся чуду. Когда же евреи опять хотели взяться за дело, то тотчас спал с неба огонь и истребил рабочие орудия; великий ужас объял их. В следующую ночь на одеждах евреев появилось знамение креста, которое они не могли ничем уничтожить.
После этого святой Кирилл, предсказание которого об исполнении слов Христовых так торжественно оправдалось, опять подвергся изгнанию. Его заместителем, насколько с вероятностью можно полагать, был святой Кириак. Он был иудей и носил имя Иуды; во время розысков царицею Еленою честного Креста Господня им было указано его сокрытое местонахождение; затем он крестился и получил имя Кириака.
Впрочем, по изгнании святого Кирилла святой Кириак не долго занимал его место: он вскоре претерпел мученическую кончину за исповедание Христово от Юлиана.
После погибели Юлиана святой Кирилл снова взошел на престол иерусалимский, но вследствие усиление ариан в царствование Валента в третий раз подвергся ссылке за свое благочестие и твёрдую борьбу с еретиками. Наконец, при Феодосии Великом [17] святой Кирилл с честью был возвращен в Иерусалим. В продолжение восьми лет он с истинно пастырскою ревностью управлял Церковью и мирно почил о Господе, оставив в наследие свои многополезные писания [18].
Языком твоим мудре, божественными вдохновенми, просветил еси твоя люди, едину чести Троицу, естеством нераздельну, разделяему же лицы. Темже радующеся, всесвятую твою память празднуем, иже к Богу молитвенника тя предлагающии.
Примечания:
[1] Константин Великий, римский император, сын Констанция Хлора, правителя Западной части римской империи, и Елены, родился в 274 г. По смерти отца, войско провозгласило его императором, и он, благодаря этому, сделался обладателем Галлии и Испании. После продолжительной борьбы с начальниками других областей римского государства, Ликинием и Максентием, Константин объявил себя в 324 г. независимым правителем и объединил под своею властью всю империю. Константин Великий замечателен своею деятельностью на пользу церкви Христовой; за эту именно деятельность история называет его великим, а церковь равноапостольным. Поворот к христианству в законодательной деятельности Константина Великого начинается с манифеста 313 г. о веротерпимости, изданном в Медиолане за подписью его и Ликиния: в этом манифесте, между прочим, разрешался свободный переход в христианство всякому желающему. Вскоре появились указы об освобождении клириков от всех личных повинностей и церкви от податей; закон 321 г. разрешал делать вклады в христианскую церковь; в следующем году запрещено было насильственно привлекать христиан на языческие празднества. Сделавшись единодержавным, Константин Великий уничтожил указы и постановления прежних императоров, изданные против христиан; он возвратил права, имущество и свободу всем, лишившимся их в прежнее время за исповедание христианства. Особым указом им было предписано посвящать Богу воскресный и другие праздничные дни; во время праздников закрывались зрелища и суды. В церкви Константин Великий старался поддерживать мир и согласие; для прекращения арианских смут им был созван первый Вселенский собор в Никее (325 г.). Не желая пребывать в Риме, где язычество было особенно сильно, Константин Великий перенес столицу в Византию; здесь он уничтожил идолов и украсил город христианскими храмами. В 337 г. он принял крещение, после которого вскоре умер на 65 г. жизни. В V в. Церковь причислила Константина к лику святых; память его 21-го мая.
[2] Констанций, сын Константина Великого, по смерти отца получил восток, Азию и Египет; в 353 г. победив убийцу брата своего Констанса, Магнеция, он соединил под своею властью всю римскую империю. Он разрушал языческие храмы или отдавал их христианам для обращения в церкви; несколько раз им издавался закон, под страхом смерти запрещавший языческие богослужение. Но своим сочувствием ереси Ария Констанций сильно увеличил религиозные раздоры того времени; он преследовал православных епископов, не разделявших заблуждений ариан, низводил их с кафедр и даже подвергал заточению; при нем ариане занимали высшие места в государстве. Констанций умер в 361 г. во время похода против своего двоюродного брата Юлиана, провозглашенного войсками в Галлии императором, куда он сам его назначил главнокомандующим. Григорий Назианзин сообщает, что пред смертью Констанций раскаивался в своем преследовании православных.
[3] Родоначальником арианской ереси был пресвитер александрийский Арий. Он отрицал единосущие Сына Божия с Отцом, почитал Иисуса Христа творением и не признавал за Ним божественных совершенств, — всемогущества, всеведения и проч. Ересь Ария подверглась решительному осуждению на первом (326 г.) и втором (381 г.) Вселенских соборах, при чем было установлено равенство Сына Божия с Отцом, что и исповедует каждый христианин во втором члене Символа Веры, который был составлен отцами 1-го Всел. собора. В V в. арианство исчезло из римской империи, но возродилось в Германии среди готов, бургундов, вандалов и лонгобардов.
[4] Македоний был епископом Константинопольским во время Констанция и разделял ересь Ария. Низложенный впоследствии за свою жестокость даже к арианам, он, желая быть главою нового учения, развил в смысле Ария учение о Св. Духе: Македоний считал Св. Духа по существу отличным от первых двух Лиц Св. Троицы, не имеющим участия в Божестве и славе Отца и Сына. Ересь Македония была осуждена на втором вселенском соборе (381 г.) и в восьмом члене Символа Веры навсегда было установлено истинное учение Церкви о Св. Духе. С ересью Македония особенно деятельно боролись свв. отцы Церкви: Василий Великий, Григорий Нисский и Григорий Богослов.
[5] Кесария, город находившийся на восточном берегу Средиземного моря, на север от Яффы, древней Иоппиии. Он был построен Иродом на развалинах древнего хананейского города Стратона в честь Кесаря Августа. При императоре Веспасиане (69–79) она была обращена в римскую колонию. Еще до разрушения Иерусалима Кесария сделалась местом пребывания римских прокураторов (Деян. 23:23–24). Во времена апостольские этот город был замечателен тем, что здесь был обращен в христианство Апостолом Петром первый язычник, сотник Корнилий (Деян. 10 гл.); здесь жил ап. Филипп, один из первых диаконов (Деян. 8:40; 21:8); сюда приходил Ап. Павел и здесь 2 года пробыл в узах (Деян. 9:30; 18:22; 21:8; 23:23; гл. 24–26). По разрушении Иерусалима Кесария была главным городом Палестины и местопребыванием епископа. В 638 г. с распространением магометанства, Кесария подпала под власть турок, от которых была освобождена во времена Крестовых походов Балдуином в 1102 г., но в 1265 г. опять была завоевана турками и совершенно разрушена, так что от города остались одни развалины.
[6] Это было в 351 г.
[7] Голгофа, гора на которой был распят Господь Иисус Христос: она находилась ранее вне Иерусалима (Мф. 27:32–33; Иоанн. 19:17, 41; Евр. 13:12), лежит на северо-западной стороне. Свое название Голгофа, с еврейского «череп», Лобное место (Лук. 23:33), вероятно, получила по сходству с черепом. По преданию здесь был погребен Адам.
[8] Гора Елеонская или Масличная — одна из гор иудейских, лежит к востоку от Иерусалима (Иезек. 11:23); свое название Масличной, она получила, благодаря множеству росших на ней масличных деревьев. Господь, Иисус Христос во время Своей земной жизни часто приходил на гору с учениками Своими (Иоан. 8:1; 18:2). На западном склоне горы Елеонской находится Гефсиманский сад, где Господь молился в ночь пред страданиями и где был предав Иудою (Мф. 26:30–60; Мрк.14:26–46; Лук. 22:39). На юго-восточном склоне горы находилось селение Вифания, откуда Господь предпринял торжественной вход в Иерусалим (Мф. 21:21; Лук. 19:29). По преданию с горы Елеонской Господь вознесся на небо (Деян. 1:12). В IV в. матерью Константина Великого на горе Елеонской был воздвигнут христианский храм, обращенный впоследствии турками в мечеть.
[9] Это разрушение произошло спустя несколько десятков лет по смерти Христа Спасителя, Который часто предсказывал Иерусалиму ожидающую его печальную участь (Мф. гл. 24; Марк. гл. 13; Лук. 19:41–44). В царствование Нерона (54–68) иудеи восстали против римлян. Нерон отправил против возмутившихся войско под предводительством Веспасиана, который вскоре овладел Галилеей и готовился уже осадить Иерусалим, но, будучи выбран императором на место погибшего Нерона, окончание войны предоставил своему сыну Титу. После годовой осады Тит взял Иерусалим. Город подвергся страшному разрушению, так что осталось лишь несколько башен и зданий. Иудеев от голода во время осады погибло до 1.100.000 (миллион сто тысяч); около 97.000 было взято в плен. Затем при императоре Адриане (117–138) город подвергся окончательному разрушению. Но со времени Константина Великого христианская религия восторжествовала над язычеством, и Иерусалим начал возрастать и украшаться.
[10] Сарды — древний и богатой город Малоазийской области Лидии, столица Лидийского государства; в 545 г. до Р. Хр. перешел к Персам, а от них к Грекам, Александру Македонскому и, наконец, к Римлянам. При императоре Тиверии (14–37) город пострадал от землетрясения; Тиверий снова восстановил его. Во времена Апостольские Сарды были еще значительным городом. Христианство возникло здесь очень рано: уже в Апокалипсисе находится упоминание о церкви Сардийской (гл. 3:1–5). При императоре Аркадии (395–408) город был разрушен готами; в XV в. Тамерлан сравнял его с землею. В настоящее время на месте когда-то богатого и славного города находится маленькая деревушка Сарт.
[11] Церковь Иерусалимская потому называется матерью всех церквей, что отсюда вышли по повелению Господа Апоотолы на благовестие, распространяя учение Христово до концов земли (Деян. 18).
[12] Тарс, город Малоазийской области Киликии, замечателен тем, что здесь родился св. Ап. Павел (Деян. 22:3); Апостол в Тарсе готовился к благовестию Христову и отсюда был вызван Варнавою для проповеди Евангельской (Деян. 9:11, 30; 11:25). Поэтому в Тарсе рано возникло христианство (Деян. 15:23, 41).
[13] Селевкия, город Сирии, на берегу Средиземного моря; по всей вероятности его основал царь Сирийский Селевк Никатор около 300 г. до Р. Хр.; здесь Ап. Павел во время первого своего путешествия останавливался для проповеди и отсюда отплыл в Кипр (Деян. 13:4). В VI в. по Р. Хр. город был разрушен.
[14] Юлиан Отступник, племянник Константина Великого, сын его брата Юлия Констанция, родился в 331 г. В 345 г. вместе с братом Галлом был сослан в Каппадокию Констанцием, где под строгим надзором провёл шесть лет. В 351 г. он покинул место ссылки и провел несколько лет в Никомидии, где увлекался изучением философии; в 355 г. был назначен Констанцием начальником войск в Галлии; здесь он умел привлечь любовь войска, которое в 361 г. и провозгласило его императором. Изучение философии под руководством учителя-язычника, раздоры среди христиан вследствие арианских волнений, ненависть к Констанцию возбудили в Юлиане ненависть и к религии своего притеснителя — христианству. Он задался целью восстановить язычество и уничтожить христианство. Но все его попытки потерпели полнейшую неудачу. Юлиан умер в 363 г. в походе против Персов.
[15] Первоначально храм был построен Соломоном на горе Мориа в 488 г. по исходе евреев из Египта (3 Цар. 6:37–38; 2 Пар.6–7 гл.); в 589 г. был разрушен вавилонским царем Навуходоносором. После 70-летнего плена, получив в 531 г. до Р. Хр. позволение от Кира возвратиться в Иерусалим и построить храм, иудеи возвратившись в Палестину заложили на второй год храм и окончили постройку в 516 г. Особенно содействовал украшению послепленного храма Ирод Великий. Во время взятия Иерусалима Титом один из воинов бросил в окно горящую головню и храм сделался добычею огня.
[16] Юлиан разрешил евреям постройку храма, издеваясь над пророчеством Христа Спасителя о его уничтожении (Лук. 21:6).
[17] Феодосий Великий нанёс окончательной удар язычеству: сделавшись в 392 г. единодержавным, он издал закон, по которому служение богам признавалось таким же преступлением, как и оскорбление величества.
[18] Из оставленных им сочинений особенно примечательны 23 огласительных поучения, из которых 18 относятся к готовящимся к крещению и к новокрещенным; в них содержится ясное и простое изложение по членам символа догматов веры. Сохранилась еще «беседа о расслабленном» и отрывки из «беседы о претворении воды в вино в Кане».
"}},"667":{"name":{"nominative":"Мчч. Трофима и Евкарпия (ок. 300)","short":"Мчч. Трофима"},"life":{"id":"minei-0318-667","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Когда в Никомидии воздвигнуто было на христиан гонение, то всех исповедников Христа схватывали и содержали в темницах, а затем производили над ними суд, при чем подвергали их многочисленным пыткам и разнообразным мучениям, и тех, кто оставался непоколебимым в исповедании Христа, Бога нашего, предавали смерти. В это время святые мученики Трофим и Евкарпий известны были в войске, как самые мужественные и храбрые воины, а потому оказались и сильнейшими врагами Христа. Они схватывали христиан, заключали их в темницы и, получив над ними полную власть, по своему усмотрению одних предавали на мучение, а других оставляли томиться в темницах. Однажды, когда они шли, чтобы схватить некоторых христиан, то увидели большое огненное облако, сходящее с неба и сгущающееся по мере приближения к ним. Из облака раздавался голос, говоривший:
— Для чего вы так усердствуете, угрожая рабам Моим? Не прельщайтесь: никто не может подчинить своей власти верующих в Меня, но лучше сами присоединитесь к ним и тогда приобретете себе Царство небесное.
Увидев это видение и слыша такие слова, Трофим и Евкарпий, эти столь яростные и жестокие гонители рабов Христа, упали на землю, так как не могли ни смотреть на видение, ни выносить исходящего из облака громового голоса и, лежа на земле, только говорили друг другу:
— Поистине велик Бог, явившийся нам ныне. Счастливы будем мы, если станем рабами Его.
И в то время, когда они со страхом говорили эти слова, облако разделилось, став по ту и другую сторону их, — и из него раздался снова голос, сказавший им:
— Встаньте и покайтесь, и вам прощены будут грехи ваши.
Когда же они встали, то увидели сидящего среди облака некоего беловидного мужа, весьма красивого, и великое множество предстоящих Ему. Пораженные необычайным видом Его, Трофим и Евкарпий в один голос сказали Ему:
— Приими нас, ибо злы и невыразимы грехи наши. Нет другого Бога кроме Тебя, Творца и Единого истинного Бога, а мы и не присоединились еще к рабам Твоим!
Когда они сказали эти слова, то облако немедленно же сошлось и поднялось на небо. После сего Трофим и Евкарпий долго еще оставались на месте и плакали, а потом, помолившись Богу, возвратились назад и всех тех, кого держали в заключении, со страхом освободили из темниц. Целуя их, как братьев, кланяясь им и снимая с них оковы, они всех провожали, и все заключенные вернулись, таким образом, в дома свои. Начальник города Никомидии, узнав об этом, сильно разгневался на Трофима и Евкарпия и, призвав к себе, стал допрашивать их, желая узнать причину такой их перемены. Они подробно рассказали ему обо всем, что видели в видении. Тогда он повелел повесить их на дерево и строгать им рёбра, а затем тереть по ранам волосяными веревками. Святые мученики мужественно переносили мучение и молились, радуясь и благодаря Бога. Этим они привели начальника города еще в больший гнев, и он приказал зажечь большой костер и бросить их в него. Когда же костер был зажжен, то святые сами вошли в огонь и, прославляя Бога, предали праведные души свои в руки Божии. Такую мученическую кончину приняли святые мученики Трофим и Евкарпий [1].
Примечания:
[1] Святые Трофим и Евкарпий скончались около 300 года.
"}},"668":{"name":{"nominative":"Прп. Анина пресвитера","short":"Прп. Анина пресвитера"}},"673":{"name":{"nominative":"Мчч. Хрисанфа и Дарии и с ними мчч. Клавдия трибуна, Иларии, жены его, Иасона и Мавра, сынов их, Диодора пресвитера и Мариана диакона (283)","short":"Мчч. Хрисанфа"},"life":{"id":"minei-0319-673","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Некто Полемий, муж знатного происхождения, вместе с сыном своим Хрисанфом переселился из Александрии [1] в Рим [2]. Здесь он был принят с честью и удостоен императором сенаторского сана. Желая дать образование Хрисанфу, Полемий отдал его в философскую школу. Любознательный и весьма разумный юноша Хрисанф, с ревностью изучая различные науки, случайно нашел книги Нового Завета; внимательно прочитывая и углубляясь в их смысл, Хрисанф так размышлял:
— До тех пор тебе подобало, Хрисанф, изучать языческие писания, полные тьмы, пока ты не познал истинного света, которого одного и держись. Ибо не разумно было бы возвращаться от тьмы к свету. Ты погубишь труды учения, если отвергнешь плоды этих трудов. Плоды же трудов подаются от Бога ищущим их. Ибо так повелевает Сам Бог, как ты и читал в книгах Нового Завета: «просите, и дано будет вам; ищите, и найдете; стучите, и отворят вам» (Лук.11:9), Если же захочешь оставить то, что искал и нашел, то ты будешь подобен несмысленным и безумным людям. Итак, твёрдо держись того, чего подобает держаться всем умом, дабы не лишиться добровольно с таким трудом приобретенного блага: ты нашел золото и серебро, нашел драгоценной камень. Ибо ты искал с тем, чтобы найти и для того нашел, чтобы воспользоваться приобретенным: итак, смотри, чтобы у тебя не было отнято приобретенное тобой сокровище.
Размышляя таким образом, Хрисанф искал, кто бы научил его Божественному Писанию. И как вначале был слышателем премудрости риторской и философской и ученик учителей премудрейших, так теперь желал найти учителей некнижных, каковы были некогда Апостолы Христовы, некнижные рыбари, приведшие однако в познание Христово весь мир. «Видя смелость Петра и Иоанна и приметив, что они люди некнижные и простые, они удивлялись, между тем узнавали их, что они были с Иисусом» (Деян. 4:13); Таких учителей и искал прилежно премудрый юноша Хрисанф, ибо читал у Апостола, который говорит: «Где мудрец? где книжник? где совопросник века сего? Не обратил ли Бог мудрость мира сего в безумие? Ибо когда мир своею мудростью не познал Бога в премудрости» (1 Кор.1:20–21; срав. Исаии 33:18).
Так в себе размышляя и разыскивая христианского учителя, Хрисанф узнал про одного христианина, по имени Карпофора, что он весьма сведущ в Божественном Писании; этот Карпофор жил, или лучше сказать скрывался из-за гонения — в некоей пещере, на одном никому неизвестном месте. Услыхав об этом христианине, благочестивый юноша весьма обрадовался и усердно умолял сообщившего ему об этом христианине, чтобы он показал ему то место, где живет тот человек Божий.
Узнав об его местожительстве, Хрисанф пришел к Карпофору, саном пресвитеру и был научен им Божественному Писанию и вере христианской; часто к нему приходя, он получал от него наставление на путь спасения. Наставляемый пресвитером Карпофором, Хрисанф в несколько месяцев постиг тайны Божественного Писания и затем принял от него святое крещение. И настолько утвердился Хрисанф в христианской вере и утвердился в любви ко Христу, что по истечении семи дней от крещения своего, открыто начал проповедывать в народе Христа Сына Божия. Услыхав об этом, некоторые из знатных родственников Хрисанфа сказали отцу его:
— Смотри, на тебе будет вина и с тебя взыщется за то, что дерзает делать твой сын, ибо он злословит богов, некоего же Христа признает истинным Богом; и если слух об этом дойдет до царя, то из-за него ни тебе, ни нам — родственникам его — не будет это прощено, и мы все лишимся царской милости. Ибо кто смеет говорить такие хульные речи на богов, тот тем самым является противником царских законов.
Разгневавшись на Хрисанфа, Полемий затворил сына в мрачной и смрадной темнице и морил его голодом, только вечером выдавая ему небольшое количество пищи. Блаженный же Хрисанф считал для себя ту темницу и голод не как наказание, но как обучение в посте, безмолвии и скромности христианского жития и радовался своему тёмному и тесному жилищу более, чем просторным и светлым палатам.
Узнав об этом, домашние и родственники дали такой совет Полемию:
— Если ты хочешь отвратить сына от христианской веры, то сделай так, чтобы он пребывал на свободе и пользовался удовольствиями. Найди ему красивую и умную девицу и сочетай его с ней браком, и он тогда позабудет о христианстве. Темницу же, узы и голод, которыми ты мучишь Хрисанфа, христиане вменяют себе в славу и честь, более чем в мучение.
Слыша это, Полемий приказал приготовить роскошную палату, украсить в ней стены дорогими обоями, поставить в ней драгоценную постель и приготовить там всё для веселья и удовольствий. Выведя затем сына из его темного затвора и облекши его в дорогие одежды, Полемий привел его в ту палату. Избрав затем из своих рабынь самых красивых девиц и одев их в роскошные одежды, Полемий затворил их в той палате с своим сыном, строго наказав при этом девицам, чтобы они всячески старались прельстить Хрисанфа на плотскую сладострастную любовь, от Христа же отвратить его. И подавались в ту палату в изобилии всякая пища и наилучшее вино, — а девицы те пели перед святым Хрисанфом любодейные песни, плясали перед ним, говорили бесстыдные слова, всеми способами стараясь уловить в любодеяние и плотские удовольствия душу блаженного юноши.
Юноша же Хрисанф не как юноша, но как испытанный муж относился к играм и соблазнам тех девиц и, находясь среди сетей, оставался неуловляем. В этой борьбе он показал себя непобедимым воином Христовым, отказавшись совершенно от вкусных кушаний и сладких напитков; на девиц же тех смотрел как на аспидов, избегая прикосновения к ним, как к змеям, и пребывал все время в молитве. Когда же ему было необходимо подкрепить себя сном, то он ложился на земле без постели, а соблазнительные и бесстыдные слова девиц считал как бы стрелами и щитом веры отражал их от себя, взывая к Богу:
— «Возьми щит и латы и восстань на помощь мне; обнажи меч и прегради путь преследующим меня; скажи душе моей: „Я — спасение твое!“» (Пс. 34:2–3). Кто борьбу эту, которую воздвиг на меня диавол, возможет одолеть, если только не одолеет и не победит Твоя десница. Прельщается тот, кто думает своею собственною силою одолеть плотскую страсть и соблюсти целомудрие, если только пламень плоти не будет погашен дождем Твоего милосердия. Не может душа достигнуть Твоих селений, если Ты Сам не доведешь ее туда, ибо плотская страсть как бы некоторый пронырливой зверь, скрывающийся в пустыне житейской суеты на погибель душ человеческих, и если кто убежит зубов его, то должен воздавать от всей души благодарение Богу своему Спасителю, ибо чрез Тебя мы избавляемся от таковой пагубы. Так и целомудренной Иосиф избежал Твоею помощью рук блудницы, как бы зубов неукротимого зверя, — тот Иосиф, о коем отец плача говорил: «Лютый зверь съел сына моего» (Быт.37:33). Ибо воистину жена Пентефриева, как лютый зверь, напала на него и как бы львица некая терзала ногтями незлобивого агнца Иосифа, увлекая его на беззаконие (Быт.39:12). Да и какой может быть лютее вверь, как не диавол и женщина? Естественное плотское похотение возбуждало юношу Иосифа, а женщина еще более увлекала его игрой глаз, драгоценными одеждами, красотою лица, богатством, властью и льстивыми словами увлекала целомудренного юношу в пагубу и смерть. И дивно, что он избег лукавого уловления зверя! Не напрасно отец его сказал: «Благо мне, если сын мой жив есть» (Быт.45:28), ибо великой и неминуемой избежал он смерти и более лютой, чем когда его хотели убить братья; избежал же он этой смерти Твоею всесильною помощью, о Всесильный Боже! ибо Ты был с ним тогда. И ныне я, Господи, смиренно умоляю Тебя, дай мне помощь на этих зверей и змей, с которыми меня в одном месте заключил отец. И как спят заколдованные змеи, так да спят во время молитвы моей эти нечестивые девицы, чтобы не могли возбудить в моем юном теле плотского похотения. Помоги мне, Спаситель мой, ибо Тебя Единого знаю истинного Бога, спасающего верующих в Тебя и подающего им Свою непобедимую помощь».
После этой молитвы девицы, запертые вместе с Хрисанфом, впали в такой глубокий сон, что не могли ни сами проснуться, ни быть разбужены кем-либо, пока не были вынесены из той палаты. Когда же были унесены оттуда, то тотчас же проснулись; вкусив затем пищи, они опять вошли в палату к святому Хрисанфу, и снова впали в тот же тяжелый сон. И так продолжалось каждый день. Когда об этом рассказали Полемию, отцу Хрисанфа, то он стал рыдать о нем, как о мертвом. Тогда некоторые из друзей сказали Полемию:
— Твой сын научился волшебству от христиан и легко усыпил тех девиц. Но обручи с ним и жени его на образованной и умной девице, и она, хотя бы он и не желал жениться, живя с ним постоянно, приведет его к плотскому совокуплению с собою и отвратит от христианства.
Полемий сказал на это:
— Где же мы найдем столь умную девицу, которая бы могла умягчить сердце ожесточенного Хрисанфа, подействовать на него увещанием и обратить к нашим законам?
На это родственники сказали ему:
— Среди девиц, служащих при храме богини Афины [3], есть одна отроковица, по имени Дария; она очень красива лицом, умна, и изучила все книги и всю мудрость риторскую; она уже находится в предбрачном возрасте. Итак поспеши обручить ее своему сыну, пока кто-нибудь другой не взял ее.
Послушавшись этого совета, Полемий просил своих родственников, чтобы они пошли к той девице и, рассказав ей об отроке Хрисанфе и о совращении его в христианскую веру, упросили бы девицу ту прельстить его к брачному сожительству с собою и отвратить от христианства. Девица та согласилась на супружество с Хрисанфом и приготовилась к тому, чтобы соблазнительными речами приклонить к плотской любви своего жениха и привести к поклонению богам римским.
Вслед за этим девица та была с честью приведена в дом Полемия и при естественной своей красоте, будучи украшена драгоценными одеждами и убранствами, была введена в спальню к святому. Оставшись там с ним наедине, она всевозможными любезными словами, и различными прельщениями, привлекала к любодеянию целомудренного юношу. Воин же Христов Хрисанф пребывал твёрд как адамант [4], непоколебим как столп и как гора неподвижим, побеждая любовью к Богу любовь плотскую и знамением креста отражая от себя пущенные на него стрелы диавола. Вздохнув глубоко от сердца к Богу и Святого Духа призвав в помощь себе, Хрисанф так сказал девице:
— Прекрасная девица! Если ты только ради кратковременного сочетания со мной — смертным человеком, так оделась и украсилась и столь сладкие произносишь слова, чтобы отвратить меня от добровольно избранного мной жития, развратить душу мою и отклонить все мысли мои, иною любовью одержимого, то насколько больше тебе подобает заботиться, чтобы у бессмертного Царя Сына Божия ты могла снискать любовь; и это для тебя удобоисполнимо, если ты сама того захочешь. Если ты свою душу вместе с телом твоим сохранишь в непорочности, и как теперь ты украсила тело твое драгоценными нарядами, так и сердце твое украсишь добрыми нравами, то Ангелы тебе будут друзьями, Апостолы — приятелями, мученики — ближними; по их ходатайству Сам Христос тебе будет женихом, и Он приготовит тебе на небе нетленной чертог несравненно прекраснее и светлее земного, и даст тебе райское вечное веселие, юность твою сделает бессмертной и назначит тебе приданое в книгах вечной жизни.
Слыша такие слова святого юноши, Дария умилилась и сказала:
— Не плотская какая-либо похоть привела меня к тебе сюда в этом богатом наряде, но любовь к тебе и слёзы и просьбы родителя твоего, чтобы я привела тебя к служению нашим богам.
Святой Хрисанф ответил на это:
— Если имеешь на сие какие-либо доводы и ясные указания, посредством коих ты могла бы доказать истинность приносимой вами службы богам, то я послушаю тебя и изменю мои мысли. Для общей нашей пользы побеседуем об этом.
— Нет ничего полезнее и потребнее для людей, — сказала Дария, — как почитать богов и наблюдать внимательно, чтобы не разгневать их, но следует угождать им жертвами, дабы они были нам хранителями.
— О мудрая дева! — ответил ей святой — как могут быть нашими хранителями те боги, которые сами требуют охранения себя, и их охраняют ночью привязанные к ним псы, чтобы они не были украдены ворами? Для сего они и прибиваются железными гвоздями и припаиваются оловом, чтобы, быв кем либо опрокинуты, не упали на землю и не разбились.
— Если бы невежественной народ мог почитать богов без изваянных кумиров, — сказала Дария — то не следовало бы их изваивать и поставлять. Отливаются же они из золота, серебра и меди и делаются из мрамора и дерева, чтобы люди, видя их очами, знали, кого им надо представлять в уме, почитать и бояться.
— Рассмотрим и рассудим — ответил святой Хрисанф — кого изображают сделанные идолы и достойны ли Божественной чести те, идолы которых поставляются? Не может быть назван Богом тот, кто не имеет всей святости и праведности и Божественной славы. Какую же имеет святость и праведность и божественную славу ваш серпоносец Крон, которой поедал своих же детей, как о том писали его же почитатели [5]? Или что ты найдешь достойного похвалы и в самом Зевсе [6], которой сколько дней прожил, столько и беззаконий, прелюбодейств и убийств совершил: гонитель своего отца, губитель своих детей, прелюбодействовавший с чужими женами, бывший мужем своей сестры, мучитель царства, изобретатель волшебства, посредник смертей и виновный в стольких беззакониях и сквернах, о которых и слышать невозможно, — настолько были бесстыдны и нечисты дела его. Неужели ты веруешь, что такой нечестивый человек может быть богом? А что он был именно таков, то об этом свидетельствуют ваши же писатели, которые писали, что нечестивые люди богами называли храбрых на войне царей, в свое время умерших. Скажи мне, какая была добродетель в вашем боге Зевсе, которой до самой смерти своей был врагом всякой чистоты и честности, ибо и сам чрез похищение отрока Ганимида [7] осквернил воздух, а также и землю осквернил, насиловав сестер своих. И в Эрмее [8] вашем что находишь Божественного, голова которого подобна некоему крылатому чудовищу. Он посредством волшебства находил скрытое в земле золото, колдовством же и жезлом волшебным обезвреживал яд змииный; делал же он это при помощи бесов, которым он ежедневно приносил в жертву кабана или петуха. Какая же была святость и в Геркулесе [9], которой утомился, убивая своих соседей и сам — по Божию мановению — ввергся в огонь и сгорел окаянный вместе с палкой, которую носил и с кожею? Что доброго найдешь и в Аполлоне [10], или в тайных жертвоприношениях Бахуса [11], в пьянствах и невоздержании? Вспомним и богиню Иру, сестру и жену Зевса, безумную Палладу [12], бесстыдную Венеру [13], ссорящихся между собою, ревнующих одну к другой, гневающихся одна на другую, спорящих каждая о своей красоте и требующих суда пастушьего. Всех этих, не имевших ни Божественности, ни святости и праведности, кто сочтет достойными Божественной чести? А о прочих меньших богах и говорить не подобает, ибо главные боги как голова, за которой должны последовать прочие члены. И который из них должен быть почитаем за бога или богиню, когда Крон, Зевс и Венера, которые считаются нечестивыми людьми за больших из богов, не суть на самом деле боги? Итак, если ваши боги презренны и суетны, то тем более достойны презрения те, кто почитает их за богов.
Дария, внимательно выслушав слова Хрисанфа, сказала:
— Если сказание наших поэтов безрассудны, то обратимся к философам, которые поучают отрекаться от всякого злонравия и держаться добродетели. Они, рассказывая в своих сочинениях об образовании мира, объясняют следующим образом имена богов. Под Кроном они разумеют время, всё поедающее и в ничто обращающее, под Зевсом же — зной, под Ирою — воздух, под Афродитою — огонь, под Посейдоном — море, под Церерой — землю, а под другими божескими именами — остальные стихии.
На это Хрисанф сказал:
— Обыкновенно делают подобие того, что не всегда может быть, но что исчезает со временем; земля же всегда существует, а равно и море и огонь всегда существуют и всеми наблюдаются, также и воздух. И зачем узаконено эти стихии почитать как богов в идолах, имеющих подобие людей, и сотворенных руками человеческими — я не знаю и не понимаю! И зачем символы стихий вы почитаете в человекоподобных изваяниях, а не почитаете самые те стихии? Почему вы не покланяетесь земле, воздуху и морю? Найдется ли такой князь или царь, которой бы велел себя презирать, а подобию его, сделанному кем либо, покланяться? А так как нет такого царя или князя, то следует сказать, поистине, что вы под теми образами изображаете не стихии и не богов, но смертных людей.
Дария сказала:
— Твои доказательства, Хрисанф, подтверждают мою мысль: изваянных идолов почитают люди простые, невежды, мы же почитаем те самые вещи, изображения которых поставлены.
— Если ты свое учение хочешь утверждать нашими доказательствами, — сказал на это Хрисанф, — то приведем в пример всех людей, почитающих стихии: если они почитают землю, то пусть почитают ее достойно, как свою богиню, а бесчестие не должны ей наносить, пусть не пашут ее, не копают и не обрабатывают ее другим каким-либо образом; пусть земля будет свободна от возделывания и обработки. Кто же не исповедует землю богиней, тот — если он земледелец — пусть возделывает ее плугом и заступом, не воздавая ей никакой Божественной чести. И посмотри, у кого плодоноснее поле и сады? кто не возделывает земли и не копает её и почитает ее как богиню? или кто без всякого почитания возделывает ее и обрабатывает? Если же земля по истине — как вы говорите — есть богиня, то она должна вам, как поклонникам своим, подавать всякие плоды без вашего труда, не будучи вспахиваема, обрабатываема и засеваема. Также, если море есть бог, то плавай по нему без весла, пусть оно доставит тебя, куда ты хочешь; точно также, если ты желаешь иметь рыб, то не лови их и не трудись, но покланяйся морю, как богу, и молитвою испрашивай их у него. И об остальных стихиях ты должна разуметь, что они не знают своих поклонников, ибо не имеют ни души, ни разума, но по Божию повелению служат для нужд человека; и земля по повелению Создателя своего, будучи напояема и лучами солнечными согреваема, прозябает семена, произрастает насаждение и в свое время дает плоды. Посему подобает почитать Единого Бога Творца, все это создавшего, устроившего и подавшего нам для жизни, а не те сотворенные им стихии. Ведь и учащиеся в школах дети воздают честь не книжкам, дощечкам и хартиям, но учителям своим; точно так же и больной, будучи вылечен и сделан здоровым, воздает благодарность за свое исцеление не лекарству, но врачу, который сделал его здоровым.
После того как Хрисанф сказал это и многое другое, Дария уверовала во Единого Истинного Бога, Господа нашего Иисуса Христа, и тогда они оба согласились с Хрисанфом жить в безбрачии, под видом супружества, сохраняя в непорочности свое девство и пребывая в страхе Господнем. С этого времени Полемий, отец Хрисанфа, предоставил ему полную свободу ради мнимого его супружества, ибо он был очень рад женитьбе сына, так как не знал сохраняемой между новобрачными тайны. Точно так же он предоставил сыну в его владение всё свое имущество, как своему единственному наследнику. В скором времени Полемий умер, ибо Бог так устроил, чтобы святая двоица — Хрисанф и Дария, проводящие в девстве свое супружество, могли свободнее Ему служить.
Когда, таким образом, Хрисанф стал вполне свободен в своей жизни, то он крестил свою супругу, деву Дарию, и она вскоре изучила всё Божественное Писание и все книги христианские, и стала святою по своей жизни и совершенной рабой и невестой Христовой. И не только о своем спасении заботились Хрисанф и Дария, но и о спасении других, ибо он обращал ко Христу многих мужей, и увещевал юношей к провождению девственного жития, а она уневестила Христу множество жен и дев. И живя каждый в особо устроенных на подобие монастырей домах, они имели каждый свое собрание девственников: Хрисанф — юношей, презревших все удовольствие сего мира и обещавших чистое житие Богу, а Дария — девиц, уневестившихся Христу.
По прошествии нескольких лет, когда собрание Хрисанфа и Дарии весьма увеличились в Риме, внезапно поднялся мятеж и волнение в городе. Народ, пришедши к епарху [14] Келерину, клеветал на святых Хрисанфа и Дарию. Мужья кричали:
— Мы потеряли жен наших!
А юноши взывали:
— Мы потеряли из-за Дарии обрученных нам невест!
Также и жены кричали:
— Мы лишились наших мужей!
Девицы же взывали:
— Мы лишились обрученных нам женихов из-за Хрисанфа!
Весь же народ взывал, говоря:
— Как будут рождаться дети, если отвергается супружество? Прекратится род человеческий, если, следуя учению Хрисанфа и Дарии и волшебной их хитрости, мужчины будут удаляться от женщин.
Тогда епарх повелел взять Хрисанфа и Дарию и предать их различным мучениям, если они не принесут богам жертвы. Хрисанфа он отдал некоему тривуну [15], по имени Клавдию, а тривун передал его своим воинам, сказав им при этом:
— Ведите его за город к капищу Зевса, и если он там не захочет поклониться непобедимому Геркулесу, то мучьте его различно, до тех пор, пока он не покорится и не принесет жертвы.
Воины, взяв Хрисанфа, связали его без милосердия крепкими воловьими жилами, и затянули их так сильно, что они касались костей мученика; однако узы эти тотчас разорвались и при этом столь внезапно, что нельзя было и глазом этого усмотреть; всё это сделалось скорее, чем можно было бы произнести слово. Долго трудились воины, связывая Хрисанфа; ничего не достигнув, они пришли в ярость и посадили его в тёмную и смрадную пещеру; наложивши оковы на него и заковавши в железные цепи, они ругались над ним и подвергали его различным укоризнам; но оковы те, как прах, рассыпались. Кроме этого они поливали также его различными нечистотами, говоря:
— Твои волшебства и чародеяния не помогут тебе здесь!
Но внезапно смрад от этих нечистот превратился в благовоние. Вслед за этим воины закололи телёнка, содрали с него кожу и этой еще сырой кожей обернули мученика по голому телу и поставили его на солнечный зной; но и от этого мучения святой не испытал никакого зла. После этого его снова заковали в железные вериги и ввергли в темницу, но и вериги те внезапно сломались, а в темнице воссиял свет, как бы от многих горящих свечей. Обо всем происшедшем воины рассказали своему трибуну Клавдию. Клавдий, пришел к темнице и увидев там свет, повелел привести к себе святого мученика Хрисанфа и сказал ему:
— Какою волшебною силою ты производишь такие чудеса? Многих волхвов и чародеев я усмирил и не нашел в них такой силы. А так как я вижу, что ты муж славный и мудрый, то я ничего иного от тебя не требую, как только того, чтобы ты оставил дерзновенное христианское учение, из-за которого происходят в римском народе смуты и волнения; итак, поступи, как приличествует твоему происхождению и принеси всемогущим богам достойные жертвы.
Святой Хрисанф ответил ему:
— Если бы в тебе была хотя малая искра премудрости, то ты бы легко познал, что не волшебная хитрость, но Божественная сила помогает мне и укрепляет меня. Но ты смотришь на меня одинаково, как и на твоих богов, очами, помраченными неразумием. Ибо если бы глаза твои смотрели правильно, то ты увидел бы, что твои боги не видят; и если бы твои уши услышали истину, то ты узнал бы, что твои боги не слышат голоса взывающих к ним; и если бы ты обладал здравым разумом, то ты уразумел бы, что твои боги ничего внутри себя не имеют, кроме праха, персти и олова.
Тогда Клавдий тривун повелел привязать мученика к дереву и бить его суковатой палкой; но в руках бивших мученика палки были твёрды и тяжелы, а на теле святого мягки, как прутья; видя это, тривун повелел прекратить бить Хрисанфа и, отвязав от дерева, надел на него одежды его и, обратившись к воинам, сказал:
— Поистине, здесь действует не человеческая какая-либо волшебная хитрость, но Сама Божественная сила. Ибо и крепкие узы от воловьих жил сами распались, и сломились оковы, а дерево на ногах его сделалось как пыль; и сырая кожа, надетая на нем, будучи весь день на солнце, не высохла и тяжкие оковы разрешились невидимой силой и сломались, и мрачная темница осветилась великим светом и палка тяжелая прикасаясь к его телу, делается мягкою, как прут. Итак, видя в нем явно действующую Божественную силу, припадем все к ногам сего человека Божия, и испросим прощение во всех злобах и мучениях, нанесенных ему нами. Будем умолять его, чтобы он примирил нас с своим всесильным Богом, Который творит такие чудеса, Который делает Своих рабов столь сильными и непобедимыми во всяких напастях, — как мы и сами видим: ибо вот этот страдалец, раб Его, как нас победил, так победит и наших князей и царей и посрамит непреодолимою в нем силою небесного Бога.
Сказав это, Клавдий со всеми воинами припал к ногам святого Хрисанфа и сказал:
— «Поистине мы познали, что твой Бог есть истинный Бог; посему мы умоляем тебя, чтобы ты обратил нас к Нему и сделал нас рабами Его.
Святой же сказал им на это:
— Если вы хотите придти к моему Богу, то не ногами, а сердцем приходите к Нему, ибо Бог бывает близок к тому, кто ищет Его сердцем и верою.
И долго затем святой Хрисанф беседовал с ними об истинном Боге; после этой беседы тривун Клавдий и жена его Илария и два сына его Иасон и Мавр уверовали в Бога; уверовали также и все сродники, друзья и весь дом их; уверовали и все воины со всеми домашними своими, — и все вместе приняли святое крещение. И все они поучались непрестанно у Хрисанфа, слушая усердно его речи о Господе Иисусе Христе и все за Него желали пострадать.
В то время в Риме царствовал Нумериан [16]. Когда до него дошел слух об обращении ко Христу тривуна Клавдия и его крещении со всем своим семейством и с воинами, то он повелел утопить в море Клавдия, привязавши ему на шею камень; а всех воинов и обоих сыновей Клавдия повелел усекнуть мечем. На месте кончины святых Христовых мучеников находилась заброшенная пещера, где прежде погребали умерших; очистив эту пещеру, христиане взяли ночью тела святых мучеников и положили в той пещере. К этой пещере, к мощам святых мучеников часто приходила жена Клавдиева Илария и молилась там на месте усечения своих сыновей. Однажды, когда она молилась на том месте, то была захвачена язычниками, которые повлекли и ее на истязание. Она же умоляла их, говоря:
— Оставьте меня докончить мою молитву, а потом ведите, куда знаете.
Когда воины затем немного освободили Иларию, она преклонила колена на землю, воздела руки горé [17], глаза возвела на небо и сказала:
— Владыка, Господи Иисусе Христе, Которого я исповедую от всего сердца моего! Всели меня вместе с сыновьями моими, которых Ты позвал на страдальческий подвиг за Тебя, и они положили свои души за Тебя, своего Господа.
Так помолившись, она предала дух свой Богу. Воины, взявшие Иларию, видя, что она умерла, умилились сердцем и оставив около неё двух её рабынь, бывших с нею, ушли. Рабыни же, взявши тело своей госпожи, погребли его с честью при той ветхой пещере, в которой были положены святые мученики.
Святых же Хрисанфа и Дарию Нумериан царь повелел предать различным, мукам. И вот Хрисанфа заключили в оковы и бросили в глубокую смрадную яму, куда стекали все нечистоты из города, а Дарию отвели в блудилище. Бог же помогал обоим мученикам, являя в них Свою всемогущественную силу, ибо Хрисанфу святому в его мрачной и смрадной темнице воссиял свет небесный и вместо смрада было благоухание великое; а к святой Дарии послан был лев, которой, выбежав из своего заключения, пришел к её комнате, где святая, распростершись ниц [18], молилась, — и стал стеречь ее. А граждане, не зная об этом, послали некоего бесстыдного юношу к Дарии с тем, чтобы он осквернил ее. Когда же он вошел в комнату к святой, то его тотчас же схватил лев и, повалив, стал топтать ногами; и смотря на святую Дарию, как бы некий разумный раб, он ждал повеление госпожи своей, что она велит сделать с тем бесстыдным юношей: убить ли его, или отпустить живым. Святая же Дария, поняв это, сказала льву:
— Заклинаю тебя Сыном Божиим, оставь сего юношу, чтобы он мог услышать от меня слово Божие.
Лев, оставив юношу, вышел вон и лёг при дверях, не допуская никого к комнате святой Дарии. И сказала Дария тому юноше:
— Вот, львиная ярость при одном имени Христа укротилась, и зверь, как смысленный человек, знает истинного Бога, боится Его и почитает. Ты же, нечестивец, будучи смысленным человеком, не боишься Бога, пребывая в таких злобах и сквернах. И чего тебе следовало стыдиться и в чем каяться, ты тем хвалишься.
Юноша упал перед Дарией и начал кричать, говоря:
— Повели мне, раба Христова, уйти отсюда без вреда, — и я всем поведаю, что Христос, Которому ты служишь, есть истинный Бог и нет другого, кроме Него.
И велела Дария льву дать юноше свободный выход из её комнаты. И пошел юноша по всему городу, громко взывая:
— Знайте, все римляне, что Дария — богиня!
И вот к дому Дарии прибежали цирковые борцы [19] и с свойственною им смелостью хотели вывести льва из комнаты Дарии. Лев же, укрепляемый Богом, схватывая каждого из них, ударял о землю и уложив их всех около святой Дарии, сторожил их около её ног, не убивая их и не принося им никакого вреда, но ждал повеления Дарии. И сказала святая тем мужам:
— Если вы уверуете во Христа, то можете уйти отсюда без всякого вреда; если же не уверуете, то пусть избавят вас от смерти ваши боги.
Они же все единогласно воскликнули:
— Кто не верует, что Христос есть истинный Бог, тот да не войдет живым отсюда!
Когда они так воззвали, то Дария повелела льву отпустить тех мужей без всякого вреда. И они, выйдя оттуда, громким голосом взывали:
— Веруйте, народы римские, что нет иного бога, кроме Христа, проповедуемого Дарией!
Когда узнал об этом епарх Келерин, то велел развести сильный огонь у дверей того дома, где находилась Дария со львом и сжечь их. Увидя это, лев от страха поднял сильный рёв. Святая же сказала ему:
— Не бойся: ты не будешь ни сожжен, ни взят кем-либо, ни убит, но умрешь своею смертью в известное время; посему выйди отсюда без всякого страха и иди в пустыню. Тот, Которого ты почтил во мне, защитит тебя.
И лев, наклонив голову, вышел и, пройдя чрез весь город, никого не тронул, но убежал в пустыню; все же избавившиеся ото льва, приняли святое крещение.
Когда обо всем этом возвестили царю Нумериану, то он повелел Хрисанфа и Дарию предать лютым мучениям. Хрисанфа повесили на дереве и принесли зажженные свечи, чтобы опалять его тело, но тотчас же и дерево сломалось и веревки оборвались и свечи потухли. Кто же хотел прикоснуться к святой Дарии, у тех тотчас корчились руки, всё их тело терзалось, и они сильно кричали от сильной боли. Видя это, епарх устрашился и поспешил возвестить обо всем этом царю. Тот же, приписав эти чудеса не силе Божией, но волшебной хитрости, повелел обоих мучеников — Хрисанфа и Дарию вывести за город и на дороге, называемой «Саларие» [20], выкопать глубокий ров, ввергнуть туда их и засыпать живыми камнями и землей. Туда и были приведены святые мученики Хрисанф и Дария, и они с пением и молитвой сошли в ров и приняли вместе мученическую кончину, будучи засыпаны, по повелению мучителя, землёю и камнями. И таким образом, как при жизни имели общее духовное супружество, так и скончались оба вместе, будучи приняты Богом, как жертва живая и благоугодная, и получили венцы бессмертного воздаяния [21].
На месте же кончины святых мучеников Хрисанфа и Дарии, после того как там совершилось много чудес и исцелений, множество христиан — мужей, жен и детей, собравшись в близ расположенной пещере радостно праздновали день мученической их памяти и причащались Божественных таинств. Об этом узнал мучитель и повелел завалить землею вход в ту пещеру, где и скончались мученически множество христиан, между которыми были: Диодор пресвитер и Мариан диакон и многие клирики, — и нет возможности перечислить имена всех скончавшихся там, ибо их весьма много.
Обо всем этом я Уарин и Армений — братья написали по повелению святейшего папы римского Стефана и послали во все города, чтобы знали все, что святые Хрисанф и Дария в небесном Царстве приняли мученические венцы от Господа нашего Иисуса Христа, Ему же слава и держава ныне и всегда и во все веки. Аминь.
Примечания:
[1] Александрия — знаменитый город, основанный Александром Македонским в IV веке до Рождества Христова на берегу Средиземного моря, при устье реки Нила. Александрия после Рима была первым городом в мире и служила центром торговли, промышленности и особенно языческой образованности, а в первые века христианства — рассадником христианского просвещения. Христианство было принесено сюда, по преданию, святым Евангелистом Марком около 60 года.
[2] Рим — главный город римского государства — лежит в средней части Италии, по обеим сторонам реки Тибра, при впадении его в море. В Риме скончались мученически при Нероне святые Апостолы Петр и Павел.
[3] Афина (также — Паллада или Минерва) — греческая богиня, дочь верховного бога Зевса, родившаяся без матери из его головы. Афина у греков была вообще олицетворенным разумом Зевса: разум и сила — главные черты этой богини. Сохранительница города — Афина поощряет всё, что содействует благосостоянию граждан, земледелие и ремесла; её ум изобрёл многие полезные вещи; она занимается и учит всякому женскому ремеслу; она — богиня всех художеств и ремесел, всякой мудрости и науки. Она блюдет за применением права и закона, за судами и народными собраниями. В то же время она — богиня войны, и изображалась иногда в военных доспехах.
[4] Адамант (алмаз) — камень, имеющий такую крепость, что чертит и режет прочие камни, не получая от того вреда. Это название в церковной литературе придается многим святым (особенно отцам и учителям Церкви), прославившимся твердостью своей веры и характера.
[5] Крон или Кронос (или Хронос, — время) — бог времени, сын Урана (небо); он пожирал собственных детей, но супруга его Рея спасла Зевса и спрятала его в камышах острова Делоса, где он был вскормлен козою.
[6] Зевс (или Юпитер) — греко-римский бог, почитавшийся язычниками властителем неба и земли, отцом всех богов и людей.
[7] Ганимид (или Ганимед) — сын царя Троя, прекраснейший из смертных, которого боги похитили на небо, чтобы он там вечно жил и наполнял Зевсу кубок. (По мифологии, Зевс унес его или через своего орла, или сам в виде орла). Впоследствии Ганимид делается виночерпием богов и особенно Зевса, становясь любимцем последнего.
[8] Эрмий (Гермес) или Меркурий считался вестником богов, покровителем торговли и ораторов и был одним из популярнейших языческих богов. (Так, невежественное народонаселение городов Листры и Ликаонии было настолько поражено чудесами Апостолов Павла и Варнавы, что назвало Варнаву Зевсом, а Павла Эрмием, потому что он начальствовал в слове. — Деян. гл. 14, ст. 12).
[9] Геркулес, (Геракл или Ираклий) был сын царицы Алкмены и бога Зевса. Он служил высшим идеалом греческой богатырской силы; был национальным героем греков.
[10] Аполлон (или Феб) — сын Зевса и Латоны, один из наиболее почитаемых греко-римских языческих богов. Почитался богом солнца и умственного просвещения, а также благополучия общественного и порядка, охранителем закона, божеством предсказания будущего.
[11] Бахус (Дионис) — сын Зевса и Семелы, бог винограда и виноделия, даром вина радующий сердце людей и разгоняющий печаль и заботы. Празднества в честь Бахуса сопровождались сильною разнузданностью.
[12] Паллада см. выше под словом Афина.
[13] Венера — греко-римская богиня любви, красоты, сладострастия и нечистых похотей.
[14] Епарх — правитель города или области.
[15] Тривун — нечто вроде полковника или ротного командира.
[16] Император Нумериан царствовал с 283 по 284 г.
[17] Горé — кверху, т. е. к небу.
[18] Ниц — лицом вниз, на лице свое.
[19] Эти борцы в римских цирках известны под именем гладиаторов.
[20] На этом месте был древний водопровод, приспособленный христианами к погребению усопших.
[21] Кончина святых мучеников Хрисанфа и Дарии последовала в 283 году. (Некоторыми же кончина святых мучеников относится к 256 году, ко времени царствования императора Валериана).
"}},"675":{"name":{"nominative":"Мч. Панхария (ок. 302)","short":"Мч. Панхария"},"life":{"id":"minei-0319-675","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"В царствование Диоклитиана и Максимиана [1], из коих последний проживал в древнем Риме, в римской империи было распространено почитание различных богов, а у исповедников Христа не только отнимали имущество, но и подвергали их различным мучениям. В это время в Риме проживал некий муж, по имени Панхарий. Он был родом из страны Узов [2], из города Вилапата, происходил от христианских предков и отличался высоким ростом и красотою. Пришедши в Рим, он приблизился к Максимиану и достиг того, что занял первое место между его приближенными и пользовался особенною его любовью. Чтобы сохранить за собою эту любовь, он отрёкся от веры во Христа. Из любви к нему Максимиан поручил ему принимать яства и всякие другие приносимые в виде подати дары, — одни по заведённому обычаю, а другие, пользуясь властью, и составлять себе, таким образом, состояние для услаждения зрения и доставления удобств жизни в будущем. Панхарий так и поступал и во всем разделял мнение императора. Между тем мать и сестра его, узнав обо всем этом, прислали ему письмо, в котором убеждали его прежде всего привести себе на память страх Божий, а потом вспомнить и о Страшном будущем Суде Христовом, так как многие, услышав о нем, смело заявляли пред царями и правителями о своем желании унаследовать то обещание, о котором узнавали из евангельского повествования о нем. Далее, они советовали ему подумать еще и о том, какому страшному осуждению подвержен будет на этом Суде тот, кто отречется от веры в Божество Христа (Мф.10:33; Мрк.8:38; Лк.9:26) и, наконец, напоминали ему слова Христовы, говорящие о том, что если бы человек стал обладателем и целого мира, душе своей повредив, то какое он сделал бы себе этим приобретение, ибо если кто повредит душе своей, то чем искупит ее (Мрк.8:36–37)? Получив такое письмо и прочитав его, Панхарий, пришедши в себя, горько заплакал и, пав на землю, в сердечной скорби стал взывать:
— Господи Вседержитель! помилуй меня и не посрами раба Твоего пред Ангелами и человеками на Суде Твоем, но пощади меня по великой милости Твоей.
Некоторые из придворных, увидев Панхария плачущим и произносящим такие слова, сообщили об этом Максимиану, и, когда Панхарий пришел к нему, то он спросил его:
— Любезнейший Панхарий, скажи мне, неужели и ты назарянин [3]?
— Да, царь, — ответил Панхарий, — я — назарянин и был им и прежде, еще до того, как стал твоим единомышленником.
— Откажись, — сказал ему на это Максимиан, — от такого признания ради той любви, которую я питаю к тебе, в противном случае я не дам тебе пощады, — пусть это будет известно тебе, — и скоро не предам тебя смерти, но ты умрешь только после того, как я истомлю тебя многими, разнообразными мучениями».
На это Панхарий ответил:
— О, царь! я прихожу в ужас, вспоминая свое прошлое, и боюсь, чтобы огонь, сшедши с неба, не сжег меня уже за то, что я был до сих пор твоим единомышленником. Но с этого часа я уже никогда не отрекусь от Господа моего Иисуса Христа, ни теперь, ни в течение того долгого времени, когда ты, как сказал мне, подвергнешь многоразличным мучениям тело мое.
Выслушав от Панхария такой ответ, Максимиан велел раздеть его и на глазах всех собравшихся и предстоявших царских сановников бить его по голому телу ремнями из воловьей кожи. После сего, обратившись к предстоящим, сказал им:
— Теперь вы узнали, что Панхарий, сакелларий [4] двора моего и мой близкий друг, впал в галилейскую [5] веру; скажите же, как мне поступить с ним».
На это сановники царские сказали императору:
— О, царь! повели отвести его на место народных зрелищ [6] и там раздеть его и предать публичному избиению, а потом пошли его к правителю Никомидии. Пусть он подвергнет его мучениям, чтобы и нам не стать виновниками в его смерти, так как он пользуется твоею великою любовью.
Такой совет понравился Максимиану, так как он действительно сильно любил Панхария и не находил в себе сил предать его смерти. Посему он повелел отвести его на место зрелищ и на глазах народа подвергнуть его жестокому избиению, а потом отдал его воинам для препровождения в Никомидию и послал с ними никомидийскому градоначальнику письмо, в котором повелел после многих мучений предать Панхария смерти. Когда святой мученик прибыл в Никомидию и приведен был к правителю города на допрос, то сказал ему:
— Всё то, что повелевает тебе относительно меня император, ты исполни совершенно точно.
Тогда правитель города спросил его:
— Как твое имя?
— Имя мое, — отвечал святой мученик, — Панхарий. От предков моих я был христианином, но по злой воле своей уклонился к нечестивой вере императора и был во всем единомышленником. Бог же, а также мать и сестра моя направили меня на истинный путь, и я возвратился к вере во Христа моего, а теперь я горю желанием умереть за Него, чтобы смертью заплатить мое отречение, которое я так преступно совершил.
На это правитель города сказал Панхарию:
— Откажись от своих слов, которые ты так необдуманно произносишь, подвергая себя страшным бедствиям, но лучше исполни волю императора и, будучи таким видным и красивым, не губи славной памяти о себе на земле.
— Слава, о которой ты говоришь, — ответил святой, — временна, но является средством к получению жизни вечной для тех, кто отказывается от нее ради Христа.
После сего правитель города, видя непреклонность святого, постановил требуемый императором приговор. Святой мученик Христов Панхарий помолился, после чего был обезглавлен, приняв мученическую кончину. Это произошло в девятнадцатый день марта месяца в городе Никомидии [7].
Примечания:
[1] В 284 году римская империя разделилась на восточную и западную. Первою управлял Диоклитиан и жил в Ниикомидии, а второю — Максимиан, имевший своею резиденциею Рим. Оба царствовали с 284 до 305 года.
[2] Узы или Узипеты обитали в западной Германии на правом берегу реки Рейна на север и на юг от притока этой реки. Город Вилапат на картах не означен, но думают, что он носил название Виллы.
[3] Слово назарянин употреблено здесь в смысле христианина, последователя Христа, Которого иудеи называли этим именем, потому что большую часть Своей земной жизни Он провел в Назарете.
[4] Сакелларий — главный дворецкий при дворе римских императоров.
[5] Т. е., христианскую. Христиан в насмешку называли галилеянами.
[6] Местом народных зрелищ в Риме был цирк. Здесь происходили состязания бойцов между собою и со зверями. Здесь же во время гонений отдавали христиан на растерзание диким зверям.
[7] Мученическая кончина святого Панхария последовала около 302 г.
"}},"676":{"name":{"nominative":"Иконы Божией Матери, именуемой «Умиление», Смоленской (1103)","short":"Иконы Божией"}},"678":{"name":{"nominative":"Прпп. Иоанна, Сергия, Патрикия и прочих, во обители св. Саввы убиенных (796)","short":"Прпп. Иоанна"},"life":{"id":"minei-0320-678","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Во дни святейшего патриарха иерусалимского Илии, который был вторым патриархом того же имени во святом городе Иерусалиме, уже находившемся тогда во власти агарян (а в Царьграде в то время царствовали Константин и Ирина), возникло у агарян междоусобие, сильно разорявшее страну: варвары, воюя между собою, опустошали не только села, но и города, как Елевеерополь, Аскалон, Гаэу, Скарифию и другие. Нападая врасплох, они, если и не убивали всех людей, однако грабили всё имущество и умерщвляли тех, кто им сопротивлялся; устраивая засады по дорогам, они схватывали прохожих, били, ранили их и грабили у них всё до последней рубашки; хорошо еще было, если отпускали живым раздетого, избитого и израненного путника. Тогда и святой город Иерусалим находился в большом страхе; туда стекались жители окрестных городов и сел; они охраняли стены и готовились отразить разбойнические набеги варваров.
В то время и славная обитель святого Харитона была так сильно разорена, что потом уже не могла оправиться, но пришла в окончательное запустение; и лавра преподобного Саввы также претерпела много горя; в нее из разных мест собрались святые отцы и при игумене Василии преподобном угождали Богу постническим житием.
Во время агарянского междоусобия и разбойнических нападений они не выходили никуда из своей обители. Хотя они и могли бы, оставив лавру, спастись от варваров в Иерусалим, но не хотели покинуть того святого места, где первоначально приняли на себя иго Христово; раз умерев для мира, они не страшились смерти, но, положившись на Христа, говорили:
— Владыка наш, если захочет, может спасти нас от рук варварских, — если же будет угодно Его праведной воле отдать нас варварам на убиение, то пусть Господь поскорее пошлет нам мучение, полезное для души. Примем — говорили они друг другу, — полезное от руки Владыки нашего, не возвратимся от страха из безмолвной пустыни в суету мирскую, чтобы не осудили нас все, как робких, не соблюдающих повелений Господа нашего, говорящего: «И не бойтесь убивающих тело, души же не могущих убить; а бойтесь более Того, Кто может и душу и тело погубить в геенне» (Мф.10:28). Хорошо видеть удаляющихся от мира в пустыню и идущих по Христовым стопам; но как плохо видеть, если они, немного пожив в пустыне, бегут оттуда из страха перед людьми и возвращаются в мир; пусть не посмеется над нами общий всех враг диавол, боязнью варваров изгоняющий нас из безмолвной пустыни в город; он много раз был побеждаем нами с помощью Христа, Царя нашего и бежал от нас как пёс, позорно прогнанный. Нам не надо каменных стен для защиты: вместо стены необоримой — защитник наш Христос, Которому мы у святого Давида научились петь: «Будь мне каменною твердынею, домом прибежища, чтобы спасти меня» (Псал. 30:3).
Не имеем мы броней и шлемов, не имеем щитов, чтобы отразить вражеские стрелы, но у нас есть духовное оружие любви, броня надежды, «щит веры и шлем спасения» (Ефес.6:16) которыми вооружимся. Нет у нас полков воинских, которые защищали бы нас от врагов: «Ангел Господень ополчается вокруг боящихся Его и избавляет» (Пс.33:8) нас; «Ибо для меня жизнь — Христос, и смерть — приобретение» (Флп.1:21). Ведь не любовь и пристрастие к временной жизни убедило нас войти в эту пустыню! Зачем мы поселились в этом пустынном месте? разве не из любви ко Христу? Если мы здесь будем убиты, то будем убиты за Христа, ради Которого живем здесь.
Такими словами они утешали и ободряли друг друга и, поручив свои тела и души Богу, оставались в лавре. Еще и другая весьма уважительная причина удерживала их: жившие вокруг их соседи питали вражду к тому святому месту и ничего так не хотели, как видеть лавру святого Саввы разоренной, место это пустым, не населенным монахами; если бы братия покинула на некоторое время лавру, то враги тотчас бы пришли, сожгли церковь и келлии и сравняли бы всю обитель с землею. Чтобы этого не случилось, святые отцы и остались в лавре. И не были они словно трость, ветром колеблемая, но как столпы, основанные на камне, непоколебимые от ветра и бурь находивших искушений; не только ради обороны стен они не выходили из лавры, но более того, ради славы Христа Господа, прославленного некогда и прославляемого и во дни их на том месте.
Так продолжали жить те святые отцы в лавре, и Вышний Защитник по молитве преподобного отца нашего Саввы соблюдал их невредимыми от варваров, пока не пришел час Его святой воли. Действительно, хотя варварские полчища, идя из Аравии или откуда-либо еще мимо того пустынного места к своему стану, много раз поворачивали к обители, но не причиняли никакого зла, а только требовали пищи; яростно смотрели они на иноков, скрежеща зубами, но против воли Божией не могли сделать зла Божиим рабам и, взяв пищу, сколько ее могло найтись в обители, они уходили в свои места, а вместо благодарности хвалились когда-нибудь разорить лавру и опустошить эту местность.
Однажды какое-то варварское полчище, желая привести в исполнение задуманное ими злое дело, пошло было к лавре, чтобы разграбить и разорить обитель; но случайно близ святого Вифлеема встретилось оно с войском, которое было поставлено там на случай варварского прохода; произошла битва, варвары были разбиты и обращены в бегство, так что едва кто из них остался жив, как потом узнали. Другой раз другое полчище с тем же злым намерением направилось из своего стана к лавре; но, пришедши в какое-то селение, бывшее неподалеку от лавры, варвары нашли много вина, спрятанного под хворостом; они напились, затеяли между собою ссору и многие убили друг друга до смерти; так замысел их разрушился, и полчище разошлось.
После этого соизволил Бог послать искушение на рабов Своих, как некогда на праведного Иова, с тем, чтобы они, как золото, очищенное в горниле, оказались достойными Бога; и попустил Он рукам варварским коснуться Своих угодников, которым предуготовал мученические венцы.
Преподобные, слышав, как из тех двух полчищ, хотевших напасть на лавру, — одно было разбито иерусалимским войском, а другое распалось само собою, сидели без страха в своих келлиях, проводя святую четыредесятницу в обычном посте и труде.
В то время по диавольскому наущению собралось эфиопских варваров до шестидесяти человек с луками, стрелами и мечами; они задумали разбойнически напасть на лавру, надеясь найти у иноков богатое имущество. В конце великого поста, на неделе перед Вербным воскресением, 13-го марта, во втором часу дня, напали варвары на то пустынное место; иноки скорее побежали из пустынных келлий в монастырь и церковь, а варвары с обнаженными мечами и натянутыми луками, словно в битве, с криком бросились к монастырю. Некоторые из иноков, желая укротить их ярость, вышли к ним и кротко начали увещевать их добрым словом:
— Зачем вы пришли к нам, безоружным и мирным, словно на битву со врагом, сделавшим вам зло? Мы живем со всеми в мире и ни вам, ни кому другому не делали никогда зла; для того мы и в пустыне этой живем, оставив всё свое в миру, чтобы быть подальше от вражды, раздора и битв, чтобы можно было нам в спокойствии оплакивать свои грехи и угождать Богу; и мы не только никогда никому из вас не делали зла, но, насколько можем, стараемся вам благодетельствовать: многих из ваших, приходивших сюда, мы кормили, покоили и давали им пищи на дорогу. Не платите нам злом за добро; вы скорее должны быть благодарны нам за оказываемые вам благодеяние; и теперь готовы мы дать вам пищи и приютить вас, как странников.
Варвары же с яростью кричали:
— Мы не за едой пришли, а за серебром и золотом. Выбирайте одно из двух: или дайте нам золота и серебра (и говорили, сколько литр) и будете живы, или, если не хотите дать, то погибнете от наших рук.
— Поверьте вы, — отвечали отцы, — что мы убогие и нищие, и так бедны, что даже хлеба и одежды не достанет у нас, золота же и серебра, которого вам нужно, нам никогда и во сне не снилось; мы употребляем только то, что необходимо для прожития.
Разгневались варвары на эти слова святых и пустили стрелы, словно дождь, на иноков, не переставая стрелять, пока не опорожнили своих колчанов; так они тотчас поразили на смерть тринадцать преподобных отцов, других же немного ранили. Бросившись к келлиям, они выламывали двери большими каменьями и вытаскивали, что могли из убогого иноческого имущества; потом они зажгли келлии и хотели то же сделать и с церковью, но, по Божию усмотрению, не успели они принести хвороста и развести огонь, как увидели, что вдали идут какие-то люди; подумав, что это идёт иерусалимское войско на защиту иноков, варвары тотчас бросились в бегство, унося с собою награбленное имущество иноков. Отец же Фома, который был искусным врачом, начал вынимать стрелы у раненых братий, омывать их раны и подавать им помощь, какую кому было нужно. Страшные были раны: у кого на груди, у кого на плечах, у кого на лице и лбу, а у некоторых каменьями были разбиты головы, — и все обливались кровью; страшно и жалко было другим смотреть на них.
При наступлении праздника Ваий во время всенощного пения кто-то известил преподобных отцов, что варвары собирают еще бóльшую шайку разбойников, чтобы опять напасть на лавру. И были блаженные отцы в большом страхе и трепете, но не бежали, а готовились к смерти и, положившись на Бога, ожидали конца. С приближением дня страсти Господней наступил день страдания и для них: двадцатого марта, в великий четверг, эфиопы в другой раз еще в большем числе напали на лавру и бесчеловечно избивали преподобных различным образом: в кого стреляли стрелами, кому отсекали голову мечем, кого рассекали надвое, кому отрубали руки и ноги, а иных побивали до смерти каменьями. Оставшихся же в живых они собрали в церковь и хотели мучить, чтобы они указали церковные сокровища и монастырское имущество; окружили обитель и смотрели по горам и холмам, чтобы никто из иноков не убежал от рук их: многие бросились бежать, но попадали в руки варваров, и едва ли кто избавился от них. Они схватили бежавшего блаженного Иоанна, начальника странников, еще юношу, и без милости мучили его на горе: перерезали ему жилы на руках и на ногах и тащили его за ноги по камням с вершины горы до самой церкви, так что вся кожа у него на спине была содрана острыми камнями. Преподобный же Сергий, хранитель церковных сосудов, видя, какие муки терпят отцы, и боясь, как бы, не стерпев мук, не открыть, где скрыл церковные сосуды, тайно бежал из монастыря; он уже был далеко, как его схватили варварские сторожа и потащили насильно в монастырь, а когда он стал сопротивляться, отсекли ему святую главу. Несколько других отцов скрылись от убийц в пещере, бывшей вне монастыря, но их увидал стоявший на холме варварский сторож и, указывая рукою, закричал своим товарищам, что в пещеру убежали иноки; и тотчас страшный эфиоп, с обнаженным мечом, став у входа в пещеру, начал кричать громким голосом, приказывая скрывшимся выйти. Иноки трепетали от страха, а преподобный Патрикий, бывший среди них, говорил шепотом к братии:
— Не бойтесь, я один за вас выйду и умру, вы же сидите и молчите!
Он вышел к эфиопу, готовый положить душу свою за други своя. На строгий вопрос эфиопа, есть ли там другие монахи, преподобный отвечал, что он был там один; тогда эфиоп повел его к церкви. Собрав отовсюду святых отцов в церковь, варвары сказали им:
— Выкупите себя и церковь вашу за четыре тысячи златниц, если же нет, то мы тотчас убьем всех вас мечом и церковь вашу сожжем.
Святые же отцы кротко отвечали:
— Простите ради Бога, не проливайте понапрасну неповинной нашей крови, у нас нет столько золота, сколько вы просите, и никогда не было; ни одного златника нет теперь во всей нашей лавре; если хотите, возьмите одежды, которые вы видите на нас, возьмите всё, что вы видите и найдёте, оставьте нас нагими, но только пощадите нашу жизнь.
Варвары же, полные ярости, еще с большим криком приставляли мечи к шеям святых, как бы желая уже отсечь головы, и говорили:
— Дайте нам сосуды церковные, золотые и серебряные, и укажите нам прочие монастырские сокровища.
Святые же отцы говорили, что нет у них никакого сокровища. И сказали варвары:
— Укажите нам ваших начальников, кто у вас игумен и прочие строители?
Отвечали преподобные:
— Отца нашего игумена нет в лавре, он по общему делу ушел в святой город, мы же все равны.
Была в обители пещера преподобного отца нашего Саввы; взяв всех святых отцов, варвары повели их в ту пещеру, а при входе в нее развели огонь и наложили туда хворосту и навозу; повалил дым и смрад, и тем дымом морили они преподобных в пещере, чтобы они указали им церковные сокровища и выдали начальников. Потом повели их на пытку и принуждали их лютой смертью открыть им сокровища, но ничего не слыхали от них, кроме молитв к Богу. Один взывал:
— Господи, приими дух мой!
А другой говорил:
— Помяни мя, Господи, егда приидеши во Царствии Твоем!
Потом, собрав всех в ту же пещеру, варвары опять стали морить их лютым дымом; и умерли от дыма восемнадцать преподобных отцов, в числе которых были вышеупомянутый Иоанн и Патрикий блаженный; имена же прочих, умерших от дыма, меча или мучений знает один Бог, записавший их в книгу живота. Оставшихся в живых от этого мучения дымом жестокие и бесчеловечные варвары тяжело изранили и избили, бросая их на землю и топча ногами. Ничего не достигнув, но только сами уставши мучить, они взяли все, какие только могли найти, церковные и лаврские вещи и, навьючив их на монастырских верблюдов, ушли.
Тогда братия, оставшиеся едва живы, и другие, которые укрылись в горных расселинах и пещерах, сошлись поздно в обитель, тела преподобных отцов, убитых различным образом и уморенных дымом, собрали в церковь (которая спасена была Богом от сожжения), и провели всю ту ночь спасительной страсти [1] в неутешном рыдании, после чего предали тела честному погребению. А тех, которые были найдены полумертвыми, израненными, братия старались лечить с вышеупомянутым врачом Фомою, которой остался в живых и впоследствии был игуменом так называемой старой лавры.
Так страдальчески скончались преподобные отцы в обители преподобного Саввы; а те варвары тотчас после ухода своего из лавры были поражены от Бога внезапной смертью и пали мёртвыми без меча в пустынях и на полях на съедение псам, диким зверям и птицам; души же их окаянные пошли в ад, где огонь на них не угасает и червь не усыпает, а души убитых преподобных отцов оказались в руке Божией и сподобились мученической славы от Христа Бога и Спаса нашего, Ему же со Отцом и Святым Духом честь и слава во веки, аминь.
Примечания:
[1] Это была ночь под великую пятницу.
"}},"680":{"name":{"nominative":"Мц. Фотины (Светланы) самаряныни, ее сыновей мчч. Виктора, нареченного Фотином, и Иосии; мцц. Анатолии, Фото, Фотиды, Параскевы, Кириакии, Домнины и мч. Севастиана (ок. 66)","short":"Мц. Фотины"},"life":{"id":"minei-0320-680","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"В царствование римского императора Нерона [2] воздвигнуто было на христиан жестокое гонение, и после мученической кончины святых первоверховных Апостолов Петра и Павла разыскивали тех, кто научен был ими вере во Христа. В это время святая Фотина, проживая в африканском городе Карфагене [3], вместе с сыном своим Иосиею безбоязненно проповедывала Евангелие Христово. Между тем старший сын Фотины, по имени Виктор, мужественно подвизался на войне, которую в то время варвары вели с римлянами, и по окончании войны, повелением императора назначен был начальником над войсками в город Атталию [4] с тем, чтобы подвергать мучениям находившихся там христиан. Когда правитель города, Севастиан, узнал об этом, то сказал Виктору:
— Воевода, я достоверно знаю, что ты христианин и что мать твоя с братом твоим Иосиею — последователи Петра, а посему и того, что повелел тебе император, ты не исполнишь из боязни погубить душу свою.
— Я горю желанием исполнять волю небесного и бессмертного Царя, Христа, Бога нашего, — отвечал на это Виктор, — а повелением Нерона о том, чтобы предавать мучениям христиан, я пренебрегаю.
Тогда Севастиан, сказал Виктору:
— Как искреннему другу, советую тебе: подчинись воле императора. Ведь если ты станешь с должным усердием исполнять царское повеление и христиан, которых тебе удается разыскать, будешь подвергать судебному допросу и мучениям, то и императору угодное сделаешь и себе приобретешь принадлежащие им имущества, а матери и брату твоему сообщи от себя письмом, чтобы они не шли так открыто и не склоняли этим язычников к отречению от отеческих верований, но пусть тайно исповедуют веру во Христа, Бога вашего, если желают, чтобы и ты из-за них не подвергся вместе с ними одинаковым мучениям.
— Никогда я этого не сделаю, — отвечал Виктор, — и не только не сделаю, но даже подумать не хочу о том, чтобы подвергать христиан мучениям или насильно взять что-либо от них или советовать матери и брату моему не проповедывать о том, что Христос есть истинный Бог, но я и сам всею душою хочу быть проповедником Христа и буду им так же, как и они.
На это Севастиан сказал ему:
— О, Виктор! все мы хорошо знаем, какие бедствия ожидают тебя, мать и брата твоего.
После этих слов лицо Севастиана вдруг разгорелось, и он упал на землю от острой и жестокой боли в глазах своих, при чем совершенно потерял способность говорить. Бывшие при этом слуги, подхватив его, положили на ложе, и он пролежал три дня, не сказав ни одного слова. По прошествии же трех дней он закричал громким голосом и сказал:
— Один христианский Бог есть Бог истинный, одна христианская вера есть вера истинная и одно есть крещение, — крещение во имя Отца и Сына и Святого Духа. Нет другой истинной веры, кроме веры христианской.
Вошедши к Севастиану, Виктор спросил его:
— Отчего так неожиданно произошла в тебе такая перемена?
— Любезнейший Виктор, — отвечал Севастиан, — меня призывает к Себе Христос твой.
Виктор тотчас же наставил его в вере, и он принял святое крещение. Выходя из купели, он внезапно прозрел и прославил Бога. Бывшие при этом слуги, увидев это дивное чудо, устремились, как бы и им подобно Севастиану не подвергнуться из за своего неверия такой же болезни, и тоже крестились.
Вскоре после сего до Нерона дошел слух о том, что Виктор, начальник над войсками в Атталии и правитель этого города, Севастиан, исповедуют веру Петра и Павла и всех привлекают к себе, убеждая следовать их проповеди, а также о том, что то же самое делают и посланные в Карфаген Апостолами мать Виктора Фотина и сын ее Иосия. Узнав об этом, император воспылал гневом и послал в Атталию воинов с тем, чтобы они привели к нему на суд находившихся в этом городе христиан, мужчин и женщин. В это время атталийским христианам явился Христос и сказал им: «Придите ко Мне все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас» (Матф.11:28). Я буду с вами, и Нерон будет побежден, а также и те, кто находятся при нем».
Виктору же Он сказал:
— С этого дня Фотин [5] будет имя тебе, так как многие, тобою просвещенные, обратятся ко Мне.
Укрепил Христос на предстоящие страдания и Севастиана такими словами:
— Блажен тот, кто совершит свой подвиг до конца [6].
Господь сказал эти слова и взошел на небо.
Святая Фотина также извещена была Христом об ожидающих ее страданиях и немедленно же в сопровождении множества христиан отправилась из Карфагена в Рим. Когда она вошла в Рим, то пришел в движение весь город, и все говорили: «кто сия?» Она же безбоязненно проповедывала Евангелие Христово. Между тем был приведен в Рим и сын ее Фотин, носивший прежде имя Виктора, вместе с Севастианом и взятыми с ними воинами, но святая Фотина предупредила Виктора, прежде его явившись к Нерону с сыном своим Иосиею и христианами, пришедшими с нею из Карфагена. Нерон спросил святую:
— Для чего вы пришли к нам?
— Для того, — ответила Фотина, — чтобы научить тебя чтить Христа.
В это время бывшие при императоре сказали ему:
— Градоначальник Севастиан и воевода Виктор, которые не веруют в богов, пришли из Атталии.
— Пусть приведут их ко мне, — повелел Нерон. И когда они были приведены, то он спросил их:
— Правда ли то, что я слышал о вас?
— Всё то, что ты слышал о нас, царь, — ответили они, — истинная правда.
Тогда Нерон, обратившись к святым женам, спросил их:
— Согласны ли вы отречься от Христа вашего или желаете умереть за Него?
— О, царь! — отвечали святые жены, обратив взоры свои к небу, — никогда не будет того, чтобы мы отреклись от веры во Христа и от той любви, которую имеем к Нему.
— А как ваши имена? — спросил император.
— Я, — отвечала святая Фотина, — от Христа, Бога моего, получила имя Фотины, сёстры же мои называются так: первая, родившаяся после меня, — Анастасией, вторая — Фото, третья — Фотидой, четвертая — Параскевой, а пятая — Кириакией, а имена сыновей моих такие: имя старшего, который Господом моим назван Фотином, — Виктор, младшего же Иосия.
— Итак, все ли вы, — сказал на это Нерон, — согласны подвергнуться мучениям и умереть за Назорея Христа?
— Все мы, — ответила святая Фотина, — с радостью и веселием готовы умереть за Него и все этого желаем.
Тогда Нерон велел железными молотками раздробить им кисти рук. Принесена была наковальня, и нечестивые мучители, положив на нее руки святых, стали бить по ним. Били они с третьего часа до шестого [7], при чем три раза сменялись бившие, но святые не ощущали никакой боли. Нерон, узнав об этом, пришел в смущение и повелел совсем отсечь им руки. Мучители с ожесточением схватили тогда святых мучеников, связали им руки и снова положили на наковальню. Прежде других подвергнута была мучению святая Фотина, но мучители, рубившие топорами ей руки, много раз сменялись и, не имея никакого успеха, в изнеможении падали, как мёртвые, а святая мученица, оставаясь по благодати Христовой невредимою, молилась и говорила: «Господь за меня — не устрашусь: что сделает мне человек?» (Псал. 117:6).
После сего Нерон стал уже затрудняться, думая о том, каким еще мучением подвергнуть святых и, наконец, приказал Севастиана, Фотина и Иосию ослепить и заключить во внутреннее отделение темницы, а святую Фотину с пятью сестрами ее — отвести в золотой свой кувуклий [8] и велел дочери своей Домнине постоянно находиться при них. Пребывая в императорском кувуклии, святая Фотина наставила в вере Христовой Домнину и сто рабынь ее, и все они приняли святое крещение, а также обратила ко Христу одного волхва, которой принес однажды для питья ей и ее сестрам настойку ядовитой травы, после чего претерпела множество мучений.
Когда прошло после этого три года, то Нерон приказал однажды освободить бывшего в числе его придворных одного слугу своего, который по его повелению был заключен в темницу, и посланные для этого, увидев в темнице святых мучеников Севастиана, Фотина и Иосию в здоровом состоянии, сообщили императору, что ослеплённые галилеяне видят и совершенно здоровы, что самая темница светла, исполнена, обильного благоухания и из места заключения стала местом для прославление Бога и святым домом, что святые располагают в темничном заключении большим богатством, что к ним собирается народ и, уверовав в Бога их, принимает от них крещение. Услышав это, Нерон пришел в ужас и, повелев привести к себе святых мучеников, сказал им:
— Не запретил ли я вам моим царским повелением проповедывать о Христе в городе Риме? Как же вы, находясь в темнице, осмелились это делать? За это я предам вас многим и страшным мучениям.
— Делай с нами всё, что хочешь, — сказали на это святые мученики, — но мы не перестанем проповедывать о Христе, истинном Боге и Творце всего.
От таких слов Нерон пришел в страшный гнев и повелел распять святых вниз головою, а потом в течение трех дней по голому телу бить их ремнями до тех пор, пока, сказал, не распадутся члены их, что и было исполнено. После сего он приказал поставить стражу и наблюдать за тем, чтобы они висели три дня. На четвертый день пришли присланные от него слуги посмотреть, живы ли святые мученики, и, когда увидели, что они висят и еще живы, то немедленно же ослепли. В это время Ангел Божий, сошедши с неба, отвязал святых и, облобызав их, сделал совершенно здоровыми. Тогда святые, сжалившись над ослепленными царскими слугами, помолились, и и те тотчас же прозрели. Уверовав, они крестились во имя Христа, Бога нашего, и стали последователями святых. Нечестивый Нерон, узнав об этом, сильно разгневался и приказал содрать кожу со святой Фотины. И в то время, когда мучители исполняли это царское приказание, святая мученица пела: «Господи! Ты испытал меня и знаешь. Ты знаешь, когда я сажусь и когда встаю; Ты разумеешь помышления мои издали» (Псал. 138:1, 2).
Содрав со святой Фотины кожу, ее бросили в колодец. После этого, схватив Севастиана, Фотина и Иосию, отрезали им подколенные кости и вместе с коленями бросили собакам, а затем содрали с них кожу и по повелению императора бросили их в ветхое каменное строение. Приказав после сего привести к себе пятерых сестер Фотины, Нерон велел отрезать им сосцы, а потом и с них содрать кожу. Когда мучители подошли за этим к святой Фотиде, то она не пожелала, чтобы кто-либо из них совершил над нею это истязание, как над прочими святыми женами, но, став на место мучения, сама мужественно содрала с себя кожу и бросила ее в лице Нерона, так что он сам изумлён был ее мужеством и терпением. Тогда мучитель придумал для святой Фотиды новое, в высшей степени жестокое и смертельное мучение. По его повелению в его саду склонили друг к другу два дерева и к вершинам их привязали за ноги Фотиду, после чего отпустили деревья, и святая мученица была ими разорвана. Так она и предала Богу свою праведную и блаженную душу. После сего нечестивый Нерон повелел всем прочим святым мученикам мечем отсечь головы, а святую Фотину, вынув из колодца, заключить в темницу, где она и пробыла двадцать дней. Приказав затем привести ее к себе, Нерон спросил ее, не покорится ли она ему теперь и, раскаявшись в своем упорстве, не принесет ли жертвы идолам. Тогда святая Фотина плюнула ему в лицо и, посмеявшись над его безумием и глупым разумом, сказала:
— О, нечестивейший слепец, заблуждающийся и безумный человек! неужели ты считаешь меня столь неразумною, чтобы я согласилась отречься от Владыки моего Христа и принесла жертву подобным тебе слепым идолам!?
Услышав такие слова, Нерон повелел снова бросить святую Фотину в колодец. И когда это было исполнено, то святая мученица предала душу свою Богу и в венце мученическом вечно радуется в Царстве небесном вместе со всеми, пострадавшими с нею [9].
Примечания:
[1] Император Нерон царствовал в Риме с 54 до 68 года. Бывшее при нем гонение на христиан началось с 65 года и продолжалось до 68 года, когда это государь самоубийством положил конец кровопролитию. В это гонение пострадали в Риме святые Апостолы Петр и Павел.
[2] Карфаген — древний приморский город на севере Африки, основанный финикиянами и бывший знаменитой в древности их колонией. Разрушенный в 146 году до Р. Х., восстановлен был при первых римских императорах, достиг высокой степени процветания и отличался в первые века христианства сильным развитием языческого греко-римского культа, отчего долгое время в нем держались суеверия, чародейства и, так называемые магические искусства. Ныне на его месте находится город Тунис.
[3] Атталия — город в провинции Памфилии, расположенной в южной прибрежной части Малой Азии. Этот город основан был за 1,5 века до Р. Хр. Атталом II Филадельфом, [который] и назвал его своим именем.
[4] Имя Фотин значит светозарный и происходит от греческого слова «фос», «фотос», что означает свет, особенно свет дневной, солнечный.
[5] Выражение это заимствовано из Евангельских слов: «претерпевший же до конца, спасется» (Матф. 24:13).
[6] У Римлян за начало дня по нашему счислению считалось время от 6 часов утра. Отсюда 3 час дня соответствовал нашему 9 час. утра, 6 — 12 час. дня.
[7] Кувуклий означает здесь дом, дворец императора. «Золотой дом» Нерона известен необыкновенными своими размерами, высотою и богатством своих украшений. Некоторые комнаты и сени этого дома были украшены золотом и драгоценными камнями.
[8] Кончина святой Фотины последовала около 66 года. Церковь и мощи ее были в Константинополе за Влахернскими вратами.
"}},"681":{"name":{"nominative":"Мцц. Александры, Клавдии, Евфрасии, Матроны, Иулиании, Евфимии и Феодосии (310)","short":"Мцц. Александры"},"life":{"id":"minei-0320-681","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Сии святые мученицы пострадали в царствование нечестивого Максимиана [1], который воздвиг на христиан такое жестокое гонение, что верующие во Христа, не исключая никакого возраста, предавались разнообразным мучениям. Так как и правитель города Амиса [2], где жили эти святые девы, поступал так же, то они были схвачены и приведены к нему. На допросе они объявили себя христианками и самого правителя назвали жестоким и бесчеловечным. Посему по повелению последнего их сперва раздели и били палками, потом отрезали им сосцы, после чего, повесив, строгали их по телу до тех пор, пока не обнажились их внутренности, и, наконец, бросили в раскаленную печь, где они и предали души свои в руки Господа [3].
Примечания:
[1] Здесь разумеется Максимиан Галерий, после отречения Диоклитиана самостоятельно правивший восточною частью империи с 305 до 311 г.
[2] Город Амис, ныне Самсун, находился в Малоазийской римской провинции Понте, на берегу Понта Евксинского (Черного моря) при заливе того же имени.
[3] Святые мученицы скончались в 310 году.
"}},"682":{"name":{"nominative":"Свт. Никиты, исп., архиеп. Аполлониадского (IX)","short":"Свт. Никиты"},"life":{"id":"minei-0320-682","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой Никита был архиепископом города Аполлониады. Он отличался благочестием, милосердием и глубоким знанием Священного Писания. Во время гонения от иконоборцев, его тщетно старались принудить не воздавать почитание святым иконам. Он был сослан в заточение, где и окончил свою жизнь в царствование Льва Армянина.
"}},"685":{"name":{"nominative":"Прп. Иакова еп., исп (VIII-IX)","short":"Прп. Иакова"},"life":{"id":"minei-0321-685","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Сведения, которые мы имеем о святом Иакове Исповеднике, очень кратки и неполны. Мы знаем только, что он, стремясь с самых юных лет к подвижнической жизни, принял монашеский сан и умерщвлял плоть свою постоянным постом и молитвою.
Святой Иаков весьма любил чтение книг Священного Писания, причем перед чтением очищал ум свой молитвою. Впоследствии он был возведен в сан епископа.
В царствование императора-иконоборца Константина Копронима [1] святой Иаков был принуждаем к отречению от иконопочитания. Но он не покорился нечестивым, за что был подвергнут многим мучениям, — был изгоняем, заточаем, мучим голодом и жаждою, — перенес много и других разных мук, которые изобретали его мучители. Среди своих страданий он и предал свою святую душу Богу, ради Которого он и подвизался; от Него же он и принял Царство небесное, радуясь вечно на небесах.
Примечания:
[1] Константин Копроним, император византийский, царствовал с 741 г. по 775 г. Он был ревностнейшим иконоборцем. Его царствование было временем, когда иконоборство достигло своего наибольшего расцвета.
"}},"686":{"name":{"nominative":"Свт. Кирилла, еп. Катанского (I-II)","short":"Свт. Кирилла"},"life":{"id":"minei-0321-686","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой Кирилл был родом из Антиохии; он был ученик Апостола Петра и им был поставлен епископом Катанским в Сицилии. Хорошо и богоугодно пас он свою паству, приводил неверных к вере Христовой и сотворил много чудес, из которых упомянем одно. В той местности был источник с горькой водой; святитель же Божий Кирилл, помолившись Богу, переменил горечь этого источника на сладость. Увидев это, эллинский начальник, идолопоклонник, уверовал во Христа, а с ним уверовали и многие другие. Достигши глубокой старости, святой Кирилл почил святолепным сном смерти и погребен был с честью на том острове (Сицилии), подавая исцеление прибегающим к нему с верою.
"}},"687":{"name":{"nominative":"Свт. Фомы, патриарха Константинопольского (610)","short":"Свт. Фомы"},"life":{"id":"minei-0321-687","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой отец наш Фома за многие добродетели, разум и благочестие, преподобным Иоанном постником [1], был поставлен во диаконы великой цареградской церкви и в царствование Маврикия [2] сделан сакелларием [3]. По смерти же святейшего Иоанна и сменившего его патриарха блаженного Кириака [4], в царствование мучителя Фоки [5] был поставлен патриархом святой Фома [6] и управлял прекрасно своим престолом, заботливо пася словесное Христово стадо. Во дни его патриаршества совершилось следующее чудо в стране Галатийской [7]. Там в некоторых городах во время крестного хода и литии носили большие кресты, эти кресты сами собою, с дивною и неудержимою силою стали колебаться, ударялись друг о друга и разбивались. Когда слух об этом чуде прошел повсюду, святейший патриарх цареградский Фома призвал из той страны святого Феодора Сикеота, мужа прозорливого и чудотворца, и расспрашивал его об этом чуде и о том, что бы это чудо предзнаменовало. Святой Феодор рассказал, что чудо действительно было, но что оно означает, отказывался сказать, говоря, что не знает этой неведомой тайны. Тогда святейший патриарх Фома упал ему в ноги с просьбой, и таким смирением своим убедил старца предсказать будущее. После того старец сказал, что кресты сами собой колебались, бились и ломались в знамение многих бед и разорений на церковь Божию и греческое царство, как от внешних, так и от внутренних врагов: извне будет тяжкое нашествие варваров, а внутри государства между христианами произойдет раскол в вере, и начнут друг друга гнать и истреблять, и всё это случится вскоре. Услышав это, патриарх ужаснулся и попросил преподобного помолиться о нем Богу, чтоб Бог взял его душу от тела раньше, чем случится предсказанное разорение, чтоб не видеть ему таких бед на церковь. Спустя немного времени, когда еще преподобный Феодор оставался в Царьграде у церкви святого Стефана, патриарх заболел и послал известить о своей болезни преподобного, затворившегося в келье и постившегося, — и умолить его испросить ему у Бога скорое скончание. Святой отказывался, не хотел, а патриарх блаженный Фома опять послал к нему с усердной просьбой, желая разлучиться с телом до наступления бед на церковь. Тогда преподобный Феодор, против своего желания, исполнил волю святейшего патриарха Фомы, помолился Богу о смерти его и послал ему сказать:
— Велишь ли мне прийти к тебе или мы там увидимся перед Богом?
Фома святой отвечал ему через посланного: «не прерывай, отче, своего молчания, довольно мне того, что ты сказал: там увидимся перед Богом».
И в тот же день святейший патриарх Фома перед вечером радостно разлучился с телом и отошел к Господу в царствование того же Фоки. По кончине святого Фомы принял престол патриарший Сергий, диакон той же великой церкви, и был сначала правоверен, а после развратился и сделался начальником ереси монофелитской, иначе сказать, единовольнической, несправедливо признающей в Господе Христе одну волю [8]; тогда наступили беды для церкви: раскол, разорение, мучение и гонение от еретиков на правоверных; в то же время, попущением Божиим за умножение ересей, началась тяжкая война с персами, пленение и опустошение огнем и мечем греческих областей; был взят персами Иерусалим и честное древо святого Креста было захвачено в плен и унесено в Персию; так сбывались все несчастия, предзнаменованные вышеупомянутым чудом с крестами и предсказанные пророчеством святого Феодора Сикеота; чтоб не видеть этих несчастий своими глазами, святейший патриарх Фома предпочел умереть, чем оставаться в живых, и получил по своей просьбе блаженную кончину раньше наступления этого страшного времени. Он пас церковь Христову три года и два месяца, много боролся с еретиками, храня православное учение и истинно почитая Христа Бога нашего, Ему же со Отцом и Святым Духом слава во веки. Аминь.
Примечания:
[1] Иоанн постник, патриарх константинопольский с 582 г. по 595 г. Он отличался строго-подвижническою жизнью и известен как автор (составитель) некоторых сочинений, касавшихся, главным образом, вопросов христианской нравственности.
[2] Маврикий, император византийский, царствовал с 582 г. по 602 г.
[3] Сакелларий — соборный хранитель утвари, ризничий.
[4] Кириак патриаршествовал от 595 г. по 606 г.
[5] Император Фока царствовал с 602 г. по 610 г.
[6] Св. Фома патриаршествовал с 607 г. по 610 г.
[7] Галатия — малоазийская область.
[8] Монофелиты признавали в Иисусе Христе только одну волю — божескую. Ересь эта была осуждена на VI Вселенском соборе, бывшем в 680 г. в Константинополе.
"}},"689":{"name":{"nominative":"Сщмч. Василия, пресвитера Анкирского (363)","short":"Сщмч. Василия"},"life":{"id":"minei-0322-689","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой Василий, пресвитер церкви в Анкире, городе в Галатии, прилежно старался учить людей истине христианской и отвращать их от пути диавольского и от всех его злых дел; он постоянно проповедовал, что наступило страшное время, явились князья адских полчищ; ибо у сатаны есть слуги, одетые в овечьи одежды, а внутри они хищные волки; они являются людям на пути этой кратковременной жизни, чтоб уловлять их души в погибель, и коварные козни их проявляются в настоящее время.
— Потому, — говорил святой, — я указываю всем путь, ведущий к спасению Христом Богом, и обличаю заблуждение нечестивых: если кто, оставив живого и во веки пребывающего Бога, обратится к идолам, слепым, глухим и немым, тот наследует происходящее от богов его пламя неугасимого огня; поэтому мы все любящие Христа и усердно почитающие Его, как Вождя нашей веры, желая сохранить в наших неоскверненных душевных хранилищах неоъемлемое сокровище, станем попирать ногами прельщение диавола и идольские веселые праздники, избежим мерзостных врагов, подкрепленные Помощником нашим Христом, подающим вечное возмездие.
Так делал постоянно святой, обходя весь город и убеждая каждого хранить истинную веру и избавиться от будущих вечных мук. Жил же святой Василий пресвитер при патриархе Константинопольском Евдоксии арианине и от него за свое благочестие во время арианского собора в Константинополе получил запрещение священнодействовать; но потом собором двухсот тридцати епископов в Палестине ему было повелено совершать святые таинства. Исповедуя правую веру и живя богоугодно, он разъяснял истины веры и многих отвращал от заблуждения. Поэтому в те времена, когда всякий благочестивый христианин подвергался гонению, его оклеветали перед царем Констанцием, сыном Константина Великого, будто он смущает народ; будучи мучим за истину, он многих научил правильно веровать, потому что сам был постоянен и тверд в вере и отеческом предании, ничуть не уклоняясь от благочестивого исповедания. Когда вступил на престол Юлиан Отступник [1] и стал губить души людские, издав безумные законы о скверных идольских жертвах, тогда и в Галатийской стране по его повелению люди кланялись идолам целый год и три месяца. Святой же Василий, видя погибель для душ человеческих, молился Богу о своем городе Анкире, говоря:
— О, Спаситель мира, Христе, Свет непомеркающий, сокровище вечных хранилищ, волею Отчею прогоняющий тьму и Его Духом все составляющий! Призри святым и страшным Твоим оком и разрушь скверное волшебство противящихся Твоей святой воле; пусть будет рассеян слабый замысел их и не будет препятствовать душе, во веки пребывающей в Тебе Боге!
Идолопоклонники же, услышав, что святой Василий молится так вслух, весьма разгневались на него, и один из них, по имени Макарий, побежал и схватил его со словами:
— Что ты обходишь весь город, смущаешь народ и упраздняешь закон богопочитания, изданный царем?
Отвечал ему святой:
— Да сокрушит Бог твои уста, пленник диавольский! Не я упраздняю закон ваш, а Тот, Кто на небе, невидимою силой разоряет его и истребит, и погубит всех вас, пока не изнеможете окончательно и не наследуете уготованную вам смерть вечную.
Нечестивые люди, полные ярости, повели его к игемону Сатурнину, говоря:
— Этот человек смущает наш город и многих прельщает и вводит в заблуждение, а теперь он дошел до такой дерзости, что велит разрушать жертвенники и не стесняется хулить царя.
Игемон Сатурнин спросил святого:
— Кто ты такой, что осмеливаешься на такое дело?
Святой Василий отвечал:
— Я христианин; это имя для меня всего почетнее.
Сказал Сатурнин:
— Почему ты не делаешь того, что нужно христианину?
Святой отвечал:
— Справедливо ты советуешь мне, игемон. В самом деле, нужно, чтоб добрые дела христианина стали явны всем, как учит святое Евангелие: «Так да светит свет ваш пред людьми, чтобы они видели ваши добрые дела и прославляли Отца вашего Небесного» (Мф.5:16).
Сказал Сатурнин:
— Зачем же ты смущаешь наш город и хулишь повсюду царя, будто он нарушил добрые законы?
Святой отвечал:
— Я не хулю вашего царя; но я знаю Вышнего Царя: Он Бог, живущий на небе, Ему достойные служители отцы наши всюду поклоняются в чистоте сердца; Он может в короткое время разрушить ваше безрассудное установленное нечестие.
Сатурнин сказал:
— Разве закон, предписанный нашим царем, ты не считаешь справедливым?
Отвечал святой:
— Как же может быть справедливым закон, повелевающий, подобно бешеному псу, которой пожирает мясо около жертвенника и лает перед ним, — класть тело человеческое на жертвенник, проливать кровь и закалывать младенцев в жертву бесам? Как можно такой закон назвать справедливым?
Сказал Сатурнин:
— Перестань лгать, гордец, и покорись царю!
Отвечал святой Василий:
— Небесному Царю повиновался я до сих пор и теперь повинуюсь, и никогда не отступлю от святой веры в Него.
— Про какого ты мне говоришь, — сказал Сатурнин, — Небесного Царя, Которому ты повинуешься?
— Я говорю, — отвечал святой, — о Том, Который восседает на небесах и всё видит; а тот царь, которого ты хвалишь, тот царь земной и тотчас, как человек, падет и будет в руках Царя Великого.
Услышав это, Сатурнин разгневался и велел святого раздеть, повесить и строгать железными орудиями его тело. Он же, вися и претерпевая муки, молился так Богу:
— Благодарю Тебя, Господи Боже веков, что Ты удостоил меня пострадать за Тебя и найти путь жизни, идя по которому я могу увидеть наследников Твоих обещаний.
Когда строгали святого, сказал игемон:
— Василий, теперь ты принял такие страшные муки, покорись царю.
Святой отвечал:
— О неистовый человек и чуждый надежды христианской! Я сказал уже, что я повинуюсь моему Богу, как Истинному царю, верую в Него, и мне нельзя от Него отступить.
Когда слуги, строгавшие святого, устали, Сатурнин велел им перестать и сказал опять святому:
— Согласись с нами и принеси жертвы нашим богам.
Отвечал святой:
— Не поклонюсь суетным богам и не буду участником жертв, убивающих души.
Тогда велел игемон отвести мученика в темницу; по дороге туда встретился святому один эллин, по имени Филикс и сказал ему:
— Как это, Василий, ты сам идешь на гибель? не лучше ли бы тебе стать другом богам и получить дары, обещанные царем? Ведь ты будешь жестоко страдать и долго еще, и по заслугам: сам того пожелал.
Отвечал ему святой:
— Отойди прочь, развратник и нечестивец, ты не знаешь истинных обещаний Вечного Царя Небесного Христа и недостоин их знать: как можешь ты во тьме увидеть свет истины и познать окружающий тебя мрак?
С этими словами святой Василий вошел в темницу.
Игемон же Сатурнин послал письмо царю Юлиану и известил его о случае с пресвитером Василием. Царь тотчас послал в Анкиру некоего Элпида, учителя неверия, который был прежде христианином, а потом сделался отступником, а с ним вместе послал другого нечестивца, также бывшего христианина и отпавшего потом от небесных сокровищ, по имени Пигасия. По дороге в Анкиру, в Никомидии, они нашли Асклипия, жреца идольского и, взяв его с собою, втроем, словно три начальника диавольского войска, пришли в город Анкиру; а святой Василий, сидя в темнице, не переставал день и ночь хвалить и славословить Бога. На другой день пришел Пигасий к святому Василию в темницу и, приветствуя его, сказал:
— Радуйся, Василий.
Отвечал ему святой:
— Нет тебе никакой радости, преступнику и обманщику, нет тебе спасения, которое ты когда-то пил из источника Христова; теперь ты — гнилое болото, поглощаешь жертвенное мясо; прежде ты был причастником Божественных Тайн, теперь ты сидишь на первом месте за бесовской трапезой; прежде ты был учитель истины, теперь вождь погибели; прежде ты совершал праздники со святыми, теперь веселишься с сатанинскими слугами; прежде ты вел заблудившихся из тьмы к свету, теперь ты сам весь объят мраком. Как ты погубил свою надежду и лишился духовного сокровища? Что ты будешь делать, когда будешь умирать?
Сказав это, святой Василий обратился к Господу с такой молитвой:
— Прославься, Боже, познаваемый Твоими рабами и приводящий к свету желающих видеть Тебя, Бога своего, прославляющий надеющихся на Тебя, наполняющий стыдом ненавидящих закон Твой, хвалимый небесными жителями и на земле почитаемый людьми. Соизволь, Боже Вышний, сбросить все диавольские узы с души раба Твоего, чтоб избежать мне ненавидящих правду, хвалящихся поймать и одолеть меня!
Пигасий же, услышав это, с смущением отошел от него, возвратился к своим друзьям и передал им все слова Василия; тогда они разгневались, увидав Пигасия смущенным, пошли и сказали об этом игемону. Игемон же тотчас приказал привести святого на пытку; святой мученик, став на суде, сказал игемону:
— Делай, что хочешь делать.
Елпидий, услыхав, что Василий так смело говорит, сказал судье:
— Обезумел этот беззаконник! Если теперь после мучений он согласится поклониться богам, то будет помилован; если же не захочет, то оставить его на мучение самому царю.
Разгневанный игемон велел святого опять нагого повесить и долго строгать его железом по ребрам, а потом снова запереть его в темницу, закованного в тяжелые цепи.
Несколько дней спустя царь Юлиан, отправляясь в восточные страны, прибыл в Анкиру; навстречу ему вышли диавольские слуги с идолом, называемым Гекатою [2]; войдя в палату, он созвал идольских жрецов и наградил их золотом. На следующий день, во время зрелищ, Елпидий напомнил царю о Василии, и царь, оставив зрелища, велел привести Василия к себе в палату. И пришел святой Василий и предстал пред царем с светлым лицом, в чудной красоте. И сказал ему Юлиан:
— Как твое имя?
Святой отвечал:
— Скажу тебе по порядку, кто я. Во-первых, я называюсь христианином, а Христово имя вечно и выше ума человеческого; затем, люди зовут меня Василием; если имя Христово, данное мне, я сохраню непорочным, то получу от Христа бессмертную награду в день суда.
Царь Юлиан сказал:
— Не заблуждайся, Василий, ведь мне хорошо известны ваши таинства: ты веруешь в Того, Который принял позорную смерть при Понтийском Пилате.
Отвечал святой:
— Не я заблуждаюсь: ты заблуждаешься, царь, сделавшись отступником и лишившись небесного царствия. Я верую в моего Христа, Которого ты отверг, Который дал тебе это земное царство; но оно скоро отнимется у тебя, чтоб узнал ты, Какого Бога прогневал.
— Ты беснуешься, безумный, — сказал Юлиан, — не будет так, как ты хочешь!
Святой продолжал:
— Ты не помнишь наград, приготовленных рабам Христовым, не постыдился алтаря, который спас тебя от убиения, когда тебя, восьмилетнего ребенка, искали убить и ты был спрятан в священном месте; ты не исполнил закона, которой своими устами проповедовал часто, когда был клириком! За это и Христос, Царь Великий, не помянет тебя в Своем вечном Царствии, но и это временное царство скоро отнимет у тебя; тело твое не сподобится погребения, когда ты извержешь душу свою в лютой болезни. (Это предсказал святой о скорой смерти Юлиана, труп которого после погребения земля выбросила из недр своих).
Тогда сказал Юлиан:
— Нечестивый! я хотел тебя отпустить, но за то, что бесстыдно повторяешь свои безумные слова и отвергаешь совет мой, да еще бесчестишь меня разными упреками, повелевает мое величество, чтоб каждый день выкраивали из твоей кожи семь ремней.
Он приказал Фрументину, начальнику щитоносцев, взять Василия и каждый день отдирать у него часть кожи, выкраивая по семи ремней. Фрументин усердно исполнял приказание, а святой доблестно терпел за Христа такие муки. Когда в несколько дней вся кожа его была уже содрана и ремнями висела по плечам и спереди и сзади, страдалец сказал начальнику:
— Я хотел бы теперь пойти к царю и поговорить с ним.
Начальник очень обрадовался его словам, думая, что он хочет поклониться идолам, пошел к царю и сообщил ему так:
— Владыка царь! Василий не вынес мук и хочет покориться твоему величеству.
Царь пошел в храм Асклепия и велел туда привести к себе мученика. Представ пред царем, святой Василий сказал ему:
— Где твои жрецы и пророки, которые обыкновенно бывают с тобою? Сказали ли они тебе, зачем я пришел к тебе?
Юлиан отвечал:
— Я думаю, что ты человек умный, понял свое положение, хочешь соединиться с нами и будешь отныне приносить жертвы богам.
Сказал святой:
— Знай, царь, что те, кого ты называешь богами, — ничто; это идолы глухие и слепые, а верующих в них они влекут в ад.
Сказав это, он оторвал один из висевших на его теле ремней и бросил в лицо царю со словами:
— Возьми, Юлиан, и съешь, если ты наслаждаешься такой пищей; моя же жизнь есть Христос и умереть за Него для меня приобретение: Он мой Помощник, в Него я верую, за Него терплю эти муки!
Повсюду между христианами тотчас прошел слух о таком смелом поступке святого Василия, и все прославляли его за такое славное исповедание Христа и за мужественное дело, которым он посрамил мучителя.
Фрументий, начальник полка щитоносцев, который привел святого мученика Василия к царю, увидав, что сделал Василий, как он оторвал от своего тела ремень и бросил его в лицо Юлиану с дерзкими словами, устыдился и испугался гнева царского: он увидал, как царь изменился в лице от гнева, а разгневался царь не столько на мученика, сколько на него, потому что он привел узника на такое бесчестье лицу царскому. Тотчас схватив мученика, скрываясь от царя, привел его в преторию и, дыша яростью лютой, приказал мучить его еще больше, чем мучил его все эти дни, и не только содрал всю кожу с мученика, но так изранил всё его тело, что обнажились внутренности. Святой же Василий среди таких мучений молился Богу так:
— Благословен, Господи Боже, надежда христиан, поднимающий падших, — восстановляющий низверженных, освобождающий от тления надеющихся на Тебя, знающий наши страдания, Благой и Щедрый, Милостивый и Долготерпеливый, призри с высокого престола Твоей славы, дай мне верно окончить мою жизнь и удостой меня вечного и бессмертного Твоего Царствия!
Потом, когда уже настал вечер, Фрументин приказал заключить святого в темницу, а Юлиан очень рано утром вышел из города, не удостоив его свидания, и отправился в Антиохию. Фрументин же, видя, как царь гневается на него из-за Василия, еще пуще разъярился на святого Василия и, приведя его из темницы, сказал ему:
— Что же, безумнейший из всех людей! Принесешь ты жертвы богам, как приказал царь, или нет? Что ты решил: повиноваться царскому повелению, или погибнуть в мучениях?
Отвечал ему святой мученик Василий:
— Безумный и нечестивый! Ты забыл, сколько ремней содрал ты с моего тела вчера и в предшествовавшие дни, как все, смотря на меня, умилялись и плакали, видя, каким мукам подвергаешь ты меня, святотатец! и видишь: я опять, благодатью моего Христа, стою здоров перед тобой. Слуга диаволов, свирепый и бесчеловечный! возвести своему мучителю царю Юлиану, какая сила у Христа Бога, которую он оставил; он, прельщенный диаволом, погубил свою душу; я уже не стану вспоминать, как Христос Бог избавил его от смерти, защитив святыми Своими иереями под божественным алтарем святой церкви; он забыл благодеяния ее, отрекся сам от себя и бежал от нее. Я же надеюсь на Христа моего, что вскоре воздаст ему по заслугам, и погибнет окаянный отступник в муках!
Фрументин сказал ему:
— Ты беснуешься, безумный! Непобедимый владыка Юлиан, по своему человеколюбию и милосердию к тебе, повелел тебе вместе с нами совершать праздник, приносить жертвы и курить благовонными кадилами; ты же не захотел послушаться, а напротив, дерзко сначала обесчестил царя, а потом и меня ввел в беду; я отплачу тебе по заслугам такими муками, от которых ты быстро лишишься жизни.
О этими словами Фрументин приказал раскалить железные прутья и колоть ими святого в плечи и живот. В таких мучениях святой Василий упал на землю, громко молясь Богу и говоря:
— Свет мой, Христе! Надежда моя, Иисусе! Пристань тихая для гонимых волнами! Благодарю Тебя, Господи Боже отцов моих, за то, что Ты вырвал душу мою из ада преисподнего и сохранил во мне имя Свое незапятнанным! Пусть победителем окончу я свою жизнь и унаследую вечный покой, по обещанию, данному отцам моим от Тебя, Архиерея Великого Иисуса Христа, Господа нашего! Теперь же приими с миром душу мою, пребывающую неизменно в этом исповедании! Ты милосерд и велико Твое милосердие, Живущий и пребывающий во веки веков, аминь.
Совершив такую молитву, когда живот мученика был уже весь исколот раскалёнными прутьями, он словно уснул сладким сном, предав душу свою в руки Божии. Так скончался святой Василий в исповедании мученическом 28-го января. Вскоре же, после убиения и погибели Юлиана отступника, 22-го марта, христиане явно воздали почтение многострадальному телу мученика, и в этот день установили память ему. Его доблестное страдание укрепило всех христиан в вере в Иисуса Христа Господа нашего, Его же слава и Царство бесконечно во веки, Аминь.
Законно течение совершив, и веру соблюл еси священномучениче Василие: сего ради мучения венцев сподобился еси, и церкве столп непоколебимь явился еси, Сына Отцу собезначальна и Духу исповедав, Троицу нераздельную, юже моли избавитися от бед чтущым тя, да зовем ти: радуйся Василие богомудре.
Примечания:
[1] Юлиан Отступник царствовал с 361 г. по 363 г.
[2] Геката — божество лунного света.
"}},"690":{"name":{"nominative":"Мц. Дросиды, дщери царя Траяна, и с нею дев Аглаиды, Аполлинарии, Дарии, Мамфусы, Таисии (ок. 104-117)","short":"Мц. Дросиды"},"life":{"id":"minei-0322-690","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"По повелению императора Траяна [1], исповедников Христа ежедневно предавали смерти и тела их повергали в непотребных и нечистых местах. В это время, упражняясь в исполнении заповедей Божиих и смиренно совершая свои подвиги, проводили в воздержании жизнь некоторые христианские девственницы, и их наставницы всякий раз подбирали тела святых мучеников и, помазав их ароматами, завертывали в чистое полотно и хоронили в своих жилищах. Дочь императора Траяна, Дросида, узнав об этом, в одну ночь, когда все бывшие при ней слуги объяты были глубоким сном, пришла к этим девственницам, имея при себе драгоценную одежду, и просила их позволить ей идти вместе о ними для того, чтобы и она могла взять честное тело святого мученика. Между тем некий Андриан, жених Дросиды и близкий друг императора, дал ему такой совет:
— Самодержавной владыка! повели поставить воинов для охранения преданных смерти христиан, чтобы узнать, кто похищает тела их.
Траян повелел исполнить этот совет, и воины, поставленные на стражу, бодрствуя всю ночь, схватили пятерых вышеназванных христианских наставниц, а вместе с ними и дочь Траяна, Дросиду, и, когда настало утро, привели всех их к императору. Увидев Дросиду, Траян пришел в ужас и повелел стражам строго охранять ее в закрытом помещении, надеясь на то, что, раскаявшись, она, может быть, исправится. Для дев же наставниц он приказал выковать большой котёл и бросить их в него и вместе с ними — большое количество меди для сплава, чтобы медь слилась с телами их, и они сгорели в ней. Из этой меди он повелел, далее, выковать жертвенные треножники и поставить их во вновь выстроенной им бане, которая в праздник Аполлона [2] в первый раз должна была быть истоплена и открыта для уврачевания болезней и отдохновения от трудов единомысленных с ним почитателей языческих. Когда повеление императора было исполнено: святые мученицы Христовы были сожжены и скованы были треножники для жертв, то баню истопили и повсеместно оповестили народ, говоря:
— Все, к кому благоволят спасающие от бед боги и кто предан императору, войдите в достойную любопытства баню для ее открытия.
По этому зову немедленно же стал сходиться к бане народ, и первый из пришедших, устремившись, чтобы переступить порог входных в баню дверей, упал на землю и испустил дух. То же случилось и со всеми теми, которые вместе с ним подошли к порогу, так что никто не мог войти даже в первые двери бани. Траян, узнав об этом, призвал к себе жрецов своих языческих богов и сказал им:
— Что это такое случилось? Неужели это произошло от чародейства христиан?
— Нет, царь, — ответили жрецы, — это произошло от треножников, сделанных из расплавленной по твоему приказанию меди, в которой были сожжены христианские девственницы. Прикажи убрать их и поставить другие, и тогда дело, задуманное тобою, совершится беспрепятственно.
Когда этот совет жрецов приведен был в исполнение, то Андриан сказал императору:
— Царь, позволь мне снова расплавить убранные треножники, сделать из них пять статуй нагих дев, похожих на казненных тобою христианских наставниц и для поношения и поругания их поставить эти статуи пред входом в твою императорскую баню.
Траян тотчас же изъявил на это свое согласие, и статуи были сделаны. Когда они поставлены были на назначенные места, то Траян увидел во сне пять чистых агниц, пасущихся в раю и пасущего их страшного пастуха, который сказал ему:
— О, беззаконнейший и нечестивейший царь! тех, изображения которых ты задумал выставить для поношения, добрый и милосердый Пастырь отнял у тебя и поселил в этом месте, куда со временем прибудет и чистая агница Дросида, дочь твоя.
Проснувшись, нечестивый и беззаконный Траян пришел в неистовство, так как святые девы-мученицы и после смерти своей посрамили его замыслы, и повелел на противоположных концах города затопить две печи и топить их ежедневно, а на них сделать надпись, выражающую его царское повеление и заключающую в себе следующее:
— Мужи галилеяне [3], поклоняющиеся Распятому, избавьте себя от великого множества мучений, а нас — от трудов, принесите жертвы богам. Если же сделать этого вы не желаете, то пусть каждый из вас добровольно, каким хочет способом, ввергает себя в эту печь.
После того, как вышло от императора такое повеление и до святой Дросиды дошел слух, что христиане по вере во Христа и любви к Нему ввергают себя в печи, она, подняв глаза свои к небу, сказала:
— Владыка Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, если есть воля Твоя на то, чтобы мне спастись и избежать безумного богопочитания нечестивого отца моего Траяна, то Сам Ты помоги мне освободиться от брака с беззаконным Андрианом и взойти на небо, где пребывают уже те пять наставниц, которые утвердили меня в страхе Твоем. Усыпи же сном глубоким охраняющих меня, чтобы я могла убежать отсюда.
Сказав эти слова, святая Дросида сняла с себя знаки своего царственного достоинства и тихо вышла из своего заключения, так что никто из стражи не заметил ее. В то время, когда она шла, чтобы ввергнуть себя в одну из печей, то размышляла, говоря про себя:
— Как я пойду к Богу, не имея на себе брачной одежды (т. е. не приняв крещение): ведь я нечиста. Но, Царь царствующих, Господи, Иисусе Христе, ради Тебя я оставила мое царственное положение, чтобы Ты удостоил меня быть хоть привратницей в Царствии Твоем; крести же меня Ты Сам Духом Твоим Святым.
И сказав это, святая Дросида вынула миро, которое из всех сокровищ своих взяла с собою, и помазала им все члены свои, а потом вошла в воду протекавшего на ее пути ручья и сама крестила себя, произнесши слова:
— Крещается раба Божия Дросида во имя Отца и Сына и Святого Духа.
После сего, предавшись строгому посту, она в течение семи дней скрывалась. В это время ее нашли некоторые христиане и из ее рассказов о себе узнали всё вышесказанное. На восьмой день после крещения святая мученица, помолившись, сделала то, что раньше задумала и так отошла ко Господу.
Примечания:
[1] Римский император Траян царствовал с 98 до 117 года. В 99 году он, возобновил существовавший раньше закон, запрещавший тайные общества и косвенно касавшийся христиан, а в 104 г. издал и положительный закон против них. Начиная с этого года, гонение продолжалось до конца его царствования.
[2] Аполлон или Феб, сын Зевса и Латоны, был одним из наиболее почитаемых греко-римских языческих богов. Он почитался богом солнца и умственного просвещения, а также — богом порядка и общественного благополучия.
[3] Галилеянами в насмешку называли христиан.
"}},"694":{"name":{"nominative":"Прмч. Никона еп. и 199-ти учеников его (251)","short":"Прмч. Никона"},"life":{"id":"minei-0323-694","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"В городе Неаполе, в области Кампании [1], жил знатный и храбрый воин, отличавшийся необыкновенной красотою, по имени Никон. Отец его, эллин-язычник, воспитывал сына в идолопоклонстве; но мать Никона была христианка и всегда научала его познанию Христа. Указывая ему на силу креста Господня, она говорила:
— Возлюбленный сын мой! Если тебе случится когда-либо на войне подвергнуться опасности, ограждай себя чаще крестным знамением, — ты избежишь не только плена, но избавишься и от всяких ран; не поразит тебя ни стрела, ни копье, ни меч, и ты останешься невредимым даже в самое опасное время сражения.
Случилось однажды римским воинам отправиться на войну. Никон также должен был идти со своим отрядом. Во время одного кровопролитнейшего сражения Никон находился в крайней опасности, на краю погибели. Видя множество воинов своих убитыми, он и сам ожидал смерти от оружия врагов; но, вспомнив слова и наставления матери своей, Никон возвел взор свой к небу, оградил себя крестным знамением и, с глубоким воздыханием сердечным, произнес:
— Христос, всесильный Бог! Яви ныне силу Креста Твоего на мне; отселе я буду рабом Твоим и буду поклоняться Тебе и родившей Тебя Матери.
После этих слов он почувствовал в себе необыкновенную храбрость и, устремившись с копьем в правой руке, скоро перебил до 180 храбрых неприятельских воинов, а прочих обратил в бегство, так что никто не мог сопротивляться ему. Так чудодейственно проявилась на нем сила креста Христова!
Тогда Никон прославил Бога, говоря:
— Велик Бог христианский, побеждающий и прогоняющий врагов знамением креста Своего!
Удивилось все римское войско Никону и говорило:
— Великое чудо Божия смотрения! Мы никогда не видали и даже не слыхали о воине, так храбро подвизавшемся на войне, как Никон.
По окончании войны, когда все были распущены по домам, возвратился в свой дом и святой Никон; восхваляя Бога, он рассказал матери своей, что совершил с ним на войне Христос Господь силою креста Своего.
В величайшей радости мать его воскликнула:
— Благодарю Пресвятое Имя Твое, Господи, ибо Ты хочешь всем человекам спастись и в познание истины прийти! Ныне услышь молитву рабы Твоей и сподоби сына моего святого крещения, дарованного нам во оставление грехов, и научи его творить волю Твою, дабы угодить Тебе и сподобиться обещанных вечных благ.
Никон стал расспрашивать мать свою, как ему можно сделаться христианином. Мать отвечала ему:
— Тебе надлежит поститься сорок дней и поучаться в христианской вере от христианского священника; потом, отрекшись сатаны и всех дел его, веруя же во Христа Бога, ты сподобишься святого крещения и будешь истинным христианином и рабом Христовым.
— Жив Господь! — отвечал Никон, — лучше я буду рабом Его, нежели останусь язычником, идолопоклонником и воином; я не хочу больше поклоняться камню или иной какой твари, но Единому Богу, Творцу неба и земли, моря и всего, что в них.
Поклонившись до земли матери своей, Никон сказал:
— Мать моя! Моли Бога о мне, рабе твоем, да дарует Он мне ангела, доброго наставника и хранителя души и тела моего, чтобы под его руководством я мог найти такого раба Божия, который сподобил бы меня святого крещения и научил бы творить волю Христа, истинного Бога нашего, и я был бы причтен к словесному стаду Христову. О честная мать моя! если бы поучение твое не отвлекло меня от языческого заблуждения и не привело к познанию истинного Бога, я не избежал бы геенны и подвергся бы мукам во аде со всеми незнающими Бога.
И с словами: «моли о мне, мать моя!» он хотел было уйти из дому. Мать, схватив за руку сына, умоляла его возвратиться к ней по принятии святого крещения и похоронить ее, так как она уже чувствует приближение смерти. Потом, помолившись о нем, она дала ему денег и, что важнее всего, напутствовала его своим материнским благословением и отпустила отыскивать христианского священника; но желающему сделаться христианином и принять святое крещение трудно было найти такового в то время, по причине гонения на христиан, так как все священники и наставники христианские скрывались в пустынях и горах.
Покинув свой дом, Никон пришел на корабельную пристань и, сев на корабль, отплыл в Константинополь.
По отшествии Никона в городе Неаполе воины и начальники долго искали храброго воина и, придя в дом к матери его, спросили ее: «Где находится сын?» Она отвечала: «Не знаю, куда ушел!»
Между тем Никон, водимый благодатью Божию, прибыл на остров, называемый Хиос [2], взошел там на высокую гору и провел в молитве 8 дней, прося Бога указать, в каком месте найти ему такого раба Господня, который сподобил бы его давно желаемого святого крещения и научил бы таинствам святой веры. И вот, в сонном видении, Никону явился ангел Божий в образе святителя; он вручил ему посох, имеющий наверху изображение креста, и велел идти на берег моря. Отправившись туда, наутро он нашел корабль, точно поджидающий его; потому что тот же самый Ангел Божий явился корабельщикам и повелел им ждать Никона, который будет сходить с горы с жезлом, имеющим изображение креста.
Благодаря попутному ветру, Никон вместе с корабельщиками пристали чрез 2 дня к одной горе, называемой Ганос [3], где укрывался от гонения со множеством иноков Феодосий, епископ Кизический [4]; он был для иноков игуменом и отцом. Ему было открыто Богом о Никоне, и он вышел с своими монахами ему навстречу к пристани. Затем он привел его в свою пещеру и, после оглашения, крестил во имя Святой Троицы и приобщил Пречистых Тайн Христовых.
По принятии святого крещения, блаженный Никон жил в том пещерном храме, поучаясь Божественному Писанию и присматриваясь к иноческому житию, и за свою кротость был пострижен во иноческий образ.
Некоторые из братии, видя смирение и кротость, пост, воздержание и всенощное стояние Никона без сна на молитве и псалмопении, уподобляли его Ангелу Божию; ибо он был в трудах терпелив, в любви велик, в постах несравненен, в учении и чтении книг ненасытен, не изнемогал в нощных молитвах и во всех иноческих подвигах был прилежен и усерден; он вызывал удивление не только братии, но даже самого епископа Феодосия.
Когда блаженный Никон пробыл на той горе три года, епископу было откровение от Бога, — явился ему во сне Ангел Господень и сказал:
— Прежде своей смерти поставь в епископы вместо себя Никона, которого ты крестил и облек в иноческий сан и вверь ему твое стадо; но вели ему переселиться со всеми на полуденную страну Сицилийской области [5], чтобы не погибнуть инокам от меча варваров, которые в скором времени нападут на это место.
После этого видения епископ Феодосий посвятил блаженного Никона сначала во диакона, потом во пресвитера, наконец рукоположил и во епископа и, вручив ему иноков числом 190, почил о Господе.
Совершив погребение епископа, Никон сел со всеми иноками на корабль и отплыл на остров Лесбос [6], где, пристав к городу Митилены [7], пробыл 2 дня и потом отплыл на остров Наксос [8]. Оттуда, по Божию произволению, через 22 дня он приплыл в Италию; прибыв в отечество свое, город Неаполь, он застал там в живых блаженную мать свою, которая, увидев его, с слезами радости пала ему на грудь и целовала его. Поклонившись Господу до земли, она сказала:
— Благодарю Пресвятое Имя Твое, Господи, что Ты привел меня увидать сына моего в ангельском образе и епископском достоинстве; и ныне, Владыка мой, услышь меня, рабу Твою, и прими душу мою в Твои руки.
Сотворив эту молитву, блаженная жена тотчас предала свой дух Господу; все, присутствовавшие при этом, прославили Бога и честно погребли ее со псалмопениями.
Слух о прибытии Никона распространился по всему городу; узнали об этом и некоторые из воинов, бывших его друзьями по полку; придя к нему, они любовались благообразием лица его и спрашивали наедине:
— Заклинаем тебя силою Вышнего, скажи нам, отчего проявлялась у тебя на войне сила и храбрость, от волшебства или от другого чего? Научи и нас быть такими же.
— Братия! — отвечал им святой, — поверьте мне, что ни волшебство, ни иное что делало меня храбрым на войне, а только одна помощь честного Креста Христова. Когда я вооружался Им, никто не мог стоять против меня, ибо сила Божия, действующая в крестном знамении, побеждала всех врагов.
Услыхав такие слова, воины те припали к ногам святого епископа Никона, говоря:
— Святитель Божий! Помилуй нас и возьми нас с собою, чтобы, как на войне мы избавлялись от врагов чрез тебя, так и теперь сделаться нам с тобою причастниками Царствия Небесного.
И тотчас, покинув жен, детей, братьев и свои дома, воины те последовали за святым Никоном; их было 9 человек.
Сев на корабль, преподобный Никон с ними и своими учениками отплыл в страну Сицилийскую и там пристал к высочайшей горе Тавроменийской [9]; высадившись на берега и пройдя значительное расстояние, они пришли к реке Асинос, около которой нашли большую ветхую каменную баню, стоящую на пустынном мете, называемом Гигиа, где и поселились. Место это было очень красиво и уединенно, а земля оказалась удобною для возделывания. Насадив виноградники и плодоносные деревья, они начали жить там. Преподобный Никон крестил здесь тех девять мужей, друзей своих по военной службе, и постриг их в иноческий образ.
Прошло много лет, но гонение на христиан продолжалось. Игемону сицилийскому Квинтиану было донесено язычниками, что на реке Асинос живут одни мужи, которые почитают небесного Бога, имея у себя учителем епископа Никона; они не повинуются нашим законам и не хотят почитать богов наших.
Услыхав это, игемон исполнился гнева и ярости и тотчас отправил отряд воинов захватить всех их и привести к нему на допрос.
Придя на то место, воины спрашивали:
— Где находится Никон с своими друзьями, которые не повинуются законам царским и не почитают богов?
Святой Никон отвечал им:
— Дети мои! Хорошо, очень хорошо, вы сделали, что пришли сюда, ибо Христос, Владыка мой, призывает к Себе меня и друзей моих.
Тогда братия стали на молитву, прося Бога укрепить их Своею благодатью на подвиг, но, понуждаемые воинами, они были принуждены прервать молитву и, в сопровождении их, пошли к игемону, как овцы на заклание.
На пути блаженный отец наш Никон укрепил их такими словами:
— Мужайтесь, братия мои, и не страшитесь мучителя, ибо оканчивается наш подвиг, отверзлись нам двери небесные. Твердо станем за веру Христову пред лютым мучителем, будем смело говорить пред ним, помня слова нашего доброго Пастыря: «не бойтесь убивающих тело, души же не могущих убить» (Мф.10:28).
Когда привели святых к игемону на суд, последний, окинув их грозным взглядом, начал говорить:
— Все ли вы питаете себя столь тщетною и обманчивою надежною, будучи прельщены волхвом Никоном до того, что не почитаете бессмертных богов и не повинуетесь законам их?
Святые единогласно отвечали:
— Мы — христиане и никогда не отступим от веры своей; надежду свою мы полагаем не в житейской суете, но в Господе Боге, сотворившем небо и землю, море и все, что в них; твои же боги немые, глухие и бесчувственные истуканы, изделие человеческое, которым будут подобны все надеющиеся на них.
Видя крепкую и неизменную веру святых, игемон сказал:
— Если я не повелю скоро убить их, они могут и других многих увлечь в свое заблуждение.
Поэтому он велел сначала обнажить и растянуть святых по земле, бить их долго и нещадно воловьими жилами; потом — усекнуть мечом всех, кроме святого Никона, при реке, в той бане, где они жили. Тогда их повели на усечение.
Преклоняя свои честные главы под меч, святые мученики говорили:
— Господи! В руки Твои мы предаем души наши, «но за Тебя умерщвляют нас всякий день, считают нас за овец, обреченных на заклание» (Пс.43:23).
Так было усечено 199 человек преподобных учеников святого Никона. По повелению мучителя тела их были брошены на сожжение в сильно разожженную баню, где они поселились.
Заковав преподобного Никона в цепи, мучитель придумывал, каким бы лютейшим мучениям предать его.
В ту ночь явился святому в темнице во сне Ангел Божий и сказал:
— Мужайся о Боге, Никон, воин Христов, и веселись, ибо принял Христос Бог наш жертву — 199 учеников твоих в воню благоухания: они вошли в чертог, в котором почивает Небесный Жених.
После этих слов ангела святой Никон увидел пред собой деву, светлейшую солнечных лучей, одежда которой была из золота и сапфира [10]; в руках своих она имела белого, как снег, льва. Стояла та дева на восточной стороне реки Псимиф, с западной же стороны стояли два мужа необыкновенного роста, головы которых касались неба; в руках своих они имели огненные копья и вели с явившеюся девою такой разговор:
— Почему мы ныне стоим здесь праздными, будучи посланными Небесным Царем на брань против Квинтиана? Вот мы ожидаем его, а он не идет.
Светоносная дева сказала им:
— Вчера Квинтиан убил 199 мужей, рабов Христовых, кроме того он придумывает наиболее сильные муки учителю их, Никону, победившему все коварства диавольские; скоро он придет на место, куда вы против него посланы.
Сказав это, она выпустила к ним из рук своих льва, сказав: «Возьмите его, он поможет вам против мучителя».
Пробудившись после видения, епископ Никон весьма обрадовался; воссылая хвалу Богу и прославляя Его, он рассказал о видении своему служке, по имени Херомену, который описал впоследствии его житие и страдание.
Рассказывая о видении своему отроку, святой предсказывал вскоре лютую смерть Квинтиану.
Наутро игемон Квинтиан повелел привести к себе на суд святого Никона и спросил его:
— Кто, откуда и какой веры ты, волшебством своим причинивший смерть такому множеству людей; вот они из-за твоего безумия не увидят больше ни сияния солнечного, ни света лунного.
Святой Никон отвечал ему:
— Нечестивец! Не только я сказал уже тебе, кто я и какой веры, но и другие говорили тебе; ты слышал об этом неоднократно от тех многих святых, которых умертвил вчера в ослеплении своего нечестия. Теперь же скажу тебе короче: я христианин, твердо и неуклонно надеюсь на Бога, Сотворившего небо и землю, который предаст тебя нестерпимым мукам за твое бесчеловечное мучительство и великое нечестие.
От этих слов мучитель, зарычав как лев, повелел обнажить святого и, протянув, привязать к четырем колесам за руки и ноги, а снизу поджигать его огнем.
Святой Никон лежал на раскаленных угольях, как на цветах, так воспевая Богу:
— Ты, Господи, утверждение мое и прибежище мое, избавляющий меня от врагов, гневающихся на меня (Пс.17:3).
Слуги сказали мучителю:
— Владыка, игемон! Мы изнемогли: как мы ни разжигаем огонь и как ни опаляем Никона, ничто не вредит ему.
Прекратив это мучение, игемон велел привязать святого к борзым коням, чтобы влачить по земле и растерзать его; но святой, привязанный к коням, простер на них правую руку и осенил их крестным знамением, и кони тотчас сделались кроткими, как овцы, и стояли, как вкопанные, не двигаясь с места, сколько слуги ни били их и ни понуждали вожжами и уздой.
Видя это, мучитель разгневался и повелел перерезать у коней жилы на ногах, но, по Божьему повелению, они вдруг заговорили человеческим голосом, как некогда Валаамова ослица: «Бог наш на небесах; творит все, что хочет» (Пс.113:11). Ради святого Никона и мы предаемся смерти».
Тогда игемон повелел оковать мученика железными цепями и сбросить его с высокой горы в глубокую пропасть. Но и после этого мученик остался невредим. Ангел Божий сохранил его во время падения и, освободив от оков, вывел его из пропасти. Святой явился опять на суд пред мучителем здоровым и невредимым. Увидев его, мучитель ужаснулся и потом сказал ему:
— Никон! Сколь велика забота о тебе наших богов! Не видишь ли ты, как они заботятся о тебе и не хотят погубить тела твоего? Познай же их милость: принеси им жертвы и будь их другом.
Святой отвечал:
— Да будет анафема тебе и богам твоим и всем надеющимся на них.
Тогда игемон повелел бить святого камнями по лицу, вытянуть клещами язык и отрезать его; потом отвести на место, называемое Гигиа, где он жил с учениками своими, и там отсечь ему голову. Так усечен был святой священномученик Никон на реке Асинос под певговым деревом [11] в царство Декия [12]. Тело его было оставлено без погребения и брошено на съедение зверям и птицам.
В тот день, в который игемон Квинтиан осудил святого Никона на усечение, сам он отправился в город Панормус [13], чтобы взять себе имущество святой Агафии, которую замучил незадолго до того времени. И когда он переправлялся чрез помянутую реку Псимиф, бывшие с ним на перевозе кони вдруг рассвирепели. Бросившись на него, один грыз лицо его зубами и обезобразил его; другой так топтал, что сбросил его в реку. И утонул окаянный, окончив, по пророчеству святого Никона, в мучениях свою нечестивую жизнь.
Когда честное тело мученика лежало без погребения на месте усечения, один пастух, одержимый злым духом, ходил на том месте и, найдя тело святого, тотчас упал лицом на землю, ибо нечистый дух, изгоняемый силою святого, поверг его на землю и вышел из него с громким воплем: «Горе мне, горе мне, куда мне бежать от лица Никонова?!»
Исцеленный пастух пошел и поведал об этом чуде жителям той страны. Епископ города Мессины [14], узнав о том, отправился вместе с клиром своим за многострадальным телом священномученика и, найдя, взял его. Он нашел также и тела святых учеников его в бане целыми и неповрежденными от огня и с честью предал их всех погребению вместе с учителем их Никоном на знаменитом месте, во славу Христа Бога нашего со Отцом и Святым Духом прославляемого вовеки. Аминь.
Примечания:
[1] Кампания — область средней Италии. Один из замечательных городов ее, Неаполь, расположен на северном берегу Неаполитанского залива. В этой области впервые изобретены были колокола, которые в церковно-богослужебных книгах по месту своего происхождения и называются «кампанами».
[2] Хиос — один из островов Эгейского моря или Архипелага, лежащий близ западных берегов Малой Азии.
[3] Ганос или Ган находится на северо-западном побережье Мраморного моря, — одно из укрепленных мест во Фракии.
[4] Кизическая область с городом Кизиком находится в северо-западной части Малой Азии, на южном берегу Мраморного моря.
[5] Сицилийская область или Сицилия — один из больших островов Средиземного моря, на юге от Аппенинского полуострова, отделяющийся от него Мессинским проливом. На нем находится величайший в мире вулкан (огнедышащая гора) Этна.
[6] Лесбос — остров Эгейского моря или Архипелага у западных берегов Малой Азии, близ Лидии.
[7] Митилены — самый большой укрепленный город острова Лесбоса, находящийся на восточной его стороне.
[8] Наксос — остров на юге Эгейского моря или Архипелага — самый большой из группы Цикладских островов.
[9] Тавроменийская гора находится на восточном берегу острова Сицилии.
[10] Сапфир — драгоценный камень; он бывает разных цветов, но чаще всего встречается лазуревого, небесного, голубого, василькового цвета.
[11] Певговое дерево или певг — род хвойного дерева, наподобие нашей сосны или ели.
[12] Декий — римский император, жестокий гонитель христиан; царствовал с 249 до 251 г.
[13] Панормус — ныне город Палермо, расположенный на северо-западном побережье острова Сицилия.
[14] Мессина — весьма значительный город на острове Сицилии, при проливе, отделяющем этот остров от Италии, расположенный в прекрасной местности, изобилующее апельсинными и лимонными деревьями.
"}},"696":{"name":{"nominative":"Мчч. Филита, Лидии, супруги его, Македона, Феопрепия, Кронида и Амфилохия, чад их (117-138)","short":"Мчч. Филита"},"life":{"id":"minei-0323-696","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Сии святые мученики пострадали в царствование императора Адриана [1]. Из них святой Филит синклитик [2], его жена Лидия и сыновья их Македон и Феопрепий были христианами и всегда пребывали в служении истинному Богу. Посему они были схвачены и приведены к Адриану. На допросе император не в силах был противостоять мудрым ответам святых мучеников и отправил их для суда в Иллирию [3] к военачальнику Амфилохию. Последний немедленно повелел повесить всех их на дерево и ножами строгать тела их, а потом они были заключены в темницу вместе с коментарисием [4] Кронидом, который также веровал во Христа. Ночью, когда святые мученики молились и пели священные песнопения, явился им ангел и укреплял их на предстоящий подвиг. На следующее утро святые снова были приведены к мучителю, и он сказал им:
— Вам предстоит множество мучений и пыток!
После сего он повелел вскипятить в медном котле масло вместе с серою и бросить туда святых мучеников. Но когда они были брошены, котел тотчас же охладился. Пораженный таким чудом, Амфилохий сам уверовал во Христа и, решившись войти в котел, сказал:
— Господи, Иисусе Христе, помоги мне.
Тогда послышался голос, сказавший ему:
— Молитва твоя услышана, войди сюда.
Узнав обо всем этом, Адриан, дыша гневом и угрозами, прибыл из Рима в Иллирию и приказал нагревать наполненный маслом котел в течение семи дней и затем бросить туда всех святых мучеников. Но когда святых бросили в котел, они остались целыми и невредимыми. После этого посрамленный император возвратился в Рим, а святые мученики стали молиться и благодарить Бога и среди молитв предали души свои Господу, приняв от Него мученические венцы.
Примечания:
[1] Римский император Адриан царствовал с 117 по 138 г. Он был гонителем христиан, но, в силу изданного им эдикта, последних подвергали наказанию только по формальным доносам и после судопроизводства над ними.
[2] Синклитик — один из важных царских советников и сановников, входивший в состав синклита, т.е. царского совета.
[3] Иллирия расположена была по восточному побережью Адриатического моря. На северо-западе она ограничивалась рекою Савою, а на юго-востоке — Дравою. Теперь здесь находятся Далмация и Босния с Герцеговиной, а также небольшая часть Албании.
[4] Коментарисий — начальник над тюрьмами и делопроизводитель при судебных процессах, производивший предварительные расследования над обвиняемыми, особенно над христианскими мучениками.
"}},"700":{"name":{"nominative":"Прп. Захарии монаха.","short":"Прп. Захарии монаха."}},"703":{"name":{"nominative":"Мчч. Стефана и Петра Казанских (1552)","short":"Мчч. Стефана"}},"706":{"name":{"nominative":"Иконы Божией Матери, именуемой «Тучная Гора» (XVII)","short":"Иконы Божией"}},"707":{"name":{"nominative":"Благовещение Пресвятой Богородицы","short":"Благовещение Пресвятой Богородицы"},"life":{"id":"minei-0325-707","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Когда наступила полнота времени и приближалось время избавления рода человеческого чрез Божественное вочеловечение, долженствовало, чтобы нашлась такая чистая, непорочная и святая дева, которая бы достойна была воплотить бесплотного Бога и послужить делу нашего спасения. И такая дева нашлась: дева — чистейшая всякой чистоты, пренепорочнейшая несравненно более всякого разумного создания, святейшая всякой святыни, пречистая и преблагословенная Дева Мария, отрасль святых, праведных Богоотцев Иоакима и Анны, плод родительских молитв и пощений, дочь от рода царского и архиерейского. Нашлась на месте святом, в церкви Соломоновой, Она — долженствовавшая Сама быть одушевленною церковью Божией. Внутри храма, в святилище, именовавшемся «Святая Святых», нашлась Та, Которая имела родить всех святых святейшее слово (Из цер. служб). Там, с высоты славы царствия Своего, призрел Господь на смирение рабы Своей и избрал Ее, предизбранную из всех родов, в Матерь Своему Предвечному Слову.
Из достоверных повествований святых мы узнаем, что еще до архангельского благовещения Ей было таинственно предвозвещено воплощение от Нее Бога-Слова. Живя в храме около двенадцати лет, Пречистая Дева упражнялась не только в непрестанной богомысленной молитве и повседневном рукоделии, но и в чтении книг Божественных, поучаясь в законе Господнем день и ночь. Святой Епифаний [1] и Амвросий [2] пишут о Ней, что Она отличалась необыкновенным умом, любила учиться и прилежала к чтению Божественного Писания. Церковный историк Георгий Кедрин [3] повествует о Ней, что еще при жизни Своих родителей Она хорошо изучила еврейские книги. Читая часто, в пророчестве Исаии, слова: «Сам Господь даст вам знамение: се, Дева во чреве приимет, и родит Сына, и нарекут имя Ему: Еммануил» (Ис.7:14) [4], Она воспламенялась горячею любовью не только к имеющему прийти ожидаемому Мессии, но и к оной Деве, Которая предназначена зачать и родить Его. При сем Она размышляла и о том, сколь велико достоинство соделаться Материю Еммануила [5], Сына Божия, и сколь неизреченно сие таинство, чтобы Дева была Матерью. Ведая из пророчеств, что время пришествия Мессии приблизилось, что скипетр уже взят от Иуды и седмицы Данииловы оканчивались, Она полагала, что должна уже родиться на свет Та, предвозвещенная Исаиею, Дева, и часто из глубины сердца воздыхала и молилась в Себе, дабы Бог сподобил Ее видеть сию Деву и, если бы было возможно, быть у Нее хотя бы последнею рабою.
Однажды, когда по обыкновению Своему Она стояла на полунощной молитве и возносила к Богу таковые пламенные желания, внезапно свыше воссиял на Нее необыкновенный свет и облистал Ее. Из средины сего света раздался голос, говорящий Ей:
— Ты родишь Сына Моего!
Невозможно выразить словами ту радость, коею преисполнилась Пресвятая Дева, и того чувства, с коим Она поклонилась до земли, воздавая Богу Творцу Своему Свою благодарность. Так «призрел» Господь «на смирение рабы Своей» (Лк.1:48). Та, Которая, из любви к Богу, желала послужить чистой Матери Мессии, сподобилась Сама быть Ему Матерью и Госпожею всякого создания. Сие откровение было Ей на двенадцатом году Ее жизни, за два года до Ее обручения, и сей тайны Она никому не открывала до самого вознесения Господня. После сего откровения Ей стало известно, что в Ее девической утробе имеет быть таинство зачатия, и Она ждала времени, когда должно было совершиться событие сего таинства.
Когда, по свидетельству святого Евода [6], исполнилось одиннадцать лет пребывания Пресвятой Девы в храме Соломоновом и наступил двенадцатый год, а по свидетельству Георгия Кедрина, Ей исполнилось четырнадцать лет от роду, архиерей и священники стали приказывать Ей, чтобы Она, по обычаю законному, переселясь из храма в дом, подобно другим девицам Ее лет, вышла замуж. Но Она им отвечала, что Она еще от пелен отдана родителями единому лишь Богу, и Ему обещала сохранить навсегда Свое девство, а потому и невозможно Ей сочетаться с человеком смертным, и ничто в свете не принудит Ее вступить в брак, так как Она посвятила девство Своему бессмертному Богу.
Архиереи удивились новости сего обета, ибо не было еще на земле ни одной девицы, обещавшей Богу навсегда сохранить свое девство, и Она явилась в мире первою в сем отношении. Они стали советоваться между собою, как им поступить. Они не хотели, чтобы Она продолжала жить при храме, не хотели даже пускать Ее более в храм Господень за внутреннюю завесу, но в то же время не смели обручить мужу деву, обещавшуюся Богу, и недоумевали, как богоугодно устроить Ее безбрачную, девическую жизнь так, чтобы не прогневать Бога. Они почитали за великий грех и то, и другое: и принуждать к браку деву, обещавшую Богу вечное девство, и держать во «Святая Святых» деву, достигшую совершенного возраста. Святой Григорий Нисский [7] говорит о сем так: «пока Она была еще в юных летах, иереи соблюдали Ее, подобно тому, как Самуила во храме; Но когда Она достигла совершенного возраста, то они советовались между собою: что им далее с Нею делать, чтобы не прогневать Бога». Церковный историк Никифор Каллист [8] повествует о том же следующее:
«Когда святая Дева пришла в возраст, священники составили между собою совет, как Ее устроить, чтобы им не оказаться оскорбителями Ее святого тела, опасаясь, что совершат грех святотатства, если выдадут замуж и подчинят закону супружества Ту, Которая раз навсегда принадлежала лишь одному Богу; в то же время они говорили, что не подобает девице, достигшей такого возраста, пребывать во святилище, что сего закон не допускает, и сие недостойно и не приличествует святыне. И вот, приступив к кивоту завета и сотворив усердную молитву, они, как повествует блаж. Иероним [9], получили ответ от Господа, чтобы искали такого достойного мужа, коему бы могла быть вверена дева под видом и образом супружества для хранения непорочного девства. Относительно же того, как найти такого мужа, совет Господень был таков: из дома и племени Давидова избрать безбрачных мужей и положить их жезл в алтаре — чей жезл процветет, тому святая Дева и должна быть вверена. В то самое время наступил праздник Освящения храма, установленный Маккавеями [10]; начало праздника было 25 ноября, а отдание 3 декабря. И собралось тогда в храме из окрестных городов множество народа; пришли на праздник мужи и из рода Давида, родственники Девы Марии. Георгий Кедрин повествует, что святитель великий Захария, отец Предтечи Господня, собрав двенадцать безбрачных мужей из племени Давидова, между коими находился и святой Иосиф, муж праведный и уже преклонных лет, взял жезлы их и положил на ночь во святом алтаре, говоря: „Господи Боже, яви мужа, достойного обручиться с Девою!“ Наутро, когда священники вместе с двенадцатью теми мужами вошли в храм, жезл Иосифа был найден расцветшим, и на нем, как о том свидетельствует Иероним, сидела слетевшая свыше голубица. Тогда все познали благоизволение Божие, чтобы Дева была вручена на сохранение Иосифу. Некоторые думают, что и Пресвятой Деве, всячески избегавшей обручения и весьма заботившейся о чистоте Своего девства, как бы не было причинено Ей какое-либо оскорбление, было также особенное откровение, чтобы Она не усомнилась идти к родственнику Своему и обручнику Иосифу, мужу праведному, богоугодному и святому, не для плотского супружеского соединения, но на устроенное вышним промыслом соблюдение и хранение Ее девства. По совершении обручения, святой Иосиф взял Пречистую Деву из рук первосвященника из храма Господня для чистого и непорочного сожития, не повреждающего цвета девства. И был святой Иосиф только мнимым Ее мужем, а в действительности целомудренным хранителем Ее девства и служителем Ее девического жития, исполненного великой святыни».
Живя в доме своего обрученника, Пречистая Дева не изменила прежнего образа жизни, какой Она имела во Святом Святых. Ни в чем ином Она не упражнялась, как только в богомысленной молитве, в чтении божественных книг и в обычном женском рукоделье. Дом Иосифа был для Нее как бы молитвенным храмом, из коего Она никуда не выходила, но всегда пребывала в нем в уединении, посте и молчании, беседуя только с Своими домашними, т.е. с дочерями Иосифа.
Георгий Кедрин повествует о Ней: «Мария в доме Своего обрученника пребывала в посте и избегала выходить в народ, проводя время с двумя дочерями Иосифа; с ними только иногда разговаривала, когда Сие было необходимо, и то кратко».
По свидетельству святого Евода, после четырехмесячного пребывания Ее в доме Иосифа наступил час воплощения Бога-Слова, час от веков вожделенный для всего мира, в который началось наше спасение. И послал Бог единого из небесных духов, наиболее близко предстоящих у престола Его, архангела Гавриила, с извещением о таинстве, сокровенном от века и неведомом самим ангелам, — благовестить Пречистой Деве дивное зачатие Сына Божия, превосходящее всякое разумение и естество человеческое. О сем благовестии святой Лука в Евангелии так пишет: «в месяц шестой послан был Ангел Гавриил от Бога» (Лк.1:26). То был шестой месяц после зачатия святого Иоанна Предтечи, и тот же ангел, который благовестил Захарии зачатие Иоанна, послан был благовестить Пречистой Деве о зачатии Христа; в шестой же месяц он послан был для того, чтобы шестимесячный Предтеча во чреве Матери взыгрался от радости, ощутив пришествие Матери Господней.
«Послан был Ангел Гавриил в город Галилейский, называемый Назарет» (Лк.1:26). Галилея тогда была страной языческой, хотя отчасти была населена и израильтянами, почему и в писании говорится о ней: «Галилея языческая» (Ис 9:1). У израильтян же она считалась последнею областью и была презираема, потому что была заселена грешными и неверующими жителями; посему-то иудеи, уничижая ее, говорили: «разве из Галилеи Христос придет?» (Ин.7:41); «Рассмотри и увидишь, что из Галилеи не приходит пророк» (Ин.7:52). Посему и Назарет, город Галилейский, считался у них самым ничтожным, самым убогим и последним городом, так что они говорили: «из Назарета может ли быть что доброе?» (Ин.1:46).
Но обратим внимание на Божие благоволение. Где Он восхотел иметь Пречистую Матерь Свою? Не в стране Иудейской, не в святом и великом граде Иерусалиме, но в считавшейся грешной Галилее, в убогом Назарете, чтобы с одной стороны показать, что Он пришел на землю ради грешных: «Я пришел, — говорил Он, — призвать не праведников, а грешников к покаянию» (Лк.5:32), и из неверных язычников создать Себе Церковь верную; с другой стороны — дабы явно было, что Он милостиво взирает на смиренных, отверженных и уничиженных, а не гордых и знатных. Ибо когда Бог-Слово восхотел сойти небес к грешникам, то с высоты славы Своей взирал, где было более грешников, и в Иудее увидел Он иерусалимлян, считавших себя праведниками и оправдывавших себя пред людьми, а галилеян всеми презираемых и считавшихся грешными более всех других. Итак, миновав мнимо Святую Иудею, Господь сошел в мнимо грешную Галилею, миновав и Иерусалим, сей великий, почитаемый и славный город; Он сошел в Назарете, городок убогий и презираемый, избирая для Себя в сем мире последнее место и смиряясь даже до образа раба и грешника.
Умален был Назарет, но какой великой благодати Он сподобился! Все прочие большие города израильские, до неба вознесшиеся, не могли сего удостоиться. В убогом Назарете — высшая всех святых ангелов Дева, чрево Которой невместимый Христос-Бог пространнее небес сотворил. Сюда архангел Гавриил посылается, здесь Дух Святой осеняет, здесь Бог-Слово воплощается; ибо где смирение, там и слава Божия воссияет. Города гордые не угодны были Христу, а смиренные приятны Ему. В бесславном городе Назарете Христос зачался, а в славном городе Иерусалиме Его распяли. В малом Вифлееме Он рождается, в великом Иерусалиме Его предали на смерть. В смиренных Господь является, а гордые гонят Его от себя.
Святой Андрей Критский [11] о ниспослании архангела к Пречистой Деве говорит так: «Единому из первейших Своих Ангелов Бог повелевает возвестить тайну и, мановением Своего величия, как бы так вещает: «Гавриил! Иди в Назарет, город Галилейский: в нем живет Отроковица Дева Мария, обрученная мужу, по имени Иосифу». «Иди, — говорит Господь, — в Назарет». Ради чего же? Ради того, что Всевышний приемлет вожделеннейшую красоту девства, как благовоннейшую розу из страны тернистой. «Иди в Назарет», чтобы исполнилось пророчество: «он Назореем наречется» (Мф 2:23). Кто же наречется Назореем? Тот, Кого Нафанаил назовет впоследствии Сыном Божиим и Царем Израилевым. Посылается Гавриил, которому и прежде повелеваемо было возвещать божественные тайны, как о сем ясно сказано в книге пророка Даниила. «Иди в Назарет, город Галилейский», — говорит Бог Гавриилу и, пришедши туда, благовести Деве радость, которую некогда утратила Ева. Берегись, чтобы не смутить Ее; ибо сие приветствие твое — знак радости, а не печали, утешения, а не смущения. И может ли быть для человеческого рода радость высшая той, что естество человеческое соединится с естеством Божиим и, по причине сего соединения в Едином Лице, соделается единым с Богом! Может ли что быть изумительнее, как видеть Бога, смирившего Себя до того, чтобы быть носимым в утробе женской? О, поразительное чудо! Бог, Которому небо престол, а земля подножие ног [12], Бог, Которого не вмещают небеса, Который Един со Отцом разделяет престол вечности, — вмещается в девической утробе! Может ли что быть удивительнее, как видеть Бога во образе человеческом, не разлучающегося в то же время и с Своим Божеством, и естество человеческое видеть соединенным с естеством своего Создателя, дабы Бог явился совершенным и всецелым человеком?
Гавриил, продолжает св. Андрей Критский, — выслушав Божественное вещание и приняв повеление, подтвержденное мановением Божиим, но превышающее силы его, находился между страхом и радостью. Не сознавая себя достойным к исполнению Божественного повеления, но не дерзая и ослушаться его, он, повинуясь гласу Божию, отлетел к Деве и, достигнув Назарета, остановился при входе в дом Иосифа. Недоумевая и размышляя сам в себе, он как бы так рассуждал: «Как приступить к исполнению повеления Божия? Войти ли сразу поспешно? Но тогда я могу возмутить спокойствие Девы. Войти ли медленнее? Но тогда Дева, ощутив мое присутствие, восхочет скрыться. Постучаться ли в дверь? Но сие несвойственно ангелам: ибо для бесплотных нет ничего запертого и возбраняющего вход. Отворить ли дверь? Но я могу войти и чрез затворенные двери. Назвать ли Деву по имени? Но сим могу испугать Ее. Войду лучше тихо и буду приветствовать Ее с кротостью, как и повелел мне Пославший меня. Но что я начну говорить Деве? Возвещу ли Ей прежде всего радость, или скажу, что Сам Бог имеет вместиться в Ней, что Дух Святой найдет на Нее, и сила Вышнего осенит Ее! Возвещу Ей прежде всего радость, а там поведаю и таинство чудесное. Приступлю к Ней и радостно воспою приветствие: «Радуйся! Веселись! Утешайся!» Сии слова будут самым приличным началом моей беседы с Девою. Она тогда уже не испугается, и помыслы не смутят Ее. Посему начну свое благовестие так: прежде всего принесу Ей весть радости и веселия, таковыми словами должно приветствовать Ее, как Царицу: ибо сие есть событие радости, время веселья, царство мира, совет Божий о спасении, начало утешения».
Видите ли, с каким благоговением приходит Архангел к Богоотроковице, с сколь великим трепетным почтением приготовляется приступить к Владычице всего мира, как предварительно размышляет о тех, исполненных радости, словах благовещения, с коими должен обратиться к Ней. Достойно при сем обратить свое благоговейное внимание и на то, что он нашел Ее не вне дома и горницы своей, не на улицах городских посреди народа и мирских бесед, не суетящуюся дома в житейских попечениях, но упражняющуюся в безмолвии, молитве и чтении книг, как ею ясно показывает и иконное изображение Благовещения, представляя Деву Марию с положенною пред Нею и раскрытою книгою, в доказательство непрестанного упражнения Ее в чтении божественных книг и богомыслии. В то самое время, когда явился к Деве небесный благовестник, Она, как полагают богомудрые отцы Церкви, имела в уме слова пророка Исаии: «се, Дева во чреве зачнет» (Ис.7:14), и размышляла, каким образом и когда будет то странное и необычное для девического естества зачатие и рождение. Еще ранее сего времени Она, как выше уже было сказано по Георгию Кедрину, была извещена Божиим откровением, что не иная какая дева, но Она Сама послужит совершению таинства и родит желаемого Мессию. От сего извещения горела Она любовью серафимскою к Богу и Творцу Своему и молила Его милосердие, да исполнит Он скорее совершение Божественного обетования Своего и пророчества Исаии, и с пламенным желанием говорила Себе: «Когда же настанет для Меня оное вожделенное время, и Создатель Мой, благоизволив принять от Меня плоть человеческую, сойдет с небес и вселится в Меня? Когда достигну того благословенного блаженства, чтобы соделаться Матерью Бога Моего! А до того времени, когда не достигну сего, слезы мои будут мне пищею день и ночь. Для ожидающих столь вожделенного и короткое время кажется слишком длинным».
Когда Пречистая Дева так размышляла и, в тайне сердца Своего возносила с пламенною, горячею любовью к Господу богомысленную молитву, вдруг тихо предстал пред Нею благовестник Архангел Гавриил. Тот же святой учитель, Андрей Критский, так о сем пишет:
«Архангел Гавриил вошел в дом и, приступив к внутреннему покою, в котором Дева обитала, тихо приблизился к дверям и, проникнув внутрь, кротким голосом начал с Нею беседовать. «Радуйся, — сказал он, — Благодатная, Господь с Тобою! Сущий прежде Тебя — ныне с Тобою и скоро из Тебя произойдет; Сущий прежде всей вечности — ныне будет под временем». О, безмерное человеколюбие (восклицает святой Андрей)! О, неисповедимое милосердие! Архангел не только благовествует радость, но радость обитания Творца в Деве. Ибо слова его «Господь с Тобою!» явно показывают присутствие Царя, хотя и принявшего от Нее плоть человеческую, но тем ни мало не отступившего от свойственной Ему славы! Радуйся, обрадованная, Господь с Тобою! Радуйся, всечестное орудие мира, коим горестный приговор, осудивший мир на проклятие, пременяется на радость! Призыв к блаженству! Радуйся, воистину Благословенная! Радуйся, Дева превосходнейшая! Радуйся, прекрасный храм небесной славы! Радуйся, освященная палата Царя! Радуйся, чертог, в коем Христос обручился и сочетался с человечеством! Благословенна Ты в женах, Ты, Которую Исаия провидел пророческими очами и наименовал Пророчицей, Девою, книгою запечатленною! Благословенна воистину Ты, нареченная Иезекиилем денницею и дверью затворенною, чрез Которую прошел Единый Бог! Благословенна воистину Ты, Единая, Которую муж желаний, Даниил, видел, как гору, и Которую чудный Аввакум назвал горою приосенненою, а царственный прародитель Твой, Давид, пророчески воспел горою Божиею, горою тучною, горою умащенною, горою, в коей благоволил вселиться Бог. Благословенна Ты в женах, Ты, Которую Захария, зритель Божественных Тайн, провидел, как превосходный светильник золотой, украшенный семью лампадами, означавшими семь даров Духа Святого. Воистину благоговейна Ты, вмещающая в Себе как бы рай и сад эдемский — Христа, Который, по Своему неизреченному всемогуществу, происшедши из Твоей утробы, как источник воды живой, напоил четырьмя евангельскими струями все лице земли!»
Услышав такое приветствие Ангела, Дева смутилась от слов его и размышляла: «Что бы это было за приветствие?» Она смутилась, но не испугалась, потому что такое посещение не было совсем новым, нечаянным и внезапным. Появление Ангела не могло испугать Ее, ибо для Нее обычно было дружественное общение с ангелами еще во время пребывания во Святое Святых, где, по свидетельству святого Германа [13], ежедневно принимала Она пищу из рук ангела. Но Она от удивления смутилась потому, что ангел прежде никогда не приходил к Ней в столь великой небесной славе, с столь радостным лицом и с такими преисполненными радости словами. Смутилась Она новостью всего этого, особенно слов ангела, что он приходит с необычным приветствием, говоря: «Благословенна ты в женах!» (Лк.1:28), чрез то полагая Ее, Деву, в числе жен. Она смутилась, как целомудренная, но не устрашилась, как мужественная, и, как одаренная духом благоразумия и мудрости, размышляла Сама с Собою: «Что бы это было за приветствие? Что хочет сказать Мне ангел сим приветствием? Не введет ли Меня опять в храм Господень, или не принес ли он Мне с неба какую-либо новую пищу? Или не возвестит ли он новой тайны от Бога? Не научит ли он Меня, так много размышляющую и не могущую понять, как «Дева во чреве зачнет и родит сына» (Ис.7:14)? Что же будет из сего приветствия?» Тогда ангел сказал Ей:
— Не бойся, Мария! Не сомневайся более о предреченной Исаией Деве. Ты Та Самая Дева, Которая обрела такую благодать, чтобы бессеменно зачать Еммануила и родить Его неизреченно, как Он Сам то ведает. Ты обрела благодать Божию премногими Твоими добродетелями, особенно же тремя высочайшими: Ты обрела благодать глубоким Твоим смирением, ибо смиренным дает Свою благодать Бог, глаголющий: «На кого Я призрю: на смиренного и молчаливого» (Ис.66:2). Ты обрела благодать девственною чистотою Твоею; ибо Бог, как чистейший по естеству Своему, желает родиться от Пречистой и нетленной Девы; Ты обрела благодать у Бога Твоею пламенною любовью к Нему, ибо Господь сказал: «Любящих Меня Я люблю, и ищущие Меня найдут благодать» (Притч.8:17). А поелику Ты возлюбила и взыскала Его всем сердцем, то посему и обрела благодать у Него, и родишь Сына, не простого смертного, но Сына Божественного, Сына Вышнего, Бога от Бога, прежде веков от Отца без матери рожденного, от Тебя же, Девы — Матери, без Отца произойти имеющего. Его имя будет чудное и неизреченное: Ты наречешь имя Ему — Иисус [14], что значит Спаситель, ибо Он спасет весь мир и воцарится, без сравнения, преславнее праотца Давида и всех прежде бывших царей из дома Иакова. Но царство Его будет не временное, а вечное, нескончаемое в бесконечные веки.
— Как будет сие, — вопросила Мария ангела, — когда Я мужа не знаю?
Пречистая Дева верила словам ангела, ибо по благодати Божией, которой Она была исполнена, знала о том, что Она родит Благовествуемого, о чем получила извещение во время пребывания в храме от Самого Бога; но Ей неизвестно только было: как это сбудется, каким образом Дева, не познавшая мужа, может родить? Потому Она и спросила ангела: «Как будет сие?»
Рассуждая о сем, святой Григорий Нисский, от лица Ее, так говорит к ангелу: «О ангел! Поведай Мне образ самого рождения! — и ты обрящешь сердце Мое готовым к совершению Божественного благоизволения: ибо я желаю Себе такового плода, но без нарушения девства».
Святой Амвросий о том же рассуждает так: «хорошо вопросила Она ангела: «Как будет сие?» (Лк.1:34). Ибо Она, хотя и прежде читала, что Дева зачнет, но не знала о том, каким образом сие сбудется. Она действительно читала пророческое слово: «Се, дева зачнет», но как зачнет — о сем только ныне возвещает Ей ангел во время благовещения.
И вот ангел открывает Деве и самый образ зачатия, что зачатие сие будет не по естеству человеческому и обычному порядку, но сверхъестественно, «идеже бо хощет Бог, побеждается естества чин» [15], что зачатие сие будет по действию Святого Духа: «Дух Святой найдет на Тебя, и сила Всевышнего осенит Тебя» (Лк.1:35).
От Него приимешь во чреве Твоем, и Он совершит в Тебе недоведомое зачатие. Тот, Кто из бездушной земли мог создать Адама, не тем ли паче возможет от живой Девы произвести Живого Младенца? Если Богу возможно было из кости Адамовой создать жену, не тем ли более Он может сотворить человека во утробе девической? Вседействующий Дух Святой соделает то, что в Твоей, Пресвятая Дева, Пречистой утробе, от Твоей плоти, таинственно устроится плоть бесплотному Сыну Божию. Чрез Тебя, дверь, чистотою запечатленную и девством хранимую, пройдет Господь, как луч солнечный проходит через стекло и кристалл, освящая и просвещая Тебя Божественною Своею славою; так что Ты будешь истинной Матерью Божиею, родившей совершенного Бога и совершенного человека, и нетленною Девою как до рождества, так пребывающей ею и в рождестве и по рождестве: сие соделает в Тебе, наитием Святого Духа, сила Всевышнего. А что сие истинно, в удостоверение сего — да послужит тебе знамением то, что вот и родственница Твоя Елисавета, от юности бывшая бесплодной и уже состарившаяся, зачала сына, ибо так угодно Богу, Который и из невозможного творит возможное. Ибо между людей кажется невозможным как то, чтобы нетленная Дева зачала и родила без мужа, так и то, чтобы зачала и родила бесплодная и состарившаяся женщина; но у всемогущего Творца все возможно, ибо «у Бога не останется бессильным никакое слово» (Лк.1:37); по Его мановению и бесплодная старица зачала, и Ты, Дева, зачнешь.
Услышав от ангела сие благовестие, Пречистая преклонилась пред волею Господа Своего и с глубочайшим смирением отвечала от исполненного любви к Богу сердца Своего: «Я — раба Господня, да будет Мне по слову Твоему» (Лк.1:38). И в то же мгновение, действием Святого Духа, совершилось во святой утробе Ее несказанное зачатие, без услаждения плотского, но не без восторга духовного. Тогда девическое сердце Ее особенно сильно растаявало Божественным желанием, и пламенем любви серафимской горел дух Ее, и весь ум Ее, как бы находясь вне себя, погружался в Боге, неизреченно услаждаясь благостью Его. В сем наслаждении Ее духа всесовершенным Боголюбием и ума — Боговидением и зачался Сын Божий, и «слово стало плотью и вселилось в нас» (Ин.1:14) вочеловечением.
Ангел, совершив, по повелению Божию, свое благовестие и трепетно, благоговейным поклонением почтив Воплощающегося во утробе девической и Деву, воплощающую в Себе Бога, отошел от Нее к престолу Господа Саваофа, славя таинство вочеловечения Божия, со всеми небесными силами, в неисповедимой радости во веки. Аминь.
Днесь спасения нашего главизна, и еже от века таинства явление: Сын Божий Сын Девы бывает, и Гавриил благодать благовествует. Темже и мы с ним Богородице возопиим: радуйся благодатная, Господь с Тобою.
Взбранной воеводе победительная, яко избавльшеся от злых, благодарственная восписуем ти раби Твои Богородице: но яко имущая державу непобедимую, от всяких нас бед свободи, да зовем ти: радуйся Невесто Неневестная.
Примечания:
[1] Св. Епифаний, епископ Кипрский, известнейший церковный писатель IV в. Его творения посвящены главным образом обличению современных ему ересей. Память св. Епифания празднуется 12 мая.
[2] Св. Амвросий Медиоланский (или Миланский), в Италии — знаменитейший отец западной Церкви и христианский писатель IV в. Из его сочинений особенно замечательно «De officiis clericorum» («О должностях священнослужителей»). Скончался св. Амвросий в 397 г. Память его празднуется 7 декабря.
[3] Георгий Кедрин — византийский писатель конца XI и начала XII в. Из его трудов особенно известен «Σύνοψις ίστοριών». Это сочинение обнимает собою историю еврейского и римского народа и Византии, но не имеет особенно крупных достоинств, так как представляет по местам пересказ других исторических сочинений, особенно хроники Иоанна Скилицы и Георгия Синкелла.
[4] Это пророчество приводится у св. евангелиста Матфея (1:23).
[5] Еммануил — имя, усвояемое Иисусу Христу у прор. Исаии (7:14) По переводу с еврейского, оно означает «с нами Бог».
[6] Св. Евод — апостол из 70-ти.
[7] Св Григорий, еп. Нисский, брат св. Василия Великого — знаменитый церковный учитель IV в. Из его сочинений замечательны следующие: Шестоднев, где он решает высокие вопросы о творении мира и человека, оставленные св. Василием Великим (в его «Шестодневе») без ответа по их недоступности для народа; Катихизис, содержащий наставления о том, как надобно действовать при обращении язычников и иудеев и при опровержении лжеучения еретиков; 12 слов против Евномия и многие похвальные слова святым. Память его — 10 января.
[8] Никифор Каллист, церковный историк XIV в., монах Софийского монастыря в Константинополе. Замечательный труд его — «Церковная история» (в 18 книгах), — доведенная до кончины византийского императора Фоки (611 г.). Скончался Каллист в 1350 г.
[9] Блаж. Иероним — один из замечательнейших учителей Западной Церкви (330–419 г.). Труды его касались всех областей богословского знания. Самый замечательный его труд — латинский перевод свящ. Писания, известный под именем Вульгаты.
[10] Маккавеи (от евр. makkabi — молот) — первоначально прозвание одного Иуды Маккавея, распространенное потом на всех вообще защитников и исповедников веры во время гонений Антиоха Епифана. Особенно знамениты 7 братьев Маккавеев: Авим, Антонин, Гурий, Елеазар, Евсевон, Алим, Маркелл и мать их Соломония, подвергнутые многим мучениям за отказ вкусить идоложертвенного мяса. Память их празднуется 1 августа.
[11] Св. Андрей, архиепископ Критский, жил в к. VII и нач. VIII в. Он замечателен как проповедник и церковный песнописец. Самое замечательное его произведение — великий покаянный канон, читаемым на 1-ой неделе и в четверток 5-ой недели Великого поста. Скончался св. Андрей в 712 г. Память его празднуется 4 июля.
[12] Ср. Мф 5:34–35.
[13] Св. Герман, патриарх Константинопольский, жил в к. VII и нач. VIII в. В своей деятельности он заявил себя ревностным защитником иконопочитания. Скончался в 740 г. Память его празднуется 12 мая.
[14] Иисус (греч. Ιησούς — исцелитель, от ιησω — исцеляю) по евр. Iehoshua — помощь Иеговы, Спаситель.
[15] Из догматика 7 гласа.
"}},"712":{"name":{"nominative":"Мчч. Вафусия и Верка пресвитеров, Арпилы монаха; мирян: Авива, Агна, Реаса, Игафракса, Искоя, Силы, Сигица, Сонирила, Суимвла, Ферма, Филла и мцц. Анны, Аллы, Ларисы, Моико, Мамики, Уирко, Анимаисы (Анимаиды), Гаафы, царицы Готфской, и Дуклиды, царевны Готфской (ок. 375)","short":"Мчч. Вафусия"},"life":{"id":"minei-0326-712","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Сии святые мученики пострадали при готском царе Унгерихе в царствование римских императоров Юлиана, Валентиниана и Грациана [2]. В то время, когда они, будучи христианами, совершали богослужение и прославляли Бога в храмах своих, Унгерих послал своих слуг, которые по его повелению подожгли храмы и сожгли всех, находившихся в них, числом 308 человек. После сего, если встречали христианина, несшего во храм приношение, то, схватив, его подвергали допросу и, если он исповедовал свою веру во Христа, то его тут же бросали в огонь, и, таким образом, вместо приношений приносились Христу тела христиан. Эти тела святых мучеников собирала супруга другого готского царя, по имени Алла, готка по происхождению и правоверная христианка [3]. Передав правление своему сыну [4] и взяв с собою пресвитеров, она переходила с места на место, пока не поселилась вместе с дочерью своею Дуклидою в стране Сирской [5]. После сего она призвала к себе сына своего и, когда тот пришел, она возвратилась с ним в Готию, а мощи святых отдала дочери своей, которая в царствование Валентиана и Феодосия пришла в Кизик [6] и отдала часть мощей в этом городе на освящение храма. Возвратившись в Готию, святая Алла была побита камнями вместе с Агафоном и, таким образом, приняла мученическую кончину, а Дуклида мирно скончалась, спустя несколько лет после смерти своей матери.
Примечания:
[1] Юлиан царствовал с 361 до 363 г., Валентиниан — с 364 до 375 г., а Грациан — с 375 до 383 г., так что царствование этих трех императоров обнимает период времени около 20 лет.
[2] Среди готов в значительной степени была распространена арианская ересь.
[3] Сын св. Аллы носил имя Аримерия.
[4] Сирская страна, или Сирия, расположена была в Азии, на севере от Палестины. Предполагают, что Сирской страной здесь называется страна римская, вероятно, нынешняя Румыния.
[5] Под этим названием известен город в северной Мизии, в Малой Азии, но так же называлась местность в нынешнем Крыму, где было готское княжество.
"}},"713":{"name":{"nominative":"Прп. Малха Сирийского (IV)","short":"Прп. Малха"},"life":{"id":"minei-0326-713","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Преподобный Малх в юности своей был земледельцем села Маронийского, отстоявшего за тридцать стадий [1] от Антиохии Сирийской [2]. Он был один сын у родителей своих, и потому они, желая, чтобы он, как их отрасль, был наследником их рода, принуждали его к браку. Но на все их понуждения он отвечал одно:
— Я более желаю быть иноком, нежели мирянином.
Как только ни принуждали Малха к женитьбе — отец посредством различных угроз, мать посредством ласковых увещаний — он не послушался своих родителей и, наконец, тайно бежал, покидая для Бога дом, родителей и женитьбу. Он направился в пустынную местность, находившуюся между Иммой и Вирией. Там он нашел монастырь, иноки которого вели богоугодную жизнь. Предавши себя их наставлениям, Малх остался жить там и стал совершенствоваться в иноческих подвигах, трудами и постничеством умерщвляя в себе плотские страсти.
Спустя много лет пришла ему мысль: пойти в свое отечество, чтобы утешить мать свою, которая в это время овдовела, ибо он услышал, что отец его умер, и он думал продать свое наследственное имение и раздать вырученные за него деньги: частью нищим, частью на монастыри, и немногое оставить на свои нужды.
Узнав о таковом намерении Малха, игумен начал выговаривать ему, убеждая, что это — диавольское искушение и коварство исконного врага рода человеческого, искусно скрытое под образом как будто доброго дела.
— Это, — говорил он, — будет то же самое, о чем Писание говорит: «Пес возвращается на свою блевотину» (2 Пет.2:22). Подобным образом многие монахи были прельщены, ибо диавол никогда явно ни с кем не ведет борьбы.
В доказательство игумен приводил Малху различные повести из книг, начиная с Адама и Евы, соблазненных диаволом надеждою получения божеского достоинства и за то лишенных рая. Когда же игумен оказался не в состоянии убедить его, то припал к его коленам, умоляя не оставлять своей духовной дружины, чтобы не погубить ему самому себя, да не озирается назад возложивший руку свою на плуг (Лк.9:62). Однако Малх нисколько не послушал игумена и ушел из монастыря.
Прощаясь с Малхом, игумен провожал его со слезами, точно умершего на погребение.
— Вижу, чадо, — таково было последнее слово игумена к Малху, — что ты подпал власти сатаны. О причине твоего разлучения с нами я более спрашивать уже не буду и оправданий твоих не принимаю. Овца, вышедшая за ограду, тотчас же становится пищею волков [3].
Таким образом, они расстались, и Малх пошел в путь свой.
Недалеко от той пустыни лежал большой общенародный путь из Вирии в Эдес [4]; на том пути на путников часто нападали сарацины [5]. Посему путники, предпринимая путешествие, собирались вместе в одну толпу, на случай нападения сарацин, чтобы иметь возможность сопротивляться им и избежать плена; Малх также присоединился к такой толпе путников, достигавшей числом до семидесяти человек, среди коих было и несколько женщин. Когда они шли вместе тою дорогою, вдруг внезапно, к их ужасу, явилось множество полунагих измаильтян, вооруженных как бы на битву. Окружив путников, они перехватали их всех до одного, вместе с Малхом, и отвели в плен. Тогда Малх понял суету прежнего своего намерения и обольщение вражеское и каялся, что не послушался увещания игумена, отделился от духовной общины и присоединился к обществу мирскому, и вместе с прочими попал в плен к иноплеменникам. Но раскаяние его было уже несвоевременно: желая прежде наследовать родительское имущество, он теперь сам стал собственностью сарацин. Когда пленники были разделены между варварами, инок Малх достался вместе с некоею женщиною одному арабу, который, посадив их обоих на верблюде, быстро отправился с ними в путь. Так как верблюд шел очень быстро, то Малх с женщиною тою, сидя на нем, крепко держались друга за друга, чтобы не упасть, и так продолжали свое путешествие; пищею же их в пути было недоваренное мясо и верблюжье молоко.
Совершив продолжительный путь чрез Аравийскую пустыню и перешедши чрез одну большую реку, сарацины возвратились в свою страну. Господин Малха привел своих пленников к жене своей и велел им, согласно обычаю сарацинскому, поклониться его жене и детям. Малх должен был преклонить вместе с пленницей главу свою и поклонился своей госпоже, а та приставила Малха к домашней работе: носить воду, выметать сор и исполнять прочие, самые тяжелые работы. Так работал Малх за преслушание отца своего — игумена, изменив совсем вид инока, ходя, по обычаю той страны, нагим и, по причине солнечного зноя, прикрывая одеждой лишь те части тела, кои необходимо прикрывать. Потом ему повелено было пасти овец в пустыне, и здесь Малх имел одну лишь ту отраду и утешение в своих бедствиях, что редко видел своих господ и соработников и, в уединении, находясь с овцами, вспоминал святого Иакова (Быт.30:36) и Моисея (Исх.3:1), также некогда пасших стада в пустыне. Питался он сыром и молоком и, пася овец, усердно молился, воспевая псалмы, коим научился в монастыре, и в том находил в плену своем утешение, благодаря Бога, что то монашеское житие, которое он погубил в своем отечестве, он снова обрел теперь в пустыне. Но коварство диавола на всяком месте столь изощренно, что нельзя себе и представить: ибо и там, при таковом житии, Малх был найден своим злокозненным врагом.
Сарацин, видя, что раб его Малх во всем служит ему усердно и верно и что скот его все приумножается, размышлял, какую бы дать ему награду за верную службу, и порешил дать Малху в супружество ту самую плененную женщину, которая была привезена вместе с ним на одном верблюде. Призвав Малха, он стал говорить ему о ней, чтобы он взял ее себе в супружество. Но Малх противился и говорил, что он — христианин, а по закону христианскому нельзя вступать в брак с женой, муж которой жив, ибо муж той женщины был отведен в плен другим сарацином. Тогда сарацин пришел в ярость и, извлекши меч, хотел умертвить Малха, и если бы тот не поспешил в знак своего согласия обнять шею той женщины, то господин его на том же месте пролил бы его кровь.
Когда наступила ночь, монах взял с собою ту женщину в свою пещеру. О том, что происходило там между ними, сам блаженный Малх впоследствии рассказывал следующее:
— Вместо радости объяла меня скорбь, и вместо утешения — тоска. Мы гнушались друг другом и ничего не смели друг другу сказать. Тогда я совершенно познал всю тяготу моего плена и начал скорбеть о моем иночестве, столь неожиданно погубляемом. Для того ли я дошел, окаянный! — говорил я, рыдая. — До того ли грехи мои привели меня, чтобы мне уже в старости погубить девство мое и стать мужем чужой жены? Какую пользу принесло мне, что я и дом, и родителей, и женитьбу — все оставил в юности ради Бога, если я сделаю ныне то, что презрел с самого начала? Не за то ли я теперь терплю все это, что, живя некогда в монастыре, я пожелал снова возвратиться на свою родину. Что же мы сотворим, о душа моя? Погибнем ли или победим? Дождемся ли благодающей руки Божией или убьем себя своим мечом? Возврати внутрь себя меч твой, душа! Нам надлежит бояться более твоей смерти, нежели смерти тела; ибо и для целомудренного девства есть свое мученичество. Посему пусть я буду лучше лежать здесь в сей пустыне как мученик, мертвым, без погребения, и сам буду для себя мучителем и мучеником!
С сими словами я поднялся от земли, извлек из ножен меч, который блестел в темноте, и, обратив его острым концом к груди, сказал женщине:
— Живи себе, жена! И лучше пусть я буду для тебя мертвым мучеником, нежели живым мужем.
Она же упала к моим ногам, восклицая ко мне:
— Господом нашим Иисусом Христом и сим тяжким часом заклинаю тебя и умоляю не проливать крови своей ради моей жизни. Если хочешь умереть, то прежде на меня обрати меч и вонзи его в меня и, убив сначала меня, убивай потом себя, чтобы таким образом нам соединиться друг с другом; ибо я уже решила в душе, хотя бы и муж мой был возвращен мне, сохранить до самой кончины своей чистоту, которой я научилась в сем плену, и я желаю лучше умереть, чем нарушить ее. Не потому ли ты хочешь умереть, чтобы не совокупляться со мною? Но и я желала бы умереть, если бы ты захотел сего. Итак, пусть я буду для тебя супругой целомудрия и между нами да будет общение духовное, а не телесное, так чтобы господа наши считали тебя моим мужем, Христос же будет знать, что ты мне — духовный брат. Тогда господа наши будут доверять нам, думая, что мы пребываем в плотском супружестве, если увидят между нами любовь.
— Я ужаснулся (говорил святой Малх) и удивился такому целомудрию этой женщины, и возлюбил ее, и мы заключили условие пребывать вместе в целомудрии. Но я никогда при этом не смотрел на ее тело, даже не касался ее рукою, боясь в совместной, согласной жизни с ней погубить девство мое, которое я соблюл в самом начале восставшей на меня, со стороны плоти, лютой брани (доселе слова блаженного Малха).
В таковом духовном супружестве преподобный Малх прожил с тою целомудренною женщиною продолжительное время. Они приобрели благорасположение своих господ, так что у них не было и никакой мысли о бегстве. Иногда Малх по целому месяцу не был в доме своего господина, как верный и усердный пастух его стада в пустыне.
Однажды, спустя уже много времени после своего пленения, преподобный Малх находился один в пустыне и, никого не видя, кроме неба и земли, начал в своем уединении вспоминать свое прежнее совместное пребывание в монастыре с монахами, и особенно отца своего игумена, которым он был научен Божественному Писанию и иноческому житию. И стал он размышлять о словах его, коими он был увещаем не отлучаться из обители. Вспоминая и размышляя о сем, Малх заметил пред собою множество муравьев. Двигаясь на небольшом тесном пространстве, они носили на себе тяжести более самих себя: одни носили семена; другие — землю изнутри муравейников, устрояя себе некоторую защиту от дождя; третьи, заготовляя себе на зиму пищу, раздробляли своими жалами зерна, иные выносили трупы своих мертвецов. И что всего удивительнее — при столь великом множестве муравьев, они, выползая наружу и вползая в муравейники, не мешали один другому, не задерживали и не теснили друг друга; напротив, если замечали, что какой-либо из них несет слишком большую тяжесть, тотчас же другие помогали ему. Смотря на то, Малх вспомнил слова Соломона: «пойди к муравью, ленивец, и посмотри на действия его… он собирает во время жатвы пищу свою» (Притч.6:6–8). Притом ему пришло на мысль, что жизнь его в монастыре подобна муравейнику, где все вместе работают и никто ничего своего собственного не имеет, но все общее, и начал сильно скорбеть о своем пленении, с сердечными воздыханиями, желая увидеть монастырь свой и жить в своей прежней келии. Когда он возвратился в имение господина своего и шел к своей хижине, его встретила жена, и, увидав его с печальным и смущенным лицом, спросила:
— Отчего ты так печален?
Малх рассказал ей о своих помышлениях. Она же стала уговаривать его бежать и при этом просила, чтобы он не оставлял ее, но взял бы с собою и отдал бы после в какой-нибудь женский монастырь. После долгого совещания о том, они начали приготовляться к бегству, перешептываясь друг с другом и колеблясь мыслями между чувствами надежды и страха.
В стаде, которое пас Малх, были два больших козла. Убив их, он сделал из кож их два меха и приготовил в путь сушеное мясо, и однажды, поздно вечером, вместе с сестрою, возложив надежду на Бога, они вышли из дому и быстро пошли. Достигнув большой реки, отстоявшей от жилища сарацина на девять стадий, они надули меха, крепко завязав, сели на меха и поплыли по реке, управляя ногами, как веслами, и переплыли на другую сторону; мясо же, которое взяли в путь, намокнув в воде, потонуло, и осталось его только очень немного, так что с трудом могло хватить им на три дня. Удовлетворив достаточно жажду водою из реки, чтобы не жаждать в предлежащем бегстве, они пустились в путь, быстро поспешая, более ночью, нежели днем, частью из страха сарацин, частью же из-за солнечного зноя, весьма сильно там палящего; но иногда они шли и днем, хотя и были опаляемы зноем, и часто озирались назад, боясь, чтобы не погнался за ними господин их.
На третий день, когда Малх и названная жена его на пути обернулись назад, то увидали издали двух сарацин, которые быстро гнались за ними на двух верблюдах, и тотчас же поняли, что это господин их гонится за ними по следам, оставленным ими на песке, и пришли в великий страх, и помертвели, ожидая, что они будут убиты сарацином. В это время, по промышлению Божию, они заметили направо от себя глубокую пещеру и вбежали в нее и стали налево при входе, но не входя в глубь самой пещеры, потому что боялись, избегнув смерти, снова подвергнуться ей, ибо в таких пещерах обыкновенно обитали дикие звери, или змеи, скорпионы и другие ядовитые гады. И так, боясь смерти с обеих сторон: и от гонящегося за ними господина и от скрывающихся в пещере, они стояли в страхе, как бы уже умершие; но при этом они помышляли и то, «если Бог поможет нам, бедным, то мы избавимся от смерти, а если Бог не снизойдет к нам, грешным, то пещера эта будет нам гробом».
Между тем сарацин с рабом своим достиг пещеры. Связав верблюдов одного с другим, он остановился перед входом в пещеру с обнаженным мечом, раба же своего послал вывести Малха и его спутницу из пещеры, потому что сам хотел умертвить их. Когда раб вошел в пещеру на расстояние трех или четырех лактей [6], то прошел мимо их, ибо вошедшему в тень от солнечного света невозможно было увидеть близ стоявших, и они увидали раба того в спину. Раб же громко восклицал с сильными угрозами:
— Выходите, злодеи, выходите, чтобы быть убитыми! Чего вы медлите? Выходите, господин ожидает вас.
В то время, как он восклицал это, внезапно из глубины пещеры выбежала львица, схватила его за горло и, умертвив, повлекла в свое логовище. О преблагий Господи! Сколь велик Промысл Твой о рабах Твоих и сколь скора помощь Твоя в крайнем бедствии! Заметили то Малх и его жена, и были они в великой радости вместо боязни от того, что видели одного врага своего погибшим, ибо не знали про другого, угрожавшего им пред входом в пещеру. Сарацин, видя, что раб замедлил в пещере, и не слыша более его голоса, думал, что двое сопротивляются ему одному и, будучи не в состоянии от ярости более ждать, устремился в пещеру, как стоял, с обнаженным мечом, свирепо рыкая от злобы, как зверь. Но львица, услыхав его голос, выбежала навстречу ему и, когда он достиг беглецов, бросилась на него и умертвила его, волоча мимо их в свое логовище.
Видя таковую чудесную и нечаянную Божию помощь и заступление, преподобный Малх с блаженною тою женщиной возблагодарили Бога за Его превеликое милосердие. Но и после сего радостного обстоятельства страх не оставлял их, ибо они думали, что львица умертвит и их; однако они желали лучше погибнуть от зверя, нежели впасть в руки бесчеловечных людей. Львица же, взяв в зубы своего детеныша, вышла из пещеры. Малх с названною женою своей долго молча стояли, но, увидав, что львица не возвращается, вышли из пещеры, когда день уже склонялся к закату. Увидев стоявших вблизи пещеры верблюдов с запасом пищи и воды, они стали есть и пить; потом, насытившись и подкрепившись, сели на верблюдов и радостно отправились в путь, благодаря Бога. По прошествии десяти дней они миновали ту пустыню и приблизились к полкам греко-римским. Они рассказали все относительно себя начальнику полка, а тот отослал их к месопотамскому воеводе Савину. Воевода, купив у них верблюдов и радушно напутствовав их, отослал в их отечество.
Возвратившись на родину, Малх отдал блаженную женщину ту и свою сестру духовную в женский монастырь, а сам возвратился в свою обитель, из которой некогда ушел. Игумена и наставника своего духовного он уже не застал в живых. Тогда он поведал братии все случившееся с ним и поселился в монастыре безысходно, увещевая прочих иноков никогда не ослушиваться игумена и из монастыря не выходить. Богоугодно прожив остальное время своей жизни, Малх преставился ко Господу, оставив по себе образец целомудрия, чтобы последующие поколения ведали, что девственная чистота не побеждается ни мечом, ни пустынею, ни зверями; ибо предавший себя Христу, может умереть телом, но духом побежден быть не может, укрепляемый Самим Христом Богом, Которому слава во веки. Аминь.
Примечания:
[1] Стадий — мера расстояния, колеблющаяся между 73–88 саженями.
[2] Антиохия Сирийская — один из древних и богатейших городов Сирии, столичный ее город, лежит при р. Оронте, верстах в 10 от впадения ее в Средиземное море, между горными хребтами Ливана и Тавра; основана за 300 лет до Р. Х. Селевком Никатором и названа по имени Антиоха, отца его. Для христианской церкви Антиохия имеет особенную важность, как второе после Иерусалима великое средоточие христианства и как мать христианских церквей из язычников. Знаменитая церковь Антиохийская насаждена первоначально св. ап. Павлом и Варнавою, а впоследствии утверждена еще и ап. Петром. В Антиохии было немало замечательных соборов пастырей церкви во время еретических (Арианских и Несторианских) распрей. Антиохийская церковь издревле пользовалась особенными преимуществами, наравне с церквами Александрийскою, Иерусалимскою, Константинопольскою и Римскою; епископы ее имели титул и преимущество патриарха. В настоящее время Антиохия находится под турецким владычеством и представляет собою небольшой и бедный городок, в котором насчитывается до 10 000 жителей.
[3] См. притчу Господа о добром пастыре: Ин.10:1–5.
[4] Эдесса — город Месопотамии, в 10 милях от левого берега реки Евфрат.
[5] Сарацины — жители Аравии. Первоначально этим именем называлось кочующее разбойническое племя, а затем христианские писатели перенесли это название на всех арабов и мусульман вообще.
[6] Лакоть — локоть, мера от локтя до конца среднего пальца. Библейский лакоть колеблется между 10,5 и 13 вершками.
"}},"714":{"name":{"nominative":"Свт. Евстафия I, архиеп. Сербского (ок. 1285)","short":"Свт. Евстафия"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Святитель Евстафий, архиепископ Сербский, жил во второй половине XIII века, при короле сербском Стефане Уроше (1262— 1320). Родился в Будимильской области в благочестивой христианской семье, где и получил духовное воспитание. Отличаясь незаурядными способностями, юный Евстафий был отдан родителями на обучение «книжной премудрости». Особенно прилежно он изучал Священное Писание, совершенствуясь в благочестии и добродетели.
Закончив образование, юноша принял пострижение в монастыре Архангела Михаила в Зетской области (Черногория) и проводил суровую иноческую жизнь, так что скоро прославился как великий подвижник. Оттуда он предпринял путешествие в Иерусалим, для поклонения святому Гробу Господню. На обратном пути он посетил Святую Гору Афон и поселился там в сербском Хилендарском монастыре. Преподобный Евстафий приобрел всеобщую известность и любовь как строгий подвижник и добрый учитель и был возведен в сан игумена монастыря.
Через несколько лет его рукоположили во епископа Зетской епархии. Тогда святитель и вернулся на родину. Богатый духовный опыт и иноческая жизнь снискали ему любовь соотечественников, и святитель Евстафий был избран на престол архиепископов сербских, преемников святого Саввы. Семь лет святитель Евстафий управлял Сербской Церковью и мирно скончался около 1285 года. Тело его было погребено в монастыре Жидоча, позднее оно было перенесено в Пеши (Печ) и положено в кафедральном соборе святых апостолов Петра и Павла.
"}},"716":{"name":{"nominative":"Мц. Матроны Солунской (III-IV)","short":"Мц. Матроны"},"life":{"id":"minei-0327-716","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святая Матрона была рабыней одной иудеянки, по имени Павтила, жены солунского [1] воеводы. С юности она была просвещена христианской верой. Госпожа ее принуждала ее к отступничеству и обращению в свое языческое зловерие, и так как она не повиновалась, то госпожа сильно мучила ее. Святая часто принимала от нее многие раны; но с усердием претерпевала все ради Христа и тайно от госпожи своей ходила в церковь.
Однажды Павтила, узнав, что Матрона была в церкви христианской, сказала ей:
— Почему ты не пошла в нашу синагогу, но ходила в церковь христианскую?
Блаженная Матрона с дерзновением отвечала:
— Потому что в христианской Церкви присутствует Бог, от синагоги же иудейской Он отступил. Потому я и хожу не в синагогу, но в церковь.
Тогда Павтила пришла еще в больший гнев, без пощады била святую Матрону и, связав, заключила ее в темной каморке. Но наутро святая была найдена силой Божьею разрешенной от уз и славословящей Христа. И снова госпожа била ее жесткими жилами едва не до смерти; потом связала ее еще крепче, снова заключила ее в той каморке и запечатала двери, чтобы никто не мог войти к ней и доставить ей какое-либо облегчение.
В таковом заключении святая, укрепляемая Богом, пребывала без пищи и питья четыре дня. После сего Павтила, сняв печати и отворив двери, нашла Матрону опять разрешенной от уз и стоящей на молитве. Тогда, пришедши в страшную ярость, она беспощадно стала бить Матрону толстыми палками, и, когда святая уже едва дышала, заключила ее в том же помещении, где святая и скончалась, предав дух свой Богу. Тело святой Матроны жестокосердая женщина сбросила вниз; жилище же ее было высоко.
Христиане, подняв многострадальное тело святой мученицы Матроны, с честью погребли его. Впоследствии Александр, епископ Солунский, создал церковь во имя святой, где и положил честные ее мощи [2]. Мучительницу же Павтилу вскоре постиг заслуженный ею суд Божий. На том самом месте, где она свергла вниз с высокой стены тело святой Матроны, она сама потом, случайно поскользнувшись, упала и, разбившись, бедственно извергла окаянную свою душу из тела [3].
Примечания:
[1] Солунь (иначе Фессалоники) — столица одной из областей Македонии. В настоящее время она называется Салоники и находится в европейской Турции на северном берегу Фессалоникийского залива. В Солуне св. ап. Павел проповедовал Евангелие; для жителей означенной области и города тем же св. Апостолом были написаны два послания.
[2] Мощи св. Матроны известны были в VI и VII вв. при императоре Маврикии и от них совершились чудеса.
[3] Пострадала св. Матрона в III или IV веке.
"}},"717":{"name":{"nominative":"Мчч. Мануила и Феодосия (304)","short":"Мчч. Мануила"},"life":{"id":"minei-0327-717","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святые мученики Мануил и Феодосий были родом из стран восточных. Видя, как язычники ежедневно предают смерти христиан, они, сговорившись между собою, решились умереть за Христа, чтобы унаследовать царство небесное. Приняв такое решение, они отправились к правителю своей страны и на пути многих спрашивали, зачем он предает смерти христиан, а когда предстали пред правителем, то смело исповедали Христа, назвав себя христианами. Такою своею смелостью и мужеством они привели в изумление не только бывших при правителе, но и его самого. Правитель велел взять их и заключить в темницу, причем темничному стражу было приказано строго охранять их. По прошествии нескольких дней правитель повелел привести святых из темницы к себе и стал убеждать их отречься от Христа и принести жертву идолам, но они и слушать его не хотели, а, напротив, сами старались отклонить его от почитания идолов. Тогда он повелел сперва повесить их на дерево и строгать по ребрам, потом приказал снять их с дерева и положить на отточенные трезубцы и, наконец, после всех этих мучений дал повеление отсечь им головы. Так и скончались святые мученики, предав праведные души свои в руки Господа.
"}},"718":{"name":{"nominative":"Прп. Иоанна прозорливого, Египетского (394-395)","short":"Прп. Иоанна"},"life":{"id":"minei-0327-718","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"В египетском городе Ликополе [1] жил некоторый муж, по имени Иоанн, с юных лет занимавшийся плотничеством. Когда Иоанну исполнилось двадцать пять лет, он решил отречься от мира; после этого пятнадцать лет он подвизался в иноческих трудах в различных монастырях; потом, ища уединенного места для подвигов пустынного жития, он ушел на гору, называвшуюся Волчьею и находившуюся недалеко от Ликополя. Здесь он выстроил себе три келии с одною кровлею, расположенных одна около другой, и затворился в них для подвигов поста и молитвы, причем в одной келии он молился, в другой занимался рукоделием, третья же служила ему для пищи и для сна. В таком уединении святой пробыл пятьдесят лет, до самого конца жизни своей, никогда не выходя из келии, но принимая пищу и беседуя с приходившими к нему людьми чрез оконце.
Когда истекло тридцать лет пребывания святого Иоанна в этом затворе, он сподобился от Господа получить дар пророческий. Святой предсказал очень многое императору Феодосию [2] — именно, что он победит гонителя христиан Максима и завладеет Галлиею [3], что он победит также гонителя христиан Евгения и потом окончит жизнь свою и передаст царствование своим сыновьям. Благодаря такой прозорливости святого, о нем всюду распространялась слава, как о святом муже, и сам император Феодосий почитал его за пророка.
При начале пустыннических подвигов Иоанна, пришел к нему некоторый воевода, который спросил святого, победит ли он эфиопов, пришедших к городу Сиене [4]. Преподобный Иоанн повелел ему небоязненно идти на эфиопов и сказал, что он победит их и будет награжден за это почестями от царя. Все случилось так, как предсказал святой Иоанн. После этого происшествия царь узнал о святом и всегда, когда отправлялся в поход на врагов, просил у святого молитв и предсказания об успехе похода.
Святой Иоанн имел великую благодать прорицания, как это сообщали отцы, подвизавшиеся вместе с ним (замечает Палладий [5], описатель жития преподобного); святая, преисполненная добродетелей жизнь этих отцов уверяет нас в истине слов их. Вот несколько примеров дивной прозорливости святого.
Один трибун [6], придя ко святому, просил у него позволения прийти к нему жене его, очень хотевшей его видеть. Святой же Иоанн не давал ему согласия на это, не желая ни видеть женщин, ни быть видимым женщинами, так как и с мужчинами беседовал лишь через оконце. Но когда трибун долго и неотступно просил святого об этом, то святой, видя веру его жены, обещая явить себя ей в сонном видении и сказал трибуну:
— В эту же ночь я явлюсь ей, чтобы она не упрашивала меня более показаться ее телесным очам.
Трибун передал жене своей слова преподобного.
Действительно жена трибуна увидела ночью во сне святого, который подошел к ней и сказал:
— «Что мне и тебе, жено?» (Ин.2:4). Для чего ты хотела видеть лицо мое? Разве я пророк? Разве я святой человек? Я человек грешный, подобострастный всем прочим людям. Но я умолил Бога, чтобы было по вере твоей и по вере твоего мужа.
Сказав это, святой отошел от женщины той.
Когда жена трибуна проснулась, то передала мужу слова, которые сказал ей во сне святой и описала мужу лицо святого и его одежду и потом просила мужа поблагодарить святого за милость, оказанную ей. Когда же муж той женщины пришел к келии преподобного, то не успел он еще сказать святому и одного слова, как сей последний сказал ему:
— Вот я исполнил твою просьбу и явился во сне жене твоей, дабы она не упрашивала меня более показаться ее телесным очам.
В другой раз некоторый военачальник, имевший жену беременную, которой приближалось время родить, пришел к святому Иоанну и просил его помолиться о нем и жене его. Случилось, что в то самое время, когда военачальник пришел к святому, жена его была в больших муках по случаю родов и уже приближалась к смерти. Преподобный же Иоанн сказал человеку тому:
— Если бы ты знал милость Бога, дарующего тебе сына, то ты прославил бы Бога, но мать младенца находится недалеко от смерти. Отойдя от меня, ты найдешь младенца уже семидневного [7]. Назови его Иоанном и когда ему исполнится семь лет, пошли его в пустыню к монахам для подвигов.
Такие и подобные предсказания давал святой Иоанн многим людям, приходившим к нему из далеких мест. Точно так же преподобный предсказывал многое, имеющее совершиться в будущем, и своим согражданам, жителям города Ликополя, постоянно приходившим к нему ради душевной пользы своей. Он открывал им как то, что должно было совершиться в будущем, так и то, что было кем-либо сделано тайно от других. Преподобный Иоанн предсказывал, например, о разливе реки Нила [8], о годах плодородных; точно также святой предсказывал и имеющие совершиться казни Божии и обличал тех, которые навлекали на страну своими грехами гнев Божий.
Хотя святой Иоанн и не творил сам лично исцелений, но подавал больным освященный елей, помазуясь которым, они исцелялись от болезней своих. Так, например, жена одного римского сенатора, потерявшая зрение и имевшая бельмы на глазах своих, просила мужа своего, чтобы он привел ее к преподобному для исцеления. Но муж сказал ей, что к святому Иоанну не приходила еще ни одна женщина и что женщины вообще не могут видеть святого Иоанна. Однако женщина та упрашивала мужа хотя бы только передать святому ее просьбу помолиться о ней Богу. Муж исполнил просьбу жены своей. После этого святой Иоанн послал к женщине той немного елея освященного, которым три раза в день она помазывала глаза свои. На третий день после этого женщина та прозрела и прославила Бога.
В Нитрийской пустыне [9] было семь пустынножителей; я (повествует описатель жития святого Иоанна — Палладий) и ученики Евагрия, Алвиана и Аммона [10]. Все они пожелали узнать подробнее о добродетельной жизни святого Иоанна, причем Евагрий сказал:
— Я пойду первый и узнаю от кого-либо о жизни святого Иоанна. Но если и ничего не узнаю о нем, то не пойду далее горы Ликопольской.
Услышав это, — повествует Палладий, — я отдохнул один день, а на другой, ничего никому не сказав, положившись на Бога, пошел в Фиваиду [11]. Когда я дошел до горы и келии Иоанновой, то ученики его сказали мне, что от воскресенья и до субботы преподобный не принимает для беседы никого из приходящих. Поэтому мне пришлось дожидаться субботы. В субботу же во втором часу дня я отправился к келии святого и нашел его сидящим у окна и беседующим с приходившими к нему людьми. Сказав мне приветствие, преподобный спросил меня через одного из своих учеников:
— Откуда и зачем ты пришел? Мне кажется, что ты из монастыря Евагрия.
Во время нашей беседы пришел к преподобному военачальник той страны, по имени Алимпий; Иоанн прервал беседу со мною, и я отошел несколько от него, чтобы не препятствовать беседе его с военачальником. Вследствие того, что преподобный беседовал с военачальником довольно продолжительное время, я оскорбился и стал в мыслях осуждать честного старца, который, презрев меня, оказывал честь военачальнику. Дойдя до крайней степени нетерпения, я уже собирался, не простившись, отойти от преподобного. Но святой Иоанн, уразумев помышления мои, подозвал к себе своего ученика, по имени Феодора, и сказал ему:
— Поди и скажи брату тому, чтобы он не гневался, потому что я сейчас отпущу воеводу и буду с ним беседовать.
Когда эти слова были переданы мне, я весьма удивился тому, что преподобный Иоанн узнал мои мысли и убедился в том, что это был муж святой и прозорливый.
Когда военачальник отошел от Иоанна, святой позвал меня и сказал мне:
— Для чего ты разгневался на меня? Разве ты нашел во мне что-либо оскорбительное для тебя? Для чего ты подумал обо мне то, чего и в помысле не должно иметь ни мне, ни тебе? Разве ты не читал, что сказано в святом Писании: «не здоровые имеют нужду во враче, но больные» (Мф.9:12). Тебя я могу найти всегда, когда захочу; и ты меня найдешь всегда, когда захочешь; да если бы я тебя и не утешил, то тебя утешили бы другие братия и отцы: военачальник же, отдавшись мирским заботам и находясь во власти диавола, только на небольшое время пришел в познание истины и подобно рабу, спасающемуся от жестокого господина, пришел ко мне, спасаясь от диавола, дабы получить от меня пользу для души своей. С моей стороны было бы несправедливо, не обратив внимания на него, продолжать беседовать с тобою, так как ты всегда сам заботишься о спасении своем.
Выслушав это, я (повествует Палладий) окончательно убедился, что это был муж святой и начал просить его помолиться обо мне. Он же, ласково беседуя со мною и своею правою рукою касаясь слегка моей левой щеки, сказал мне:
— Многие скорби ожидают тебя впереди и трудную брань уже ты перенес, борясь с своим желанием оставить пустыню; ты не исполнил этого желания, несмотря на то, что диавол выставлял тебе благовидный предлог для оставления пустыни, напоминая тебе о любви к тебе отца и брата. Я тебе возвещу радостную весть: и отец и брат твой оба здравствуют и отреклись от мира; отец твой проживет еще семь лет. И ты, вооружившись мужеством, продолжай подвизаться в пустыне и не думай возвращаться отсюда в свое отечество, так как написано: «Никто, возложивший руку свою на плуг и озирающийся назад не благонадежен для Царствия Божия» (Лк.9:62).
Слушая слова святого и укрепившись ими к подвигам, я (говорит Палладий) возблагодарил Бога за то, что Он при посредстве святого мужа этого раскрыл мне козни диавола и помог мне победить их. В другой раз преподобный, ласково беседуя со мною, спросил меня:
— Хочешь быть епископом?
Я же отвечал ему:
— Нет, потому что я уже епископ.
Святой же спросил меня:
— В каком же городе ты епископ?
Я отвечал ему:
— Я надзираю [12] за кухней, трапезой, палатками, кадками; пробую, например, вино, и если оно кислое, то прохожу мимо него, если же сладкое, то пью его; смотрю также в котлы с пищею, и если где недостает соли или других приправ, то я добавляю к пище эти приправы и потом поедаю пищу, сделавшуюся от приправы вкусною. Так же поступаю и в других случаях, везде выбирая для себя самое лучшее. Вот это мое епископство, на которое поставило меня сластолюбие.
Преподобный, улыбнувшись, сказал мне:
— Перестань шутить, потому что ты действительно будешь епископом и должен будешь перенести многие труды и скорби; если ты хочешь избежать этих трудов и скорбей, то ты не уходи из пустыни, потому что здесь, в пустыне, тебя никто не может поставить епископом.
Оставив преподобного, я (повествует Палладий) отправился в свою пустыню на место своего постоянного жительства и рассказал всей братии о честном и святом муже, преподобном Иоанне. Но я, грешный, потом забыл слова, сказанные святым Иоанном относительно меня: спустя три года после этого я заболел желудком и отправился, по совету братии, в Александрию [13], ко врачам. Но так как болезнь моя не проходила, а развивалась все более, то александрийские врачи советовали мне идти в Палестину, так как там теплый и здоровый климат. Отправившись в Палестину я пробыл там немного и, несколько поправившись от болезни своей, пошел оттуда в Вифинию [14] и здесь, уже не помню каким образом — человеческою ли волею, или Божиим изволением, — Бог знает как, был сподоблен сана епископского. После этого я впал в печаль, так как сан сей был сверх моей силы. Тогда я вспомнил пророчество преподобного Иоанна о мне, но в это время преподобный уже скончался. Я вспомнил тогда, что сказал мне преподобный, увещевая меня остаться в пустыне:
— Сорок лет я пребываю в этой келии и за все это время я не видел ни лица женского, ни какой-либо монеты, ни кого-либо ядущим или пьющим; равным образом и меня никто не видал ядущим или пьющим.
После той беседы со святым Иоанном, когда я возвратился (повествует Палладий) на свое обычное место, и когда я рассказал братиям и отцам все, что видел и слышал у святого, все мы, числом семь, спустя два месяца после того отправились к преподобному.
Когда мы пришли к обители преподобного Иоанна, он принял нас ласково, приветствуя с улыбкою на лице каждого из нас в отдельности. Тотчас же как пришли, мы начали упрашивать святого помолиться о нас, как это в обычае у подвижников египетских. Но он спросил нас:
— Нет ли среди вас клирика?
Мы все сказали ему:
— Нет никого.
Посмотрев внимательно на каждого из нас, святой узнал среди нас одного утаившегося клирика, так как один из нас был диаконом, и никто из нас не знал, что он был диаконом, кроме одного брата; но тот клирик, из смирения утаивший свой сан, и знавшему его сан брату запретил говорить об нем, что он диакон, потому что, стремясь уподобиться святым подвижникам, брат тот считал себя недостойным носить и имя христианина. Преподобный Иоанн, указав рукою этого брата, сказал:
— Этот диакон.
Но когда этот брат отрицался от того, что он имеет сан диакона, святой Иоанн, простерши руку свою из оконца, через которого беседовал с нами, взял брата диакона за правую руку, облобызал ее и сказал ему:
— Не отвергай благодати Божией. Не лги, брат, сокрыв дар Божий, потому что ложь должна быть чужда христианам; нельзя похвалить ее и в тебе, — велика ли она будет или мала, потому что, как говорит Спаситель, ложь от диавола: диавол ложь есть и отец лжи (Ин.8:44).
Диакон, обличенный преподобным, молчал, слушая со вниманием наставления святого.
Когда же мы все совершили молитву (рассказывает Палладий), один из братьев, страдавший лихорадкою, просил преподобного Иоанна исцелить его. Преподобный сказал брату тому, что болезнь эта полезна для души его, но все-таки повелел помазать того брата освященным елеем, желая уврачевать не столько болезнь его, сколько маловерие. Вскоре после этого брат тот стал совершенно здоровым.
Сподобились мы видеть преподобного Иоанна (повествует Палладий) и тогда, когда ему исполнилось девяносто лет; тело его было столь истощено подвигами поста, что у него не росла даже борода, он ничего не вкушал, кроме плодов древесных, и то по захождении солнца; от юных лет привыкши к постничеству, он в старости никогда не вкушал ни хлеба, ни какой другой приготовленной на огне пищи.
Когда он предложил нам сесть, мы возблагодарили Бога, сподобившего нас видеть преподобного и беседовать с ним. Он же, приняв нас как возлюбленных чад своих, сказал нам, с улыбкою на лице:
— Откуда вы пришли, чада? Из какой страны вы пришли ко мне, человеку грешному и смиренному?
Мы же, назвав место нашей родины и указав постоянное наше местопребывание в Нитрийской пустыне, сказали, что пришли из Иерусалима именно для того, чтобы видеть ради душевной пользы святого, о котором много слыхали от других.
Блаженный же Иоанн сказал нам:
— Любезные чада! Что чудесное надеялись вы видеть, когда предпринимали столь трудный путь! Какая вам польза будет от того, что вы увидите человека грешного, смиренного, который не имеет ничего достойного удивления. Есть достойные удивления и восхваления святые пророки и апостолы, писания которых читаются в церквах; им удивляться и им подражать следует, но не мне. Я весьма удивился, видя ваше усердие, которое побудило вас прийти к нам ради душевной пользы издалека, пренебрегая опасностями столь трудного пути. Мы же, по своей лености, не выходим даже и из келий своих. Однако же помните, что, если бы дело ваше и было достойно похвалы и одобрения, вы сами не должны считать себя людьми, сделавшими что-либо благое и достохвальное; подражайте по мере сил ваших добродетельной жизни отцов, и если исполните все (что, впрочем, едва ли часто бывает), то на себя не уповайте и собою не хвалитесь. Есть много таких людей, которые, достигнув совершенства в добродетели и возгордившись, ниспали с высоты в пропасть. Тщательно наблюдайте: усердны ли ваши молитвы, не нарушена ли чистота сердца вашего, не занят ли ум ваш посторонними мыслями во время молитвы; наблюдайте, всею ли душою своею вы отверглись от мира, не ходите ли наблюдать за чужими добродетелями, тщеславясь в то же время своими собственными добродетелями, заботитесь ли о том, чтобы представить собою добрый пример прочим людям; смотрите, не возомните себя праведными, не возгордитесь каким-либо своим добрым делом; смотрите, чтобы во время молитвы вам не приходили в голову мысли о вещах мирских, потому что нет ничего безрассуднее, как устами беседовать с Богом, мыслию же быть далеко от Него. Это часто случается с теми, которые не столько отрекаются от мира, сколько заботятся о том, чтобы угодить миру. Человек, помышляющий о многих вещах, предается попечениям о мирском и тленном; но, предаваясь попечению о мирском, человек не может уже духовными очами своими видеть Бога. Человеку, всегда помышляющему о Боге, должны быть чужды мысли о всем мирском и суетном, согласно тому, как написано в святом Писании: «Остановитесь и познайте, что Я Бог» (Пс.45:11). Тому же человеку, который достиг некоторого познания Бога (полного познания Бога никто не может достигнуть), открываются тайны Божии, и он видит будущее, как настоящее и, подобно святым, творит чудеса и получает по молитве своей все, чего ни попросит от Бога.
Это и многое другое говорил преподобный Иоанн пришедшим к нему братьям, утешая и наставляя их, как отец детей. Потом он предложил им несколько рассказов о людях, возгордившихся и возмечтавших о себе; между прочим он предложил им следующую повесть:
— Некоторый инок подвизался во внешней пустыне [15] в пещере, питаясь трудами рук своих, непрестанно молясь Богу и преуспевая в добродетелях. Сознавая себя человеком, проводящим жизнь чистую и добродетельную, инок тот возгордился, стал считать себя человеком праведным и святым и думал сам о себе, что он никогда уже более не впадет в грех. По Божию попущению, к иноку тому пришел однажды поздно вечером демон, принявший на себя вид красивой женщины, как бы заблудившейся в пустыне; мнимая женщина та, найдя двери пещеры открытыми, вошла в нее и, пав к ногам инока, умоляла его пустить ее в пещеру, указывая на то, что уже настала ночь. Инок, сжалившись над женщиною тою, пустил ее в свою пещеру, не боясь соблазна, так как сильно надеялся на свои силы. Инок спросил пришедшую, откуда она идет и каким образом заблудилась в пустыне. Демон же, приняв образ жены, много беседовал с иноком, вызывая его на грех. Инок, слушавший со вниманием, уже начал склоняться ко греху; после многих любодейственных разговоров и взаимного смеха, инок все более и более смущался мыслями; пламя любодеяния разжигалось в нем все более и более и он уже хотел совершить беззаконие, как вдруг жена та, громко закричав, исчезла как тень из рук его и стала невидима; тотчас после этого в воздухе был слышен голос многих бесов, смеявшихся над иноком и укорявших его такими словами:
— Возносящий себя будет низвержен; ты до небес вознес себя, и потому теперь низвержен до ада.
Видя себя осмеянным, инок тот впал в отчаяние и, оставив свою келию и пустыню, возвратился в мир: до такого падения низвело его высокое мнение о себе.
Поучая же покаянию и рассуждая о том, что, подобно тому как бесы доводят нас до отчаяния и погибели, так и мы можем побеждать их, так что они уже не в состоянии будут одолеть нас, — преподобный Иоанн предложил такой рассказ:
— В одном городе жил юноша, сотворивший много самых тяжелых грехов, но потом юноша этот, под влиянием страха Божия, раскаялся. Для того, чтобы оплакать свою прежнюю греховную жизнь, он отправился на кладбище и здесь пал на землю, не смея ни призывать Бога, ни молиться по причине множества грехов своих. Потом юноша вошел во гроб и заключил себя здесь, рыдая и сокрушаясь о грехах своих. Когда юноша пробыл во гробу семь дней, бесы, прежде увлекавшие его ко греху, пришли к нему и громко вопияли:
— Горе тебе, скверный, нечестивый, пресытившийся блудодеянием, так неожиданно для нас ставший теперь добродетельным человеком и нашим врагом! Чего доброго ты ожидаешь для себя после того, как ты преисполнился скверн наших? Почему ты не встаешь из гроба и не отправляешься вместе с нами на обычные дела твои, ведь тебя с нетерпением ждут блудники и пьяницы! Почему ты не идешь удовлетворить своей похоти, так как тебе теперь нечего уже надеяться на спасение? Теперь ты наш, потому что ты творил всякое греховное дело, и напрасно ты хочешь спастись от нас: ты не избавишься теперь уже от рук наших!
Юноша тот ничего не отвечал бесам, не желая и слушать их, но все время плакал о грехах своих. Бесы долгое время говорили эти и подобные им слова юноше, увлекая его ко греху; но когда увидели, что он их не страшится и не думает бежать с кладбища, начали сильно бить его и хотели уже было совсем умертвить его, если бы это было попущено им от Бога. Потом бесы ушли от юноши, оставив его едва живым. Он же, пролежав долгое время на земле как мертвый, как только пришел в чувство, снова начал плакать и рыдать о грехах своих. Когда родственники его, искавшие его по всем местам, нашли его на кладбище, то умоляли его возвратиться домой; но он не хотел и слушать их, говоря, что согласен лучше умереть, нежели возвратиться к прежней жизни.
На следующую ночь к юноше снова приступили бесы, говоря то же самое, что и в первый раз, и снова истязуя его; потом бесы отошли от юноши. И в третью ночь бесы сделали попытку победить непобедимого, но, отчаявшись в успехе, бежали от него, будучи гонимы его терпением; при этом во время бегства своего бесы взывали:
— Победил, победил, победил ты нас!
Таким образом покаяние, соединенное со смирением, и терпение, соединенное с мужеством, привело бесов в отчаяние и они уже не могли сделать юноше никакого зла.
Юноша тот остальное время жизни своей провел в подвигах добродетели и явил собою многим грешникам, отчаивающимся в спасении своем, образец истинного покаяния.
Рассуждая же о высокомудрствовании, низводящем человека в бездну погибели и лишающем его благодати Божией, и смиренномудрии, возносящем человека к Богу, преподобный Иоанн предложил такой рассказ:
— Был один монах, живший во внутренней пустыне, в добродетели проведший многие годы своей жизни, но в старости подвергшийся искушению, по коварству демонов, и едва не погибший по причине своего высокомудрствования. Инок тот подвизался в великом безмолвии, проводя все дни и ночи в молитвах, пении псалмов и богомыслии. За свою добродетельную жизнь он удостоился даже видений божественных, причем одни из них имел в бодрственном состоянии, а другие во сне (впрочем, сон его был очень непродолжителен и тонок, так что его едва можно и назвать сном). Инок этот столь усердно стремился к жизни бестелесной, что нисколько не заботился о пище для тела, так что не обрабатывал земли и не возращал садовых деревьев; всецело надеясь на Бога, он с тех пор, как поселился в пустыне, никогда не имел заботы о том, как и чем питать свое тело. Оставив все привязанности земные, он горел желанием приблизиться к Богу, с нетерпением ожидая отшествия от тленного мира сего.
Постоянно помышляя о вещах невидимых и небесных, инок тот проводил многое время добродетельную жизнь, причем тело его никогда не изнемогало от его подвижнического жития и душа его никогда не была смущаема трудностью подвигов. Его жизнь расположилась как бы в некоей удобной середине между плотским и бесплотным бытием; инок тот был как бы ни вполне бесплотным, ни вполне плотяным человеком.
За свою добродетельную жизнь инок тот был награжден от Бога тем, что ему приносился хлеб невидимою рукою: входя в свою пещеру, он находил у себя на столе чистый хлеб в количестве, достаточном для двух или трех дней. Когда инок тот чувствовал потребность в подкреплении себя пищею, то, помолившись Богу, он вкушал хлеба того, а затем песнопением насыщал свою душу, постоянно пребывая в молитве и богомыслии, совершенствуясь день ото дня и предаваясь всецело упованию благ будущих. И уже он стал помышлять о возмездии своем и вознаграждении от Бога за свою добродетельную жизнь, причем представлял это возмездие, как бы имеющимся в его руках, но это-то и было причиною его падения.
Ему пришла в голову мысль, что он достойнее других пред Богом и более всех других людей имеет права на получение от Бога благодати и благ небесных; в то же время он помышлял в себе, что он ни в каком случае уж не может впасть в грех и оставить столь высокую добродетельную жизнь.
Когда инок так помышлял о себе, в нем зародилось вскоре сначала незначительное уныние, потом начала развиваться леность и уже вскоре вполне развились в нем уныние и леность, он начал вставать от сна и петь псалмы с каждым днем все позднее и позднее, молитвы его становились с каждым днем короче. Помысел его говорил ему: немного отдохнуть необходимо, и он соизволял помыслу своему и смущался сердцем; сделав усилие, он побеждал леность и смущение помыслов, но потом снова предавался прежнему смущению и лености.
После обычных молитв, войдя однажды в пещеру, он по-прежнему нашел на столе невидимо посылаемый ему от Бога хлеб, но уже не столь чистый, как ранее. Подкрепив тело свое хлебом, инок тот не отверг от себя нечистых мыслей, не сознал того, что он вредит ими своей душе и не постарался найти уврачевания этой своей первой язвы, считая пустяком привычку содержать греховные мысли и услаждаться ими.
На другой день после обычных молитв и псалмопений, вечером, придя в свою пещеру для того, чтобы подкрепиться здесь пищею, он по-прежнему нашел хлеб, но уже грязный и нечистый, чему он много удивлялся и о чем много скорбел; однако, взяв хлеб, он вкусил его и подкрепил им свои силы.
Когда наступила третья ночь, к одному злу он прибавил еще и другое: нечистые мысли смущали его все более и более, и он был настолько смущен похотью любодеяния, что представлял себя лежащим около женщины.
Когда окончилась ночь, утром инок тот совершил свое обычное молитвенное правило, уже сильно смущаясь нечистыми мыслями. Вечером же он вошел в келию для того, чтобы вкусить хлеба, но нашел его не только нечистым, но и как бы изглоданным мышами и псами, так как только остатки хлеба валялись по полу. Тогда инок вздохнул и прослезился, но не настолько сокрушился в сердце своем, сколько нужно было бы для препобеждения нечистых мыслей и похоти прелюбодеяния. Подняв валявшиеся на полу крупицы хлеба, он вкусил небольшую часть их; не насытившись ими, лег спать. Тотчас голова его наполнилась множеством нечистых и суетных мыслей, влекших его из пустыни в мирскую жизнь; вместе в тем в нем сильно возгорелась похоть плотская, и он уже не мог более бороться с собою.
По попущению Бога (соизволившего так на время для отвращения инока от высокоумия), инок тот встал с постели и ночью отправился в пустыню, надеясь где-нибудь встретить какое-либо мирское селение.
Когда наступил день и солнце стало палить невыносимо, старец тот утомился от пути, так как был уже не молод, а между тем путь, намеченный им, был далек еще до конца. Поэтому он смотрел по сторонам, нет ли где монастыря, в котором он мог бы отдохнуть. Случилось, что, по усмотрению Божию, на пути его встретился некоторый монастырь. Когда старец вошел в него, то братия монастыря того весьма ласково и с честью приняли его как бы какого великого подвижника, умыли ему лицо и омыли ноги и, сотворив молитву, предложили ему вкусить ради любви что-либо из предложенного ему. Когда старец несколько подкрепился, братия стали просить его сказать им слово наставления о том, каким образом они могут избавляться от козней диавола и как можно препобеждать нечистые помыслы.
Старец начал их учить, наставляя их, как отец детей, и увещевая их быть твердыми и мужественными в подвигах, так как не по долгом времени они будут успокоены от трудов своих в обителях Христовых; много и другое говорил старец инокам, поучая их быть твердыми в подвигах постничества.
Когда же старец окончил свою беседу и лег отдохнуть на некоторое время в месте уединенном, он стал размышлять о том, почему он других поучает, а о себе самом не заботится нисколько, другим предлагает беседу для пользы душевной, а себя соблазняет, других наставляет на путь спасения, а сам отдаляется все более и более от спасения и увлекается к погибели.
Размышляя так, старец сознал себя побежденным нечистыми помыслами, после чего снова возвратился в пустыню, уже не тихо шествуя, но как бы бежа к прежнему месту своего обитания, плача о падении своем и говоря: «Если бы не Господь был мне помощником, вскоре вселилась бы в ад душа моя» (Пс.93:17). И сбылось на иноке том сказанное Премудрым: «брат от брата помогаем, яко град тверд и высок, укрепляется же якоже основанное царство» (Прит.18:19).
С тех пор инок тот совершенно исправился и очистился от греха своего; затворившись в пещере своей, он пал на землю, посыпая главу свою землею, плача и рыдая многие дни, и не вставал старец тот до тех пор, пока не был извещен ангелом о том, что Бог принял его покаяние. Но несмотря на то, что покаяние старца было принято, он уже не получал более хлеба, посылаемого раньше Богом, и должен был питаться от трудов рук своих. Так высокоумие смиряет человека!
Когда преподобный Иоанн окончил рассказ этот, то он сказал братиям, пришедшим к нему:
— Будьте всегда смиренными, чада, как в великих, так и в малых вещах, потому что это первая заповедь Спасителя, говорящего: «блаженны нищие духом, ибо их есть Царствие Небесное» (Мф.5:3); быть «нищим духом» и значит быть смиренным, не прельщайтесь бесами, увлекающими вас ко греху помыслами и привидениями. Кто бы к вам ни пришел, брат ли, друг ли, женщина ли, муж или учитель, мать или сестра, прежде всего поднимите руки ваши для молитвы, — если это было привидение от демонов, то оно исчезнет из глаз ваших. Если кто-либо будет хвалить вас, демон или человек, не слушайте того и не превозноситесь умом своим, потому что и меня часто ночью искушали бесы, не давая мне ни молиться спокойно, ни уснуть, представляя глазам моим разного рода привидения в течение всей ночи; с наступлением же утра бесы кланялись с бранью пред мною до земли, говоря мне:
— Прости нас, авва [16], за то, что мы утруждали тебя всю ночь!
Но я говорил им:
— Отойдите от меня, делатели беззакония! Не искушайте раба Божия!
Поэтому, чада, любите безмолвие, пребывая всегда в богомыслии и моля всегда Бога о том, чтобы Он даровал вам ум чистый, свободный от греховных помыслов. Достоин похвалы, конечно, и тот подвижник, который, живя в мире, упражняется в добродетели, оказывая странноприимство или подавая милостыню, или помогая в трудах другим, или пребывая постоянно без гнева; такой человек достоин похвалы, потому что пребывает в добродетели, исполняет заповеди Господни, не оставляя и земных дел. Но лучше этого и достоин большей похвалы будет тот, кто, пребывая постоянно в богомыслии, от вещественного восходит к невещественному, предоставляя вещественное попечению и заботе других, сам же стремясь к небесному, постоянно предстоя пред Богом, отрешившись от всего мирского и уже не привязываясь снова к миру попечениями о земном: такой человек близок к Богу, Которого он прославляет непрестанно в молитвах и псалмопениях своих. Я знаю одного человека, подвизавшегося в пустыне, который в течение десяти лет совершенно не вкушал пищи земной, но ангел Божий через два дня на третий приносил ему небесную пищу, и это было ему и пищею, и питием (преподобный Иоанн, по-видимому, говорил о каком-либо другом подвижнике, но это был он сам). Знаю также, — говорил он, — и то, что человеку тому диаволы представили однажды в привидении полки ангелов, колесницу огненную и многих оруженосцев как бы некоего царя, который сказал ему:
— О человек! Ты праведно и добродетельно провел жизнь свою: теперь поклонись мне и я вознесу тебя, как Илию [17].
Но монах тот сказал сам в себе:
— Все дни жизни своей я поклонялся Царю моему, Иисусу Христу. Если бы это был Он, то не стал бы требовать от меня поклонения.
Потом монах тот сказал диаволу:
— Я имею Владыку и Царя своего Бога, Которому всегда поклоняюсь; ты же не царь мой.
Тотчас после этого бесы исчезли.
Такими и подобными этим наставлениями и рассказами преподобный Иоанн поучал всех, являя всем образец равноангельской жизни своим собственным примером. Посему Иоанн весьма много способствовал душевному спасению многих людей.
Угодив Богу своею святою жизнью, преподобный Иоанн приблизился к кончине своей. На девятидесятом году жизни своей он повелел ученикам своим не приходить к нему в течение трех дней. Когда же братия пришли к преподобному по истечении трех дней, то нашли его коленопреклоненным, стоящим как бы на молитве, душою же отошедшим ко Господу [18] для того, чтобы предстать вместе с прочими святыми престолу Бога Отца, и Сына, и Святого Духа, в Троице славимого, которому воссылается слава во веки. Аминь.
Примечания:
[1] Ликополь — один из древнейших городов Среднего Египта. Собственно именем Ликополя в древности, как и теперь, было Сиут. Сиут был священным городом древних египтян. Египетскиие божества Анубис и Вепуат — покровители этого города — изображались здесь с головами шакалов; благодаря этому обстоятельству греки и стали называть этот город Ликополем (греч. λύκος — волк, шакал). В древности Сиут быль важным политическим и торговым центром (город этот был расположен на левом берегу реки Нила). Христианство проникло сюда в III в. В настоящее время Сиут один из оживленнейших городов Египта с населением до 30 000 человек.
[2] Феодосий Великий, император римский, царствовал с 379 по 395 г.
[3] Галлия — нынешняя Франция — страна, ограниченная Средиземным морем, Пиринеями, Атлантическим океаном, рекою Рейном и Альпами.
[4] Город Сиена находился невдалеке от Ликополя и был расположен на восточном берегу Нила. Город этот был замечателен в древности как местонахождение громадных залежей гранита. В настоящее время Сиена носит имя Ассуана или Асвана и имеет 4000 жителей.
[5] Палладий, современник Иоанна Прозорливого, оставил нам описание жизни многих подвижников в своем сочинении: «Προς Λαυτον ιστορία» (Лавсаик).
[6] Трибун — военачальник, собств. начальник над трибой (tribus) — группой или отделением римского войска.
[7] Очевидно было семь дней пути от места жительства военачальника до обители преподобного Иоанна.
[8] Река Нил периодически разливалась и затопляла собою Египет, что было очень важно для египтян, занимавшихся земледелием, так как разливы реки служили главным, если не исключительным, источником орошения почвы.
[9] Эта пустыня находилась в Нижнем Египте.
[10] См. житие преп. Аммона под 4 октября.
[11] Фиваида находилась в Среднем Египте.
[12] Надзираю — по греч. επισκοπέω, и отсюда слово «епископ» (επίσκοπος), т.е. наблюдатель, блюститель.
[13] Александрия — знаменитейший в древности в торговом и просветительном смысле египетский город, расположенный на берегу Средиземного моря. В истории христианской Церкви Александрия известна как место религиозных споров и родина многих еретиков. В настоящее время Александрия носит турецкое наименование «Искандеры» и представляет собою довольно крупный торговый и административный центр.
[14] Вифиния — малоазийская область.
[15] Пустыня египетских отшельников делилась на две части: на внутреннюю и внешнюю. Первая была более удалена в глубь страны, тогда как последняя лежала ближе к реке Нилу.
[16] Авва — учитель, наставник.
[17] Илия — знаменитейший израильский пророк, живший и действовавший во дни нечестивого царя Ахава и жены его Иезавели. За свою подвижническую жизнь он был взят живым на небо. См. житие его под 20 июля.
[18] Кончина преподобного Иоанна последовала в конце IV века.
"}},"722":{"name":{"nominative":"Прп. Илариона Нового, игумена Пеликитского (ок. 754)","short":"Прп. Илариона"},"life":{"id":"minei-0328-722","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Преподобный Иларион от юности возложил на себя иго иноческого жития: последуя распятому Христу, он нес крест свой, побеждая страсти плотские воздержанием; уйдя в затвор и много лет пробыв в безмолвии, он, просветившись бесстрастием, превзошел добродетельною жизнью всех монахов, за что сподобился пресвитерского сана и впоследствии был игуменом монастыря, называемого Пеликит, находящегося в Азии, близ Геллеспонта [2]. Преподобный Иларион совершил много дивных чудес. Словом своим он отгонял от нив и виноградников животных, вредящих растениям; молитвою остановил сильный град и низвел на землю дождь во время засухи; подобно пророку Елисею [3], разделил реку, исцелил сухорукого, даровал зрение слепому, избавлял от увечья хромых, изгонял бесов и наполнил множеством рыбы сети рыбаков при неудачном лове.
Преподобный Иосиф Песнописец [4] в тропаре 8-й песни канона, написанного им в честь святого, сообщает, что святой Иларион претерпел от мучителей за почитание честной иконы Спасителя гонения и оскорбления, за что и называет его мучеником. По одним известиям преподобный Иларион жил в царствование Льва Армянина, ругавшегося святым иконам, другие же считают временем его жизни царствование Льва Исаврянина и сына его Копронима [5], бывших задолго до Льва Армянина, что кажется, более справедливо. За святые же иконы он пострадал в то время, когда в Великий Четверток воевода Копронима Лахондракон неожиданно напал с воинами на Пеликитский монастырь: во время божественной службы он дерзко вошел в церковь, а затем в алтарь, приказал прекратить пение и поверг на землю Святые и Животворящие Тайны Христовы; потом, схватив, он заковал в железные цепи сорок двух избранных иноков; из остальной же братии одним нанес раны, терзая их тело, других же опалил, сначала обмазав им бороды и лица смолою, третьим обрезал носы; и, наконец, зажег монастырь с церковью. А избранных отцов, святых в числе сорока двух, он послал в заточение на окраину ефесской области, и там, затворив их в одной старой бане, предал насильственной смерти. Полагают, что в это время пострадал и преподобный Иларион, как старший по сану игумена среди помянутых отцов [6].
Примечания:
[1] Геллеспонт — древнее название Дарданельского пролива, соединяющего Мраморное и Эгейское моря.
[2] Елисей — пророк израильский, ученик и преемник в пророческом служении пророка Илии. Он исполнял свое пророческое служение в течении 65-ти лет, при царях израильских: Ахаве, Охозии, Иораме, Ииуе, Иоахазе и Иоасе. Память его празднуется 14 июня.
[3] Преподобный Иосиф Песнописец жил в IX в. Им составлено около 300 канонов, но большая часть их не дошла до нас. Память его празднуется 4 апреля.
[4] Лев III Исаврянин царствовал с 717 по 741 г., а сын его Константин V Копроним с 741 по 775 г.
[5] Кончина святого Илариона последовала около 754 г.
"}},"723":{"name":{"nominative":"Прп. Стефана чудотворца, исп., игумена Триглийского (IX)","short":"Прп. Стефана"},"life":{"id":"minei-0328-723","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Преподобный Стефан, исповедник Христов, жил при царе Льве Армянине [1]. С детства возлюбив постническое житие и украсивши себя добродетельною жизнью, он был впоследствии игуменом Триглийского монастыря [2], приняв сан игумена вследствие усиленных просьб братии; учением своим он увещевал многих богоугодно и в чистоте проводить жизнь. Но вот нечестивый царь Лев Армянин воздвиг лютое гонение на христиан, уничтожая святые иконы. Тогда он призвал преподобного Стефана и начал принуждать его изменить православной вере, отказаться от поклонения святым иконам и собственноручно подписать свое отречение от православия.
Преподобный же не только отказался сделать это, но укорял царя за его нечестие. За свою твердость в православии преподобный Стефан принял многие муки и темничные узы; потом был сослан в заточение, и здесь, дойдя до крайнего истощения от страданий и болезней, преподобный Стефан отошел ко Христу Богу [3], ради Которого претерпел многие муки и принял смерть.
Примечания:
[1] Лев V Армянин — император византийский, царствовал с 813 по 820 г.
[2] Триглийский монастырь находился в окрестностях Константинополя.
[3] Кончина святого Стефана последовала после 815 г. (в том году он был сослан в заточение).
"}},"724":{"name":{"nominative":"Прмч. Евстратия Печерского (1097)","short":"Прмч. Евстратия"},"life":{"id":"minei-0328-724","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой Евстратий показал себя мужественным воином Христовым, ратовавшим под знамением креста как именем своим, так и жизнью своею. Он явился подражателем Самого избранного Воеводы своего — Иисуса Христа и, приняв то же страдание, от тех же людей и в то же время, мог бы воистину похвалиться, сказав: «Я язвы Господа Иисуса на теле моем ношу» (Гал.6:17).
Сей доблестный воин Христов, Евстратий, был родом из Киева. Он пожелал «облечься во всеоружие Божие» (Еф.6:11), что принадлежит иноческому образу. Зная, что «никакой воин не связывает себя делами житейскими, чтоб угодить военачальннку» (2 Тим.2:4), он роздал имение свое нищим, причем часть оставил родным, чтобы они раздали после него. Итак, обнищав после богатства, он стал иноком Печерского монастыря. И начал он богоугодно подвизаться под знамением Принявшего ради нас уничижение Воеводы — Христа, побеждая мечом духовным, т. е. силою молитвы и гладом великого воздержания, не только плоть свою, но и врагов невидимых, смиряя их и порабощая своею кротостью и послушанием. Святой Евстратий помышлял о том, как Подвигоположник его, Сам Иисус Христос, усердно молился, постился сорок дней, смирил Себя послушанием; потому и он вооружил себя теми же добродетелями. Но зная прежде всего, что человек был побежден первым грехом чрез невоздержание, святой преуспевал в воздержании и великом пощении, и потому назван был постником.
Когда же, попущением Божиим, напал на русскую землю со множеством половцев злочестивый Боняк [1] и пленил ее, тогда и блаженный Евстратий, при вторжении поганых в Печерский монастырь, где многие были посечены их мечами, был захвачен вместе с другими в плен и продан в греческую землю, в город Корсунь [2] одному еврею, вместе с другими христианами — тридцатью монастырскими рабочими и двадцатью киевлянами.
Богопротивный еврей начал принуждать пленников своих отречься от Христа и угрожал противящимся уморить их голодом в оковах. Но мужественный инок Евстратий, молясь, укреплял и поучал всех и наставлял такими словами:
— Братие! Кто из вас крестился и уверовал во Христа, пусть тот не изменяет обету, данному при крещении. Христос возродил нас водою и духом, искупил нас от клятвы закона Своею кровью и сделал нас наследниками Своего Царствия. Если живем — будем жить для Господа; если умрем — умрем в Господе и временною смертью обрящем вечную жизнь. Будем подражать тому, кто сказал: «Для меня жизнь — Христос, и смерть — приобретение» (Флп.1:21).
Укрепляемые словами преподобного, пленники предпочли лучше умереть от недостатка временной пищи и пития, нежели отречься Христа, Который есть пища и питие вечной жизни.
Итак, через некоторое время, истощившись от голода и жажды, все пятьдесят человек умерли: одни чрез три дня, другие чрез четыре, некоторые — чрез семь, более же крепкие — чрез десять. Только один Евстратий остался жив; томимый голодом уже четырнадцать дней, он все-таки оставался жив и невредим, ибо от юности привык к посту. Нечестивый еврей, видя, что черноризец был причиною пропажи его денег, заплаченных за пленных, которых он надеялся перевести в свое зловерие, задумал отомстить ему.
Приближался тогда день Воскресения Христова. Жидовин начал праздновать свою пасху и ругался над святым Евстратием так же, как отцы его над самим Господом нашим Иисусом Христом. И как в древности евреи распяли Христа, так и сей праведник был пригвожден ко кресту окаянным жидовином и друзьями его.
Евстратий, будучи распят, благодарил Бога за то, что Он сподобил его жить без пищи и питья уже пятнадцатый день.
Жидовин и прочие его друзья поносили распятого и говорили ему:
— Безумный! Вкуси ныне законной пасхи, чтобы остаться тебе живым и избегнуть проклятия. Ибо Моисей [3] передал нам закон, который принял от Бога и сказал в книгах своих: «проклят всякий, повешенный на дереве» (Втор.21:23).
Преподобный отвечал на это:
— Великой благодати сподобил меня ныне Господь. Он даровал мне милость пострадать за имя Его на кресте по образу Его страданий. Надеюсь, что и мне скажет Он, как некогда разбойнику: «Ныне же будешь со Мною в раю» (Лк.23:43). Не нужна мне пасха ваша, не боюсь я клятвы, ибо «Пасха наша, Христос, заклан за нас» (1 Кор.5:7), Который уничтожил положенное на нас за преступление закона проклятие и даровал нам жизнь вечную древом крестным, на котором был пригвожден, будучи жизнью всех, как пророчествовал о том и Моисей: «и будет жизнь твоя висеть пред тобою» (Втор.28:66). О празднике же пасхи Давид [4] говорит: «Этот день сотворил Господь: возрадуемся и возвесилимся в оный!» (Пс.117:24). Но ты, распявши меня, и все прочие твои единомышленники, восплачете и возрыдаете, ибо постигнет вас отмщение за кровь мою и кровь других, купленных вами христиан. Ненавидит Господь субботы ваши и преложит праздники ваши в сетование, и уже приблизилось время убиения начальника вашего беззакония.
Услышав это, жидовин распалился гневом, схватил копье и пронзил пригвожденного [5]. И видна была тогда огненная колесница и огненные кони, которые понесли на небо душу ликующего мученика, и был слышен голос, говоривший: «Вот доблестный гражданин небесного града!»
Тело святого мученика жидовин, сняв со креста, ввергнул в море, где совершилось после этого много чудес. Верные прилежно искали там святых мощей, но не нашли их. По промышлению Божию они были обретены в пещере, где и доныне почивают нетленно.
Предсказание же святого страдальца о том, что кровь его будет отомщена, исполнилось немедленно после его страдания. Ибо в тот день пришло повеление от царя греческого изгнать из области его всех евреев, отняв у них имущество, а старейшин их избить за мучение христиан. Одним из первых был убит, по пророчеству блаженного Евстратия, епарх [6], возбудивший евреев против христиан. А произошло это таким образом. Крестился один богатый и славный еврей, и потому царь, желая отличить его, чрез несколько дней сделал его епархом; он же, получив этот сан, втайне сделался отступником от Христа и Его веры и дал разрешение евреям по всему пространству греческого царства покупать христиан и обращать их в рабов. Когда этот нечестивый епарх был обличен в злой своей хитрости, царь повелел умертвить его, а также и все евреев, живших в земле греческой. И в то время, когда избивали евреев, живущих в греческом городе Корсуни, того нечестивого еврея, которым был убит преподобный Евстратий, повесили на дереве, и так «обратилась болезнь его на главу его» (Пс.7:17), и он разделил участь Иуды.
Прочие же евреи, видя страшные чудеса по кончине преподобного, уверовали во Христа и приняли крещение. А поработивший их Христу, и по смерти своей добрый воин Его и победоносец святой Евстратий сподобился с бессмертным воинством небесным воспевать победную песнь и царствовать с Самим победителем смерти Христом, с Которым он воинствовал, прославляя Его и благодаря с Безначальным Его Отцом и Животворящим Духом в бесконечные веки. Аминь.
Примечания:
[1] Боняк — хан (или князь) половецкий, живший в конце XI в. и начале XII в., прозванный нашими летописями «хищником» за свои частые нападения на Киевскую Русь. Половцы — хищническое племя, жившее к югу от Киева и промышлявшее грабежом и разбоями.
[2] Корсунь — нынешний Херсонес Таврический.
[3] Моисей — знаменитый вождь и законодатель народа еврейского, священный бытописатель, живший в конце XVI в. и нач. XV в. до Р. Х. Им написаны первые пять книг Священного Писания.
[4] Давид — царь израильский, живший в XI в. до Р. Х., и вместе с тем пророк и псалмопевец. Им написана священная книга «Псалтырь».
[5] Кончина святого мученика последовала в 1097 г.
[6] Епарх — начальник области.
"}},"726":{"name":{"nominative":"Мчч. Ионы и Варахисия и с ними Занифы (Занифана), Лазаря, Маруфа (Маруфана), Нарсы (Нарсина), Илии, Мара (Марина), Авива, Сивеифа (Сивефина) и Саввы Персидских (ок. 330)","short":"Мчч. Ионы"},"life":{"id":"minei-0328-726","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Сии святые мученики были родом из Персии и жили в царствование персидского царя Сапора [1] в одном селении, носившем название Ясы. Однажды, оставив место своего жительства, они отправились в город Варавох и, нашедши там святых мучеников Запифана, Лазаря, Маруфана, Нарсина, Илию, Марина, Авива, Сивенфина и Савву, которые были заключены в темницу, стали укреплять их, убеждая оставаться твердыми в христианской вере и в исповедании ее и не изменять ей даже в том случае, если бы пришлось и умереть за нее. Посему они были схвачены и приведены к трем князьям: Масдрафу, Сирофу и Мармисию — и претерпели от них многочисленные муки и истязания за то, что не захотели поклониться солнцу, огню и воде [2].
Сперва подвержен был мучениям святой Иона. Его связали тем особым способом, какой был в обычае у персов. Обыкновенно того, кого надо было подвергнуть мучениям, персы клали на землю и привязывали руки и ноги его к одному куску дерева, почему привязанный был неподвижен, как камень, и его можно было бить с обеих сторон, так как, будучи крепко привязан к дереву, он не мог уклоняться от ударов. Связав таким образом святого Иону, мучители долго били его с двух сторон толстыми палками, потом привязав к телу его веревку, стали волочить его по льду замерзшего озера, заставляя его страдать от холода, и, наконец, на всю ночь оставили его связанным на месте мучения. После сего отрезали ему пальцы на руках и ногах, содрали с головы кожу, отрезали ему язык и бросили в котел, наполненный кипящею смолою. Но так как святой мученик вышел из котла невредимым, то его сдавили тисками, отчего раздробились кости его. После всего этого перепилили его пополам и бросили в глубокую яму, где он и скончался. Варахисию же по повелению князей наложили под руки раскаленные оковы и вслед затем стали лить ему на веки, в ноздри, уши и рот расплавленное олово и, наконец, привязав к ногам его веревку, повесили в темнице. После таких истязаний сняли с святого Варахисия одежду и, связав, стали влачить его по колючим растениям, искололи его затем заостренными палками, положили в вертящееся колесо, чем растерзали все тело его, и, наконец, влили ему в рот кипящую смолу, отчего святой мученик предал Богу дух свой. Тела святых Ионы и Варахисия вместе с телами вышеназванных святых мучеников были погребены одним благочестивым мужем, по имени Авдисотом. Святые мученики Иона и Варахисий скончались в 28-й, а прочие в 27-й день марта месяца [3].
Примечания:
[1] Персидский царь Сапор II, известный под именем великого, царствовал с 310 до 331 г. и был жестоким гонителем христиан.
[2] Почитая солнце, как образ своего верховного бога Мифры, персы чтили также огонь и воду, как стихии чистые, приносящие всему живому добро.
[3] Блаженная кончина святых мучеников Ионы и Варахисия падает на время между 327 и 331 гг.
"}},"727":{"name":{"nominative":"Мч. Енравота-Бояна, кн. Болгарского (ок. 830)","short":"Мч."}},"729":{"name":{"nominative":"Мчч. Марка, еп. Арефусийского, Кирилла диакона и иных многих (ок. 363)","short":"Мчч. Марка"},"life":{"id":"minei-0329-729","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"О страдании преподобного Марка, епископа Арефусийского [1] святой Григорий Нисский [2] в своем первом слове на богомерзского отступника Юлиана [3] пишет так:
— Кто не знает, что случилось с чудным Марком Арефусийским? И повествованием, посвященным его памяти, кто его не вспомнит? Он в царствование Константина Великого [4], пользуясь дарованными тогда христианам правами, разрушил одно языческое капище и многих людей из языческого заблуждения наставил на правый путь спасения как назидательною беседою, так и примером непорочной жизни. Арефусиане-язычники издавна ненавидели его; когда же пала христианская власть и начало возрастать и разгораться языческое нечестие, он не избежал в то трудное время рук мучителей. Так народная толпа, если и сдерживает до времени свой гнев и пожелания подобно тому, как огонь таится в печи, или река удерживается плотиной, но в известное время она все-таки обнаружит свою неукротимую ярость, — это ей свойственно так же, как огню разгораться и реке стремительно прорывать плотину.
Святой Марк, видя, что народ восстал против него и замышляет что-то недоброе, решился тотчас бежать не столько из-за страха, сколько из послушания заповеди Господней, которою повелевается перебегать из города в город, уступая место гонителям. А христианам, хотя бы мужественным и твердым в терпении, должно не только заботиться о своем спасении, но жалеть также и гонителей, чтобы они не увеличивали себе погибель враждебной злобой, которою они исполнены. Но когда добродетельный Марк увидел, что из-за него злые мучители многих забирают, предают мучениям и разным пыткам, а другие, видя это, болеют душою, он не стерпел, чтобы из-за его бегства и самосохранения страдали другие; приняв доброе и мудрое намерение, он возвратился из бегства, добровольно предался народу и ополчился на брань против ярости мучителей. Какого только не было там зверства! Каких только мук не изобреталось! Когда каждый из мучителей старался к множеству различных мучений прибавить свой, особо придуманный род мучения, то ничем они так не раздражались, как мужественным терпением святого; они особенно были озлоблены, считая его возвращение не столько проявлением мужества в муках, сколько презрением и бесчестием по отношению к ним.
Святителя-старца, принявшего добровольный подвиг мученичества, вели чрез город, где он пользовался особенным уважением от всех, кроме гонителей и мучителей, за свои почтенные годы, а главное за свою добродетельную жизнь. Его сопровождали многие, без различия возраста и чина; все одинаково подвергали оскорблениям: тут были мужчины в женщины, молодые и старые, были также городские власти и люди именитые; у всех было одно стремление: как бы превзойти друг друга яростью и зверством; все без исключения почитали за что-то великое предать как можно большим мучениям и победить непоколебимого старца-подвижника, противостоящего всему городу.
Святого, влекши по дорогам, посадили в болото; при этом он, кроме мучений, терпел бесчестные поругания: его по очереди дети терзали за волоса и прочие части тела; потом он был повешен на позорном месте, причем колебавшееся тело доблестного страдальца резали ножами и прокалывали острою тростью, и при этом достойном слез зрелище громко смеялись и играли. Какими-то особыми орудиями его голени сжимали до костей; очень тонкими и чрезвычайно крепкими льняными нитками обрезывали ему уши. Потом, намазав его медом и жиром, посадили его в корзину и подняли в полдень во время страшной солнечной жары на высоту, где его жалили пчелы и осы. И чем более солнечного жара таял жир и мед на блаженном (не могу назвать его страстным) теле святого, тем более страдал он от укусов ос и пчел.
Святой Марк, будучи стар годами, показал себя в своем страдальческом подвиге полным сил; он не изменял светлости лица своего, а испытывал от тех мучений даже некоторое наслаждение и порицал мучителей.
О нем повествуется еще следующее, достойное памяти: видя себя поднятым на высоту, а мучителей стоящих внизу под ним, святой Марк в это время чувствовал себя так далеко от мучителей, что не замечал боли, как будто другой кто, а не он, терпел страдания, которые при этом считал для себя славою, а не бесчестием. Такое зрелище не привело ли бы в умиление того, в ком была бы хотя капля милосердия и человеколюбия?! Но это было невозможно вследствие угрозы мучениями и гнева царя, вменявшего городам и игемонам мучения по отношению к христианам в обязанность; впрочем, многие, не зная скрытой в царе злобы и его коварства, думали о нем иначе.
Все мучения святой Марк претерпел за то, что разрушил языческое капище, за которое он не отдал мучителям ни одной златницы; ясно, что он страдал ради своего благочестия. Когда арефусияне требовали, чтобы он или сполна заплатил за разоренное капище назначенную ими довольно значительную цену или опять построил бы его вновь, святой Марк противился более из благочестия, нежели потому, что не имел возможности удовлетворить язычников. Преодолевая их своим терпением и мало-помалу убавляя назначенную ими цену, он довел их до того, что они требовали с него немного денег, которые легко можно было бы уплатить. Итак, с обеих сторон шло прение: мучители старались принудить святого, а он оставался непреклонен, то есть, они хотели, чтобы святой все-таки заплатил сколько-нибудь деньгами, а он не хотел им дать ни одного пенязя [5], (хотя было много таких людей, из которых одни, по милосердию своему, а другие, тронутые его твердым и непобедимым терпением, готовы были внести за него большие деньги); отсюда ясно, что он принял мученический подвиг не из сребролюбия, но за благоверие. Святой Марк был из числа скрывших царя Юлиана — еще юного отрока, — когда истреблялся безнравственный и нечестивый род этого императора. И думают, что справедливо за этот свой поступок святой Марк претерпел такие жестокие страдания; он был достоин даже больших мучений, потому что, правда, по неведению, избавил от смерти столь великое зло для всей вселенной.
Повествуется также, что епарх [6] арефусийский, хотя был нечестивый и язычник, однако не мог вынести зрелища различных страданий святого Марка и смело сказал царю:
— Царь! Не стыдно ли нам пред всеми христианами, что не могли мы победить даже одного старца? Хотя и победа-то над ним не была бы славна и честна, а уж самим нам отойти от него побежденными — это прямо великий срам!
Так мужество христиан постыжало тщеславных епархов и царей.
А мучение арефусиян было таково, что мала бы была лютость Эхета [7] и Фаларида [8], если бы сравнить ее с их лютостью; они своею злобою превосходили даже самого изобретателя злобы и их наустителя диавола.
Вот повествование святого Григория Нисского о святом Марке.
Феодорит [9] же повествует, что арефусияне, видя несокрушимую крепость дивного старца, святого Марка, сделались кроткими, удивляясь его великому терпению; они выпустили его на свободу. Потом, послушавши его поучения, обратились к святой вере и все сделались христианами.
О святом же Кирилле диаконе тот же Феодорит повествует так:
— Кто может без слез воспомянутъ злобу, содеявшую в Финикии язычниками? Ибо в городе Илиополе, сопредельном Ливану, те богомерзские идолопоклонники, вспомнив о диаконе Кирилле, который в царствование Константина, разжегшись ревностью, уничтожил многие, почитаемые в городе идолы, его не только убили, но, рассекши чрево, начали в ярости зубами кусать его внутренности. Но это не утаилось от всеведущего Бога, и они приняли за свою злобу достойное наказание. Те, которые дерзнули делать то, что выше сказано, прежде всего лишились своих зубов: все до одного они выпали; потом они потеряли языки свои: они загноились, сгнили и выпали изо рта. Наконец они ослепли; такими наказаниями воочию подтверждалась сила истинного благочестия.
В Аскалоне и Газе, городах палестинских, сначала у мужей, облеченных в священный сан, потом у жен и дев, посвященных Богу, мучители, рассекши чрева, насыпали в них ячменя и бросили на съедение свиньям; так бесчеловечно издевались мучители. За то святым мученикам уготовались победные венцы в Царствии Христовом, а мучителям вечная во аде мука, которая ожидает их, как праведное возмездие от Истинного Бога нашего Иисуса Христа, Ему же слава вовеки. Аминь [10].
Примечания:
[1] Арефусия или Аретуза — город в Сирии.
[2] Святой Григорий, епископ Нисский, брат святого Василия Великого, знаменитый отец и учитель Церкви IV в. Из его сочинений особенно замечательны следующие: «Двенадцать слов против Евномия», «Шестоднев», «Беседы на Екклезиаст», «Беседы на Песнь Песней» и др.
[3] Император Юлиан Отступник управлял Римскою империею с 361 по 363 г.
[4] Святой Константин Великий царствовал с 324 по 337 г.
[5] Пенязь — мелкая медная монета.
[6] Епарх — начальник области.
[7] Эхет — древний эпирский царь, отличавшийся особенною злобою, ослепивший свою единственную дочь Метопу.
[8] Фаларид — тиран Агригента (дорийской колонии, находившаяся на юге острова Сицилии), живший за VI в. до Р. Х, Он отличался необыкновенною жестокостью и крайне сурово обращался со своими подчиненными.
[9] Блаженный Феодорит — учитель церкви, живший в V в.
[10] Кончина святых Марка и Кирилла последовала в полов. IV в.
"}},"730":{"name":{"nominative":"Прп. Иоанна пустынника (IV)","short":"Прп. Иоанна"},"life":{"id":"minei-0329-730","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Жила некогда одна богатая, весьма красивая и богобоязненная жена, по имени Иулиания [1]. В молодых годах она потеряла мужа и осталась вдовою с двумя малолетними детьми, Иоанном и Фимистиею. После того как было объявлено повеление предавать смерти христиан [2], она, взяв с собою Иоанна, пришедшего уже в отроческий возраст, укрывалась с ним в одном нежилом помещении и воспитывала его в наставлении Господнем (Еф 6:4), постоянно обучая его чтению книг и молитве. Отрок, оставляя мать, приходил иногда в ближнюю иноческую обитель и, наедине тайно помолившись там, снова возвращался назад, так как в то время все христиане из опасения язычников скрывались. Когда он по обычаю пришел однажды в обитель, то его встретил тут один благочестивый человек и дал ему совет ходить для молитвенных подвигов лучше в пустынные места, нежели, совершая их в обители, быть всегда в опасности отдать себя во власть мучителей. Приняв этот совет, отрок сказал своей матери:
— Госпожа мать моя, один благочестивый человек пригласил меня прийти к нему, и я думаю, что это произошло больше всего по молитвам твоим.
Иулиания отпустила своего сына, думая, что он скоро же вернется назад. Но Иоанн, простившись с матерью и сестрою, пошел в пустыню к одному египетскому пустыннику, некоему Фармуфию, и, приняв от него молитвенное напутствие, отправился в глубину пустыни. Здесь он нашел пустой колодец, наполненный змеями, скорпионами и гадами, и, помолившись, бросился в него. Колодец имел в глубину двадцать локтей [3], но ангел Господень поддержал Иоанна, и он остался невредим. Став на дне колодца, он с крестообразно простертыми руками без сна, пищи и питья провел сорок дней в молитве, и все гады вышли из колодца. После сего ангел, всегда приносивший пищу Фармуфию, принес хлеб и для Иоанна и при этом сказал преподобному:
— Вот этот хлеб послал тебе Господь, чтобы ты снес его к колодцу авве [4] Иоанну.
Сам же ангел не хотел носить ему хлеба, чтобы он, будучи в юном возрасте, от этого не возгордился. Фармуфий отправился к Иоанну и отдал ему хлеб. Преподобный, приняв хлеб и возблагодарив Бога, стал есть его. С этих пор в течение долгого времени он ежедневно получал пищу от Фармуфия и прославлял за это Господа. Между тем диавол, не перенося богоугодных подвигов преподобного Иоанна, принял однажды вид одного из бывших слуг его и, пришедши к Фармуфию, обольстил его, и тот привел его к колодцу, где подвизался преподобный. Но когда бес сказал Иоанну нечто неподобающее, то Иоанн вывел из заблуждения Фармуфия, и посрамив беса, отогнал его от себя. После сего диавол, собрав множество бесов, велел им принять вид матери и сестры Иоанна, родственников и соседей его, его слуг, служанок и знакомых, и все они пришли к колодцу, со слезами умоляя его показаться им, так как они будто бы желают его видеть, но преподобный, совершая в это время на дне колодца свою обычную молитву, сказал им: «Отойдите от меня», и все бесы стали невидимы.
Проживши в колодце десять лет, совершив всякие иноческие подвиги и доблестно угодивши Господу, преподобный Иоанн отошел в вечные обители. Для его погребения по наставлению ангела пришел некий инок, в течение тридцати лет подвизавшийся в пустыне, по имени Хрисихий. Три дня он просил преподобного выйти из колодца, причем силою Божиею заклинал его ничего не утаить из жития своего, но рассказать все по порядку, ибо так угодно Богу. И совершилось дивное чудо, приводящее в изумление всякий слух и взор: земля на дне колодца сама собою поднялась на двадцать локтей и преподобные сошлись вместе. В силу заклинания инока Хрисихия Иоанн ничего не скрыл, но все поведал о себе Хрисихию, и последний благодарил его за это братским целованием. После этого преподобный Иоанн сам приготовил себя к погребению и снова отошел ко Господу. Тогда Хрисихий покрыл тело его своею мантиею, так что она легла концами своими на края колодца, и, отпев обычные псалмы, посадил на месте погребения финик. Немедленно же финик дал корни, вырос до высоты большого дуба, расцвел и покрылся множеством плодов. Видя это, инок Хрисихий вознес благодарение Богу, сказав про себя:
— Слава Тебе, Владыка, ибо Ты Сам открываешь любящих Тебя и делаешь их наследниками царствия Твоего.
И в то время, когда он молился и размышлял об этом, ангел немедленно же восхитил его и отнес на место, где он пребывал. После сего, призвав одного благочестивого мужа, Хрисихий попросил его записать все, что видел и слышал [5].
Примечания:
[1] Иулиания проживала в Африке и, вероятно, в Египте.
[2] Принимая во внимание, что преподобный Иоанн жил в IV в., надо думать, что это повеление дано было Диоклитианом, который в 303 г. открыл, повсеместное в империи, гонение на христиан.
[3] Локоть равнялся 10,5 вершкам.
[4] Авва значит отец.
[5] Преподобный Иоанн жил и подвизался в IV веке.
"}},"731":{"name":{"nominative":"Свт. Евстафия исп., еп. Вифинийского (IX)","short":"Свт. Евстафия"},"life":{"id":"minei-0329-731","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой отец наш и исповедник Евстафий, отрекшись от благ мира сего, как от тяжкого бремени, и с усердием исполняя заповеди Божии, предался иноческой жизни. Впоследствии времени, нося на плечах своих это иго Христово и заботясь о спасении души своей, он стал священником. В этом сане он испытал много духовных радостей, за что непрестанно благодарил Господа. Имея великую веру в Бога и нелицемерную ко всем любовь, он был смиренным, кротким и милостивым наставником и ревностным совершителем добрых дел. Избранный затем по суду Божию епископом Вифинийским, он много лет управлял церковью, согласно с учением и преданием Божественных Апостолов. Когда во всех церквах Божиих возникли волнения по поводу иконоборческой ереси, то он, наставив себя в Божественном Писании, мечом слова своего поражал всех, угрожавших церквам Божиим. Посему некоторые из поборников ереси донесли на него царствовавшему тогда нечестивому императору. И как описать все то, что претерпел преподобный за почитание и поклонение святым и всечестным иконам? Его подвергали угрозам, оплеванию, побоям, темничным заключениям, тревогам, смятениям и избиению палками. Исколов, наконец, заостренными палками, его лишили кафедры и сослали в изгнание. Прожив в изгнании много лет, преподобный Евстафий среди оскорблений, озлоблений, лишений, в голоде, жажде и наготе, благодаря Бога, отошел в вечные обители.
"}},"732":{"name":{"nominative":"Прпп. Марка († XV), Ионы († 1480), Псково-Печерских","short":"Прпп. Марка"}},"737":{"name":{"nominative":"Свт. Евфимия, архиеп. Новгородского, чудотворца (1458)","short":"Свт. Евфимия"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Святитель Евфимий, в Крещении Иоанн, родился по горячим молитвам пресвитера Михея и его супруги Анны. Долгие годы у них не было детей, и они дали обет: если родится ребенок,, посвятить его Богу. Чтение священных книг, частое посещение богослужений, за которыми мальчик прислуживал своему отцу — священнику небольшого новгородского храма во имя святого Феодора,— освятили душу юного Иоанна. В возрасте пятнадцати лет, в 1411 году, Иоанн ушел из родительского дома в монастырь. В двенадцати верстах от Новгорода, в пустынном месте, именуемом Вяжище, среди лесов и болот поселились три инока — Евфросин, Игнатий и Галактион. Вскоре к ним присоединился священник Пимен, который принял постриг с именем Пахомий. Здесь подвизались они в полном уединении при построенной ими деревянной часовне во имя святителя Христова Николая в непрестанной молитве и в тяжелой борьбе с суровой северной природой. К этим подвижникам и пришел искавший спасения юноша Иоанн. Игумен Пахомий принял его с любовью и вскоре постриг в монашество с именем Евфимий. Пострижение в столь раннем возрасте указывает на выдающиеся духовные качества юного подвижника, увиденные прозорливым Пахомием. В то время Новгородскую архиерейскую кафедру занимал архиепископ Симеон, поставленный на архиерейство из простых иноков. Архиепископу стало известно о добродетельной жизни инока Евфимия. Святой Евфимий был вызван в Новгород и после продолжительной беседы с Владыкой назначен архиерейским экономом. Новгородские архиепископы занимали в то время совершенно особое положе ние: независимые от княжеской власти, они избирались непосред ственно вечем и принимали большое участие в светских делах; в частности, на них лежало управление огромными вотчинами. И ар хиерейский эконом в этих условиях должен был сочетать админист ративный талант с полнейшим бескорыстием и глубоким христи анским смирением. Усердно просил архипастыря святой Евфимий отпустить его снова на Вяжище, но потом покорился Святителю. В новой должности святой Евфимий вызывал всеобщее изум ление и уважение тем, что, занимая столь высокое положение, будучи в центре деловой жизни огромного торгового города, он нес иноческие подвиги так же усердно, как и в дремучих лесах. В 1421 году скончался архиепископ Симеон. При новом архиерее Евфимий I святой Евфимий снова удалился в свою обитель. Вско ре иноки обители на Лисичьей горе избрали святого своим игуме ном. По преставлении архиепископа Новгородского Евфимия I в 1429 году игумен Евфимий был избран архиепископом хвоего родного города и 29 ноября вступил в храм Святой Софии. В течение четырех лет святитель управлял Новгородской епархией, оставаясь нареченным архиепископом, и только 24 мая 1434 года был посвящен в Смоленске. Архиерейскую хиротонию возглавлял митрополит Герасим. В течение 29 лет мудро правил своей епархией святой Евфимий, ревностно исполняя свой архипастырский долг. Много потрудился святой Евфимий для построения и возобновления храмов, особенно после 'опустошительных пожаров 1431 и 1442 гг. Богато был украшен святителем Софийский собор, а в Новгородском Кремле построено несколько новых храмов. «Если хочешь, — пишет 'Пахомий Логофет, — видеть немногое из числа великих дел его, иди к храму Святой Софии. Там увидишь созданные им храмы святых, стоящие подобно горам. Не голосом,,а делом открывают они разнообразную красоту свою. Это даровал мне архиепископ Евфимий, — говорит одна церковь; ( другая говорит — таким благолепием он украсил меня; третья поведает — меня воздвиг он с основания. Храм великого Иоанна Златоустого, высокий и красивый, рукою Златоустого благословляет его и от его лица говорит: «Поелику ты воздвиг мне храм, и я умолю Творца приготовить тебе храмину на Небе». Соборный храм Премудрости Божией, обветшавший от времени и возобновленный им, вещает: «Он возвратил мне прежнее благолепие мое, украсил меня святыми иконами, он — хвала и красота моя»». Святитель Евфимий построил церковь в честь своего Ангела Хранителя, в 1438 году в Вяжицкой обители — каменный храм в честь Святителя Николая, а в следующем году — каменный храм в честь святого Иоанна Богослова с трапезою и службами. Ревностный к славе Божией святитель Евфимий заботился об умножении духовных книг. До сих пор целы многие богослужебные книги, переписанные «по велениям господина архиепископа Владыки Евфимия». Несмотря на обилие дел святитель всегда неукоснительно выполнял иноческое правило: то, что он не успевал сделать днем, — довершал ночью. За час до утрени вставал святитель на келейную молитву. Часто всю ночь проводил он без сна; носил вериги, но о них никто не знал до самой кончины его. Первую неделю Великого поста про водил святитель в Вяжицкой обители в безмолвной молитве, ни чего не вкушая. В 1446 году великокняжеский престол был захва чен Шемякой, который вступил в сношения с Новгородом. Политическая ситуация в Новгороде резко обострилась. Святитель Иона (память 31 марта) в 1451 году в особом послании убеждал нов городцев прекратить беспорядки и слушаться своего архипасты ря — «будьте во всем послушны нашему сыну и брату, а вашему отцу и учителю, Боголюбивому архиепископу Евфимию». В глубо кой старости святитель Евфимий, беспокоясь в душе, что деятель ность Шемяки могла бросить тень на его отношение к Первосвя тителю, которого он глубоко чтил, посылает святому Ионе письмо. Предчувствуя близость кончины, святитель Евфимий испрашивал себе молитв и прощения. Святой Иона в ответном письме — прощальной грамоте писал: «Напоминаем тебе, сын мой, что ты стал было поступать слишком просто: того, кто отлучен был нашим смирением за преступления, вы принимали у себя, того удостоивали своего благословения. И ты, сын мой, принеси покаяние в том пред Богом». При этом святитель Иона повелел: если прощальная грамота прибудет после блаженной кончины новгородского архипастыря, прочитать ее над его гробом. Святитель Евфимий преставился 10 марта 1458 года. Посланный святителем Ионой с прощальной грамотой духовник Евмений прибыл в Новгород спустя 16 дней после кончины святого Евфимия, гроб которого, по его завещанию, стоял в храме Вяжицкой обители. Когда гроб открыли, чтобы прочитать прощальную грамоту, то увидели, что тление не коснулось тела святого. Святитель Евфимий лежал, как спящий, персты его были сложены для благословения. «Еще хранит Бог Новгород, за него молится святитель Евфимий», — громко сказал Евмений и, прочтя грамоту святого Ионы, положил ее в руку почившего святителя. Вскоре после кончины святителя Господь прославил его благодатными дарованиями тем, кто прибегал к его молитвенной помощи. Высоко почитая святителя, благодарные иноки Вяжицкой обители воздвигли церковь в честь святого Евфимия, которая отмечена в переписи 1500 года. Празднование памяти святителя Евфимия было установлено на Московском Соборе 1549 года. Житие святого Евфимия написано по поручению святителя Ионы, архиепископа Новгородского (1* 1470; память 5 ноября) Пахомием Логофетом."}},"739":{"name":{"nominative":"Св. Еввулы, матери вмч. Пантелеимона (ок. 305)","short":"Св. Еввулы"}},"741":{"name":{"nominative":"Прп. Зосимы, еп. Сиракузского (ок. 662)","short":"Прп. Зосимы"}},"743":{"name":{"nominative":"Прп. Евфимия, архим. Суздальского, чудотворца (1404)","short":"Прп. Евфимия"},"life":{"id":"","copyright":"Димитрий Ростовский. Жития Святых по изложению святителя Димитрия, митрополита Ростовского. Издательство прп. Максима Исповедника.","text":"Память преподобного отца нашего Евфимия Суздальского
Когда он пришел в возраст, то родители отдали его в научение Божественных Писаний, и блаженный отрок вместе со сверстниками своими изучал их с большим прилежанием, при чем совершенно чуждался детских игр. Имея склонность к молчанию и повинуясь во всем своим родителям, он часто посещал храмы Божии, где любил стоять, уединившись в темное место, чтобы никто не мог развлекать его беседами о тленных предметах мира сего и чтобы ему можно было с полным вниманием слушать пение и чтение церковное. Однажды он пришел в святой храм и услышал в Евангелии слова: если кто хочет идти за Мною, отвергнись себя и возьми крест свой и следуй за Мною и прочее (Лк.9:23 и след.). Услышав эти слова, блаженный Евфимий решил отречься от благ мира сего и ушел в находившийся вблизи Нижнего Новгорода печерский монастырь Вознесения Господня, где от настоятеля этого монастыря, по имени Дионисия, и принял иноческое пострижение. Поступив в монастырь, Евфимий стал предаваться великим подвигам. При постоянном пении псалмов Давида день он обычно проводил в трудах, усердно исполняя различные монастырские работы, а ночью удалялся в пещеру и там со слезами возносил Богу всенощные моления. Эти подвиги блаженный инок совершал, повинуясь во всем наставнику своему, преподобному Дионисию. В дальнейшей жизни своей он дошел до такой степени подвижничества, что иногда всю ночь проводил без сна в молитве и подвергал себя такому подвигу часто. При этом он был настолько воздержен в пище, что употреблял ее в таком количестве, какое необходимо было для того, чтобы не изнемочь от голода, и не пил ничего другого, кроме воды, да и то только тогда, когда чувствовал сильную жажду. После сего наставником его ему было назначено послушание служить при пекарне. Здесь он еще более увеличил свои подвиги, так как постоянно носил воду и рубил дрова. Вскоре ему ведено было служить в самой пекарне. Работая здесь, преподобный всегда приводил себе на память вечные мучения от неугасимого огня и язвительного червя. Часто, смотря на огонь, он говорил самому себе: «Терпи, Евфимий, чтобы чрез этот огонь ты мог избежать огня вечного».
Видя такие подвиги и терпение преподобного Евфимия, все смотрели на него не как на человека, а как на живущего среди них ангела Божия.
В то время суздальским и нижегородским княжеством владел великий князь Борис Константинович. Он обратился к настоятелю Печорской обители, преподобному Дионисию, с просьбой прислать к нему в Суздаль блаженного Евфимия в строители монастыря, который он задумал устроить. Блаженный Дионисий с радостью дал обещание великому князю исполнить его просьбу, и, спустя немного времени, преподобный Евфимий, приняв напутственную молитву и благословение от наставника своего, отправился в путь. Когда он пришел к городу Гороховцу, то близ него, на расстоянии около 8 верст, построил церковь во имя святого отца Василия, архиепископа Кесарии Каппадокийской, и устроил при ней общежительную пустынь, после чего пришел в Суздаль к великому князю Борису Константиновичу. Князь весьма обрадовался прибытию преподобного и, проведши с ним некоторое время в беседе, отправился вместе с ним к епископу суздальскому Иоанну. Прибыв к епископу, великий князь открыл ему свое намерение, рассказал по порядку о жизни блаженного Дионисия — о том, как Господь удостоил его дара пророчества и о том, как он благословил его устроить обитель, рассказал также и о преподобном Евфимии. После сего князь стал просить епископа идти с ним, чтобы отыскать место для устройства обители, и епископ отправился с великим князем, а вместе с ними пошел и преподобный Евфимий. Вскоре они нашли место вблизи города на горе, у реки, называемой Каменницей, на берегу которой был расположен и город Суздаль, и это место им понравилось. Тогда они сотворили молитву, воздав Богу благодарение.
После сего на это место собралось множество народа, правители всех княжеских владений, бояре, князья и сановники его двора, духовенство, монашествующая братия, а также мужи и жены разного возраста. В присутствии такого многолюдного собрания епископ Иоанн благословил и освятил место для обители и после особой молитвы водрузил крест на том месте, где надлежало быть престолу первого храма. Тогда князь повелел приготовлять камни и все, необходимое для построения храма. И когда повеление князя было исполнено, он сам первый, взяв заступ, стал своими руками копать ров, и его примеру последовали правители страны и бояре.
После сего была совершена служба на основание храма, и храм был заложен в честь Преображения Господа нашего Иисуса Христа, а затем стали возводить стены здания. Преподобный Евфимий, испросив у епископа благословение, взял топор и собственноручно обтесал у северной двери алтаря вблизи святого жертвенника три камня и устроил себе гроб, где впоследствии и было положено честное тело его.
Храм был окончен постройкою в 1352 году [5] и в том же году был освящен. Епископ Иоанн возвел блаженного Евфимия в сан архимандрита и вручил его водительству христианское стадо словесных овец Христовых, а князь дал ему большое количество золота и серебра для устроения обители. С этого времени преподобный Евфимий со слезами сокрушения стал предаваться великим подвигам. Днем он усердно трудился по устройству обители, а ночью возносил Богу непрестанные усердные молитвы, и таким образом устроил монастырь и в нем келии для будущей братии. Кроме уже бывшего храма он соорудил еще другой храм во имя преподобного отца Иоанна Лествичника и пристроил к нему каменную трапезу, где бы иноки в зимние дни могли собираться для молитвы и принятия пищи. Когда к преподобному собралось в обитель около 300 человек братии и они не могли поместиться в трапезе, то он повелел построить новый храм во имя святителя Николая, мирликийского чудотворца, названный больничным, и при нем соорудить большую деревянную трапезу для того, чтобы в нее собирались те из братии, которые не могли поместиться с другими в каменной трапезе. После сего им были устроены по мере нужды и другие необходимые для обители постройки.
Таким образом трудами и молитвами преподобного Евфимия при содействии благодати Божией и устроена была вполне удовлетворявшая всем монастырским нуждам его обитель. И он начал руководить вверенным ему стадом твердо и богоугодно. Он установил правило, чтобы все иноки безропотно пребывали в послушании, в искренней любви друг к другу, целомудрии и нестяжательности, чтобы никто из них не имел ничего своего, но чтобы все у них было общее, а если узнавал, что кто-либо из братии имеет собственность, на того налагал эпитимию. Он не допускал разговоров братии между собою в церкви, а также всегда требовал от них хранить молчание во время трапезы. После трапезы он велел всем расходиться по своим келиям, молча, не вступая при этом ни в какие разговоры друг с другом, и не разрешал посещать чужих келий за исключением какой-либо крайней нужды. Кроме того он постановил, как общее правило, чтобы никто из иноков отнюдь не имел своих мудрований, но каждый готов был исполнить всякое послушание. А братия с своей стороны во всем повиновались ему, как ангелу Божию.
Для духовных бесед преподобный Евфимий совершал путешествия к преподобному Сергию, Радонежскому чудотворцу, в его обитель, так как они были современниками [6]. После таких бесед они с любовью давали друг другу благословение, а потом преподобный Евфимий снова возвращался в свой монастырь.
В таких подвигах блаженный Евфимий прожил всю жизнь свою. Он никогда не изменял своему молитвенному правилу и, соединяя пост с милостынею, принимая странников и давая пищу тем, кто не имел ее, к прежним подвигам своим прибавлял новые подвиги. Он был одеждою для нагих и утешением для скорбящих, так как помогал всем бедным, избавлял от бед впавших в несчастия, исцелял молитвою больных, за должников платил долги, сам их всем прощал и одним словом своим избавлял от насилия неправедных судей тех, кого постигали бедствия. Бедность в одежде он так любил, что казался как бы ничего не имущим. Он всегда носил одну только одежду, сшитую из жестких овечьих шкур и зимою страдал от холода, а летом вследствие тяжести одежды мучился от жара.
Так, всякими скорбными и узкими путями преподобный Евфимий совершал свое жизненное шествие и стал ощущать телесные немощи только тогда, когда достиг уже глубокой старости. Почувствовав приближение кончины, он созвал к себе всех иноков обители. Когда они увидели, что их игумен очень слаб и что близко время его отшествия ко Господу, то все стали скорбеть о разлуке с ним и говорили:
— Отец! ты оставляешь нас сиротами, и когда тебя не будет с нами, то опустеет обитель наша.
Но преподобный, утешая их, отвечал им на это:
— Не скорбите о разлуке со мною и знайте, что если я приобрету дерзновение молитвы к Богу и дело мое будет угодно Ему, то обитель наша не только не опустеет, но после кончины моей число иноков в ней еще более умножится, если и вы будете иметь любовь друг к другу.
Говорил преподобный и многое другое в утешение братии. После сего, когда уже стало наступать время его отшествия ко Господу, все иноки, приходя к нему, со слезами целовали его и просили у него последнего благословения. И, как чадолюбивый отец, преподобный всем дал свое благословение, всех простил и сам у всех испросил себе прощения. Когда наступил, наконец, час разлучения души его с телом, он причастился Святых Таин и в первый день месяца апреля предал святую душу свою в руки Господа, после 52-летнего управления обителью [7]. Святое тело его иноки похоронили в вышеупомянутом гробу, который в начале построения первого монастырского храма преподобный устроил себе своими собственными руками. Блаженный Евфимий и до сего дня совершает многие чудеса и подает исцеления тем, кто с верою приходит к честному гробу его.
Тропарь, глас 3:
Яко светозарная звезда пришел еси от востока на запад, оставив отечество твое, Нижний Новград, и дошед богоспасаемаго града Суждаля, в нем обитель сотворил еси, и собрал еси монахов множества: и прием дар чудес от Бога, отче Евфимие, и был еси о Христе собеседник и спостник преподобному Сергию. С нимже у Христа Бога испроси благоверному императору нашему Николаю Александровичу здравие, и спасение, и душам нашым велию милость.
Кондак, глас 2:
Волнений множество невлажно преходя, безплотныя враги струями слез твоих погрузил еси, богомудре Евфимие преподобне. Тем и чудес дар приял еси, моли непрестанно о всех нас.
"}},"744":{"name":{"nominative":"Прп. Евфимия Сянжемского, Вологодского (ок. 1465)","short":"Прп. Евфимия"}},"745":{"name":{"nominative":"Сщмч. Ипатия, еп. Гангрского (ок. 326)","short":"Сщмч. Ипатия"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Священномученик Ипатий, епископ Гангрский, был епископом города Гангры в Пафлагонии (Малая Азия). В 325 году он принимал участие в I Вселенском Соборе в Никее, на котором была предана анафеме ересь Ария. Когда в 326 году святитель Ипатий возвращался из Константинополя в Гангры, в пустынном месте на него напали последователи раскольников Новата и Фелициссима. Еретики изранили его мечами и кольями и сбросили с высокого берега в болото. Подобно первомученику архидиакону Стефану, святитель Ипатий молился за убивавших его. Одна женщина-арианка ударила святителя камнем по голове, и он скончался. Убийцы скрыли тело мученика в пещере, где его обнаружил крестьянин, хранивший там солому. Опознав тело епископа, он поспешил сообщить об этом в город, и жители Гангр с честью погребли мощи своего любимого архипастыря. После смерти мощи святителя Ипатия прославились многочисленными чудотворениями, в особенности изгнанием бесов и исцелением болезней. С давних пор священномученик Ипатий особо чтился в Русской земле. Так, в 1330 году в Костроме был построен Ипатьевский монастырь, на месте явления Божией Матери с Предвечным Младенцем и предстоящими святыми — апостолом Филиппом и священномучеником Ипатием, епископом Гангрским. Этот монастырь впоследствии занимал значительное место в духовной и общественной жизни нашего народа, особенно в годы Смутного времени. Древнейшие списки жития священномученика Ипатия были широко распространены в русской письменности, и один из них вошел в состав Четиих Миней митрополита Макария (1542—1564). В этом житии сохранилась запись о явлении Спасителя святителю Ипатию накануне мученической кончины. Почитаемому святому составлялись молитвы, похвальные слова и поучения в день его памяти. Благоговейное почитание святителя Ипатия выразилось и в литургическом творчестве русских авторов. В XIX веке была написана новая служба священномученику Ипатию, отличающаяся от службы, написанной преподобным Иосифом Студитом, содержащейся в мартовской Минее."}},"746":{"name":{"nominative":"Прп. Аполлония, пустынника Египетского (IV)","short":"Прп. Аполлония"},"life":{"id":"minei-0331-746","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой отец наш Аполлоний, будучи пятнадцати лет от роду, отрекся от мира и, предавшись иноческой жизни, поселился во внутренней пустыне [1], где и прожил в одной горе сорок лет. Приобрев с детства навык к добродетельной жизни, он совершил великие подвиги и за это удостоился такой благодати, что однажды услышал голос Божий, сказавший ему:
— Аполлоний, иди теперь в места населенные, ибо надлежит тебе родить для Меня избранных людей.
После сего он немедленно же отправился в ближнюю пустыню и, нашедши там в нижней части горы небольшую пещеру, поселился в ней. Тут он занимался тем, что, преклонив колена, в течение целых дней молился Богу. Питался же он тою пищею, которую посылал ему Бог и которую получал от ангела, приходившего к нему в пустыню. Пустыня эта была расположена вблизи населенных мест, и, посещая по внушению Святого Духа эти места, преподобный собрал около себя большое общество иноков, числом около пятисот человек, и наставил их в различных подвигах иноческой жизни. Так, вместе с ними он принимал пищу только по воскресным дням, а во все прочие дни не вкушал ничего: ни хлеба, ни сочива [2], ни другого чего-либо, что приготовляется на огне, но питался одними только дикорастущими злаками. Преподобный Аполлоний ввел в своей обители такое правило, что иноки, подвизавшиеся с ним, не прежде вкушали пищу, как причастившись сперва святых Христовых Таин. Обычно это совершалось ежедневно в девятом часу утра, а потом иноки садились за трапезу, во время которой каждый день слушали поучения. Остальное время дня все они проводили в полезных занятиях и тем изгоняли из помыслов своих лукавые внушения диавола. Наставив многих иноков в такой жизни и дожив до глубокой старости, святой Аполлоний переселился к Богу для вечной жизни.
Примечания:
[1] Под внутренней пустыней разумеется пустыня Фиваидская, расположенная в Африке, в Нижнем Египте, на восточном берегу реки Нил.
[2] Сочиво — вареные зерна пшеницы, риса и других [злаков].
"}},"747":{"name":{"nominative":"Сщмчч. Авды, еп. Персидского, и Вениамина диакона (418-424)","genetive":"Сщмчч"},"life":{"id":"minei-0331-747","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой священномученик Авда жил в царствование императора Феодосия Младшего [1] и был епископом в Персии. Он разрушил храм огнепоклонников [2] и за это был схвачен и приведен к царю [3]. Царь сперва кротко велел ему восстановить разрушенный храм, но когда он ответил, что сделать этого не может, то послал воинов разрушить все христианские храмы. После сего гонители стали преследовать христиан и, не разбирая возраста, различными способами стали предавать их смерти. Первым из них после разнообразных мучений был усечен мечом священномученик Авда, а спустя тридцать дней после сего были казнены смертью и другие святые мученики и между ними святой диакон Вениамин [4]. Ему мучители воткнули сперва под ногти пальцев на руках и на ногах заостренные спицы и потом посадили его на кол, от чего он и предал дух свой в руки Господа [5].
Примечания:
[1] Феодосий II Младший царствовал в восточной половине Римской империи с 408 по 450 г.
[2] Персы почитали верховным богом Мифру, или солнце. Они поклонялись также огню и строили своим божествам храмы, в которых и поклонялись огню и солнцу.
[3] Упоминаемый здесь царь был Издегерд I, царствовавший с 401 до 420 года. Начатое им гонение особенно сильным было при его преемнике Варане V (420–438 гг.).
[4] По месяцеслову Василия священномученик Вениамин мученически скончался не через три месяца, а спустя три года после святого Авды.
[5] Святой мученник Авда скончался в 418 или в 421 году, а святой Вениамин — спустя три года, следовательно в 421 или в 424 году, оба в городе Сузе, древнейшем персидском городе, бывшем столицею Сузианы и резиденцией сперва еламских, а потом персидских царей.
"}},"748":{"name":{"nominative":"Прп. Евфросина Синозерского, Новгородского (1612)","short":"Прп. Евфросина"}},"754":{"name":{"nominative":"Прп. Зосимы Палестинского (ок. 560)","short":"Прп. Зосимы"},"life":{"id":"minei-0404-754","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Преподобный отец наш Зосима с детства почувствовал желание служить Богу. Будучи еще в юном возрасте, он ушел в монастырь и принял иноческое пострижение в Тире [1] в стране Палестинской. Доблестно пожив в иноческом житии, он стал опытным иноком и удостоился многих откровений от Бога. Проводя время в молитве, он со слезами постоянно занимался ручным трудом. И пришло ему однажды на мысль, найдется ли среди пустынножителей муж, который бы подвигами своими был выше его. Тогда явился ему некто неизвестный и сказал:
— Зосима, достиг ты, как человек, высокой степени подвижничества, но никто из людей не может быть совершенным, а чтобы ты узнал, как много существует различных способов спасения, выйди из места, где ты подвизаешься теперь, и иди в монастырь, который находится близ Иордана.
Зосима сделал так, как повелено было ему, и отправился в указанный монастырь [2]. В этом монастыре существовал обычай, по которому в Великий пост все иноки уходили из монастыря в пустыню на молитву, оставляя в монастыре одного только привратника, а затем в Великий Четверг снова сходились в монастырь для святого Причащения. Когда наступило время, ушел в пустыню вместе с другими иноками и Зосима. Здесь он увидел святую Марию [3] и погнался за нею, но она сказала ему:
— Зосима! если ты желаешь видеть меня, то дай мне одежду твою.
Зосима исполнил просьбу Марии, и она, одев на себя одежду, рассказала ему по порядку о себе все, что она делала от юности своей, — как она сперва проводила жизнь в блудодеянии и как затем пришла в пустыню. После этого она просила Зосиму в следующем году прийти на Иордан со Святыми Дарами. Когда прошел год, Зосима пришел с Телом и Кровью Христовою. Тут он увидел, как преподобная пришла к нему чрез Иордан как посуху и причастил ее. На третий год он снова пришел в пустыню и нашел преподобную Марию уже мертвою [4]. От старости он не имел сил похоронить ее и, увидев льва, сказал ему:
— Зверь! похорони преподобную Марию, ибо я стар и не могу копать.
Тотчас же лев вырыл яму, и Зосима похоронил честное тело преподобной Марии. Возвратившись в монастырь, он рассказал игумену Иоанну и всей братии о преподобной Марии и о том, как прославил ее Господь. После сего честной отец наш Зосима подвизался еще в молитве, слезах и различных подвигах и скончался в глубокой старости [5]. Иноки монастыря с честью похоронили его.
В тот же день память преподобного Георгия Безмолвника.
Примечания:
[1] Тир — город, расположенный близ северо-восточных берегов Мертвого моря на юго-западном склоне Галаадской горной цепи в левобережной Палестине, известной в древности под именем Переи или Заиорданской страны.
[2] Это был Иорданский монастырь св. Иоанна Предтечи, разоренный до 1651 года и пришедший в ветхость еще в 723 году.
[3] Здесь разумеется преподобная Мария Египетская. Память его празднуется Церковью 1 апреля.
[4] Преподобная скончалась в Великую Пятницу 9 апреля 521 года.
[5] Преподобный Зосима скончался в 523 году почти 100 лет от роду.
"}},"757":{"name":{"nominative":"Прп. Геронтия, канонарха Печерского в Дальних пещерах (XIV)","short":"Прп. Геронтия"}},"758":{"name":{"nominative":"Мчч. Геронтия и Василида (III)","short":"Мчч. Геронтия"}},"759":{"name":{"nominative":"Прп. Макария, игумена Пеликитской обители († ок. 830)","genetive":"Прп. Макария"}},"762":{"name":{"nominative":"Прп. Тита чудотворца (IX)","short":"Прп. Тита"},"life":{"id":"minei-0402-762","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Блаженный отец наш Тит, с юных лет возлюбивший Христа и возненавидевший мир, подвизался в киновии [1]. Приняв на себя образ иноческий, он с великим терпением проходил здесь скорбный и тернистый путь жития иноческого. За свою великую добродетель смирения и послушания, в которой преподобный Тит превосходил всех братий той киновии, он был возведен в сан пресвитера, — пастыря словесных овец.
Преподобный Тит был преисполнен великой любви к своим ближним. Сохраняя себя чистым и душевно, и телесно с самого юного возраста, святой Тит являлся как бы Ангелом Божиим на земле. За свою добродетельную жизнь преподобный Тит был удостоен от Бога дара чудотворения. Сияя добродетелями иноческого жития, святой Тит был в то же время непоколебимым столпом православия, так как ревностно защищал святую Церковь от нападков на нее еретиков-иконоборцев [2]. Пожив достаточно и указав своим последователям достойный подражания образец жития постнического, преподобный Тит с миром отошел ко Господу [3].
В тот же день совершается память святого мученика Поликарпа, пострадавшего в Александрии [4] при императоре Максимиане. Святой Поликарп обличил игемона Александрии за несправедливое пролитие им неповинной крови христианской, за что и был предан многоразличным мукам. Но так как святой Поликарп оставался твердым и мужественным исповедником имени Христова и посреди мучений, то, по приказанию игемона, он был усечен мечем [5].
Примечания:
[1] Киновиею («киновион» от «кинос» — общий и «виос» — жизнь) называются общежительные монастыри, в которых братия пользуются полным содержанием от монастыря, но взамен того не имеют своей собственности, предоставляя свой труд и его результаты на общую потребу монастыря.
[2] Иконоборческая ересь возникла в VIII в. и была основана Константином, епископом Наколийским, во Фригии. Неразумно смешивая иконопочитание с идолопоклонством, иконоборцы настойчивым и жестоким преследованием иконопочитания хотели уничтожить его в православной Церкви. Самыми ревностными защитниками иконоборства были императоры Лев Исаврянин (с 717 г. по 741 г.) и Константин Копроним (с 741 г. по 775 г.). Эта ересь была осуждена на седьмом Вселенском соборе, бывшем в 787 г. в Никее.
[3] Кончина преподобного Тита последовала в IX в.
[4] Александрия — город в Египте, славившийся в древности своею торговлею и образованностью.
[5] Кончина святого мученика последовала в начале IV в.
"}},"763":{"name":{"nominative":"Мчч. Амфиана и Едесия (306)","short":"Мчч. Амфиана"},"life":{"id":"minei-0402-763","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святые мученики Амфиан и Едесий были братьями по плоти и происходили из греческого языческого семейства. Родиной их был город Патара в Ликии [1]. Отсюда они были посланы родителями своими в город Бирит [2] для изучения языческих наук. Здесь Амфиан и Едесий проводили в целомудрии дни юности своей, добродетельною жизнию своею удивляя всех своих сверстников. Будучи чужды всяких легкомысленных поступков, святые Амфиан и Едесий имели, по Писанию: «мудрость есть седина для людей, и беспорочная жизнь — возраст старости» (Прем.Сол.4:9), за что и были награждены благодатью Божиею, ибо сердца их осиял свет разумения истины: сознав суету идолопоклонства, они восхотели возможно совершеннее познать путь благочестия христианского для того, чтобы быть рабами Господа нашего Иисуса Христа.
Когда Амфиан и Едесий возвратились из Бирита в свой родной город, то нашли отца своего возведенным в сан начальника города и по-прежнему проводящим нечестивую жизнь языческую вместе со всеми родственниками своими. Не желая жить посреди нечестивцев и грешников, святые Амфиан и Едесий тайно оставили дом своих родителей и, руководимые Духом Божиим, пришли в палестинский город Кесарию [3]. Здесь они встретили благочестивого пресвитера христианского, по имени Памфила, принявшего потом венец мученический за Христа. Быв научены сим святым пресвитером тайнам веры христианской, святые Амфиан и Едесий были просвещены тем же пресвитером святым крещением. После этого святые постоянно пребывали вместе с блаженным Памфилом, славословя и восхваляя Бога и занимаясь изучением священных книг и закона Господня.
В это время императором был Максимин [4], принявший в свое управление восточную половину римской империи от дяди своего Максимиана Галерия [5]. Император этот жестоко преследовал христиан, так как был преисполнен языческого нечестия и ненавидел Бога истинного. Он был более жесток нежели все, предшествовавшие ему, римские императоры-язычники. Христиане в царствование Максимина пришли в великое замешательство, так как всех, исповедывавших имя Христово, нечестивый гонитель предавал смерти. Многие из них, стремясь избавиться от мучений и смерти, спасались от яростных гонителей бегством, оставляя свои дома и города, и скрывались где-либо в потайных местах. Не мало, впрочем, было и таких христиан, которые открыто предавали себя в руки мучителей своих и с мужеством переносили свой страдальческий подвиг. К числу последних принадлежал и мужественный Амфиан, хотя и юноша телесным возрастом своим (так как ему не было еще и двадцати лет), но столетний старец своим разумом и мужеством.
В то время, когда, по распоряжению нечестивого императора-язычника, нарочито посланные люди, придя в Кесарию, начали призывать каждого из граждан города того к языческим храмам для принесения там жертв идолам, мужественный Амфиан, пребывавший с христианами в одном укрытом месте, тайно от всех ушел из того места и направился к идольскому храму, в котором в то время игемон Урван приносил жертву идолам. Безбоязненно подойдя к нему, святой Амфиан взял его за правую руку, в которой он держал жертву, и начал во всеуслышание дерзновенно увещавать его оставить свое заблуждение и не поклоняться бесам и идолам, созданным руками человеческими. Этот дерзновенный поступок мужественного Амфиана утвердил многих христиан еще крепче в вере христианской; но язычников, и в особенности самого игемона, привел в великую ярость. Тотчас же святой Амфиан был взят воинами игемона, как овца волками, и принял от них бесчисленные удары по устам, лицу и всему телу, будучи брошен на землю и попираем ногами; затем святой был отведен в темницу и закован в цепи.
На другой день утром святой Амфиан был выведен на суд пред игемона, который убеждал его принести жертву идолам. Но святой Амфиан оставался непоколебимым в исповедании веры Христовой. После этого святой мученик Христов был предан тяжким мукам: воины повесили его на дереве и начали острыми железными орудиями терзать всё его тело и бить железными прутами по лицу, шее и бокам. Лицо и всё тело святого мученика было настолько истерзаны мучителями, что даже его знакомые не узнавали его; все ребра его были переломаны. Но и среди сих тяжких страданий святой мученик Христов не переставал громким голосом исповедывать Иисуса Христа, как бы не слыша, не чувствуя мук и страданий своих.
Между тем мучители усугубили свои страдания: они обвязали ноги святого льном, пропитанным маслом и зажгли этот лён. Страдалец воспылал, тая как воск. Но и этою мукою не был устрашен святой мученик; наоборот, исполняясь всё большего и большего дерзновения, он еще более громко начал прославлять Иисуса Христа, обличая и укоряя в то же время нечестие и безбожие язычников. Затем святой мученик снова был заключен в темницу.
После этого, на третий день по заключении в темницу святого Амфиана, мучители снова начали испытывать твёрдость веры мученика новыми муками. Но так как святой и на этот раз остался непреклонным в исповедании веры Христовой, то игемон приказал предать его смерти, ввергнув его во глубину морскую. Воины привязали камень к телу мученика и, отвезя его довольно далеко от берега, бросили его в море. Тотчас же море взбушевалось, земля потряслась, город тот заколебался, и все бывшие там язычники исполнились великого страха и ужаса. Потом волны морские изнесли на землю из глубины морской тело святого мученика.
Так окончились страдание святого мученика Амфиана, во второй день месяца апреля [6].
Вслед затем были взяты на мучение многие другие христиане и в числе их брат Амфиана, Едесий. При этом одни из христиан подвергались многоразличным мукам и страданиям, другие же были посланы язычниками в Палестину для работы на медных рудниках; к числу этих последних принадлежал и святой Едесий.
Спустя год святой Едесий был отведен из Палестины в египетский город Александрию. Увидя здесь однажды языческого князя Иероклея, восседавшим на судилище и чрезмерно ярившимся на христиан (он отдавал целомудренных дев и жен христианских на поругание язычникам), святой Едесий исполнился мужества и дерзновения; устремившись к тому князю, святой Едесий в присутствии всех ударил его по лицу, затем поверг на землю, продолжая бить, укоряя его в тоже время во всеуслышание за его неправедный суд. Тотчас же святой Едесий был схвачен воинами, бывшими здесь и предан на мучение подобно своему брату святому Амфиану. После продолжительных мук, святой Едесий был предан одинаковой с братом смерти, быв утоплен в море. Таким образом и святой Едесий принял святой венец мученический вместе с Амфианом, быв награжден им от Христа, Спаса нашего, Которому воссылается слава со Отцом и Святым Духом, во веки. Аминь.
Примечания:
[1] Ликия — малоазийская область.
[2] Бирит — финикийский город, славившийся в древности как рассадник просвещения и образованности. Ныне Бирит с именем Бейрута составляет главный город азиатско-турецкого вилайета Сирии, являясь важным торговым центром.
[3] Кесария палестинская — город находившийся в Палестине, на берегу Средиземного моря. В древности Кесария была резиденцией римских прокураторов и центром общественно-политической жизни страны. В истории христианской Церкви Кесария палестинская замечательна тем, что здесь впервые был открыт язычникам доступ в Церковь Христову Апостолом Петром, крестившим сотника Корнилия (Деян. гл. 10). Здесь же происходил последний суд над Апостолом Павлом, после которого он был отправлен в Рим (Деян. гл 25–27). В Палестине была еще другая Кесария, которая в отличие от упомянутой, называлась Филипповой. Она находилась у истоков Иордана.
[4] Император Максимин царствовал с 305 г. по 313 г.
[5] Император Максимиан Галерий управлял римской империей с 306 г. по 311 г.
[6] Кончина святого мученика последовала в 306 г.
"}},"764":{"name":{"nominative":"Мч. Поликарпа (IV)","genetive":"Мч. Поликарпа (IV)"}},"765":{"name":{"nominative":"Прп. Елисея Сумского (XV-XVI)","short":"Прп. Елисея"}},"767":{"name":{"nominative":"Прп. Никиты исп., игумена обители Мидикийской (824)","short":"Прп. Никиты"},"life":{"id":"minei-0403-767","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Преподобный Никита происходил из Кесарии Вифинской [1] от благочестивых родителей. Отец его, по имени Филарет, лишившись супруги, отошедшей к Господу в восьмой день по рождении отрока Никиты, постригся в иночество; отрок же был воспитан матерью отца, еще находившеюся тогда в живых. Достигнув сознательного возраста и получив книжное обучение, преподобный Никита отдал себя на служение Богу. Сначала он проходил в церкви пономарское служение [2], упражняясь в чтении божественных книг, потом он удалился к некоему отшельнику Стефану, мужу добродетельному; получив от него достаточное наставление, преподобный Никита, по его совету, отправился затем в монастырь мидикийский, основанный преподобным Никифором, который был и игуменом в нем. Последний охотно принял Никиту, провидя в нем благодать Божию, и постриг его в иноческий чин. Здесь преподобный Никита подвигами поста, смирения, послушания и вообще своею добродетельною жизнью вскоре превзошел всех иноков. Не прошло семи лет со дня поселения его в монастыре, как, по убеждению настоятеля, принял он сан пресвитера, в который и был посвящен святейшим Тарасием, патриархом цареградским. Тогда преподобный Никифор, в виду своей дряхлости, вручил преподобному Никите, не смотря на его нежелание, управление монастырем вместе со старшинством. И правил преподобный Никита монастырем ко благу вместо отца своего Никифора, бдительно пася словесное стадо и умножая его примером своей добродетельной жизни: многие, слышав о его богоугодном житии, отвергались мира, приходили в обитель, ища наставлений преподобного Никиты на путь спасения, и оставались в ней. Благодатью Христовою, в течение немногих лет, число братий увеличилось до ста.
Здесь был и блаженный Афанасий, дивный муж, воистину достойный почитания. Невозможно в кратких словах описать его добродетель и великую любовь к Богу, которую показал он при отречении от мира. Было в нем чему подивиться и самим Ангелам. Презирая для Бога этот мир и его похоти, блаженный Афанасий ушел тайно из дома родительского в один монастырь, желая начать иноческие подвиги; но отец его, узнав о том, с яростью поспешил в этот монастырь, взял сына, которого весьма любил, снял с него монастырское одеяние, присвоенное послушникам, и облек в светлые драгоценные одежды, а затем насильно отвел домой.
— Отче, — сказал ему отрок, — неужели этими дорогими одеждами ты думаешь заставить меня переменить мое намерение, когда мне весь мир ненавистен? «Какая польза человеку, если он приобретет весь мир, а душе своей повредит?» (Матф.16:26).
Отец затворил его в отдельной горнице и всячески старался поселить в его душе любовь к миру. Но он, любовью к Богу побеждая любовь сыновнюю и пристрастие к суетному миру, совлек с себя мирские одежды, в которые был одет, и разорвал их на мелкие части. Увидев это, отец облек его в другие, еще более ценные, ибо был богат, знатен и славен. Отрок поступил и с новыми одеждами, как с первыми. Такой поступок блаженного Афанасия привел отца его в великую ярость, он немилосердно бил Афанасия нагого — и раны во множестве покрыли тело его; плечи и хребет от жестоких ударов начали гноиться, так что врачам пришлось лечить его и обрезывать сгнившие части тела. Отрок же говорил:
— Если даже на куски раздробит меня отец мой, всё же не отлучит меня от любви Божией (ср. Рим.8:35) и не отвратит от намерения моего.
Тогда отец умилился и после долгого плача сказал Афанасию:
— Иди, чадо мое, в путь добрый, избранный тобою, и да будет тебе Христос помощником и избавителем от всякой сети вражией.
Афанасий возвратился в прежний монастырь, принял на себя полный иноческий чин и настолько смирился, что в нем нельзя было заметить ни мирского слова, ни обычая, ни пристрастия к приобретению каких-либо предметов. Кроткий и смиренный нрав, тихое и ласковое слово, самое ветхое рубище для прикрытия тела отличали Афанасия; безмерной суровостью было проникнуто житие того, кто получил изнеженное мирское воспитание, как сын богатых родителей. Столь добродетельного мужа, проведшего много лет в трудах иноческих, привлекла в мидикийский монастырь любовь к преподобному отцу нашему Никите и слава его Ангелоподобного жития; и для обоих преподобных, Никифора и Никиты, блаженный Афанасий был желанным собеседником и сожителем. По прошествии некоторого времени, Афанасий принял в монастыре, по просьбе их, должность эконома. Точно одна душа и один разум в двух телах, управляли монастырем блаженный Афанасий с преподобным Никитой, наставляя братий словом и примером на всякую добродетель, — на совершенное угождение Богу: они насаждали в братии любовь, поучали смирению, были бдительными стражами их чистоты, душевной и телесной, подкрепляли немощных и малодушных, стоящих утверждали, а падающих восстанавливали разнообразными наставлениями и увещаниями, а когда один из них бывал, по-видимому, суровым наставником, другой являлся увещателем самым кротким и милостивым. Оба были любимы всеми, и братия принимали слово их, как исходящее из уст Божиих.
Но не до конца жила вместе двоица столь добродетельных наставников. Прошло несколько лет, и преподобный Афанасий в 26 день октября преставился ко Господу, причем обратился к братии с таким последним словом:
— По кончине моей вы вполне удостоверитесь, обрету ли я, хотя сколько-нибудь, благодати у Бога.
Когда преподобный Афанасий был погребен, то на гробе его, от самых его персей вырос, по повелению Божию, кипарис, листья которого совершенно исцеляли всякие недуги. Потом и преподобный Никифор, создатель и первый игумен мидикийского монастыря, после многих трудов и болезней телесных, отошел ко Господу в 4 день мая. Так осиротел преподобный Никита, лишившись духовного своего отца, святого Никифора, и любимого друга, преподобного Афанасия; немало скорбел он по обоих, ибо весьма любил их. Утешением в скорби служило ему твердое упование, что усопшие получили благодать и блаженную жизнь у Владыки Христа, Которому угодили добрым служением от юности.
По преставлении блаженного отца Никифора вся братия просили преподобного Никиту принять сан и именоваться игуменом: ибо, пока был в живых преподобный Никифор, святой Никита не принимал наименования и сана игуменского, хотя и управлял вполне монастырем вместо отца своего святого Никифора, немощного от старости в течение уже многих лет. По усиленным просьбам братии и особенно по убеждением многих отцов других монастырей, он принял этот сан, и получил благословение святейшего патриарха цареградского Никифора, бывшего преемником Тарасия [3]. К прежним трудам преподобный Никита присоединил новые, когда с помощью Божией стал править монастырем как игумен, заботясь о спасении вверенных ему душ. Прославляя угодника Своего, Бог даровал ему благодать исцелять недуги и изгонять бесов. Ознаменовав крестом одного отрока, немого от рождения, преподобный Никита возвратил ему дар слова; инока, помутившегося рассудком, исцелил помазанием святого елея; одного из вновь принятых, бесноватого, молитвою избавил от бесовского мучительства, беса же, обернувшегося змеем, отогнал; другого, также бесноватого, освободил от духа лукавого — и многих страдавших лихорадкой, горячкой и иными различными болезнями чудесно исцелил пребывавшею в нем благодатью Христовою. Так жил он, угождая Богу, и достиг старости; пред концом же жизни своей явил себя доблестным исповедников и претерпел страдание за почитание святых икон.
В те времена еще не прекратилась ересь иконоборства. Осужденная святыми отцами седьмого вселенского собора [4], она как бы обновилась, получив опять помощь от царской власти, от которой и началась. Первым из греческих царей-иконоборцев был Лев, третий из носивших это имя, прозванием Исаврянин; от него ересь иконоборческая получила силу и умножилась, как вредная болезнь. Он первый издал повеление — отвергать иконы, и, пользуясь своею царскою властью, многих побудил к неправому мудрованию; изгнав правоверного патриарха, святого Германа, он возвел на престол единомысленного себе еретика Анастасия [5]. По смерти этого злочестивого царя вступил на престол сын его, Константин Копроним [6], еще сильнейший гонитель Церкви Божией: он не только отвергал святые иконы, но и святых угодников Божиих запретил именовать святыми, и мощи их вменял в ничто.
Скажем кратко: этот царь являлся христианином только по внешности, а в душе был вполне неверным жидовином. Пречистую Матерь Божию, высшую всякого создания, защиту и прибежище всего мира, он, окаянный, дерзал хулить, отвергая Ее пресвятое имя и Ее честные иконы; о ходатайстве же Ее к Богу, которым весь мир существует, он запретил и вспоминать. На укорение Богоматери, он показывал мешок, полный золотых монет, и спрашивал предстоящих:
— Драгоценен ли этот мешок?
Предстоящие отвечали:
— Настолько драгоценен, насколько содержится в нем золота.
Высыпав из мешка золото, Копроним снова спрашивал:
— Ценен ли мешок теперь, без золота?
Ему отвечали:
— Какая же от него польза, когда в нем нет монет? пустой мешок ничего не стоит.
— Тогда Копроним говорил:
— Так и Мария: пока имела во чреве своем Христа, дотоле и была достойна почитания, а родив Его, лишилась этого почитания, и ничем не отличается от прочих жен.
О, сквернейшие уста и язык нечестивейший! Какую хулу дерзал он возносить на честнейшую всех небесных сил и святейшую всех святых Матерь Создателя! Разве царица, родив царского сына, уже недостойна царских почестей? Разве мать царя только до тех пор почитается, пока носит царя в утробе? Горе окаянному хулителю, который ничем не отличался от хулителей жидов богомерзких! И не только хулитель был сам таков, но и других льстивыми обещаниями и грозными запрещениями побуждал к таковому же нечестивому хулению, непокорных же и противящихся ему подвергал различным мукам, моря узами и продолжительным голодом, ужасными ранами терзая тело, усекая мечем, сожигая огнем, потопляя в глубине морской, — словом, всевозможными способами причинял нестерпимые муки и горькую смерть верным и истинным рабам Христовым. За это и сам страшною смертью изверг окаянную свою душу и при издыхании испустил горестный вопль:
— Заживо предан я огню неугасимому!
И тот, кто прежде хулил Пречистую Матерь Божию, теперь повелел почитать Ее песнопениями — но, вполне отвергнутый Божиим милосердием, уже не обрел себе отрады.
Когда погиб (со срамом) этот мучитель, вступил на престол сын его Лев, четвертый из носивших это имя, также еретик-иконоборец, подобный своему отцу, но и он вскоре умер. После него приняла царство жена его Ирина [7] с малолетним сыном Константином. Она возвратила святой Церкви мир, созвав седьмой вселенский собор для осуждение иконоборной ереси. Исполнилась радости вся Церковь Христова, приняв вместе с иконами первоначальное благолепие свое и увидев на престолах православных царей и архиереев. После Ирины царствовал Никифор, затем Михаил, оба православные. Потом вступил на престол Лев, по прозванию Армянин [8], пятый из носивших это имя. Подражая прежнему соименному с ним нечестивому Льву Исаврянину, он, подобно ему, воздвиг гонение на православных и святых, обновляя и восстановляя таким образом уже осужденную иконоборную ересь. Он искал себе помощников единомысленных злоучителей, и нашел нескольких вельмож, из которых самыми приверженными иконоборной ереси были двое — Иоанн, прозванием Спекта, и Евтихиан; из лиц священнического сана он привлек на свою сторону Иоанна, прозванием Грамматика, нового Тертулла [9], сосуд избранный диаволом, и некоего Антония Силея; из иноческого чина — Леонтия и Зосиму, который несколько времени спустя был уличен в распутстве, наказан отсечением носа и постыдно умер, оставив по себе худую славу. С ними царь утверждался в зловерии, а они своими советами поощряли его на брань, которую он уже начал воздвигать против Церкви.
Собрав отовсюду из страны своей в Царьград архиереев и прочее духовенство, Лев призвал в свою палату святейшего патриарха Никифора со всем освященным собором, желая, чтобы пред его лицом и в присутствии всех вельмож они имели прения с вышеназванными единомышленниками царя и, пока еще тайными, еретиками. Сначала царь сам повел беседу с православными; притворяясь православным, он взял с груди икону распятия Христова, которую имел на себе, лицемерно склонил пред ней голову и сказал святым отцам:
— Я с своей стороны ни в чем не отличаюсь от вас, ибо почитаю святую икону, как сами видите; но появились другие, которые учат иначе и говорят, что их путь правый. Пусть они явятся здесь пред вами, и путем вопросов и ответов да откроется правильное учение об иконах. Если они в споре окажутся более справедливыми, убедив очевидными доводами, что их мнение согласно с истиной, то вам должно не только не противиться доброму делу, но даже способствовать ему; если же они будут вами побеждены и обличены в заблуждении, то пусть перестанут рассеивать пагубное учение. И тогда, как раньше, пусть останется прежнее учение об иконах. А я буду слушателем и судьею вашего обоюдного прения; ибо если мне подобает судить о меньших вещах, то насколько более должен я заботиться об управлении церковном? Выслушаю вас, должен выслушать и другую сторону, — и на чьей стороне будет, по моему убеждению, правда, той и последую.
Но святейший патриарх и с ним все архиереи отнюдь на это не соглашались; они не желали не только иметь прение с зломудренными еретиками, но даже и видеть их, не соглашаясь, чтобы те явились пред их лицо.
— Эта ересь уже рассмотрена и осуждена с проклятием святыми отцами седьмого вселенского собора; нет нужды ее более рассматривать, и восстанавливать в Церкви то, что вполне ею отвергнуто.
Видя, однако, что царь весьма склонен к зловерию и помогает еретикам, святые отцы говорили с ним смело. Святой Емилиан, епископ кизический [10], сказал:
— Царь! Если вопрос, для которого ты призвал нас, — разсмотрение о правой вере, — вопрос церковный, то подобает обсуждать его, по обычаю, в святой церкви, а не в царской палате.
Царь возразил:
— Но и я сын церкви и выслушаю вас как посредник и примиритель, чтобы, сообразив доводы обеих сторон, узнать самую истину.
На это отвечал ему святой Михаил, епископ синадский:
— Если ты посредник и примиритель, то почему делаешь не то, что подобает посреднику и примирителю? Собираешь противящихся учению Церкви, держишь в своей палате, даешь им смелость безбоязненно всех поучать, чтобы держались злочестивых догматов! А православные, страшась твоих грозных запрещений, даже в углах не смеют говорить что-либо в защиту православия. Это знак не посредничества и примирения, а гонения и мучительства.
— Я с своей стороны, — отвечал царь, — рассуждаю, как сказал, одинаково с вами; но так как до меня дошло, что есть сомнение относительно почитания икон, то мне подобает это не замалчивать, но стараться узнать истину. Какая же причина тому, что вы не хотите беседовать с противниками вашими? Очевидно та, что вы невежды и не имеете тех свидетельств из Божественного Писания, которыми могли бы защищать ваше мудрование.
Тогда святой Феофилакт, епископ никомидийский, сказал:
— Христос, икону Которого ты имеешь сейчас пред глазами, свидетель, что мы имеем бесчисленные доказательства нашей православной веры, утверждающие благочестивое почитание святых икон; но никто не слушает нас, и трудно нам иметь какой-либо успех в борьбе с державною рукою, с силою налагающею на нас запрещение.
Потом к царю обратился святой Петр, епископ никейский:
— Как приглашаешь ты нас иметь прение с теми, кому помогаешь и с которыми вместе сам нападаешь на нас? Или неизвестно тебе, что если бы даже манихеев [11] ты ввел сюда и захотел бы им помогать, то и они под твоей защитой легко одержали бы над нами верх.
Еще более смелую речь произнес святой Евфимий, епископ сардийский.
— Слушай, царь! Уже более восьмисот лет, как Христос Господь наш, сошедший на землю, всюду в церквах изображается иконописанием и почитается в Своем образе. Кто же настолько горделив, что дерзнет изменить или отменить предание, столько лет хранимое в церквах и чрез святых Апостолов, мучеников и боговдохновенных отцов дошедшее до нашего времени? Апостол говорит: «Итак, братия, стойте и держите предания, которым вы научены или словом или посланием нашим» (2 Фес.2:15). И еще: «если бы даже мы или Ангел с неба стал благовествовать вам не то, что мы благовествовали вам, да будет анафема» (Гал.1:8). Поэтому и был собран, в благочестивое царствование Ирины и Константина, вселенский собор против первых еретиков-иконоборцев, и Сам Сын Божий перстом Своим отметил тот собор; кто дерзнет что либо из постановлении того собора нарушить или уничтожить, да будет проклят.
Хотя слова эти и возбудили в царе страшный гнев, однако он слушал терпеливо, лицемерно притворяясь кротким. Дерзнул безбоязненно говорить и святой Феодор, ревностный церковный учитель, игумен Студийского монастыря:
— Царь! не разрушай устроенного ко благу чина церковного. Говорит святой Апостол Павел: Бог дал в церкви «И Он поставил одних Апостолами, других пророками, иных Евангелистами, иных пастырями и учителями, к совершению святых» (Ефес.4:11–12), царей же не прибавил сюда Апостол. Тебе, царь, поручено править мирскими делами, государством и воинскими силами, о них и заботься, а церковное управление, по учению Апостольскому, оставь пастырям и учителям. Если же не сделаешь так, то знай, что если бы даже Ангел с неба принес учение, противное нашей правой вере, то мы не послушаем его, а тем более тебя, бренного человека.
Тогда царь весьма разгневался и, сочтя слова святых отцов за хулу и оскорбление себе, обнаружил внутреннюю ярость, которую доселе скрывал под притворною кротостью. С бесчестием и оскорблениями удалив из палаты весь освященный собор, он несправедливо сверг затем с престола праведного пастыря, святейшего патриарха Никифора, так же поступил и с прочими православными архиереями, и всех разослал на заточение в различные страны и места, равно и преподобного Феодора Студита. На патриарший цареградский престол возвел он одного из советников своих, мирянина Феодота, прозванием Касситера, верою еретика, человека греховной жизни, который как бы для исцеления недуга своего (он говорил, что болен желудком), а на самом деле ради греха держал у себя некую рабыню, занимавшуюся врачебным искусством. Также и на других престолах царь посадил, по изгнании православных, своих зловерных лжеепископов и выбросил святые иконы из святых церквей. И началось вновь на православных такое же гонение за почитание икон, какое было раньше при Льве Исаврянине и сыне его Копрониме.
Царь-еретик, Лев Армянин, и единомысленный ему лжепатриарх Феодот созвали в Царьграде свое беззаконное сборище и, сами находясь под клятвой, прокляли православных, божественных и благословенных святых отцов, несогласных же с этим неправедным сборищем предавали разным мукам и смерти. Когда еретическое сборище окончилось, царь призвал к себе игуменов из главнейших монастырей, и в числе их божественного отца нашего Никиту, о котором мы повествуем. Сначала льстивыми речами он склонял их к своему зловерию, а потом, видя, что они не покоряются его воле, заключил их в различные темницы, каждого отдельно, и думал: как дальше с ними поступить?
И находился преподобный Никита много дней в смрадной темнице. Уже самое это смрадное темничное заключение было для святого немалым мучением; кроме того, каждый день приходили к нему разные люди бесчинные и бесстыдные нравом и словом, недостойные даже имени человеческого. Хульными и срамными словами они бесчестили и укоряли святого старца и причиняли ему великие обиды. Эти люди нарочно были подосланы еретиками; среди них самым злым был один по имени Николай: он особенно печалил преподобного, оскорбляя его безумными и сквернословными речами, пока ему не явился во сне, давно умерший отец его, сказав: «оставь раба Божия». С того времени Николай перестал суесловить, и не только сам не докучал святому, но и другим не позволял докучать. Много дней провел преподобный в темничных страданиях; потом царь повелел отвести его на заточение в страну восточную, в город Масалеон. Была лютая зима, и много бед перенес старец в своих худых одеждах от мороза, снега и ветра. Притом и приставник, ведший его в изгнание, оказался жестоким, лишенным всякого сострадания человеком: он изнурял старца во время путешествия, заставляя его спешить, чтобы в короткий срок пройти очень долгий путь.
Так же поступил царь и с прочими честными игуменами, каждого отдельно послав в изгнание. Потом, размыслив в себе, что, держа в заточении тех, кто выше всякой скорби, он не только не достигнет успеха, но даже побудит их еще с большим усердием держаться своего учения, — царь, непостоянный умом, переменил свое намерение. Едва пять дней прожил преподобный Никита в Масалеоне изгнанником, как царь повелел его, а также и прочих игуменов, немедленно возвратить в Византию. Обратный путь был совершен еще скорее первоначального, так что святой от быстрого путешествия и от великой стужи едва остался жив. Когда все игумены были приведены в Византию, царь повелел оставить их под присмотром, пока не решит, каким способом привлечь их к единомыслию с собою. Прошла зима, святая великая четыредесятница и пресветлый праздник святой Пасхи; тогда царь отдал узников вышеупомянутому Иоанну Грамматику, точно диавольскими устами учившему красноречию, чтобы он мучил их, как хочет. Затворив в различных темницах каждого отдельно, он мучил их не меньше, чем язычники святых. Темницы были тесны, мрачны, смрадны и причиняли тяжкие страдание заключенным, не имевшим никаких удобств, даже постелей. Через малое оконце подавали им, как псам, нечистый и гнилой хлеб, лишь по восьми золотников на день, чтобы только не умерли они от голода, и мутную, зловонную воду. Содержа отцов в такой нужде, мучитель Иоанн думал победить их или принудить к согласию с собою или уморить. Еще к большей печали преподобного Никиты, злобный Иоанн захватил его бывшего ученика, только что достигшего юных лет, именем Феоктиста; он также заключил его в тяжкой темнице, мучил голодом и жаждой. Еретики, видя, что отцы готовы скорее умереть, чем отступить от своего правоверия, измыслили против них такую хитрость. Они сказали:
— Ничего иного мы от вас не требуем, кроме того, чтобы вы приобщились только один раз в церкви с патриархом Феодотом Святых Таин; более ничего делать не будете, и пойдете свободно каждый в свой монастырь, с своей верою и мудрованием.
Введенные в заблуждение этим лукавством еретиков, отцы до некоторой степени склонились на их желание. Потом, убедившись в обмане, они вполне раскаялись и возвратились на благой путь. После того как каждого из них выпустили из особого темничного затвора и заключения, они пришли к преподобному отцу Никите и начали убеждать и молить его, чтобы он согласился вступить в общение с Феодотом и вышел из темницы. Святой Никита не соглашался оставить темничное заключение, переносимое им для Христа, и отнюдь не желал исполнять просьбу отцов; но отцы настояли, говоря:
— Невозможно нам выйти отсюда, а тебя оставить здесь: небольшого дела от нас требуют — только причаститься вместе с Феодотом; вера наша в нас останется. По рассуждению, в настоящих тяжелых обстоятельствах лучше разрешить себе малое, чем погубить всё.
Так они долго и докучливо настаивали и принуждали Никиту; преподобный, не из желания избежать страданий и не из боязни мук, но по прилежным мольбам отцов и почитая седины их, склонился помимо воли своей к их увещанием и вышел. Ему предстояли жизнь и смерть; и хотя он охотнее избрал бы смерть за православие, чем жизнь, однако не ослушался в то время честной дружины, правая вера и добродетельная жизнь которой были ему известны.
Все вместе пошли к лжепатриарху; тот, чтобы удобнее уловить их к общению с собою, повел их в некое молитвенное место, нарочно украшенное иконами, чтобы отцы, при виде святых икон, заключили о правоверии патриарха. Там Феодот служил литургию; они приняли причащение из рук его и слышали из уст его такие слова: «Кто не почитает иконы Христовы, анафема да будет». Патриарх сказал так не потому, что сам почитал икону Спасителя, но из лицемерия — пред отцами, чтобы они не сомневались иметь с ним общение. Потом, когда все разошлись по своим монастырям, преподобный Никита начал сердечно скорбеть, что имел общение с лжепатриархом Феодотом, лицемерным обманщиком: малое уклонение от правого пути святой вменял себе во всецелое заблуждение. Он задумал удалиться в иную страну и там каяться в своем прегрешении. Сев на корабль, он поплыл к острову, называемому Проконнис (на Мраморном море, ныне Мармара). Но потом он рассудил в себе: где было прегрешение, там должно быть и покаяние, — и вернулся в Византию.
Открыто ходя по городу, преподобный Никита безбоязненно учил людей держаться правых догматов, установленных святыми отцами седьмого вселенского собора. Царь узнал об этом, призвал святого к себе и спросил:
— Зачем ты не ушел в свой монастырь, как прочие игумены? Почему ты один остался самовольно, не повинуясь, как я слышу, нашему повелению? Или власть нашу ты вменяешь в ничто? Исполни повеление наше и иди в свой монастырь; если не пойдешь, я велю мучить тебя.
Святой кротко отвечал:
— Царь! в монастырь мой я не пойду, веры моей не оставлю, держусь и буду держаться моего исповедания; его держатся отцы мои, святые православные епископы, и без вины терпят от тебя изгнание, узы и многие беды, защищая православную Церковь, в которой мы пребываем и утешаемся надеждой славы Божией. Знай же достоверно обо мне, что не из боязни смерти и не из любви к временной жизни я сделал то, чего не следовало делать, но ради послушания повиновался старцам и против желания: лишь исполняя их волю, вошел в общение с лжепатриархом Феодотом, о чем ныне жалею и в чем раскаиваюсь. Будь вполне уверен, что отныне нет у меня никакого общения с вами: держусь предания святых отцов, которое принял сначала. Делай со мной что хочешь, и не надейся слышать от меня что либо-иное.
Царь, видя твердость его убеждения, отдал его некоему Захарии, начальнику царских палат, называемых Маншна, чтобы тот держал его под стражей до решение. Захария был муж добрый и благочестивый; он не только не причинял старцу никакого огорчения, но даже оказывал ему много почёта. Потом царь послал преподобного Никиту в заточение на остров святой мученицы Гликерии: этот небольшой остров назывался именем святой мученицы потому, что там лежали святые мощи ее и были созданы во имя ее великая церковь и монастырь, порученный еретичествующими властями некоему евнуху Анфиму. Этот человек отнюдь не отличался добротой, — был волхв, святотатец, способный на зло, неприязненный, лукавый, гордый и немилосердый; тамошние жители за лютость и злой нрав называли его Каиафой. Подобные люди назначались тогда для управления монастырями, чтобы, при поддержке мирской власти, всё изменять по своему произволу. Анфим принял присланного к нему святого и, пользуясь властью, данной ему приславшими, усердно мучил его. Заключив угодника Божия в самую тесную темницу, он подвергал его беспрерывным мучениям, не позволяя ему даже выглянуть из темницы; сам носил ключ от нее и скудную пищу приказал подавать ему через очень узкое отверстие. Вожди еретиков много обещали этому Анфиму, если он принудит преподобного Никиту к единомыслию с ними, и окаянный из-за этого особенно досаждал святому, надеясь принуждением склонить его к еретическому мудрованию; но преподобный переносил причиняемое ему за благочестие зло с любовью; Бог же явил в нем чудесную благодать Свою и показал, что это муж праведный, святой и чудотворный помощник людям в бедах. Вышеупомянутый Захария, когда он по народным делам был послан царем во Фракийские страны, попался в руки варваров, которые отвели его в плен. Об этом узнал святой Михаил, епископ синадский, также содержавшийся в темнице за православие, он послал сказать преподобному Никите:
— Наш общий друг Захария связан и уведен в варварскую страну; прошу тебя, умоли о нем Бога, ибо ты это можешь.
Получив такую весть, святой глубоко опечалился и весь этот день не вкушал пищи, вечером же взял свечу у служащего ему брата Филиппа, зажег и всю ночь стоял на молитве, умоляя о плененном Захарии милосердого Бога, да освободит его из рук варварских. И было ему извещение от Бога, что вскоре Захария выйдет на свободу. Утром пришел Филипп, увидел, что отец светел лицом и радостен духом, и сказал ему:
— Отче! вчера я оставил тебя весьма печальным и скорбным, а теперь вижу радостным. Прошу тебя, поведай мне причину этого перехода твоего от печали к радости.
Святой ответил:
— Я радуюсь, что мы вскоре увидим здесь друга нашего Захарию.
Так и было. Прошло немного дней; царь греческий заключил мир с варварами, и с обеих сторон начали размениваться пленниками, Посылая пленников на обмен, царь не имел в виду Захарии, ибо уже узнал, что он держится догматов седьмого вселенского собора, помогает православным; поэтому он оставил его в руках варваров, да погибнет там. Когда варвары отпустили многих греческих пленников, Захария же остался, предводитель варваров сказал ему:
— Хочешь ли идти на родину?
— И очень хотел бы, — отвечал Захария, — но царю нашему не угодно было избавить меня от этого плена.
Предводитель сказал:
— Я тебя освобождаю; иди согласно своему желанию.
Видя, что предводитель варваров так неожиданно милостив к нему, Захария познал, что Сам Бог устрояет это по молитвам святых отцов, которым некогда он оказывал добро. Исполнившись смелости, он сказал предводителю:
— Если угодно тебе отпустить меня на свободу, то даруй мне и другого пленника, единоименного мне и соотечественника, который вместе со мной был в узах.
Предводитель отвечал:
— Возьми и его, и идите оба с миром на родину.
Так был освобожден Захария. Прибыв с другом своим на остров к преподобному отцу Никите, он благодарил его за святые молитвы, ради которых Бог избавил их от варварского плена. Еще и другое преславное чудо сотворил этот святой отец: своею усердною молитвою к Богу избавил от потопления и вывел на сушу невредимыми трех братьев, которые, плавая по морю в одной ладье, среди ночи были внезапно застигнуты волнением. Так, находясь сам в узах пленником и бедствуя, он чудесно избавлял других от уз и бед.
Преподобный страдал в темнице шесть лет, до самой погибели богопротивного царя Льва Армянина. Когда последний был неожиданно убит своими воинами, и вступил на престол Михаил из Аммории, прозванием Травлей или Валвос, стали выпускать святых отцов из уз и заточений на свободу; тогда был освобожден и преподобный отец Никита, игумен Мидикийского монастыря, без пролития крови мученик, мужественный исповедник православия, непобедимый воин Христов. Он не пошел в свой монастырь, а поселился в одном уединенном месте недалеко к северу от Византии, желая жить безмолвно. Там он после продолжительных страданий своих жил недолгое время, но многие оказал чудесные благодеяния силою многоцелебной благодати. Пред кончиной своей, после всех перенесенных в изгнании многоболезненных страданий, заболел он уже в последний раз, причастился Божественных Таин в субботу, а в воскресение на рассвете преставился ко Господу в 3 день месяца апреля [12].
О святой кончине его тотчас стало известно в столице и окрестностях. Вскоре из города и отовсюду собралось множество народа обоего пола и обоего чина, духовного и мирского, братия из мидикийского и прочих монастырей, пришли и два епископа, святой Феофил Ефесский и святой Иосиф Фесалонитский; опрятав по обычаю честное тело святого отца, они положили его в раку, отнесли на корабль и отвезли в Мидикийский монастырь. Блаженный Павел епископ Плусиадский с множеством иноков и мирян встретили тело на берегу, подняли на плечи и понесли в монастырь. На пути совершались дивные чудеса: недужные получали исцеление и одержимые избавлялись от духов лукавых; одна женщина, долго страдавшая кровотечением, лишь коснулась святых мощей преподобного, тотчас получила исцеление. При соборном пении псалмов и подобающих песней, положили преподобного по левой стороне паперти, в гробнице прежде почившего святого отца Никифора, первого игумена той обители. И после погребения также совершались многие чудеса и подавались исцеления приходящим с верою, во славу Христа Бога нашего, во святых Своих прославляемого, Ему же со Отцом и Святым Духом да будет от всех честь и слава, и поклонение, ныне и всегда, и во веки веков, аминь.
В тот же день память преподобного Иллирика чудотворца и святых мучеников: Елпидифора, Дия, Висония и Галика.
Примечания:
[1] Вифиния — северо-западная область Малой Азии, лежащая по берегам Черного моря, Босфора и Константинопольского пролива. Мидикийская обитель находилась недалеко от города Пруса, который стоял близ горы Олимпа; мидикийская обитель основана святым Никифором, присутствовавшим на 7-ом вселенском соборе (787 г.) в качестве ее игумена. Кесария Вифинская находилась между реками Риндаком и Апамеею.
[2] Пономари или иначе парамонари — тоже, что наши причетники.
[3] Св. Тарасий был патриархом о 784 по 806 г., св. Никифор с 806 по 816 г.
[4] Седьмой вселенский собор был созван в 787 г. в Никее императрицей Ириной, вдовой Льва IV. Собор, состоявший из 367 отцов, под председательством святого Тарасия, осудил иконоборство и восстановил иконопочитание.
[5] Лев III Исаврянин 716–741, святой Герман 730, Анастасий 753. Засим до восстановления иконопочитания на константинопольском престоле сменились 10 патриархов, из которых 6 были иконоборцы.
[6] Константин V Копроним, царствовал с 741 по 775 год.
[7] Лев IV — 775–780, Ирина — 797–802.
[8] Никифор I — 802–811, Михаил I — 811–813, Лев V Армянин — 813–820.
[9] Ритор (преподаватель красноречия) Тертулл поддерживал пред римским правителем Феликсом обвинение, возбужденное иудеями против Ап. Павла, и в речи своей позаботился прежде всего польстить Феликсу — якобы радетелю о нуждах иудеев (Деян. 14).
[10] Кизик — город, находившийся на одном из островов Пропонтиды, основанный за 5 в. до Р. Хр. милетянами.
[11] Манихеи учили, что в мире существуют два царства — добра и зла, находящиеся в постоянной борьбе друг с другом, а в человеке — две души, добрая и злая, что Христос не имел тела и страдал только видимо; допускали переселение душ.
[12] В 824 году.
"}},"768":{"name":{"nominative":"Прп. Иллирика","short":"Прп. Иллирика"}},"771":{"name":{"nominative":"Мчч. Елпидифора, Дия, Вифония и Галика","short":"Мчч. Елпидифора"}},"772":{"name":{"nominative":"Преподобномучеников 600 отцев Давидо-Гареджийских (XVII)","short":"Преподобномучеников 600"}},"773":{"name":{"nominative":"Иконы Божией Матери «Неувядаемый Цвет»","short":"Иконы Божией"}},"775":{"name":{"nominative":"Прп. Иосифа песнописца (883)","short":"Прп. Иосифа"},"life":{"id":"minei-0404-775","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Отечеством святого Иосифа была Сицилия [1]. Родители его, Плотин и Агафия, были люди благочестивые и добродетельные; за их богоугодную жизнь Господь и даровал им такого сына, который, как выдающийся творец канонов, украсил церковь для ее блага священными песнопениями. Отрок был воспитан в добром книжном научении и благонравии и уже в его детских обычаях можно было видеть указание на то, что, став мужем, он достигнет совершенства в добродетелях: он был кроток, тих, смирен, уклонялся от отроческих игр; с детства полюбив пост и воздержание, не искал вкусных яств, питаясь лишь хлебом и водою, да и то вечером; Божественное Писание изучал весьма успешно. Так возрастал Иосиф телом и духом, когда произошло нашествие варваров на сицилийскую страну, и родители его были вынуждены бежать из отечества своего в иные страны. Сначала Иосиф отправился с ними в Пелопоннес, но потом, оставив родителей, удалился в Фессалонику, столицу Македонии; здесь он поступил в монастырь, постригся в иноческий чин и учился трудам постническим, прилежно проходя все виды подвижнической монашеской жизни и добродетелей; и стал он мужем совершенным и иноком опытным. Земля, покрытая кожею, служила ему постелью, ветхое рубище — одеждою; пощение его было велико, пища — небольшой кусок хлеба и немного воды, стояние — всенощное, коленопреклонение — непрестанное; в устах всегда пение, а в руках работа. Прилежно читал он божественные книги, исполнялся премудрости и разума духовного, и, как Ангел Божий, сиял среди братий примером чистого и святого жития. Невозможно рассказать подробно о его добрых делах и многих подвигах.
Так благоугодно трудился он для Бога больше других. По настояниям игумена и братии, принял он сан священства, быв рукоположен в пресвитера епископом Фессалоникским. Будучи пресвитером, он еще усилил свои подвиги и труды, и часто совершал Божественную литургию, со слезами молился о себе и о всем мире. Пришел в монастырь тот преподобный Григорий Декаполит [2]; увидев преподобного Иосифа, он очень полюбил его как мужа святого и приобрел себе в нем друга и сожителя. Прошло несколько времени, и Григорий, отправляясь в Византию для укрепления верных, смущаемых еретиками, просил игумена и братию отпустить с ним ему в помощь Иосифа: ибо не хотел разлучаться с ним. Но и братия с игуменом не хотели лишиться такого сожителя, истинного раба Божия. Однако, уважая просьбу великого старца и внимая нуждам церкви, волнуемой бурей еретической, они отпустили блаженного Иосифа с святым Григорием Декаполитом в Византию.
Прибыв туда, Иосиф и Григорий поселились при церкви святых мучеников Сергия и Вакха и, соревнуя друг другу, повели жизнь суровую и изнурительную, — особенно блаженный Иосиф, подражавший старейшему подвижнику, великому отцу Григорию; взяв его себе в образец, он решил в сердце своем непрестанно совершенствоваться в добродетели. Оба трудились, прилежно поучая благочестивых соблюдать себя от вредной ереси, не смущаться и не сомневаться в догматах правой веры и быть твердыми в исповедании истины. В то время нечестивый царь Лев Армянин возобновил уже осужденную [3] иконоборную ересь, и воздвиг великое гонение на Церковь; он извлекал из храмов Божиих святые иконы, бесчестно попирая их ногами; единомысленных с ним еретиков он ставил на престолы православных пастырей, которых свергал и при этом мучил и губил различными способами некоторых из них.
Тогда святой Григорий с святым Иосифом, облекшись в броню веры, начали обходить городские улицы, площади и дома верных, с советом, увещанием и мольбою — не прельщаться еретическим лукавством. И были слова их подобны росе утренней, когда она оживляет цветы и траву полевую, вянущую от дневного зноя: они оживляли сердца человеческие, малодушествующие, сомневающиеся и как бы увядающие от зноя еретических учений. Потом многие иночествующие обратились с просьбой к преподобному Григорию, чтобы он блаженного Иосифа, как искусного в слове и способного по своей телесной крепости предпринять труд долгого пути, послал в древний Рим, к православному папе Леону третьему [4] и ко всем тамошним православным, возвестить о гонении, воздвигнутом в Царьграде на святую Церковь. Они рассчитывали, что православные окажут из Рима помощь гонимым, опровергнут неправые догматы и заградят хульные уста еретиков. Преподобный Григорий в беседе с блаженным Иосифом подавал ему такие советы:
— Чадо, настало ныне время явить сердечную любовь твою к Богу и ревность к благочестию; иди в древний Рим и возвести главе тамошних христиан и всем православным на западе, какую беду на святую восточную Церковь навел злочестивый царь и по имени зверь, как оскорбил и попрал икону Христову и Пречистой Его Матери, отнял у Церкви украшение ее, изгнал неповинных добрых пастырей, а лжепастырям, наемникам и хищным волкам вручил стадо Христово, и теперь овцы расхищаются и разгоняются. Возвести, как изо дня в день яростная буря, поднятая державным, волнует Церковь Христову, и лютый Лев, пришедший из Армении, изрыгает угрозы и поглощает многих своим еретическим лукавством. Возвести, убеди и упроси, да обнажат православные меч слова Божия и противостанут гонящим нас.
Так и подобное этому говорил святой Григорий. Блаженный Иосиф, от юности вполне привыкший к послушанию, не возражал ни мало; смиренно преклонив голову, он испросил у Григория отеческих молитв и благословение для путешествия, вошел в корабль и поплыл в Рим.
Но иное было угодно непостижимым судьбам Божиим. Все на пользу устрояет Бог, и нередко посредством таких обстоятельств, которые кажутся нам неблагоприятными и жестокими, творит дивные и преславные дела к прославлению Своего святого имени. Так, по устроению Божию, оказалось препятствие и к путешествию Иосифа в Рим. Единомысленники царя Льва Армянина, слуги и помощники мучительства их, узнав, что многие, гонимые иконоборством, уходят из столицы в иные страны, начали устраивать тайно по путям водным и сухопутным разбойнические засады, чтобы схватывать беглецов и возвращать их в руки иконоборцев. Не осталось тайным для них и то, что преподобный Иосиф посылается православными монахами на запад, в Рим; они подговорили морских разбойников напасть на него, и преподобный попал в руки врагов. Они разбили корабль, захватили также всех спутников преподобного Иосифа и отвезли их в Крит, к иконоборцам, где преподобный, обремененный тяжкими оковами, был ввержен в темницу. Здесь день и ночь утешал он боговдохновенными речами сотоварищей своих по заключению, которых немало страдало вместе с ним за правую веру: сам радуясь в узах о Господе, он говорил другим:
— Что может быть сладостнее и радостнее тех уз, которыми мы обременены за любовь ко Христу и святой иконе Его? Если и причиняет нам некоторую скорбь кратковременное заключение, то за это страдание должно нам благодарить Бога, ставя себе светлым примером святого Павла, который неизреченно радовался, что сподобился за Имя Иисуса Христа страдать в оковах, и ценил их, точно дорогие камни и золотые украшения. Более того «Ибо вы к тому призваны, потому что и Христос пострадал за нас, оставив нам пример, дабы мы шли по следам Его. Он не сделал никакого греха, и не было лести в устах Его. Будучи злословим, Он не злословил взаимно; страдая, не угрожал, но предавал то Судии Праведному» (1 Петр.2:21–23), по словам верховного Апостола святого Петра. Правда, телесные страдания причиняют некоторую скорбь, но нельзя назвать носителем Христова ига того, кто не пойдет вслед Ему, и не будет переносить, хотя частью, тех страданий, которые Он перенес за нас. Будучи всесильным Богом, Он мог и иным каким-либо образом спасти человека, однако благоволил, чтобы от труда и страдания родилась та сила добродетели, которая была бы в состоянии открыть издавна затворенные врата небесные. И не показал Он нам иного пути к спасению, кроме пути труда и скорби. Зачем же смущаться нам, истощая здоровье наше в страданиях за святую икону Спасителя и Пречистой Его Матери? Противясь злочестивому повелению царя, мы получим Божию благодать и благовременную помощь.
Такими и подобными речами утешал и укреплял преподобный Иосиф соузников своих, заключенных с ним в темнице за почитание икон. Пришлось разделить их заключение и некоему православному епископу, также за почитание святых икон взятому на страдание. Он, чувствуя бессилие перенесть темничные лишения, по-человечески смущался мыслями: из желания освободиться от уз и страданий начал уже склоняться к иконоборной ереси и, подобно кораблю при сильном волнении, недалек был от потопления. С какими только увещаниями не обращался к нему преподобный Иосиф, когда уразумел смущение его! Каких только слёз не пролил, с мольбою увещевая его без колебания умереть за икону Христову, как за Самого Христа! И боговдохновенные речи его не остались напрасными: епископ исполнился такой твердости, что даже в лютейших муках не отвергся благочестия своего и в мужественном величии души претерпел всё до конца. Выведенный на пытку, при виде мучителей и орудий мучения, он нимало не обнаружил страха, но сам снял с себя одежды и отдал себя на истязание, желая тысячу раз умереть — если бы было возможно — за Христа Бога во плоти изображаемого иконописанием. Повешенный нагим на месте мучений, весь пронзенный стрелами, пораженный наконец в голову большими камнями, епископ предал дух свой Господу. Узнав о мученической кончине епископа, блаженный Иосиф весьма порадовался непоколебимому мужеству его и возблагодарил Христа, утвердившего на таковой подвиг избранного воина Своего, который, хотя и обнаружил в начале некоторую слабость, но потом вполне исправился и победил врага. Подобным образом святой Иосиф и иных избавил от гибели душевной и направил ко Христу, непрестанно поучая всех спасительному пути; самого же его Бог спасал от смерти, сохраняя его жизнь на пользу весьма многих.
Преподобный Иосиф провел в темнице шесть лет; и вот злочестивого царя Льва Армянина постигла лютая кончина: в ночь накануне праздника Рождества Христова он был убит своими воинами в церкви, за утреней. В тот же самый час преподобный Иосиф в критской темнице был извещен о погибели мучителя и чудесно освобожден от уз явившимся ему святителем Николаем. Всю эту ночь святой Иосиф проводил без сна, беспрерывно воспевая праздничные песнопения и молясь; перед рассветом яркое сияние озарило темницу, и предстал пред ним облеченный в святительские одежды, святолепный и честный муж, с седыми волосами, светлым лицом, и сказал ему:
— Из Мир Ликийских пришел я к тебе, посланный Богом, дабы немедля принести тебе радостную весть: враг, смутивший Церковь и расеявший овец Христовых, лишился и царства, и жизни, призванный на суд Божий. Ныне должно тебе возвратиться в Константинополь и утвердить многих обитающею в тебе благодатью Духа Святого.
Затем святитель дал ему свиток и сказал:
— Прими этот свиток, и съешь его.
В свитке же было написано:
Ускори щедрый, и потщися, яко милостив на помощь нашу, яко можеши хотяй. Иосиф взял этот свиток, прочитал и, съев, радостно сказал: «Как сладки гортани моей слова Твои! лучше меда устам моим» (Пс.118:103).
Тогда повелел явившийся ему воспеть те же слова. Радостно воспел их святой Иосиф, и тотчас вериги и оковы его ослабели и спали с шеи, рук и ног его, и услышал он слова явившегося ему святителя:
— Встань и следуй за мной.
Он встал; двери темницы сами собою отворились, и он вышел, без ведома темничной стражи. И увидел он себя носимым по воздуху некою невидимою силою. В непродолжительном времени он оказался близ Константинополя, на большой дороге, ведущей в город, и прославил Бога за такое преславное чудо.
Войдя в город, Иосиф не нашел уже в живых любимого им отца Григория Декаполита — он отошел ко Господу — а видел лишь ученика его, блаженного Иоанна, и вместе с ним у гроба Григория много скорбел, что не сподобился застать в живых святого отца. Спустя немного времени и Иоанн отошел ко Господу, и был погребен близ святого Григория. Потом преподобный Иосиф переселился на иное место, уединенное и безмолвное, находившееся за городом, недалеко от церкви святого Иоанна Златоустого. Поселившись здесь, он создал церковь во имя святителя Христова Николая, перенес в нее мощи обоих отцов, Григория и Иоанна, устроил монастырь и собрал братию. Сюда к преподобному Иосифу постоянно стекалось слушать его боговдохновенное учение много людей духовных и мирских, ибо благодать Духа Святого подобно реке текла из уст его сладостными речами. Будучи однажды в Фессалии, преподобный Иосиф получил от одного известного ему добродетельного мужа значительную часть мощей святого Апостола Варфоломея; он принес ее в свою обитель и, создав особую церковь во имя святого Апостола Варфоломея, с честью положил в ней часть святых мощей его. Питая великую любовь и веру к святому Апостолу, он часто сподоблялся видеть его в сновидениях. Он желал украсить праздник святого Апостола хвалебными песнопениями, но не решался, сомневаясь, будет ли угодно это дело святому Апостолу, и усердно молил Бога и Апостола Божия открыть ему это и даровать премудрость свыше для создание достойных святого Варфоломея хвалебных стихов. С постом и слезами молился преподобный Иосиф сорок дней, и когда приблизился день памяти Апостола, в навечерие празднества увидел он, что в алтаре явился святой Варфоломей, облеченный в белые ризы, открыл алтарную завесу, призывая его к себе. Когда же преподобный Иосиф подошел ближе, святой Апостол взял с престола святое Евангелие, положил его на грудь Иосифу со словами:
— Да благословит тебя десница всесильного Бога, и да изольются на язык твой воды небесной премудрости: сердце твое да будет храмом Духа Святого, и песнопения твои да усладят вселенную.
Так сказал святой Апостол Варфоломей и стал невидим, а преподобный Иосиф, ощутив в себе благодать премудрости, исполнился радости неизреченной и благодарения. С того времени начал он писать церковные гимны и каноны, которыми украсил праздник не только святого Апостола Варфоломея, но и многих святых, по преимуществу же почтил он многими канонами Пречистую Богоматерь и святителя Николая. Обильно украсил он святую Церковь песнопениями и получил наименование песнопевца.
По воцарении Феофила [5], снова восстала на Церковь буря иконоборства, снова многие подверглись гонению и мучению. Тогда и преподобный отец наш Иосиф песнописец, за безбоязненное и открытое обличение ереси, был изгнан в Херсон, где в узах и страданиях оставался до смерти Феофила. Царица Феодора с сыном Михаилом, принявшая правление по смерти Феофила, и с святейшим патриархом Мефодием восстановившая православие [6], возвратила Иосифа в Царьград. Святой Игнатий [7], принявший престол по преставлении святого Мефодия, сделал преподобного Иосифа сосудохранителем великой Божией Константинопольской церкви. За добродетельную жизнь и за исходившие из уст его премудрые и душеспасительные речи, многих обращавшие на путь спасения, преподобный Иосиф был весьма любим святейшим патриархом и всем духовным и мирским чином. Прошло несколько лет, и преподобный Иосиф за обличение беззакония снова потерпел изгнание от Варды, брата царицы, первого, после царя, властелина. Не боясь Бога и не стыдясь людей, Варда тяжко нарушил законы Церкви, удалив от себя законную супругу свою без вины с ее стороны и взяв себе в жены родственницу свою. Преподобный Иосиф открыто обличал его, как некогда святой Иоанн Предтеча Ирода, и за это Варда преследовал его и причинял ему зло. Той же участи подвергся и святейший патриарх Игнатий, потерпев от беззаконного Варды изгнание и многие беды. Когда же Варда был убит слугами царя (и погиб с шумом), а за ним и царь Михаил лишился жизни также от своих приближенных, и Василий Македонянин [8] принял царство, тогда святой Игнатий и преподобный Иосиф были возвращены в Царьград, и Игнатий снова принял престол свой, а Иосиф — прежнюю должность сосудохранителя. Не только святейший Игнатий, но и преемник его, патриарх Фотий [9], любили и почитали святого Иосифа песнописца. Фотий вручил преподобному все церковное управление, называл его человеком Божиим, Ангелом во плоти и отцом отцов, и повелел всему клиру своему иметь преподобного Иосифа отцом духовным, открывать ему совесть и исповедывать прегрешения. Обладая прозорливостью, преподобный провидел утаиваемые грехи, но не обличал грешника, а наставлял его увещательными речами до тех пор, пока исповедывающийся, умилившись, не открывал тайного беззакония: ибо силен был Иосиф в боговдохновенных речах и легко мог обращать грешных к покаянию.
Прожив много лет и достигши глубокой старости, Иосиф впал в немощи телесные от многих трудов, в которых подвизался с юности — от поста, гонений за правду, от уз и темницы, от забот о церковном устроении, об украшении песнопениями праздников и памятей святых и от великих попечений о спасении душ человеческих. Перед отшествием из мира, в конце святой четыредесятницы, впал он в болезнь и в сновидении получил от Бога извещение о своем скором преставлении. В святой великий пяток вольных страстей Христовых он переписал все вверенные ему церковные вещи и дела и отослал к святейшему патриарху Фотию. Потом, готовясь к исходу, начал молиться Богу, говоря так:
— Благодарю Тебя, Господи Боже мой, что сенью крыл Твоих Ты сохранял меня во все дни жизни моей! И ныне соблюди до конца дух мой и даруй мне без вреда избежать князя тьмы и страхов воздушных, да не послужат к радости врага моего прегрешения жизни моей, по неведению мною совершенные. Слово Отчее, сохрани стадо Твое и защити до конца века все созданное десницей Твоей. Возлюбленным сынам Церкви Твоей будь помощником; святой Церкви, невесте Твоей, даруй мир вечный и тишину невозмущаемую; царское священие [10] просвещай Твоими дарами; гордого велиара [11] покори под ноги защитников православной веры, все вредные для души ереси отврати от Церкви. Душе же моей даруй мирное и кроткое разлучение с телом. Если и недостоин я принадлежать к числу святых угодников Твоих, в которых обитал Дух Святой, — ибо сознаю себя грешным пред Тобою, — то Ты, бесконечно благий, не взирай на грехи мои, но сотвори меня достойным участи сынов Твоих.
Сотворив молитву и причастившись Божественных Таин, преподобный Иосиф благословил всех бывших при нем, воздел к небу руки свои и с светлым и радостным лицом предал Богу свою святую душу.
Тотчас отовсюду стеклось множество иноков и мирян; многие из них плакали, называя почившего, одни — отцом, другие — воспитателем, иные — благодетелем, иные — утешителем, другие — учителем, наставником и вождем к спасению. С прославлением проводили ко гробу и с почестями погребли его: но еще честнее и славнее была провождена бессмертными духами святая душа его в небесные обители. Это сподобился видеть очами один любимый им друг, муж праведный и богоугодный, находившийся в значительном расстоянии от места кончины преподобного. В тот час, когда возлюбленная Богом душа Иосифа, разлучившись с телом, возносилась к небу, упомянутый муж слышал голос свыше, говоривший ему:
Он вышел и, взглянув вверх, увидел раскрывшийся свод небесный и лики святых, выходившие оттуда: сначала лик апостольский, потом мученический, пророческий и святительский. Дивился и ужасался тот муж чудесному видению, и недоумевал о значении его. И снова услышал он голос: «смотри и внимай, и узнаешь значение всего тобою видимого». И тотчас увидел он четырех юношей светлее всех, и посреди их Деву неизреченной чистоты и славы: то была Пречистая и Преблагословенная Дева Мария, Матерь Христа Бога нашего. Шествуя, повелевала Она воинствам святых мужей принять ту святую душу, которая прославила в песнопениях их деяния и память и подражала житию их. И все с неизреченной радостью встречали и с усердием и любовью принимали некое достойное почитания лицо, возводимое к небу. Созерцатель сего, упомянутый муж, мысленно спрашивал себя:
— Кого же воинства небожителей сподобляют столь великой чести?
И слышал громкие голоса Ангелов, возводивших душу святую: «Это Иосиф песнописец, украшение всей Церкви, сподобившийся благодати Духа Святого, подражавший житию Апостолов и мучеников и описавший дела их, за что ныне от тех же святых принимает почесть и похвалу». Так душа преподобного Иосифа песнописца была введена с торжеством в небесные обители. Это преславное видение исполнило мужа-очевидца великой радостью, а также и великим сожалением, что не сподобился он засим видеть ту славу, с которою благословенная душа вошла внутрь горних обителей, предстала и поклонилась пресветлейшему свету триединого Бога.
Есть и другое известие о провождении преподобного Иосифа на небо. Была в Царьграде церковь святого мученика Феодора Фанерота, что значит «открывателя», так как притекающим с молитвою открывал он об украденных, утаенных или погибших вещах. Бежал от одного человека раб очень полезный ему, и тот человек в печали пришел в церковь святого Феодора Фанерота, отслужил молебен и молил мученика Христова показать ему раба его. Три дня и три ночи пробыл он в церкви и, не получив откровение, в скорби хотел удалиться. За утреней, когда читалось в церкви душеполезное слово, он немного задремал во время чтения, и увидел явившегося ему святого Феодора, который сказал:
— Что скорбишь, человек? Разлучался от тела Иосиф, творец священных гимнов, и мы были при нем. Он преставился в эту ночь, и мы все, почтенные от него канонами и песнопениями, провождали душу его к небу, и поставили пред Лицо Божие. Вот почему я замедлил явиться тебе. Теперь же я здесь и прошение твое исполняю: иди на такое-то место, — и назвал имя места, — там найдешь раба твоего, которого ищешь.
Оба эти извещения убеждают нас, какую великую славу получил преподобный Иосиф за труды свои от Бога, и какую почесть и похвалу от святых Божиих. Предстоя ныне в небесных селениях престолу Божию, он воспевает Ангельские песни, прославляя и восхваляя Отца и Сына и Святого Духа, триединого Бога, во веки, аминь.
Покаяния источник неисчерпаемый, утешения податель некончаемаго, и умиления пучина еси Иосифе: слезы нам подаждь покаяния божественнаго, имиже утешение зде плачущееся обрящем от Бога, твоея помощи просящее, святе.
Примечания:
[1] Сицилия — один из больших островов Средиземного моря, на юг от Апеннинского полуострова, отделяющийся от него Мессинским проливом
[2] Память его 20 ноября.
[3] На 7-м вселенском соборе.
[4] Леон (Лев) III † 816.
[5] С 829 по 842 г.
[6] Иконопочитание восстановлено в 842 г. Св. Мефодий † 846 г., память его 14 июня.
[7] Св. Игнатий † 877 г., память его 23 октября.
[8] Василий Македонянин царствовал с 867 по 886 год.
[9] Фотий первый раз занимал престол с 857 по 867; вторично — с 877 по 886 г.
[10] Так называются в 1 посл. св. Ап. Петра (гл. 2, ст. 9) христиане.
[11] С евр. — непотребный, — название диавола (2 Кор.6:15).
"}},"776":{"name":{"nominative":"Прп. Георгия, иже в Малеи (IX)","short":"Прп. Георгия"}},"780":{"name":{"nominative":"Мцц. Фервуфы девы, сестры и рабыни ее (341-343)","short":"Мцц. Фервуфы"},"life":{"id":"minei-0404-780","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"После мученической кончины персидского епископа святого Симеона [1], которую он претерпел от руки царя Сапора [2], остались в живых две его сестры: одна девица, по имени Фервуфа, а другая, вдова и, кроме того, — одна рабыня.
Святая дева Фервуфа была еще очень молода и отличалась необыкновенною красотою. Услышав о красоте ее, царица персидская, жена Сапора, приказала привести ее к себе. Итак, по прошествии года со времени убиения святого епископа Симеона, царские слуги привели святую деву Фервуфу вместе с сестрой ее и рабыней к царице. Увидавши своими собственными глазами чудную красоту Фервуфы, царица обратилась к ней с такими словами:
— При твоей красоте, дева, тебе следует быть госпожей над многими людьми.
Святая же Фервуфа ответила ей:
— Я имею Жениха — Христа, за Которого претерпел страдание брат мой; о другом женихе я не могу даже и помышлять!
Ни о чем более не расспрашивая Фервуфу, царица приказала ей вместе с сестрою и рабынею ее остаться пока в ее царском дворце.
На следующий день утром царица внезапно заболела. Для того, чтобы вылечить ее, во дворец к ней явились персидские волхвы [3]. Один из этих волхвов, увидав в палатах царицы прекраснейшую Фервуфу, был поражен красотою ее; вскоре после того, уйдя от царицы, волхв тот послал к святой деве сказать следующее:
— Если ты пожелаешь быть моею женой, то я попрошу царицу отпустить тебя на свободу, и ты будешь обладать большими богатствами.
Святая же Фервуфа ответила ему:
— Будучи христианкой, я не могу сочетаться браком с язычником.
Волхв, плененный красотою Фервуфы, таким ответом был весьма пристыжен и приведен в гнев. Явившись к царю Сапору, он сказал ему:
— Болезнь царицы не случайная: ей дана какая-нибудь отрава. В палатах царицы пребывают две сестры-христианки, брат которых — христианский епископ Симеон — был убит по твоему повелению. Несомненно, что проживающие во дворце сестры убитого епископа, по злобе на тебя, поднесли отраву твоей царице.
Царь тотчас же приказал привести сестер на допрос.
Когда все три женщины — святая Фервуфа, сестра ее и рабыня были введены в царскую палату, то, по приказанию царя, к ним вышел для допроса начальник волхвов Мавптис вместе с двумя другими сановниками. Когда пришли и воссели на своих местах трое этих судей, пред ними поставили для допроса упомянутых трех женщин. Как только названные судьи заметили необычайную красоту святой Фервуфы, то все они возгорелись к ней похотью, скрывая в то же время друг от друга свои дурные домыслы. После того судьи спросили приведенных женщин:
— Для чего вы отравили царицу, властительницу вселенной? За этот поступок вы достойны смерти!
— Зачем, — отвечала святая Фервуфа от лица всех женщин, — сатана вложил в ваше сердце такую несправедливую мысль и ради чего вы хотите несправедливо обесславить нас? — Если вы жаждете нашей крови, то нет никого, кто бы воспретил вам пить ее. Если вы желаете нас умертвить, то ведь ничто не препятствует этому: ведь вы ежедневно оскверняете в этом руки ваши. Как христиане, мы умираем за Христа — Бога нашего, не отрекаясь от Него, потому что Он есть жизнь наша; как предписано нам поклоняться и служить Единому Богу, так мы и будем поступать. В наших книгах написано также и то, что волхв и чародей не должны жить, но должны умереть от руки своих же соплеменников (Исх.22:18; Лев.20:6). Каким же образом могли бы мы приготовлять отраву для кого бы то ни было, зная, что такой поступок есть нисколько не меньшее преступление, как если бы кто отрекся от Бога нашего, потому что за оба эти греха одинаково предстоит смертная казнь?
В то время как святая Фервуфа говорила это, судьи с удовольствием слушали ее, дивясь красоте и мудрости ее и чувствовали себя бессильными возразить что-либо на ее слова. Каждый из них размышлял сам в себе: «я упрошу царя, чтобы он освободил этих женщин от смерти, и возьму сию девицу себе в жены». И только едва Мавптис нашелся сказать:
— Если вам закон и запрещает чародействовать, то тем не менее вы могли сделать это из мести за смерть брата вашего.
Святая Фервуфа ответила на это:
— Правда, наш брат пострадал от вас; но если бы мы в возмездие за его смерть пожелали вам смерти, то мы погубили бы жизнь свою пред своим Богом; если вы, пылая яростью, и убили нашего брата, тем не менее он жив и радуется со Христом в небесном Царстве Его; в сравнении же с этим Царством ваше — ничто!
Когда святая изрекла эти слова, князья повелели отвести всех женщин в темницу.
Ранним утром на следующий день, начальник волхвов, Мавптис тайно послал слугу своего в темницу к святой Фервуфе, поручив ему сказать следующее:
— Вот я готов упросить царя, чтобы ты и те, кто с тобою, остались живыми, только согласись быть моею женою.
Святая же дева дерзновенно отвечала на это:
— Враг Бога и всякой правды! Закрой уста свои и не осмеливайся более говорить мне такие нечестивые речи! Я не могу более слушать их! Вовеки не будет того, чего желаешь ты! Один раз навсегда я сочеталась с Господом моим Иисусом Христом, ради Которого сохраняю мое девство и ради Которого стараюсь соблюсти в чистоте мою веру. Он один, свободный от греха, силен освободить меня из ваших нечестивых рук и может избавить меня от тех козней, которые вы мне устраиваете. Я не боюсь смерти и не страшусь крови. Тот путь, по которому вы хотите повести меня, доведет меня до возлюбленного брата моего, святого епископа Симеона. Там я и найду утешение в моих печалях и скорбях, которые особенно сильно испытываю после его смерти.
Таким образом святая невеста Христова Фервуфа дерзновенно отогнала от себя посланного к ней Мавптисом человека, и самого Мавптиса заставила устыдиться. Подобным же образом поступила святая Фервуфа и с двумя прочими судьями, плененными ее красотою. Каждый из них также тайно посылал к ней в темницу своих послов, соблазняя святую Фервуфу на вступление в брак с собою; но все не имели успеха и были посрамлены святою.
После того как все трое судей заметили друг у друга страсть к святой деве, то, видя всю неуспешность своих попыток завладеть ею, они решили во что бы то ни стало погубить сию святую деву, а также и тех женщин, которые были с нею. С этою целью они пошли к царю и донесли ему, что эти три женщины христианки — волшебницы и чародейки, а потому — достойны смерти. Царь сказал, что если они хотят остаться в живых, то должны поклониться солнцу.
Будучи снова представлены на суд тем же трем упомянутым выше судьям, святые мученицы, выслушав царское приказание — поклониться солнцу, отвечали:
— Мы покланяемся Богу, Творцу неба и земли; солнцу же, — творению нашего Бога, мы не можем воздавать тех почестей, какие воздаем Богу. Никакие ваши угрозы не заставят нас отказаться от любви к Господу и Богу нашему Иисусу Христу.
В то время как святые жены произносили эти слова, Мавптис и двое других судей, бывших с ним, громким голосом возопили:
— Пусть погибнут с лица земли эти три женщины, которые дали отраву царице и причинили ей жестокую болезнь!
Немедленно затем вышел от царя смертный приговор святым мученицам, по которому три женщины-христианки должны были умереть такою смертью, какую захотят изобрести для них персидские волхвы. Эти же нечестивые волхвы сказали:
— Если эти женщины не будут рассечены пополам и если царица не пройдет сквозь рассеченные половины их тел, то она не может выздороветь.
Когда, затем, были ведены святые мученицы для рассечения пополам, Мавптис снова послал к святой деве Фервуфе своего слугу, который сказал ей от его имени:
— Если ты пожелаешь меня послушаться, то ты не умрешь; также не умрут и те женщины, которые находятся с тобою.
— Для чего ты, нечестивый, — укоряла гневным и громким голосом Мавптиса святая дева, — говоришь то, чего я не могу слушать. Я окончательно желаю умереть за Христа, Бога моего, дабы получить от Него жизнь вечную. Неужели я возлюблю жизнь временную для того, чтобы умереть для жизни вечной?
После этого нечестивые мучители вывели святых мучениц за город, и здесь приготовили для каждой по два воткнутых в землю столба.
Затем святую деву Фервуфу привязали к одному из столбов за шею, а к другому за ноги. Таким же образом привязали к остальным столбам и прочих святых мучениц. После же всего перепилили пополам большою плотничьею пилою святых мучениц. Таким образом святые мученицы, невесты Христовы, предали чистые души свои в руки бессмертного Жениха своего.
Мучители же, водрузив шесть больших столбов — по три на каждой стороне дороги, повесили на них распиленные части тел святых мучениц. Сии последние были как бы прекраснейшим, висящим на древах, покрытым кровью плодом. Явилось зрелище, полное ужаса и достойное слёз. Затем по той же самой дороге была пронесена между повешенными телами святых мучениц нечестивая царица персидская, за которой шло великое множество народа. После всего этого честные тела святых мучениц были брошены в ров.
Так святая мученица Фервуфа вместе с своею сестрою и рабынею окончила в четвертой день месяца апреля [4] свои страдания за Господа нашего Иисуса Христа, Которому воссылается слава, честь и поклонение во веки веков. Аминь.
Примечания:
[1] Святой Симеон Варнавой (т. е. сын красильщика), с 325 г. епископ Селевкийский и Ктезифонтский, замучен в 341 или 344 г. в Великую пятницу 19-го числа месяца Вармуда, соответствовавшего нашему 14 Апреля. Память его празднуется 17 Апреля. Селевкия лежала к западу от Антиохии, ближе к Средиземному морю. Она была основана Селевком Никатором за 300 лет до Р. X. Селевкия и Ктезифон суть один город, разделенный рекою Тигром.
[2] Сапор II-й был персидским царем с 309 г. по 381-й г. Христианство в Персии существовало и в более ранний период. Император Константин Великий, вскоре после своего обращения, писал в пользу христиан Сапору. Но за успехом новой религии с завистью и тревогою следили волхвы и, когда между Сапором и Констанцием началась война, они донесли царю, что обращенцы были преданы римским интересам. Вследствие этого Сапор начал гонение, подвергая христиан особенно отяготительным налогам. Затем был схвачен и их глава Симеон, епископ Селевкийский и Ктезифонский, и приведен к царю, который потребовал от него признания национальной религии. Когда же он отказался от этого, царь приговорил его к тюремному заключению, а затем к смертной казни. Гонение еще более усилилось в последние годы царствование Сапора.
[3] Под волхвами в древности разумелись люди мудрые, обладавшие знаниями тайных сил природы, движения светил небесных, священных письмен, толкователи снов и предсказатели будущего.
[4] Кончина святых мучениц последовала около 341–343 г.
"}},"787":{"name":{"nominative":"Мчч. Агафопода диакона, Феодула чтеца и иже с ними (ок. 303)","short":"Мчч. Агафопода"},"life":{"id":"minei-0405-787","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"В царствование нечестивых римских императоров Диоклитиана и Максимиана [1] в Фессалоникии [2] проживали двое богоугодных служителя Церкви Божией, Агафопод и Феодул. Агафопод был саном диакон, имел уже преклонный возраст и проводил жизнь целомудренную. Феодул же был чтецом. Сын благочестивых родителей-христиан, он был молод и красив лицом и проводил жизнь беспорочную. У Феодула были три брата по плоти: Капитон, Митродор и Филосторгий, проводившие такую же благочестивую жизнь, как и он сам.
Блаженный Феодул еще раньше своего страдальческого подвига воспринял от Бога залог, имевшего дароваться ему венца мученического. Почивая однажды ночью, Феодул в сонном видении намеревался получить от некоего почтенного человека в свою руку некую вещь. Пробудившись от сна, Феодул действительно нашел в своей руке весьма красивый, неизвестно из чего сделанный, перстень с печатью, имеющею изображение святого креста. Это было знамением страданий святого Феодула за Христа, Бога нашего, пострадавшего ради нас на кресте. Святой юноша Феодул исцелял впоследствии этим перстнем всякие болезни между людьми. Кого бы ни встречал он из больных, имея при себе сей перстень, — немедленно страждущего оставляла болезнь и он становился здоровым, так что даже многие эллины, видя это, обращались ко Христу.
Когда вышеупомянутые языческие цари воздвигли гонение на христиан, то повсюду разослали свои приказы, — принуждать всех людей к поклонению делу рук человеческих — идолам, а не к поклонению Единому Богу, Создателю всех [3]. Такого рода царский приказ пришел и в Фессалоникию, где были выставлены на показ всем орудия мучений, уготовленные для не повинующихся царскому повелению [4]. Многие из верующих бежали отсюда, стараясь скрыться, кто где мог; другие мужественно отдавали себя на мучения и, наконец, третьи, будучи малодушными и слабыми, убоявшись мучений и смерти, переходили на сторону язычников и вкушали вместе с последними идольские жертвы, предпочитая таким образом настоящую суетную жизнь жизни бессмертной. Но они, избегая кратковременных мучений, приуготовляли тем самым себе вечную смерть и погибель. Таковым радовался диавол, но великодушными и мужественными воинами Христовыми он всегда бывал побеждаем и посрамляем, как например сими двумя святыми Агафоподом и Феодулом. Эти последние во время наступившего лютого гонения не убежали, не скрылись, но непрестанно пребывали в дому Божием, день и ночь молясь Богу о святой Его Церкви, подвергшейся таким бедствиям, и день и ночь ожидая начала своих страданий. Действительно, когда о святых узнали языческие воины, они тотчас схватили их и бросили в темницу. В то время начальником Фессалоникии был Фавстин. Воссев на своем судейском месте, он приказал привести к себе на допрос исповедников Христовых — Агафопода и Феодула. Как бы позванные на пиршество, с радостью отправились они, держась руками друг за друга и мужественно восклицая:
— Мы христиане!
Когда святые предстали пред судилищем мучителя, то он, желая прежде всего уловить своими обольщениями младшего, приказал всем удалиться, а Агафопода отвести в другое место. Затем, подозвав к себе поближе Феодула, он ласково сказал ему:
— Смирись, юноша, умоляю тебя, отвергни свое новое лжеучение христианское и приступи к выполнению законов и обычаев, установленных древностью, если не хочешь в мучениях окончить жизнь свою.
Святой же Феодул отвечал ему:
— Я давно уже оставил заблуждение и обман и боюсь за тебя, так преданного суете, дабы ты не подвергнулся смерти вечной.
Судия не обиделся на эти слова святого, но снова всячески стал соблазнять приступить к принесению жертв идолам, обещая ему подарки и почести. Находившийся здесь поблизости жрец Зевса [5], по имени Ксенос, сказал святому:
— Если почести и подарки не убеждают тебя к принесению жертвы, то пусть мучения убедят тебя повиноваться царским повелениям!
— Ужасы мучений ни в каком случае не смогут запугать меня, — отвечал мученик жрецу, — и никогда не склонят к исполнению вашей воли.
На слова говорившего затем Фавстина о том, что жизнь почетная лучше мучительной смерти, святой Феодул отвечал:
— Действительно, я сознаю, что жизнь лучше смерти, и потому-то я и решил в уме своем презреть сию земную и кратковременную жизнь, дабы мне соделаться участником в бессмертной жизни и вечных небесных благах. Итак, замучь меня ранами и огнем и ты увидишь, что мучимое тело мое подвержено тлению и гибели, разумная же душа моя, будучи нетленною, после мучений тотчас же освободится от уз тела и будет веселиться в жизни бесконечной.
— Умоляю тебя, — продолжал судия, — сообщи мне, Кто же даст тебе те великие блага, из любви к Коему ты решил презирать ныне мучения и самую смерть?
— Бог, — отвечал святой Феодул, — все определивший законами природы, и Его Сын, Христос, Слово Отца (Ср. Ин.1:1 и след.), крестом Которого назнаменован я с самого моего младенчества; я не оставлю этого знамения до конца жизни своей и скорее соглашусь лишиться через мучения своего тела, нежели отрекусь от сего знамения Христова. Я верный слуга моего Владыки, и ты не победишь меня, ни огнем, ни железом!
Игемон Фавстин, изумившись таковому мужеству и смелости святого юноши Феодула, повелел отвести его подальше от себя в отдельное место. Затем, позвав к себе святого Агафопода, он сказал ему:
— Поклонись богам нашим! Вот и Феодул, находившийся также в обмане, ныне дал обещание поклониться им и принести вместе с нами жертву.
Уразумев хитрость и обман игемона, святой Агафопод сказал ему:
— И я с радостью принесу жертву истинному Богу и Его Сыну Иисусу Христу, ибо и Феодул обещался Сему, а не иному какому богу принести благоприятную жертву.
Фавстин же возразил ему:
— Нет, Феодул обещал принести свою жертву не этому Богу, а двенадцати богам [6], содержавшим всю вселенную.
Святой же Агафопод с улыбкою отвечал ему:
— Для чего ты называешь богами то, что сделано мастером из тленного материала? Могут ли быть богами те, которые сделаны руками людей, поклоняющихся своему творению, как будто существам лучшим и совершеннейшим? Боги ли те, которые не могут оказать сопротивления желающим ниспровергнуть и разбить их и не могут ничем защитить себя, — которые глазами не видят, ногами не ходят и не имеют в себе ни одного какого бы то ни было чувства? — Боги ли те, про которых эллины говорят, что они имеют живую душу и предаются разного рода омерзительнейшим блудодеяниям; а ныне мастера, делавшие их статуи, продают их за одну серебряную монету или за четыре мелких медных монеты? После все этого могу ли я честь, подобающую всесильному Богу, воздавать недостойным и мерзким богам вашим? Могу ли я воспевать хвалы и песнопения пред глухими идолами вашими?
Когда святой говорил такие речи, окружавшие его начальники языческие убоялись того, как бы не утвердились в вере словами Агафопода и все прочие, приведенные для допроса, христиане. Посему они приказали немедленно увести Агафопода вместе с Феодулом в темницу.
В то время, когда вели святых в темницу, за ними следовала огромная толпа народа. Одни из толпы, сожалея юность святого Феодула, старались многими льстивыми речами поколебать его веру во Христа. Другие, взирая на почтенные седины Агафопода, говорили, обратившись к нему:
— Агафопод! Неужели и у тебя детский ум, и ты не понимаешь того, что полезно для твоей жизни!
Но святые шли, ничего не отвечая на все, обращенные к ним слова.
Когда они дошли до темницы, то со смирением помолились здесь Богу и присоединились к числу содержавшихся здесь за различные преступления узникам.
В полночь святые были укрепляемы божественными видениями и были бодры духом, с радостью восхваляя Иисуса Христа. После сего, чисто вымыв водою свое лицо и руки и преклонив к земле свои колена и головы, они вознесли следующую согласную молитву к Богу, взывая как бы едиными устами:
— Боже! Творец и Промыслитель всего, сотворивший видимый мир сей, учредивший непрестанное течение светил небесных для того, чтобы находящееся между ними солнце все просвещало в течение дня и способствовало произрастанию плодов земных, а луна сиянием своим рассеивала бы темноту ночи. — Боже! Ты, даровавший земле способность производить животных, глубине морской рыб и указавшим птицам место в воздухе; — Боже! Ты, повелевший морю служить дарами своими созданному Тобою человеку. Ты, повелевший птицам оглашать воздух своим пением, Ты, повелевавший земле произрастать в изобилии различные плоды для потребностей человека, дабы она устами людей воссылала Тебе благодарение и хвалу — Тебе, владыке всего мира. Боже! Ты не восхотел, дабы окончательно погиб беззаконный и отступивший от заповедей Твоих и предавшийся всякому греху род наш; Ты не попустил диаволу совершенно ослепить и увлечь за собою в вечную погибель разумную тварь, но предав забвению грехи людей, Ты, единственно по милосердию Своему, с небес ниспослал к людям Единородного Твоего сына, дабы Он, приняв на Себя естество человеческое, соединил Свое бессмертие с нашею смертною природою и дабы, всегда сопребывая с Тобою, Твое Слово, чрез Которое все произошло, снова возвратило заблудившихся в неправдах на пути истины. Ты с Сыном и Духом Твоим святым, промышляя о вселенной преславными Твоими чудесами, привел людей бывших ранее нечестивыми, к своей святой вере. Ты, Сын Божий со Отцем и Духом святым, победив законы естества и смерти, воскресил словом Своим Лазаря Четверодневного (Ин.11:1–44). Ты, возложенным на глаза брением просветил слепого от рождения человека (Ин.9:1–38), подобно тому, как даровал скорое исцеление прикоснувшейся к Твоей одежде кровоточивой женщине (Мф.9:20–22), — как соделал здоровым расслабленного, повелев ему нести постель свою (Мф.9:2–8). Итак и ныне Ты, о Боже, окажи милосердие нам, укрепи нас силою Твоею свыше, дабы мы, мужественно претерпевши, при Твоей помощи, все мучения, каким подвергнут нас нечестивые, возмогли достигнуть Царства Небесного.
В то время как святые молились такими словами, содержавшиеся вместе с ними в темнице соузники их, заключенные сюда за убийства или прелюбодеяния, преодолев в себе страх телесной смерти, поспешно припали к ногам святых, испрашивая у них прощения в грехах своих и спасения их души от вечной смерти. Находившийся же в это время вне темницы народ, разломав темничные двери, вошел внутрь темницы и с умилением внимал словам, которые говорили рабы Божии. Это заметил ревностный слуга диавола, фессалонийский главный судья Евпсихий, который поспешно побежал к военачальнику и сказал ему, что если сейчас же не будут казнены два содержимые в темнице христианина, то многие из народа оставят служение идолам. Военачальник воспылал гневом и немедленно послал воинов привести к нему юношу со старцем. И рабы Христовы были немедленно представлены пред неправедным судиею. Взглянув на святого Феодула, военачальник спросил его:
— Разве ты не знаешь, что ты должен исполнять приказания царей, обладающих вселенною?
— То, что повелевает Владыка неба и земли, — отвечал ему святой Феодул, — поистине справедливо и достойно внимательного выслушивания и немедленного исполнения. Что же повелевают временные цари ваши, то из их повелений должно исполнять лишь те, которые окажутся справедливыми и не противными Творцу небесному, повеления же несправедливые ни в каком случае не следует исполнять.
После сего военачальник Фавстин спросил святого:
— Скажи мне, кто сотворил небо?
Святой Феодул отвечал:
— Его сотворил Бог Вседержитель и Сын Божий, Иисус Христос, Который есть Отчее Слово.
— Не Тот ли, — спросил Фавстин, — Которого распяли Иудеи, предав жесточайшим мукам?
— Да это Тот, Которого распяли Иудеи, — отвечал мученик. — Он добровольно соизволил пострадать за нас, потом силою Своего Божества воскрес из мертвых и был виден возносящимся, как победитель смерти, на небо, откуда снова придет для обличения и суда над неверующими.
— Почему же ты не желаешь, — снова спросил его Фавстин, — принести жертвы нашим богам?
— Не лучше ли, — отвечал святой, — приносить жертву Тому, Которым сотворены делатели идолов, чем приносить ее этим идолам. Поистине Создатель лучше создания!
Тогда военачальник Фавстин приказал совлечь с святого юноши Феодула одежды и обнажить его для мучений. В то же время глашатай громко выкрикивал:
— Принеси жертву богам и будешь освобожден!
Но мученик говорил мучителю:
— Ты отнимаешь от тела моего одежды, но вовек не сможешь отнять веры, которую я имею к Богу моему.
В то время как святой говорил столь дерзновенно, презирал мучения и многократно порицал мучителей, военачальник приказал, чтобы пред глазами Феодула приносили жертву идолам те, которые первоначально были христианами, но, будучи побеждены мучениями, поклонились идолам. Взирая на это зрелище, святой Феодул болел сердцем за побежденных язычниками и отпавших от истины и сказал военачальнику:
— Немощных вы победили, а крепких воинов Христовых ни в каком случае не сможете победить, если даже изобретете и еще большие мучения! Знай же, военачальник, что приготовленные тобою нам ныне мучения ничтожны и достойны смеха. Изобрети более жесточайшие, дабы ты познал, какова наша вера и любовь к Богу.
После этого военачальник приказал Феодулу принести на судилище христианские книги. Но святой отвечал ему на это:
— Если бы я знал, что ты, познав суету идолопоклонения, отвергнешь его и пожелаешь утвердиться в истинном благочестии, то я принес бы тебе пророческие и апостольские книги. Но так как я замечаю, что ты помышляешь лукавое, то по сей причине не передам Божьего дара в твои руки.
— Если ты тотчас же не исполнишь моего повеления, — отвечал Фавстин, — то я не пощажу тебя, разорву на части твое тело и выброшу его на съедение зверям.
— Вот мое тело отдается для мучений, — продолжал святой, — делай с ним, что хочешь; замучь меня наиболее жестоким способом, но все же я не отдам святых книг для поругания нечестивым!
Желая затем запугать мученика, военачальник приказал вести его на место усекновения мечем, предполагая, что при виде близкой смерти святой побоится и подчинится его воле.
И вот когда святой был приведен к предназначенному для усекновения месту и увидал поднятый на себя обнаженный меч, он воззвал к Богу следующими словами:
— Слава Тебе, Боже, Отче Господа моего, изволившего пострадать за нас! Вот по благодати Его и я иду к Тебе, с радостью умирая за Тебя!
Сказав это, он склонил голову свою под меч, но усечен не был. Военачальник заметив, что святой Феодул желает как бы торжественного венца для себя, приготовясь к усекновению мечем, приказал вернуть его невредимым, а сам в это время производил допрос святому Агафоподу. Он спросил его:
— Какой образ жизни твоей?
— Тот же, — отвечал святой, — как и у Феодула.
— Что общего у тебя с Феодулом, — спросил военачальник, — не соединяет ли вас родство?
— Мы не родственники по плоти между собою, — отвечал святой Агафопод, — но мы соединены верою и убеждениями и поскольку различаемся родством, постольку соединяемся духом.
Тогда военачальник сказал:
— Я замечаю, что вы оба поспешаете к одному и тому же мучению — это обнаруживают речи твои, — сказал на сии слова святого военачальник.
Святой Агафопод ответил на это:
— Если мы путем одинакового мучения освободимся от настоящей жизни, то мы сподобимся и одинакового воздаяния у Бога нашего!
— Не стыдно ли тебе, — сказал Фавстин, — уже старцу, — обольщаться как юноше и добровольно предаваться явной гибели?
— Я нисколько не обольщаюсь, — отвечал святой Агафопод, — и не терплю ущерба от надежды на Христа моего; наоборот, если я стар годами, то тем большее должен оказывать усердие в служении Богу своему; и я восхваляю Феодула, столь мужественно в юношеском возрасте стоящего за почитание Единого Истинного Бога нашего.
Взглянув в это мгновение на Феодула, военачальник Фавстин сказал, обратясь к нему:
— Юноша! Не обольщайся речами сего старика, — безрассудно не предавай себя смерти. Он ведь уже старик: неудивительно посему, что он желает смерти; ты же, будучи молодым и еще столь юным, ради чего желаешь понапрасну лишиться сей сладкой жизни?
Святой Феодул отвечал ему:
— Ты не предполагай, что я более слаб, чем старец и не могу перенести одинаковых с ним мучений. Я хотя и юноша летами, тем не менее, я одинаково с старцем признаю Единого Бога Творца всего существующего и вместе со старцем готов пострадать за Него.
После того, как святые окончили речь свою, они, по повелению мучителя, были связаны и снова отведены в темницу. Между тем святые славили Бога, при помощи Которого победили диавола.
Их знакомые, собравшись к ним, с плачем окружили их.
— Зачем вы здесь собрались, — спрашивал их святой Феодул, — и о чем вы плачете?
— О вашем несчастии плачем, — отвечали они.
— Для чего вы, — отвечал улыбаясь святой, — вместо того, чтобы плакать о ваших собственных бедствиях, плачете о бедствиях наших, которые ведут нас к лучшему?
В то время когда святой говорил это, в темницу пришел посланный военачальником воин, который, связав обоих святых железными цепями, заключил их во внутреннее отделение темницы и запер их здесь, дабы никто не приходил к ним.
Между тем святые мученики с наступлением позднего вечера помолились Богу, дабы Он до конца укрепил их в их подвиге, и опочили. Промышляющий же о преподобных Своих Господь наш Иисус Христос, послал им во сне одинаковое видение (так как они пребывали единодушными и единомышленными) по поводу имевшей постигнуть их кончины. Это видение было следующее: святым казалось, будто они оба вошли в один и тот же наполненный многими людьми корабль и очутились с кораблем посредине моря; корабль качался из стороны в сторону, так как море волновалось сильною бурей; сокрушаемый и разбиваемый волнами корабль погружался уже в воду, причем одни из бывших с ними на корабле людей утопали, другие — плавали, третьи приближались к камням и гибли. Себя же самих, между тем, святые видели управлением кормчего избавляемыми от потопления, одетыми в Светлые одежды и приставшими к какой-то высокой горе, по которой они восходили до неба. Пробудившись от сна, святые пересказали друг другу видение и удивлялись, что у них обоих оно было одинаковое. Из этого они уразумели, что им обоим будет дарована одна благодать от Христа, а именно, — что они спасительно перейдут море мученичества, в котором потонули многие, и взыдут для получения вечного воздаяния на небеса. После этого видения надежда и упование святых укрепились еще более, и они, в горячей благодарности своему доброму Кормчию — Богу, пали ниц и воскликнули: Кто когда ожидал такового благодеяния, каковое Ты, о Боже, даровал нам ради вочеловечившегося Сына Твоего, Господа нашего Иисуса Христа?! Кто настолько неразумен, чтобы, созерцая Твои великие благодеяния к роду человеческому, предпочел добродетель суетной жизни? Кто настолько же поспешен на добрые дела, как Сын Твой, Который открыл нам в видении об имеющей излиться на нас Своей благодати, а также показал нам венцы, которыми мы будем увенчаны, и укрепил нас через это на предстоящий нам подвиг!
Когда они до утра таким образом молились и воссылали благодарение к Богу, с наступлением дня вошел к ним темничный страж, сообщивший им, что Феодула и Агафопода призывает к себе военачальник. Оградившись крестным знамением, в цепях они вышли из темницы и последовали за воинами. Множество собравшихся там их знакомых подняли о них плач, сознавая, что им предстоит уже смерть. Святой же Феодул со светлым лицом обратился к плачущим и сказал:
— Если вы плачете по любви к нам, то вам надлежит лучше радоваться за нас, что мы претерпеваем подвиг за почитание Истинного Бога. Если же вы плачете от диавольской зависти, то о себе более плачьте, чем о нас, потому что вы совратились с пути праведного и устремляетесь к погибели.
Когда после сего святые в третий раз были представлены к допросу и были снова допрашиваемы военачальником Фавстином, то они не отвечали уже ничего кроме слов:
— Мы христиане и за Христово имя готовы претерпеть всякого рода страдания.
Тогда военачальник с удрученным грустью лицом издал относительно их смертный приговор, гласивший:
— Феодул и Агафопод, не пожелавшие принести жертвы богам, да будут потоплены в море.
После сего воины повели их к морю; связав им руки назад и повесив им на шею тяжелые камни, воины посадили их на корабль. В это время на берегу моря собралось особенно много друзей, соседей и знакомых святых мучеников, из которых одни ввиду имеющей постигнуть святых кончины рыдали, другие же ублажали мужественных Христовых воинов похвалами за то, что они победили диавола и с радостью умирали за благочестие.
Между тем военачальник, сожалея о святых, послал к ним нарочного посла Фульвия сказав, что, если они принесут богам лишь курение фимиама, то будут освобождены от смерти. Но святые не переставали призывать Христа и отвергать суетных богов языческих. Наконец после долгих увещаний нечестивые, видя, что рабы Христовы ни в каком случае не склонятся к поклонению идолам, приготовились бросить в море святого Агафопода. Последний, устремив взор свой к небу, громким голосом воззвал:
— Смотрите! Сим вторичным крещением омываются все наши прегрешения и мы отходим чистыми ко Христу Иисусу!
С этими словами святой был свержен в море, а вслед за ним был брошен в море и святой Феодул.
Так окончили свой страдальческий подвиг святые мученики и от руки Господа получили венец победы. Море, приняв в себя тела святых, в тот же час выбросило их без цепей и камней на берег. Родственники и знакомые, взяв тела святых мучеников, с честью похоронили их.
По прошествии некоторого времени святой Феодул явился им с пресветлым лицом, в белой одежде и повелел раздать нищим, сиротам и вдовам все свое имущество.
Святые мученики скончались в пятый день месяца апреля, прославляя на небесах Отца и Сына и Святого Духа, Единого Бога, в Троице прославляемого. Аминь.
Примечания:
[1] Диоклитиан, с именем которого связывается представление о последнем жестоком гонении язычников на христиан, вступил на римский престол в 284 г. и царствовал до 305 г. В 285 г. он, сознавая трудность управления одному обширною империею, выбрал себе соправителем одного из своих полководцев, храброго Максимиана (Геркулеса), вручив ему с титулом Августа западную половину империи. В 292 г. он избрал еще двух помощников в управлении с титулом кесарей — Констанция Хлора для Британии, Галлии и Испании и Галерия для Иллирии. Диоклитиан перенес свой двор из Рима в Никомидию (этот город находился на азиатском берегу Пропонтиды — Мраморного моря), вследствие чего старый Рим постепенно терял свое значение. Преимущественно по влиянию кесаря Галерия, Диоклитиан издал четыре эдикта, или указа, против христиан и был одним из самых жесточайших их гонителей.
[2] Фессалоники или Солунь — родина просветителей славян святых Кирилла и Мефодия — город в Македонии, при Эгейском море.
[3] В 294 году был издан Диоклитианом четвертый эдикт, которым все христиане осуждались на пытки и мучения с целью принудить их к отречению от христианства и принесению жертв идолам.
[4] Современник настоящего гонения Евсевий, епископ Кесарийский, в своей Церковной истории рассказывает подробно о всех ужасах, сопровождавших преследование христиан в разных областях и городах империи.
[5] Именем «Зевса» (сын Кроноса и Реи) назывался у древних греков бог неба. У него было много прозваний, которые или произошли от названий различных местностей, где воздавалось ему почитание, или служили для выражения какого-либо из многообразных свойств этого божества.
[6] Двенадцать высших или главнейших богов, по представлению греков, обитали в воздушном пространстве, между землей и небом, а резиденция их была в великолепных палатах на вершине горы Олимпа. От того эти боги называются также Олимпийскими богами. Это были боги: Зевс, Гера, Посейдон, Деметра, Аполлон, Артемида, Гефест, Паллада-Афина, Арей, Афродита, Гермес и Гестия.
"}},"789":{"name":{"nominative":"Прп. Пуплия Египетского (IV)","short":"Прп. Пуплия"},"life":{"id":"minei-0405-789","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Преподобный Пуплий в сане иноческом подвизался в Египте [1] в царствование императора Юлиана Отступника [2]. Когда этот нечестивый император приготовился идти войною на персов, то послал по направлению к востоку диавола, как бы лазутчиком, повелев ему разведать относительно пути, по которому должно было идти войско Юлиана. Отправившись, диавол дошел до того места, где подвизался преподобный Пуплий, но здесь остановился и пробыл десять дней, не будучи в состоянии сдвинуться с места; причиною же этого было то, что преподобный Пуплий, узнав духом о прибытии в его страну диавола, стал на молитву, причем молился, подняв руки кверху, днем и ночью, не отдыхая, до тех пор, пока диавол не удалился обратно из страны той [3]. Таким образом, диавол, ничего не узнав, возвратился к Юлиану. Юлиан же спросил его:
— Почему ты пробыл так долго в пути?
Диавол отвечал ему:
— Хотя я пробыл и долго в пути, но пришел к тебе, ничего не разведав и ничего не узнав; я ждал в течении десяти дней окончания монахом Пуплием его молитвы, чтобы я мог пройти то место, где пребывал этот монах, но ничего не дождавшись, возвратился обратно.
Тогда нечестивый император Юлиан, разгневавшись, сказал диаволу:
— Когда я возвращусь с войны, то отомщу тому монаху.
Но Юлиан не успел исполнить своего беззаконного замысла, потому что вскоре же после того, как сказал слова эти, был умерщвлен невидимою силою Божией.
После этого один из военачальников Юлиана, продав все имущество свое и раздав вырученные деньги нищим, пришел к преподобному Пуплию и, приняв пострижение в монашество, стал подвизаться вместе с ним. Монах этот весьма преуспевал в добродетелях, проводя жизнь строго-подвижническую.
Преподобный же Пуплий подвизался еще довольно продолжительное время после этого и, наконец, угодив Богу добродетельною жизнью своею, отошел от жизни сей в вечные обители небесные [4].
Примечания:
[1] Египет был обычным местом обитания многих подвижников. Обители иноков находились как в Нижнем, так и в Среднем Египте. Особенно славилась в Египте пустыня Нитрийская, находившаяся в Нижнем Египте и лежавшая вглубь страны, за рекою Нилом.
[2] Император римский, Юлиан Отступник царствовал с 361 по 363 г.
[3] Точно таким образом молился Моисей во время битвы израильтян с амалитянами (Исх.17:8–13).
[4] Кончина святого Пуплия последовала в IV в.
"}},"790":{"name":{"nominative":"Прп. Марка Афинского (400)","short":"Прп. Марка"},"life":{"id":"minei-0405-790","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Однажды авва [1] Серапион рассказал следующее.
Во время моего пребывания во внутренней египетской пустыне [2], я отправился как-то к великому старцу Иоанну и, получив от него благословение, сел отдохнуть, устав от дороги. Задремав, я имел видение во сне: мне представилось двое каких-то отшельников, пришедших к старцу и получивших от него благословение. Между собою они говорили:
— Вот авва Серапион; примем от него благословение.
Авва Иоанн на это заметил им:
— Он только что сегодня пришел из пустыни и весьма устал: дайте ему немного отдохнуть.
Отшельники же сказали относительно меня старцу:
— Вот сколько уже времени подвизается Серапион в пустыне, а не идет к отцу Марку, подвизающемуся на горе Фраческой, находящейся в Эфиопии [3]. Сему Марку нет равного между всеми пустынниками и постниками. Он имеет сто тридцать лет от роду и прошло уже девяносто пять лет с тех пор, как он начал подвизаться в пустыне. Во все сие время он не видал ни одного человека. Незадолго пред этим были у него некоторые из святых, сопричастных свету жизни вечной, которые и обещали принять его к себе.
В то время как они говорили эти слова отцу Иоанну, я пробудился от дремоты и, не увидев никого у старца, сообщил ему о своем видении.
— Это видение, — сказал мне старец, — есть некое божественное; но где же находится Фракийская гора?
— Помолись за меня, отче! — сказал я старцу.
По совершении молитвы, я простился со старцем и пошел в Александрию [4], которая отстояла отсюда на расстоянии двадцати дней пути; я же прошел сей путь в течение пяти дней, почти не отдыхая ни днем, ни ночью, опаляемый зноем солнечным, сжигавшим даже пыль на земле.
Войдя в Александрию, я спросил одного купца: далеко ли еще идти до Фраческой горы, находящейся в Эфиопии? Купец отвечал мне:
— Да, каких-то отче, еще очень далеко до этого места. Двадцать дней надо идти до пределов Эфиоплян, народа хеттейского [5]; гора же, про которую ты спрашиваешь, отстоит еще дальше отсюда.
Я снова спросил его:
— Сколько приблизительно нужно захватить на путь этот пищи и питья, — ибо я желаю отправиться туда?
— Если твое путешествие, — отвечал купец, — будет совершаться по морю, то ты недолго пробудешь в дороге; но если ты отправишься сухим путем, то будешь находиться в дороге тридцать дней.
Выслушав это, я взял воды в тыкву и немного фиников и, возложив упование на Бога, отправился в путь, и шел по пустыне сей в течение двадцати дней. Во время пути я никого не встретил, ни зверя, ни птицы. Ибо пустыня эта почти совершенно не имеет растений, потому что там не бывает никогда ни дождя, ни росы, почему в этой пустыне не находится ничего съедобного. После двадцати дней путешествия у меня вышла вода, которую я имел в тыкве, вышли также и финики, я сильно утомился и не мог идти далее, но не мог и возвратиться обратно, и лег от усталости на землю. И вот мне явились те два отшельника, которых я впервые узрел в видении у великого старца Иоанна. Став предо мною, они сказали мне:
— Встань и иди с нами!
Поднявшись на ноги, я увидал одного из них приникшим к земле, обратившимся ко мне и спрашивающим:
— Желаешь ли ты подкрепиться?
— Как ты соизволишь, отец, — сказал я.
Вслед за тем он показал мне корень одного от пустынных растений и сказал:
— Вкуси от сего корня и силою Господнею продолжай путешествие!
Я немного поел, и немедленно почувствовал подкрепление своим силам и возрадовался душою. Я почувствовал себя настолько бодрым, что мне показалось, будто я вовсе не уставал. Затем они показали мне тропинку, по которой я должен был идти к святому Марку, и отошли от меня.
Продолжая путь, я подходил к высокой горе, которая, казалось, достигала до неба. На ней совершенно ничего не было, кроме пыли и камней. Когда я подошел к горе, то на краю ее я увидал море. Поднимаясь на гору, я шел в течение семи дней.
Когда наступила седьмая ночь, я увидел сходящего с неба к святому Марку ангела Божия, говорившего ему:
— Блажен ты, авва Марк, и хорошо будет тебе! Вот мы привели к тебе отца Серапиона, которого хотела видеть душа твоя, так как ты не пожелал кроме него видеть никого другого из людей!
Когда окончилось видение мое, я пошел безбоязненно и шел до тех пор, пока не достиг пещеры, в которой проживал святой Марк. Когда я приблизился к дверям пещеры, услыхал святого, поющего псалмы Давида и произносящего: «Ибо пред очами Твоими тысяча лет, как день вчерашний» (Пс.89:5), и дальше из того же псалма. Затем от преизбытка охватившей его духовной радости святой стал такими словами говорить сам с собою:
— Блаженна душа твоя, Марк, что при помощи Божией ты не загрязнил себя нечистотами мира сего, что ум твой не пленился скверными помыслами! Блаженно тело твое, так как оно не погрязло в похотях и страстях греховных! Блаженны очи твои, которых диавол не мог соблазнить созерцанием чужой красоты! Блаженны уши твои, потому что они не услыхали голоса женского в этом суетном мире! Блаженны ноздри твои, потому что они не обоняли смрада греховного! Блаженны руки твои, потому что они не прикасались ни к каким, принадлежащим людям, вещам. Блаженны ноги твои – не вступавшие на дорогу, ведушую к смерти, и не устремлявшиеся ко греху! Твоя душа преисполнилась духовной жизни и ангельской радости!
И снова затем он стал говорить, обращаясь к душе своей: «Благослови, душа моя, Господа, и вся внутренность моя — святое имя Его. Благослови, душа моя, Господа, и не забывай всех благодеяний Его» (Пс.102:1–2). Зачем скорбишь ты, душа моя? Не бойся! Ты не будешь задержана в темницах ада, бесы ни в каком случае не смогут оклеветать тебя. По благодати Божией в тебе нет какого-либо особенного греховного порока: «Ангел Господень ополчается вокруг боящихся Его и избавляет их» (Пс.33:8). Господь, Блажен раб, исполнивший волю своего господина».
Изрекши сие и многое другое из Божественного Писания для утешения своей души и для утверждения несомненной надежды своей на Бога, преподобный Марк вышел к дверям пещеры своей и, заплакав от умиления, воззвал ко мне, говоря:
— О, как велик подвиг моего духовного сына Серапиона, который предпринял труд увидать мое обиталище!
Затем, благословив, он обнял меня своими руками и, целуя, сказал мне:
— Девяносто пять лет я пребывал в сей пустыни и не видал человека. Ныне же я вижу лицо твое, которое желал видеть в течение многих лет. Ты не поленился предпринять такой труд, дабы придти ко мне. Посему Господь мой, Иисус Христос, вознаградит тебя в день, когда будет судить тайные помышления людей.
Сказав это, преподобный Марк повелел мне сесть.
Я стал расспрашивать преподобного о достохвальной его жизни. И он рассказал мне следующее:
— Я, как сказал, имею пребывание в сей пещере в течение девяноста пяти лет. В течение сего времени я не видал не только человека, но даже и зверя или птицы, не вкушал хлеба, испеченного руками людей, не одевался одеждою. В течение тридцати лет испытывал я ужасную нужду и скорбь от голода, жажды, наготы, а более всего от диавольских искушений. Мучимый голодом, я вкушал тогда земную пыль, и, томимый жаждою, я пил воду морскую. Бесы тысячекратно клялись между собою потопить меня в море и, схватив меня, с побоями влекли меня в низменные места сей горы. Но я снова восходил на вершину горы. Они же снова увлекали меня отсюда до тех пор, пока кожа не сошла с тела моего. Волоча меня и побивая, они неистово кричали:
— Уйди с нашей земли! От начала мира никто из людей не приходил сюда — ты же как осмелился придти сюда?
После тридцатилетнего такового страдания, после таковой алчбы, жажды, наготы, возмущений со стороны бесов на мне излилась благодать Божия и Его милосердие. По Его же помышлению переменилась моя естественная плоть; на теле моем выросли волосы; в нужное время ко мне приносится пища и посещают меня ангелы Господни. Я видел как бы подобие Царства Небесного и обителей блаженства, обещанного душам святых, уготованного для людей творящих добро. Я видел подобие божественного рая и древа познания, от которого вкусили наши праотцы. Видел я и появление в раю Илии [6] и Еноха [7] и нет ничего такого, чтобы не показал мне Господь из того, что я просил у Него.
— Я спросил его, — рассказывает Серапион, — сообщи мне, отче, о том, каким образом и почему ты пришел сюда?
И святой такими словами начал свое повествование:
— Родился я в Афинах [8], где и изучал философские науки. По смерти же моих родителей, я сказал сам себе: «Как родители мои умерли, точно так и я умру. Итак, лучше я добровольно отрекусь от мира сего раньше, чем случится мне быть восхищенным от него». И немедленно, сняв с себя одежды, я встал на доску и отправился на ней плавать по морю. Носимый волнами, по Божественному промышлению, пристал я к горе сей.
Когда мы, таким образом, вели беседу между собою, — продолжает Серапион, — то наступил день и я увидал преподобного Марка, обросшего волосами, наподобие зверя, и ужаснулся, так как его нельзя было признать за человека ни по чему, кроме как по голосу и исходящим из уст его словам. Заметив мое смущение, святой Марк сказал мне:
— Не пугайся при взгляде на тело мое, потому что взятая от тленной земли плоть тленна.
Потом он спросил меня:
— По прежнему ли обычаю стоит мир в законе Христовом?
— Ныне, — отвечал я ему, — по благодати Христовой, даже лучше прежних времен.
— Продолжаются ли, — снова спросил он, — доныне идолослужение и гонения на христиан?
— Помощью святых молитв твоих, — отвечал я, — гонение прекратилось и идолослужения нет.
Услышав это старец возрадовался великой радостью. Потом он снова спросил меня:
— Есть ли ныне среди мира некоторые святые творящие чудеса, как сказал Господь в Евангелии Своем: «если вы будете иметь веру с горчичное зерно и скажете горе сей: «перейди отсюда туда», и она перейдет; и ничего не будет невозможного для вас» (Мф.17:20).
В то время как святой произносил эти слова, гора сдвинулась со своего места приблизительно на пять тысяч локтей [9] и приблизилась к морю. Святой Марк, приподнявшись и заметивши, что гора двигается, сказал, обратясь к ней:
— Я тебе не приказывал сдвинуться с места, но я беседовал с братом; посему ты встань на место свое!
Когда только он сказал это, гора действительно стала на своем месте. Увидав сие, я упал ниц от страха. Святой между тем, взяв меня за руку и поставив на ноги, сказал мне:
— Разве ты не видывал таких чудес в течение дней жизни твоей?
— Нет, отче, — отвечал я.
Тогда святой, вздохнувши, горько заплакал и сказал:
— Горе земле, потому что христиане на ней таковыми только по имени нарицаются, а на деле не таковы!
И снова произнес он:
— Благословен Бог, приведший меня на сие святое место, дабы я не умер в моем отечестве и не был погребен в земле, оскверненной многими грехами!
Весь тот день провели мы, — повествует Серапион, — в пении псалмов и духовной беседе, а с наступлением вечера преподобный сказал мне:
— Брат Серапион! Не время ли нам после молитвы с благодарностью вкусить от трапезы?
На эти слова я не ответил ему ничего. После сего он, подняв руки к небу, стал произносить следующий псалом: «Господь — Пастырь мой; я ни в чем не буду нуждаться» (Пс.22:1).
Окончив пение сего псалма, он, обратившись к пещере, сказал:
— Брат, предложи трапезу.
Потом он снова сказал мне:
— Пойдем вкусим трапезы, которую Бог послал нам.
Я изумлялся сам в себе, — недоумевая, кому это приказывал святой Марк приготовить трапезу, потому что в течение целого дня я никого из людей не видал у него в пещере.
Когда мы вошли в пещеру, я увидал два стоящих стола, на которых были положены два мягких и белых хлеба, сияющих наподобие снега. Были там также прекрасные для глаза овощи, две печеные рыбы, очищенные плоды маслины, финики, соль и полная кружка воды, более сладкой нежели мед. Когда мы сели, святой Марк сказал мне:
— Чадо Серапион, благослови!
— Извини меня, отче, — отвечал я.
Тогда святой произнес:
— Господи благослови!
И я заметил около трапезы простертую с неба руку, осенившую крестом предложенное. По окончании трапезы Марк сказал:
— Брат, возьми сие отсюда!
И тотчас трапеза была снята невидимою рукою. Я удивлялся всему происшедшему: и невидимому слуге (ибо находившемуся во плоти ангелу, преподобному Марку, по повелению Божию, служил бесплотный ангел Господень), и тому, что во всю мою жизнь я никогда не вкушал столь вкусной пищи и никогда не пил столь сладкой воды, какая была на той трапезе. На мое недоумение святой сказал мне:
— Брат Серапион! Видел ли ты, сколько благодеяний посылает Бог рабам Своим! Во все дни мне посылалось от Бога по одному хлебу и по одной рыбе, а ныне ради тебя Он удвоил трапезу — послал нам два хлеба и две рыбы. Таковой-то трапезой питает меня Господь Бог в течении всего времени за первые мои злострадания. Как я сказал тебе в начале беседы, тридцать лет пребывая на сем месте, я не нашел ни одного растительного корня, которым бы мог питаться. Испытывая же голод и жажду, в силу крайней необходимости, я вкушал пыль и пил горькую морскую воду и ходил нагим и босым. От мороза и страшного зноя отпали пальцы на ногах моих; солнце сжигало мою плоть и я лежал ниц на земле как мертвец. Между тем бесы воздвигали против меня, как против оставленного Богом, борьбу свою. Но я, с помощью Божиею, все сие претерпевал из-за любви к Господу. По окончании же тридцатилетних моих страданий, по повелению Божию, стали расти на мне волосы до тех пор, пока покрыли меня совершенно, как одежда. И вот, с тех пор и до настоящего времени бесы не могут приближаться ко мне; голод и жажда не овладевают мною; ни зной, ни мороз не беспокоят меня. При всем том я никогда ничем не болел. Но ныне оканчивается предел моей жизни и тебя Бог послал сюда для того, чтобы ты похоронил святыми твоими руками мое смиренное тело.
Затем, по прошествии некоторого промежутка времени, святой снова сказал мне:
— Брат Серапион! Побудь настоящую ночь по случаю моей близкой кончины в бодрствовании.
После сего мы оба стали на молитву, воспевая псалмы Давидовы. В тоже время святой сказал мне:
— Брат Серапион! После отшествия моего тело мое положи в сей пещере, завали двери пещеры камнем и удались из пещеры этой.
Я поклонился тогда преподобному и со слезами стал просить у него прощения и говорил ему:
— Умоли, отче, Бога, дабы Он взял и меня с тобою, дабы и мне отправиться туда, куда ты идешь.
Отвечая на эти слова мои, святой сказал мне:
— Не плачь в день моего веселья, но еще более веселись. Тебе необходимо возвратиться в свое место. Приведший же тебя сюда Господь за твой труд и богоугождение да дарует тебе спасение. Причем узнай, что возвращение твое отсюда совершится не по той дороге, по которой ты сюда пришел, но ты дойдешь до своего места другим необычным путем.
Немного помолчав, преподобный Марк затем сказал:
— Брат Серапион! Важен для меня настоящий день: важнее всех дней жизни моей. Сегодня освобождается душа моя от плотских страданий и идет успокоиться в обителях небесных. Сегодня почиет от многих трудов и болезней тело мое; сегодня примет меня Бог к Себе.
В то время как святой произносил эти слова, пещера его наполнилась светом, который был светлее света солнца, и гора та наполнилась благоуханием ароматов.
Взяв при сем меня за руку, — продолжает Серапион, — преподобный Марк начал говорить мне так:
«Пусть пещера, в которой пребывал я телом моим, трудясь для Бога во время жизни моей, пребудет до всеобщего воскресения и здесь будет находиться умершее тело мое, которое явилось обиталищем болезней, трудов и лишений. Ты же, Господи освободи душу мою от тела! Ради Тебя я переносил голод, жажду, наготу, мороз и зной и всяческие иные бедствия. Владыко! Ты Сам одень меня одеждою славы в страшный день Твоего пришествия! Усните, наконец, глаза мои, не вздремнувшие никогда во время ночных молитв моих! Успокойтесь ноги мои, потрудившиеся во время всенощных стояний! Я удаляюсь от жизни временной, и всем, остающимся на земле, желаю спастись. Спаситесь постники, ради Господа скитающиеся в горах и пещерах! Спаситесь подвижники, переносящие всякие лишения ради достижения Царства Небесного! Спаситесь узники Христовы, заточенные, изгнанные за правду, не имущие ни в чем утешения, кроме Единого Бога! Спаситесь монастыри, день и ночь трудящиеся для Бога! Спаситесь святые церкви, — служащие очищением для грешников! Спаситесь священники Господни, посредники между людьми и Богом! Спаситесь чада Царствия Христова, усыновленные Христу чрез святое крещение! Спаситесь христолюбцы, принимающие странников как Самого Христа! Спаситесь, достойные помилования, милостивые! Спаситесь богатые, богатеющие для Господа, и проводящие жизнь в делах богоугодных! Спаситесь, сделавшиеся нищими для Господа! Спаситесь благоверные цари и князья, совершающие суд по правде и милости! Спаситесь смиренно мудрствующие постники и трудолюбивые подвижники! Спаситесь все любящие ради Христа друг друга! Да будет спасена вся земля и все в мире и любви Христовой живущие на ней!»
Затем, — рассказывает Серапион, — после произнесения сего, преподобный Марк, обратившись ко мне, поцеловал меня, говоря: «Спасись и ты, брат Серапион! Заклинаю тебя Господом нашим Иисусом Христом Сыном Божиим, дабы ты ничего не брал от моего смиренного тела, даже ни одного волоса. Пускай не касается его и никакое одеяние, но пускай при погребении будут с моим телом лишь волоса, которыми облек меня Бог. Равно также ты не оставайся здесь».
В то время как святой произносил сии слова, а я рыдал, послышался голос с неба, говоривший: «Принесите Мне из пустыни избранный сосуд Мой; принесите Мне исполнителя правды, совершеннейшего христианина и верного раба! Гряди, Марк! Гряди! Усни во свете радости и жизни духовной!»
Затем святой Марк сказал мне:
— Брат, преклоним колена! — И мы преклонили колена.
После того я услышал ангельский голос, говоривший к преподобному:
— Простри руки твои!
Услышав сей голос, — говорит Серапион, — я немедленно встал и, взглянувши, увидал душу святого уже освободившеюся от оков плоти, — она была покрыта ангельскими руками бело-светлою одеждою и возносилась ими на небеса [10]. Я созерцал воздушный путь к небу и отверзшиеся небеса. Причем я видел стоящие на этом пути полчища бесов и слышал обращенный к бесам ангельский голос:
— Сыны тьмы, бегите и скройтесь от лица света правды!
Святая душа Марка была задержана на воздухе около одного часа. Затем послышался с неба голос, говоривший ангелам:
— Возьмите и принесите сюда того, кто посрамил бесов.
Когда душа преподобного прошла без всякого для себя вреда чрез бесовские полчища и приближалась уже к отверстому небу, я увидел как бы подобие простертой с неба правой руки, принимавшей непорочную душу. Затем это видение сокрылось от глаз моих, — рассказывает Серапион, — и более я ничего не видел.
Было около шести часов ночи; приготовив к погребению честное тело святого, я пробыл на молитве в течение всей ночи. С наступлением же дня я воспел со слезами радости обычные песнопения над телом, облобызал его и положил его в пещере, причем закрыл камнем двери пещеры. Затем, после продолжительной молитвы, я сошел с горы, хваля Бога и призывая святого руководить мною на моем обратном пути из этой непроходимой и страшной пустыни. Когда затем, после заката солнца, я сел отдохнуть, внезапно предо мною появились те два отшельника, которые являлись ко мне раньше, и сказали мне:
— Ты, брат Серапион, похоронил тело блаженного подвижника, которого поистине недостоин весь мир. Итак, вставши, продолжай путешествие твое ночью, ибо днем тяжело, по случаю страшного зноя, совершать путешествие.
Тогда я, вставши, пошел за явившимся мне и шел за ними до раннего утра. Когда же стал приближаться день, они сказали мне:
— Иди с миром, брат Серапион, в свое место и возблагодари Господа Бога.
Когда же я отошел от них на небольшое расстояние, то заметил, что уже подхожу к дверям церкви, находящейся в монастыре великого старца Иоанна. Будучи весьма удивлен этим, я громко прославил Бога и припомнил сказанные мне преподобным Марком слова о том, что возвращение мое от него будет не по той дороге, по которой я пришел к нему. И я уверовал, что по молитвам святого я был перенесен невидимо. Я возблагодарил преблагого Бога нашего, Который устроил все во благо мне, недостойному, по молитвам и просьбам верного раба Своего, преподобного отца нашего Марка.
Услышав мой голос, ко мне поспешно вышел из монастыря авва Иоанн и, приветствовав меня, сказал:
— К нам благополучно по милости Божией возвратился авва Серапион.
Затем мы пошли в церковь, и я рассказал старцу и ученикам его обо всем случившемся со мною, и все мы прославили Бога. Старец сказал после сего мне:
— Поистине, брат, вот он, святой Марк, был совершеннейшим христианином; мы же только по имени называем себя христианами, а на деле далеко отстоим от истинного христианства. Человеколюбивый же и милостивый Бог наш, приняв в вечные обители Своего Небесного Царства святого угодника Марка, — да сохранит нас и всю святую Свою соборную и апостольскую Церковь от всех козней диавольских, и да будет Он всегда с нами, смиренными Его рабами, и наставит нас на исполнение святой Его воли Божественной, дабы нам идти по следам святых Его великих угодников, преподобных отцов наших, — чтобы и нам в страшный день суда с отцем нашим Марком получить милость по молитвам Пречистой Владычицы нашей Богородицы и всех святых, угодивших Господу нашему, Иисусу Христу, Которому подобает слава, честь и поклонение со Отцем и с пресвятым, благим и животворящим Духом ныне и в бесконечные веки. Аминь.
Примечания:
[1] Авва — отец, настоятель обители.
[2] Внутренняя, или скитская пустыня, — на сутки пути далее пустыни келлий, в Египте, в Ливии. Это была дикая песчаная пустыня, где изредка только встречались ключи с водой; сюда не было и проторенной дороги — путь направляли сюда по течению звезд.
[3] Гора Фраческая — в Ливии, в нынешней Тукра. Эфиопия — страна к югу от Египта — Нубия и Абиссиния.
[4] Александрия — знаменитый в древности город, стоящий при устье Нила, в Египте, и основанный Александром Македонским (336–323 гг. до Р. Х.), бывший в свое время центром всемирной образованности и торговли.
[5] Хеттеи — потомки Хета, сына Ханаана (сына Ноя), жили в горах (Числ.13:30), в южной части Палестины, около Хеврона (Быт.23) и около Вефиля (Суд.1:26).
[6] Илия — израильский пророк, происходивший из города Фесвы в Галааде за Иорданом и действовавший во дни нечестивого царя Ахава (жившего за 9 веков до Р. Х.), которого он дерзновенно обличал за его нечестивую жизнь. За свою строго подвижническую жизнь Илия был взят живым на небо (4 Цар.2:11).
[7] Енох — сын Иареда, отец Мафусала, седьмой патриарх от Адама, за святость жизни своей взятый живым на небо (Быт.5:24).
[8] Афины — столица древнегреческого государства, славившаяся в древности своею образованностью и торговлею. Здесь находились знаменитые философские училища, где получили образование некоторые из отцов и учителей Церкви.
[9] Локоть — употребительная в древности мера длины, равнявшаяся расстоянию от локтя до конца среднего пальца (около 10 вершков).
[10] Кончина святого Марка последовала около 400 г.
"}},"791":{"name":{"nominative":"Прп. Платона, исп. Студийского (814)","short":"Прп. Платона"},"life":{"id":"minei-0405-791","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Преподобный Платон был сыном славных и вместе с тем благочестивых родителей-христиан, носивших имена Сергия и Евфимии. С самых юных лет преподобного родители воспитывали его в благочестии и учили добродетелям христианским, но, не успев довести до конца дело воспитания отрока, скончались, отойдя в вечность, от сей преходящей жизни к жизни нескончаемой.
Оставшись сиротою, преподобный был взят в дом родственников своих, проживая у которых показал большие успехи в науках, преуспевая вместе с тем и в добродетелях христианских.
Достигнув зрелого возраста, преподобный оставил дом родственников своих и начал своим трудом зарабатывать себе необходимые средства для существования. Преподобный был настолько трудолюбив и вместе с тем воздержен, что приобрел скоро трудами рук своих большое состояние. Однако сердце преподобного было чуждо привязанности к благам мира сего. Поэтому он, раздав нищим все свое состояние и отпустив рабов своих на свободу, удалился на гору Олимп [1], где и принял пострижение в монашество в одном из здешних монастырей.
Проживая в монастыре, преподобный проводил весьма строгую подвижническую жизнь, причем свободное от молитвы время употреблял на переписывание книг и составление полезных сборников из писаний отцов Церкви. По смерти настоятеля того монастыря, Феоктиста, преподобный Платон единогласно был избран игуменом монастыря. Это случилось на 35-м году жизни святого [2]. В сане игумена преподобный стал подвизаться еще с большею ревностью, показывая своим примером всем братиям того монастыря образ жизни истинно-христианской. В то время патриархом константинопольским был святой Тарасий [3]. Услышав о подвигах преподобного Платона, он предложил ему взять на себя управление митрополией Никомидийской [4]. Но преподобный, стремясь к уединенной жизни подвижнической, по своему смирению отказался от управления митрополией и удалился в одно уединенное место, называвшееся Сакудион [5], где он впоследствии основал монастырь.
По случаю иконоборческих смут, царствовавшая тогда императрица Ирина [6] вместе со святейшим патриархом Тарасием созвала в Никее [7] седьмой вселенский собор [8], на котором было осуждено нечестивое учение еретиков-иконоборцев и вместе с тем было восстановлено и подтверждено почитание святых икон и поклонение им. Собравшихся на собор отцов было более трехсот; в числе их был и преподобный Платон. Как человек начитанный и сведущий в писаниях божественных, он был весьма полезен на соборе, так как мужественно защищал учение православия и дерзновенно обличал учение еретиков.
Когда заседания собора окончились, преподобный Платон удалился на место подвигов своих, в Сакудион. Местность эта была сколько красива, столько же и удобна для подвигов уединения. Находясь на горе, она была окружена со всех сторон красивыми высокими деревьями, единственный доступ сюда открывала небольшая, едва видневшаяся в чаще леса, тропинка.
Вместе с Платоном здесь подвизался его племянник Феодор [9]. Вскоре ими была построена здесь церковь во имя святого Иоанна Богослова.
Между тем молва о подвигах святого распространялась все более и более и к нему начали приходить многие люди, ища у него наставления и руководства в жизни христианской. Когда число учеников преподобного стало возрастать, он устроил на том месте монастырь [10], причем обязанность настоятеля преподобный исполнял сам.
Своею подвижническою жизнью преподобный Платон предлагал всем братиям добрый пример для соревнования. Особенно усердно подражал преподобному его племянник, блаженный Феодор, проводивший дни и ночи в непрестанных подвигах молитвы и богомыслия.
Видя столь добродетельную жизнь Феодора, преподобный Платон весьма радовался за него. Решив отличить блаженного Феодора священным саном, преподобный отправился с ним в Византию к святейшему патриарху Тарасию, который и рукоположил Феодора в сан пресвитера, впрочем не столько по его доброй воле, сколько из его послушания, ибо блаженный, считая себя недостойным такого сана, не хотел принимать его и говорил, что сан этот выше его сил. Но будучи не в состоянии противоречить воле отца своего духовного, а также воле патриаршей, он повиновался и принял священство. Когда преподобный Феодор возвратился в монастырь свой в новом сане — священническом, то продолжал подвизаться здесь еще с большим усердием и ревностью.
По прошествии нескольких лет, преподобный Платон, став немощным, вследствие многих трудов своих и преклонного возраста, решил сложить с себя начальствование над монастырем и пожелал, чтобы власть игумена после него принял блаженный Феодор. Он часто говорил ему об этом, умоляя освободить его от тяжкого для него бремени начальствование над монастырем. Но блаженный Феодор всякий раз отказывался от настоятельства над монастырем, соглашаясь лучше сам жить под начальством других, нежели начальствовать над кем-либо и полагая, что для спасения душевного легче и полезнее получать наставления от других, нежели самому наставлять кого-либо.
Преподобный Платон, видя, что ему трудно препобедить смирение блаженного Феодора, решил сделать следующее: он слег в постель, как бы больной, — так как и в действительности он был слаб, — и, созвав всех братий, сказал им о себе, что он чувствует приближение своей кончины, а затем спросил их:
— Кого хотите вы иметь после меня настоятелем? Кто наиболее способен на это, по вашему мнению?
Преподобный знал, что братия пожелают иметь своим настоятелем именно Феодора, так как его все любили и уважали за его великие добродетели. Так и случилось. Все единодушно отвечали на предложенный вопрос:
— После тебя да будет над нами игуменом Феодор!
Тогда преподобный Платон передал свою власть блаженному Феодору, так как сей последний не мог противиться желанию всех братий. Приняв на себя сан настоятеля, блаженный Феодор вместе с тем усугубил свои подвиги, являясь образцом для всех и поучая всех жизни добродетельной не только словом, но и делом.
В то время царь Константин, сын благочестивой царицы Ирины, пришел в возраст, устранил от царского престола свою мать, приняв в свои руки управление государством [11]; будучи молод и развращен, он предавался разного рода грехам. Так, он задумал изгнать от себя свою супругу Марию, для чего силою постриг ее в монашество, вместо же нее он взял себе другую жену, по имени Феодотию, приходившуюся родственницею его отцу [12]. Святейший патриарх Тарасий не одобрял этого беззаконного поступка царя и не хотел благословить его брак. Но один пресвитер, по имени Иосиф, бывший экономом церкви константинопольской [13], нарушил божественные законы и, ослушавшись патриарха, согласился совершить над царем таинство брака.
Услышав о сем, блаженный Феодор, а вместе с ним и преподобный Платон, весьма возскорбели душою. Воспламенившись ревностью о законе Божием, Феодор вместе со святым Платоном отправил ко всем инокам послание, в котором сообщал о царском беззаконии и увещевал всех считать царя отлученным от Церкви Христовой, как разорителя закона Божия.
Слух об этой ревности и смелости блаженных Феодора и Платона распространился повсюду, так что о том узнал и сам обличаемый ими царь. Сильно разгневавшись на святых мужей, он приказал преподобного Феодора после жестоких мучений сослать на заточение в Солунь [14], Платона же заключить в темницу.
После смерти нечестивого императора преподобный Платон был освобожден из темницы, святой же Феодор был возвращен из заточения. Между тем святой Феодор, по причине постоянных набегов агарян [15], опустошавших и захватывавших в свои руки различные области Византийской империи, покинул Сакудион, не желая подвергать жизнь братий обители опасности, и пришел вместе с братиею в Константинополь, где принял управление знаменитым Студийским монастырем [16].
Преподобный Платон, имевший некогда сан игумена, теперь как смиренный инок пришел к блаженному Феодору и стал подвизаться в его монастыре. При этом преподобный Платон смирял себя до того, что надел добровольно на свои ноги цепи, предаваясь непрестанно подвигам поста и молитвы.
Вскоре после этого византийский престол незаконно занял император Никифор [17], своею властью возвративший в Церковь вышеупомянутого пресвитера Иосифа, отлученного от Церкви патриархом Тарасием за его беззаконный поступок. Когда после этого святой Феодор вместе с братиею обличил царя, поступившего противно церковным правилам, то царь весьма разгневался на него и на всех братий обители Студийской и отправил всех их вместе с достоблаженным старцем Платоном в ссылку на один из находившихся около города островов [18].
Пробыв четыре года в заточении, преподобный Платон уже в глубокой старости возвратился в Константинополь, где и поселился опять в обители Студийской.
Много и усердно подвизаясь в той обители, преподобный Платон прожил здесь еще три года и, наконец, отошел ко Господу, дабы вместе с прочими святыми предстать престолу Его и прославлять Его на небесах вечно [19]. Аминь.
Примечания:
[1] Олимп — гора в малоазийской области Мизии, на границе между Фригией и Вифинией. Здесь находился весьма славившийся подвижничеством своих насельников монастырь, именовавшийся монастырем «в Символах», где и подвизался преподобный Платон.
[2] Это было в 770 г.
[3] Святой Тарасий был патриархом с 784 по 806 г. Память его празднуется 25 февраля.
[4] Никомидия — город в малоазийской области Вифинии, расположенный в северо-восточном углу залива, образуемого Мраморным морем. Никомидия была построена в 264 г. до Р. Х. вифинским царем Никомедом I, от которого и получила свое название. Никомидия была любимым местопребыванием римских императоров и полководцев, когда они совершали походы на восток. В настоящее время на месте древней Никомидии находится местечко Исмид.
[5] Это место находилось невдалеке от горы Олимп.
[6] Святая Ирина, супруга императора Льва Хозара, управляла после его смерти государством за малолетством сына своего Константина (VI) Порфирородного с 780 по 790 г. и потом самостоятельно с 797 по 802 г. Память ее празднуется 7 августа.
[7] В церковной истории Никея известна как место двух вселенских соборов: первого, бывшего в 325 г. и собранного для обличения ереси александрийского пресвитера Ария (отрицавшего равенство Сына Божия с Богом Отцем) и седьмого, о котором здесь идет речь. Никея — в древности богатый и цветущий город малоазийской области Вифинии. В настоящее время на месте древней Никеи находится очень бедное и малонаселенное местечко Исник.
[8] Собор был созван в 787 г.
[9] Это был знаменитый Феодор Студит, прославившийся как мужественный защитник иконопочитания и дерзновенный обличитель ереси иконоборческой. См житие его под 11 ноября.
[10] Обитель эта была основана преподобным Платоном в 782 г.
[11] Эго было в 790 г., когда Константину исполнилось двадцать лет.
[12] Первой супругой императора Константина VI Порфирородного была Мария — внучка святого Филарета Милостивого (память его 1 декабря), — княжна из малоазийского города Амнии. Константин вступил с нею в супружество по воле своей матери. Второй брак императора с Феодотиею, бывшей до этого времени придворною дамою, был заключен в 795 г.
[13] Должность эконома церкви константинопольской была одною из самых важных должностей при константинопольском патриархе: эконом управлял не только домашним хозяйством патриарха (эконом от Οικονομεω — управляю домом) и заведовал его казною, но принимал участие и в решении вопросов по управлению самой патриархией.
[14] Солунь или Фессалоники, весьма значительный в древности город Македонии, лежавший на берегу солунского или фермейского залива при Эгейском море (Архипелаге). В истории русской Церкви город этот известен как место родины святых первоучителей славян — Кирилла и Мефодия (память их празднуется 11 мая). В настоящее время город этот называется Салоники и может быть отнесен к числу первых торговых городов (после Константинополя) Европейской Турции.
[15] Агаряне — мусульмане — арабы, называвшиеся так по имени Агари, наложницы Авраама, матери Измаила, от которого и произошло племя арабов. Пользуясь постоянными смутами и междоусобиями при Византийском дворе, агаряне делали в то время опустошительные набеги на пределы Византийской империи.
[16] Преподобный Феодор Студит был поставлен игуменом Студийского монастыря в 798 г. — Студийский монастырь получил свое название от имени своего основателя — римского патриция (лицо высшего сословия, соответствовавшего нашему дворянству) Студия. Студий выстроил в Константинополе большую и красивую церковь во имя святого Иоанна Предтечи и устроил при ней монастырь, пригласив сюда иноков константинопольской обители «Неусыпающих» (основанной в V в.). Так было положено начало существования Студийского монастыря.
[17] Император Никифор I царствовал с 802 по 811 г.
[18] Это было в 807 г.
[19] Кончина преподобного Платона последовала в 814 г., в Лазарево воскресенье, на 79-м году жизни святого.
"}},"792":{"name":{"nominative":"Ап. Ерма (I)","short":"Ап. Ерма"},"life":{"id":"","copyright":"","text":"Римский гражданин, но по происхождению грек. Жил в конце I века. Был епископом в Филиппополе Фракийском. О Ерме упоминается апостолом Павлом в Послании к Римлянам: приветствуйте Асигкриста, Флегонта, Ерма (Рим. 16, 14). Ерм автор книги «Пастырь», написать которую его побудили откровения свыше. В самом «Пастыре» о его авторе сообщается, что он жил в Риме во время папы Климента, был сначала богат, занимался мирскими делами, имел злоязычную жену и порочных сыновей, к которым не был достаточно строг, и за это наказан от Бога потерей богатства. Недоумевая о причинах постигшего его бедствия, Ерм был вразумлен об этом в ряде бывших ему видений. Эти видения и наставления и составляют содержание книги. По форме изложения «Пастырь» принадлежит к числу апокалиптических произведений. Книга имела такое влияние, что временно вносилась, как составная часть, в Библию, но не вошла в окончательный канон Священного Писания."}},"795":{"name":{"nominative":"Свт. Евтихия, архиеп. Константинопольского (582)","short":"Свт. Евтихия"},"life":{"id":"minei-0406-795","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Родиною святого Евтихия было находившееся во Фригии селение, называвшееся «Божественное». Впоследствии святой Евтихий оградил это селение каменными стенами, построил здесь обширную церковь во имя сорока мучеников и поселил добродетельных мужей и главным образом иноков, проводивших жизнь подобно Ангелам, — он желал, чтобы селение то не только по наименованию, но и на самом деле было божественным. Итак заботами святого всё превратилось в крепкий город. Родители святого Евтихия были воин Александр и Синесия, дочь чесного и добродетельного священника Исихия, служившего в Августопольской церкви. Однажды Синесия, когда носила во чреве этот благословенный плод, почивая на постели, увидала себя осияваемою неизреченным светом; она ужаснулась и размышляла, что бы это значило? Видение же это предуказывало на имевший родиться от нее духовный свет, — просветителя многих остававшихся во тьме заблуждения.
Господь освятил как некогда пророка Иеремию [1] раба Своего, прежде рождения предназначив его быть светом мира и великим святителем. Отрок был окрещен своим дедом, вышеупомянутым священником Исихием и у него же получил первоначальное обучение книгам. Уже в детском возрасте имелись предзнаменование будущего сана Евтихия. У пресвитера Исихия училось много детей, сверстников Евтихия, и вот во время игр они начали писать на стене свои имена, называя себя, кто пресвитером, кто каким-либо другим чином; блаженный Евтихий написал себя с титулом патриарха, — «Евтихий патриарх»; этим он как бы пророчески предуказывал на дарование ему от Бога в будущем патриаршеской чести. Когда святому Евтихию исполнилось двенадцать лет, он был отправлен родителями и дедом для дальнейшего образования в Константинополь. Отличаясь пред прочими своими успехами в изучении светской науки, он ясно понял, что сама по себе внешняя премудрость не есть, по слову святого Апостола Иакова, нисходящая свыше, но земная, душевная, бесовская, т. е. ищущая земных благ, служащая для чувственных похотей любострастной души, не приносящая любящим ее ни одного духовного плода, тогда как «это не есть мудрость, нисходящая свыше, но земная, душевная, бесовская» (Иак. 3:15), которыми насыщаются усвояющие эту премудрость. Таким образом благоразумный юноша Евтихий, как муж по уму, старательно отыскивал сходящую свыше премудрость; найдя ее, он положил в своем уме благое намерение трудиться не для мира, но для Бога в сонме иноков. Когда же он достиг лет зрелого мужа и размышлял о иночестве, как непоколебимом намерении, то по божественному усмотрению, случилось небольшое препятствие, которое удержало его на некоторое время от принятия монашества. Оно состояло в следующем: митрополит Амасии [2], и некоторые другие из почетных лиц этого города усердно убеждали блаженного, чтобы он без иночества принял на себя епископство над городом Лазихиею [3]. Повинуясь воле митрополита и прочих как решению Самого Господа, блаженный Евтихий отдал себя, как агнец стригущему, Амасийскому архиерею, замедлившему в то время в Константинополе по церковным делам. Взявши Евтихия, он ввел его в церковь Пресвятой Девы Богородицы, называвшуюся Урбикиевой, от имени ее создателя восточного воеводы Урбикия, и здесь в отдельном месте, в крещальне, постриг его в церковного клирика. Случайно, во время пострижения Евтихия, остриженные волоса его упали в находившуюся в крещальне святую воду, и предстоящие с удивлением говорили, что породившая его духовным рождением (т. е. крещением) матерь (святая купель), принявши в себя его волосы, сама становится для него восприемницею при пострижении в клирика. Затем блаженный Евтихий был поставлен во диакона, а потом на тридцатом году своей жизни хиротонисан во пресвитера. И когда блаженному Евтихию оставалось только возложить на себя сан епископа, промысл Божий, устрояя рабу своему лучшее будущее, изменил обстоятельства, и епископство Лазихийское получил другой муж. Тогда святой Евтихий, опять возвратясь к первоначальному намерению, удалился в один из Амасийских монастырей и облекся здесь в иноческий чин. Этот монастырь был основан святыми мужами: Мелетием, Уранием и Селевкием [4], из которых первый и последний, каждый в свое время, некогда были епископами церкви Амасийской и почили о Господе в сем святительском сане, чудесно подавая от своих гробниц исцеление болящим. О том великом Селевкии расказывается, что он был чудотворцем и при жизни своей. Некогда в области Амасийской был сильный голод и к святому Селевкию приходило бесчисленное множество нищих и убогих, так что, наконец, все его хлебные запасы истощились. Заведывавший раздачей хлеба, не имея никакой возможности помочь просящим и не вынося их жалоб, пришел к святому и отдал ему ключи от житниц. Взявши ключи, святой положил их на своей постели и всю ту ночь молился Богу, дабы Он сжалился над близким к смерти от голода народом, всесильною Своею рукою послал ему из источников, Ему одному ведомых, пищу. На утро нашли житницу наполненную пшеницею на столько, что даже нельзя было отворить дверей. Все люди стали тогда брать невозбранно пшеницу, кому сколько было нужно и кто сколько мог, причем разбираемая пшеница не оскудевала. Некоторые забирали пшеницу мерою и по счёту, и по записи оказалось, что число мер вынесенных из Селевкиевой житницы, умноженной Богом по молитвам святого, доходило до десяти тем (т. е. ста тысяч мер); так повествуется о святом Селевкии. Подобно этому подавались исцеление от всякого рода недугов и у гробницы святого Уравия, некогда занимавшего престол Иверийского епископа и там погребенного. Такими-то великими мужами был устроен Амасийский монастырь, в котором потом преподобный Евтихий, принявший на себя, с облачением в одежду чернеца, Ангельский образ, препоясал истиною свои чресла и, восприявши всеоружие Божие, был поставлен архимандритом над всеми находящимися в Амасийской митрополии монастырями, причем он явился для иночествующих надежным руководителем.
В то время царствовал Юстиниан Великий [5], и когда святители созывались на пятый вселенский собор [6], то митрополиту Амасийскому случилось заболеть, и он стал просить преподобного архимандрита Евтихия отправиться вместо него на собор в Константинополь. Когда блаженный Евтихий готовился в путь, во сне ему было следующее видение. Он увидал простертым с тверди небесной перст Божий, указывавший на очень высокую, находившуюся над монастырем гору, на которой стоял храм святого мученика Фалалея [7], при этом был голос свыше, обращенный к Евтихию: «там ты будешь епископом». Пробудившись от сна, святой удивлялся видению и недоумевал, — что могло означать оно. А оно предзнаменовывало ему высокую степень патриаршества Константинопольского, на которую по благословению Божию ему вскоре должно было возвестись. Когда преподобный Евтихий прибыл в Константинополь, то престарелый святейший патриарх Мина [8], уже близкий к смерти, увидавши блаженного, пророчески сказал о нем своему клиру, что он будет после него патриархом; он приказал святому Евтихию проживать в своем патриаршем доме, где вел с ним сердечные беседы, наслаждаясь боговдохновенными его речами. Сообщив царю о благоразумии и благонравии преподобного Евтихия, Мина отправил его к нему. Случайно в тот же самый час у царя находились некоторые из еретиков, которые стали препираться со святым по вопросам о догматах веры, но не имели силы противостоять премудрости и духу, с которыми говорил преподобный Евтихий. Вопрос состоял в том, — следует ли анафематствовать еретиков и после их смерти. Некоторые утверждали, что не следует налагать анафему на тех из еретиков, ересь которых была обнаружена уже после их смерти. Святой же Евтихий, напротив, утверждал, что еретиков всячески, даже и после их смерти, следует предавать анафеме. Он приводил из Писания в пример Иерусалимского царя Иосию, который вынул из гробов и сжег в огне кости умерших идолопоклонников, по прошествии многих лет после их смерти; подобным образом, — утверждал святой, — следует предавать наказанию еретиков и после их смерти. С того времени преподобный Евтихий начал пользоваться расположением царя, и все хвалили его и почитали. В то время (еще до начала собора) заболел святейший патриарх Мина и в весьма преклонном возрасте отошел ко Господу. И вот многие из лиц облеченных духовным саном путем подарков и ходатайств домогались для себя у царя сей почести; царь, сердце которого в руке Божией, помышлял о блаженном Евтихии; он дал приказание одному из своих советников именитому мужу Петру, чтобы он незаметно следил за Амасийским архимандритом, — как бы последний, избегая людской славы, тайно не убежал из Константинополя. Тогда святому было во сне другое видение, о котором впоследствии он сам рассказывал своим домашним. Мне казалось, — говорил он, — будто я вижу большой и весьма светлый дом и в нем постель, покрытую драгоценным украшением. На этой постели сидела какая то почтенная женщина, по-имени София, которая подозвавши меня к себе, стала показывать мне свое убранство. Вслед за сим я увидел, что крыша дома наполнена снегом, а в снегу стоит отрок, по имени Сотерик, который готов был поскользнуться и упасть вниз с крыши, но я, предупредив это, свел его с крыши и снега и избавил от падения. Это видение было ему ночью накануне избрания его на патриаршество и совершенно сбылось. Ведь не иное что знаменовала собою виденная женщина, по-имени София, как Константинопольскую соборную церковь святой Софии, а наряды ее — дела церковные. Отрок Сотерик, готовый упасть с крыши, знаменовал собою догматическое исповедание, которое близко было к склонению и ниспадению в ересь и требовало поспешной помощи со стороны хорошего защитника. Царю точно так же было божественное откровение о преподобном Евтихии, как о сем он сам сообщал с клятвою всему своему правительству и клиру великой церкви. Раз, рассказывал царь, находился я на молитве в церкви святого Апостола Петра в Афире [9], где задремал и увидал сего верховного Апостола показывающего рукою на Евтихия и говорящего ко мне: «Пускай сей да будет поставлен вам епископом». Выслушавши это, все едиными устами взывали: «достоин, достоин» И таким образом, по божественному изволению и откровению, святой Евтихий был возведен на престол Константинопольского патриаршества на сороковом году своей жизни. В самом начале его патриаршества, после того как святые отцы собрались в Константинополь, был открыт пятый вселенский собор. На нем присутствовали древнего Рима папа Вигилий, Александрийский патриарх Аполлинарий, Антиохийский Домн, которые вместе с святейшим патриархом нового Рима Евтихием и с прочими святыми отцами утвердили благочестие, предавши анафеме еретиков и их злочестивые мудрование. В то время как святой Евтихий благополучно управлял Христовой церковью, диавол с слугами своими еретиками возбудил против него гонение. По прошествии нескольких лет император Юстиниан, будучи незаметно обольщен еретиками, склонился на их сторону и под видом благочестия стал сеять ересь автартодокетов [10], т. е. нетленномнителей, утверждавших, что плоть Христова по причине соединении с нею Божества раньше своей смерти и воскресения пребывала нетленна и была не причастна человеческим страданиям. Распространяя это еретическое учение, царь возмущал церковь, принуждая всех веровать и исповедывать, как он сам. Святейший патриарх Евтихий сопротивлялся этому, указывая что такое учение не принадлежит православной церкви, но еретикам. На основании Священного Писания и писаний святых отцов он выяснял, что плоть Христова во всем, кроме греха, была подобна нашей тленной плоти и доступна для страданий. Ибо, родившись от Пречистой Девы, она была повита пеленами, питалась молоком, претерпела обрезание и в течение всей своей земной жизни требовала пищи и пития. И каким же образом нетленная и не причастная страданиям плоть могла бы претерпеть за нас гвозди и копие? Если только одно понимать под ее нетлением, — что она была свободна от тления греховного и не истлела во гробе. Но царь не только не желал слушать православного учения патриарха, но и всяческим образом склонял его подтвердить своею подписью справедливость его еретического учения. И так как патриарх не соглашался дать подпись на неправославное мудрование царя, то последний сильно гневался на него. После многих пререканий с обеих сторон, император Юстиниан по наущению еретиков, в особенности начальников областей Еферия и Аддея, собрал из единомысленных с ним епископов беззаконное сборище (это происходило на двенадцатом году патриаршества Евтихия); царь представил этому сборищу на неповинного и святого патриарха ложные обвинение и, с подтверждением последних лжесвидетелями, добился несправедливого осуждения, лишив таким образом престола доброго пастыря, святого мужа, православного архиерея Евтихия, а на его место он избрал некоего лжепастыря Иоанна, по прозванию Схоластика [11], нечестивца и человекоугодника. Святой же Евтихий двадцать второго января, в день памяти святого Апостола Тимофея, руками солдат был выведен из церкви: областеначальник Еферий, придя с оружием и копьем и рыкая как лютый зверь, приказал насильственно вытащить святого, причем он совлек с него святительскую одежду и отослал в ссылку в Амасийскую область. Впрочем, впоследствии Еферий и сам не избежал Божия отмщения, в свое время, вместе с единодушным другом своим Аддеем; Еферий лишился сана, богатства и жизни; в один и тот же день, 3-го октября, — оба они за свою злобу справедливо были осуждены на смерть: им были отрублены топором головы.
Между тем святитель Христов Евтихий, будучи отведен в Амасийскую область, пребывал в посте и молитве в своем монастыре, где творил много чудес, исцеляя, по благодати Христовой, людские немощи. Некоторые из этих чудес святого Евтихия приведем здесь. В городе Амасии проживал вместе с своею женою некий человек по имени Андрогин; муж и жена сильно скорбели, так как у них рождались мертвые дети; ребенок умирал раньше появления на свет; с мольбою и слезами, подобно тому как некогда соманитянка к Елиссею, пришли супруги к святителю Божию, прося его помолиться за них Богу, чтобы Он даровал им видеть живыми своих детей. Святой, помазавши обоих супругов святым елеем, истекшим от Животворящего Креста, и от находящейся в Созополе иконы Пресвятой Богородицы, сказал им: «младенца, который имеется во чреве (жена была беременна), назовите Петром и он останется жив». Находившийся же в сие время при святителе пресвитер Евстафий (составитель сего жития) спросил: «если же родится ребенок женского пола, то каким именем его назвать?» Святой же пророчески утверждал, что родится младенец мужеского пола, который должен быть наименован Петром. В должное время жена родила младенца мужеского пола, его назвали Петром и ребенок оставался живым и возрастал. Потом она родила и второго сына, и, принесши его на руках к архиерею Божию, спрашивала: — как назвать новорожденного. — Пусть назовется «Иоанн», — отвечал святой, — так как Господь услышал молитву вашу в церкви святого Иоанна. Оба младенца доросли до мужеского возраста и сделались наследниками своих родителей. Один пресвитер с церковного поселка привел к угоднику Божию Евтихию своего четырнадцатилетнего глухонемого сына, по имени Нунехия. Помазавши его святым елеем, святой отверз слух его, развязал язык, так что глухонемой стал слышать и говорить. Еще другой какой-то из церковных клириков по имени Кирилл имел пятилетнего сына, который также был немой и от болезни находился между жизнью и смертью; святитель Божий молитвою и его соделал здоровым и даровал ему способность речи. Однажды принесен был к святому четырехлетний младенец из города Зила [12] совершенно высохший, почти не имевший тела, а только лишь одни покрытые кожею кости. Он не мог также ничего и есть, кроме того, что немного сосал из материнских грудей. Он также получил от рук святого исцеление, будучи помазан святым елеем. Молитвою угодника Христова святого Евтихия и помазанием святого елея изъят был из самых врат смерти и еще один, внезапно заболевший и готовый умереть ребенок, — сын одного Амасийского художника. Одна женщина шла по делам с своим семилетним сыном и другим народом в город. От встретившегося им лукавого беса невинный ребенок был ужален в ноги и валялся на земле, будучи совершенно не в состоянии подняться. Мать вместе с своими попутчиками, поднявши ребенка, принесла его в монастырь к блаженному патриарху, со слезами умоляя его оказать свое милосердие и исцелить младенца. Посредством своего обычного врачевства, — молитвы и святого елея святитель возвратил здоровье ребенку, который стал так же хорошо ходить, как и прежде, до несчастного случая. Близ города Амасии находился женский монастырь, именуемый Флавия. Из этого монастыря к святому была приведена юная отроковица, которая не могла причаститься Божественных Таин. Пред причащением на нее внезапно нападал страх и трепет и она отворачивалась от Святых Таин с ужасным криком. Когда же пытались вложить в ее уста Святые Тайны насильственно, то она немедленно выплевывала их как нестерпимую горечь, ибо в ней находился лукавый дух. Усердно помолившись о ней к Богу, архиерей Божий изгнал из нее лукавого беса. Отроковица, получивши исцеление, спокойно приняла из рук архиерея Божественные Тайны. Один юноша, умевший прекрасно украшать храмы мозаикою, в доме Амасийского гражданина Хрисафия, отбивая от стен старую мозаику, на месте ее новой изображал святые иконы. Тут, между прочим, находилось древнее изображение обнаженной Венеры [13]. Когда юноша стал уничтожать со стен это изображение, то находившийся при последнем бес поразил руку его мучительнейшею болезнью, называемою канцер [14]. Рука отекла, страшно загноилась и получилась неисцельная рана. Все видевшие больную руку говорили, что ее необходимо отнять, чтобы не сгнило всё остальное тело. Находясь от столь ужасной болезни в большой скорби, юноша с сильным рыданием прибыл к угоднику Божию Евтихию, испрашивая излечения своему безвозвратно потерянному здоровью. Совершая о нем молитву к Богу и помазуя святым елеем больную руку, святой на третий день исцелил юношу и отпустил его здоровым. Уничтоживши исцеленною рукою изображение бесстыдной Венеры, юноша на том самом месте, где получил болезнь, изобразил своего безмездного врача, святейшего патриарха Евтихия. Подобным же образом святой и у другого юноши исцелил поврежденную неизлечимою болезнью руку, которую врачи советовали отрезать. Однажды к святому был приведен бесноватый юноша, постоянно испытывавший жесточайшие мучение. Когда блаженный назнаменовал его крестным знамением с молитвою и помазал святым елеем его чело, то бесовская сила, как бы пронзенная огненным копьем, начала кричать страшным голосом, испуская пену и скрежеща зубами. Тогда можно было понять, что юноша был мучим не одним, но многими бесами. Затем оцепеневши, юноша лежал на земле как мертвый, а спустя немного времени он снова в течение многих дней начал испытывать те же самые и даже гораздо более сильные страдания. Святой изумлялся, почему беснование не оставляет юношу в течение столь долгого времени, и святитель велел своему пресвитеру Евстафию (составителю сего жития), спросить юношу, кто он, откуда, где живет, чем занимается, как началось с ним беснование. На эти вопросы юноша рассказал всё подробно о себе. «Я, — говорил он, — был иноком в монастыре святого Иоанна, находящемся в Акрополи. Затем я сбросил с себя иночество, удалился в мир, женился, содеял множество грехов и вот за это-то самое, как вы видите, наказываемый Богом, я ныне страдаю, — но если вы имеете какую-либо возможность, — помогите мне». Выслушавши это, святой по своему обыкновению сотворил усердную молитву к Богу, причем увещевал юношу снова возвратиться в прежний монастырь и сделаться иноком. Когда же юноша с искренней готовностью обещал это сделать, то по молитвам архиерея Божия Евтихия немедленно освободился от бесовского мучительства. К преподобному некогда явился с просьбою об исцелении один прокаженный и он получил здоровье с заповедью от святого — никогда не пить вина. Другой человек во время тяжбы с своим соседом ложно поклялся на суде и по отмщению Праведного Судии — Бога, потерял зрение, целый год не видал света. Водимый другими, он пришел с раскаянием к сему чудотворцу, исповедуя пред ним свой грех и в то же время ища исцеления своему душевному, а с ним вместе и телесному недугу. Божественным милосердием, архиерейскою властью, угодными Господу молитвами сего святителя Христова он получил то и другое и возвратился к себе, глядя глазами, как и раньше.
К доброму врачу святителю Евтихию стекалось бесчисленное множество страждущих многоразличными болезнями мужчин, женщин и детей, и по молитвам его все получали скорое исцеление. Во время нашествие персов в Амасию собралось из окрестных плененных и опустошенных неприятелем местностей и городов множество народа; скопление его вызвало здесь сильный голод; тогда угодник Божий устроил так, что в его монастыре не оскудевала пища. Ежедневно в его монастырь приходило за получением пищи бесчисленное множество народа, и наконец монастырские экономы сообщили однажды святому, что за оскудением жита и муки не только нечего подавать приходящим, но и сами они не имеют чем бы им питаться. Тогда преподобный, войдя в житницу и закром и действительно заметивши полное оскудение, помолился Богу и, утешая братию, сказал: «уповайте на Бога и веруйте, что все то, что вы отдаете нуждающимся, Бог вдвойне возвратит вам. Я твердо надеюсь на милость Божию, — подобно тому как во дни пророка Илии в Сарепте Сидонской у вдовы не оскудел чан муки (Цар.17:16), так точно и у нас в настоящее время не будет недостатка в необходимом, но все будут есть и насытятся и восхвалят Господа Бога нашего». По вере и словам святого так действительно и случилось, ибо не только не убывали непрестанно раздававшиеся хлебы, но раз от разу увеличивалось их количество: чем больше раздавалось хлеба приходящим, тем более умножалось всего в житнице и закроме, так что в дни голода в довольстве питались все странники, пришельцы и свои домашние.
Угодник Божий Евтихий был не лишен и дара пророческого. За три года до смерти императора Юстиниана случилось быть в Амасии племяннику императора Иустину, имевшему тогда придворный чин и отправлявшемуся куда-то на службу царскую. Уединившись с ним, блаженный Евтихий сказал ему: «выслушай меня господин кирополат! Если я и грешен, тем не менее я раб и священник Бога моего, Который возвестил мне, что по смерти своего дяди царствовать будешь ты. И так остерегайся, как бы занимаясь множеством дел, ты не замедлил, но наблюдай за собою, дабы тебе оказаться достойным к исполнению служения вскоре возлагаемого на тебя волею Господней». Иустин, выслушавши, возблагодарил Бога и просил у святого пророка молитвенной помощи. Таким же точно образом впоследствии он предвозвестил своим письмом о том же и имевшему вступить на царство после Иустина градоначальнику Тиверию. Святой Евтихий написал к нему в Сирию следующее: «Бог ныне лишь отчасти даровал тебе управление народом, но в самом скором времени и все кормило царского управления вручит тебе», что потом вскоре и сбылось.
По смерти императора Юстиниана, на царский престол вступил его племянник Иустин; и когда умер вышеупомянутой патриарх Константинопольский Иоанн Схоластик, святейший патриарх Евтихий после двенадцати лет и восьми месяцев своего пребывания в изгнании, был к несказанной радости всего народа возвращен на престол, при чем его встречали на суше и на море, восклицая — «благословен грядый во имя Господне!» Он принял свой престол в воскресенье третьего октября, в каковое число, не задолго пред этим по приказанию нового царя были осуждены и казнены смертью враги святого Евтихия областеначальники Еферий и Аддей.
Остальные дни своей жизни святейший патриарх Евтихий прожил в мире, украшая церковь православным учением и чудесами: он своею молитвою остановил внезапно наступившую моровую язву и уврачевал больных. — После сего и сам он, отдавая долг природе, впал в болезнь в праздник пресветлого Воскресения Христова. Благочестивый император Тиверий пришел навестить его и святой предсказал царю скорую кончину после своей собственной смерти, что и сбылось. Болея в течение светлой седмицы, святейший Евтихий в Фомино воскресенье созвал весь свой клир и, преподавши всем мир, благословение и последнее целование, с наступлением ночи уснул в Господе сном временной смерти; святая же его душа удалилась в немерцающий вечный день к святым иерархам. Святой Евтихий занимал патриарший престол после своего возвращения из заточения четыре года и шесть месяцев; всех же лет от рождения он имел семьдесят. Святой Евтихий с честью был погребен в Апостольской церкви под ступенями алтаря, где находились мощи святых Апостолов Андрея, Тимофея и Луки [15].
После преставления святейшего патриарха Евтихия благочестивый император Тиверий прожил только четыре месяца и восемь дней и, согласно пророчеству святого, скончался в мире. Мы же за все сие прославим Отца и Сына и Святого Духа, Едииного Бога в Троице. Аминь.
Божественнаго верно Евтихия вси поюще людие, любовию да ублажим, яко пастыря велика, и служителя, и учителя премудра, и прогонителя ересей: молит бо Господа о всех нас.
Примечания:
[1] В Иер.1:5 Господь говорит к пророку следующее: «прежде нежели Я образовал тебя во чреве, Я познал тебя, и прежде нежели ты вышел из утробы, Я освятил тебя: пророком для народов поставил тебя».
[2] Амасия, город в Азиатской Турции, в Сивасском вилайэте с 15,000 жителей, имеет 18 медрессе (высшие школы), в которых обучаются 2000 софтов (студентов). Прежде Амасия была резиденцией царей Понта; в ней много древностей; родина историка Страбона.
[3] На юго-запад от Амасии, в пределах Галатийских.
[4] Мученик Селевкий был растерзан зверями в Галатии — малоазийской области. Память его празднуется 13-го сентября.
[5] Император Юстиниан управлял с 527–565 г. Родился в 482 или 483 г., был сыном Иллирийского крестьянина. Взятый своим дядей — впоследствии императором Юстином I — в Константинополь ко двору императора Анастасия, Юстиниан получил хорошее образование, а после смерти дяди, еще ранее усыновленный им, вступил на престол. Прославил свое царствование подчинением вандальского и остготского государства, присоединением к империи Италии, северной Африки и нескольких испанских городов. В 532 г. при нем был народный мятеж, с трудом подавленный супругою его и Велизарием. По его повелению был издан сборник законов.
[6] Пятый вселенский собор был созван в мае 553 г. в Константинополе. На нем присутствовало 165 епископов. Среди них были все восточные патриархи, но с запада было только 5 африканских епископов. Председателем был Евтихий, патриарх Константинопольский; собор был созван для окончательного решения вопроса о Федоре Мопсуетском, блаженном Феодорите и Иве Едесском. При этом собор утвердил вероопределение всех прежних вселенских соборов, в том числе Халкидонского.
[7] Преподобный Фалалей — сирийский отшельник. Скончался около 460 г. Память его празднуется 27-го февраля.
[8] Св. патриарх Мина управлял Константинопольскою кафедрою с 536 по 552 г. Память его празднуется св. Церковью 25-го августа. Он был рукоположен из пресвитера и надзирателя дома св. Сампсона (27 июня) в патриарха Константинопольского папою Агапитом, бывшим в Константинополе в 536 г. Он перенес много скорбей от преемника Агапита папы Вигилия, который, происками достигнув папского престола по случаю монофелитских споров, подверг св. Мину отлучению. При нем случилось чудное происшествие: один еврейский мальчик по неведению принял св. Тайны в церкви; родитель его, узнав о сем, бросил его в огонь, но он остался невредим; мать его приняла крещение, а отец, и после того упорный, был наказан позорною смертью при Юстиниане.
[9] Афир — город на берегу Мраморного моря.
[10] Среди разнообразных мнений, возникших из монофизитского спора выдавалось одно, поддерживавшееся Юлианом Галикарнасским. Он исповедывал, что тело Спасителя было нетленным, что оно было изъято от смерти, подобно тому, как было бы изъято от нее тело Адама, если бы он оставался в своей невинности; что оно было тем же самым, как прежде и после воскресения, что его голод, жажда, усталость вытекали отнюдь не из состава его человеческого естества, но были чувствами, которым Он добровольно подвергал самого Себя. Автортодокеты своих противников называли фтартолатрами (т. е. поклонниками тленного).
[11] Иоанн III Схоластик управлял Константинопольскою кафедрою с 565–577 г.
[12] Зела на юге от Амассии, на реке Ирис, в царстве понтийском, построен на холме. В войну римлян с понтийцами в 67 г. до Р. Хр. римский претор Триарий здесь был разбит Митридатом. Ныне селение Зелех в Малой Азии в турецком вилайэте Сивас.
[13] Венера у римлян, у греков Афродита — богиня любви и красоты — жена Гефеста, родилась из морской пены. Она изображалась нагою.
[14] Канцер — рак.
[15] Патриарх Евтихий скончался в 682 г. Тело св. Евтихия в 1246 г. из цареградского храма Апостолов перенесено в Венецию. Управлял Константинопольскою патриархиею первый раз с 562–565 г., а вторично с 577–582 г.
"}},"798":{"name":{"nominative":"Прп. Платониды Сирской (308)","short":"Прп. Платониды"},"life":{"id":"minei-0406-798","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святая Платонида первоначально была диакониссою [1]. Потом, стремясь к подвигам уединенной жизни, она оставила мир и удалилась в пустыню низибийскую [2], где и основала обитель для дев.
Своею благочестивою и истинно-подвижническою жизнью преподобная Платонида давала добрый пример для подражания сестрам обители.
Устав обители, основанной Платонидою, отличался особенною строгостью: сестры вкушали пищу только один раз в день и всё свободное от молитвы время проводили в разного рода работах и занятиях, особенно в рукоделии. Но в пятницу, как в день воспоминания спасительных страданий и крестной смерти Господа за нас, все занятия в монастыре прекращались и весь день посвящался только молитве и богомыслию. В этот день сестры с утра до вечера пребывали в храме, где в промежутках между молитвою слушали чтение и изъяснение Священного Писания.
Уча всех не словом только, но и делом, и угодив Богу добродетельною жизнью своею, преподобная Платонида скончалась и отошла ко Господу от жизни сей временной, дабы радоваться вечно в обителях небесных [3].
В тот же день память святого равноапостольного Мефодия, архиепископа Моравского. (Житие см. под 11-м мая).
В тот же день память 120-ти мучеников в Персии, в IV в. сожженных царем Сапором.
Примечания:
[1] Диакониссами (служу, прислуживаю) в древнехристианской Церкви назывались лица женского пола, наблюдавшие за порядком в храме во время богослужения и прислуживавшие епископам при совершении над женщинами таинства крещения. Обязанности диаконисс заключались в следующем: они приготовляли женщин ко крещению, научая их, как и что они должны отвечать на вопросы крещающего, и как должны вести себя после крещения; помогали епископу при крещении женщин; наблюдали за порядком в женской половине храма (древние храмы разделялись на две отгороженные друг от друга половины, одна из которых предназначалась для мужчин, а другая — для женщин), а также наблюдали за дверью, в которую входили в храм женщины, не допуская сюда лиц недостойных; присутствовали при беседах епископов или пресвитеров с женщинами и т. п. Диакониссы причислялись к клиру и потому поставлялись на свою должность чрез особое рукоположение. В диакониссы обыкновенно выбирались женщины честной, святой жизни — обыкновенно девы или вдовицы и притом не моложе сорокалетнего возраста.
[2] Низибия находилась в Месопотамии и лежала по течению реки Мигдонии.
[3] Кончина преподобной Платониды последовала около 308 г.
"}},"799":{"name":{"nominative":"Мчч. Ермила и Стратоника (ок. 315)","short":"Мчч. Ермила"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Святые мученики Ермил и Стратоник, по происхождению славяне, жили в начале IV века, при гонителе христиан императоре Ликинии (307—324), и были друзьями. Святой Ермил служил диаконом в городе Сингидоне (Белград). Осужденный Ликинием на тюремное заключение, он был долго и жестоко мучим за Имя Христово, но остался непреклонным. Святой Стратоник был тюремным надзирателем и тайным христианином. Видя страшные мучения своего друга, он не мог удержаться от слез и обнаружил себя христианином. Его также подвергли мучениям. После истязаний мучеников зашили в сети и бросили в Дунай. Тела святых на третий день были найдены христианами на берегу реки и погребены близ Сингидона. Честные главы их находились в храме святой Софии в Константинополе, где в 1200 году их видел русский паломник Антоний."}},"804":{"name":{"nominative":"Сщмч. Ермогена, Патриарха Московского и всея России, чудотворца (1612)","short":"Сщмч. Ермогена"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Священномученик Ермоген, Патриарх Московский и всея Руси, происходил из донских казаков. По свидетельству самого Патриарха, он был священником в городе Казани при казанской гостинодворской церкви во имя святителя Николая (память 6 декабря и 9 мая). Вскоре он принял монашество и с 1582 года был архимандритом Спасо-Преображенского монастыря в Казани. 13 мая 1589 года хиротонисан во епископа и стал первым Казанским митрополитом. В служение Святейшего Патриарха в Казани совершилось явление и обретение чудотворной Казанской иконы Божией Матери в 1579 году. Будучи еще священником, он, с благословения тогдашнего Казанского архиерея Иеремии, переносил новоявленную икону с места обретения в церковь во имя святителя Николая. Обладая незаурядным литературным дарованием, святитель сам составил в 1594 году сказание о явлении чудотворной иконы и совершившихся от нее чудесах. В 1591 году святитель собирал в кафедраль ный собор новокрещенных татар и в течение нескольких дней наставлял их в вере. В 1592 году были перенесены мощи святителя Германа, второго Казанского архиепископа (память 25 сентября, 6 ноября, 23 июня), скончавшегося в Москве 6 ноября 1567 года, во время моровой язвы, и погребенного у церкви во имя святителя Николая. По благословению Патриарха Иова (1589—1605) святитель Ермоген совершил их погребение в Свияжском Успенском монастыре. 9 января 1592 года святитель Ермоген направил Патриарху Иову письмо, в котором сообщал, что в Казани не совершается особое поминовение православных воинов, жизнь положивших за веру и Отечество под Казанью, и просил установить определенный день памяти. Одновременно он сообщал о трех мучениках, пострадавших в Казани за веру Христову, из которых один был русский, по имени Иоанн (память 24 января), родом из Нижнего Новгорода, плененный татарами, а двое других, Стефан и Петр (память 24 марта), новообращенные татары. Святитель выражал сожаление, что эти мученики не были вписаны в синодик, читавшийся в Неделю Православия, и что им не пелась вечная память. В ответ святителю Ермогену Патриарх прислал указ от 25 февраля, который предписывал «по всем православным воинам, убитым под Казанью и в пределах казанских, совершать в Казани и по всей Казанской митрополии панихиду в субботний день после Покрова Пресвятой Богородицы и вписать их в большой синодик, читаемый в Неделю Православия», повелевалось вписать в тот же синодик и трех мучеников казанских, а день их памяти поручалось определить святителю Ермогену. Святитель объявил патриарший указ по своей епархии, добавив, чтобы по всем церквам и монастырям служили литургии и панихиды по трем казанским мученикам и поминали их на литиях и ( на литургиях 24 января. Святитель Ермоген проявлял ревность по вере и твердость в соблюдении церковных традиций, заботился о просвещении верой Христовой казанских татар. В 1595 году при деятельном участии святителя совершилось обретение и открытие мощей казанских чудотворцев: святителей Гурия, первого архиепископа Казанского (память 4 октября, 5 декабря, 20 июня), и Варсонофия, епископа Тверского (намять 4 октября, 11 апреля). Царь Феодор Иоаннович (1584—1598) приказал соорудить в Казанском Спасо-Преображенском монастыре новую каменную церковь на месте прежней, где были погребены святые. Когда были обретены гробы святителей, святой Ермоген пришел с собором духовенства, повелел вскрыть гробы и, увидев нетленные мощи и одежды святителей, сообщил Патриарху и царю. По благословению Патриарха Иова и по повелению царя, мощи новоявленных чудотворцев были поставлены в новом храме. Святой Ермоген сам составил жития святителей Гурия и Варсонофия. За выдающиеся архипастырские качества митрополит Ермоген был избран на первосвятительскую кафедру, и 3 июля 1606 года он возведен собором святителей на Патриарший престол в Московском Успенском соборе. Митрополит Исидор вручил Патриарху посох святителя Петра, Московского чудотворца (память 5 октября, 21 декабря, 24 августа), а царь принес в дар новому Патриарху панагию, украшенную драгоценными камнями, белый клобук и посох. По древнему чину Патриарх Ермоген совершал шествие на осляти. Деятельность Патриарха Ермогена совпала с трудным для Русского государства периодом — нашествием самозванца Лжедимитрия и польского короля Сигизмунда III. Первосвятитель все свои силы посвятил служению Церкви и Отечеству. В этом подвиге Патриарх Ермоген не был одинок: ему подражали и помогали самоотверженные соотечественники. С особенным вдохновением противостоял Святейший Патриарх изменникам и врагам Отечества, желавшим ввести в России униатство и католичество и искоренить Православие, поработив русский народ. Когда самозванец подошел к Москве и расположился в Тушино, Патриарх Ермоген направил мятежным изменникам два послания. В одном из них он писал: «…Вы забыли обеты православной веры нашей, в которой мы родились, крестились, воспитались и возросли, преступили крестное целование и клятву стоять до смерти за дом Пресвятой Богородицы и за Московское государство и припали к ложно-мнимому вашему царику… Болит моя душа, болезнует сердце, и все внутренности мои терзаются, все составы мои содрогаются; я плачу и с рыданием вопию: помилуйте, помилуйте, братие и чада, свои души и своих родителей, отшедших и живых… Посмотрите, как Отечество наше расхищается и разоряется чужими, какому поруганию предаются святые иконы и церкви, как проливается кровь неповинных, вопиющая к Богу. Вспомните, на кого вы поднимаете оружие: не на Бога ли, сотворившего вас? не на своих ли братьев? Не свое ли Отечество разоряете?… Заклинаю вас Именем Бога, отстаньте от своего начинания, пока есть время, чтобы не погибнуть вам до конца». В другой грамоте Первосвятитель призывал: «Бога ради, познайте себя и обратитесь, обрадуйте своих родителей, своих жен и чад, и всех нас; и мы станем молить за вас Бога…» Вскоре праведный суд Божий свершился и над Тушинским вором: его постигла столь же печальная и бесславная участь, как и предшественника; он был убит собственными приближенными И декабря 1610 года. Но Москва продолжала оставаться в опасности, так как в ней находились поляки и изменники-бояре, преданные Сигизмунду III. Грамоты, рассылавшиеся Патриархом Ермогеном по городам и селам, возбуждали русский народ к освобождению Москвы от врагов и избранию законного русского царя. Москвичи подняли восстание, в ответ на которое поляки подожгли город, а сами укрылись в Кремле. Совместно с русскими изменниками они насильно свели святого Патриарха Ермогена с Патриаршего престола и заключили в Чудовом монастыре под стражу. В Светлый понедельник 1611 года русское ополчение подошло к Москве и начало осаду Кремля, продолжавшуюся несколько месяцев. Осажденные в Кремле поляки не раз посылали к Патриарху послов с требованием, чтобы он приказал русским ополченцам отойти от города, угрожая при этом смертной казнью. Святитель твердо отвечал: «Что вы мне угрожаете? Боюсь одного Бога. Если все вы, литовские люди, пойдете из Московского государства, я благословлю русское ополчение идти от Москвы, если останетесь здесь, я благословлю всех стоять против вас и помереть за православную веру». Уже из заточения священномученик Ермоген обратился с последним посланием к русскому народу, благословляя освободительную войну против завоевателей. Русские воеводы не проявили согласованности, поэтому не смогли взять Кремль и освободить своего Первосвятителя. Более девяти месяцев томился он в тяжком заточении, и 17 февраля 1612 года скончался мученической смертью от голода. Освобождение России, за которое с таким несокрушимым мужеством стоял святитель Ермоген, успешно завершилось русским народом. Тело священномученика Ермогена было погребено в Чудовом монастыре, а в 1654 году перенесено в Московский Успенский собор. Прославление Патриарха Ермогена в лике святителей совершилось 12 мая 1913 года."}},"805":{"name":{"nominative":"Прп. Георгия, исп., митр. Митиленского (после 820)","short":"Прп. Георгия"},"life":{"id":"minei-0407-805","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"С юных лет возлюбивши Христа, преподобный отец наш Георгий сделался монахом, вел подвижническую добродетельную жизнь и, как никто другой, усовершенствовался в смиренномудрии. В царствование Льва Исаврянина [1] он соделался исповедником за Христа, претерпевши от иконоборцев гонение и притеснение. Затем в царствование православных Константина и Ирины [2] он был возведен на архиерейскую кафедру в городе Митилене [3], митрополии острова Лесбоса [4]. Святой Георгий был весьма милостив, щедрыми подаяниями питая алчущих. За свое великое воздержание он соделался другом ангелов и, отгоняя нечистых духов и врачуя неизлечимые недуги, явил себя чудотворцем. Доживши до времени царствования императора Льва Армянина, возобновившего иконоборчество [5], он снова, будучи уже глубоким старцем, претерпел гонение за святые иконы. Еще раньше правления императора Льва Армянина, возобновления иконоборства и изгнания святого Георгия, в Митилене были некоторые знамения, предуказывавшие на скорое появление в Церкви Христовой смут и бедствий. Однажды в храме святой великомученицы Феодоры, что близ пристани, за вечерней во время всенародного пение «Кирие, елеисон» — Господи помилуй — стоявший на престоле святой крест внезапно и с сильным шумом какой-то невидимою силою был взят с своего места и вознесся кверху под потолок, а затем, склонивши свой верхний конец к низу, упал на землю. Народ, видевший это, был охвачен великим страхом и ужасом; поднявши вверх свои глаза и руки, все громогласно, в течение продолжительного времени, взывали: «Кирие, елеисон» и не желали выходить из церкви, так как ожидали, что остров Лесбос посетит какая-нибудь внезапная гибель. В то время в церкви находился преподобный Симеон вместе с своим младшим братом Георгием, который впоследствии в свое время наследовал престол первого Георгия [6]. Симеон, будучи прозорливцем, со слезами говорил народу:
— Братия, будет не так, как ожидаете вы. Бог не погубит окончательно этой страны, но на днях вступит на престол богоненавистный и богопротивный царь, который, ниспровергши на землю святые иконы, отнимет от церкви красоту ее.
По прошествии нескольких дней, в церковь и в алтарь вошел — дверь церкви случайно не была заперта — огромный и страшный вепрь, у которого уши и хвост были обрезаны и лег здесь на горнем месте. Заметивши это, церковные сторожа немедленно стали прогонять вепря, но безуспешно, так как он был свиреп и кидался на всех, пытавшихся выгнать его из алтаря, обращая их тем в бегство. После сего, принесши огромный кол, стали до крови бить животное в продолжении долгого времени и, обессилевши, с трудом смогли прогнать его. Узнав об этом, тот же блаженный Симеон сказал:
— Чада, поверьте, что этот вепрь знаменует имеющего, — по попущению Божию, — быть здесь епископа, который по жизни и нраву будет подобен свинье.
Всё это скоро и сбылось. Вышеупомянутой император Лев Армянин, вступивши на царский престол, предпринял гонение против церкви Божией и в то же время созвал в Константинополь многих епископов, склоняя их к принятию иконоборческой ереси. Преподобный отец наш Георгий, митрополит Митиленский, будучи также призван с прочими епископами, явил себя неустрашимым воином Христовым. В то время как многие одобряли царево неправоверие, он своей истинною премудростью посрамил царя, лжепатриарха Феодота, по прозванию Касситера [7], и прочих единомысленных с ними еретиков, и некоторых из них довел до сознания их собственного заблуждения.
Царь и патриарх, не перенося его обличений, отправили его в изгнание в Херсон [8], а на его место поставили в Митилену митрополитом некоего еретика, который подобно луговому вепрю (кабану) опустошил и осквернил виноградник Христов: он попирал святые иконы, бессмысленно смущая словесных овец. Святой же Георгий, проживши в изгнании остальные дни своей жизни, по благодати Христовой совершил многие чудеса. При наступлении времени его преставления воссияла на небе пресветлая звезда, — провозвестница блаженной его кончины, — которая была видима и на Лесбосе. По этой звезде в Митилене было познано словесными овцами отшествие ко Господу их пастыря, святого Георгия.
Жизнь святого при его добрых делах являлась светом для мира. Блаженную же кончину его Бог прославил светлою звездой и после его кончины для прославления Своего угодника источил от его мощей чудесные целебные источники.
Примечания:
[1] Лев Исаврянин царствовал с 717 по 741 г. Он происходил из класса зажиточных крестьян и настолько выделился своей военной службой при Юстиниане II, что в 717 г. при всеобщем одобрении был возведен на императорский престол. Обратив внимание на церковные дела и, между прочим, на суеверие в иконопочитании, он решился уничтожить последнее полицейскими мерами. Сначала он (726 г.) издал эдикт только против поклонения иконам, для чего приказал поставить их в церквах повыше, чтобы народ не лобызал их. В 730 г. был издан эдикт, повелевавший вынести иконы из храмов. Лев Исаврянин достиг того, что иконы временно были выведены из церковного употребления.
[2] Император Константин V Копроним (741–775) преследовал иконопочитание с еще большею, чем его отец Лев Исаврянин, жестокостью. Он хотел торжественно уничтожить иконопочитание как ересь и для того в 754 г. составил в Константинополе собор, который назван вселенским. На нем было 338 епископов, но ни одного патриарха. Здесь положено было, что иконопочитание идолопоклонство, что единственный образ Христа Спасителя — Евхаристия. Собор предал анафеме всех защитников иконопочитания и иконопочитателей, особенно св. Иоанна Дамаскина. Св. Ирина с 780 по 790 и 797 по 802 управляла за малолетством своего сына Константина Порфирородного. Она объявила себя за иконопочитание. В 787 г. Ириной в Никее был созван второй Никейский и седьмой вселенский собор, под председательством патриарха Константинопольского Тарасия. На соборе, состоявшем из 367 отцов, было восставлено иконопочитание.
[3] Митилена, город на острове Лесбосе — (величайший в Эгейском море), близ древней Трои и Мизии (Малой Азии), имеет до 36000 жителей; остров горист, плодороден, богат лесом, хлебом, вином. К Турции присоединен в 1462 году, при Магомете II.
[4] В древности особенно процветали города этого острова Крезос, Пирра, Митилена.
[5] Лев Армянин царствовал с 813–820 г.
[6] В г. Митилене, на острове Лесбосе, митрополитами были два Георгия. Первый из них, о котором написано настоящее житие, претерпел изгнание в царствование Льва Армянина в 816 г., второй же Георгий — брат Симеона прозорливца. Он был рукоположен в пресвитера первым Георгием, в царствование Константина и Ирины (в 762 г.), на престол же вступил в царствование императора Михаила Косноязычного (820–829 г.), который по воцарении даровал свободу православным. Сей второй Георгий был изгнан за православие иконоборческим императором Феофилом (829–848 г.); по смерти же Феофила блаженная царица Феодора (842–865 г.) со святейшим патриархом Константинопольским Мефодием утвердила православие и в 842 г. возвратила второго Георгия из изгнания; после богоугодной жизни он скончался мирно на своем престоле.
[7] Феодот I Касситер управлял патриархиею с 815–821 г.
[8] Херсон или Корсунь — греч. колония, важнейший из городов Херсонеса Таврического, близ нынешнего Севастополя — место крещения великого князя Владимира.
"}},"807":{"name":{"nominative":"Мч. Каллиопия (304)","short":"Мч. Каллиопия (304)"},"life":{"id":"minei-0407-807","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"В Памфилийской Перги [1] жила благочестивая и богобоязненная женщина Феоклия; как она, так и ее семейство были проникнуты страхом Божиим; ведя добродетельную жизнь, Феоклия раздавала щедрую милостыню. Находясь в супружестве за почетным, происходившим из сенаторского и патрицианского рода [2], человеком, Феоклия в течение многих лет не рождала детей. Прилежными молитвами испросивши у Бога разрешение своему неплодству, она, спустя долгое время по выходе замуж, зачала. В это время скончался муж ее, оставивши ее наследницею огромного состояния. Родивши сына, она назвала его Каллиопий [3]. Обучая его наукам, Феоклия главным образом старалась внушить ему страх Божий и научить его премудрости Божественного Писания. В те времена сильно было распространено служение кумирам, истина была скрываема ложью и большинство людей покланялись и приносили жертвы скверным идолам. Постоянными же спутниками жизни св. Каллиопия были молитва и пост. Когда о святом юноше сообщили судье, что он христианин, то его мать, блаженная Феоклия, снабдивши своего сына достаточным количеством денег, одеждою, а также послав с ним некоторых слуг, отправила его на корабле в другую страну, чтобы избежать несправедливого осуждения. Таким образом, блаженный Каллиопий отплыл в Помпеополь Киликийский [4]. Увидавши здесь, что нечестивый вождь Максим устрояет в честь скверных кумиров жертвы, пение и пляски, святой юноша удивлялся и спросил у кого-то: «что за причина такого вашего ликования?»
— Ныне праздник в честь богов наших, — отвечали они ему, — подойди и ты и присоединись к нашему пиршеству.
— Я христианин, — сказал святой, — и в посте провожу праздники в честь моего Христа, и неприлично чтобы уста, славящие Христа, воспринимали оскверненные жертвы нечестивых богов.
Эти слова святого дошли до слуха военачальника Максима и последний, пылая гневом, приказал схватить и представить святого юношу к себе для допроса.
— Как зовут тебя? — спросил военачальник св. Каллиопия, когда его привели на суд.
— Я христианин — отвечал святой, — а имя мое Каллиопий.
— Ныне когда вся вселенная, — сказал военачальник, — устрояет пиршество по случаю праздника богов, почему ты один, не желая разделить с нами праздника, пребываешь в каком-то заблуждении?
— Вот вы-то, — ответил святой Каллиопий, — и суть те самые, которые ходят во тьме и обольщении, так как вы оставили живого Бога, создателя неба и земли, всё сотворившего Своим словом и покланяетесь произведению рук человеческих, — бесчувственному дереву и растрескавшемуся камню.
— Твоя юность делает тебя дерзким, — возразил военачальник, — подвергая тебя самого опасности испытать не малочисленные мучения! Ответь нам, из какой ты страны и чьего рода?
— Я из Памфильской Пергии, — ответил святой, — сенаторского и патрицийского рода, но больше всего и почетнее всего для меня то, что я христианин.
— Есть ли у тебя родители? — спросил военачальник.
— Да, у меня есть мать, — отвечал святой, — а отец мой давно умер.
— Клянусь великим солнцем и всеми божествами, — отвечал военачальник, — что если ты поклонишься богам, то я выдам за тебя замуж единственную дочь, которую имею.
— Если бы я захотел жениться, — отвечал святой, — то мог бы взять за себя твою дочь и ввести ее во владение матери моей. Но знай, что я обещался Богу моему Христу, создавшему меня по Своему образу, соблюсти бренное сие тело в чистом девстве и представить его непорочным пред праведным судом Его. Ты поступай, как тебе угодно, но я христианин.
— Скверный и злобный, — закричал военачальник, — ты вероятно думаешь этими речами возбудить во мне бешенство, чтобы я скорее убил тебя? Так знай же, что я буду мучить тебя в течение долгого времени, раздробляя на части твое тело, а остаток его предам огню для сожжения.
— Чем более продолжительно, — отвечал святой, — будут мои мучения, тем более светлый венец сплетется мне Христом за мои страдания. Ведь и Писание говорит, что никто не увенчается, если не будет замучен по закону (2 Тим.2:5).
— Разложите его, — обратился военачальник к палачам, — и оловянными прутьями переломайте ему все кости!
Во время побоев святой Каллиопий произнес: «благодарю Тебя, Христе, что Ты сподобил меня ради прославления Твоего имени претерпеть мучения».
— Принеси жертву богам, — продолжал военачальник, — чтобы увидать тебе твое отечество и не лишаться твоего имущества. Видишь, сколь жестоко мучат тебя!
— Я созерцаю сладость обещанного мне Христом будущего покоя и не ощущаю мучений, — сказал святой. — И хотя я в настоящее время нахожусь и в чужой стране, но я тем не менее знаю, что «Господня земля и что наполняет ее» (Пс.23:1). И здесь я вижу матерь мою и свое отечество. Матерь моя — православная Христова Церковь, а отечество — Небесный Иерусалим, согласно слову апостольскому: «Наше же жительство — на небесах» (Фил.3:20). Если же ты напоминаешь мне о моей плотской матери, то есть Божественный голос, утверждающий: «Кто любит отца или мать более, нежели Меня, не достоин Меня» (Мф. 10:37). Я ни во что не ставлю изобилие богатств и почитаю за лучшее страдать со Христом распятым, чем со грехом иметь кратковременное удовлетворение безумного мира.
— Так как он уже положен, — сказал военачальник слугам, — то поверните его и бейте по животу сырыми жилами, приговаривая: нечестивец, не отвечай ни то, ни сё, но — на вопрос!
— Лишенный благ небесных и более свирепый, чем зверь, безумец! — сказал святой мученик военачальнику: — я и говорю тебе слова истины, а ты, имея ослепленные душевные очи и закрытые уши, чтобы не слыхать слов Господних, несправедливо подвергаешь меня мучениям, убивая как разбойника!
— Поставьте, — приказал тогда военачальник палачам, — мучительское колесо с острыми железами и разведите под ним сильный огонь и туго, хотя бы даже до разрыва суставов, растянувши на колесе Каллиопия, в таком виде привяжите его к колесу и повертывайте, чтобы он погиб, разрезаемый железом и поджигаемый огнём.
Когда таким образом начали мучить святого юношу, он, в тяжких страданиях возопил ко Господу, говоря: «Прийди, Христе мой, на помощь рабу Твоему, — да прежде конца прославится чрез меня Твое святое имя, и дабы все знали, что уповающие на Тебя не посрамятся во веки» И вот немедленно предстал Ангел Господень, погасил огонь, остановил колесо и сделал его неподвижимым и палачи не могли его повернуть. Молодое тело мученика обливалось на колесе кровью и сквозь глубокие раны заметны были кости, так как колесо имело на себе обоюдоострые, пилообразные мечи. Военачальник приказал развязать мученика и снять его с колеса. Зрелище страданий умилило всех смотревших и народ возопил, говоря: «О несправедливый судья! И какой юноша гибнет жестоко!»
— Не говорил ли я тебе, — сказал военачальник святому, — что молодость твоя делает тебя дерзким, подвергая тебя через это жестоким мучениям?
— Бесстыдный пёс, — отвечал святой, — ужели ты думаешь, что я испугался твоих мучений?
— Ты, окаянный, — заметил военачальник, — оскорбляешь меня, чтобы я скорее погубил тебя, но того не будет! Итак подойди и принеси жертву богам для избежания еще более жестоких мучений!
— Я уповаю, — отвечал святой мученик, — на Христа моего, и ты не в состоянии осквернить во мне исповедание Божие. Тело мое предоставляется тебе: мучь его, как хочешь, получишь за это отмщение от Бога в день Страшного Суда, «ибо… какою мерою мерите, такою и вам будут мерить» (Мф.7:2).
— Сковавши его железными веригами, — приказал военачальник палачам относительно святого Каллиопия, — стерегите его во внутренней темнице, не имейте о нем никакого попечения и не допускайте никого из близких к нему христиан входить к нему, чтобы кто-нибудь не восхвалил его за его терпение.
Палачи немедленно сковали святого страдальца и бросили его во внутреннюю темницу.
Блаженная Феоклия, узнавши о таком страдании за Христа своего единородного сына, святого Каллиопия, написала завещание относительно своего дома и всего своего имущества: она освободила своих рабов и рабынь, — числом двести пятьдесят человек, и раздала нищим всё золото и серебро и драгоценное одеяние, которое имела. Всё же остальное имущество и недвижимое имение, селения, поля, виноградники отдала святейшей церкви и, покинувши свое отечество, отправилась в Киликию к своему страждущему за Христа сыну. Заплативши деньги темничным сторожам, она вошла во внутреннюю темницу и увидавши сына, припавши, поклонилась ему и обтирала гной его струпьев. Святой же Каллиопий, будучи весь скован железом, и отекший от бесчисленных ран, не мог встать пред своею матерью и только проговорил:
— Хорошо сделала, что пришла ты, мать моя и свидетельница моих страданий за Христа!
Феоклия, видя тело сына истерзанное ранами, говорила к нему:
— Блажен и благословен плод чрева моего, потому что я представила тебя, как Анна Самуила, освященным сосудом для Бога, и как Сарра Исаака предоставила тебя Христу в благоприятную жертву!
Всю ту ночь мать пробыла в темнице, сидя при ногах сына, воспевала и славословила вместе с ним Бога. В полночь же заблистал в темнице яркий свет и слышен был голос, восклицавший:
— Вы — святые исповедники Христовы, истребители идолов, оставившие отечество и имущество для страданий со Христом!
С наступлением утра военачальник Максим, севши на судилище, вывел из темницы для допроса святого мученика Каллиопия. Поставивши его пред собою, он спросил:
— Оставил ли ты свое безумие и соглашаешься ли для сохранения жизни исполнить царское повеление и поклониться богам? или же, напротив, ты желаешь покорно погибнуть, как и учитель твой Христос?
— Я удивляюсь, — отвечал святой, — твоему бесстыдству! Ты много раз слышал от меня один и тот же ответ: я христианин и умру за Христа; снова теперь о том же спрашиваешь меня и не стыдишься ополчаться против истины. Я горячо желаю пострадать подобно Учителю моему Христу и стремлюсь беззаветно умереть за Него!
Выслушавши это и понявши непреклонное намерение мученика и убедившись в его непоколебимой душевной крепости, военачальник приказал распять его подобно Христу на кресте. Тогда был великий четверток, когда совершается воспоминание святой тайной Христовой вечери. Святая Феоклия, видя ведомого своего сына, дала воинам пять золотых монет, умоляя их, чтобы они распяли Каллиопия не как Христа, но вниз головой. Это она сделала по смирению, считая недостойным делом, чтобы сын ее в образе распятия был подобен своему Господу Христу. Итак святой Каллиопий был распят за Христа вниз головой, в четверток спасительный вечери. В великий же пяток в третий час дня он предал дух свой в руки Божии, при сошествии к нему с неба Божественного голоса: «войди, Христов согражданин и сонаследник святых» [5].
Когда мертвое тело святого Каллиопия было снято со креста, блаженная мать его, прославляя Христа, обняла за шею сына, а затем немедленно предала и свою душу. Братия христиане пришедши взяли тела обоих и похоронили их в почетном месте в одной могиле, восхваляя Отца и Сына и Святого Духа. Аминь.
В тот же день память святого Руфина диакона, святой мученицы Акилины, и с ними 200 воинов, в Синопе скончавшихся около 310 года.
В тот же день память преподобного отца нашего Даниила Переяславского.
Примечания:
[1] Памфилия — в древности часть малоазийского побережья, заключенная Ликией и Киликией и пролегавшая вдоль Памфильского моря (ныне залив Адалия). Разделяя исторические судьбы всей Малой Азии, Памфилия была последовательно под Персидским, Македонским и Сирийским владычеством, затем вошла в состав Персидского царства и в 120 г. до Р. X. сделалась Римской провинцией. Население, представлявшее смесь туземцев с пришлыми киликийцами и греками, нравами и обычаями напоминало киликийцев и в широких размерах промышляло морским разбоем. Важнейшие города этой гористой по преимуществу страны, наполненной системою Тавра: Аталейя (Адалие), Сиде, (Эски-Адалии), Кибира, Аспеид, Пергия, Солион.
[2] Патриции были в Риме лица знатного происхождения; сенатор — должностное лицо, замещавшее высшее служебное место в государстве.
[3] Каллиопий — слово греческое и в переводе на русский язык значит — миловидный, с хорошим взглядом.
[4] Киликия — Малоазийская провинция.
[5] Святой мученик Каллиопий скончался 7-го апреля 304 г., в пятницу, в Киликийском (в малой Азии) городе Помпеоцоле.
"}},"808":{"name":{"nominative":"Мчч. Руфина диакона, Акилины и с ними 200 воинов (ок. 310)","short":"Мчч. Руфина"}},"811":{"name":{"nominative":"Апп. от 70 Иродиона, Агава, Асинкрита, Руфа, Флегонта, Ерма и иже с ними (I)","short":"Апп. от"},"life":{"id":"minei-0408-811","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой Апостол Иродион [1], — родственник по плоти святого Апостола Павла, — происходил из киликийского города Тарса [2]. Он был спутником и сотрудником святых Апостолов Петра и Павла и был ими же поставлен во епископа города Патары [3]. В сане епископа святой Иродион деятельно распространял учение христианское среди еллинов-язычников. Так как святой Иродион многих из язычников обратил ко Христу, то иудеи из зависти к сему служителю Божию, сговорившись с идолослужителями-еллинами, взяли святого силою и предали многоразличным мукам; при этом одни из мучителей без милосердия били святого, другие кидали в него камни, третьи ударяли его палками по голове. Один из мучителей ударил святого ножом настолько сильно, что он упал замертво; думая, что святой умер, мучители оставили его. Но святой Апостол по благодати Божией остался живым и потом немало потрудился в Риме, проповедуя слово Божие вместе со святым первоверховным Апостолом Петром. Святой Апостол Павел, отправляя Римлянам послание из Коринфа [4], приветствует в этом послании и Иродиона, бывшего тогда в Риме вместе со святым Апостолом Петром: «Приветствуйте Иродиона, сродника моего» (Рим.16:11). Когда же святой Апостол Петр был распят, тогда и святой Иродион, как свидетельствует Метафраст, вместе со святым Олимпом [5] и многими другими верующими, был усечен мечем [6].
Святой Апостол Агав был исполнен дара пророческого. О нем упоминается в книге Деяний Апостольских. Здесь сказано о нем, что когда собрались из Иерусалима пророки во Антиохию, «один из них, по имени Агав, встав, предвозвестил Духом, что по всей вселенной будет великий голод, который и был при кесаре Клавдии» (Деян.11:27–28). В Кесарии [7] святой Агав предсказал Апостолу Павлу об имеющих постигнуть его страданиях в Иерусалиме: «пророк, именем Агав, и, войдя к нам, взял пояс Павлов и, связав себе руки и ноги, сказал: так говорит Дух Святый: мужа, чей этот пояс, так свяжут в Иерусалиме Иудеи и предадут в руки язычников» (Деян.21:11). Святой апостол Агав проповедывал Христа в разных странах и многих из язычников обратил к вере Христовой.
Святой Апостол Руф, которого приветствует Апостол Павел в послании к Римлянам такими словами: «Приветствуйте Руфа, избранного в Господе» (Римл. 16:13), был епископом города Фив [8], в Греции.
Святой Апостол Асинкрит, упоминаемый в том же послании Апостола Павла к Римлянам (Рим.16:14), был епископом в Гиркании, — области Малой Азии.
Святые Апостолы Флегонт и Ермий [9], упоминаемые в том же послании, были епископами: первый в Фракийском городе Марафоне, а второй в Далмации [10].
Все сии упомянутые Апостолы от семидесяти много подвизались, благовествуя Евангелие Христово по всей вселенной и приводя ко Христу многих язычников. В разное время почти все они были подвергаемы различным мукам со стороны как иудеев, так и еллинов, и, приняв венец мученический, со славою отошли ко Господу.
Явистеся Христовы ученицы и Апостоли всечестнии, Иродионе славне, Агаве и Руфе, Асинкрите, Флегонте со Ермом: присно молитеся Господеви, подати нам согрешений прощение поющым вас.
Примечания:
[1] Святой Апостол Иродион, как и прочие пять Апостолов, воспоминаемые ныне, принадлежат к числу 70-ти Апостолов Память всех 70-ти Апостолов совершается св. Церковью 4 января.
[2] Тарс — большой в древности город, находившийся в малоазийской области Киликии. Остатки этого города сохранились и теперь.
[3] Патары — ныне Патрас — большой торговый город в королевстве греческом на берегу патрасского залива.
[4] Коринф — знаменитый в древности город древней Греции, лежавший в юго-восточном углу Коринфского залива между Ионическим и Эгейским морем. В настоящее время на месте древнего Коринфа существует местечко Куронто с 5,000 жителей. — Послание к Римлянам написано Апостолом Павлом яз Коринфа в 58 г.
[5] Святой Олимп или Олимпик — один из 70-ти Апостолов. Память его 4 января.
[6] Кончина святого Апостола Иродиона последовала ок. 67 г.
[7] Кесария палестинская — город на восточном берегу Средиземного моря, построенный царем иудейским Иродом на месте древнего города Стратон и названный так в честь кесаря Августа.
[8] Фивы — главный город греческой области Беотии.
[9] Воспоминаемого ныне святого Апостола [следует отличать от другого Апостола] от 70-ти по имени Ерма, бывшего епископом во Фракийском городе Филиппополе. Память сего последнего совершается св. Церковью 4 января.
[10] Далмация — южная часть Иллирии, граничившая на севере с Паннонией, на западе с Италией и Адриатическим морем.
"}},"812":{"name":{"nominative":"Свт. Келестина, папы Римского (432)","short":"Свт. Келестина"},"life":{"id":"minei-0408-812","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Сей преподобный был епископом города Рима при императоре Феодосии Младшем [1]. Он отличался высоким совершенством в жизни и слове, почему и удостоился избрания на епископскую кафедру Рима после того как скончался папа Зосима и после него блаженный Вонифатий, преемник Иннокентия Великого [2]. Говоря и поступая во всем согласно Апостольскому преданию, Келестин своими посланиями низложил нечестивого Нестория, в чем ему содействовал и блаженный Кирилл [3]. Составив множество и других достойных памяти словесных наставлений, он мирно скончался, переселившись в вечную блаженную жизнь, и торжествует в сонме Апостолов и отцов [4].
Примечания:
[1] Феодосий II Младший царствовал с 408 по 450 год.
[2] Здесь, очевидно, ошибка. Папа Иннокентий I занимал римскую епископскую кафедру с 402 по 417 г., а за ним следовали: Зосима, с 417 по 418 г., Бонифаций I с 418 по 422 г. и Келестин с 422 по 432 г.
[3] В 430 году после помесного римского собора, осудившего Нестория, Келестин написал архиепископу александрийскому Кириллу послание, в котором было сказано, что если Несторий чрез 10 дней после получения этого послания не признает веры, содержимой в Риме и Александрии, то будет низложен и отлучен. В то же время Келестин послал послание Константинопольской церкви и архиепископу антиохийскому Иоанну, в которых обличал заблуждение Нестория и извещал о том осуждении, которое будет произнесено, если Несторий будет упорствовать. Кириллу же Келестин поручил привести этот приговор в исполнение, как уполномоченному римского епископа.
[4] Кончина преподобного Келестина последовала в 432 году.
"}},"813":{"name":{"nominative":"Прп. Ефрема Новоторжского (1053)","genetive":"Прп. Ефрема"},"life":{"id":"minei-0128-813","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"В дни благоверных великих князей, святых страстотерпцев Российских Бориса и Глеба, были в России три единоутробных брата: Ефрем, память которого празднуется 28-го января, Георгий и Моисей. Все они происходили из Угорской земли [1] и все они, в звании бояр, служили великим князьям Борису и Глебу. Когда Святой Борис был убит на реке Альте [2], боярину Ефрему не случилось быть там с князем Борисом. Поэтому он и спасся от убиения, а брат его Георгий был убит вместе со святым Борисом: он пал рядом с господином своим, причем убийцы отрезали у него голову, ради того украшения из золота, которое возложил на него Святой Борис. Третий же брат Моисей [3], бывший при князе во время убиения, спасся бегством от смерти, а после этого пострадал за свое целомудрие от одной польки больше, чем некогда Иосиф от Пентефрии. Наконец, он стал святым иноком в Киевском Печерском монастыре, как об этом пишется в его житии. — Сей же блаженный Ефрем, после убиения благоверного князя Бориса, прибыл на то место, где было совершено беззаконное убийство, и, плача и рыдая, искал тело своего брата, — но нашел только голову, которую и хранил до своей кончины. Оставив свой боярский сан и дом, он прибыл в город Торжок [4] и, нашедши одно весьма красивое место близ города, на берегу реки Тверцы, построил там храм во имя государей своих, великих князей, святых страстотерпцев Бориса и Глеба, и, собрав много иноков, устроил обитель, а сам стал архимандритом [5]. Доблестно потрудившись в посте и молитвах, он благоугодил Богу и преставился в 1053 году. После преставления его, у гроба его [6] многие чудеса совершались и подавались исцеления болящим; подаются они и ныне приходящим с верою, во славу Христа Бога нашего, с Отцом и Святым Духом славимого во веки. Аминь.
Примечания:
[1] Угорская земля, иначе Венгрия, обширная страна по среднему Дунаю при Карпатских горах; ныне входит в состав Австро-Венгерской империи.
[2] Убиение св. благоверного князя Бориса было в 1015 году.
[3] Преп. Моисей Угрин, Печерский чудотворец; память его — 28-го августа.
[4] Торжок — ныне уездный город Тверской губернии.
[5] Борисоглебский Новоторжский монастырь был основан преподобным в 1038 г.
[6] Мощи преподобного Ефрема ныне почивают в Новоторжском Борисоглебском монастыре в богатой серебряной раке — и при них глава брата его Георгия, положенная в его гроб, согласно его завещанию.
"}},"814":{"name":{"nominative":"Перенесение мощей прп. Ефрема Перекомского, Новгородского чудотворца (1545)","short":"Перенесение мощей"}},"815":{"name":{"nominative":"Прп. Ефрема Печерского, еп. Переяславского (ок. 1098)","short":"Прп. Ефрема"},"life":{"id":"minei-0128-815","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"После блаженного Варлаама [1], боярского сына, блаженный Ефрем евнух, человек знатного рода и благородного происхождения, весьма любимый князем Изяславом [2] и заведовавший у него всем его хозяйством, пришел из княжеского дома к преподобному отцу нашему Антонию и просил его, вместо служения князю, приобщить его к слугам Царя Небесного и возложить на него Святой ангельский образ иноческого чина. Преподобный Антоний, преподав ему наставление о спасении души, поручил блаженному Никону [3] постричь его. Согласно этому повелению, Никон постриг блаженного Ефрема и облек в иноческую одежду. Но, ненавидящий добро враг, диавол, навлек великую скорбь на преподобных за пострижение сего блаженного Ефрема, равно как и за пострижение блаженного Варлаама, о чем записано в житиях преподобных Антония и Никона. В самом деле, князь тьмы, видя, что он побеждается тем священным сонмом, который собирался в темной пещере и, поняв, что с этого времени место сие будет прославляться, скорбел о своей гибели. Он начал своими враждебными кознями разжигать сердце князя Изяслава против преподобных, побуждая его разогнать священный сонм. Однако он не мог этого достигнуть и сам был прогнан молитвами преподобных; он впал в яму, которую готовил. Правда, и постригший блаженного Ефрема преподобный Никон был приведен к князю и резко обличен, и сам начальник братии, преподобный Антоний с братиею, вследствие гнева князя, был изгнан из пещеры, но затем скоро, по ходатайству княгини пред князем Изяславом, а лучше сказать — по молитвам Царицы Небесной, Пресвятой Богородицы, пред Царем славы, Христом Богом, иноки возвратились в пещеру свою, как храбрые воины с поля брани, победив своего супостата — диавола. После этого они всегда оставались в пещере, прославляя и благословляя Бога.
После всего бывшего, преподобный отец наш Ефрем, видя, какую скорбь причинил враг всему священному сонму, сильно вооружился против него богоугодною жизнью в пещере, постоянною молитвою, постом и всенощным бдением. Повинуясь во всем советам отца и наставника своего, преподобного Антония, он обнаруживал большое усердие в подражании всем его добродетелям. Потому-то, по примеру преподобного Антония, который совершал путешествия из России на святую Афонскую гору, и сей преподобный отец наш Ефрем горел духом, стремясь к святым местам. Он желал быть самовидцем равноангельского жития святых афонских отцов, чтобы вдохновиться любовью к их добродетельным трудам. Посему он умолял преподобного Антония дать ему благословение на путешествие в греческую страну. Преподобный, не желая лишить его награды за странничество, отпустил его с благословением и молитвою, подобно тому, как некогда Ной отпустил голубку из ковчега, чтобы она принесла масличную ветвь. Тогда преподобный отец наш Ефрем, приняв, как два голубиные крыла, благословение и молитву, устремился в предлежавший ему путь и достиг до Константинополя. Везде по пути он наблюдал жизнь святых людей, посещал жилища отшельников, земных ангелов, насыщаясь в изобилии духовною пищею, душеспасительными беседами и наставлениями святых отцов. Вследствие этого он несколько замедлил в своем путешествии. Когда же его повлекла назад любовь к родине, он, чтобы не возвращаться в свой мысленный ковчег без какой-либо масличной ветви, списал устав святого Студийского монастыря [4] и принес в Печерский монастырь, по поводу чего и посылал к нему, в бытность его в Греции, блаженный игумен Феодосий от имени преподобного Антония. По возвращении своем из святых мест, он пожил в Печерском монастыре недолго, но за то послужил образцом многих добродетелей к душевной пользе иноков, так что все благодарили о нем Бога. В это время преставился блаженный епископ переяславский Петр. По благоволению Божию, по совету всех и по желанию Великого князя Всеволода Ярославича [5], преподобный отец наш Ефрем поставлен был Переяславским епископом преосвященным митрополитом киевским Иоанном.
Приняв великий сан святительства, он начал обнаруживать великую ревность об устроении церквей в своей епископии. Он считал это для себя самым почетным и самым дорогим делом, имея в виду умножить прославление пресвятого имени Божиего. Бог споспешествовал ему в этом деле: спустя всего несколько лет, он построил большую и величественную каменную церковь святого Архистратига Михаила, которую и сделал соборным храмом Переяславской епископии; затем, на вратах этой, устроил церковь святого Феодора, и, наконец, пред вратами каменной церкви построил церковь святого Андрея Первозванного. Он украсил также город Переяславль различными церковными зданиями, притом каменными, чего прежде не было [6]. Все это, спустя немного времени, было уничтожено, когда, по Божию попущению, в наказание за грехи наши, сделал нашествие на землю Российскую злочестивый татарский князь Батый [7]. Тогда пал жребий и на славный город Переяславль.
Преподобный Ефрем, во время своего епископства, присутствовал и на перенесении честных мощей преподобного отца нашего Феодосия Печерского [8]. Пожив добродетельно и богоугодно, он почил от временной жизни, а душою восшел к нерукотворному Владычному престолу [9]. Честное же тело его было положено с честью в созданной им церкви, в которой он учредил престол Переяславской епископии. Да удостоимся и мы предстать пред престолом Владыки, Небесного Царя, подобно овцам, собранным гласом молитв преподобного отца нашего Ефрема, чтобы вместе с ним прославлять Пастыреначальника Иисуса, а в Нем и с Ним Бога Отца и Святого Духа, в бесконечные веки. Аминь.
Примечания:
[1] Варлаам — первый игумен Печерский, непосредственный ученик преп. Антония Печерского, первоначальника русского иночества; память его — ноября 19-го.
[2] Изяслав Ярославич — великий князь Киевский; княжил с 1054–1068 г.
[3] Никон — игумен Печерский, первый ученик и сотрудник преп. Антония; память его — 23-го марта.
[4] Студийский устав был составлен преп. Феодором Студитом, игуменом Студийского монастыря в Константинополе в начале IX века. В конце XI века он был введен в руководство Русскою Церковью и держался в ней до половины XIV в., когда начинает уступать иерусалимскому, но по местам оставался в силе гораздо дольше и в некоторых монастырях русских действовал даже до последнего времени.
[5] Всеволод-Андрей Ярославич — князь Переяславский (Переяславля-Южного; переяславское княжество граничило с Киевским), — впоследствии великий князь Киевский (1078–1093 г.).
[6] Кроме того, в отдаленном, но подведомом переяславскому князю, Суздале св. Ефрем также построил две церкви.
[7] Татарский хан Батый — внук Чингиз-Хана. Нашествие Батыя началось в 1237 и закончилось в 1240 г. взятием Киева и покорением русской земли.
[8] Перенесение мощей преп. Феодосия Печерского было в 1091 году.
[9] Св. Ефрем Переяславский скончался в 1096 году. Мощи его почивают в пещерах преподобного Антония.
"}},"817":{"name":{"nominative":"Прп. Ефрема Сирина (373-379)","short":"Прп. Ефрема"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Преподобный Ефрем Сирин, учитель покаяния, родился в начале IV века (год его рождения точно неизвестен) в городе Низибии (Месопотамии) в христианской семье бедных земледельцев-. Родители воспитали сына в благочестии. Но, отличаясь с детства вспыльчивым, раздражительным характером, он в юности часто ссорился, совершал необдуманные поступки, даже сомневался в Промысле Божием, пока не получил от Господа вразумление, направившее его на путь покаяния и спасения. Однажды его несправедливо обвинили в краже овец и посадили в темницу. В ней он услышал во сне голос, призывавший его к покаянию и исправлению жизни. Он был оправдан и освобожден. В Ефреме пробудилось глубокое покаяние. Юноша удалился в окрестные горы и стал отшельником. Такой род христианского подвижничества был введен в Низибии учеником преподобного Антония Великого египетским пустынником Евгением. Среди отшельников особенно выделялся знаменитый аскет, проповедник христианства и обличитель ариан епископ Низибийской Церкви святой Иаков (память 13 января). Преподобный Ефрем стал одним из его учеников. Под благодатным руководством святителя преподобный Ефрем стяжал христианскую кротость, смирение, покорность Промыслу Божию, дающую силу безропотно переносить различные искушения. Святитель Иаков знал высокие достоинства своего ученика и использовал их на благо Церкви — поручал ему читать проповеди, обучать детей в училище, взял его с собой на I Вселенский Собор в Никее (325 г.). Преподобный Ефрем 14 лет был в послушании у святителя Иакова, до его кончины. После взятия Низибии персами в 363 году преподобный Ефрем покинул пустыню и поселился в монастыре близ города Едессы. Здесь он увидел много великих подвижников, проводивших жизнь в молитвах и псалмопении. Пещеры были их единственным убежищем, питались они одними растениями. Особенно он сблизился с подвижником Иулианом (память 18 октября), который был с ним одного покаянного духа. Преподобный Ефрем сочетал с подвижническими трудами непрестанное изучение Слова Божия, почерпая в нем для своей души умиление и мудрость. Господь дал ему дар учительства, к нему начали приходить люди, ждавшие услышать его наставления, которые особенно действовали на души потому, что он начинал их с обличений себя. Преподобный и устно и письменно учил всех покаянию, вере и благочестию, обличал арианскую ересь, волновавшую тогда христианское общество. Язычники, слушая проповеди преподобного, обращались в христианство. Немало потрудился он и в истолковании Священного Писан и я — объяснении Пятокнижия Моисея. Им написано много молитв и песнопений, обогативших церковное Богослужение. Известны молитвы к Пресвятой Троице, Сыну Божию, Пресвятой Богородице. Он написал для своей Церкви песнопения на дни двунадесятых Господних праздников (Рождество Христово, Крещение), Воскресение, погребальные песнопения. Его покаянная молитва «Господи и Владыко живота моего…» читается Великим постом и призывает христиан к духовному обновлению. Церковь с древ них времен высоко ценила труды преподобного Ефрема: его тво рения читались в некоторых церквах на собраниях верных после Священного Писания. И ныне по Уставу Церкви некоторые его поучения положено читать в дни поста. Между пророками святой Давид, по преимуществу, псалмопевец; между святыми отцами Церкви преподобный Ефрем Сирин — по преимуществу молитвен ник. Духовная * опытность сделала его наставником иноков и помощником едесских пастырей. Преподобный Ефрем писал по сирийски, но его творения очень рано были переведены на грече ский и армянский языки, а с греческого — на латинский и славян ский. В многочисленных творениях преподобного встречаются цель ные картины жизни сирийских подвижников, главное место в ко торой занимала молитва и затем труд на общую братскую пользу, послушания. Воззрения на смысл жизни у всех сирийских аскетов были одинаковы. Конечной целью своих подвигов иноки считали Богообщение и вселение Божественной благодати в душу подвиж ника, настоящая жизнь была для них временем плача, поста и трудов. «Если Сын Божий в тебе, то и царство Его в тебе. Вот царст во Божие — внутри тебя, грешник. Войди в самого себя, ищи усерднее и без труда найдешь его. Вне тебя — смерть, и дверь к ней — грех. Войди в себя, пребывай в сердце своем, ибо там — Бог». Непрестанное духовное трезвение, развитие блага в душе человека дает ему возможность воспринять труд как блаженство, и самопринуждение как святость. Воздаяние предначинается в земной жизни человека, подготавливается степенью ее духовного усовершения. Кто на земле взрастил себе крылья, говорит преподобный Ефрем, тот там воспаряет в горняя; кто здесь очистит ум свой — тот там узрит славу Божию; в какой мере каждый возлюбит Бога — в той мере насытится любовью Его. Человек, очистивший себя и стяжавший благодать Духа Святого еще здесь, на земле, предвкушает Царство Небесное. Стяжать жизнь вечную, по учению преподобного Ефрема, не значит перейти из одной области бытия в другую, а значит обрести «небесное» духовное состояние. Вечная жизнь не даруется человеку односторонним произволением Божиим, но, как зерно, постепенно произрастает в нем чрез подвиг, труды и борения. Залог обожения в нас — Крещение Христово, главный двигатель жизни христианской — покаяние. Преподобный Ефрем Сирин был великий учитель покаяния. Прощение грехов в таинстве Покаяния, по его учению, это не внешнее оправдание, не забвение грехов, а полное уничтожение их. Слезы покаяния смывают и сжигают грех. И еще — они животворят, преображают греховное естество, дают силу «ходить путем заповедей Господних», укрепляясь упованием на Бога. В огненной купели Покаяния, писал преподобный, «сам себяпереплавляешь ты, грешник, сам себя воскрешаешь из мертвых». Преподобный Ефрем, по своему смирению считая себя ниже и хуже всех, в конце своей жизни отправился в Египет, чтобы увидеть подвиги великих пустынников. Он был принят там как желанный гость и сам получил большое утешение от общения с ними. На возвратном пути он посетил в Кесарии Каппадокийской святителя Василия Великого (память 1 января), который пожелал посвятить его во пресвитера, но преподобный счел себя недостойным иерейства и, по настоянию святителя, принял лишь сан диакона, в котором пребывал до смерти. Впоследствии святитель Василий Великий приглашал преподобного Ефрема на кафедру епископа, но святой представился юродивым, чтобы отклонить от себя эту честь, по смирению считая себя недостойным ее. По возвращении в свою Едесскую пустынь преподобный Ефрем хотел конец жизни провести в уединении. Но Промысл Божий еще раз вызвал его на служение ближним. Жители Едессы страдали от свирепствовавшего голода. Сильным словом преподобный побудил богатых оказывать помощь неимущим. На приношения верующих он построил богадельню для нищих и больных. Затем преподобный удалилсяв пещеру под Едессой, где и остался до конца своей жизни."}},"818":{"name":{"nominative":"Мч. Евпсихия (362)","short":"Мч. Евпсихия (362)"},"life":{"id":"minei-0409-818","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой мученик Евпсихий был сын знатных родителей, родился и получил воспитание в Кесарии каппадокийской [1] и годы юности своей проводил непорочно в целомудрии христианском, «мудрость есть седина для людей, и беспорочная жизнь — возраст старости» (Прем.Сол.4:9).
В царствование богопротивного Юлиана Отступника [2], он вступил в законный брак и, когда еще не кончилось брачное торжество, показал великую ревность и любовь по Христе Иисусе.
В городе Кесарии было капище нечистого идола, которого называли Тихи, что значит Фортуна или счастье. Это капище было весьма почитаемо, и в нем царь Юлиан, когда бывал в Кесарии, ежедневно приносил свои нечестивые жертвы. Случилось так, что торжество по случаю брака Евпсихиева совпало с нечестивым идольским праздником. Увидев эллинов, идущих в капище для принесения жертв, святой Евпсихий воспламенился ревностью по Господе: взяв с собою множество христиан, он пошел и сокрушил идолов и храм идольский разорил до основания. Эллины тотчас донесли об этом царю Юлиану, а святой Евпсихий, имея в виду предстоящие ему за это страдания, роздал свое имущество нищим и приготовлялся к мученическому подвигу, пребывая в посте и молитвах. Царь же Юлиан, услышав о разорении храма богов своих, исполнился великой ярости, гневаясь не только на Евпсихия, но и на весь город. Он тотчас повелел захватить всех почетных граждан, и одних из них предал смертной казни, а других отправил в заточение и лишил имущества; отнял он также имущество и у всех церквей кесарийских, а духовных лиц велел записывать в военную службу и насильно отводить в полки. У города было отнято почетное имя «Кесария» [3], которое он получил в царствование Клавдия [4], и велено было называться прежним его именем «Маза»; он был исключен из числа городов и низведен в разряд селений, а на жителей его, верных христиан, была наложена великая дань с строжайшим приказанием непременно восстановить разоренное капище. Юлиан с клятвою угрожал, что он не перестанет держать город под опалою и не оставит в живых галилеян (так он называл христиан), если они не выстроят заново разоренного храма богов эллинских, — и эта угроза была бы приведена в исполнение, если бы богоненавистного царя не постигла скорая погибель [5].
Святого же Евпсихия, как главного виновника разрушения храма, Юлиан велел предать мучениям и принудить его к принесению жертв идолам. И вот святого мученика стали держать в узах, часто выводить на истязание и принуждать к идолослужению: ему давали обещание простить то, что он дерзнул разорить храм, если только он поклонится идолам. Но Христов воин не уступал, и мужественно стоял в исповедании имени Христова. Его повесили на виселице и железными гребнями строгали до внутренностей, но он был укрепляем Ангелом, явившимся ему среди мучений. Наконец, после долгих и тяжких истязаний, он был усечен мечем во главу [6], и из раны вместо крови чудесно истекло молоко с водою. Верные взяли святое тело его и похоронили с честью.
В это время Юлиан, отправляясь в поход на персов, проходил чрез Каппадокию и приближался к Кесарии; городу угрожала великая опасность, так как беззаконный мучитель уже явно высказывал намерение разорить город до основания. Тогда святой Василий Великий [7], воздавая Юлиану честь, как царю, вышел ему на встречу и поднес на благословение три ячменных хлеба, какими сам питался.
Царь велел своим оруженосцам взять эти хлебы, а святому Василию дать горсть сена со словами:
— Ты дал нам ячмень, скотскую пищу, получи же от нас сено.
Святой Василий Великий отвечал:
— Мы, царь, принесли тебе то, чем сами питаемся, ты же дал нам пищу скотскую; ты насмехаешься над нами, ибо не можешь властью своею претворить сено в хлеб — естественную пищу человеческую.
Юлиан же гневно сказал ему:
— Знай, что этим сеном я буду кормить тебя, когда возвращусь сюда из Персии. Я разорю город сей до основания и место его вспашу плугом и обращу в поле. Ибо мне небезызвестно, что по твоему совету народ дерзнул разорить изображение и храм Фортуны.
Сказав это, царь пошел в путь свой и вскоре погиб: он был убит святым великомучеником Меркурием [8], как о том говорится в житии святого Василия Великого. По смерти Юлиана, народ Кесарийский создал прекрасную церковь над гробом святого мученика Евпсихия, и святые его мощи источили струи исцелений во славу Христа Бога нашего, со Отцом и Духом славимого во веки. Аминь.
Примечания:
[1] Имя Кесарии носило несколько городов. Кесария Каппадокийская — главный город римской провинции Каппадокии — в Малой Азии.
[2] Юлиан Богоотступник занимал императорский престол с 361 по 363 г.
[3] Имя «Кесария» происходит от слова «кесарь» — титул римских императоров.
[4] Разумеется Римский император Клавдий I, царствовавший с 41–54 г.
[5] Юлиан Богоотступник скончался во время похода в Персию, пронзенный стрелою. Пред своею смертью он воскликнул: «Ты победил меня, Галилеянин» — разумея под Галилеянином Господа нашего Иисуса Христа.
[6] Это было в 362 году.
[7] Знаменитый отец и учитель Церкви, бывший в это время архиепископом Кесарии Каппадокийской. Скончался в 379 году. Память его — 1 января.
[8] Святой Меркурий воин пострадал мученической смертью в Кесарии Каппадокийской. Память его 24 ноября.
"}},"819":{"name":{"nominative":"Мчч. Дисана еп., Мариава пресвитера, Авдиеса и прочих 270-ти (362-364)","short":"Мчч. Дисана"}},"820":{"name":{"nominative":"Прмч. Вадима архимандрита и 7 учеников его (376)","short":"Прмч. Вадима"},"life":{"id":"minei-0409-820","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Во время убиения святых сорока мучеников персидских, по приказанию царя Сапора [1], взят был и заключен в темницу святой архимандрит Вадим с семью своими учениками. Сей святой происходил из города Вифлапата (в Персии), из очень богатого рода, но когда он решил быть иноком, то всё свое богатство роздал нищим и, построив за городом монастырь, жил в нем добродетельно, стараясь во всем угодить Богу и исполнить святую волю Его. Ибо он был муж, исполненный благодати и истины и избранный сосуд Божий. Сей преподобный отец, водимый божественною и совершенною мудростью, восшел на пустынную гору и, обитая на ней, получил благословение от Бога Спасителя своего и видел лицо Бога Иаковлева [2]. Он был для Персии в те времена как бы закваскою, — тою закваскою мученичества и твердого исповедания Христа, которая утверждала немощных в вере. Он поистине был камень веры, подобный древним христианам, — изрядный священник Божий, наставивший многих на путь спасения, мужественно и непоколебимо решившийся на мученичество за Христа и показавший великую ревность по Боге. Он был чист от всякой скверны и никакому злому делу не было в нем места: корыстолюбие далеко было от него, вожделения угасли и не могли вредить ему. Он был чужд всякой страсти к приобретению и не способен соблазниться золотом. Гордость пред ним смирилась, высокомерие было попрано им, как прах, нищета же и кротость возлюбили его. Правда приникла к нему и истина воссияла в нем; любовь объяла волю его, и мир облобызал его и возрадовался о нем (Ср. Пс.84:11–12). Согласие и единомыслие обитало в сердце его, и всяких плодов праведных был исполнен муж сей, и от плодов его духовных все насыщались в сладость.
Четыре месяца пробыл он в темнице в узах, вместе с учениками своими, и каждый день был подвергаем жестоким побоям, но переносил их терпеливо, укрепляемый надеждою и искреннею верою в Бога.
В то время был некто Нирсан, начальник города Арии в области Видгерми. Этот Нирсан был христианин, и когда царь принуждал его поклониться солнцу, то он не хотел отречься от святой Христовой веры и был заключен в узы. Но потом он ослабел духом, устрашился предстоявших ему мучений, и не пребыл до конца в исповедании Христовом, но возлюбив маловременную жизнь сию и суетную почесть от царя, лишился жизни божественной и славы вечной. Однако, как покажет дальнейшее повествование, ему не пришлось воспользоваться удовольствиями мира сего: избегая мученичества, он впал в муки и ища земной славы, получил бесчестие за то, что временного и тленного царя предпочел небесному и вечному, дав обещание исполнять всё, что повелит царь Сапор. Царь услышав о таком решении его, весьма обрадовался и, вспомнив о святом Вадиме, тотчас приказал освободить его от оков и привести к нему из темницы, сказав предстоявшим ему вельможам:
— Если Нирсан собственными руками убьет Вадима, то будет освобожден от уз и получит всё имущество Вадимово.
Эти слова царя были тотчас переданы Нирсану, и он согласился в точности исполнить царскую волю. Святой Вадим приведен был к Нирсану, и окаянный Нирсан, взяв обнаженный меч, приготовился убить мученика Христова, но, объятый страхом, он стал недвижим, как камень.
Тогда Христов раб, посмотрев на него, сказал:
— До того ли простерлась злоба твоя, Нирсан, что ты не только отрекся от Бога своего, но начинаешь убивать и рабов Его? Горе тебе, несчастный! что будешь ты делать, когда предстанешь на Страшный Суд дать ответ вечному Богу? Я готов умереть за Христа моего, но мне не хотелось бы принять смерть от твоих рук.
Нирсан не устыдился сих слов, но не был в состоянии исполнить и царское приказание, и продолжал стоять в страхе. Наконец, утвердив лицо свое как камень и ожесточив сердце как железо, ударил мечем в выю мученика. Но так как руки убийцы дрожали, то он не мог убить святого сразу; только после многих ударов он едва отсек главу святому.
В таком страдании предал преподобный Вадим святую душу свою Богу, и все неверные, присутствовавшие при его кончине, удивлялись терпению мученика, ибо он, принимая многократные удары мечем, стоял неподвижно, как столп каменный. Над убийцей же все смеялись, как над трусом, и относились к нему с презрением.
Спустя немного времени Нирсан получил достойное возмездие за дела свои: от многих и различных душевных страданий он в отчаянии покончил жизнь свою самоубийством!
Святой Вадим принял мученическую кончину о Христе Иисусе в восьмой день апреля. Тело его, брошенное за городом, тайно взяли благоговейные мужи и погребли с честью.
А семь учеников его остались в темнице и пробыли там четыре года, до смерти царя Сапора.
Когда они были отпущены с миром, им позволено было исповедывать христианскую веру, благодатью Господа нашего Иисуса Христа, которому да будет слава во веки. Аминь.
В тот же день память святых мучеников: Дисана епископа, Мариава пресвитера, Авдиеса и прочих 270-ти, пострадавших от персидского царя Сапора, в 362–364 гг.
Примечания:
[1] Разумеется персидский царь Сапор II, прозванный Великим. Царствовал с 310 по 381 год.
[2] Выражение Псалма 23. ст. 3–5.
"}},"822":{"name":{"nominative":"Прп. Захарии, постника Печерского (XIII-XIV)","short":"Прп. Захарии"},"life":{"id":"minei-0324-822","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Два знатных киевских мужа Иоанн и Сергий жили между собою в большой дружбе. Как-то раз пришли они в созданную Богом Печерскую церковь [1] и увидели, что чудотворная икона Пресвятой Богородицы сияет светом ярче солнца. Перед этой святыней они заключили братский союз. Прошло много лет. Иоанн смертельно заболел. Он призвал печерского игумена блаженного Никона [2] и при нем роздал свое имущество нищим; ту же часть, которую он оставлял пятилетнему сыну своему Захарии — тысячу гривен [3] серебра и сто гривен золота — он отдал на хранение Сергию; ему же, как другу и верному брату, Иоанн поручил смотреть за сыном Захарией, прося его передать этому сыну серебро и золото, когда он вырастет. Устроив это, Иоанн вскоре скончался. Когда Захарии исполнилось пятнадцать лет, он хотел взять у Сергия свое серебро и золото. Соблазняемой диаволом, Сергий, думая разбогатеть, замыслил погибель души и тела. Он так ответил юноше:
— Твой отец всё имущество отдал Богу, у Него проси ты серебро и золото; Он должен тебе дать, если окажет милость. Я же, ни отцу твоему, ни тебе не должен ни одной монеты. Это всё наделал твой отец, по своему безумию раздав имущество в милостыню, а тебя оставив нищим и убогим.
Услышав это, юноша стал плакать о деньгах, которых он лишился. После этого он обратился к Сергию с такой просьбой:
— Если ты мне дашь половину моего наследства, то у тебя останется другая.
Сергий же грубо укорял его отца и его самого. Тогда Захария просил третью часть, потом десятую и, когда увидел, что он лишен всего, сказал Сергию:
— Если ты ничего себе не взял, то приходи и поклянись мне в том в Печерской церкви перед чудотворной иконой Пресвятой Богородицы, пред которой заключил ты братский союз с моим отцом.
Сергий не отказался, пошел в церковь и, став перед иконой Пресвятой Богородицы, поклялся в том, что он не брал ни тысячи гривен серебра, ни ста гривен золота. Когда же он хотел облобызать икону, то не мог приблизиться к ней. Потом, при выходе из дверей, он вдруг закричал:
— Преподобные Антоний и Феодосий! [4] не допустите этому злому Ангелу погубить меня, но умолите Пресвятую Бегородицу, чтобы отогнала она от меня многих бесов, во власти коих я нахожусь. Пусть возьмут в моей комнате серебро и золото, запечатанное в сосуде!
Всеми овладел страх, и с тех пор никому уже не позволяли клясться перед иконой Пресвятой Богородицы. Посланные взяли запечатанный сосуд и нашли в нем две тысячи гривен серебра и двести гривен золота: так Господь, Воздатель милостивым, вдвое увеличил деньги. Все деньги Захария отдал в полное распоряжение игумена Иоанна; сам же постригся в монахи и окончил жизнь в святом печерском монастыре.
На эти деньги была построена церковь во имя Иоанна Предтечи, вблизи главной печерской церкви. Церковь эта поставлена в память вельможи Иоанна и сына его Захарии, которым принадлежали деньги, и во славу Христа Бога и Пресвятой Богородицы Девы, еще более прославляемой на этом месте, от коего да не отступит никогда чудесная Ее благодать. Аминь.
Примечания:
[1] Разумеется церковь, выстроенная в память Успения Пресвятой Богородицы первыми иноками Печерской обители (в Киеве).
[2] Память св. Никона, игумена печерского, празднуется 23-го марта.
[3] Слово «гривна» производят обыкновенно от санскритского шея, потому что гривна обозначала первоначально золотую или серебряную цепь, употреблявшуюся для ношения на шее в качестве украшения (См. Быт. гл. 41:42; Притч. гл. 1:9; Сир. гл. 6:25). Но впоследствии этим именем стали обозначать золотые и серебряные монеты, имевшие в разное время различную ценность.
[4] Преподобные Антоний и Феодосий — основатели знаменитой Киево-Печерской обители. Св. Антоний, уроженец г. Любеча, первоначально подвизался на Афоне, но в 1051 г. пришел в Киев. Любя уединение, он поселился в одной киевской пещере, где ранее подвизался священник села Берестова Иларион. Благочестивая жизнь св. Антония привлекла к нему многих последователей, в числе которых одним из первых и был св. Феодосий, выбранный в 1062 г. в игумены этой славной обители. Святой Антоний скончался в 1073 г. (память его празднуется 10 июля), а святой Феодосий — в 1074 г. (память его 3 мая).
"}},"823":{"name":{"nominative":"Мчч. Иакова пресвитера, Азадана и Авдикия диаконов, Персидских (ок. 380)","short":"Мчч. Иакова"}},"826":{"name":{"nominative":"Сщмч. Григория V, патриарха Константинопольского (1821)","short":"Сщмч. Григория"}},"829":{"name":{"nominative":"Сщмч. Антипы, еп. Пергама Асийского (ок. 68)","short":"Сщмч. Антипы"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Священномученик Антипа — ученик святого апостола Иоанна Богослова (память 26 сентября), был епископом Пергамской Церкви в царствование императора Нерона (54—68). В то время по повелению императора всех, кто не приносил жертвы идолам, подвергали казни или изгнанию. Тогда был заточен на остров Патмос (в Эгейском море) святой апостол Иоанн Богослов, которому Господь открыл будущие судьбы мира и Святой Церкви. — «И Ангелу Пергамской Церкви напиши: так говорит Имеющий острый с обеих сторон меч: знаю твои дела, и что ты живешь там, где престол сатаны, и что содержишь Имя Мое, и не отрекся от веры Моей даже в те дни, в которые у вас, где живет сатана, умерщвлен верный свидетель Мой Антипа» (Откр. 2, 12—13). Святитель Антипа своим примером, твердой верой и неустанной проповедью о Христе достиг того, что жители Пергама начали уклоняться от жертвоприношений идолам. Языческие жрецы упрекали епископа в том, что он отвращает народ от поклонения отечественным богам, и требовали прекратить проповедь о Христе и принести жертву идолам. Святитель Антипа спокойно ответил, что не станет служить богам-бесам, которые бегут от него, смертного человека, что он поклоняется и будет поклоняться Господу Вседержителю, создавшему все, и Его Единородному и Единосущному Сыну и Святому Духу. Жрецы возразили, что их боги существуют издавна, а Христос появился недавно и был распят при Пилате как злодей. Святитель ответил, что языческие боги созданы руками людей и все сказания о них исполнены беззаконий и пороков. Он твердо исповедовал веру в Сына Божия, воплотившегося от Пресвятой Девы. Разъяренные жрецы повлекли священномученика Антипу в храм Артемиды и бросили его в раскаленного медного вола, куда обычно бросали жертвы идолам. Священномученик в раскаленной печи громко молился Богу, прося принять его душу и укрепить веру христиан. Он отошел ко Господу спокойно, как бы уснув (+ ок. 68). Ночью христиане взяли не тронутое огнем тело священномученика Антипы и с честью похоронили в Пергаме. Гробница священномученика стала источником чудес и исцелений от различных болезней. Особенно прибегают к священномученику Антипе при зубных болях."}},"831":{"name":{"nominative":"Прпп. Иакова Железноборовского (1442) и Иакова Брылевского, сподвижника его (XV)","short":"Прпп. Иакова"}},"833":{"name":{"nominative":"Мчч. Прокесса и Мартиниана (ок. 67)","short":"Мчч. Прокесса"},"life":{"id":"minei-0411-833","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святые мученики Прокесс и Мартиниан первоначально были язычниками и исполняли должность надзирателей в Мамертинской темнице [1], находившейся в Риме.
В ту темницу были заключены за проповедь христианства святые Апостолы Петр и Павел. Видя чудеса, совершаемые Апостолами в темнице, Прокесс и Мартиниан уверовали во Христа; когда же Апостол Петр после молитвы, начертав крест на Тарпейской скале [2], извел из горы воду, то крестились не только Прокесс и Мартиниан, но и все прочие, заключенные в темнице, в числе 47 человек.
Прокесс и Мартиниан, уверовав во Христа и приняв крещение, отпустили Апостолов из темницы; но сам Господь явился Апостолу Петру на пути его из Рима, сказав ему, что Он опять идет на распятие, и заставил его этими словами возвратиться в Рим, где он снова был взят воинами.
Между тем начальнику Прокесса и Мартиниана, Павлину, было донесено, что они сделались христианами. Призвав к себе святых, Павлин начал увещевать их оставить христианство; когда же они стали возражать ему и хулить идолов, он приказал бить их по устам. Вслед за тем, когда после новых, сколько настойчивых, столько же бесплодных и тщетных увещаний, святые остались твердыми в своем исповедании, они были повешены на мучилищном древе, жестоко сечены острыми орудиями и опаляемы огнём по бокам. Но святые мужественно переносили все эти страдание, при чем их ободряла и утешала одна римская женщина по имени Люцина.
Между тем наказание Божие не замедлило постигнуть нечестивого мучителя. Павлин, отдавший приказание мучить святых был тут же наказан от Бога лишением левого глаза и, будучи мучим злым духом, чрез три дня умер.
Сын Павлина настоял пред префектом [3] Рима, чтобы предать тотчас святых мучеников казни, почему они и были усечены, за стенами города Рима [4]. Честные тела их были взяты упомянутою Люциною и погребены с подобающими святым мученикам почестями.
В тот же день память преподобного Фармуфия, жившего в IV в. в той же пустыни, где подвизался в колодце преподобный Иоанн, воспоминаемый 29 марта, которому Фармуфий служил, питая его.
Примечания:
[1] Мамертинская темница находилась в северной части города Рима. Она предназначалась главным образом для государственных преступников, к числу которых относили и христиан. Эта темница в реставрированном (восстановленном) виде сохранилась и теперь, причем те отделения темницы, где были заключены Апостолы Петр и Павел, как священное место, охраняется католиками с особенным вниманием.
[2] Тарпейская скала находилась на западной стороне капитолийского холма в Риме. В древнем Риме эта скала служила местом, откуда сбрасывали приговоренных к смерти преступников. По сказанию римской легенды, эта скала получила свое наименование по следующему поводу: Тарпея, весталка (девственница, служившая при языческом алтаре), во время войны Ромула с сабинским царем Титом Тацием, соблазнившись обещанием золота, впустила сабинян в Капитолий. Так как по условию сабиняне должны были дать Тарпее то, что носили на левой руке, то взойдя на Капитолий, они закидали изменницу, вместо ожидавшихся ею браслетов, щитами, под тяжестью которых она и умерла. С тех пор этот утес и стал называться Тарпейскою скалою.
[3] Префект — начальник города.
[4] Кончина святых мучеников последовала во второй половине I-го столетия. Мощи их покоятся ныне в Ватиканском соборе Апостола Петра, в приделе их имени.
"}},"834":{"name":{"nominative":"Прп. Фармуфия (IV)","short":"Прп. Фармуфия (IV)"}},"837":{"name":{"nominative":"Прп. Василия исп., еп. Парийского (после 754)","short":"Прп. Василия"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Преподобный Василий исповедник, епископ Парийский, жил в VIII веке. Он был избран на епископскую кафедру жителями города Парии, почитавшими святителя как истинного пастыря стада Христова. Когда возникла иконоборческая ересь, святитель Василий решительно выступил за почитание святых икон и отказался подписать постановление об их уничтожении («Неправедный свиток» Собора 754 года, созванного при Константине Копрониме (741— 775)). Святитель избегал всякого общения с еретиками и не допускал их в свою епархию. За свою ревность он претерпел многие гонения, голод и нищету. До конца своей жизни святитель Василий был верен православному исповеданию."}},"838":{"name":{"nominative":"Прп. Афанасии игумении (860)","short":"Прп. Афанасии"},"life":{"id":"minei-0412-838","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Описание жизни и подвигов святых для назидания читающих или слушающих есть не только заслуживающее похвалы и спасительное дело, но и исполнение Апостольской заповеди, повелевающей совершать воспоминание в честь их. Это и заставляет нас предложить, хотя бы краткое, повествование о жизни блаженной Афанасии, тем более, что добрые примеры ее жизни, как события уже давно минувшего времени, могут забыться, и многие лишились бы таким образом весьма назидательных уроков для своей души.
Эта достойная восхваления и соименная бессмертию жена [1], явившаяся в своей добродетельной жизни верной и благой рабой небесного Владыки, происходила от благочестивых и благородных родителей, — Никиты и Марии; они жили на острове Эгине [2], где и родилась отроковица, ставшая впоследствии избранным сосудом Святого Духа. Еще в семилетнем возрасте она быстро выучилась чтению псалтири и, отличаясь любовью к книгам, особенно прилежно занималась чтением Святого Писания. Однажды, во время работы за ткацким станком, она увидела спускавшуюся к ней сверху блестящую звезду, которая, дойдя до ее персей и осветив ее всю, исчезла. От этого времени отроковица просветилась душою: возненавидев суету мира, она решила идти в монастырь. Но родители сильно воспротивились благому намерению своей дочери и принудили ее, вопреки желанию, выйти замуж. В браке она прожила лишь шестнадцать дней, после чего неожиданно овдовела: внезапно на ту страну напали дикие мавры, так что муж Афанасии должен был идти на войну, где и был, по неисповедимому промыслу Божию, убит. Овдовев, Афанасия снова решила удалиться в монастырь, но, прежде чем она успела привести в исполнение свое желание, пришел указ царя, требующий, чтобы девы и молодые вдовы вступали в брак с его воинами. Убеждаемая своими родителями, Афанасия вторично вышла замуж. И в новом замужестве она не оставляла заботы о своем спасении: не прельщаясь удовольствиями и не предаваясь излишней заботе о временных благах, она почти всё время проводила или в чтении Святого Писания, или в пении псалмов. Кротость и искреннее смирение составляли ее главное украшение, поэтому домашние не могли не относиться к ней иначе, как с любовью, а соседи, знавшие ее добродетельную жизнь, — не отзываться о ней с похвалою. Она так любила помогать бедным, что иногда в ее богатом доме не находилось уже ничего для подаяния: она с честью принимала приходящих к ней иноков и странных, с любовью давая им приют; вдовым, сирым и всем нуждающимся она щедро раздавала необходимое для жизни. Одно время, когда настал в той стране сильный голод, многих доведший до нищеты, Афанасия кормила не только единоверных, но и живших там язычников: умирая от голода, приходили они к блаженной Афанасии, и она давала им не только пищу и одежду, но и всё остальное, в чем они нуждались, исполняя таким образом слово Господне: «Итак, будьте милосерды, как и Отец ваш милосерд» (Лук.6:36). «да будете сынами Отца вашего Небесного, ибо Он повелевает солнцу Своему восходить над злыми и добрыми и посылает дождь на праведных и неправедных» (Мф.5:45).
В воскресные и праздничные дни Афанасия радушно приглашала к себе своих соседок и читала им Святое Писание, внушая им любовь к Богу и наставляя их в добродетельной жизни. Так постоянно возрастая в богоугодной жизни, Афанасия украшалась добродетелями подобно тому, как поле весной украшается цветами. По истечении нескольких лет замужества, она убедила своего мужа отречься от мира с его соблазнами и пойти в монастырь: он внял наставлениям своей супруги и, сделавшись истинным, проводившим достойную своего звания жизнь, иноком, с миром, спустя некоторое время после пострижения, отошел ко Господу.
Оставшись свободной, блаженная Афанасия посвятила всю свою жизнь исключительно на служение Богу. Найдя других благочестивых жен, обладавших такою же любовью к Богу и имевших одинаковые с нею намерение, она с радостью примкнула к ним. Вскоре, раздавши свое имение нищим и постригшись от одного благочестивого старца, жены удалились от мира, избрав для безмолвной жизни некоторое уединенное место. Спустя три или четыре года, несмотря на отказ блаженной Афанасии, жены убедили ее принять над ними начальство.
Но она, хотя и носила звание игумении, считала себя за последнюю между ними по заповеди Господней: «кто хочет между вами быть большим, да будет вам слугою» (Мф.20:26).
И трудно подыскать слова для выражения всей высоты ее смирения: считая себя недостойной даже пребывания среди жен, она тем более считала себя недостойной принимать от них услуги: она, поэтому, не позволяла никогда ни одной из них прислуживать себе, хотя бы возлить на руки воду. Воздержание ее было очень велико: только вечером вкушала она немного хлеба и воды пила не более того, сколько нужно для утоления жажды; елей и вино, сыр и рыбу она употребляла с благодарением Богу только лишь в праздники Рождества Христова и Светлого Христова Воскресения; во святую четыредесятницу и остальные посты пищею ей служила одна не вареная зелень, которую она принимала лишь через два дня; воды же в те дни она употребляла как можно меньше. Камни, положенные на земле и покрытые острою власяницею, были для нее постелью, которую каждую ночь, подобно Давиду (Пс.6:7), она обливала своими слезами; и эти слезы, возбуждаемые любовью к Богу и сознанием своей греховности, при молитвах и псалмопениях лились из ее очей, как потоки. Верхняя одежда Афанасии состояла из овечьей шерсти; на теле же она носила острую власяницу. Спала она очень немного, но большую часть ночи проводила в усердной молитве к Богу и в благочестивых размышлениях, а днем или одна или вместе с другими женами она занималась пением псалмов. Она, заботилась о том, чтобы ни один час не проходил без молитвы, постоянно славословила Господа, подражая Давиду, который говорит: «Благословлю Господа во всякое время; хвала Ему непрестанно в устах моих» (Пс.33:2).
До самой кончины своей, с того дня как вошла в монастырь, она ни разу не вкусила ни одного садового плода. Много горя видела Афанасия, управляя сестрами и заботясь об них, и однако, по смирению и кротости, она ни одной из них никогда не сказала укоризненного или оскорбительного слова; никто не слыхал от нее чего-либо обидного, ни малый, ни большой, ни раб, ни свободный; многократные преслушания со стороны сестер она переносила кротко и спокойно, надеясь на воздаяние в будущей жизни. После четырехлетнего управление сестрами блаженная Афанасия пришла к мысли переселиться из этого места в другое, где было бы более удобно служить Богу в безмолвии. По Божию усмотрению она нашли одного инока — старца, бывшего священником и игуменом, по имени Матфея, человека добродетельного и святого. Узнав о благом намерении жен, он указал им желаемое место на том же эгинском острове: это была одна пустынная гора, в которой сохранялась и древняя церковь во имя святого первомученика Стефана. Увидя это место, преподобная Афанасия сказала: я давно уже духом знала об нем и думаю, что мы проживем здесь до самой смерти. Преподобный Матфей с благословения епископа той страны устроил при церкви святого Стефана обитель для блаженной Афанасии с сестрами.
Достойна упоминания, хотя в немногих словах, жизнь преподобного Матфея. Этот преподобный отец возложил на себя великий подвиг: каждую ночь он прочитывал псалтирь, присоединяя к чтению еще молитвы; когда же наставала необходимость подкрепиться сном, то он спал не лежа, но сидя и то самое малое время. При пении псалмов, чтении молитв или при принесении бескровной жертвы он приходил в столь сильное умиление, что не мог удержаться от слез, и присутствовавшие не могли не извлечь для себя пользы из такого трогательного зрелища. Преподобный Матфей носил одну только острую власяницу и совершенно иссушил великим воздержанием и подвигами свою плоть. Особенную любовь имел он ко святому Евангелисту Иоанну Богослову, возлюбленному ученику Господа Иисуса Христа. Однажды летом, в день памяти святого Апостола, преподобный Матфей, приступая к совершению Божественной литургии, сказал одному из сослуживших ему пресвитеров: «кто достоин ныне того, чтобы быть во Ефесе и видеть там святого Евангелиста Иоанна Богослова?» [3] После этих слов он вздохнул от всего сердца и сильно заплакал. И произошло чудесное событие: преподобный и два его сослужителя-священника узрели святого Иоанна Богослова, стоящего при престоле; видение продолжалось до конца литургии. От этого зрелища святой Матфей пришел в такое умиление и исполнился такой духовной радости, что не мог в течение трех следующих дней вкушать пищи. Однажды к преподобному был приведен совершенно расслабленный человек: сжалившись над ним, он снял с себя мантию и одел ею расслабленного, и тот тотчас выздоровел. Другой человек пришел к нему, имея по действу диавола перекошенное лицо, и когда преподобный прикоснулся рукою к его лицу, творя над ним крестное знамение, то оно приняло сейчас же свой обычный вид. Также одна старица, мучимая нечистым духом, пришла ко святому и по его молитвам освободилась от мучителя. Подобным же образом исцелена была и другая жена инокиня, тоже страдавшая от нечистого духа.
Но этот, как видно из сейчас рассказанного, великий угодник Божий, получивший от Господа дар исцелений, по неисповедимым судьбам Божиим скончался в воде насильственной смертью. Корабль, на котором ехал преподобный, направляясь в Царьград, утонул со всеми бывшими на нем людьми. Остров Эгина, поэтому, лишился мощей преподобного отца, которые для многих бы явились источником исцелений. После него пресвитером и игуменом был скопец от рождение по имени Игнатий; по своей добродетельной жизни и дарам, полученным от Господа, он был подобен преподобному Матфею; не уклоняясь от пути богоугодной жизни до самой смерти, он честно отошел ко Господу; при гробе его изгонялись бесы и получались исцеления от болезней. — Теперь возвратимся опять к повествованию о житии преподобной Афанасии.
Было сказано, что преподобная Афанасия обладала великою кротостью и смирением: почти постоянно молясь Богу, она, взирая на небо, видела иногда удивительное, возбуждавшее в ней ужас, зрелище: она видела рассеивающее солнечные лучи светлое облако и посредине его какого-то мужа, блиставшего неизреченною красотою. Это многократное видение возбуждало в ней удивление и заставляло спрашивать себя: кто одарил мужа такою красотою? за какие добродетели он удостоился столь великого прославления? Во время этих размышлений ей послышался как будто бы голос, обращающийся к ней с такими словами: мужа, которому ты дивишься, украсило подобным образом смирение, соединенное с кротостью; знай, что через эти добродетели и ты достигнешь того же.
Ежедневно, созерцая указанное чудесное явление, преподобная с такою ревностью украшала себя смирением и кротостью, что трудно было подыскать подобного ей в этом отношении человека: в ней не было заметно и малейшего следа гнева или превозношения, она преуспевала и в остальных добродетелях, почему и могло ее неомраченное грехом душевное око созерцать на небе чудесные явления. Вместе с тем Господь удостоил ее и дара чудотворений. Однажды, когда она наедине предавалась благочестивым размышлениям, пришел к ней человек, у которого сильно болели глаза, и просил ее помолиться о нем Богу. Она же со смирением и, как бы утешая его, сказала:
— Я так же терплю глазную болезнь, терпи и ты, и Бог тебе поможет.
Но он не отходил от нее, прося с верою исцеления. Тогда блаженная Афанасия возложила ему на глаза свою руку со словами:
— Господь наш Иисус Христос, исцеливший слепого от рождения, да дарует и тебе, брат, совершенное исцеление.
И тотчас человек избавился от своей болезни. Слава о блаженной Афанасии распространилась по всей стране: множество больных приходило в монастырь, получая здесь по молитвам преподобной исцеление. При церкви святого Стефана преподобная Афанасия устроила еще три: одну во имя Пресвятой Богородицы, другую во имя святого Иоанна Предтечи, и третью во имя святителя и чудотворца Николая; особенно она украсила церковь Пресвятой Богородицы, получая всё необходимое для ее устройства от благочестивых людей, глубоко уважавших преподобную.
Но слава и почет от людей, стеснение от приходящих породили в ней недовольство и желание уединиться в каком-либо ином месте. Взявши двух сестер, Марину и Евпраксию, она тайно удалилась в Константинополь, где и пробыла в одном женском монастыре семь лет. Сильно тоскуя по любимой, созданной ее трудами, церкви Пресвятой Богородицы, она часто говорила со слезами:
— Стеснение и тщетное почитание человеческое заставили меня удалиться от церкви Владычицы моей Богородицы; избегая суетной славы, я покинула великолепный храм Ее и сижу теперь здесь как странница.
Однако преподобная и там не могла остаться в неизвестности, и здесь Бог прославил рабу Свою: она начала изгонять бесов и исцелять больных. Молва о ней дошла и до сестер ее, живших в эгинском монастыре: придя к блаженной Афанасии, они умоляли ее возвратиться с ними в свой монастырь, к чему побуждало ее и некоторое видение. Преподобная сказала сестрам Евпраксии и Марине: «Пора нам возвратиться к себе: в видении я зрела открытую церковь Пресвятой Богородицы, откуда повелевалось нам войти в нее».
И, оставив Царьград, она возвратилась с сестрами на остров Эгину в свой монастырь. Здесь, спустя короткое время после возвращения, она сильно разболелась и за двенадцать дней узнала о своей смерти: она видела двух мужей, одетых в белые ризы, которые, приблизясь к ней, подали ей написанную хартию и сказали: вот свобода твоя; возьми и возвеселись. Придя в себя после видения, она узнала, что скоро ей должно будет отойти ко Господу и, поэтому, она двенадцать дней пребыла в молитве и благочестивых размышлениях, не употребляя ни пищи, ни питья; окружавшим же ее сестрам она говорила:
— Пойте, сестры мои, и непрестанно хвалите Бога, чтобы Он был милостив ко грехам нашим.
Когда настал двенадцатый день, преподобная сказала, обращаясь к ним:
— Помогите мне, так как я уже очень ослабела, — идите в церковь и докончите чтение псалтири, а я уже более не могу, потому что почти совсем лишилась сил.
Они с плачем вопрошали ее:
— До которого псалма ты дочитала? откуда мы должны начать чтение?
Она тихо отвечала:
— Сейчас читаю девятидесятый псалом и более не в состоянии.
Сестры пошли и докончили чтение псалтири. Затем они пришли и пали пред одром преподобной, прося у нее последней о себе молитвы. Она помолилась за всех и, обняв Марину и Евпраксию, сказала:
— Сестры мои возлюбленные, вот в этот день мы разлучаемся, но в будущем веке Бог опять соединит нас; да даст вам Господь мир любви, единодушие и да ниспошлет на вас Свои щедроты.
Во время этих и других ее прощальных слов лицо ее просияло как свет, так что присутствовавшие исполнились удивления и ужаса. Между тем приближался праздник Успения Пресвятой Богородицы, и преподобная говорила сестрам:
— Смотрите, не забудьте чего-либо нужного к празднику; пусть и служение совершается благочинно и сиротам, нищим и вдовым устройте праздничную трапезу; после же Божественной литургии предадите земле убогое мое тело.
Сказав это и обняв указанных сестер, она почила в Господе, как бы уснув обычным естественным сном. Она была точно живая: сама смежила очи и сомкнула уста, так что не было нужды в обычном по смерти служении. Сестры же, припадая к ее телу, так оплакивали сиротство свое:
— Куда, — говорили они, — удалилась ты, святая матерь наша, соименная бессмертию? Неужели ты совсем оставила нас осиротелых, удалившись от глаз наших? Где мы увидим еще твое Ангелоподобное лицо? Где услышим твой голос, утешающий в скорбях и наставляющий на добрые дела? Угас светильник, вселявший в нас бодрость и надежду! Вот ты спишь, а мы близки к смерти от тоски по тебе; мы более не увидим тебя, участвующую с нами в богослужении и поучающую нас словами и собственным примером. Господь взял тебя в свои бессмертные обители.
С таким плачем убирали они честное тело преподобной.
Блаженная Афанасия скончалась 14 августа, в навечерие праздника Успения Пресвятой Богородицы; в самый же праздник она после совершения Божественной литургии была с честью погребена при неутешных рыданиях сестер. Сестра, принявшая после преподобной власть игумении, не отходила день и ночь от ее гробницы, и явилась ей во сне святая Афанасия, говоря: «верь, не сомневаясь, что в сороковой день по своей кончине я прииму уготованное мне от Господа». Игумения, проснувшись, недоумевала, что означают видение и слова преподобной. В сороковой день сестры забыли, как иногда бывает, сотворить обычное поминовение, думая, что он настанет еще через двое суток. В этот день вечером явилась святая игумения и сказала:
— Зачем вы забыли сороковой день и ничего не сотворили для моего поминовения, — не подали нищим и не приняли, как следовало, желавших помянуть меня?
Игумения, вставши, тщательно сосчитала дни и убедилась, что действительно настал уже вечер сорокового дня, в который надлежало совершать поминовение. Утром на следующий день, когда совершали поминовение, во время Божественной литургии, две инокини, начальницы хора, которым Бог отверз душевные очи, увидели в храме дивное зрелище: в храм вошли два благолепных мужа, одетые в светлые ризы, ведя преподобную Афанасию; поставив ее пред святым алтарем, они надели на нее украшенную драгоценными камнями царскую порфиру и возложили на главу ее царскую корону, увенчанную сзади и спереди крестом, и дали в руку, также украшенный драгоценными камнями, золотой скипетр, затем, взявши ее под руки, ввели царскими вратами во святой алтарь.
В Прологе повествуется еще следующее о блаженной Афанасии. Отходя ко Господу, она заповедала сестрам ежедневно, в течение всего сорокоуста, ставить нищим поминальную трапезу. Но они исполняли ее повеление лишь до девятого дня, а потом перестали. Тогда святая явилась им с двумя Ангелами и сказала:
— Зачем вы забыли мое завещание? Знайте, что милостыня и молитвы иерейские, приносимые за душу в течение сорока дней, умилостивляют Бога: если души усопших были грешны, то Господь дарует им отпущение грехов; если же они праведны, то молящиеся за них будут награждены благодеяниями.
Сказав это, преподобная воткнула в землю свой жезл и стала невидима; сестры, вставши утром и видя жезл ее расцветший, прославили Творца всего Бога. Так повествует Пролог.
Спустя год после преставления преподобной Афанасии, в день ее поминовения, пришли, как рассказывает Метафраст, в монастырь два священных мужа, приведя с собою женщину, мучимую злыми духами. Сняв с гробницы покров, они раскопали землю и вынули самый гроб с телом преподобной, и тотчас удалились нечистые духи, и женщина сделалась здоровой. От гроба же распространялось благоухание, и окружающие увидели каплющее из него миро. Тогда открыли гроб и глазам присутствовавших явилась преподобная, точно сейчас только уснувшая: лицо ее сияло благолепием; тело, источавшее миро, было мягко, так что руки сгибались; ничто не подверглось тлению. Это зрелище исторгло у всех из очей невольные, радостные слёзы. Священные мужи, закрыв гроб, решили не полагать мощей в землю, но поставить их открыто в храме, что и исполнили: потом, устроив новую гробницу, переложили в нее честные мощи блаженной Афанасии. Инокини же, сняв с мощей власяную одежду, приготовили новую, шелковую, но когда хотели облечь в нее честные мощи, то не могли этого сделать по нежеланию святой Афанасии. Она, как живая, крепко держала руки при персях, противясь намерению сестер: она не желала шелковой одежды, и по смерти любя нищету. Одна из инокинь, за свою добродетельную жизнь ставшая избранным сосудом Святого Духа, преклонила колена и молилась, обращаясь к преподобной как бы живой:
— Госпожа наша, как во время своей жизни с нами ты всегда оказывала беспрекословное послушание, так и теперь благоволи послушать нас и облачиться этою приносимою нами смиренною одеждою.
Когда она помолилась, преподобная Афанасия послушала ее, и, о, чудо! поднявшись, села, простерши руки для одеяния; после же облечения она опять легла во гроб. И много чудес совершалось при ее святых мощах: получались исцеление от всякого рода болезней, бесы оставляли людей по ее святым молитвам; не достанет даже времени для подробного описания всех ее чудес, и пусть не сожалеют об этом читающие или слушающие ее житие: будем довольствоваться хотя и кратким, но все-таки полезным повествованием о преподобной.
Ты же, блаженная Афанасия, почтенная именем бессмертия, сожительница божественных Ангелов и Евангельски ради Христа обнищавшая, и обогатившаяся божественными дарами, всегда плакавшая и ничем ненарушимое утешение обретшая, в жажде и алчбе временную жизнь проводившая и вечное блаженство получившая, к нищим милостивая и от Бога помилованная, ты, за чистоту сердечную приявшая свет Святого Духа и мир в душу свою, соделавшаяся храмом Святого Духа и сокровищницею добродетелей на земли, за что и сподобилась неизреченного прославления на небеси, ты, водворившаяся в сонме святых и разделяющая блаженство с ними, помяни и нас, восхваляющих твое добродетельное житие и с радостью духовною почитающих твою память. Призри на житие наше, проводимое среди мятежных мирских волн, чтобы молитвами твоими праведно поживши, мы избежали диавольских сетей и сподобились вместе с тобою вечного блаженства благодатью Господа нашего Иисуса Христа, с Ним же Отцу и Святому Духу слава, честь и поклонение и ныне и присно и во веки веков. Аминь.
Примечания:
[1] Афанасия с греческого языка в переводе на русский значит «бессмертие».
[2] Остров этот находится близ Греции.
[3] Преп. Матфей потому упоминает об Ефесе, что последние годы своей жизни св. Ап. провел в этом малоазийском городе, управляя малоазийскими церквами (Апок.1:11; гл. 2 и 3).
"}},"839":{"name":{"nominative":"Сщмч. Зинона, еп. Веронийского (ок. 260)","short":"Сщмч. Зинона"},"life":{"id":"minei-0412-839","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой Зинон был родом грек и происходил из Сирии. Путешествуя по разным странам с намерением получить христианское образование, он пришел в Италию и поселился здесь в городе Вероне [1]. Жители этого города, видя добродетельную жизнь святого, избрали его своим епископом.
Хотя гонение на христиан в это время уже прекратились, но еще повсюду было множество язычников, которых Зинон и просвещал светом учения христианского. Сверх того, ему пришлось вести борьбу с арианами [2]. В этой борьбе он оказался твердым исповедником истин православия, не отступившим от него несмотря на гонения, воздвигнутые на православных императорами, покровительствовавшими арианству, Констанцием [3] и Валентом [4].
Потрудившись много на пользу Церкви Божией и достаточное время руководив своею паствою, святой Зинон отошел с миром ко Господу [5].
За свои великие подвиги, святой Зинон был удостоен от Бога дара чудотворений. Святой Григорий Великий [6] повествует о следующем чуде, случившемся в день памяти святого в 558 г.
В этом году в Италии было необыкновенное наводнение. Главная река Италии, Тибр, вышла из берегов, так что все окрестности Рима были залиты водою. Река Атесис, протекавшая близ города Вероны, также вышила из берегов своих; воды ее окружили храм, построенный в честь святого Зинона, и, поднимаясь все выше и выше, достигли, наконец, до самых окон церкви. Двери церковные были отворены, но вода не вошла в храм, а стала как бы стеною при дверях, так что многие из бывших в храме, подходили к дверям и утоляли жажду, черпая воду руками своими.
Много и других чудес было совершенно по молитвам угодника Божия Зинона [7].
Примечания:
[1] Верона — один из древнейших городов Италии, выстроенный в I-м веке до Р. Хр. В настоящее время Верона — первоклассная итальянская крепость.
[2] Ариане учили, что Сын Божий не равен Богу Отцу и есть Его творение. Основателем этой ереси был александрийский пресвитер Арий. Учение его было осуждено на I-м вселенском соборе, происходиившем в Никее в 325 г.
[3] Император римский Констанций царствовал с 353 г. по 361 г.
[4] Валент управлял римскою империею с 364 г. по 378 г.
[5] Кончина священномученика Зинона последовала ок. 380 г.
[6] Святой Григорий Великий (Двоеслов) — знаменитый учитель западной Церкви, живший в VI в. Из его сочинений особенно замечательны: «Диалог о жизни италийских отцов» (за это сочинение, написаное в диалогической, т. е. разговорной форме, святой Григорий и получил прозвание «Двоеслов»); — «Правило пастырское», содержащее в себе рассуждения о том, каков должен быть пастырь и как он должен исполнять свои обязанности; Чин литургии преждеосвященных даров; беседы на Евангелие и книгу пророка Иезекииля и др. См. житие его под 12 марта.
[7] Святой Зинон оставил после себя некоторые сочинения, — именно 16 пространных и 77 кратких наставлений или бесед, касавшихся разного рода религиозно-нравственных вопросов.
"}},"841":{"name":{"nominative":"Прмчч. Мины, Давида и Иоанна (после 636)","short":"Прмчч. Мины"}},"842":{"name":{"nominative":"Прп. Анфусы девы (801)","short":"Прп. Анфусы"},"life":{"id":"minei-0412-842","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святую Анфусу отец ее долго побуждал выйти замуж, но она не согласилась на это и, когда, после смерти его [1], стала свободною, то всё имущество свое раздала бедным, а также церквам и монастырям. Она была матерью для множества сирот и защитницею вдов. Благочестивая императрица Ирина [2] не раз усилено просила ее жить вместе с нею и участвовать в управлении империей, но она решительно от этого отказалась. Во время своего пребывания во дворце она снаружи носила богатые одежды царской дочери, а под ними власяницу [3], употребляла скудную пищу и пила одну только воду, при чем в глазах ее всегда были слёзы, а в устах — церковные песнопения. Приняв потом пострижение в Омонийской обители [4] от руки святого Тарасия [5], она стала инокиней и с тех пор ни сама не выходила из обители, ни другой кому-либо из сестер не дозволяла этого [6]. Не пропуская ни одного церковного богослужения, лишая себя отдыха, она не теряла бодрости в молитве и не ослабевала в молитвенных бдениях, при чем слезы сокрушения всегда текли из глаз ее. Смирение ее было выше всякой меры, так как она служила всем сестрам, убирала церковь, носила воду, во время трапезы никогда не садилась за стол и прислуживала другим. Проведши таким образом всю свою жизнь, преподобная с великим богатством добродетелей отошла ко Господу, имея от роду 52 года [7].
В тот же день памяти преподобномучеников Мины, Давида и Иоанна, от сарацинов стрелами пронзенных в Палестине.
Примечания:
[1] Император Константин Копроним скончался в 775 году, вступив на престол после зятя своего Артабазда в 743 году.
[2] Императрица Ирина, супруга Льва Хозара, управляла государством за малолетством сына своего Константина Порфирородного с 780 по 802 год. Ревностная почитательница св. икон, она содействовала созванию седьмого Вселенского собора, утвердившего в Церкви догмат иконопочитания.
[3] Власяница — нижняя одежда, сплетенная из конского волоса и носимая подвижниками на голом теле.
[4] Омонийская обитель находилась в Константинополе. Известна тем, что в храме ее происходили заседания второго Вселенского собора.
[5] Святой Тарасий был патриархом в Константинополе с 784 по 806 год. Память его празднуется 25 февраля.
[6] Преподобная Анфуса приняла иноческое пострижение в Константинопольском монастыре святой Евфимии, а потом перешла в Омонийский монастырь, где была игуменией.
[7] Преподобная Анфуса скончалась 12 апреля 811 года.
"}},"845":{"name":{"nominative":"Муромской (XII) и Белыничской (XIII) икон Божией Матери","short":"Муромской (XII)"}},"848":{"name":{"nominative":"Прп. Зосимы Ворбозомского (ок. 1550)","short":"Прп. Зосимы"},"life":{"id":"","copyright":"","text":"Основал Благовешенский монастырь на острове Ворбозомского озера. В продолжении многих лет преподобный управлял обителью, неся большие труды и подвиги. Преподобный скончался около 1550 г."}},"849":{"name":{"nominative":"Сщмч. Артемона, пресвитера Лаодикийского (303)","short":"Сщмч. Артемона"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Священномученик Артемон родился в первой половине Ш-го • века в Лаодикии Сирийской от христианских родителей. С юных лет он посвятил себя служению Церкви. В 16-летнем возрасте святой был поставлен чтецом и в этом звании трудился в течение 12 лет. За усердие к Божественным службам святитель Сисиний возвел его в сан диакона. С такой же ревностью и старанием свя той Артемон исполнял это служение в течение 28 лет, после чего был рукоположен во пресвитера. В этом сане святой Артемон слу жил в Церкви Божией 33 года, проповедуя христианскую веру сре ди язычников. Когда император Диоклитиан (284—305) начал « ж е с т о к о е гонение на христиан, святой Артемон был уже старцем. Император издал указ, чтобы все христиане принесли жертвы идолам. Святитель Сисиний, узнав о скором прибытии в Лаодикийскую область военачальника Патрикия, вместе со священником Арте моном проник в капище богини Артемиды. Там они разбили и со жгли идолов. Затем святитель Сисиний и святой Артемон собрали паству в церкви и горячо убеждали христиан оставаться твердыми в вере и не страшиться угроз мучителей. Прибыв в Лаодикию, Патрикий устроил пятидневные торжест ва в честь языческих богов, а затем направился в капище Арте миды для принесения жертвы. Он узнал, кто разрушил капище, и с отрядом воинов направился к церкви, где молились христиане. Не дойдя до церкви, Патрикий почувствовал внезапный озноб, а затем жар, так что его пришлось, еле живого, внести в первый находившийся на пути дом. «Христиане прокляли меня, и это их Бог мучит меня», — сказал он приближенным. Мольбы Патрикия к идолам не облегчили его страданий. Он послал гонца к святите лю Сисинию и просил его помощи, обещая в благодарность сде лать золотую статую епископа. Святитель ответил: «Золото твое Да будет с тобою, а если хочешь исцелиться, уверуй во Христа». Патрикий испугался смерти и объявил, что верует во Христа. По молитве святителя Сисиния болезнь оставила его. Но совер шившееся чудо не изменило закоснелой души язычника. Хотя он не тронул святителя Сисиния, однако отправился выполнять импе раторский указ к другим христианам в город Кесарию. По пути он встретил старца, за которым шли попарно шесть диких ослов и два оленя. Это был священник Артемон. На вопрос Патрикия, как он смог повести за собой диких зверей, святой Артемон ответил, что Христову Имени повинуется всё в мире и для истинной веры во Христа нет ничего невозможного. Патрикий узнал от язычников, что встреченный на пути старец— тот самый Артемон, который разрушил капище Артемиды. Он приказал схватить его и отвести в город Кесарию. Святой Артемон без страха последовал за воинами, а животным приказал идти к святителю Сисинию. Один из оленей получил от Бога дар слова и рассказал святителю, что случилось со святым Артемоном. Святитель послал ему в Кесарию благословение и просфору через диакона. В Кесарии Патрикий вызвал святого Артемона на суд и стал принуждать его принести жертву в капище Асклепия. В том капище жило множество ядовитых змей. Жрецы никогда не открывали дверей, не принеся предварительно жертву идолу. Но святой Артемон, призвав Имя Иисуса Христа, без всякого страха вошел в капище и вывел оттуда множество змей. Язычники обратились в бегство, но святой остановил их и своим дуновением умертвил змей. Один из жрецов, Виталий, уверовал во Христа и просил святого Артемона крестить его. Патрикий думал, что святой Артемон умертвил змей волхвованием, и снова стал допрашивать его и истязать. В то время в Кееарию прибежал олень, говоривший со святителем Сисинием. Олень стал лизать стопы мученика, а затем, снова получив от Бога дар слова, обличил Патрикия, предсказав ему скорую смерть в кипящем котле. Патрикий испугался, что чудеса, совершаемые святым Артемоном, привлекут к нему еще больше народа, и приказал казнить его. Огромный котел наполнили кипящей смолой. Воины должны были бросить туда святого Артемона. Но когда Патрикий подъехал на коне к котлу, желая проверить, кипит ли смола, два Ангела в виде орлов схватили и бросили его в котел, а мученик Артемон остался жив. По молитве святого из земли исшел родник, в котором он крестил жреца Виталия и многих язычников, уверовавших во Христа. На следующее утро святой Артемон причастил новокрещенных Святых Тайн. Епископ Кесарийский пришел приветствовать святого Артемона. Он отметил место, где страдал мученик, и впоследствии основал здесь церковь. Многие крестившиеся были посвящены во диаконов и священников, а Виталий поставлен епископом Палестинским. Священномученик Артемон, по зову Божественного гласа, пошел с проповедью Евангелия в Асию, в селение Були. По дороге его восхитил Ангел и перенес в открытое ему в видении селение. Там он многих обратил к вере во Христа. Язычники схватили святого и отсекли ему голову (+ 303)."}},"850":{"name":{"nominative":"Мч. Крискента, из Мир Ликийских","short":"Мч. Крискента"},"life":{"id":"minei-0413-850","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Сей святой мученик родился в городе Мирах Ликийских [1], происходил из знатного рода и был человеком весьма известным. Видя, как многие покланяются идолам, он однажды вошел в толпу идолослужителей и стал убеждать их оставить языческие заблуждения, обратиться ко Христу и спастись. Когда узнал об этом правитель области, то приказал схватить его и привести к нему для суда. На суде он стал расспрашивать святого о том, как зовут его отца и как его имя, но Крискент называл себя только христианином и ничего другого не отвечал ему. Тогда правитель сказал ему:
— Принеси жертву идолам только для вида, а в душе оставайся почитателем Бога твоего.
Но святой мученик с негодованием отверг такое предложение и, исповедав пред всеми истину, ответил правителю:
— Невозможно, чтобы тело делало не то, что мыслит душа, так как душа управляет и движет телом.
После сего святого Крискента повесили и строгали тело его, а потом затопили печь и, когда она раскалилась, бросили его в нее. Так и предал он дух свой Господу.
Примечания:
[1] Миры, ныне Мири, у турок Дембре, были главным городом древней Ликии и находились близ моря, на реке Андрак.
"}},"851":{"name":{"nominative":"Мц. Фомаиды Египетской (476)","short":"Мц. Фомаиды"},"life":{"id":"minei-0413-851","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святая мученица Фомаида родилась в городе Александрии от благочестивых родителей, давших своей дочери истинно христианское воспитание и обучивших ее чтению книг. На пятнадцатом году они выдали ее замуж за одного юношу христианина. В доме своего мужа святая Фомаида жила честно, всеми уважаемая за целомудрие, кротость, незлобие и другие добрые черты характера. Вместе с ними под одной кровлей жил и отец мужа святой Фомаиды, ее свекор. Прельщаясь красотою своей снохи и разжигаясь плотским вожделением, он, по действу сатаны, замышлял по отношению к ней недоброе: он искал удобного времени для греховного пребывания с нею и, не находя, ограничивался тем, что ежедневно, под видом отеческой ласки, обнимал и целовал ее. Святая же Фомаида по своему целомудрию не предполагала существование у свекра нечистых помыслов и потому не находила ничего предосудительного в подобном обращении с нею с его стороны: она была уверена, что оно вытекает из его любви к ней, как дочери, и, почитая свекра как отца, она держала себя с ним с особенно строгою стыдливостью.
Муж святой Фомаиды был рыболов, и вот в одну ночь пришли товарищи его по промыслу и увели с собою на ловлю. Воспользовавшись уходом сына, отец его пришел к святой Фомаиде и стал склонять ее на грех. Столь неожиданная опасность привела ее в ужас, и она начала сопротивляться безумному старцу говоря:
— Что ты делаешь, отче? сотвори крестное знамение и уйди: твой замысел внушен тебе сатаною.
Но старец не внимал ее увещаниям и старался склонить ее, прибегая к бесстыдным словам и действиям. Святая же Фомаида, исполненная страха Божия и целомудрия, оказывала свекру твёрдое сопротивление: она молила и убеждала его оставить беззаконное и нечестивое желание. Но чем сильнее она противостояла ему, тем настойчивее он понуждал ее, разжигаясь, как огнём, нечистою похотью. Над одром на стене висел меч; сняв его и извлекши из ножен, старец начал устрашать святую Фомаиду, обращаясь к ней с такими угрозами:
— Если не послушаешь меня, то я этим самым мечем отсеку тебе голову.
Она же отвечала:
— Если даже рассечешь меня на части, то я всё-таки никогда не соглашусь на такое беззаконное дело.
Старец, придя после этих слов в сильную ярость, с такою силою ударил мечем свою сноху, что убил ее, рассекши на двое. Блаженная Фомаида предала душу свою в руки Божии и прияла славный мученический венец за свою чистоту и целомудрие: она боролась со грехом до пролития собственной крови и положила душу свою за закон Божий, соглашаясь лучше умереть, чем прогневать Бога и осквернить свое тело и ложе своего мужа.
Убийцу же тотчас постигло наказание Божие: ослеплённый душою, он потерял зрение и, бросив меч, искал дверей, хотя выйти из дома и убежать без вести, но, ощупывая стены, никак не мог найти выхода и поэтому принужден был оставаться в комнате. Между тем пришли другие рыбаки и стучась звали сына его на ловлю. Отец же отвечал:
— Мой сын ушел уже ловить рыбу; покажите мне двери, потому что не могу их найти.
Они, отворив дверь, вошли и увидели старца с окровавленными руками и одеждой, старавшегося ощупью найти выход, и — лежащую в крови на земле, рассеченную на двое, жену. От этого зрелища они пришли в ужас и спрашивали:
— Что это значит? Кто и для чего совершил подобное злодеяние?
Тогда старец рассказал им о своем грехе и просил свести его к судье для того, чтобы принять достойное по делам наказание. Когда же муж святой Фомаиды возвратился с работы и узнал о происшедшем, то почувствовал неутешную скорбь и стыд: он оплакивал свою целомудренную супругу и стыдился за своего беззаконного отца, который, не боясь Бога, совершил гнусное преступление и покрыл срамом свои седины. Старец был предан суду и наказан чрез усекновение мечем. А к телу убиенной стекалось множество народа из жителей Александрии; все они дивились столь невероятному и ужасному событию и восхваляли целомудрие святой Фомаиды.
Случайно в это время был в Александрии преподобный Даниил скитский; он сказал своему ученику:
— Сын мой, пойдем и взглянем на святую отроковицу.
Исполнив свое желание, они отправились в октодекатский, т. е. восьмидесятый, монастырь. Монахи этого монастыря встретили с честью преподобного отца, искренно приветствуя его. Рассказав им о страданиях святой Фомаиды, он дал им такое повеление:
— Идите и принесите сюда ее честное тело, ибо оно не должно лежать с мирскими людьми, но с честными отцами.
Некоторые из братии возмутились повелением положить тело женщины с отцами. Преподобный сказал им на это:
— Отроковица, которую вы не желаете принести сюда, есть мать мне и вам: ведь она умерла за свое целомудрие.
Тогда монахи не осмеливались более противиться святому отцу, пошли и, взявши тело святой Фомаиды, погребли его с честью в монастырской усыпальнице. Простившись после этого со всеми отцами, преподобный удалился с учеником в свой скит.
Один брат в его монастыре испытывал сильные нападения со стороны плотских искушений; придя к преподобному Даниилу, он открыл ему свою сильную борьбу с плотскими страстями. Преподобный сказал ему:
— Иди в октодекатский монастырь и так помолись там в монастырской усыпальнице: Боже, молитвами мученицы Фомаиды помоги мне и избавь меня от блудной похоти! надейся на Бога и ты избавишься от искушений, — прибавил преподобный отец.
Брат пошел и в точности исполнил все, что велел ему преподобный Даниил, и действительно совершенно освободился от плотских искушений. Возвратившись в скит, он припал к ногам преподобного Даниила и сказал ему:
— Молитвами святой мученицы Фомаиды и твоими, отче, Бог избавил меня от блудных похотей.
Старец спросил:
— Каким образом ты освободился от них?
Брат отвечал:
— Сотворив двенадцать молитв и помазавшись елеем из лампады находящейся при гробнице святой мученицы, я положил голову на ее гробницу и уснул, и вот явилась мне светлая отроковица, святая Фомаида и сказала: отче, приими сие благословение и иди с миром в твою келлию; я принял благословение и пробудился, чувствуя окончательно освобождение от плотской страсти; не знаю, что собственно означает преподанное мне во сне святою благословение, но хорошо сознаю свое избавление от страстей.
Преподобный Даниил сказал, по окончании братом своего повествования:
— Столь великое дерзновение имеют пред Богом подвизающиеся за целомудрие.
В остальное время своей жизни брат никогда не испытывал искушений со стороны плоти и славил Бога и святую мученицу Фомаиду, свою исцелительницу. Так же поступали и другие, смущаемые подобными же страстями: приходя ко гробу святой мученицы Фомаиды, они получали облегчение и освобождение от плотских страстей по ее святым молитвам; они славили святую мученицу, прославляя в то же время Христа Господа, Ему же со Отцом и Святым Духом честь и поклонение во веки. Аминь.
"}},"853":{"name":{"nominative":"Свт. Мартина исп., папы Римского (655)","short":"Свт. Мартина"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Святитель Мартин Исповедник, папа Римский, был уроженцем Тосканской области в Италии. Он получил хорошее образование и поступил в клир Римской Церкви. После смерти Папы Феодора I (642—649) пресвитер Мартин был избран на престол. В то время мир Церкви был нарушен ересью монофелитов, получившей широкое распространение. Бесконечные споры монофелитов с православными происходили во всех слоях населения. Император Констанс (641—668) и Константинопольский Патриарх Павел II (641—654) также были приверженцами ереси монофелитов. Император Констанс издал еретический «Образец веры» (Типос), обязательный для всего населения. В нем запрещались всякие дальнейшие споры. Этот еретический «Образец веры» был получен в Риме в 649 году. Святой Папа Мартин, твердый поборник Православия, созвал в Риме Поместный Собор, который осудил монофелитскую ересь. Святитель Мартин одновременно послал Константинопольскому Патриарху Павлу послание с увещанием вернуться к Православному исповеданию. Разгневанный император приказал военачальнику Олимпию доставить святителя Мартина на суд. Но Олимпий, прибыв в Рим, побоялся духовенства и народа, сошедшегося на Собор, и подослал воина, чтобы тайно убить святого Папу. Когда убийца приблизился к святителю Мартину то неожиданно ослеп. Испуганный Олимпий поспешно уехал в Сицилию и вскоре был убит в сражении. В 654 году император послал в Рим с прежней целью другого военачальника, Феодора, который предъявил святителю Мартину тяжкие обвинения в тайном общении с врагами империи—сарацинами, хулении Пресвятой Богородицы и неканоническом вступлении на папский престол. Несмотря на предъявленные римским духовенством и мирянами доказательства полной невинности святого Папы, военачальник Феодор ночью с отрядом воинов схватил святителя Мартина и отправил его на один из Цикладских островов (Наксос) в Эгейском море. Целый год томился святитель Мартин на этом почти безлюдном острове, терпя лишения и оскорбления от стражи. Затем измученного исповедника направили на суд в Константинополь. Больного старца принесли на носилках, но судьи грубо приказали ему подняться и отвечать стоя. Пока шел допрос, воины поддерживали ослабевшего от болезни святителя. На суде выступили лжесвидетели, оклеветавшие святого в изменнических связях с сарацинами. Пристрастные судьи не стали даже слушать оправданий святителя. В глубокой скорби он сказал: «Господу известно, какое великое благодеяние окажете вы мне, если скоро предадите смерти». После такого суда святителя в разодранной одежде выставили на издевательство толпы, которую заставляли кричать: «Анафема Папе Мартину!» Но те, кто знал, что святой Папа страдает невинно, со слезами уходили. Наконец сакелларий, посланный импе ратором, подошел к военачальнику и огласил приговор — лишить Папу сана и предать смертной казни. Полунагого святителя зако вали в цепи и поволокли в темницу, где заключили с разбойни ками. Они были более милосердны к святителю, чем еретики. Между тем император пришел к умиравшему Константинополь скому Патриарху Павлу и рассказал ему о суде над святым Мар тином. Тот отвернулся от императора и сказал: «Горе мне! Еще новое деяние к моему осуждению», — и просил прекратить мучения святителя Мартина. Император опять послал к святителю в тем ницу нотария и других лиц для дополнительного допроса. Святи тель отвечал им: «Если даже и раздробят меня, не буду в обще нии с Константинопольской Церковью, пока она пребывает в зло верии». Мучители были поражены мужеством исповедника и за менили смертную казнь ссылкой в отдаленный Херсонес Таври ческий. Там святитель и скончался, изнуренный болезнью, нуждой, голодом и лишениями (16 сентября 655). Он был погребен вне города во Влахернской церкви во имя Пресвятой Богородицы. Ересь монофелитов была осуждена на VI Вселенском Соборе в 680 году. Мощи святого исповедника папы Мартина были пере несены в Константинополь, а потом в Рим."}},"854":{"name":{"nominative":"Прп. Зосимы, игумена Соловецкого (1478)","short":"Прп. Зосимы"},"life":{"id":"minei-0417-854","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Спустя один год по преставлении преподобного Савватия благоугодно было Господу прославить то место на Соловецком острове, где подвизался сей святой муж, устроением здесь славной и великой обители. На это дело был избран Господом муж, подобный в подвигах преподобному Савватию, — преподобный Зосима, о котором и будет наше слово.
Преподобный Зосима происходил из области новгородской; его родиною было село Толвуя, находившееся на берегу Онежского озера. Родители его, Гавриил и Варвара, проводившие жизнь строго-благочестивую, с юных лет воспитали отрока в добродетелях христианских, а также выучили его грамоте. Отрок Зосима был тих нравом, кроток и смирен сердцем и чуждался всех дурных юношеских обычаев. Возрастая телом и духом, Зосима тщательно изучал священные книги, познавая из них богатство благости Божией.
Желая сохранить чистоту душевную и телесную, целомудренный отрок решил не вступать в брак; хотя он не гнушался его, как чего-либо скверного самого по себе, но решил избежать его как препятствия к богоугождению, согласно словам апостола, говорящего: «Неженатый заботится о Господнем, как угодить Господу; а женатый заботится о мирском, как угодить жене» (1 Кор.7:32–33). Итак, для того, чтобы единому Богу угождать, он решил отречься от угождения своей плоти. Когда же родители его начали убеждать его вступить в брак, преподобный, глубоко восскорбев о сем, оставил дом отеческий, отрекся от мира и, приняв на себя образ иноческий, поселился в одном уединенном месте, неподалеку от дома отеческого, как отшельник, где и начал подвизаться в молитве и посте.
Преподобный восхотел иметь и наставника себе, так как он сам еще не в достаточной мере изучил Священное Писание и не был научен еще житию строго-подвижническому и потому нуждался в таком искусном наставнике, который бы показал ему самым делом то, что следует изучить юноше, ревностно стремящемуся к добродетели. Кроме того, преподобный опасался какого-либо препятствия своим подвигам от своих родных, близ которых он находился. Поэтому он решил уйти отсюда в какое-либо более уединенное место, где бы он мог всецело посвятить себя жизни строго-подвижнической, тем более, что в его сердце все более и более разгорался огнь любви божественной и побуждал его еще более совершенствоваться в добродетелях.
Но первоначально преподобный не знал, где и как ему основать монастырь, и усердно молил Бога указать ему место для монастыря, а также ниспослать ему все средства для осуществления его намерения.
По устроению Божию преподобный Зосима встретил одного добродетельного инока, по имени Германа, жившего ранее с преподобным Савватием на острове Соловецком. Сей инок передал преподобному Зосиме историю жизни и подвигов преподобного Савватия, а также сообщил ему, что остров Соловецкий удален от селений мирских и удобен для поселения иноков, так как изобилует лесами и озерами, наполненными рыбами.
Услышав об этом, преподобный Зосима весьма возрадовался духом и пожелал быть жителем того острова и преемником преподобного Савватия, почему и стал усердно просить Германа довести его до того пустынного острова и научить его там житию иноческому.
Около этого времени родители преподобного Зосимы окончили жизнь свою. Предав погребению тело их и раздав нищим имение их, блаженный Зосима вместе с Германом отправились на остров Соловецкий. При помощи Божией они благополучно достигли острова и высадились на том месте, где обычно останавливались мореплаватели; волнения здесь не было и вода была пресною. Неподалеку от берега святые поставили себе палатку [1] и в ней совершили всенощное бдение, воспевая псалмы Давидовы и молясь Христу Богу и Пресвятой Богородице о ниспослании им свыше помощи и благословения на вселение их на том пустынном острове.
На следующее утро преподобный Зосима, выйдя из палатки, увидел ярко сияющий луч света, осветивший его и все то место; подняв же глаза на восток, он увидел на облаках Церковь, великую и красивую; так как преподобный не навык еще к таким откровениям Божиим, то не мог долго смотреть на эту Церковь и вскоре же устремился в палатку. Герман, видя его смущенным в лице, подумал, что он узрел что-либо особенное и спросил его: «Почему ты, любезнейший, изменился в лице? Чего ты устрашился? Разве ты увидел что-либо новое и необычное?»
В ответ на эти слова Германа Зосима рассказал ему, как он видел луч света, нисходивший свыше и осиявший то место, а также Церковь, покоившуюся на облаках. Размышляя об этом видении, Герман вспомнил об удалении мирян с этого острова (что произошло при игумене Савватии), и пророчестве Савватия об основании монашеской обители на острове и сказал Зосиме:
— Не страшись и не бойся, возлюбленный, но внимай себе, так как мне кажется, что благоугодно Господу тобою собрать здесь множество монахов.
Затем Герман сказал ему о происшествии, случившемся с женой рыболова и с мужем с Корельского берега, пришедших на остров этот, чтобы удержать его из зависти за собой, — именно, рассказал, как женщину ту били два светлые юноши, сказавшие:
— Нет вам места на этом острове; уйдите отсюда, потому что это место уготовано Богом для поселения здесь иноков.
Святой же Зосима, услышав эти слова от Германа, исполнился духовной радости и еще более укрепился в намерении своем устроить здесь монастырь.
Помолившись усердно Богу, да споспешествует делу их и поможет довести его до конца, подвижники принялись за труд: прежде всего, они начали рубить деревья, необходимые для постройки келлий, затем построили келлии и обнесли оградою двор, подвизаясь одновременно как в телесном, так и в духовном труде, — именно: телом подвизаясь по постройке монастыря, духом же ополчаясь на бесов во всеоружии поста и молитвы. Пищу себе преподобные добывали в поте лица своего, обрабатывая землю и засевая ее семенами. Бог же укреплял рабов Своих, свыше на них милостиво призирая и поспешествуя всем делам их.
Спустя некоторое время Герман отправился для приобретения жизненных потребностей на другую сторону моря [2]; пробыв здесь несколько дней, он уже хотел идти обратно, но не мог сделать этого, потому что наступила осень, воздух сделался холодным, пошел снег, начались бури, море волновалось и было наполнено льдами; на ладье, таким образом, уже нельзя было приплыть обратно к Соловецкому острову. Поэтому блаженный Герман на всю зиму остался на том берегу, преподобный же Зосима остался один на острове.
Первоначально преподобный, будучи одинок, сильно скорбел о старце Германе, но потом возложил все упование свое на Бога, говоря вместе с Давидом: «на Тебя оставлен я от утробы; от чрева матери моей Ты — Бог мой. Не удаляйся от Меня» (Пс.21:11–12). И еще: «на Тебе утверждался я от утробы; Ты извел меня из чрева матери моей» (Пс.70:6). Преподобный начал еще усерднее подвизаться, прилагая труды к трудам, предаваясь непрерывно подвигам поста и молитвы. Бесы же, не будучи в состоянии выносить по своей злобе и зависти, святую жизнь подвижника, поднимали на него брань, причем иногда наводили на него уныние, иногда пугали его разными привидениями и дикими криками, намереваясь устрашить доблестного воина Христова и поколебать непоколебимого; иной раз, приняв вид диких зверей и змей, они с яростью устремлялись на него как бы собираясь его растерзать. Раб же Божий противоборствовал им крестным знамением и молитвою и, посмеиваясь им, говорил:
— О ничтожная сила вражия! Если вы имеете от Бога власть, то делайте со мною, что хотите; если же не имеете, то понапрасну трудитесь, — и воспевал из псалмов Давидовых стих: «Обступили меня, окружили меня; но именем, Господним я низложил их» (Пс.117:11); и еще: «Да восстанет Бог, и расточит враги Его» (Пс.67:2).
Затем святой воссылал к Богу усердную молитву, во умилении сердца своего взывая:
— Боже вечный, Царь безначальный, Творец и Владыка всякого создания! Ты — Царь царствующих и Господь господствующих; Ты — Спаситель душ и Избавитель верующих в Тебя; Ты — надежда труждающихся и упование плавающих по морю; Ты — Наставник рабов Твоих; Ты — Покровитель всякого добра, Утешитель плачущих, радость святых; Ты — жизнь вечная и свет незаходимый; Ты — источник святыни; Ты — слава Бога Отца, полнота Святого Духа; Ты сидишь со Отцем и владычествуешь вечно. Тебя я молю, раб Твой, смиренно к Тебе припадая: услышь мольбу мою, Пресвятой Царь, Преблагий Господь, и не отврати лица Твоего от молитвы моей, но избавь меня от уст всепагубного змия, готовящегося меня поглотить, сохрани меня невредимым от наветов диавола, чтобы я, ограждаемый и охраняемый святыми Твоими ангелами, спасся от ярости его и получил спасение у Тебя, моего Владыки и Господа, в Которого я верую, на Которого я уповаю и Которого прославляю со Отцем и Святым Духом вечно.
Так молясь, преподобный дерзновенно отгонял от себя все вражьи нападения; от его молитвы и крестного знамения демоны бегали как пыль от ветра; он же пребывал без вреда от них, хваля и славословя Бога.
Случилось еще следующее искушение преподобному. Во время продолжавшейся тогда суровой зимы запас пищи, собранной летом, оканчивался, и преподобный начал смущаться в мыслях, не зная, чем он будет питаться до лета (это враги его невидимые вселяли в душу его скорбь, смущая его страхом имеющего наступить голода и призраком преждевременной смерти). Преподобный же, размышляя сам в себе, приводил себе на память слова, сказанные Самим Господом в Его Евангелии святом: «Не заботьтесь и не говорите: «что нам есть?» или «что пить?»: не заботьтесь о завтрашнем дне. Ищите же прежде Царства Божия и правды его, и это все приложится вам: потому что Отец ваш Небесный знает, что вы имеете нужду во всем этом» (Мф.6:31, 34, 33, 32). Все упование свое возложив на Бога-Промыслителя, преподобный утешал себя словами Псалмопевца: «Возложи на Господа заботы твои, и Он поддержит тебя» (Пс.54:23). Так утешая себя, преподобный отгонял от себя всякое уныние, влагаемое в сердце его врагом нашего спасения.
И действительно Бог не оставил угодника Своего, уповающего на Него. Он послал к нему двух мужей, имевших с собою корзину с хлебами, мукой и маслом (люди, жившие на берегу моря имели обычай брать с собою в зимнее время запас пищи, если уходили куда-либо вглубь страны). Предложив корзину с пищею преподобному, эти два неизвестных мужа сказали ему:
— Бери и ешь из этой корзины, честный отец, сколько хочешь; мы же придем к тебе, когда повелит нам Бог.
Сказав это, неизвестные мужи тотчас же исчезли, так что преподобный не успел спросить их, кто они такие и откуда пришли.
Прошло много времени, но неизвестные мужи не приходили к преподобному. Тогда преподобный Зосима понял, что это было Божие посещение его, и от всего сердца возблагодарил Господа за его промышление о нем и неожиданный дар свыше.
Когда окончилась зима, пришел старец Герман и привел с собою некоего мирского человека, именем Марка, по роду занятий — рыболова; вместе с тем Герман привез достаточное количество пищи, а так же и сети, необходимые для ловли рыбы.
Спустя некоторое время Марк принял на себя чин иноческий; вслед за тем многие мирские люди начали приходить к подвижникам и созидали себе здесь келии, питаясь трудами рук своих.
Вскоре после этого преподобный Зосима построил небольшую церковь во имя Господа нашего Иисуса Христа, в воспоминание Его славного преображения. Храм этот был построен на том самом месте, где преподобный видел в воздухе Церковь и осиявший ее луч света. Затем преподобный пристроил к церкви небольшую трапезу и, таким образом, основал на острове общее иноческое житие.
После этого преподобный послал одного из братии в Новгород к архиепископу Ионе [3] просить у него благословения на освящение храма, а также и игумена новоустрояемой обители. Архиепископ вскоре же послал к преподобному благословение и игумена — иеромонаха Павла. Получив благословение архипастырское и игумена, преподобный Зосима, блаженный Герман и все братия возрадовались радостью великою. Вскоре же после этого была освящена церковь во славу Божию, и таким образом начала свое существование честная и славная обитель Соловецкая.
Однако спустя некоторое время игумен Павел, не будучи в состоянии выносить трудов пустыннических, оставил обитель и возвратился в Новгород. После него игуменом был Феодосий, но и он спустя некоторое время также оставил пустыню. Тогда братия условились с преподобным не брать себе игумена из других монастырей, но избрать игумена из своей среды. При этом братия решили избрать игуменом преподобного Зосиму.
Между тем некоторые из братии отправились в Новгород и просили архиепископа новгородского призвать к себе избранного ими игумена и рукоположить его с возведением в сей священный сан, если бы он даже и не хотел принять на себя эту почетную обязанность.
Архипастырь, исполняя желание братии, отправил послание к преподобному, которым призывал его к себе; затем, когда Зосима прибыл к нему, убедил его принять на себя сан игумена, после чего, сказав напутственное слово, отпустил его с честью.
Когда преподобный уходил из Новгорода в свою обитель, многие из граждан новгородских снабдили преподобного всем потребным для общежительного жития монастырского: сосудами, одеждами, деньгами и пищею. Придя в свою обитель в сане игумена, преподобный был встречен братиею с великою радостью.
Во время совершения преподобным первой литургии, во обители случилось чудо, видимое всеми: лице преподобного просветилось благодатью Святого Духа и стало светлым, как лице ангела; вместе с тем и храм наполнился благоуханием. Это было как бы свидетельством того, что преподобный по достоинству воспринял сан священства и игуменства. И вся братия возрадовалась о таком пастыре своем, исполненном благодати Божией.
Случилось в то время быть в церкви той некоторым купцам. Преподобный дал им просфору от священнодействия своего; они же по небрежности уронили ее на землю. Брат Макарий, проходя дорогой, заметил просфору, лежавшую на земле, и увидел пса, стоявшего около просфоры и намеревавшегося пожрать ее, но опаляемого огнем. Взяв просфору, брат принес ее к преподобному и рассказал обо всем виденном братии, которая удивилась происшедшему и прославила Бога.
Видя, что число братии все более и более увеличивается, так что и церковь не могла уже вмещать всех, собиравшихся на молитву, преподобный создал большую церковь, которая вмещала уже всех, а также поставил много новых келлий.
Спустя несколько лет преподобный вспомнил о блаженном Савватии, много подвизавшемся на том же острове, и сожалел, что честные мощи его почивают в другом месте, при реке Выге, где он преставился, а не там, где преподобный Зосима уже многие лета провел с братиею в пустынных подвигах и потому стал советоваться с братиею о том, как бы перенести сюда мощи преподобного Савватия. Когда еще преподобный советовался об этом с братиею, к нему пришло послание из обители Пресвятой Богородицы, с Белого озера, принесенное одним из иноков монастыря преподобного Кирилла [4], написанное от имени игумена Кирилла и братии. Послание это гласило следующее:
— Благодать и милость от Бога Отца и Господа нашего Иисуса Христа, возлюбленному о Христе пастырю духовному, боголюбивому игумену Зосиме с братиею, всегда радоваться. Мы слышали от людей, приходивших от вас к нам, что остров Соловецкий, никогда ранее с тех пор как воссияло солнце на небе не заселенный людьми по причине трудности морского плавания к нему, теперь заселен иноками по Божию промышлению и ходатайству Пресвятой Богородицы; мы слышали, что вашим трудолюбием устроен на острове монастырь в честь Преображения Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа, в котором подвизается уже много братии; мы слышали, что у вас все, по молитвам Пресвятой Богородицы, устроено; недостает вам только одного — около вас нет мощей преподобного Савватия, который еще ранее вас подвизался во многих трудах иноческих на острове том и проводил жизнь высоко добродетельную, подобно древним отцам подвижникам; возлюбив Христа всею душою, он удалился от мира и получил блаженную кончину о Господе. Некоторые из братии нашего монастыря, бывшие в Новгороде, слышали от одного благочестивого мужа, по имени Иоанна, что когда он плыл по морю для торговли и был на реке Выге, то удостоился видеть живым преподобного Савватия и слышать от него поучение духовное. Иоанн сказал, что, когда преподобный Савватий отошел душою к Богу, то честное тело его было погребено игуменом Нафанаилом с приличными почестями. Иоанн сообщил также братии о чуде, бывшем на море, когда Бог, по молитвам преподобного Савватия, спас от потопления его и его брата Феодора; передал также Иоанн и о многом другом, а также и о том, что у гроба преподобного совершаются многоразличные исцеления и чудеса, ибо преподобный Савватий угодил Богу, и мы сами — свидетели его добродетельной жизни, так как сей блаженный отец прожил вместе с нами достаточное число лет в обители Пречистой Богородицы в Кирилловом монастыре. Посему мы ныне пишем к вашей святости и даем вам совет — не лишать себя такового дара, но перенести к себе с благоговением честные мощи преподобного Савватия, дабы они были положены там, где он сам потрудился много лет. Радуйтесь о Господе Иисусе Христе и о нас молитесь, да избавит нас Бог по ходатайству преподобного от всех бед, обстоящих нас.
Когда блаженный Зосима, игумен соловецкий, прочитал это послание вслух всей братии, то он и вся братия возвеселились духом и все вместе как бы едиными устами сказали:
— Это не от людей, а от Самого Бога!
И тотчас же, приготовив для плавания корабль, отправились на нем на другой берег, которого и достигли скоро при попутном ветре. Прибыв к храму, построенному на берегу реки Выги, братия раскопали могилу преподобного Савватия, и тотчас воздух наполнился благоуханием. Когда же открыли гроб, то увидели, что тление не коснулось ни тела, ни одежды святого. Удивившись, братия прославили Бога и понесли честные мощи на корабль с пением священных песней. Затем при попутно взвеявшем ветре братия отправились в плавание и вскоре достигли своей обители, радуясь и благодаря Бога, даровавшего им такое сокровище духовное — мощи преподобного Савватия. Они были положены за алтарем церкви Успения Пресвятой Богородицы в особо устроенной часовне [5]. И все болящие, с верою приходившие ко гробу преподобного, получали исцеления от недугов своих. Блаженный Зосима каждую ночь приходил на гробницу преподобного Савватия и молился здесь усердно, полагая многочисленные поклоны до самого утра. Упомянутый же выше купец Иоанн, послужив некогда погребению святого Савватия, имея великую любовь к нему за спасение его и его брата Феодора от погибели на море, написал икону преподобного и принес ее игумену Зосиме, пожертвовав вместе с тем в обитель и много потребных для братии предметов. Игумен Зосима, приняв честный образ преподобного Савватия, облобызал его и поставил его над мощами преподобного. Затем, обратившись к образу как к самому преподобному, сказал:
— Раб Божий! Хотя ты и окончил временную жизнь сию, скончавшись телом, но духом твоим не отступай от нас! Руководи нас ко Христу Богу, научая нас идти по пути заповедей Господних и терпеливо нести крест свой по следам нашего Владыки и Господа. Ты, преподобный, имея дерзновение к Господу Иисусу Христу и Его Пречистой Матери, будь молитвенником и ходатаем о нас недостойных, обитающих во святом монастыре сем, основателем которого был ты. Будь помощником и заступником нашим пред Богом, чтобы мы, проживая на месте сем, пребыли бы невредимыми от бесов и злых людей по твоим молитвам, прославляя Святую Троицу, Отца, и Сына, и Святого Духа.
Видя процветание обители Соловецкой, умножавшейся день ото дня новыми пришельцами и украшавшейся новыми добродетельными иноками, а также и подвигами преподобного Зосимы, диавол, враг всякого добра, распалялся завистью к инокам, но так как ничего не мог сделать обители сам, ибо всегда был прогоняем и посрамляем блаженным Зосимою и прочими доблестными подвижниками, то прибег к помощи злых людей, возбудив в них желание сделать зло и обиду святой обители. По наущению от диавола, на Соловецкий остров начали приходить многие из боярских слуг вельможеских и насельников земли Карельской, которые ловили рыбу на озерах, запрещая в то же время инокам ловить рыбу на потребу монастырскую. Эти люди называли себя господами острова того, преподобного же Зосиму и прочих иноков поносили укорительными словами и доставляли им много неприятностей, обещая разорить монастырь и совершенно изгнать отсюда иноков. Поэтому преподобному Зосиме необходимо было идти в Новгород к архиепископу Феофилу для того, чтобы просить у него помощи и заступления от обидчиков. Взяв некоторых из учеников своих, он отправился с ними в Новгород и, придя к архиерею, поклонился ему и передал ему просьбу свою от обители, терпящей беды от злых людей. Архиерей сказал ему: «Я при помощи Божией, честный отец, всегда готов всячески помогать обители твоей; но прежде всего тебе необходимо попросить помощи у бояр и вельмож, управляющих городом нашим».
Преподобный Зосима отправился к боярам и, обходя дома их, усердно просил их защитить монастырь и не попустить злым людям разорить его. Все бояре, управлявшие городом, обещали свою помощь преподобному.
Пришлось преподобному Зосиме быть и у одной боярыни — вдовы, по имени Марфы, так как ее слуги, а также поселяне, жившие на ее землях, сильно притесняли иноков. Когда слуги ее сказали ей о том, что к ней пришел преподобный, она велела прогнать его от дома с бесчестием. Смиренный раб Божий терпеливо перенес эту обиду и сказал своим ученикам: «Настанут дни, когда обитатели дома этого не будут более ходить по двору своему: затворятся двери дома сего и более не отворятся, и дом сей опустеет».
В свое время сбылось то, что предрек преподобный.
Между тем архиепископ созвал к себе бояр и передал им об всех обидах и неприятностях, которые делались обители преподобного Зосимы слугами и насельниками боярскими. Бояре, единогласно решив оказать свою помощь и содействие преподобному, передали во владение его весь остров тот; право на владение островом бояре закрепили грамотою, к которой приложили восемь печатей: первую от архиепископа, вторую от посадника, третью от тысяченачальника и еще пять печатей от пяти концов города. Кроме того бояре одарили преподобного всем, необходимым для обители: сосудами для богослужения, священными одеждами, золотом и серебром, а также большим запасом пищи и впредь всячески обещались помогать монастырю.
Услышав обо всем этом, а также узнав о добродетельной жизни преподобного Зосимы, упомянутая боярыня Марфа поняла, что у нее был истинный раб Божий и, раскаявшись, послала своего человека к преподобному, призывая его на пир к себе. Как только преподобный вошел в дом ее, она вместе с детьми своими приняла от него благословение и посадила его на почетном месте. В то время как все, приглашенные на пир, пили и ели много, увеселяя себя, преподобный по обычаю своему вкушал очень немного пищи и все время сидел тихо и кротко. Взглянув же на бояр, сидевших за столом, он весьма удивился, ибо он увидел страшное зрелище, затем опустил лице свое и никому ничего не сказал. Посмотрев другой раз, преподобный увидел то же и опять опустил лице свое и, наконец, в третий раз он увидел то же страшное зрелище, именно: видел без голов шестерых наиболее важных бояр, сидевших вместе с ним за столом. Преподобный удивился виденному, недоумевая каким образом могли те люди пировать без голов? Но тотчас же понял, что означало это видение и, опустив голову, вздохнул, прослезился и с этого времени уже ничего более не вкушал из того, что предлагали ему, несмотря на настойчивые просьбы угощавших.
После пира Марфа попросила прощения у преподобного за оскорбление, нанесенное ей ему, и подарила обители его участок земли при реке Суме и затем отпустила его с миром. Когда преподобный вышел из дома ее, один из учеников его, по имени Даниил, особенно любимый преподобным, спросил его с настойчивостью:
— Почему ты во время пира, три раза взглянув на сидевших за столом бояр, опустил лице свое и, вздохнув, прослезился и потом уже не вкусил ничего из предложенного тебе?
Преподобный ответил ему:
— Чадо! Ты слишком настойчиво просишь, подобно как и пророк Елиссей просил пророка Илию [6]; поэтому я не скрою от тебя неизреченных судеб Божиих, имеющих совершиться в будущем, однако то, что я скажу тебе, ты должен будешь сохранить в тайне до тех пор, пока судьбы Божии не исполнятся. Я видел шестерых самых важных бояр, сидящими на пиру без голов; и увидев это, я ужаснулся и потому не мог ни есть, ни пить. Я думаю, что эти мужи будут обезглавлены вскоре. Но смотри, чадо, никому не рассказывай то, что ты слышал от меня.
Затем преподобный прибыл в свою обитель с крепостною грамотою и со многими дарами, пожертвованными ему в Новгороде.
Спустя некоторое время преподобный услышал, что Великий Князь Московский Иоанн Васильевич [7], придя в Новгород с большим войском, подверг смертной казни некоторых из числа бояр, чтобы устрашить прочих; именно, были усечены мечем те шесть бояр, которых преподобный на пиру у боярыни Марфы видел сидящими без голов. Сама же боярыня Марфа, по приказанию Великого Князя, вместе с детьми своими была сослана на заточение в Нижний Новгород; имение ее было разграблено. Таким образом, запустел дом ее по предсказанию преподобного Зосимы, как о том предрек преподобный в тот час, когда был изгнан с бесчестием из дома ее.
Когда уже преподобный достаточно пожил на земле, много потрудился и навык ко всякой добродетели, приблизилось время блаженной кончины его. Преподобный заблаговременно уготовал себе гроб и, часто взирая на него, плакал, всегда помышляя о смерти и постоянно приготовляясь к ней. Предчувствуя свою близкую кончину, изнемогши от трудов и старости, преподобный созвал к себе братию и сказал им:
— Вот я, чада и братия, отхожу из сей временной жизни, поручая вас Всемилостивому Богу и Пречистой Богородице. Скажите мне: кого вы хотите иметь игуменом после меня?
Все же братия, громко возрыдав, в один голос сказали:
— Мы хотели бы, отец и пастырь наш, умереть вместе с тобою. Но это не в нашей власти, потому что суд Божий не одинаков с судом человеческим. Тот же, Кто возвестил Тебе о твоем отшествии к обителям небесным, Владыка Христос, Бог наш, Тот может дать нам и наставника, который будет руководить нами ко спасению. Но пусть твои молитвы охраняют нас, и твое благословение да почиет над нами, ибо ты — наш отец в Господе. И как в этой жизни ты заботился о нас, так, молим тебя, ходатайствуй за нас и по твоем к Богу отшествии. Не оставь нас сиротами.
Сказав это, братия умолкли, но не переставали плакать и рыдать. Преподобный же снова сказал им:
— Чада! Опять повторяю, что поручаю вас Господу и Его Пречистой Матери, игуменом же да будет вам Арсений, так как это достойнейший муж и наиспособнейший для управления монастырем и братиею.
Сказав это, преподобный вручил игуменство Арсению и сказал ему:
— Вот, брат, я избираю тебя строителем и руководителем святой обители сей и всей братии, собравшейся здесь. Наблюдай внимательно, чтобы не было забыто ни одно из монастырских законоположений, содержащихся по учению апостольскому и преданию от отцев, как например, о соборном пении церковном, о ядении и питии в трапезе, и о всем вообще уставе монастырском, мною преподанном. Наблюдай, чтобы в обители все было неповрежденным. Господь же пусть направит всех вас к деланию заповедей Его, по молитвам Пресвятой Госпожи и Владычицы нашей Богородицы и всех святых, а также по молитвам угодника Своего, преподобного Савватия. Господь наш Иисус Христос да сохранит вас от всех наветов вражьих и да укрепит вас в божественной любви Своей. Я же сам, хотя отхожу от вас телом, отдавая естественный долг смерти, но духом пребуду с вами неотступно. И я очень бы хотел, если я обрел благодать пред Богом, чтобы по моем отшествии от вас обитель сия увеличилась еще более, чтобы здесь собралось множество братии, соединенных любовью ко Христу, чтобы здесь преизобиловали как духовные дары, так был бы достаток и в предметах, необходимых для существования тела.
Сказав так, преподобный еще достаточное время поучал братию жизни добродетельной. Затем облобызав и благословив каждого из братии, блаженный поднял руки свои к небу и начал молиться об обители и о всей пастве своей, а также и о себе. Потом, осенив себя знамением креста, преподобный, обращаясь к братии, сказал:
— Мир вам!
Затем, подняв очи свои к небу, святой сказал:
— Владыка Человеколюбец, сподобь меня стать по правую сторону Тебя, когда Ты придешь во славе Своей судить живых и мертвых и воздать каждому по делам его.
Сказав эти слова, святой лег на одр и предал святую душу свою в руки Господа своего, Которого возлюбил всею душою и всем сердцем своим и Которому с самых юных лет своих работал, трудясь в подвигах доброделания [8].
Кончина преподобного была горько оплакана братиями обители его; наконец, воспев песнопения, приличные погребению, братия положили честное тело преподобного в могилу, которую он, еще будучи живым, выкопал своими руками, за алтарем церкви Преображения Господня. Здесь же потом братия построили и часовню над мощами преподобного, поставили здесь иконы и светильники и, приходя сюда, творили молитву к преподобному. При гробе преподобного неоднократно совершались знамения и чудеса, так как сам преподобный, отходя душою ко Господу, сказал братии, что он не оставит того места, на котором он подвизался, но обещал духом пребывать с учениками своими; и действительно, преподобный исполнил обещание свое, посещая с горних обителей свою земную обитель и присутствуя около нее невидимо: иногда же святой являлся в видимом образе и на земле, и на море, помогая всем нуждающимся. Много раз преподобный являлся плавающим по морю, когда они находились в опасности, останавливал бурю и спасал корабли от потопления; иногда преподобный являлся в храм молящимся в рядах прочей братии. Вскоре после преставления своего преподобный явился на девятый день по своей кончине иноку Даниилу и рассказал ему, как он, по милости Божией, безбоязненно прошел мимо воздушных духов, избег их козней и был причтен к лику святых.
Затем, преподобный явился, видимо, старцу Тарасию на своем гробе, также и Герасиму, своему ученику. Последнему преподобный явился в день воскресный, после утрени и представился как бы шедшим от гробницы преподобного Савватия к своей гробнице, причем святой, взглянул на Герасима, сказал ему:
— Подвизайся, чадо, и ты воспримешь награду за труды твои.
Тому же самому Герасиму преподобный явился второй раз во время божественной литургии в великий четверг; при этом преподобный был в числе молящихся в храме. Когда же братия начали причащаться, преподобный Зосима сказал Герасиму:
— Иди и ты, и причастись.
Затем преподобный стоял все время около чаши, из которой причащались братия, когда же все причастились, внезапно стал невидимым.
Однажды, когда священноинок Досифей, стоя за вечерней молитвой в притворе церковном, молился за одного брата бесноватого, ему явился преподобный и сказал:
— Исцеление брата, о котором ты молишься, не послужит к духовной пользе его; необходимо тому брату пробыть еще некоторое время в том же страдании.
Некий старец Феодул, случайно поскользнувшийся, упал на землю и сильно ушибся, так что не мог уже ходить на обычное молитвенное правило, но принужден был все время остаться в постели. Преподобный Зосима однажды поздно вечером пришел к келлии его и, войдя в нее, после молитвы исцелил его.
Из этих и многих подобных им случаев братия убедились воочию, что преподобный не забывал того места, на котором он подвизался во время земной жизни своей, так как не оставлял без помощи всех бедствующих братий, но всякому, призывавшему его с верою, подавал скорую помощь.
Один из монахов обители, по имени Митрофан, рассказал о себе братии, что когда он был еще в мире и, будучи купцом, плавал по морю, поднялась один раз такая сильная буря, что корабль его почти совсем покрывало волнами, и все, находившиеся на нем, уже отчаявшись в жизни своей, начали слезно молиться Господу и Его Пречистой Матери о помощи. Корабль носило по волнам тридцать дней. Путешествующие вспомнили о преподобном Зосиме, Соловецком чудотворце, и призвали его к себе на помощь. Вскоре же они увидели преподобного сидящим на корме корабля и ударяющим по волнам своею мантиею; вследствие этого волнение останавливалось. И до тех пор преподобный управлял кораблем, пока он не пристал к берегу. После этого дивный кормчий исчез с корабля.
Случилось, что инок Елиссей во время плавания по морю сильно заболел и хотел принять схиму, но, не успев доехать до берега, скончался. Преподобный Зосима воскресил его из мертвых и тот инок был жив до тех пор, пока не принял на себя схиму и не причастился Святых Таин; затем инок опять почил о Господе.
Одного мирянина, именем Никона, сильно мучили бесы. Когда же он был приведен к мощам преподобного, сей последний явился ему и, освободив его от болезни, отослал домой здоровым.
Один земледелец, ослепший, пришедши на гроб преподобного, получил исцеление и стал видеть. Однако за маловерие свое земледелец тот ослеп во второй раз. Пришедши снова на гроб преподобного и помолившись с раскаянием, земледелец получил вторичное исцеление. Много и других больных исцелил преподобный, так как никогда не отказывал в своей помощи всем, кто с верою прибегал к нему.
Преподобный Зосима являлся многим не только один, но и и вместе с преподобным Савватием; так, например, однажды брат Иосиф, находясь на острове Кузове (в тридцати верстах от Соловецкого острова) ночью взошел на гору для молитвы; посмотрев по направлению к монастырю Соловецкому, он увидел посредине монастыря два столпа огненных, восходивших от земли и доходивших до неба; когда брат этот рассказал о виденном другим братиям, то они сказали: «Это основатели и начальники монастыря Соловецкаго Зосима и Савватий, воссиявают от гробов своих, потому что они духовные столпы, просвещенные зарею благодати Божией».
Два брата, Савватий и Ферапонт, по прошествии великого поста были посланы для монастырских потребностей в Вирму, потому что здесь был монастырский двор, где хранились различные припасы. Плавая, путешественники приблизились к острову Шужмуй, отстоявшему от Соловецкого острова на шестьдесят верст; в это время один из путников, Савватий, увидел на том острове два огненных столпа, не особенно великих. Подплыв к острову путешественники увидели небольшую хижину и в ней двух человек нагих и голодных, сильно болевших ногами, бывших едва живыми. В начале зимы эти два человека плыли по морю, но когда поднялась на море буря, их корабль разбило волнами; пристав к берегу, они высадились на нем и зазимовали, так как не встретили никого, кто бы взял их отсюда. Когда же эти несчастные увидели иноков, то спросили их:
— Кто вы такие? Уж не соловецкие ли старцы прислали вас к нам?
Савватий же и Ферапонт с просили их:
— О каких старцах соловецких вы говорите?
Вольные отвечали им:
— Нас посещали два честных старца, приходившие сюда; одному из них имя Савватий, а другому Зосима. Когда они приходили к нам, то страдания наши облегчались; мы не чувствовали ни голода, ни холода. Сегодня они были у нас перед вашим приходом и сказали нам: «Не печальтесь, скоро мы пришлем за вами».
Услышав это, иноки те удивились и, подкрепив пищею больных, перенесли их на свой корабль, а потом отвезли их в обитель.
Преподобные Зосима и Савватий исцелили одну женщину, одержимую бесом, по имени Марию, имевшую мужа Онисима. Точно так же преподобные воскресили другую женщину, дочь Иеремии, бывшего слуги Зосимы, которая по внушению бесов, зарезала сама себя. Даже раны ее совершенно исцелились, ибо преподобные явились во сне ей, после того как воскресили ее, дали ей в руки сосуд с некоей мазью и сказали:
— Помажь свои раны, ибо ради слез отца и матери твоей мы пришли исцелить тебя.
Девица та, исполнив приказание святых (что было во сне), через три дня, совершенно выздоровела.
Некто Василий, бывший ранее разбойником, покаявшись, пришел в Соловецкий монастырь и принял здесь чин иноческий. Но, спустя некоторое время, искушаемый диаволом, он замыслил убежать из монастыря. Приготовив лодку, он тайно положил в нее некоторые из вещей монастырских, — книги, одежды и сосуды, — и намеревался ночью бежать из монастыря. Затем он пристал к острову Анзерскому, находившемуся в пятнадцати верстах от монастыря; здесь на него напал непреодолимый сон; привязав лодку к берегу, инок тот лег на землю и уснул. В сонном видении ему явились оба преподобных; один из них Зосима, посмотрев на него с гневом, сказал ему:
— Окаянный! Ты меня обкрадываешь! Я создаю, а ты разоряешь!
Василий же в видении том просил у преподобного прощения, на что преподобный ответил ему:
— Прощение получишь, но пребудешь на этом месте три дня.
Проснувшись, Василий никого не увидел, не нашел также и лодки, привязанной у берега; затем, сев на землю, горько заплакал, не намереваясь уходить отсюда до истечения трех дней.
Между тем некоторые купцы, плывшие мимо того острова, взяли инока оттуда и привезли его в монастырь, где сей последний, раскаявшись, оплакал пред братиею свой грех и рассказал о явлении ему преподобных.
Около этого времени монастырские рыболовы ловили рыбу на реке Умбе, в расстоянии верст пятисот от острова. Начальником их был старец Фотий. Явившись ему во сне, преподобные сказали:
— Вот мы привезли к вам лодку для рыбной ловли, потому что нам известно, что вам нужна еще лодка для рыбной ловли; только смотрите, ничего не потеряйте из того, что в ней находится, но все в целости доставьте в монастырь.
Проснувшись, Фотий передал другим рыболовам о своем видении. Отправившись к берегу, рыболовы действительно увидели здесь лодку и в ней много вещей, принадлежавших монастырю. Эти вещи рыболовы впоследствии привезли в монастырь и рассказали здесь о явлении преподобных.
Некто, по имени Феодор, живший на берегу моря около реки Сумы, передал следующее:
«Случилось мне, сказал он, плыть по морю с товаром. Внезапно поднялась сильная буря; опустив якорь и став на месте, сильно смущенные, мы обратились с молитвою к Богу, призывая в то же время на помощь и преподобных Зосиму и Савватия. Я же, войдя внутрь корабля, задремал, и вдруг у видел двух старцев, благовидных лицом, стоявших на корабле, и говоривших рулевому: «Поверни корабль к ветру носом». Тотчас проснувшись, я подошел к людям, выливавшим воду из корабля. Один из них, сильно уставший, задремал, а проснувшись, сказал мне: «Я видел сейчас двух старцев в корабле, беседовавших друг с другом, причем один из них сказал другому: «Постереги, брат, корабль этот, а я спешу в Соловки к обедне». Мы же, услышав это, удивились и возрадовались весьма, так как теперь начали надеяться на спасение от погибели. И действительно, вскоре буря прекратилась, наступила тишина и мы отправились в путь, славя и благодаря Бога и Его святых угодников».
Старец Филимон передал следующее:
«Когда я жил в пустыне в отшельничестве, на меня иногда нападало, по действу диавола, сильное уныние; причина же этого уныния следующая: один из братий положил у меня на сохранение свои деньги, двенадцать монет; спустя некоторое время, деньги те, неизвестно как, пропали. Брат тот, узнав об этом, весьма опечалился; опечалился и я и был скорбен несколько дней. Однажды, после того как я окончил правило свое и, сев, задремал немного, в мою келлию вошли два старца. Я сказал им: «Почему вы вошли сюда без молитвы?» Они же ответили мне: «Нет, мы совершили молитву; может быть ты не слыхал ее». Тогда я сказал им: «Сядьте, государи мои». Затем сказал: «Кто вы такие; не нашего ли монастыря старцы? Я не знаю вас». Один из них сказал мне: «Я называюсь Зосимой, а вот сей — Савватием. Не скорби, брат о пропавшей у тебя вещи, потому что она найдется». Эти преподобные говорили мне и многое другое, утешая меня, и потом стали невидимы. Я же, проснувшись, уже никого не увидел, но скорбь моя прошла и я ощутил на сердце у себя радость. Деньги же пропавшие нашлись на том самом месте, где они были положены. Утешился и я и брат мой, и мы вместе воздали хвалу и благодарение Богу и преподобным отцам Зосиме и Савватию».
Много и других чудес совершено было сими преподобными отцами, начальниками обители Соловецкой; здесь же упомянутые да послужат к нашей душевной пользе и к прославлению угодников Божиих, а также к прославлению Господа нашего Иисуса Христа, с Отцем и Святым Духом прославляемого вечно. Аминь.
Изволением божественнаго разума вселился еси в пустыню, и тамо вперив ум твой в небесныя обители, равно ангелом житие на земли пожив, в молитвах и трудех и пощениих образ был еси твоим учеником. Отонудуже Бог, видя твое благое изволение, умножи тебе чада в пустыни, слез твоих теченьми напояемей: но яко имеяй дерзновение к Богу, поминай стадо, еже собрал еси мудре, и не забуди, якоже обещался еси, посещая чад твоих, Зосимо преподобне отче наш.
Христовою любовию уязвися преподобне, и того крест славный на рамо взем понесл еси, божественне вооружився, и непрестанныя молитвы яко копие в руце имый, крепко ссекл еси бесовская ополчения. Тем зовем ти: радуйся преподобне отче Зосимо, монахов удобрение.
Примечания:
[1] В первый раз на остров Соловецкий преподобный Зосима прибыл в 1429 г. Преподобный Зосима вместе с Германом высадились близ горы Секирной, в десяти верстах от места нынешней обители, где и водрузили деревянный крест.
[2] Это было в 1435 г.
[3] Святой Иона был архиепископом новгородским с 1459 г. по 1470 г. Память его празднуется святой Церковью 5 ноября.
[4] Память его празднуется 4 февраля.
[5] Честные мощи преподобного Савватия были перенесены в 1465 г.
[6] О даровании ему духа пророческого в сугубой степени сравнительно с духом Илии (4 Цар.2:9–13).
[7] Иоанн Васильевич IV (Грозный) княжил с 1533 по 1584 г. (Здесь явная ошибка: имеется в виду Великий Князь Иоанн Васильевич III, с 1462 по 1505 г. — прим. ред.).
[8] Кончина преподобного Зосимы последовала в 1478 г. В 1566 г. 8 августа мощи его были торжественно перенесены в придел соборного храма во имя Зосимы и Савватия, где покоятся и доныне в серебряной раке.
"}},"855":{"name":{"nominative":"Мч. Ардалиона (305-311)","short":"Мч. Ардалиона (305-311)"},"life":{"id":"minei-0414-855","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой мученик Ардалион пострадал в царствование императора Максимиана [1]. Будучи мимическим актером, он на народных зрелищах и в других местах представлял страдание и различные действия людей. Случилось однажды, что он представлял мучение христиан так, как они происходили в действительности. Его повесили и стали строгать тело его как бы за то, что он не хотел принести жертву идолам. Когда среди присутствовавших на этом зрелище раздались крики одобрения и послышались похвалы его искусству, то он обратился к зрителям и громким голосом приказал им замолчать и подождать с выражением своего одобрения, а затем, когда все смолкли, открыто признал себя на самом деле христианином. Бывший на зрелище правитель города долго восхвалял его искусство, желая этим заставить его изменить свое решение. Но святой отказался это сделать и решил остаться в истинной вере. Тогда правитель велел раскалить железную сковороду и бросить на нее святого Ардалиона. Так и скончался святой мученик.
Примечания:
[1] Здесь надо разуметь Максимиана Галерия, сперва соцарствовавшего Диоклитиану, а потом с 305 по 311 год его преемнику. Гонение на христиан по эдикту Диоклитиана началось в 303 году.
"}},"857":{"name":{"nominative":"Виленской (перенесение в Вильно в 1495 г.) и Далматской икон Божией Матери (1646)","short":"Виленской (перенесение"}},"861":{"name":{"nominative":"Мчч. Месукевийских Сухия и дружины его: Андрея, Анастасия, Талале, Феодорита, Ивхириона, Иордана, Кондрата, Лукиана, Мимненоса, Нерангиоса, Полиевкта, Иакова, Фоки, Доментиана, Виктора, Зосимы (100-130)(Груз.)","short":"Мчч. Месукевийских"}},"862":{"name":{"nominative":"Мч. Саввы Готфского (372)","short":"Мч. Саввы"},"life":{"id":"minei-0415-862","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"«Церковь Божия, находящаяся в Готфии [1], церкви Божией, пребывающей в Каппадокии [2] и всем христианам православной Церкви, живущим среди всех народов вселенной, милость, мир и любовь Бога Отца и Господа нашего Иисуса Христа, — да умножится». Так начинается послание от готфской церкви к церкви Каппадокийской [3], в котором предложено повествование о нижеследующем житии. Сказанное некогда святым Апостолом Петром: «во всяком народе боящийся Его и поступающий по правде приятен Ему» (Деян.10:35), вполне исполнилось на святом Савве, мученике Бога и Спасителя нашего Иисуса Христа. Святой Савва, будучи родом готфянин и живя среди нечестивых и развращенных жителей Готфии, так подражал святым мужам и так, подобно им, был украшен добродетелями, что как яркая звезда блистал в мире. Ибо он, от дней своей юности возлюбив закон Господень, поставил целью своей жизни и деятельности — достигнуть совершенства добродетели, — придти чрез познание Сына Божия в мужа совершенного (Еф.4:13). Любящим же Бога все содействует ко благу (Рим.8:28). И действительно, мужественно противоборствуя диаволу и отрекшись от суеты мирской, святой Савва, сохраняя мир со всеми людьми, достиг горнего Царствия и награжден был от Бога блаженством вечным. В воспоминание о сем святом мученике и в назидание благочестивых христиан, мы рассудили не умолчать об славных делах сего святого мученика, но предать записи историю его страданий.
Святой Савва твердо исповедывал святую веру христианскую, был скор к деланию добра, отличался благочестием, кротостью, простотою речи, но не разума, жил в мире со всеми, безбоязненно защищал истину, заграждая тем уста язычникам-идолослужителям, не был горд, но, как подобает смиренным, всем покорялся, был молчалив, на вопросы отвечал всегда спокойно, без гневливости, принимал участие в пении церковном и заботился о благоустройстве церкви, не прилагал сердца своего к приобретению имения и денег, довольствуясь только необходимым для насущных потребностей, — был трезвен, воздержен во всем, не имел никакого общения с женщинами. Все время он проводил в усердной молитве и посте, был чужд тщеславия, своим примером всех возбуждал к богоугодной жизни, так как сам творил только добро, и избегал того, что было противно добродетели. До конца жизни своей он сохранил веру, «действующую любовью» (Гал.5:6), и никогда не переставал безбоязненно проповедовать имя Христово. Прежде чем увенчаться венцем мученика за исповедание святой веры христианской, святой Савва неоднократно своими делами показал себя твердым поборником истинного благочестия.
Когда готфские князья и судьи начали преследовать христиан и склонять их к ядению идоложертвенных приношений, то некоторые из язычников сговорились между собою — предложить своим родственникам и знакомым, исповедывавшим христианскую веру, вместо идоложертвенных мяс не идоложертвенные, дабы и христиан предохранить от вкушения идолопоклонных мяс, и язычников-гонителей удовлетворить. Святой Савва, узнав об этом, не только сам не пожелал вкусить от тех мяс, которые, хотя и не были идоложертвенными, но предлагались как идоложертвенные, помня слово апостольское: «но если кто скажет вам: «это идоложертвенное», — то не ешьте» (1 Кор.10:28), но, став среди народа, безбоязненно сказал во всеуслышание:
— Если кто-либо вкусил сих мяс, не может оставаться христианином.
Таковым увещанием святой воспрепятствовал всем впасть в сеть диавола. Посему придумавшие указанный обман, выгнали святого Савву из своего селения, но вскоре попросили его вернуться назад. Когда же снова началось гонение, то некоторые идолопоклонники того же селения, приносившие жертвы идолам, захотели известить князя, что в их селении нет ни одного христианина и намеревались клятвою подтвердить свои слова. Тогда снова святой Савва, безбоязненно став посреди народа, громким голосом воскликнул:
— Пусть никто не клянется за меня, ибо я христианин!
Упомянутые же идолопоклонники, утаив своих родственников, исповедывавших христианскую веру, пришли к князю и клялись пред ним, что в их селении нет христиан, кроме одного.
Услышав об этом, беззаконный князь повелел привести к себе этого христианина (а это был святой Савва). Когда же он был приведен, князь спросил предстоящих:
— Имеет ли этот христианин какое-либо имущество?
Ему отвечали:
— Он ничего не имеет, кроме того, во что он одет.
Посмотрев с презрением на святого, князь сказал:
— Этот человек едва ли в состоянии оказать кому-нибудь какую помощь, равно как и повредить кому-либо. — Сказав так, князь повелел увести святого оттуда.
Спустя некоторое время, в Готфии снова было воздвигнуто язычниками большое гонение на христиан. Приближался день празднования святой Пасхи, и блаженный Савва пожелал пойти в другое селение к христианскому священнику, по имени Гуфину, чтобы вместе с ним отпраздновать праздник святой Пасхи. Когда он шел туда, по дороге ему явился муж, большого роста и с сияющим лицом, который сказал ему:
— Возвратись и иди в свое селение к священнику Сапсалу.
Савва отвечал:
— Его нет дома, ибо он по причине гонения ушел из селения и проживает в греческой стране (святой Савва не знал, что в то время этот пресвитер возвратился в свой дом, дабы встретить праздник Пасхи дома).
Затем, пройдя мимо явившегося мужа, Савва направился к священнику Гуфину.
День этот был очень ветреный; внезапно нашло большое облако и выпал столь глубокий снег, что Савва был не в состоянии идти дальше. После этого Савва, уразумев, что по Божиему промышлению был остановлен в своем путешествии, возвратился обратно, прославляя Бога.
Придя в дом священника Сапсала, он весьма возрадовался увидав его и поведал ему и другим все, что случилось с ним на пути. И они все вместе отпраздновали праздник Пасхи.
На третью ночь праздника внезапно напал на то селение Афарид, один из нечестивых начальников, сын князя Ротеста, с большим полчищем воинов-язычников. Застав священника мирно спящим в своем доме, он схватил его, а также и Савву, взяв его нагим прямо с постели, и связал обоих. Пресвитера посадили на телегу и везли, а Савву нагого, как младенца только что родившегося, влачили по терновнику, немилосердно ударяя его палками и бичами, и так влекли до самого города. Так безжалостны и жестоки были мучители к рабам Христовым! Но самая жестокость мучителей еще более способствовала тому, чтобы во всей силе явилось терпение и вера мужа праведного.
При наступления дня, святой Савва прославлял во всеуслышание Господа своего и так говорил мучителям: «Не по терновнику ли вы меня нагого и босого гнали и влачили? Посмотрите же теперь, в язвах ли мои ноги? или есть ли следы на моем теле от ваших ударов?»
Они, не видя ни малейшего знака от побоев на теле святого, весьма удивлялись этому. Затем они взяли оси от телеги и одну из них положили ему на плечи, протянув его руки к концам оси и привязав их к ней; другую же ось мучители привязали таким же образом к ногам святого. После этого мучители повалили святого на землю и сильно мучили его весь этот день до самой глубокой ночи. Когда же мучители уснули, пришла женщина, вставшая ночью, чтобы приготовить своим домашним пищу; она освободила святого, и он, встав, стал помогать ей в ее деле.
При наступлении дня, Афарид снова повелел связать святому руки и повесить его на перекладине в доме. Спустя несколько времени пришли посланные от Афарида с идоложертвенным мясом к пресвитеру и к Савве и сказали:
— Так говорит вам великий Афарид: вкусите сих мяс и избавитесь от смерти.
Священник ответил посланным:
— Не вкусим, ибо не подобает нам есть сего оскверненного бесами. Мы согласимся скорее, чтобы Афарид распял нас или другим каким-либо образом предал смерти.
А блаженный Савва спросил пришедших:
— Кто прислал это?
Они отвечал и:
— Господин наш Афарид.
На это святой сказал им:
— Один есть Господь — Бог, сущий на небесах. Нечисто и мерзко ваше пагубное мясо, как сам тот Афарид, от которого вы присланы.
Лишь только святой произнес сии слова, как один из слуг Афаридовых, придя в сильную ярость, с такой силой ударил в грудь святого копьем, бывшим в его руках, что все стоящие там подумали, что мученик умрет. Но мученик, хранимый Божественным Провидением не получил никакого следа от удара и не чувствовал никакой боли, и сказал ударившему:
— Ты думаешь, что сильно ранил меня своим копьем; а я почувствовал твой удар не более того, как если бы кто меня ударил мягкою шерстью.
Узнав обо всем происшедшем, Афарид повелел предать смерти святого мученика Савву. Тогда нечестивые слуги, оставили связанным священника Сапсала, взяли Савву и повели к реке, называемой «Муссова» [4], чтобы там утопить его. Святой мученик, помня заповедь Господню о любви к ближнему своему, как к самому себе (Мф.22:39), спросил ведущих его слуг:
— Почему же пресвитер не предается смерти со мною?
Те отвечали святому:
— Это не касается тебя.
Он же, исполнившись радости, воскликнул:
— Благословен Ты, Боже, и прославлено имя Сына Твоего во веки, аминь. Ибо Афарид сам предал себя смерти и вечной гибели, а меня отослал в жизнь вечную, нескончаемую. Так угодно Тебе, Господи Боже наш, чтобы было с рабами Твоими.
Таким образом и ведомый на смерть, святой не переставал хвалить и благодарить Бога, «ибо нынешние временные страдания ничего не стоят в сравнении с тою славою, которая откроется в нас» (Рим.8:18).
Между тем слуги говорили друг другу:
— Почему нам не отпустить сего неповинного человека? Ведь Афарид не узнает об этом, если мы отпустим его.
Но святой Савва сказал им:
— Для чего вы говорите безумные речи? Исполняйте лучше сказанное вам. Ибо я вижу то, чего вы не можете видеть: вот стоят святые ангелы, пришедшие со славою взять мою душу.
Тогда привели святого мученика на реку и, привязав к шее его большой кусок дерева, бросили святого в глубину речную и потопили. Так преставился святой Савва, до конца жизни своей сохранивший в чистоте святую веру. Прожил он тридцать восемь лет, увенчан венцем мученическим в пятый день после праздника Пасхи (т. е. 12 апреля [5], в царствование Валентиниана на западе, Валента на востоке [6] и при правлении анфипатов [7] Модеста и Аринфия).
Спустя некоторое время палачи извлекли из воды тело мученика и бросили его на берег без погребения. Однако ни звери, ни птицы не прикоснулись к сему честному телу, т. к. оно было скрыто руками благочестивых христиан.
Один из скифских военачальников Иуний Саран, почитавший истинного Бога, послав преданных мужей, взял честное тело мученика из земли готфов и перенес в страну греческую. Желая украсить свое отечество, он сей чудный дар и славный плод веры послал, по совету пресвитеров, в Каппадокию к вашему благочестию, — заключает послание — согласно воле Господа, дарующего благодать Свою боящимся Его. Совершая память мученика в тот день, в который он был увенчан мученическим венцом [8], возвещайте о сем и прочим братиям, дабы вся православная апостольская Церковь, духовно радуясь, прославила Господа, избравшего Себе таковых рабов Своих. Приветствуйте всех святых; целуют вас лобзанием святым все братия, терпящие вместе с нами гонение. Могущему же нас благодатью и человеколюбием Своим привести в небесное Царство слава, честь и поклонение, с Единородным Его Сыном и Пресвятым Духом во веки, аминь.
Примечания:
[1] Готфы — народ германского племени, живший первоначально по течению реки Вислы, а потом, расселившийся по реке Дунаю. В начале IV века среди готфов стало распространяться христианство. Первым проповедником и насадителем его здесь был Вульфила или Ульфила — епископ готфов.
[2] Каппадокия — область в Малой Азии.
[3] Послание это написано Асхолием, епископом солунским и Сараном, военачальником Скифии, родом каппадокиянином, около 374 г. по поводу отправления мощей святого мученика Саввы из Готфии в Каппадокию. Предстоятелем церкви каппадокийской в это время был святой Василий Великий, который, получив святые мощи и послание, благодарил за них отправителей письмами, дошедшими до нас в его творениях.
[4] Река Муссова находилась во Валахии.
[5] Кончина святого мученика последовала в 372 г.
[6] Император Валентиниан царствовал с 364 по 375 г., а брат его Валент с 364 по 378 г.
[7] Анфипат — проконсул, правитель более или менее обширной государственной области (провинции).
[8] Св. Дмитрий Ростовский в послесловии к житию св. Саввы замечает, что память этого мученика приличнее было бы совершать именно 12 апреля, но так как в прологе она положена под 15-м числом, то под ним же он поместил в Минеи-Четьи и повествование о страдании св. Саввы.
"}},"867":{"name":{"nominative":"Мч. Леонида и мцц. Хариессы, Ники, Галины, Калисы, Нунехии, Василиссы, Феодоры, Ирины и иных (258)","short":"Мч. Леонида"}},"868":{"name":{"nominative":"Прав. Иакова Боровичского, Новгородского чудотворца (ок. 1540)","short":"Прав. Иакова"},"life":{"id":"minei-1023-868","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Нам совершенно неизвестны ни место рождения сего блаженного и праведного Иакова, ни имена его родителей [1], — все сие скрыто от нас Божиим изволением, чтобы мы знали, что Божии святые ищут не земного, но небесного отечества, не земным своим родом хвалятся, но возвышаются своим сопребыванием с небесными ликами, — не телесным, но духовным своим Отцом, Вездесущим Богом, величаются. Мы знаем, что сей досточудный чудотворец, хотя и имел плотское рождение, но жизнь вел духовную, пламенея сердцем своим к Богу и усердно работая Господу; хотя и он был в вещественном теле, однако своим невещественным умом беседовал и вместе жил со святыми ангелами; телом он обитал на земле, но умом своим, просвещенным Боговедением, он предстоял Богу, живущему на небесах; во всем постоянно он являл себя верным рабом Божиим, показывая пример терпения, смиренно перенося нужды, труды, непрестанно подвизаясь в бдении и посте. Когда окончилось странствование блаженного в сей временной, исполненной скорбей, жизни, его праведная душа, украшенная, как невеста, добродетелями, введена была ангелами Божиими в чертог Спасов, а честное тело его по христианскому обряду было положено в раку.
В области великого Новгорода протекает река Мста [2], на которой находилось тогда селение Боровичи [3]. Когда настало время прославиться святому, рака, в которой почивали мощи сего угодника, плывя, повелением Божиим, на льдине против течения вышеназванной реки — это было во вторник светлой недели — пристала около бурного и шумного порога Боровицкого [4] к берегу недалеко от селения Боровичей. Жители этого селения, усомнившись, не приняли святых мощей великого угодника Божия, и крючьями, прикрепленными к веревкам, оттащили на середину реки. Но чудотворные мощи не оставили людей, оставивших их: снова они возвращаются к ним и снова пристают к тому самому месту, откуда их оттолкнули; но и тогда живущие там люди не могли заметить дивного чуда, что рака с мощами плыла против течения: они вторично ее отгоняют, и снова лишают себя Богоданного сокровища, отведя мощи обратно; не по злобе они то делали, но по невежеству, так как были грубы и непросвещены учением, поэтому и поступок этот был им прощен. Святые мощи в третий раз приплыли к берегу в том же самом месте. Тогда сам блаженный чудотворец явился во сне честным и благоговейным мужам и сказал:
— Зачем вы, верные служители Христовы, не принимаете меня? ведь я такой же христианин, как и вы; подобно вам, и я благочестно веровал во Христа во время моей земной жизни. Если вы это делаете лишь потому, что не знаете моего имени, то я открою его вам: я — Иаков, получивший имя сие в честь Иакова, брата Господня.
Мужи сии, пробудившись от сна, почувствовали в сердце своем необычайную радость от слов святого и рассказали всем о видении. И вот все жители того селения поспешно отправились на то место, откуда они дерзновенно оттолкнули святые мощи праведного Иакова и старались увидеть их; найдя их, они возвеселились, благоговейно вынесли их из воды, с честью положили на берегу в той же самой раке, а кругом обнесли деревянным срубом.
Преблагой Бог, прославляя Своего угодника, даровал святым мощам его силу творить дивные чудеса и исцелять различные недуги; видя сие, люди воздавали великое благодарение Всемилостивому Богу, Который ниспослал им такого безмездного врача; прославляли и преподобного чудотворца, исцеляющего всякую болезнь. Желая положить мощи его на более лучшем месте, они отправились к архиепископу великого Новгорода, преосвященному Феодосию, и с умилением рассказали ему о всех чудесах, бывших от раки преподобного; Феодосий в послании к первопрестольному архиерею всей России, митрополиту Макарию, описал все чудеса, о которых он слышал; получив от него в скором времени доброе наставление, Феодосий со тщанием стал расспрашивать о чудесах святого у лиц, которые получили исцеления от своих недугов. Убедившись, что все, сообщенное ему, было действительно истинно и неложно, архиепископ Феодосий послал Константина, игумена монастыря в честь Рождества Пресвятой Богородицы, вместе с священниками и диаконами в Боровицкое селение. Отсюда честные и чудотворные мощи святого праведного Иакова были с честью перенесены в новую церковь Сошествия Святого и Животворящего Духа; здесь они и были положены у южных врат церковных в 23 день месяца октября 1545-го года. В сей день и положено было праздновать ежегодно память сего блаженного чудотворца, во славу во Святых прославляемому Христу Богу во веки. Аминь.
Божественною благодатию просветився, / и по смерти даруеши исцеление / притекающим к тебе, премудре Иакове: / темже и мы ныне чтим честных мощей пренесение, / веселяще вкупе души и телеса. / Тем вси вопием: / слава Давшему ти крепость! / Слава Венчавшему тя! / Слава Действующему тобою всем исцеления!
Верою и любовию твое честное пренесение празднующих, блаженне, сохрани и соблюди от свякия злобы, и соблазна змиина: имаши бо дерзновение ко владыце всех Христу Богу. Егоже моли спасти императора православнаго, и люди молящыя тя, да вси вопием ти: радуйся отче Иакове, всея российския земли удобрение.
Примечания:
[1] Есть известия только о том, что блаженный Иаков был простой, но усердный делу, судовщик и принял на себя суровое юродство; скончался же — убитый громом, около 1540 г.
[2] Мста — река, вытекает из озера Мстина, в Тверской губ.; впадает в озеро Ильмень, в Новгородской губ.; длина ее 412 верст.
[3] В 1770 году село Боровичи переименовано в город.
[4] Порогами называется группа скал, преграждающих течение реки и образующих ряд невысоких водопадов или водоворотов.
"}},"869":{"name":{"nominative":"Апостола Иакова, брата Господня по плоти (ок. 63)","short":"Апостола Иакова"},"life":{"id":"minei-1023-869","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой Иаков был сыном праведного Иосифа, которому была обручена Пречистая Дева [1]. От юности своей возлюбил он строгое житие: никогда не вкушал он различных брашен, не употреблял масла, но один только хлеб служил ему пищею; также никогда он не пил ни вина, ни другого какого-либо хмельного напитка, но утолял жажду водой; не посещал он и бани, — словом, отвергал все, что доставляло телу удовольствие; на теле своем он постоянно носил грубую власяницу; все ночи посвящал он молитве, забываясь сном лишь на короткое время; от частых земных поклонов кожа на коленах у него загрубела на подобие верблюжьей. Чистоту девства своего Иаков соблюдал до конца своей жизни [2].
О том, почему он называется братом Божиим, дошло до нас такое предание. Когда отец его Иосиф разделял землю между своими детьми от первой жены, он захотел дать также некоторую часть и Господу Иисусу Христу, родившемуся от Пречистой Девы, обрученной Иосифу; все сыновья Иосифа воспротивились сему желанию их отца; один лишь Иаков принял Иисуса Христа (тогда еще малого отрока) в совместное владение своею частью, почему и стал называться братом Господним. Название сие было дано Иакову также и по следующему случаю. Когда Господь наш Иисус Христос воплотился, и Пречистая Дева Богородица бежала с Ним в Египет, тогда и Иаков бежал вместе с ними, сопутствуя Пречистой Богородице и святому Иосифу, отцу своему.
Когда Иисус Христос достиг совершеннолетнего возраста и учил народ о царствии Божием, являя себя истинным Мессиею, святой Иаков уверовал в Него и, внимая Его Божественному учению, еще сильнее воспламенился, любовью к Богу и стал вести жизнь еще более строгую и благочестивую. И Господь особенно возлюбил святого Иакова. Так, после добровольного Своего страдания и воскресения из мертвых Христос явился особо от других апостолов Иакову, брату Своему по плоти, как о сем упоминает апостол Павел, говоря:
— Потом же явися Иакову, таже апостолом всем (1 Кор.15:7) [3].
Видя праведное и Богоугодное житие Иакова, все нарекли Иакова праведным, — и он причтен был к числу семидесяти апостолов. Ему была вверена новопросвещенная церковь Иерусалимская [4]. Руководимый Святым Духом, Иаков первый составил и написал чин Божественной литургии, — который затем сократили, ради немощи человеческой, сначала — Василий Великий, а затем — Иоанн Златоуст [5]. Пася в Иерусалиме стадо Христово, святой многих Иудеев и Еллинов своим учением обратил к Богу и наставил на правый путь. От него осталось также соборное послание к двенадцати коленам Израилевым, — источник воистину богодухновенного и душеполезного учения, коим украшается вся Церковь Христова, поучаясь вере и добрым делам [6]. Все не только верующие [7], но даже и неверные относились к святому Иакову с великим уважением и почтением за его добродетельную жизнь: первосвященники, кои сами только раз в год входили во Святая Святых [8] для совершения службы, не препятствовали праведнику входить туда и молиться. Видя чистоту его непорочной жизни, они даже и имя ему изменили, а именно стали именовать его Обли или Офли [9], что значит: «ограда, утверждение людям», или же называли его праведнейшим из всех. Часто не только днем, но даже и ночью Иаков входил во Святая Святых и здесь, падая ниц, со слезами приносил Господу молитвы за весь мир. Весь народ любил Иакова, ради его святости; многие из старейшин иудейских уверовали в учение, которое он проповедовал, и все наслаждались, слушая его; много народа собиралось к нему: одни — желая услышать его поучение, другие — коснуться края его одежды. В это время архиереем Иудейским сделался Анания [10]. Видя, что весь народ внимательно слушает учение Иакова, и многие обращаются ко Христу, Анания с книжниками и фарисеями, из зависти к святому, гневались на него и, затаив в сердце своем злобу, стали помышлять, как бы убить его. И сговорились они просить святого, чтобы он своим поучением отвратил людей от Христа; при этом они решили, если он не согласится сделать это, убить его.
Между тем приближался праздник Пасхи, и множество народа стекалось отовсюду в Иерусалим, чтобы там встретить сей праздник.
Фест, проконсул, избавивший апостола Павла от рук Евреев [11] и пославший его в Рим, тогда уже умер, а преемника ему еще не присылали из Рима. Воспользовавшись сим, книжники и фарисеи обратились в храме с такой просьбой к Иакову:
— Умоляем тебя, праведный человек, чтобы ты в день праздника Пасхи, на который собралось отовсюду множество народа, произнес ему поучение; убеди их, что они заблуждаются, считая Иисуса Сыном Божиим, и уговори их отказаться от ложного своего мнения. Мы все почитаем тебя, внимаем тебе, — как и весь народ; все мы твердо убеждены в том, что ты говоришь одну только истину и не взираешь на лица; так уговори же народ, чтобы он не прельщался Распятым Иисусом; молим тебя — стань на высокой кровле храма, чтобы всем можно было видеть и слышать тебя, ибо на праздник собралось — ты сам видишь — много людей, как из евреев, так и из других народов.
После сих слов они возвели его на крышу храма и громко закричали:
— О, праведник! тебе все мы должны верить. Народ сей заблуждается, последуя Распятому Иисусу; посему скажи нам по истине, что думаешь сам ты о Христе?
На сие святой ответил громким голосом:
— Что спрашиваете вы меня о Сыне Человеческом, Который добровольно потерпел страдание, был распят, погребен и на третий день воскрес из мертвых? Он ныне сидит на небесах одесную Вышняго и снова приидет на облаках небесных судить живых и мертвых.
Слыша такое свидетельство Иакова о Иисусе Христе, народ весьма возрадовался, и все в один голос воскликнули:
— Слава Богу! Осанна Сыну Давидову!
Фарисеи же и книжники сказали:
— Неосмотрительно поступили мы, позволив Иакову говорить о Иисусе, ибо народ пришел еще в большее смущение.
И вот, в злобе и ярости, они свергли с кровли храма Иакова на страх всем, чтобы не верил народ словам святого.
— И праведник прельстился, — кричали они.
Упав с крыши храма, Иаков сильно разбился; еле живой, праведник стал на колени и, подняв свои руки к небу, так молился:
— Господи! отпусти им грех сей, ибо они не ведают, что творят.
Фарисеи же стали бросать камни в святого, которые причиняли ему раны. Один человек из рода Рихавова воскликнул:
— Остановитесь, что вы делаете? праведник молится за вас, а вы побиваете его камнями.
В это время один человек с белильным вальком в руках бросился на святого и с такой силой ударил его по голове, что весь мозг вытек на землю, и в сем мучении Иаков предал дух свой Господу.
Святое тело его погребено было там же около храма, причем верующие горько оплакивали праведника. В течение 30 лет святой был епископом Иерусалимской церкви и на 66 году жизни пострадал за Христа, Коему со Отцем и Святым Духом — честь и слава во веки веков [12]. Аминь.
Яко Господень ученик восприял еси, праведне, Евангелие, / яко мученик имаши еже неописанное, / дерзновение яко брат Божий, / еже молитися яко иерарх: / моли Христа Бога спастися душам нашим.
Отчее единородное Бог Слово, пришедшее к нам в последняя дни, Иакове божественне: перваго тя показа иерусалимлян пастыря и учителя, и вернаго строителя таинств духовных. Темже тя вси чтим, Апостоле.
Примечания:
[1] Память св. праведного Иосифа, обрученника Пресвятой Девы Марии совершается 26-го декабря. Согласно с ясными свидетельствами Писания (Мф. 13:55; Мрк.6:3; Гал.1:17), Церковь, вопреки мнению некоторых толкователей явно отличает святого апостола Иакова, брата Господня по плоти, от принадлежащих к лику 12 апостолов Иакова Зеведеева, память которого празднуется 30-го апреля, и Иакова Алфеева, память которого совершается 9-го октября. Иаков, брат Господень по плоти, именуется так, как сын Иосифа от первой жены. Он был родным братом апостола Иуды из лика 12-ти, отчего сей, по его имени, получил наименование Иаковлева, и Иосии из лика 70 апостолов, и известен также под именем Иакова «малого» или «меньшого» (Мрк.15:40).
[2] Св. апостол Иаков от самого рождения был назореем, т. е. лицом, посвященным Богу, давшим Ему добровольно обеты строгого воздержания от всякого вина и вообще крепких напитков, от стрижения волос и пр. Обеты назорейства служили выражением чистоты и святости жизни, какая должна принадлежать всему народу Израильскому, как народу богоизбранному и потому священному.
[3] Предание к сему прибавляет, что в продолжение страстей Христовых св. апостол Иаков скрывался в одной пещере, в долине Иосафатовой, дав обет не вкушать пищи, до тех пор пока Господь не воскреснет из мертвых, и что Господь, по воскресении Своем, удостоил его Своего особенного явления в сей самой пещере. Посему, впоследствии, в первые века христианства, пещера эта была обращена в храм, и теперь еще ее показывают благочестивым поклонникам.
[4] По словам древних писателей, ближайших ко времени апостольскому (Климента Александрийского, Евсевия Кесарийского и др.), по вознесении Спасителя, апостолы Петр, Иаков Зеведеев и Иоанн, хотя и предпочтенные от Господа, не стали спорить о чести, но избрали св. Иакова епископом и предстоятелем Иерусалимской Церкви — матери христианских церквей, когда ему было 34 года от рождения, согласно предъизбранию его и назначению к сему служению Самим Христом.
[5] Божественная литургия, составленная св. апостолом Иаковом, братом Господним, доселе совершается в Иерусалиме в день памяти сего апостола.
[6] Соборное послание написано св. Иаковом около 59 года по Р. Хр. к христианам из Иудеев, живших в рассеянии, во время гонения на христиан, заставившего их удалиться из Иерусалима. Послание сие исполнено высокого учения и евангельского духа. Оно состоит из различного рода нравственных наставлений и, по общему содержанию своему, может быть названо увещанием к терпеливому перенесению страданий. За богослужением православной Церкви соборное послание апостола Иакова прочитывается все, не только в качестве рядового апостольского чтения за литургией, а и за другими молитвословиями (напр. во время елеосвящения, на молебне во время бездождия и даже за всенощным бдением, в качестве паремии).
[7] Всеобщее благоговейное уважение к апостолу Иакову верующих, во главе с самими апостолами, особенно сильно выразилось на апостольском соборе, бывшем в Иерусалиме около 60 года по Р. Хр. для решения вопроса: должно ли обращающихся к Церкви из язычников принуждать к обрезанию и соблюдению ветхозаветного закона обрядового. Апостол Иаков председательствовал на сем соборе и, после долгих споров и рассуждений, после речи апостола Петра и рассказа апостолов Павла и Варнавы об успехах их проповеди среди язычников, заключил соборные рассуждения своею речью, в которой в определенных чертах предложил свое суждение поднятому вопросу, полагая «не затруднять обращающихся к Богу язычников, а написать им, чтобы они воздерживались от оскверненного идолами, от блуда, удавленины и крови, и чтобы не делали другим того, чего не хотят себе» (Деян.15:13–20). Это суждение всеми уважаемого праведного Иакова принято было всем собором и утверждено явным для всех изволением Св. Духа (28 ст.). Около того же времени апостол Павел, желая проверить чистоту своего учения, обратился к апостолам: Петру, Иоанну и Иакову, которых почитал столпами Церкви Христовой, поставляя первым из них Иакова (Гал.2:10), — и те признали в нем великое достоинство учителя языков. С таким глубоким уважением относился апостол Павел к св. Иакову и впоследствии. Когда перед первыми узами своими он прибыл в Иерусалим, то первым долгом счел отправиться к св. Иакову и рассказал ему, как столпу Церкви Христовой и предстоятелю старейшей Церкви Иерусалимской, о том, что сотворил Бог у язычников его служением (Деян.21:18–19).
[8] «Святое Святых» представляло собою внутреннюю, самую священнейшую часть храма Иерусалимского, куда входил один лишь первосвященник, и при том только раз в год, в день очищения, поставлял свою кадильницу с фимиамом и кропил жертвенною кровью над очистилищем для очищения грехов народа. Но ковчега завета с его святынями (жезлом Аарона прозябшим, златым сосудом с манною, скрижалями закона, данными Богом чрез Моисея) в храме в это время уже не было. Здесь находился только один камень от первого храма Соломонова, а завеса, отделявшая Святое Святых от следующего отделения храма — святилища, во время крестной смерти Иисуса Христа разодралась на двое, сверху до низу.
[9] По-гречески: «овлиас» — защита или оплот народа и правда.
[10] Анания — первосвященник Еврейский, сын Неведея, получивший первосвященническое достоинство от Ирода Агриппы II; был упорным врагом христиан и вообще человеком дерзким, жестоким и несправедливым и принадлежал к секте саддукеев, отвергавших предания, Промысл Божий, духовность и бессмертие души, бытие ангелов, — и утопавших в чувственных наслаждениях и пороках и земных интересах. Будучи виновником смерти апостола Иакова, Анания впоследствии несправедливо судил также апостола Павла и желал погубить его (Деян.23:2,14–15;24:1–9), но за свои неправды сам испытал самую горькую участь: тем же царем Агриппою лишен первосвященства и, наконец, был убит во время восстания иудеев против Римлян.
[11] Фест, по прозванию Порций, — Римский правитель Иудеи, управлявший ею не более трех лет и скончавшийся около 62 года по Р. Хр.; он заботился о восстановлении порядка в Палестине, употребляя для сего и строгость, и правосудие.
[12] Мученическая кончина апостола Иакова последовала около 63 года по Р. Хр. Он скончался в престарелом возрасте. На месте кончины его и погребли; над его могилою подле храма и доселе стоит памятник. По свидетельству Оригена, церковного писателя III века, смерть Иакова праведного, случившаяся незадолго до войны Иудейской, произвела такое впечатление на Иудеев, что следовавшая за нею бедствия войны и разрушение Иерусалима почитались ими наказанием Божиим за убиение сего праведника. — В XI веке св. Феофан песнопевец, архиепископ Никейский, блаж. Георгий Никомидийский и впоследствии Византий написали многие песнопения в честь св. ап. Иакова, ныне поемые в день его памяти. Мощи св. ап. Иакова были в Константинополе при русском паломнике Антонии в 1200 году в приделе Халкопратийского храма, а глава — в храме святых апостолов. В настоящее время мощи его, по свидетельству некоторых, находятся в Риме в Церкви 12 апостолов. В Москве на Старо-Иерусалимском подворье сохраняется часть мощей его, присланная Александрийским патриархом Иерофеем в 1853 году.
"}},"870":{"name":{"nominative":"Ильинско-Черниговской (1658) и Тамбовской (1692) Икон Божией Матери","short":"Ильинско-Черниговской (1658)"}},"871":{"name":{"nominative":"Обретение мощей прп. Иакова Железноборовского (1442)","short":"Обретение мощей"}},"872":{"name":{"nominative":"Ап. Иакова Зеведеева (44)","short":"Ап. Иакова"},"life":{"id":"","copyright":"Настольная книга свщеннослужителя. Москва. 1978.","text":"Святой апостол Иаков Зеведеев, один из 12 апостолов, был призван Господом Иисусом Христом к апостольскому служению вместе со своим братом апостолом Иоанном Богословом. Им и апостолу Петру Иисус Христос преимущественно перед другими апостолами открывал Свои Божественные Тайны: при воскрешении дочери Иаира, на Фаворской горе и в Гефсиманском саду. Святой Иаков, по сошествии Святого Духа, проповедовал в Испании и других странах, а потом возвратился в Иерусалим. Он открыто и смело учил об Иисусе Христе как Спасителе мира, словами Священного Писания обличал фарисеев и книжников, укоряя их в жестокосердии и неверии. Иудеи были не в состоянии противостать апостольскому слову и за деньги наняли философаволхва Гермогена, чтобы он вступил в диспут с апостолом и опроверг его доводы о Христе как о пришедшем на землю обетованном Мессии. Волхв послал к святому апостолу своего ученика Филиппа, но он уверовал в Господа Иисуса Христа. Затем и сам Гермоген убедился в силе Божией, сжег свои волшебные книги, принял святое Крещение и сделался истинным последователем Христовым. Неверующие иудеи убедили Ирода Агриппу (40—44) схватить апостола Иакова и осудить его на смерть. Святой Иаков спокойно выслушал смертный приговор и продолжал свидетельствовать о Христе. Один из доносчиков на апостола по имени Иосия был поражен мужеством святого Иакова. Он уверовал в истину слов о пришествии Христа-Мессии. Когда апостола повели на казнь, Иосия пал к его ногам, покаялся в своем грехе и молил о прощении. Апостол обнял, поцеловал его и сказал: «Мир тебе и прощение». Тогда Иосия исповедал всенародно веру во Христа и был обезглавлен вместе со святым Иаковом в 44 году в Иерусалиме."}},"873":{"name":{"nominative":"Сщмч. Симеона, еп. Персидского, и с ним мчч. Авделая и Анании пресвитеров, Хусдазата евнуха, Фусика, Азата, мч. Аскитреи и иных многих (344)","short":"Сщмч. Симеона"},"life":{"id":"","copyright":"Настольная книга свщеннослужителя. Москва. 1978.","text":"Священномученик Симеон, епископ Персидский, пострадал во время гонения на христиан от персидского царя Сапора II (310— 381). Он был епископом города Селевкии — Ктезифона. Святителя оклеветали в связях с греческим государством и враждебных действиях против персидского царя. В 344 году царь издал указ, по которому христиане были обложены тяжелым налогом. Когда некоторые из них отказались его платить (это было представлено как бунт), царь открыл жестокое гонение на христиан. Святого Симеона как мнимого врага персидского царства привели на суд в железных оковах вместе с двумя пресвитерами-мучениками Авделаем и Ананией. Святой епископ даже не поклонился царю. Тот спросил, почему он не воздал ему должных почестей. Святитель ответил: «Раньше я кланялся твоему сану, теперь же, когда я приведен для того, чтобы отречься от моего Бога и отступить от своей веры, мне не подобает тебе кланяться». Царь стал убеждать его поклониться солнцу, в противном случае он угрожал совершенно истребить христианство в стране. Но ни убеждения, ни угрозы не поколебали мужественного святителя, и его повели в темницу. По дороге святителя увидел евнух Усфазан, бывший наставник царя. Он встал и поклонился епископу, но святитель отвернулся от него и укорил в том, что он, будучи христианином, из страха перед царем поклонился солнцу. Евнух всем сердцем раскаялся, сменил дорогие одежды на грубые и, сидя у дверей дворца, горько плакал: «Горе мне, как я предстану перед Богом моим, от Которого отрекся? Вот — Симеон, и тот отвернулся от меня!» Царь Сапор узнал о печали своего любимого воспитателя и спросил его, что случилось. Тот открыто сказал царю, что горько раскаивается в своем отступничестве и не будет больше поклоняться солнцу, а только Единому Истинному Богу. Царь удивился такой внезапной решимости старца и ласково убеждал его не унижать богов, которым поклонялись их отцы. Но Усфазан был непреклонен, и его осудили на смертную казнь. Единственной просьбой мученика Усфазана было, чтобы глашатаи оповестили весь город, что он умирает не за преступление перед царем, а как христианин. Царь исполнил его просьбу. Узнал о кончине мученика Усфазана и святитель Симеон и со слезами возблагодарил Господа. Когда его вторично вызвали к царю, святитель Симеон вновь отказался поклониться языческим богам и исповедал веру во Христа. Разгневанный царь велел на глазах у святителя усечь мечом всех христиан, находившихся в темнице. Без страха шли на казнь христиане, благословляемые святителем, они сами подклоняли головы под меч. Так был обезглавлен и спутник святителя Симеона священник Авделай. Когда очередь дошла до священника Анании, он вдруг затрепетал. Тогда один из вельмож, святой Фусик, тайный христианин, испугался, что Анания отречется от Христа, и громко воскликнул: «Не страшись, старец, закрой глаза и ты тотчас увидишь Божественный Свет Господа нашего Иисуса Христа». Этим возгласом он выдал себя. Царь приказал вырвать святому Фусику язык и содрать с него кожу. Вместе со святым Фусиком была замучена и его дочь мученица Аскитрея. Последним подошел к палачу святитель Симеон и с молитвой подклонил голову на плаху ( } 13 апреля 344). Всю •• пасхальную неделю до 23-го апреля продолжались казни. Мученическую кончину принял и святой Азат евнух, близкий царю сановник. Источники указывают, что страдания приняли 1000 мучеников, затем еще 100 и еще 150."}},"874":{"name":{"nominative":"Прп. Акакия, еп. Мелитинского (ок. 435)","short":"Прп. Акакия"},"life":{"id":"","copyright":"Настольная книга свщеннослужителя. Москва. 1978.","text":"Преподобный Акакий, епископ Мелитинский, родился в благочестивой семье в армянском городе Мелитина. Родители его долго были бездетными и, молясь о ребенке, обещали посвятить его Богу. Поэтому отрока Акакия отдали Мелитинскому епископу Отрию на служение Церкви. Святитель Отрий был твердым поборником Православия. Когда возникла ересь Македония, святитель Отрий па II Вселенском Соборе (381) отстаивал Православное учение о Святом Духе как Третьем Лице Святой Единосущной и Нераздельной Троицы. Святитель с любовью воспитывал Акакия, поставил его в чтеца, а затем посвятил в сан диакона и во священника. Святой Акакий преданно служил Церкви. Он обучал взрослых и детей Священному Писанию, Православному исповеданию христианской веры. Среди его учеников был такой светильник Церкви, как преподобный Евфимий Великий (+ 473; память 20 января). После кончины святителя Отрия по всеобщему согласию на епископский престол Мелитины был возведен святой Акакий. Он мудро управлял своей епархией. Твердой верой, смирением и подвигами святитель стяжал дар чудотворения. Однажды, когда в засушливое лето святитель совершал Божественную литургию в открытом поле, вино в Святой Чаше было растворено внезапно прошедшим дождем, напоившим всю землю. По его молитве разлившаяся во время наводнения горная река не пошла дальше камня, положенного им на берегу. На одном из островов реки Азар святитель, несмотря на сопротивление язычников, устроил храм в честь Пресвятой Богородицы. Строители храма по нерадению или по злому умыслу непрочно построили свод. Во время литургии свод прогнулся и готов был упасть. Народ в страхе устремился из храма. Но святитель остановил бегущих возгласом: «Господь Защититель живота моего, кого устрашуся?» (Пс. 26, 1). Свод остановился и как бы повис в воздухе. Лишь когда кончилось Богослужение и святитель последним вышел из храма, свод рухнул, не причинив никому вреда. После этого храм был отстроен вновь. Святитель Акакий был участником III Вселенского Собора (431) и отстаивал Православное исповедание двух естеств (Божественного и человеческого) Спасителя и Его бессеменного Рождества от Пресвятой Девы Богородицы. Святитель Акакий с миром отошел ко Господу около 435 года."}},"878":{"name":{"nominative":"Свт. Агапита, папы Римского (536)","short":"Свт. Агапита"},"life":{"id":"minei-0417-878","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой Агапит, папа римский [1], был послан готским царем Теодорихом Великим [2], владевшим тогда Италиею, в Константинополь к императору Юстиниану [3] для переговоров о мире. Отправившись, он встретил на пути человека, страдавшего двумя недугами, — немого языком и хромого ногами. Взяв его за руку, святой Агапит исцелил его от хромоты; причастив же его Святых Таин Тела и Крови Христовых, разрешил язык его.
Пребывая в Константинополе, святой Агапит увидел там слепого, сидевшего у так называемых Золотых ворот и просившего милостыню. Сжалившись над ним, святой Агапит возложил ему на глаза свою правую руку, после чего слепой прозрел.
Во время пребывания святого Агапита в Константинополе здесь, по повелению императора Юстиниана, собрался поместный собор [4], на котором был низложен патриарх Анфим [5], возведенный на патриарший престол незаконно, противно церковным правилам [6]. На место низложенного Анфима был возведен некоторый пресвитер, по имени Мина [7], проводивший жизнь святую и строгоподвижническую. Вместе с тем на этом же соборе была предана осуждению ересь Северова [8].
Вскоре после этого святой Агапит преставился ко Господу [9] и был погребен в Константинополе.
Примечания:
[1] Святой Агапит был папою римским с 535 по 536 г.
[2] Теодорих Великий, король ост-готов, царствовал с 485 по 526 г. Ост-готы жили между реками Днепром и Доном и составляли восточную ветвь готского народа, распавшегося в IV столетии на остготов и вестготов.
[3] Император римский Юстиниан I царствовал с 527 по 565 г.
[4] Это было в 536 г.
[5] Анфим I патриаршествовал с 535 по 536 г.
[6] Анфим был убежденным монофизитом и лицемерно принял православие для того только, чтобы получить константинопольский патриарший престол. Монофизиты неправильно учили о соединении в Иисусе Христе двух естеств; именно они говорили, что Божеское естество в Иисусе Христе поглотило человеческое. Ересь монофизитов называется еще евтихианством, по имени своего основателя — Константинопольского архимандрита Евтихия. Эта ересь была осуждена на IV Вселенском соборе, происходившем в 451 г. в Халкидоне.
[7] Святой Мина патриаршествовал с 536 по 552 г. См. житие его под 25 августа.
[8] Север, патриарх антиохийский (с 512 по 519 г.) принадлежал к числу «умеренных» монофизитов; отличием его учения от учения других монофизитов было то, что он признавал тело Иисуса Христа «подобосущным» нашему и подверженным тлению.
[9] Кончина святого Агапита последовала в 536 г.
"}},"880":{"name":{"nominative":"Прп. Иоанна, ученика св. Григория Декаполита (820-850)","genetive":"Прп. Иоанна","short":"Иоанн"},"life":{"id":"minei-0418-880","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Мы знаем две страны с именем Декаполиса [1]. Одна из них находилась в Палестине, близ Галилеи [2]; о ней упоминает святой Евангелист Матфей, говоря: «И следовало за Ним множество народа из Галилеи и Десятиградия, и Иерусалима, и Иудеи, и из-за Иордана» (Мф.4:25).
Именем Декаполиса называлась еще одна небольшая страна находившаяся в Исаврии [3]. Из этого-то последнего исаврийского Декаполя и происходил преподобный Григорий [4], учитель сего преподобного Иоанна, память которого совершается в настоящий день. С юных лет отрекшись от этого мира и возлюбив Христа, преподобный Иоанн удалился к упомянутому своему учителю Григорию Декаполиту и, приняв от него пострижение в чин иноческий, подвизался вместе с ним, добродетельною жизнью своею угождая Богу. Он достиг такого смирения, послушания и вообще духовного совершенства, что за него радовался и прославлял Бога и сам учитель его святой Григорий.
Когда нечестивый император Лев Армянин [5], возобновив иконоборческую ересь, воздвигнул гонение на Церковь Христову, то вместе с своим учителем Григорием и святым Иосифом Песнописцем [6] в Византию [7] прибыл в это время и сей преподобный Иоанн. Обходя город, они укрепляли православных, увещая их твердо хранить и мужественно исповедывать святую веру христианскую. Вскоре после этого Иосиф отправился в Рим [8], но по дороге был схвачен еретиками и заключен в темницу в Крите [9]. Преподобный же Григорий Декаполит скончался в Риме после удаления Иосифа [10].
Пребывая в Византии, преподобный Иоанн подвизался, как и ранее, заботясь не только о своем спасении, но и о спасении других людей.
По прошествии нескольких лет, когда блаженный Иосиф, будучи освобожден из заключения, возвратился в Византию, преподобный Иоанн уже отошел ко Господу [11], дабы получить от Него награду за свои труды и был похоронен руками Иосифа около гробницы отца своего именем также Иосифа. Затем тело его было перенесено в другое место, о чем так сообщается в житии святого Иосифа Песнописца:
— Войдя в город, — говорится здесь, — Иосиф не застал в живых своего любезного наставника, святого Григория Декаполита. Последний отошел уже ко Господу. Он видел только ученика Григория, блаженного Иоанна, а по Григории долго плакал, потому что не сподобился еще раз свидеться с ним. Он пребывал около его гробницы вместе со святым Иоанном; но по прошествии некоторого времени отошел ко Господу и Иоанн, и Иосиф похоронил его близ гробницы святого Григория. После сего преподобный Иосиф переселился в другое уединенное и безмолвное место, находившееся за городом недалеко от церкви святого Иоанна Златоустого. Поселившись здесь, преподобный Иосиф создал церковь во имя святителя Христова Николая и в нее перенес мощи святых Григория и Иоанна.
Некоторые утверждают, что сей преподобный Иоанн, ученик святого Григория Декаполита, после преставления своего учителя удалился в Палестину, и здесь подвизался в обители святого Харитона [12], где и почил о Господе. Но сие относится к другому святому с именем Иоанн, который действительно и подвизался в обители святого Харитона в то время, когда эта обитель находилась в цветущем состоянии [13]. Воспоминаемый же ныне святой Иоанн жил спустя много лет после того Иоанна, в царствование императора-иконоборца Льва Армянина, когда в Палестине не было уже и обители святого Харитона. Эта последняя была окончательно разорена магометанами в царствование Константина и Ирины [14], живших за много лет до Льва Армянина; об этом разорении упоминается в повествовании о страдании преподобных отцов, избиенных в обители преподобного в суккийской обители святого Харитона, «Ветхой Лавре». Память святого Иоанна ветхопещерника совершается 19-го апреля.
Примечания:
[1] Декаполис — десятиградие, союз нескольких городов.
[2] Галилея (область, округ) — страна, лежавшая на севере Палестины. Границами ее были: на севере — Сирия и горы ливанские, на западе — Финикия, на востоке — река Иордан и на юге — Самария. Галилея делилась на верхнюю (или северную) и нижнюю (или южную).
[3] Исаврия — южная гористая часть Ликаонии, — малоазийской области.
[4] Память святого Григория совершается Церковью 20-го ноября.
[5] Император Лев (V-ый) Армянин управлял Византийскою империею с 813 г. по 820 г.
[6] Память преподобного Иосифа Песнописца празднуется 4-го апреля.
[7] Византия — столица греческой империи, славившаяся в древности своею образованностью и торговлею.
[8] Рим — главный город итальянского государства, стоящий на реке Тибре.
[9] Крит — один из больших островов Средиземного моря.
[10] Кончина святого Григория Декаполита последовала ок. 820 г.
[11] Кончина святого Иоанна последовала ок. 820 г.
[12] Память преподобного Харитона празднуется 28-го сентября. Он подвизался в IV в. в Палестине, где основал три обители: фаранскую, иерихонскую и суккийскую. В данном случае разумеется последняя обитель, носившая еще название «Ветхой Лавры».
[13] Здесь разумеется Иоанн ветхопещерник, подвизавшийся в VIII в.
[14] Здесь сообщается, что в то время, когда произошло избиение отцов обители святого Саввы, была окончательно разорена и обитель святого Харитона, которая после этого уже никогда не возобновлялась, но пришла в окончательное запустение; отсюда видно, как мог пребывать воспоминаемый ныне преподобный Иоанн в той окончательно разоренной и опустевшей обители Харитоновой и умереть в ней; к тому же в житии преподобного Иосифа Песнописца повествуется, что этот блаженный Иосиф своими руками предал погребению тело воспоминаемого ныне святого Иоанна, в Византии, и потом перенес его на другое, не далеко от первого, место.
"}},"881":{"name":{"nominative":"Мчч. Виктора, Зотика, Зинона, Акиндина и Севериана (303)","short":"Мчч. Виктора"},"life":{"id":"minei-0418-881","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"В то время, когда нечестивый император Диоклитиан [1] воздвиг на христиан жестокое гонение, был схвачен и подвергнут без милосердия мучением святой Георгий [2]. Во время мучений силою Божиею святой Георгий творил дивные чудеса, видя которые многие из язычников уверовали во Христа. Но уверовавшие немедленно подвергались мучениям от рук нечестивых, причем одни из них отсылались в темницы, другие были сожигаемы огнем, третьи — усекаемы мечем. Из числа таковых-то и были сии святые мученики: Виктор, Зотик, Зинон, Акиндин и Севериан. Они, увидавши святого Григория привязанным к колесу (которое должно было терзать его тело) и не потерпевшим от того никакого вреда, уверовали в Господа нашего Иисуса Христа, за что мучители немедленно и отсекли им головы [3].
Примечания:
[1] Император Диоклитиан управлял римскою империею с 284 г. по 305 г.
[2] Разумеется святой великомученик Георгий, бывший первоначально языческим военачальником и любимцем императора Диоклитиана. Честная кончина сего святого мученика последовала в Никомидии в 303 г. Память его — 23 апреля.
[3] Кончина святых мучеников последовала в 303 г.
"}},"882":{"name":{"nominative":"Свт. Космы исп., еп. Халкидонского, и прп. Авксентия (815-820)","short":"Свт. Космы"},"life":{"id":"minei-0418-882","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святитель и исповедник Христов Косма происходил из города Константинополя [1]. С юных лет возлюбив Христа, он оставил этот суетный мир и постригся в монахи. Проводя строго подвижническую жизнь и достигнув совершенства во многих добродетелях, святой Косма сделался обителью Святого Духа.
Впоследствии святой Косма был назначен епископом в город Халкидон [2]. В сане епископа он усердно защищал православное учение, которое гонимо было в это время еретиками-иконоборцами.
Еретики-иконоборцы неоднократно принуждали святого не поклоняться святым иконам. Но он мужественно защищал православное учение и не подчинялся еретикам.
За свою твердость в православии святой перенес много мучений от гонителей и был сослан в заточение. Вызванный из заточения и снова понуждаемый к непочитанию икон, святой Косма вновь оказал твердость в православии. За это он был опять подвергнут многочисленным мучением и огорчениям, которые разделял с ним и преподобный Авксентий [3]. Среди этих огорчений святой Косма и принял блаженную кончину [4].
Примечания:
[1] Константинополь — знаменитый в древности город — столица Византийской империи, ныне г. Стамбул в Турции. Константинополь расположен на берегу Босфора — пролива Средиземного моря и славился в древности своею образованностью и торговлею.
[2] Халкидон или, правильнее, Калкедон — первоначально мегарская колония на берегу Пропонтиды (Мраморного моря) при входе в пролив Босфор, основанная за 2 или 3 века до Р. Х., — затем один из главных городов Вифинии — малоазийской области. В истории христианской церкви Халкидон замечателен как место IV Вселенского собора, созванного в 451 г., при императоре Маркиане, для обличения ереси монофизитской (признававшей в Иисусе Христе только одно естество — божеское). — В настоящее время на месте древнего Халкидона находится небольшая турецкая деревушка Кодикиой.
[3] Память его совершается в тот же день. Упоминаемого здесь Авксентия не следует отождествлять с преподобным Авксентием, память которого празднуется 14 февраля. Этот последний Авксентий подвизался на горе Оксии близ Халкидона и присутствовал на IV Вселенском соборе. Скончался он ок. 470 г.
[4] Кончина святого Космы последовала в начале IX в. (ок. 816 г.) при императоре-иконоборце Льве (V-м) Армянине (царствовавшем с 813 г. по 820 г.
"}},"883":{"name":{"nominative":"Мч. Иоанна Нового из Янины (1526)","short":"Мч. Иоанна"},"life":{"id":"minei-0418-883","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Родиной блаженного Иоанна был город Иоаннина [1] находившийся в греческой области, именовавшейся Эпиром [2]. Некогда этот город был местом постоянного пребывания греческого царя Пирра [3]. Родители святого Иоанна были благочестивые христиане. Оставшись после их смерти в юных летах сиротою, Иоанн пришел в Константинополь, с намерением трудами рук своих добывать себе здесь необходимые средства к жизни. Он имел здесь, так же как и прочие ремесленники и торговцы, место на общественной площади и таким образом содержал себя своим ремеслом, имея достаток во всем необходимом. Бог споспешествовал ему во всех делах его, так как он проводил добродетельную жизнь и строго исполнял закон Божий. Жителями Константинополя он был прозван «Эпиротом», так как был родом из Эпира.
В то время Константинополь уже находился под властью мусульман [4], исповедывавших магометанскую веру. Многие и из христиан, соблазнившись магометанским нечестием, уклонялись в магометанство; в особенности же много было ремесленников и купцов, ранее исповедывавших христианскую веру, но потом перешедших в магометанство.
Истинному христианину, блаженному Иоанну и пришлось жить среди таких-то людей. Со всех сторон его соседями по торговле были отвергнувшиеся от Христа и присоединившиеся к магометанству отступники; Иоанн часто открыто с ними препирался, изобличая их отступничество, так как это был юноша разумный, смелый в речах, говоривший за истину без страха. За всё это соседи Иоанна стали ненавидеть его. Они были недовольны также и тем, что видели преуспеяние в торговых делах святого. Так как Иоанн приобретал всё более и более успеха в делах торговых, то прочие торговцы и ремесленники стали ему завидовать и начали замышлять, какое бы возвести на него обвинение, дабы погубить его. Блаженный же Иоанн, видя замышляемые против него козни, не устрашился их, но еще сильнее, всею душою, возжелал пострадать за истину Христову.
И вот отправившись однажды в Великую пятницу [5] к своему духовному отцу, — константинопольскому протопресвитеру, он исповедал ему свои грехи, а также сообщил ему о вражде злобствовавших на него и искавших его погибели соседей, передал также и о своем желании пострадать за Христа и просил от духовного отца своего полезного совета и утешения. Видя молодые годы святого, протопресвитер не советовал ему отдаваться на мучение, сказав ему:
— Чадо, исследуй прежде внимательно, не внушен ли тебе диаволом таковой помысл: ведь диавол многих людей возбуждал к мученичеству, намереваясь предать их на посрамление всему миру, после того как они не в состоянии были перенести мучений и отпадали от веры.
Святой же Иоанн отвечал ему:
— Я надеюсь на Христа моего и твердо верую, что Он не отдаст меня на поругание врагам моим, но укрепит меня Своею силою, дабы я был в состоянии победить силу вражию.
— Чадо, — сказал на это протопресвитер, — в слове Божием сказано: «дух бодр, плоть же немощна» (Мф. 26:41). То дело, на которое ты идешь, требует большого приготовления, требует непрестанного поста и молитв; когда ты очистишься подвигами поста и молитвы от всякого греха, тогда Бог Сам скажет тебе, как поступать тебе, ибо Бог обычно вселяется в чистых душах. Итак, возлюбленный, внимай себе и иди с миром, а я буду молить Бога, дабы Он сохранил тебя от всех твоих видимых и невидимых врагов, — от людей и бесов, и дал бы тебе победу над ними.
Сказав это, протопресвитер с миром отпустил юношу.
На следующий же день утром блаженный Иоанн снова с светлым лицом и радостным духом явился к своему отцу духовному и сказал ему:
— Честный отче! В минувшую ночь я видел себя во сне стоящим посреди пламени, и не опаляемым, но веселящимся и ликующим, подобно трем отрокам в вавилонской печи (Дан.3). Итак я надеюсь, что замышляемое мною дело с помощью Всевышнего дойдет до благополучного окончания. Я умоляю и тебя, честный отче: подкрепи меня своими молитвами!
Отец духовный на это сказал ему:
— Да укрепит тебя, чадо, Бог победить адского волка, — я разумею невидимого змия, — и да сподобит Он тебя увенчаться мученическим венцом!
Укрепив многими и другими ласковыми речами юношу на его подвиг, протопресвитер отпустил его, обещая молиться за него Богу.
Когда блаженный Иоанн пришел на рынок к своей лавке, то ненавистники его, наперед составивши план его погибели, стали говорить друг к другу:
— Этот человек не тот ли самый, который открыто отвергся Христа в Трикке [6]; для чего же он здесь держит себя как истинный христианин?
Услыхавши эти слова, юноша грозно посмотрел на говоривших и спросил их:
— О мне ли вы говорите, или, может быть, о ком либо другом?
— О тебе, — отвечали они, — а не о ком другом, и разве не правду мы говорим?
— Со мною никогда не было и не будет того, — отвечал святой, — чтобы я отрекся от Христа Бога моего, в Трикке ли, в другом ли каком-либо месте. Я живу и всегда буду жить для Христа, Бога моего, и готов всегда умереть за Него.
Придя в сильную ярость от таких слов святого, враги его быстро устремились к нему, как бы готовые сейчас же умертвить его, и тотчас же повлекли его к судилищу. Святой юноша шел поспешно, сияя лицом своим, как бы отправляясь на пир. Когда святой был приведен пред судилище, то враги его явились здесь и клеветниками, и свидетелями, и судиями святого. Они обвиняли его единственно в том, что он в фессалийском городе Трикке будто бы открыто отвергся Христа и принял магометанскую веру, а пришедши в Константинополь, снова притворяется христианином и хулит магометан. Начиная допрос, враги святого прежде всего стали выказывать притворное и лицемерное сострадание к нему, как бы жалея его, и стали ласково увещевать его отречься от Христа. Затем увидавши, что он стоит непоколебимо в христианской вере, они стали устрашать его к отречению от христианства угрозами, но не достигнув ничего и этим путем, стали немилосердно бить его, после чего ввергли его в темницу, намереваясь держать его здесь до тех пор, пока не решат, что делать с ним далее.
На другой день утром, выведя святого из темницы, нечестивые судьи его стали его спрашивать: — не решил ли он отречься от Христа и принять их веру. Но увидав, что он по-прежнему непреклонно исповедует христианство, они снова начали бить его без пощады толстыми палками. Святой же, как твердый адамант, молчаливо претерпевал наносимые ему побои, как будто били не его, а кого то другого. Он только тихо молился Богу, говоря:
— Я ни за что в мире не отрекусь от своей веры; никогда не будет со мною того, дабы я стал веровать по иному, а не так, как это прилично христианину; никогда не будет того, чтобы я был обольщен ласками или побежден мучениями. Делайте со мною, что хотите, дабы скорее я перешел от сей кратковременной жизни к жизни вечной. Как Христов раб, я следую за Христом и за Христа умираю, дабы жить с Ним во веки.
Неправедные судьи повелели снова бросить святого в темницу. Мученика теперь уже не вели, но влекли по земле, рвали его за волосы, ударяли по щекам и попирали ногами. Наконец, он снова был заключен в узы.
На другой день святой был снова выведен на суд, но так как он дерзновенно продолжал говорить то же самое, что и раньше, то его опять начали бить без милости. В то время когда его били, мученик радостно воспевал церковную песнь: «Христос воскресе из мертвых!» [7], и прочее, ибо тогда были дни Пасхи. Всё тело святого было изъязвлено ранами и земля около него обагрилась кровью. Между тем святой мученик как бы не своим телом терпел страдание, но во время мучений, то пел, то обращался к своим мучителям со словами:
— Бейте, бейте меня, из всех сил ваших, бейте и насколько можете увеличивайте побои: но тем не менее вы никогда не будете в состоянии отвратить меня от Христа моего и соделать своим единомышленником.
После сего, устыдившись, мучители снова ввергнули мученика в темницу и здесь мучили его в продолжении нескольких дней голодом и жаждою, потом снова вывели его из темницы и видя, что он, несмотря на все мучения, не изменяет вере Христовой, осудили его на сожжение.
Когда святой, закованный железными цепями, был веден на смерть, «как овца на заклание» (Ис.53:7), то во время пути мучители его били его руками, ударяя по лицу, и оскорбляли его бранными словами: но некоторые из бывших здесь выражали ему свое соболезнование и просили его не губить свою юность. Но Христов мученик шел на смерть с великим торжеством, как бы готовясь получить какие-либо великие почести.
Наконец святой Иоанн дошел до места, где был разложен мучителями большой костер. Святой, не дожидаясь, пока его бросят на костер, мужественно сам вошел на него и стал в самое пламя. Тогда мучители, ухватив конец цепи, которою был скован святой Иоанн, вытащили его из пламени. Святой же мученик сказал мучителям:
— Зачем вы не даете мне сгореть в пламени? Зачем препятствуете тому, чтобы я стал благоугодною для Христа жертвою?
Тогда судьи, хотя и знали, что смерть путем сожжения огнем весьма мучительна, но так как святой сам сильно желал такой смерти, то переменили свое решение и осудили святого на смерть не через сожжение, а через усекновение мечем. Они приказали палачу отсечь голову непобедимому юноше, а затем бросить отрубленную голову вместе с туловищем в костер. Таким образом святой новый мученик Христов Иоанн-Эпирот восприял в восемнадцатый день месяца апреля [8] венец мученический.
Несмотря на то, что тело святого было сожжено на костре, верующие нашли некоторые части его костей, уцелевшие от огня; взявши их, они с благоговением хранили их у себя, прославляя Христа Бога нашего, восхваляемого со Отцом и Святым Духом во веки. Аминь.
Примечания:
[1] Город Иоаннина или Янина находился в Эпире, между Триккою Фесеалоникийскою и Амвракиею эпирскою, к югу.
[2] Эпир — восточная часть северной Греции, простиравшаяся от Акрокеруанских гор до Амброкийского залива Ионийского моря.
[3] Пирр, — царь Эпира с 295 г. по 272 г. до Р. Хр. Этот царь известен своими войнами против Рима и Спарты.
[4] Константинополь был взят мусульманами в 1453 г.
[5] Это было в 1500 г.
[6] Трикка — город в Фессалии — области на северо-востоке Греции.
[7] Тропарь святой Пасхи.
[8] Кончина святого мученика последовала в 1526 г.
"}},"885":{"name":{"nominative":"Максимовской иконы Божией Матери (1299)","short":"Максимовской иконы"}},"887":{"name":{"nominative":"Прп. Иоанна Ветхопещерника (VIII)","short":"Прп. Иоанна"},"life":{"id":"","copyright":"Настольная книга свщеннослужителя. Москва. 1978.","text":"Преподобный Иоанн Ветхопещерник назван так потому, что подвизался в VIII веке в Лавре преподобного Харитона (+ок. 450, память 28 сентября), которая называлась Ветхой, то есть древней, как старшая из палестинских обителей. Лавра эта находилась недалеко от Вифлеема, близ Мертвого моря. Святой Иоанн в молодых годах оставил мир, пошел поклониться святым местам Иерусалима и поселился в Лавре, где достиг высокого духовного совершенства. Он был рукоположен в сан пресвитера и прославился подвижнической жизнью."}},"888":{"name":{"nominative":"Мчч. Феоны, Христофора и Антонина (303)","short":"Мчч. Феоны"},"life":{"id":"minei-0419-888","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Воспоминаемые ныне святые мученики Христофор, Феона и Антонин были воинами-копьеносцами царя Диоклитиана [1]. Однажды, присутствуя при мучениях святого великомученика Георгия и увидав совершаемые святым Георгием [2] чудеса, они бросили с себя оружие и свои воинские пояса [3] и, став пред царем, мужественно исповедали свою веру во Христа. За это, по приказанию императора, они были скованы цепями и заключены в темницу.
На другой день они были выведены из темницы и приведены пред судилище нечестивого императора, который и принуждал их отречься от Христа. Когда же святые мученики не повиновались мучителю, но открыто прославляли Бога истинного, то мучитель приказал повесить тела их, строгать их железными орудиями и жечь огнем. Но когда и после этого святые мученики остались непреклонными, то император повелел сжечь их на огне.
Так окончили свои страдание за Христа сии святые мученики [4].
Примечания:
[1] Император Диоклитиан царствовал с 284 г. по 305 г.
[2] См. житие его под 23 апреля.
[3] Пояс, как знак царской милости, носили обыкновенно воины, занимавшие высокий пост или особенно приближенные к царю (каковыми и были воспоминаемые ныне святые мученики, исполнявшие первоначально обязанности копьеносцев или телохранителей императора Диоклитиана).
[4] Кончина святых мучеников последовала в 303 г.
"}},"889":{"name":{"nominative":"Прп. Никифора игумена","short":"Прп. Никифора игумена"},"life":{"id":"minei-0419-889","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Великий отец наш блаженный Никифор был родом из города Константинополя. Родители его, Андрей и Феодора — были люди знатные и весьма богатые. Они научили своего сына страху Божию. После их кончины Никифор, познав суету мира, почувствовал в себе желание посвятить себя на служение Богу. Посему, раздав всё свое наследство бедным, он удалился из Константинополя в Халкидон [1]. Тут он зашел в монастырь святого Андрея и, увидев совершенную жизнь подвижников, решился остаться на жительство с ними. Вскоре после сего игумен монастыря послал его на Финикийский остров, где находился монастырь пресвятой Богородицы, с тем, чтобы он был там игуменом и пас стадо Христово. Прибывши на остров, преподобный множеством чудес обратил к вере во Христа живших там язычников, разрушил их капища и построил вместо них церкви. Своею постническою жизнью он превзошел всех. Прожив в монастыре тридцать три года и почувствовав близость своего отшествия ко Господу, он сообщил об этом братии и поставил вместо себя игуменом благочестивого инока Иосифа, а сам поспешил отправиться в Халкидон. Севши на корабль, он занемог и сказал корабельщикам:
— Будьте мужественны и спокойны, ибо я отхожу ко Господу. Довезите тело мое в Халкидон.
С этими словами, святой скончался. При попутном ветре корабль скоро приплыл в Халкидон, и корабельщики положили тело преподобного во гроб и с честью похоронили его.
Примечания:
[1] Город Халкидон находится против Константинополя на азиатском берегу Босфора, в римской провинции Вифинии, которой он был главным городом.
"}},"891":{"name":{"nominative":"Сщмч. Пафнутия, еп. Иерусалимского","short":"Сщмч. Пафнутия"}},"892":{"name":{"nominative":"Свт. Георгия исп., еп. Антиохии Писидийской (813–820)","short":"Свт. Георгия"},"life":{"id":"minei-0419-892","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Исповедник Христов, преподобный Георгий жил во времена иконоборчества. Возлюбивши с юности Христа, он постригся в иноческий образ и, благодаря своей благочестивой жизни и многим трудам и подвигам, соделался обителью и вместилищем Святого Духа. Он был назначен епископом Антиохии Писидийской [1], и в этом сане усердно руководствовал вверенным его водительству стадом. Когда же по внушением диавола усилилась ересь иконоборческая и, по приглашению императора, все епископы спешили собраться в Константинополь, тогда и сей святитель, придя туда же, мужественно стоял за православие и советовал царю повиноваться соборным церковным постановлениям, преданным нам святыми отцами, наставниками православия, и увещевал подражать их вере, «учениями различными и чуждыми» (Евр. 13:9) не совращаться, по заповеди святого Апостола Павла. Его и самого принуждали отречься от поклонения святым иконам, но он не повиновался нечестивым иконоборцам, за что был отрешен от епископства и сослан в заточение, где и окончил жизнь свою [2].
Примечания:
[1] Писидия — область Малой Азии.
[2] Кончина святого Георгия последовала в царствование императора-иконоборца Льва (5-го) Армянина (813–820 г.).
"}},"893":{"name":{"nominative":"Свт. Трифона, патриарха Константинопольского (933)","short":"Свт. Трифона"},"life":{"id":"minei-0419-893","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Византийский император Роман [1], тесть императора Константина Багрянородного [2], имея младшего сына по имени Феофилакта, которого он обещал, как только тот родился, посвятить в духовный сан, восхотел сделать его патриархом Константинопольским по случаю смерти тогдашнего патриарха Стефана [3]. Но так как Феофилакт был еще тогда молодым юношей, имевшим от роду всего только шестнадцать лет и по церковным правилам не мог принять на себя такой сан, то на время был избран местоблюстителем и правителем патриаршего престола монах Трифон [4], который должен был управлять патриаршим престолом до тех только пор, пока сын царя, Феофилакт, не достигнет возраста, дававшего ему право на замещение святительского престола.
Быстро возводимый по иерархическим степеням, монах Трифон был посвящен во епископа и принял патриаршее управление, будучи человеком поистине достойным такового сана, так как проводил непорочную жизнь. Управляя патриаршеством не много более трех лет, он при следующих обстоятельствах был отрешен от сего управления.
Когда Феофилакту исполнилось всего только еще двадцать лет, император Роман стал добиваться, чтобы Трифон уступил патриарший престол его сыну. Но блаженный Трифон не считал возможным уступить молодому и неопытному юноше таковой высокий сан, которого мог быть удостоен только муж совершеннейший и летами, и разумом, хорошо знающий божественное Писание и вообще способный как должно управлять кормилом Церкви.
Тогда император Роман весьма опечалился, не зная, как поступить, так как он не имел ни одного обвинения на Трифона, по которому можно было бы устранить его с патриаршего престола, тем более что преподобный Трифон был человеком святой, безукоризненной жизни. При таких обстоятельствах, друг императора, кесарийский епископ Феофан, человек коварный, сказал императору:
— Царь, поручи мне это дело и я отлично устрою его согласно твоему царскому желанию.
Царь весьма обрадовался предложению Феофана и стал просить его поскорее окончить дело, за какое он взялся.
Отправившись к святому Трифону, Феофан вступил с ним в беседу, лицемерно притворяясь преданным ему человеком. Он говорил ему следующее:
— Владыка, император замышляет против тебя великие козни: он с своими единомышленниками ищет повода и предлога, чтобы низложить тебя с престола патриаршего. Впрочем, несмотря на все свои хлопоты, они едва ли достигнут чего-либо, так как они выставляют против тебя такое обвинение, в котором ты неповинен. Так, они говорят, что ты будто бы человек не грамотный и совершенно не умеешь писать; и посему они считают тебя недостойным патриаршества. В виду этого позаботься заблаговременно посрамить их и заградить их уста, дабы они умолкли. Если ты хочешь меня послушать, то поступи так. В присутствии всего собора напиши на чистой бумаге твое имя и патриарший титул и отошли написанное императору, дабы были посрамлены клеветники твои, говорящие, что будто бы ты не умеешь писать.
Блаженный Трифон, будучи незлобив, не понял коварства Феофанова и полагал, что совет его хорош, почему и исполнил его. Когда начались заседание собора, патриарх обратился ко всем со следующею речью:
— Служители алтаря Божия напрасно отыскивают против меня обвинения те, кои желают свергнуть меня с престола. Я уповаю на Бога моего, что они ничего не найдут против меня такого, за что меня можно было бы лишить вверенного мне Богом престола, если даже и усиленно будут добиваться этого. Между прочим они выставили против меня то ложное обвинение, что будто бы я неграмотен и совершенно не умею писать. Вот я в присутствии всех вас пишу эти строки, дабы клеветники мои постыдились и перестали на меня лгать.
Сказавши это, блаженный Трифон взял чистую бумагу и на глазах всех написал на ней следующее:
— Трифон, милостью Божиею архиеипископ Константинополя, Нового Рима, вселенский патриарх.
Полученная затем бумага была передана императору. Император, по совету вышеупомянутого Феофана, епископа кесарийского, приказал на ней другой рукой приписать следующие слова:
— Я уступаю патриаршее место не по другой какой-либо причине, а единственно лишь потому, что считаю себя недостойным сего сана.
Приписав эти слова император приказал прочитать сию бумагу в присутствии князей, бояр и всех должностных лиц. Затем при помощи своих единомышленников он насильственно вывел святейшего патриарха Трифона из патриаршего дворца и приказал назначить на патриарший престол своего сына Феофилакта. Вследствие этого в Церкви начались большие смуты и нестроения, потому что многие из служителей Церкви продолжали считать патриархом Трифона, а не Феофилакта.
Между тем блаженный Трифон, терпеливо перенесши такое поругание над собой, удалился в тот монастырь, где он пребывал до назначения на патриарший престол, и, проживши здесь два года и пять месяцев, преставился ко Господу [5]. Его честное тело было перенесено в Великую престольную церковь, где и было положено при гробнице патриархов.
После его смерти смуты и нестроение церковные прекратились, ибо после преставления святого Трифона все согласились с избранием на патриаршество Феофилакта и присоединились к общению с ним [6]. Память же святого Трифона почтили, славя и благодаря Бога.
Примечания:
[1] Император Роман (Лакапен) управлял Византиею с 917 г. по 944 г.
[2] Константин (7-ой) Багрянородный царствовал с 912 г. по 959 г.
[3] Святой Стефан 2-ой был Константинопольским патриархом с 925 г. по 928 г.
[4] Святой Трифон управлял Константинопольскою патриархиею с 928 г. по 931 г.
[5] Кончина святого Трифона последовала в 933 г.
[6] Патриарх Феофилакт управлял Константинопольскою церковью с 933 г. по 956 г.
"}},"896":{"name":{"nominative":"Прп. Феодора Трихины","short":"Прп. Феодора Трихины"},"life":{"id":"","copyright":"Настольная книга свщеннослужителя. Москва. 1978.","text":"Преподобный Феодор Трихина родился в богатой константинопольской семье. В юности он удалился в пустынную обитель во Фракии и принял монашество. Преподобный был строгим постником, носил только одну грубую, колючую власяницу, отчего и был прозван Трихиною, то есть «Власяничным». Этим именем был назван и монастырь, в котором он подвизался. При жизни преподобный творил много чудес и исцелений. После смерти от его святых мощей истекало целебное миро, которое излечивало многие болезни и изгоняло нечистых духов. Время жизни преподобного Феодора неизвестно."}},"897":{"name":{"nominative":"Сщмч. Игнатия Богоносца (107)","short":"Сщмч. Игнатия"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Святой Игнатий Богоносец имеет особое значение для нас, потому что он близко общался с апостолами, непосредственно от них слышал христианское учение и был свидетелем распространения и развития первых христианских общин. В своих семи письмах он запечатлел для нас апостольскую эпоху. Святой Игнатий родился в Сирии в последние годы жизни Спасителя. Его жизнеописание повествует, что он был тем отроком, которого Господь взял на руки и сказал: 'Если не обратитесь и не будете как дети, не войдете в Царство Небесное' (Мф. 18, 3). Богоносцем он назван потому, что, крепко любя Господа, он как бы носил Его в своем сердце. Он был учеником апостола и евангелиста Иоанна Богослова. Из послания святого Игнатия к смирнянам видно, что он был особенно близок к апостолу Петру и сопровождал его в некоторых его апостольских путешествиях. Незадолго до разрушения Иерусалима в 72 году скончался Евод, один из семидесяти учеников Христовых, и его преемником на Антиохийской кафедре (в столице Сирии) стал Игнатий. Святой Игнатий управлял Антиохийской церковью в течение 40 лет (67-107 гг..) В особом видении он удостоился увидеть небесное богослужение и услышать ангельское пение. По образцу ангельского мира он ввел на богослужениях антифонное пение, в котором два хора чередуются и как бы перекликаются. Это пение из Сирии быстро распространилось в ранней Церкви. В 107 году во время похода против армян император Траян проходил через Антиохию. Ему доложили, что святитель Игнатий исповедует Христа, учит презирать богатство, хранить девство и не приносить жертву римским богам. Император вызвал святителя и потребовал, чтобы он прекратил свою проповедь о Христе. Старец отказался. Тогда его в оковах послали в Рим, где на потеху народа он был отдан на растерзание зверям в Колизее. По пути в Рим он написал семь посланий, которые сохранились до наших дней. В своих посланиях святой Игнатий просит христиан не пытаться спасти его от смерти: 'Умоляю вас, не оказывайте мне неблаговременной любви. Оставьте меня быть пищею зверей, чтобы посредством их достигнуть Бога. Я пшеница Божия. Пусть измелют меня зубы зверей, да сделаюсь чистым хлебом Христовым'. Услышав о мужестве святителя, Траян прекратил гонения на христиан. Мощи его были перенесены в Антиохию, а впоследствии возвращены в Рим и положены в церкви во имя священномученика Климента, папы Римского. В своем послании к Ефесянам святой Игнатий писал: 'Храните веру и любовь и на деле показывайте себя христианами. Вера и любовь суть начало и конец жизни. Вера начало, а любовь конец, обе же в соединении суть дело Божие. Все прочее относящееся к добродетели от них происходит. Никто исповедующий веру не грешит, и никто стяжавший не ненавидит'."}},"898":{"name":{"nominative":"Свт. Игнатия Брянчанинова, еп. Кавказского и Черноморского (1867)","short":"Свт. Игнатия"}},"899":{"name":{"nominative":"Свт. Григория (593), Патриарха Антиохийского","short":"Свт."},"life":{"id":"minei-0420-899","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Преподобный Григорий был игуменом монастыря, называвшегося Фаран и находившегося между Синайской горой и Раифом. По особому Божию промышлению он чудесным образом был предуказан Богом как человек достойный патриаршего престола. Об этом так повествуется в Лимонаре святейшего Софрония, патриарха иерусалимского.
Авва Георгий армянин, ученик аввы Сергия, сообщил нам, следующее: так как авва Григорий, бывший игуменом лавры Фарана, неоднократно просил меня привести его к авве Сергию, то я отправился с ним к старцу, пребывавшему в то время в пустыне около Мертвого моря [1]. Старец, увидев его, приветствовал его и принял весьма любезно. Он принес воды, омыл ему ноги и весь день беседовал с ним о спасении души, а на другой день отпустил его. Когда авва Григорий удалился от аввы Сергия, я спросил старца:
— Знаешь ли ты, отче, что я соблазнился; потому что многих епископов, пресвитеров, и иных отцов приводил я к тебе и ты никому из них не умыл ног, только авве Григорию?
На эти слова старец отвечал мне:
— Я не знаю, кто такой Григорий, но знаю, что я принял патриарха в мою пещеру, ибо я видел, что он носит омофор [2] и держит в руках Евангелие.
Это Авва Сергий говорил об авве Григории в пророческом духе, потому что по прошествии пяти лет, по судьбам Божиим, авва Григорий был поставлен патриархом в городе Антиохии [3].
О сем авве Григории, патриархе Антиохии, некоторые из старцев передавали, что он имел в особенности следующие добродетели: милостыню, непамятозлобие, покаяние, смирение. Он имел также и большое сострадание к согрешающим, приобрел и многие другие добродетели. Святейший Софроний, патриарх Иерусалимский, дает о нем такое свидетельство:
— Такой муж, как антиохийский патриарх, блаженный Григорий, достоин сопричисления к лику святых и преподобных: он против воли был взят на патриаршество и проводил святую жизнь о Христе Господе нашем, Ему же слава во веки. Аминь.
Примечания:
[1] Мертвое море — соленое, асфальтовое, на юге Палестины, образовавшееся в долине Сиддим после гибели Содома и Гоморры. Длина его 70 верст, ширина 25. На севере оно глубже, а на юге мельче. Уровень его на 1200 фут. ниже Средиземного моря. Обилие в воде этого моря горько-соленых частиц производит то, что ни в самом море, ни в окрестностях его нет никакой жизни, нет ни рыб, ни птиц, ни растений. Попытки проникнуть до средины озера были безуспешны, а для многих гибельны. Вода Мертвого моря отличается особенною плотностью; погрузиться в нее трудно; волны ударяют в скалистые берега подобно обломкам камней.
[2] Омофор (греч. плечо и ношу) — нарамник, принадлежность облачения архиерейского. Омофор представляет собою длинный и широкий плат, с изображениями креста, одеваемый поверх других архиерейских одежд и опускающийся вниз одним концом спереди, а другим сзади. В символическом смысле омофор знаменует собою заблудшую овцу, которую Добрый Пастырь возложил на плечи Свои (Лк. 15:4–7).
[3] Святой Григорий I управлял антиохийской кафедрой с 573 г. по 596 г.
"}},"900":{"name":{"nominative":"Свт. Анастасия I Синаита (599), Патриарха Антиохийского","short":"Свт. Анастасия"},"life":{"id":"minei-0420-900","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"На тридцать пятом году царствования императора Юстиниана Великого [1], после кончины антиохийского патриарха Домна Младшего [2], на патриарший престол вступил Анастасий по прозванию Синаит, потому что он был взят на святительскую кафедру с Синайской горы.
В это время в Церкви начинались смуты, по поводу неблагочестивого мудрствование некоторых лиц относительно Божественной Христовой плоти, именно, — что будто бы во время пребывания Спасителя среди людей, до вольных страданий Его плоть не испытывала страданий, не подчинялась природным потребностям, и будто бы Господь наш Иисус Христос принимал пищу и питье прежде Своих страданий и воскресение таким же образом, как он вкушал, являясь Своим Апостолам после воскресения [3]. Сие нечестивое мудрствование зародилось в Константинополе. Подробно об этом написано в житии святого Евтихия, патриарха константинопольского [4]. К этому еретическому мудрствованию сначала присоединился и соблазненный еретиками император Юстиниан (но потом он оставил эту ересь), который и хотел возвести это еретическое учение в догмат веры. Вследствие этого произошло в Церкви большое смятение, так что был низложен с патриаршего престола и святой патриарх Евтихий, воспротивившийся ереси.
Все колебавшиеся, по незнанию, — принять это учение, или нет, ждали совета и указания от патриарха антиохийского Анастасия Синаита, так как святой Анастасий был муж весьма сведущий в божественном Писании, стойкий в исповедании православной веры и святой по жизни. Еретики приложили все усилия, чтобы склонить святого Анастасия на свою сторону, в надежде, что если они склонится к их учению, то все православные последуют его примеру. С этою целью они обращались за помощью к царю, но впрочем успеха не имели, так как святой Анастасий письменно обличил царя в его заблуждении. Он посылал также свои пастырские послания и во все Сирийские области к духовенству и мирянам, поучая всех оберегаться от означенной ереси. Кроме того в Антиохии он ежедневно поучал в церкви, повторяя это Апостольское наставление: «Но если бы даже мы или Ангел с неба стал благовествовать вам не то, что мы благовествовали вам, да будет анафема» (Гал. 1:8).
Узнав обо всем этом, император Юстиниан разгневался на святейшего патриарха Анастасия и восхотел низвергнуть его с престола, как и константинопольского патриарха Евтихия, но вдруг почувствовал приближение своей смерти и оставил свое намерение. Умирая, царь покаялся в ереси и написал в завещании, чтобы святой патриарх Евтихий был возвращен из заточения на свою кафедру. Таким образом Юстиниан умер в раскаянии и был сопричтен к благочестивым царям; в Церкви же снова водворился мир.
По смерти Юстиниана управление государством принял на себя его племянник, Иустин Младший [5]. По наущению еретиков последний низложил с престола Антиохийского архиерея Божия Анастасия Синаита, взведя на него несправедливые обвинения. Так, святого Анастасия обвиняли прежде всего в том, будто бы он не берег церковных денег и тратил их понапрасну; затем, в том, будто он злословил царя, выразившись о нем на обращенный к нему вопрос: почему он не щадит церковного имущества, так: «потому, чтобы последнего не отнял всемирный губитель Иустин». Находились еще говорившие, что когда Анастасий был возводим на антиохийский престол, в то время Иустин, заведывавший у своего дяди Юстиниана царскими палатами, ждал от Анастасия подарка золотом, так как был алчным сребролюбцем. Но святой Анастасий не дал ему ничего, справедливо рассуждая, что нехорошо давать золото за получение духовного сана, не за золото приобретаемого, но подаваемого благодатью Святого Духа. С того времени Иустин стал гневаться на Анастасия. Когда же он по смерти своего дяди принял управление государством, то стал искать обвинений против ни в чем неповинного святителя Анастасия и, воспользовавшись ложными обвинениями, низвергнул его с престола.
После низвержения Анастасия, на антиохийский патриарший престол был назначен против его воли игумен фаранской лавры Григорий [6], муж также преукрашенный благочестием, с похвалою воспоминаемый в Лимонаре святейшего патриарха иерусалимского Софрония [7]. По смерти сего Григория блаженный Анастасий Синаит, после двадцатитрехлетнего своего пребывания в изгнании в царствование императора Маврикия [8], снова был возвращен на антиохийский патриарший престол [9]. В то время папою в Риме был святой Григорий Великий, по прозванию Двоеслов, или Собеседник [10]. Сей святой пребывал в искреннейшем духовном общении с сим блаженным Анастасием, находясь с ним в переписке. Когда святой папа Григорий услыхал, что Анастасий возвратился к своему престолу, то немедленно, сорадуясь его возвращению, послал к нему послание, в котором писал ему следующее:
«Слава на небесах Богу, на земли же да будет мир и радость, так как обширная река, некогда оставившая сухою антиохийскую каменистую почву, ныне снова возвратилась в свое русло и напаяет собою омываемые ею долины».
В другом письме он снова говорит:
«Ты сообщаешь мне, святой отец, что если бы было возможно, то ты желал бы вести со мною беседу без бумаги и пера и соболезнуешь, что сему препятствует слишком большое расстояние между востоком и западом. Но я говорю правду, что и на бумаге со мною мысль твоя ведет собеседование — как бы без бумаги. Из слов твоей беседы я вижу твою любовь ко мне и мы, соединенные по благодати всесильного Бога союзом любви, — не разделены расстоянием. К чему ты желаешь иметь позолоченые голубиные крылья, которые ты уже имеешь? Ибо сии крылья суть любовь к Богу и ближнему. На сих крыльях возлетает святая Церковь, ими она превосходит все земное. Если бы ты, святой отец, не имел сих крыльев, то не прилетел бы ко мне с такою любовью в письме. Итак, умоляю тебя, молись о мне немощном, дабы твоими молитвами Господь скорее освободил бы меня от столь великих (причиняемых Риму лангобардами [11]) бедствий и волнений, и привел бы к пристанищу вечного покоя. Я с благодарностью принял твои добрые благопожелания, которые ты, человек Божий, будучи смирен духом, выражал мне и относительно которых ты говоришь: что в состоянии отдать нищий кроме того, что принадлежит нищему? Но, если бы ты не соделал себя нищим духом, то не были бы столь щедрыми твои благословения. Всесильный Бог да защитит тебя Своим покровом от всякого зла. И так как твоя жизнь весьма важна для всех добрых людей, то, по прошествии лишь многих лет да переселит тебя Всевышний в вечные обители отечества небесного».
Из этого послания святого Григория, папы Римского, к блаженноиу Анастасию патриарху Антиохийскому становится очевидною взаимная во Святом Духе любовь их обоих и вместе с тем в этом послании свидетельствуется благочестие и святость жизни Анастасия.
Блаженный Анастасий, проживши шесть лет после своего возвращения на престол, преставился ко Господу на четырнадцатом году царствования императора Маврикия.
После сего святого Анастасия Синаита на патриаршество вступил другой Анастасий, но уже без этого наименования Синаит [12]. Последний был убит иудеями в царствование императора, гонителя христиан, Фоки [13] и был почитаем верующими как Христов мученик.
Следует заметить, что было два Анастасия с наименованием «Синаита». Первый — сей антиохийский патриарх, преставившийся в царствование императора Маврикия, а другой, празднуемый ныне же, был игуменом горы Синайской и скончался в царствование императора Ираклия [14], который был преемником гонителя Фоки, убившего Маврикия. В те времена были также и другие преподобные отцы с именем Анастасий, прославившиеся добродетельною жизнью, но не Синаиты, как сей Анастасий, который, вступивши на престол патриарший в Антиохии после Анастасия Синаита, был убит иудеями. Кроме того в Лимонаре в главах 48-й 49-й упоминается авва Анастасий, бывший в Иерусалиме ключарем живоносного Гроба и церкви Воскресения Христа Бога нашего.
Примечания:
[1] Император Юстиниан Великий царствовал с 527 г. по 565 г.
[2] Патриарх антиохийский Домн 2-ой управлял патриаршею кафедрою с 546 г. по 560 г.
[3] Таких мыслей придерживались так называемые еретики автартодокеты (от греческого — нетленный) — отрасль ереси монофизитов.
[4] См. житие его под 6 апреля.
[5] Иустин II царствовал с 565 г. по 578 г.
[6] Лавра фаранская получила свое наименование от близлежащего селения Фаран. Место сей обители указано в житии преподобного Евфимия следующими словами: «прииде Евфимий в лавру, нарицаемую Фара, отстоящую в расстоянии шести миль от святого града». — Григорий 2-й управлял антиохийским патриархатом с 573–596 г.
[7] Патриарх иерусалимский святой Софроний 2-ый управлял патриаршею кафедрою с 634 г. по 644 г. Память его празднуется святою Церковью 11 марта. — Лимонарь (от греческого луг, цветник). Названная таким именем книга Софрония, патриарха Иерусалимского, содержит в себе собрание повестей о деяниях некоторых пустынножителей, просиявших святостью. Книга эта переведена на славянский язык и была напечатана в первый раз в 1628 г.
[8] Святой Маврикий управлял Византиею с 582 г. по 602 г.
[9] Святой Анастасий Синаит в первый раз управлял патриаршею кафедрою с 561 г. по 572 г., а во второй раз с 596 г. по 601 г.
[10] Святой Григорий Двоеслов был римским папою с 590 г. по 604 г. Память его совершается Церковью 12-го марта. Мощи его покоятся в Ватиканском соборе Апостола Петра в придельном храме, посвященном его имени. — Из сочинений св. Григория особенно замечательны: «Диалог о жизни италийских отцов» (за это сочинение ему и усвоено наименование «Двоеслова») и «Правило пастырское», в котором говорится об обязанностях пастыря.
[11] Лангобарды — германское племя; в древнейшее время обитали между нижнею Эльбою и Аллером; с IV в. постепенно начали переходить на юго-восток к Дунаю и в VI в. овладели Панноной. Отсюда в 568 г. они пошли в Италию и покорили ее всю в войне против восточных римлян, за исключением Лигурии, Экзархата, Пентополя, Римского Дуката, области Неаполя и обоих южных полуостровов. Из покоренных областей средней Италии было образовано Лангобардское королевство, которое в 774 г. было покорено Карлом Великим, принявшим титул короля Лангобардов. Позднейшие немецкие короли а императоры, в качестве владетелей Италии, носили титул королей Лангобардских.
[12] Анастасий II управлял антиохийским патриархатом с 602 г. по 610 г.
[13] Император Фока царствовал с 602 г. по 610 г.
[14] Император Ираклий царствовал с 610 г. по 641 г.
"}},"902":{"name":{"nominative":"Cщмч. Анастасия II (609), Патриарха Антиохийского","short":"Cщмч. Анастасия"}},"903":{"name":{"nominative":"Прп. Анастасия, игумена Синайской горы (685)","short":"Прп. Анастасия"},"life":{"id":"minei-0420-903","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой Анастасий был воспитан еще с самой юности своей в великом благочестии, что видно из следующих им самим сказанных слов:
— Видевшие Христа во плоти считали Его за пророка; но мы, хотя и не видали Его телесными очами, тем не менее с ранних лет, будучи еще младенцами и отроками, всегда признавали Его за Бога, всесильного Владыку, Создателя веков и научились исповедывать Его, как сияние славы Отчей. Святое же Его Евангелие мы выслушиваем с такою любовью, как будто видим пред собою Самого, обращающегося к нам, Христа; принимая же непорочную жемчужину пречистого Тела Его, веруем, что принимаем Самого Христа. А когда видим на иконе только лишь изображение Его, то поклоняемся, припадаем и почитаем Его, как бы видя Его Самого, взирающего на нас с небес.
Из этих слов преподобного Анастасия ясно видно, что он с самого детства своего научен был познавать Христа Бога истинного, веровать в Него, бояться Его непритворным страхом, всем сердцем любить Его и почитать Его приличествующим Ему поклонением.
Достигнувши совершеннолетнего возраста, святой Анастасий оставил мир и, взявши по Евангельской заповеди крест (Мф.16:24), самоотверженно последовал за Христом. Удалившись в монастырь, Анастасий принял здесь монашество. Но, желая достигнуть возможно высших подвигов добродетели и стремясь подражать совершенным в добродетели мужам, святой Анастасий отправился в Иерусалим и поселился на Синайской горе, где подвизался вместе со многими святыми мужами, преуспевавшими в подвигах иноческого жития.
В это время игуменом Синайской горы был преподобный Иоанн Лествичник [1] За свое смиренномудрие он получил от Бога дар духовного разумения и премудрости. Он составил много душеполезных бесед, написал житие некоторых святых отцов и сподобился получения пресвитерского сана.
После святого Иоанна Лествичника и брата его Георгия, святой Анастасий был игуменом Синайской горы. Он весьма много потрудился в обличении еретиков, называвшихся акефалами [2], т. е. безглавыми, много писал против них и, состязуясь с ними, обличал, и посрамлял их. Ересь акефалов зародилась в Александрии [3] в правление императора Зенона [4]; основателями ее были лица, враждебные и противившиеся четвертому вселенскому собору святых отцев [5], происходившему в Халкидоне [6]. Во время зарождение сей ереси в Александрии был лжепатриарх еретик Петр, по прозванию Могос [7]. К той же ереси акефалов потом присоединился Севир, получивший прозвание «Безглавый», за принадлежность к ереси безглавых; это тот самый Севир, который в правление императора Анастасия [8] завладел престолом антиохийского патриаршества [9].
Всех этих еретиков и поражал святой Анастасий, причем он боролся с ними не только на горе Синайской, но кроме того он сам обходил Сирию, Аравию и Египет, повсюду искореняя и изгоняя сию ересь и утверждая Церковь Христову. Много послужив Господу таким образом, преподобный Анастасий отошел ко Господу в глубокой старости. Кончина его последовала в царствование императора Ираклия [10].
Следует заметить, что было два Анастасия с одним и тем же прозванием «Синаита». Первый — старший годами и саном антиохийский патриарх, претерпевший неповинно изгнание от императора Иустина, а другой — сейчас упомянутый, живший несколько позднее того и бывший игуменом Синайской горы.
Примечания:
[1] Святой Иоанн Лествичник, игумен Синайской горы, великий подвижник благочестия, автор сочинения «Лествица», где начертаны как бы ступени восхождения по пути нравственного совершенства. Жил святой Иоанн в VI в. — См. житие его под 30 марта.
[2] Акефалы (от греческого слова «кефали» — голова), — наименование, прилагавшееся к некоторым церковным партиям как напр., к той, которая на соборе Ефесском (третьем Вселенском) не хотела идти ни за Кириллом, ни за Иоанном антиохийским, а также и к той партии, которая отделилась от патриарха александрийского, когда он подписал энотикон, — и к некоторым другим.
[3] Александрия — город на севере Египта, славившийся в древности своею образованностью и торговлею.
[4] Император Зенон царствовал с 474 по 491 г.
[5] Четвертый Вселенский Собор был собран по распоряжению Императора Маркиана (450–457 г.) в Халкидоне в 451 г. На этом соборе был окончательно определен догмат об образе соединения в лице Господа Иисуса Христа двух естеств.
[6] Город Халкидон находится в Вифинии (малоазийской области), у Босфорского пролива.
[7] Петр Могос или Монг — монофизит, был патриархом с 477 г. по 490 г.
[8] Анастасий (Дикор) управлял империей с 491 г. по 518 г.
[9] Севир — ересеначальник, был патриархом с 512 г. по 519 г.
[10] Император Ираклий царствовал с 610 г. по 641 г.
"}},"906":{"name":{"nominative":"Кипрской иконы Божией Матери (392)","short":"Кипрской"}},"907":{"name":{"nominative":"Перенесение мощей блгв. вел. кн. Игоря Черниговского и Киевского (1150)","short":"Перенесение мощей"}},"908":{"name":{"nominative":"Сщмч. Ианнуария еп. и с ним мчч. Прокула, Соссия и Фавста диаконов, Дисидерия чтеца, Евтихия и Акутиона (ок. 305)","short":"Сщмч. Ианнуария"},"life":{"id":"","copyright":"Настольная книга свщеннослужителя. Москва. 1978.","text":"Священномученик Ианнуарий, епископ, и с ним святые мученики Прокул, Соссий, Фавст диаконы, Дисидерий чтец, Евтихий и Акутион приняли мученическую смерть за Христа около 305 года, во время гонения императора Диоклитиана (284—-305). Святителя Ианнуария схватили и привели на суд к правителю Кампании (Средняя Италия) Тимофею. За твердое исповедание христианской веры святителя бросили в раскаленную печь. Но, подобно вавилонским отрокам, он вышел оттуда невредимым. Тогда по приказу Тимофея его растянули на станке и били железными прутьями так, что обнажились кости. Среди собравшейся толпы были святой диакон Фавст и святой чтец Дисидерий, которые плакали при виде страданий своего епископа. Язычники догадались, что они христиане, и бросили их в тюрьму города Путеола вместе со священномучеником Ианнуарием. В той тюрьме находились заключенные ранее за исповедание Христа два диакона,, святые Соссий и Прокул, и два мирянана — святые Евтихий и Акутион. На следующее утро всех мучеников вывели в цирк на растерзание диким зверям, но звери не тронули их. Тимофей объявил, что все чудеса происходят от колдовства христиан, но тут же ослеп и стал взывать о помощи. Кроткий священномученик Ианнуарий помолился об его исцелении, и Тимофей прозрел. Душевная же слепота не оставила мучителя, и он, с еще большей яростью обвиняя христиан в колдовстве, приказал отсечь всем мученикам головы за стенами города (+ 305). Христиане окрестных городов взяли тела святых мучеников для погребения, причем каждый город взял по одному, чтобы иметь своего ходатая пред Богом. Жители Неаполя взяли себе тело священномученика Ианнуария. Вместе с телом они собрали с земли его запекшуюся кровь. Когда сосуд с этой кровью поставили на мощи святого мученика, положенные в церкви города Неаполя, кровь растворилась и сделалась горячей, как только что пролитая. От мощей священномученика Ианнуария происходило много чудес. Во время извержения Везувия, когда жители города молились священномученику Ианнуарию, лава остановилась, не дойдя до города. Благочестивая женщина приложила икону с изображением священномученика к умершему сыну, и он воскрес."}},"909":{"name":{"nominative":"Мч. Феодора, иже в Пергии, матери его Филиппии, Диоскора, Сократа и Дионисия (II)","short":"Мч. Феодора"},"life":{"id":"","copyright":"Настольная книга свщеннослужителя. Москва. 1978.","text":"Святые мученики Феодор, мать его Филиппин, Диоскор, Сократ и Дионисий пострадали в царствование императора Антонина Пия (138—161) в Пергии Памфилийской. Когда для военной службы набирали красивых и здоровых юношей, то вместе с другими к военачальнику Феодоту был приведен и юноша Феодор. Военачальник стал принуждать юношу принести жертву идолам. Мученик не подчинился ни уговорам, ни угрозам, и военачальник приказал положить его на раскаленную сковороду и поливать расплавленной смолой. Тотчас совершилось чудо: началось землетрясение, из трещины в земле хлынул поток воды и погасил огонь. Оставшийся невредимым мученик Феодор воздал хвалу Богу и предложил военачальнику попытаться с помощью идолов повторить такое чудо. Военачальник предложил языческому жрецу Диоскору лечь на раскаленную сковороду, призвав на помощь Зевса. Но святой Диоскор ответил, что он уверовал во Христа и готов бросить идола Зевса в огонь. Тогда военачальник приказал ему взойти на сковороду. Мученик Диоскор припал к ногам святого Феодора и просил помолиться о нем. Затем он взошел на сковороду, гром ко взывая ко Господу: «Благодарю Тебя, Господи Иисусе Христе, что Ты сопричислил меня к числу рабов Твоих. Приими с миром мою душу»,— и скончался, избавившись от тяжелых мук. Святого Феодора продолжали мучить. Его привязали к диким лошадям, которых стали гнать. Но у городской стены лошади упа ли и разбились, а мученик Феодор остался невредимым. Два война, Сократ и Дионисий, увидели, как к святому Феодору сошла с небес огненная колесница, на которую был поднят влачимый мученик. Воины с изумлением воскликнули «Велик Бог христианский!» За это их тут же схватили и на другой день вместе с мучеником Феодором бросили в раскаленную печь. Но Небесная роса охладила печь, и святые остались живы. Наутро военачальник приказал воинам пойти посмотреть кости сгоревших мучеников. Воины вернулись и с удивлением рассказали, что три юноши невредимы, а к мученику Феодору пришла его мать, Филиппия, которая теперь укрепляет мучеников в их подвиге. Военачальник предложил святой Филиппин спасти сына, уговорив его принести жертву идолам. Но святая Филиппия ответила, что еще до рождения сына ей было открыто, что ее сын будет распят за Христа. Услышав это, военачальник приказал распять святого Феодора на кресте, а остальным мученикам отсечь головы. В течение 3-х дней святой мученик Феодор висел на кресте, вознося молитвы Богу до своего преставления."}},"910":{"name":{"nominative":"Мчч. Исакия, Аполлоса и Кодрата (303)","short":"Мчч. Исакия"},"life":{"id":"minei-0421-910","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Первоначально сии святые были слугами императора Диоклитиана [1]. Видя чудеса святого великомученика Георгия [2] они, по примеру царицы Александры [3], оставившей земную славу и обратившейся ко Христу, обратились также и сами ко Господу. Святые мученики дерзновенно обличили царя за его нечестие и жестокосердие, указав на то, что он не пощадил даже своей супруги, родившей ему дитя. По повелению нечестивого императора эти святые мученики были первоначально заключены в темницу, где томились голодом и жаждою, а потом были усечены мечем за исповедание Христа [4].
В тот же день память святого отца нашего Максимиана, патриарха Константинопольского, управлявшего Церковью, в царствование Феодосия Младшего, два с половиною года и в мире преставившегося в 431 году, апреля 12.
Примечания:
[1] Император римский Диоклитиан, жестокий гонитель христианства, царствовал с 284 г. по 305 г.
[2] См. житие его под 23 апреля.
[3] Царица Александра, супруга императора Диоклитиана, была тайною христианкою. Будучи поражена твердостью и мужеством святого великомученика Георгия, она открыто исповедала себя христианкой и была императором осуждена на казнь, однако скончалась ранее совершения ее. См. житие ее под 23 апреля.
[4] Кончина святых мучеников последовала в 303 г.
"}},"911":{"name":{"nominative":"Свт Максимиана, патриарха Константинопольского (434)","short":"Свт Максимиана"}},"916":{"name":{"nominative":"Прп. Виталия (609-620)","short":"Прп. Виталия (609-620)"},"life":{"id":"minei-0422-916","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"В то время, когда александрийский патриарший престол занимал святейший патриарх Иоанн Милостивый [1], в Александрию [2] пришел один инок, по имени Виталий, из монастыря преподобного Сирида. Сей инок, будучи шестидесяти лет от роду, избрал себе такой род жизни, который для людей, видящих только внешнее в человеке, казался нечистым и греховным, для Бога же, взирающего на внутреннее и испытующего сердца человеческие (Пс.7:10), был угоден и благоприятен: ибо тот старец, желая тайно обращать к покаянию грешников и людей нечестивых, сам во мнении людей являлся грешником и нечестивцем. Он составил себе список всех блудниц, живших в Александрии и о каждой из них особо усердно молился Богу, дабы Он отклонил их от их грешной жизни. Старец нанимался на работу в город от утра до вечера и брал за свой труд двенадцать медных монет. За одну монету он покупал себе боб и по закате солнца съедал его, ибо, работая весь день, он постился; затем, придя в блудилище, остальные деньги он отдавал какой-либо блуднице и говорил ей:
— Умоляю тебя, за эти деньги всю эту ночь соблюсти себя в чистоте, не делая ни с кем греха.
И так сказав, затворялся с ней в ее комнате. Она спала на своей постели, а старец, став в углу, всю ночь пребывал без сна, тихо читая псалмы Давида и до утра молясь за нее Богу. На утро, уходя от нее, он с клятвою просил ее никому не рассказывать о его поступке.
Так поступал он долгое время, во все дни трудясь в посте, а ночью входя к блудницам и пребывая без сна в молитвах. Каждую же ночь он входил к иной, пока, обойдя всех, снова не начинал с первой.
Господь Бог, видя такой подвиг Своего раба, споспешествовал ему, ибо некоторые из блудниц, пристыженные таковыми добродетелями Виталия, сами вставали на молитву, и вместе с ним, преклонив колена, молились. Святой убеждал таких покаяться, угрожая им Страшным Судом Божиим и вечными геенскими мучениями по смерти и обнадеживая их милосердием Божиим и надеждою на получение вечных благ на небе. Тогда те, приходя в страх Божий, смирялись и обещались исправить свою жизнь. И многие из них оставляли свою прежнюю греховную жизнь и выходили замуж за законных мужей. А иные, желая жить в совершенной чистоте, поступали в женские монастыри и там в посте и слезах проводили свою жизнь. Другие в мире проживали без мужа в чистоте, питаясь трудами своих рук. И ни одна из блудниц никому не рассказала про целомудренное житие святого Виталия, потому что лишь только какая-нибудь из них начинала говорить людям, что Виталий приходит к ним не для греха, но ради их спасения, то Виталий, услыхав о том, сильно печалился, что открывается его непорочная жизнь, и молился Богу, чтобы Он наказал ту женщину, дабы и все прочие пришли бы в страх и не рассказывали бы о его подвигах людям. Тотчас, по Божественному попущению, та женщина приходила в бешенство, видя каковое прочие женщины приходили в страх и не дерзали что-либо открыть людям о святости жизни Виталия. Народ же говорил пришедшей в бешенство женщине:
— Видишь, как воздает тебе Бог за то, что ты сначала говорила, что этот монах входит к вам не для блуда; — вот ясно открывается, что он блудник.
И все соблазнялись о нем и каждый день укоряли его, говоря:
— Ступай, окаянный, — тебя ожидают блудницы, — и плевали на него.
Святой же, претерпевая всё с кротостью, радовался, слыша брань и обличение от людей, духом утешаясь, что люди считают его великим грешником. Иногда же обличавшим его он говорил:
— Разве я не имею тела, как и все люди? Разве Бог монахов создал бесплотными? Поистине и монахи такие же люди.
Некоторые советовали ему:
— Отец, — говорили они, — возьми себе одну из блудниц в жены и сними монашескую рясу, чтобы не хулилось чрез тебя монашество.
Он же, как бы сердясь, отвечал им:
— Не желаю вас слушать; что хорошего мне взять себе жену и заботиться о ней, о детях, о доме и все дни проводить в заботах и в трудах? Зачем вы осуждаете меня? Ведь не вам придется отвечать за меня пред Богом. Заботьтесь каждый о себе, а меня оставьте. Есть один Судия всех, Бог, Который и воздаст каждому по делам его.
Так преподобный Виталий утаивал свою добродетель от людей.
Некоторые из клириков оклеветали его пред святейшим патриархом александрийским Иоанном Милостивым, говоря, что один старец соблазняет весь город, каждую ночь входя в дома блудниц. Но святейший патриарх не поверил клеветникам, так как он уже раньше был введен клеветниками в заблуждение, когда одного целомудренного и святого инока, бывшего притом евнухом [3], крестившего еврейку, невинного, предал побоям, поверив оклеветавшим его. Помня тот случай, патриарх не послушал доносивших на Виталия и сказал им:
— Перестаньте осуждать, а особенно не осуждайте иноков. Разве вы не знаете, что произошло на первом Вселенском Соборе [4], когда блаженной памяти императору Константину Великому [5] некоторые из епископов и клириков отдали написанные друг на друга доносы о грехах? Император, повелев принести зажженную свечу, сжег их писание, даже не прочитав их, и при этом сказал: — если бы я своими собственными глазами увидал епископа или инока, совершающих грех, то покрыл бы такового своею одеждою, дабы никто не увидал его согрешающим.
Так святейший патриарх пристыдил доносчиков. Раб же Божий Виталий не переставал заботиться о спасении грешных душ, и никто не знал о таковой его добродетельной жизни до самой его кончины.
Однажды, когда преподобный Виталий на рассвете выходил из дома блудниц, его встретил один юноша блудник, который шел к блудницам, чтобы согрешить с ними. Увидав Виталия, юноша сильно ударил его по щеке и сказал:
— Окаянный и нечестивый, доколе ты не покаешься и не отстанешь от своей нечистой жизни, чтобы еще более не было поругано тобою имя Христово?
Святой ответил ему:
— Поверь мне, человек, что за меня смиренного получишь и ты удар по щеке такой, что сбежится вся Александрия на твой крик.
Спустя немного времени преподобный Виталий заключился в своей малой и тесной келлии, которую он построил около ворот, называемых «Солнечными», и там с миром отошел ко Господу. Никто в городе не знал об этом. В то время явился пред упомянутым юношей блудником, ударившим в щеку преподобного старца, бес, в виде страшного эфиопа, сильно ударил его по щеке и сказал:
— Прими удар, который прислал тебе монах Виталий.
Тотчас юноша пришел в беснование и, упав на землю, валялся по ней в исступлении, так что изо рта его шла пена; при этом он рвал на себе одежду и кричал столь громко, что жители всей Александрии сбежались на его ужасный крик. Он же долгое время мучился от беса. По прошествии же нескольких часов, немного придя в себя, юноша поспешил к келлии Виталия, взывая:
— Помилуй меня, раб Божий, что я согрешил против тебя, сильно оскорбив тебя ударом по щеке. Теперь я, по твоему предсказанию, получил достойное возмездие.
Так крича, он быстро бежал, сопровождаемый народом. Когда же он приблизился к келлии старца, то бес, бросив юношу на землю, скрылся.
Юноша, совершенно придя в себя, начал рассказывать народу, как он ударил по щеке старца и как старец предсказал ему, что он получит возмездие за это. Затем постучали в дверь келлии старца, но не получили никакого ответа. Когда же сломали дверь, то увидали его стоящим среди келлии на коленях, как бы молящимся; святая же душа старца отошла ко Господу. В руке своей он держал хартию, на которой было написано:
— Мужи александрийские! не осуждайте прежде времени, пока не придет Господь, Праведный Судия.
В это время пришла туда одна бесноватая женщина, которая ранее хотела рассказать людям о святой жизни Виталия, как о том было упомянуто выше. Она пришла, извещенная о кончине преподобного Ангелом, явившимся ей, и, прикоснувшись к честным останкам святого, тотчас получила исцеление от беснования. Точно так же начали получать исцеление многие слепые и хромые, при прикосновении к телу преподобного.
Услыхав о преставлении преподобного, все те женщины, которых он своими увещаниями обратил к раскаянию в своих грехах, с зажженными свечами и лампадами стеклись к его гробу, плача и скорбя по своем отце и учителе. При этом они вслух всего народа рассказывали о добродетели старца, который не прикоснулся ни к одной из них даже своей рукой, и приходил к ним не для греха, а чтобы спасти их. Народ, услыхав их рассказ, разгневался на них и говорил:
— Зачем же вы скрывали от нас святость жизни сего честного старца, ибо мы, находясь в неведении, много грешили против него, осуждая и укоряя его?
Женщины отвечали на укоры народа так:
— Мы боялись, потому что сей старец с великими клятвами запрещал нам кому-либо рассказывать об его жизни, и лишь только одна из наших подруг начала рассказывать его тайну людям, то пришла в бешенство. Посему каждая из нас, боясь такого наказания, молчала.
И весь народ дивился такому рабу Божию, так смиренно утаившему святость своей жизни от людей. В то время как все люди думали, что он великий грешник, он был другом Божиим и чистым сосудом Святого Духа. Люди укоряли друг друга, стыдясь своего неразумия, что они осуждали такого угодника Божия и причиняли обиды и оскорбления неповинному и чистому сердцем человеку.
Когда обо всем происшедшем дошла подробная весть до святейшего патриарха Иоанна Милостивого, он со всем своим клиром пришел к келлии старца и, увидав вышеупомянутое письмо, в котором старец увещевал не осуждать его, а также увидав совершающиеся чудеса, сказал тем клирикам, которые доносили ему на преподобного:
— Видите, если бы я поверил вашим словам и оскорбил бы невинного святого старца, то и я получил бы удары по лицу, подобно тому как получил их оклеветавший святого юноша. Но я, смиренный, благодарю Бога за то, что я не послушал ваших доносов и тем избегнул греха и отмщения.
Все же клеветавшие и осуждавшие преподобного были сильно пристыжены.
После сего святейший патриарх, взяв честные останки преподобного Виталия, пронес их чрез весь город и в присутствии всех покаявшихся во грехах женщин, плачущих и рыдающих, с честью предал их погребению, прославляя Бога, имеющего многих неведомых людям верных рабов Своих.
Тот же человек, который получил удары от беса, отрекся от мира и сделался монахом. И многие из жителей Александрии, наученные добродетельною жизнью Виталия, положили для себя правилом — никого никогда не осуждать. Будем подражать им в этом и мы, споспешествуемые молитвами преподобного отца нашего Виталия и благодатью Господа нашего Иисуса Христа, Которому воссылается слава во веки. Аминь.
Примечания:
[1] Святой Иоанн (II-ой) Милостивый патриаршествовал с 609 г. по 620 г. Память его празднуется 12-го ноября.
[2] Александрия — город в Египте, расположенный на берегу Средиземного моря. Александрия славилась в древности, как центр торговли, наук и искусства.
[3] Т. е. скопцом.
[4] Первый Вселенский Собор был созван в 325 г. в Никее по поводу лжеучения пресвитера Ария, нечестиво признававшего Сына Божия творением Бога Отца.
[5] Император римский Константин Великий царствовал с 324 г. по 337 г.
"}},"918":{"name":{"nominative":"Мчч. Анатолия и Протолеона (303)","short":"Мчч. Анатолия"}},"922":{"name":{"nominative":"Мч. Саввы Стратилата и с ним 70-ти воинов (272)","short":"Мч. Саввы"},"life":{"id":"","copyright":"Настольная книга свщеннослужителя. Москва. 1978.","text":"Мученик Савва происходил из готфского племени. Своей храбростью он достиг высокого чина воеводы-стратилата и служил при императоре Аврелиане (270—275). С юности Савва был христианином и усердно следовал заповедям Христа, помогал неимущим, посещал в темницах заключенных христиан. За чистую и добродетельную жизнь святой получил от Господа дар чудотворения и Именем Христа исцелял больных, изгонял бесов. Когда император узнал, что святой Савва христианин,, он потребовал от него отречения. Мученик сбросил воинский пояс и подтвердил, что не оставит свою веру. Его били, опаляли свечами, бросили в котел со смолой, но мученик оставался невредимым. Видя его мучения, уверовали во Христа 70 воинов, которых тут же усекли мечом. Святого Савву бросили в темницу. В полночь во время молитвы мученику явился Христос и осиял его светом Своей Славы. Спаситель повелел ему не бояться, но дерзать. Укрепленный, мученик Савва перенес наутро новые мучения и был утоплен в реке (1» 272)."}},"923":{"name":{"nominative":"Прп. Фомы юродивого (ок. 546-560)","short":"Прп. Фомы"},"life":{"id":"minei-0424-923","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой Фома был иноком в одном из монастырей в Кесарии [1]. Он нес послушание по сбору на нужды своего монастыря. Для этих сборов он был посылаем в Антиохию [2], поблизости к которой находилось одно село, принадлежавшее монастырю. Когда старец приходил в город, то принимал на себя юродство. Однажды некий человек, по имени Анастасий, эконом (строитель) одной церкви, ударил блаженного по щеке, потому что старец наскучил ему своей просьбой о милостыни на свой монастырь. Присутствовавшие при сем вознегодовали за это на Анастасия. Блаженный же Фома, обратившись к ним, пророчески произнес:
— С этого времени ни мне от Анастасия уже ничего не придется принять, ни Анастасий не будет иметь возможности что либо подать мне.
То и другое вскоре сбылось: Анастасий умер через день, а блаженный Фома, по дороге из города в монастырь, занемог и остановился в больнице в пригороде Дафни, при церкви святой Евфимии, где, сильно разболевшись, преставился к бессмертной жизни и был погребен на том месте, где хоронились странники.
Однажды принесли сюда некую умершую странницу и погребли ее над гробом сего блаженного старца; погребли эту женщину во втором часу дня, а в шестой час земля извергла ее, — и все много дивились сему. Вечером же опять погребли ее в том же гробе, но на другой день увидели, что она вторично выброшена из гроба; тогда погребли ее в другом месте.
Спустя несколько дней, погребли другую женщину точно так же близ аввы Фомы, ибо обитатели того места не понимали, что почившему о Господе старцу не угодно, чтобы близ него была погребена женщина. Когда же земля извергла и эту женщину, тогда поняли, что старцу не благоугодно, чтобы кто либо был погребен близ его мощей.
Обо всем случившемся известили патриарха Домна [3]. По повелению патриарха все граждане со свечами и песнопениями пошли в Дафни, взяли мощи святого, с честью принесли их в город и положили в той гробнице, в которой почивали мощи многих святых мучеников. Над мощами святого устроили малую церковь и многие исцеления совершались от его святых мощей над болящими. По молитвам его прекратилась моровая язва в Антиохии, ради чего жители Антиохии установили совершать ежегодное празднование его памяти, прославляя Христа Бога, Которому слава во веки. Аминь.
Примечания:
[1] Кесария — главный город Каппадокии, находившейся на востоке Малой Азии.
[2] Здесь разумеется Антиохия Сирийская, некогда великолепная столица Сирийского государства, а ныне бедный городок Азиатской Турции.
[3] Патриарх Домн управлял Антиохийскою церковью от 546 года до 560 года.
"}},"924":{"name":{"nominative":"Прп. Елисаветы чудотворицы (VI-VIII)","short":"Прп. Елисаветы"},"life":{"id":"minei-0424-924","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Преподобная Елисавета еще от утробы матери своей была избрана на служение Богу, ибо прежде рождения ее матери ее было возвещено от Бога, что у нее родится дочь, которая будет избранным сосудом Святого Духа. С юных лет отданная на служение Богу и уневестившись бессмертному Жениху Христу, святая Елисавета в Ангельском чине служила Богу, в числе других дев инокинь [1], постом и трудами изнуряя свое тело, и так угодила Богу, что получила от Него дар исцелять недуги людей, не только телесные, но и душевные. Своею молитвою она исцеляла всякую телесную болезнь, своими же речами и боговдохновенными наставлениями врачевала души человеческие, наставляя их к покаянию и ко всяким добродетелям. Одеждою для нее служила одна только жесткая власяница, и, хотя тело ее мёрзло от холода, дух ее всегда горел пламенем божественной любви.
Будучи поставлена игумениею над сестрами, святая показала еще большие подвиги, заботясь о спасении душ их.
Воздержание ее было чрезмерное, ибо она проводила многие годы не вкушая хлеба и питаясь только одними плодами и овощами, масла же и вина она никогда не вкушала во всю свою жизнь. Весьма часто она постилась по сорока дней, подобно великому Моисею [2], ничего в это время не вкушая [3]. В течение трех лет, она, подражая смирению Евангельского мытаря (Лк.18:13), не возводила своих телесных очей на небо, душевными же своими очами всегда взирала к Живущему на небесах Богу и, созерцая Его своею мыслию сидящим на престоле высоком и преукрашенном, окруженным серафимами, она не обращала своих мыслей к предметам земным. Когда, по обыкновению, она наедине молилась ночью, то была свыше осияваема небесным светом.
Кроме того, святая Елисавета совершала и многие чудеса: однажды она умертвила молитвою свирепого змея; в другой раз она исцелила одну женщину, долгое время страдавшую кровотечением, также изгоняла нечистых духов из людей, совершала много и других чудес. Чудеса совершались ею не только при жизни ее, но и после ее блаженной кончины. На гробнице ее подавались многоразличные исцеление болящим; так, например, на гробе ее получали прозрение многие слепые. Да прославляется чрез нее Христос Бог, дивный во святых Своих!
Примечания:
[1] Святая Елисавета была инокинею константинопольского монастыря, построенного в честь святых бессребреников Космы и Дамиана императором Иустином I (царствовавшим с 518 г. по 527 г.). В этом монастыре она впоследствии была игумениею (настоятельющею). Точно время ее жизни и деятельности указать нельзя, за отсутствием сведений об этом в исторических памятниках. Но на основании того обстоятельства, что в честь ее во второй половине IX в. был написан канон святым Иосифом песнописцем (умершим в 883 г.) делают вывод, что святая Елисавета жила между VI и IX вв.
[2] Моисей — знаменитый вождь и законодатель народа еврейского и написатель первых пяти книг Ветхого Завета: «Бытие», «Исход», «Левит», «Числа» и «Второзаконие» (Пятокнижие Моисеево), в которых излагаются исторические судьбы народа Божия. Моисей жил в к. XVI в. и нач. XV в. до Р. Хр.
[3] Моисей постился сорок дней и ночей в то время, когда взошел на гору Синай, где Бог даровал ему заповеди десятословия (Исх.24:12–18).
"}},"925":{"name":{"nominative":"Прп. Саввы Печерского, в Ближних пещерах (XIII)","short":"Прп. Саввы"}},"927":{"name":{"nominative":"Мчч. Пасикрата и Валентина (228)","short":"Мчч. Пасикрата"},"life":{"id":"minei-0424-927","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Мученики Христовы Пасикрат и Валентин происходили из Родостола, Мизийского города и, будучи воинами, состояли на службе при игемоне той страны Авсолане. В стране той было много идолопоклонников, приносивших жертвы бесам, ибо правители страны угрозою мучений принуждали людей к идолослужению. Христиане той страны, боясь мучений, бежали и скрывались. Эти же два святые мужа открыто и смело заявили себя христианами и, прославляя единого истинного Бога, проклинали бездушных идолов. За сие они были схвачены идолопоклонниками и приведены в судилище, где их принуждали возжечь курение перед идолами. Здесь стоял идол Аполлона. Святой Пасикрат, подойдя к идолу, плюнул ему в лицо и сказал:
— Такова честь подобает сему богу!
Тотчас Пасикрата связали тяжелыми цепями и бросили в темницу. Воин же Христов, этими веригами как бы золотым царским убранством украшенный, радовался, что сподобился носить эти цепи за Христа. С ним вместе был заключен в темницу и Валентин. Вскоре их опять потребовали на суд к игемону. Когда они явились в судилище, то туда пришел также и брат Пасикрата — Папиан. Он был христианин, но из боязни мучений, принес жертву идолам. Папиан начал со слезами умолять брата, чтобы он, по примеру его самого, принес воскурение истукану, дабы, сделавшись на время как бы идолопоклонником, избавиться от лютых мучений, но Пасикрат отверг просьбу брата и назвал его недостойным считаться в его роде за то, что он отступил от веры Христовой. Сам же, подойдя к жертвеннику и, положив на огонь свою руку, сказал игемону:
— Тело смертно и, как ты сам видишь, сгорает на огне, душа же, будучи бессмертна, презирает все эти видимые муки.
Святой Валентин, допрошенный тут же игемоном, изрёк то же самое и явил свою полную готовность претерпеть все муки за Христа. Их обоих присудили к усекновению мечем. Когда слуги мучителя вели их за город на смерть, то вслед за ними шла мать Пасикрата, которая увещевала его безбоязненно идти на смерть, опасаясь за него, чтобы он не устрашился, ибо был очень юн. Святым мученикам были усекнуты главы. Святому Пасикрату было двадцать два года, а Валентину — тридцать. Мать же с радостью и веселием приняла их тела, и с честью погребла их, славя Христа Бога.
"}},"928":{"name":{"nominative":"Мчч. Евсевия, Неона, Леонтия, Лонгина и иных (303)","short":"Мчч. Евсевия"},"life":{"id":"minei-0424-928","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Вскоре после кончины славного великомученика Георгия, император Диоклитиан [1] издал приказание — всех христиан, где бы они ни находились, а особенно тех, которые были в темницах, принуждать к поклонению идолам; тех, которые исполнят это приказание, он повелел отпускать на свободу, не подчиняющихся же повелел предавать смерти.
Воспоминаемые ныне святые мученики — Евсевий, Неон, Леонтий и Лонгин в это время находились в темнице [2]; с ними вместе были многие христиане, числом около сорока человек. Видя чудеса, совершаемые святым Георгием, они уверовали во Христа и дерзновенно исповедали Его во всеуслышание, за что были взяты и в оковах заключены в темницу.
Когда они были выведены из темницы на испытание пред судию, то не отверглись Христа, но посрамили богов языческих. За свое мужественное исповедание имени Христова они были преданы многим мукам, именно: мучители, повесив, били их и строгали тела их различными железными орудиями до тех пор, пока не обнажились их внутренности. Наконец, святые мученики были усечены во главы и, таким образом, получили венцы в Царствии небесном [3].
В тот же день память преподобного Саввы Печерского, подвизавшегося, по всей вероятности, в начале XIII века. Мощи его — в Антониевых пещерах.
Примечания:
[1] Император римский Диоклитиан царствовал с 284 г. по 305 г. Жестокие гонения на христиан он начал с 303 г. — Кончина св. великомученика Георгия последовала в 304 г. Память его — 23 апреля.
[2] Быть может воспоминаемые ныне святые мученики: Евсевий, Неон, Леонтий и Лонгин исполняли обязанность стражей при темнице, в которой были заключены христиане. Возможно, впрочем, что они пришли в темницу в качестве посетителей, с целью облегчить страдания христиан выражением им сочувствия и ободрения и материальным вспомоществованием.
[3] Кончина святых мучеников последовала в 304 г. — Глава св. мученика Лонгина находится в Италии, в городе Капуе (недалеко от г. Неаполя).
"}},"929":{"name":{"nominative":"Молченской иконы Божией Матери (1405)","short":"Молченской"}},"932":{"name":{"nominative":"Прп. Сильвестра Обнорского (1379)","short":"Прп. Сильвестра"},"life":{"id":"minei-0425-932","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"О происхождении и месте рождение преподобного Сильвестра ничего неизвестно [1]. Известно только, что иноческое пострижение он получил от преподобного Сергия Радонежского [2] и сначала подвизался в его монастыре. С благословения знаменитого Радонежского подвижника, Сильвестр, жаждавший уединения, отправился на дальний северо-восток и остановился на берегах реки Обноры [3]. Тогда здесь были дремучие леса, и поблизости никакого жилья не было. Устроивши себе убогую тесную келью, преподобный Сильвестр стал подвизаться в полнейшем уединении, перенося всякие нужды, но предавшись неустанной молитве и бдению.
Долго никто не знал, что в глухом лесу подвизается отшельник. Но раз один из жителей того края сбился с дороги и в глухом лесу неожиданно наткнулся на келью пустынника. К изумленному путнику вышел отшельник, одетый в рубище, смущенный появлением человека в таком пустынном месте, где никого до того времени он не видал, да и не хотел видеть. Путник сказал преподобному о себе, кто он и как попал сюда. При этом он сообщил, что над местом, где живет отшельник, он издали нередко видал то светлые лучи, то облачный столп. Преподобный прослезился от скорби, что место его уединения стало известным. Путник упросил отшельника сказать, как его зовут, и как он тут живет. Сильвестр рассказал, что он живет тут уже не малое время, питается древесной корой и кореньями. Сначала без хлеба он обессиливал от голода и от изнеможения, падал на землю, но потом раз явился ему некий чудный муж, прикоснулся к нему своею рукою и с тех пор он уже не испытывает бедственного состояния.
Случайно открывший пустынника путник вскоре вернулся к нему нарочно, дал хлеба и муки на запас.
Достаточно было этой одной встречи, чтобы место жительства и подвиги отшельника стали известными в окрестных хотя и неблизких селениях. Поселяне стали приходить к подвижнику для душеспасительных бесед и духовных советов, причем приносили ему и пищу. Некоторые решались оставаться при нем для спасительного подвига под его руководством. Видя искреннюю любовь к себе и свободное желание подвига, преподобный Сильвестр не препятствовал строить новые кельи, так что около него собралось не мало новых подвижников, и оказалась настоятельная нужда в создании храма Божия. Тогда сам Сильвестр отправился в Москву и у митрополита Алексия [4] испросил благословение на создание храма, получил антиминс и был поставлен игуменом возникавшей в Обнорском краю первой иноческой обители.
Трудами преподобного и собравшейся около него братии создан был храм во славу воскресения Христа Спасителя.
Теперь еще более стало приходить к Сильвестру как простых людей, так и князей, и бояр. Одни желали видеть преподобного, получить от него благословение и слышать его учительное слово; другие — покаяться в своих согрешениях и получить прощение и утешение; некоторые — с тем, чтобы на всю жизнь посвятить себя иноческому подвигу под руководством опытного подвижника.
Отдаваясь неусыпным трудам по устроению монастыря, преподобный Сильвестр пользовался всяким досугом и удобным временем, чтобы уходить из монастыря в лесное уединение для одиночной молитвы и бдения, столь желанных и привычных его душе. Но когда он возвращался из такого уединения, его уже ждала около монастыря толпа народа, желавшего видеть его и получить благословение и поучение [5]. Приносили детей и больных, прося его благословения и целительных молитв. И теперь существует около бывшего монастыря роща, часть того леса, в который преподобный удалялся для уединения; существует и колодезь на спуске к реке Обноре, вырытый преподобным Сильвестром над ключом.
Так в лесной трущобе возникла деятельная жизнь, представлявшая собою соединение труда и бдения, поста и молитвы, телесных скорбей и духовных радостей.
Преподобный состарился и впал в предсмертную болезнь. Братия собрались вокруг постели больного в его келлии и со слезами выражали свое горе, лишаясь своего руководителя и попечителя и опасаясь за судьбу обители. «Не скорбите о сем, братия моя возлюбленные», — говорил им в утешение преподобный Сильвестр, — «на всё воля Божия; сохраняйте заповеди Господни и не бойтесь в сей жизни потерпеть беды, чтобы получить награду на небесах. Если же я буду иметь дерзновение у Бога и дело мое будет Ему угодно, то место сие святое не оскудеет и по моем отшествии, молитесь только Господу Богу и Пречистой Его Матери, чтобы избавиться вам от искушений лукавого».
Кончина преподобного последовала 25 апреля 1379 года на память святого Апостола и Евангелиста Марка. Тело преподобного погребено было подле Воскресенского деревянного храма, с правой стороны.
Основанный преподобным Сильвестром монастырь не прекратил своего существования со смертью создателя: более четырех сот лет текла здесь монастырская жизнь, одни иноки сменяли других, служа просвещению сего глухого края.
По смерти преподобного стали совершаться чудеса при его гробе, так что с течением времени преподобного Сильвестра стали чтить как чудотворца в ближних и отдаленных местах.
Непрерывных записей таковых чудес не велось в монастыре, между тем на некоторых древних вещах, сохранившихся и доселе в Воскресенском храме, имеются надписи (чеканные, шитые и рукописные) о вкладах сих вещей в обитель преподобного Сильвестра, Обнорского чудотворца [6]. Сохранившиеся рукописи содержат запись чудес, начиная с 1645 года; всего описано 23 чуда. Получали исцеление при раке преподобного бесноватые и страдавшие исступлением ума, болезнью глаз или слепотою, глухотою, расслаблением, немотою. Вот один случай. В 1645 году служивший в обители иеромонах, по имени Иов, приказал собраться монастырским крестьянам и рубить находившуюся подле монастыря рощу под огнище. Крестьяне приступили к делу. Со стороны Иова это распоряжение было греховное: он самовольно посягнул на рощу преподобного Сильвестра. Прогневавший Бога Иов был поражен слепотою и перестал видеть. Через четыре недели Иов сознал свой грех и стал каяться пред Господом Богом, Пречистой Его Материю и преподобным Сильвестром, и дал обещание не поступать по своей воле, а всё делать по совету братии. Он отправился в церковь, отслужил молебен, со слезами молясь о прощении грехов и о возвращении ему зрения. Приложившись к святым иконам, слепой Иов пришел к раке преподобного, облобызал ее с верою и прозрел. После такого чудесного исцеления он возблагодарил Господа Бога и преподобного Сильвестра.
Примечания:
[1] Житие преподобного Сильвестра не сохранилось, да едва ли оно и было написано в древности. Известно по рукописям только сказание о чудесах его. Сведения о его жизни почерпаются только из отрывочных записей и из предания.
[2] Преподобный Сергий род. в 1316 г., а преставился в 1391 г., сентября 25-го. Память его празднуется 5 июля и 25 сентября.
[3] В 105 верстах от Ярославля и в 16 верстах от теперешнего уездного города Яросл. губ Любиша, выше его по реке Обноре, впадающей в реку Кострому.
[4] Св. Алексий был митрополитом с 1354 г. по 1378 г.
[5] Место собеседования с народом было издавна отмечено часовнею, но потом она перенесена была ближе к селу, так как на ее месте предполагалось построить церковь во имя преподобного Сергия Радонежского.
[6] Таковы: напрестольный серебряный крест 1693 г., шитый шелками воздух 1699 г., пролог с подписью по листам 1661 г., вышитая шелками икона преподобного 1664 г.
"}},"933":{"name":{"nominative":"Прп. Илариона Псковоезерского, Гдовского (1476)","short":"Прп. Илариона"}},"934":{"name":{"nominative":"Цареградской иконы Божией Матери (1071)","short":"Цареградской"}},"936":{"name":{"nominative":"Сщмч. Василия, еп. Амасийского (ок. 322)","short":"Сщмч. Василия"},"life":{"id":"","copyright":"Настольная книга свщеннослужителя. Москва. 1978.","text":"Священномученик Василий, епископ Амасийский, жил в начале IV века в Понтийском городе Амасии. Он поддерживал и утешал христиан, страдавших от гонений язычников. В то время Восточной частью Римской империи правил Ликиний (312—324), зять святого равноапостольного царя Константина Великого (306—337; память 21 мая). Ликиний лицемерно подписал его «Указ о веротерпимости» (313), который разрешал свободное исповедание христианства,, но в душе ненавидел христиан и продолжал их преследовать, возвратившись к язычеству. Ликиний воспылал страстью к служанке своей жены Констанции, праведной деве Глафире. Святая дева рассказала об этом царице и просила защиты. Переодев праведную Глафиру в мужское платье и снабдив деньгами, царица Констанция удалила ее из города в сопровождении преданных слуг. Императору сказали, что служанка сошла с ума и лежит при смерти. Праведная Глафира по пути в Армению остановилась в городе Амасии, где местный епископ, святитель Василий, дал ей приют. В то время святитель строил в городе храм. Праведная Глафира передала на его постройку все деньги, полученные от Констанции, и в письме к ней просила прислать еще средства на окончание храма. Царица исполнила ее просьбу. Но письмо праведной Глафиры попало к императору. Разгневанный Ликиний потребовал от правителя Амасии выслать к нему святителя и служанку. Праведная Глафира скончалась ( ] 322), прежде чем •• приказ дошел до Амасии. Святителя Василия направили к императору. За ним последовали два диакона, Парфений и Фестим, которые поселились вблизи темницы, куда заключили святителя. Благочестивый христианин Елпидифор подкупил тюремщиков к каждую ночь вместе с Парфением и Фестимом посещал святителя. Накануне дня суда святитель как обычно пел псалмы и слова «аще вселюся в последних моря и тамо рука Твоя наставит мя и удержит мя десница Твоя» (Пс. 138, 9—10) — трижды пропел со слезами. Диаконы усомнились, не испугался ли святитель будущих мук, но он успокоил их. На суде святитель Василий решительно отверг предложение императора стать верховным жрецом и был приговорен к смерти. Елпидифор деньгами задобрил воинов, и они позволили святителю помолиться и поговорить с друзьями перед казнью. После этого святитель сказал палачу: «Друг, делай, что тебе приказано»,— и спокойно встал под удар меча. Когда мученик был обезглавлен,, Елпидифор пытался выкупить у воинов его останки. Но воины опасались императора и бросили тело и главу святителя в море. После этого Елпидифору трижды во сне предстал Ангел Божий со словами: «Епископ Василий в Синопе и ждет вас». Повинуясь этому зову, Елпидифор и диаконы отплыли в Синоп и там попросили рыбаков закинуть сети. Когда закинули сеть «на счастье» диаконов Фестима и Пар фения, ничего не поймали. Тогда Елпидифор объявил, что он просит закинуть сеть во Имя Бога, Которому он поклоняется. На этот раз сеть вынесла тело святителя Василия. Голова при росла к нему, и только шрам на шее указывал на след меча. Мощи святителя Василия были перевезены в Амасию и погребе ны в построенном им храме."}},"937":{"name":{"nominative":"Свт. Стефана, еп. Великопермского (1396)","short":"Свт. Стефана"},"life":{"id":"","copyright":"Настольная книга свщеннослужителя. Москва. 1978.","text":"Святитель Стефан, просветитель Перми, апостол зырян, родился около 1340 года в семье устюжского причетника Симеона. Под влиянием своей благочестивой матери Марии, обладая большими способностями, он с юных лет проявлял необыкновенное усердие к служению Церкви: в один год выучился читать Священные Книги и помогал отцу в церкви при Богослужении, исполняя должность канонарха и чтеца. В молодости святой принял иночество в монастыре в честь святителя Григория Богослова в Ростове. Монастырь славился богатым книжным собранием. Святой Стефан хотел читать святых отцов в подлиннике и для этого изучал греческий язык. В юности, помогая отцу в церкви, он часто беседовал с зырянами. Те перь, овладев богатой церковной культурой, святой Стефан горел желанием обратить зырян ко Христу. Для просвещения зырян он составил азбуку их языка и перевел на него несколько церковных книг. За подвиги благочестия Ростовский епископ Арсений (1374—1380) посвятил его в сан иеродиакона. Приготовив себя к миссионерской деятельности, святитель Стефан явился в Москву (1379 г.) к Коломенскому епископу Герасиму, который управлял тогда делами митрополии, и просил его: «Благослови меня, Владыко, идти в страну языческую — Пермь. Хочу учить святой вере неверных людей. Я решился или привести их ко Христу, или сложить у них за Христа голову». Епископ с радостью благословил его и посвятил в сан иеромонаха. Он снабдил его антиминсами, святым миром и Богослужебными книгами, а великий князь Димитрий Иоаннович дал ему охранные грамоты. Из Устюга святой Стефан спустился по Северной Двине до впадения в нее Вычегды, откуда начинались поселения зырян. Много трудов, борьбы, лишений и скорбей вытерпел проповедник веры Христовой, живя среди язычников, поклонявшихся идолам, «огню, воде, деревьям, камню и золотой бабе, и кудесником, и волхвом, и древью». Особо благоговели зыряне перед так называемой «прокудливой березой». Громадная по толщине и вышине береза росла на возвышенном месте. Зыряне собирались к ней и приносили в жертву добытых зверей. Святой Стефан поставил свою келлию невдалеке от березы и использовал собрания суеверных язычников у дерева, чтобы учить их святой истине. Затем святой Стефан срубил и сжег березу для искоренения суеверия. Зыряне собирались убить его. Святой обратился к ним с проповедью: «Судите сами, сильны ли боги ваши, когда они не могут защитить себя от огня? Боги ли они, когда так немощны, да и не имеют не только смысла, но и слуха и зрения? И от меня,, слабого, не сумело защитить себя ваше божество. Не таковы же ли и все другие боги ваши? Не таков Бог Христианский. Он видит все, все знает и Всемогущ, ибо создал весь мир и о всем промышляет. И как Он благ, особенно к знающим Его! Я желаю вам добра, проповедуя вам Истинного Бога. Он будет любить вас, будет благотворить вам, когда станете чтить Его искренне». На месте «прокудливой березы» святой Стефан построил храм в честь Архангела Михаила, низложителя духов тьмы. Крестившиеся зыряне сами стали истреблять то, чему раньше поклонялись: рубили священные деревья, сокрушали идолов; богатые дары, предназначенные для языческих жертвенников, они приносили святому Стефану. Он велел служившему при нем зырянину Матфею все предавать огню и лишь дозволял употреблять полотно на обвертывание ног. Но окончательный перелом в зырянах произошел после того, как святой Стефан посрамил их главного жреца Паму, который восстал против распространения святой веры. Жрец вступил в спор со святым Стефаном. «У вас„ христиан, — говорил Пама,— один Бог, а у нас много помощников и на суше, и на воде, подающих нам счастливую ловлю в лесах и ее избытками снабжающих Москву, орду и дальние страны; они сообщают нам в волхвовании тайны, недоступные вам». Святой Стефан отвечал, что Истинный Бог — один; Всемогущество — одно, а бессилие богов-идолов очевидно по опыту. После долгих споров жрец Пама в оправдание своей веры вызвался пройти сквозь огонь и воду и того же потребовал от святого Стефана. «Я не повелеваю стихиями, — смиренно отвечал святой Стефан,—но Христианский Бог велик: иду с тобой». Пама затрепетал и молил избавить его от верной смерти. «Вы свидетели,— сказал святой Стефан собравшемуся народу, — сам он потребовал решить спор о вере огнем и водой и однако не хочет креститься. За кого считать теперь Паму? Что с ним делать?» «Обманщика предать смерти, — ответил народ, — если отпустить Паму, он наделает тебе пакостей». «Нет, — ответил святой, — Христос меня послал не предавать кого-либо смерти, а учить. Пама не хочет принять спасительной веры, пусть его упорство накажет его, но не я». Пама был выгнан. В благодарность Господу за победу над главой язычников, святой Стефан построил на Вишере храм в честь святителя Николая. После этого проповедь святого о Христе стала идти все успешнее. В 1383 году святой Стефан был поставлен епископом Малой Перми. Как любвеобильный отец он неустанно заботился о своей пастве. Для утверждения в вере новообращенных святитель Стефан при храмах открывал училища, где Священные Книги изучались на пермском языке. Святитель присматривался к учащимся, учитывал их способности с тем, чтобы из них ставить священников и диаконов. Некоторых учеников святитель Стефан научил писать по-пермски. Святитель строил церкви, в которых ставил священников из зырян, ввел Богослужение на зырянском языке. Святитель Стефан перевел на зырянский язык Часослов, Псалтирь, избранные чтения из Евангелия и Апостола, Паремийник, Стихирарь, Октоих, несколько праздничных служб и Божественную литургию. Во время неурожая Святитель снабжал зырян хлебом, много раз избавлял их от насилия и взяток тиунов, облегчал им подати, защищал от нападений других племен, ходатайствуя за них в Москве. Плодом его подвигов и добродетелей стало обращение всей обширной Пермской земли к христианству. Это великое дело было совершено силой веры и христианской любви. Жизнь святителя — это победа веры над неверием, любви и кротости — над злобой и нечестием. Умилительно «заочное свидание» святителя Стефана Пермского с преподобным Сергием Радонежским, бывшее в 1390 году во время путешествия святителя в Москву по церковным делам. Святитель Стефан горячо любил Радонежского подвижника и очень желал повидаться с ним на пути из Пермской земли, но не мог исполнить этого из-за недостатка времени. Находясь в 10 верстах от монастыря преподобного Сергия, святитель Стефан, помолившись, обратился в сторону обители и с поклоном произнес: «Мир тебе, духовный брате!». Преподобный Сергий, который сидел вместе с братией за трапезой, встал, помолился и, поклонившись в ту сторону, где проезжал святитель, ответил: «Радуйся и ты, пастырю стада Христова, и мир Божий да пребывает с тобой!» О глубокой духовной связи святителя Стефана Пермского и Преподобного Сергия Радонежского свидетельствует и ныне особая повседневная молитва к ним на братской трапезе. Кроме устройства церквей, святитель Стефан основал для зырян и несколько монастырей: Спасскую Ульяновскую пустынь в 165 верстах от Усть-Сысольска, Стефановскую — в 60 верстах от Усть-Сысольска, Усть-Вымскую Архангельскую, Яренгскую Ар хангельскую. В 1395 году святитель Стефан снова отправился в Москву по делам паствы и здесь скончался. Тело его было положено в мо настыре «Спаса за стеною» (в храме на Бору в честь Спасителя) в Московском Кремле. Горько оплакивали зыряне кончину своего апостола. Они усиленно упрашивали Московского князя и Мит рополита отпустить в Пермь тело их наставника, но Москва не хо тела расстаться с останками великого святителя. Прославление святителя Стефана началось еще в начале XV века. Житие было написано вскоре после смерти святителя в 1472 году. Службу ему составил иеромонах Пахомий Серб с иеромонахом Епифанием Премудрым, учеником преподобного Сергия Радонежского, который хорошо знал святителя и любил с ним беседовать."}},"942":{"name":{"nominative":"Прав. Евлогия странноприимца (IV)","short":"Прав. Евлогия"}},"946":{"name":{"nominative":"Апп. от 70-ти Иасона и Сосипатра, Керкиры девы и иных, с ними пострадавших (I)","short":"Апп. от"},"life":{"id":"","copyright":"Настольная книга свщеннослужителя. Москва. 1978.","text":"Апостол Иасон происходил из Тарса (Малая Азия). Он был первым христианином в городе. Апостол Сосипатр был родом из Ахаии. Оба они стали учениками апостола Павла, который даже назвал их своими «сродниками» (Рим. 16„ 21). Святой Иасон был поставлен епископом в родном городе Тарсе, а святой Сосипатр — в Иконии. С Евангельской проповедью они отправились на запад и в 63 году достигли острова Керкиры в Ионическом море близ Греции. Там они построили церковь во имя первомученика Стефана и многих крестили. Правитель острова узнал об этом и заключил их в темницу, где сидели семь разбойников: Саторний, Иакисхол, Фавстиан, Ианнуарий, Марсалий, Евфрасий и Маммий. Апостолы обратили их ко Христу. За исповедание Христа семь узников мученически скончались в котле с растопленной смолой, серой и воском. Тюремный сторож, видя их мученический подвиг, объявил себя христианином. За это ему отрубили левую руку, потом обе ноги и затем голову. Апостолов Иасона и Сосипатра правитель приказал бить кнутом и снова заключить в тюрьму. Когда дочь правителя, девица Керкира, узнала, как мученики страдают за Христа, она объявила себя христианкой и раздала все свои украшения нищим. Взбешенный правитель пытался уговорить дочь отречься от Христа, но святая Керкира твердо стояла и против уговоров, и против угроз. Тогда озлобленный отец придумал ужасное наказание дочери: он приказал поместить ее в отдельной темнице и впустить к ней разбойника и блудника Мурина, чтобы тот обесчестил невесту Христову. Но когда разбойник подошел к двери тюрьмы, на него напал медведь. Святая Керкира услышала шум и Именем Христовым отогнала зверя, а затем молитвой исцелила раны Мурина. После этого святая Керкира просветила его Христовой верой, святой Мурин объявил себя христианином и тут же был казнен. Правитель приказал поджечь тюрьму, но святая девица осталась жива. Тогда по приказу злобствующего отца, она была повешена на дерево, удушена едким дымом и расстреляна стрелами. После ее кончины правитель решил казнить всех христиан на острове Керкире. Мученики Зинон, Евсевий, Неон и Виталий, просвещенные апостолами Иасоном и Сосипатром, были сожжены. Жители Керкиры, спасаясь от гонения, переправились на соседний остров. Правитель с отрядом воинов поплыл, но был поглощен волнами. Сменивший его правитель приказал бросить апостолов Иасона и Сосипатра в котел с кипящей смолой, но когда увидел их невредимыми, со слезами воскликнул: «Боже Иасонов и Сосипатров, помилуй меня!» Освобожденные апостолы крестили правителя и дали ему имя Севастиан. С его помощью апостолы Иасон и Сосипатр построили на острове несколько церквей и, дожив там до глубокой старости, своей горячей проповедью приумножили стадо Христово."}},"947":{"name":{"nominative":"Мчч. Дады, Максима и Квинтилиана (286)","short":"Мчч. Дады"},"life":{"id":"","copyright":"Настольная книга свщеннослужителя. Москва. 1978.","text":"Святые мученики Дада, Максим и Квинтилиан пострадали при императоре Диоклитиане (284—305), когда вышло повеление приносить на торжественных празднествах жертвы языческим богам, а христиан предавать смерти. Наместники императора Тарквиний и Гавиний в городе Доростоле устроили пышное торжество,, на котором присутствовали жители не только города, но и окрестных сёл. Когда празднество закончилось, кто-то донес императору, что три брата — Дада, Максим и Квинтилиан не подчинились приказу императора и ушли к себе в деревню Озовию. За ними были посланы воины, которые застали святых братьев за молитвой и отвели их на суд. Правители допросили братьев, которые исповедали себя христианами. Тогда Тарквиний предложил святому Максиму стать жрецом бога Зевса. Но тот назвал Зевса скверным прелюбодеем и снова исповедал Истинного Бога. Тарквиний пытался уговорить святых Даду и Квинтиллиана. Они сказали, что их брат Максим хорошо знает Священное Писание и они во всем следуют ему. Мучеников отправили в темницу, но и там они помышляли только о спасении своих душ. В полночь, когда святые уснули, им явился диавол, ополчившийся на них с оружием. Но когда мученики проснулись, они увидели Ангела, который сказал: «Не бойтесь, Бог, ваша надежда, примет вас к Себе. Он недалеко от вас и поможет вам». Наутро Тарквиний сказал братьям, что боги объявили ему во. сне свою волю: предать их смерти, если они не принесут жертвы. Мученики ответили, что им Господь приказал претерпеть мучения за Его Святое Имя. Несколько дней пытки и допросы продолжались непрерывно с утра до вечера. Наконец мученикам вынесли смертный приговор, отвели под стражей в их деревню и там усекли мечом (+ 286)."}},"949":{"name":{"nominative":"Мчч. Инны, Пинны и Риммы (I-II)","genetive":"Мчч."},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Святые мученики Инна, Пинна и Римма — родом славяне, из северной Скифии, ученики святого апостола Андрея Первозванного. Они учили о Имени Христовом и крестили многих варваров, обратив к правой вере. За это были схвачены местным князем, но не отреклись от Христа и не принесли жертвы идолам. Тогда стояла жестокая зима; реки скованы были морозом так, что по льду передвигались не только люди, но и кони с возками. Князь приказал поставить в лед большие бревна и привязать к ним святых, постепенно опуская их в студеную воду. Когда лед дошел до шеи святых, они, измученные страшной стужей, предали Господу свои блаженные души.
"}},"951":{"name":{"nominative":"Обретение мощей свт. Иннокентия, еп. Иркутского (1805).","short":"Обретение мощей"}},"952":{"name":{"nominative":"Прп. Иннокентия Комельского, Вологодского (1511-1522)","short":"Прп. Иннокентия"}},"953":{"name":{"nominative":"Свт. Иннокентия, митр. Московского (1879)","short":"Свт. Иннокентия"}},"954":{"name":{"nominative":"Прор. Иоада (X до Р.Х.)","short":"Прор. Иоада"},"life":{"id":"minei-0330-954","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой пророк Иоад происходил из Самарии. После того как он обличил Иеровоама [1] за постановление в царстве Израильском тельцов, которым сам же приносил жертвы, его растерзал лев, отчего он и умер. Произошло это так. Господь повелел Иоаду пойти к Иеровоаму и обличить его, причем не есть там хлеба и не пить вина, и немедленно же возвратиться назад. Пророк нашел Иеровоама приносящим жертву идолам и, обратившись к нему, сказал:
— Так говорит Господь: вот родится в доме Иудином сын, имя ему Иосия, и заколет на жертвеннике священников этих высот [2].
Иеровоам протянул руку, чтобы схватили пророка, но рука его стала сухою. Тогда царь умолил пророка сделать его руку здоровою, как прежде. После сего, возвращаясь назад, Иоад был соблазнен одним лжепророком, по имени Емве, и ел с ним. За такое непослушание Господь попустил льву умертвить его, но не есть его тела. Умерщвленный Иоад был погребен вблизи жилища пророка, соблазнившего его [3].
В тот же день память преподобного отца нашего Зосимы, епископа Сиракусского.
В тот же день память святой Еввулы, матери св. Пантелеимона, жившей в III в. и скончавшейся ранее мучений своего сына (до 305 года).
Примечания:
[1] Иеровоам — первый, после разделения царства Еврейского, царь израильский. Он ввел в царстве своем идолопоклонство и принуждал к нему своих подданных.
[2] У восточных народов жертвенники для принесения жертв идолам обычно устраивались на местах возвышенных.
[3] О пророке Иоаде повествуется в 13 главе 3 книги Царств.
"}},"955":{"name":{"nominative":"Праведных Богоотец Иоакима и Анны","short":"Богоотец"},"life":{"id":"minei-0909-955","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой праведный Иоаким происходил из колена Иудина, из дома царя Давида. Родословие его таково: у сына Давида Нафана родился сын Левий, Левий родил Мелхию и Панфира, Панфир родил Варпафира, Варпафир же родил Иоакима, отца Божией Матери.
Святой Иоаким жил в городе Назарете Галилейском и имел жену по имени Анну из колена Левиина, из рода Ааронова, дочь священника Матфана, жившего пред царствованием Ирода, сына Антипатра. Сей священник Матфан имел женою Марию, из колена Иудина, из города Вифлеема и трех дочерей: Марию, Совию и Анну. Из них первою вышла замуж Мария в Вифлеем и родила Саломию; потом вышла замуж Совия, также в Вифлеем и родила Елисавету, мать Иоанна Предтечи; третья же, как мы уже сказали, мать Пресвятой Богородицы, отдана была замуж за Иоакима в страну Галилейскую, в город Назарет. Супруги сии, Иоаким и Анна, происходя из знатного рода, поучались в законе Господнем и были праведны пред Богом. Имея богатства вещественное, они не были лишены и богатства духовного. Украшенные всеми добродетелями, они беспорочно соблюдали все заповеди закона Божия. На каждый праздник благочестивые супруги отделяли от своего имущества две части, — одну отдавали на церковные потребности, а другую раздавали нищим.
Своею праведною жизнью Иоаким и Анна так угодили Богу, что Он сподобил их быть родителями Пресвятой Девы, предизбранной Матери Господа. Из этого одного уже видно, что их жизнь была свята, богоугодна и чиста, так как у них родилась Дщерь, Святейшая все святых, угодившая Богу больше всех, и херувимов Честнейшая. В то время на земле не было более угодных Богу людей, нежели Иоаким и Анна, по непорочной их жизни. Хотя в то время можно было найти и многих живущих праведно и угождающих Богу, но эти двое превзошли всех своими добродетелями и явились пред Богом самыми достойными того, чтобы от них родилась Божия Матерь. Такая милость им не была бы дарована Богом, если бы они действительно не превосходили всех праведностью и святостью. Но как Сам Господь имел воплотиться от Пресвятой и Пречистой Матери, так подобало и Матери Божией произойти от святых и чистых родителей. Подобно тому как земные цари имеют свои порфиры, сделанные не из простой материи, а из златотканной, так и Небесный Царь восхотел иметь Пречистою Своею Матерью, в плоть Которой как в царскую порфиру, Ему должно было облечься, рожденную не от обыкновенных невоздержных родителей, как бы из простой материи, но от целомудренных и святых, как бы из материи златотканной, прообразом чего служила ветхозаветная скиния, которую Бог велел Моисею сделать из багряной и червленой материи и из виссона (Исх.27:16). Скиния эта прообразовала Деву Марию, вселившийся в Которую Бог имел «с человеки пожити» как написано: «се, скиния Бога с человеками, и Он будет обитать с ними» (Откр.21:3). Багряная и червленая материя и виссон, из которых была сделана скиния, прообразовали родителей Божией Матери, Которая произошла и родилась от целомудрия и воздержания, как бы от багряной и червленой одежды, и совершенства их в исполнении всех заповедей Господних, как бы от виссона.
Но сии святые супруги, по Божию изволению, долгое время были бездетны, — дабы в самом зачатии и рождении такой дочери была явлена и сила Божией благодати, и честь Рожденной и достоинство родителей; ибо неплодной и состарившейся женщине родить иначе невозможно, как по силе благодати Божией: здесь действует уже не природа, но Бог, побеждающий законы природы и уничтожающий узы неплодия. Родиться от неплодных и престарелых родителей — большая честь и для самой рожденной, потому что она рождается того не от невоздержных родителей, но от воздержных и престарелых, каковыми были Иоаким и Анна, которые пятьдесят лет жили в супружестве и не имели детей. Наконец чрез таковое рождение открывается достоинство и самих родителей, так как они после долгого неплодства родили радость всему миру, чем уподобились святому патриарху Аврааму и благочестивой супруге его Сарре, родившим, по обетованию Божию, Исаака в старости (Быт.21:2). Однако, без сомнения, можно сказать, что рождество Богородицы выше рождения Авраамом и Саррою Исаака. Насколько сама рожденная Дева Мария выше и более достойна почести, нежели Исаак, настолько больше и выше достоинство Иоакима и Анны, нежели Авраама и Сарры. Этого достоинства они не сразу достигли, но только усердным постом и молитвами, в душевной горести и в сердечной скорби умолили о сем Бога: и скорбь их обратилась в радость, а бесчестие их явилось предвестником великой чести, и усердное прошение руководителем к получению благ, и молитва — лучшей ходатаицей.
Иоаким и Анна долгое время скорбели и плакали, что у них нет детей. Однажды Иоаким в большой праздник приносил в Иерусалимском храме дары Господу Богу; вместе с Иоакимом и все израильтяне приносили свои дары в жертву Богу. Бывший в то время первосвященник Иссахар не захотел принять даров Иоакима, потому что он был бездетным.
«Не должно, — говорил он, — принимать от тебя дары, потому что ты не имеешь детей, а следовательно и благословения Божия: наверное, у тебя есть какие-нибудь тайные грехи».
Также и один еврей из колена Рувимова, вместе с прочими приносивший свои дары, укорял Иоакима, говоря:
— Зачем ты хочешь прежде меня принести жертвы Богу? разве ты не знаешь, что ты недостоин приносить дары вместе с нами, ибо ты не оставишь в Израиле потомства[1]?
Укоры сии очень опечалили Иоакима, и он в сильно скорби ушел из храма Божия посрамленным и униженным, и праздник для него обратился в печаль, а праздничная радость сменилась скорбью. Глубоко скорбя, он не возвратился домой, но ушел в пустыню к пастухам, пасшим его стада, и там плакал о неплодстве своем и о поношении и укорах, сделанных ему. Вспомнив про Авраама, праотца своего, которому уже в преклонном возрасте Бог даровал сына, Иоаким стал усердно молить Господа, чтобы Он и его сподобил такого же благоволения, услыхал бы его молитву, помиловал бы и отнял от него поношение со стороны людей, даровав в старости плод его супружеству, как некогда Аврааму.
— Да буду я, — молился он, — иметь возможность именоваться отцом ребенка, а не бездетным и отверженным от Бога терпеть укоры от людей!
К сей молитве Иоаким присоединил пост и сорок дней не вкушал хлеба.
— Не буду есть, — говорил он, — и в дом свое не возвращусь; пусть слезы мои будут мне пищею, а пустыня сия домом, до тех пор пока не услышит и не отнимет от меня поношение Господь Бог Израилев.
Точно также и жена его, будучи дома и услыхав, что первосвященник не хотел принять их дары, укоряя в неплодстве, и что муж ее от великой скорби удалился в пустыню, плакала неутешными слезами.
— Теперь, — говорила она, — я несчастнее всех: Богом отвержена, у людей в поношении и мужем оставлена! о чем плакать теперь: о вдовстве ли своем, или о бесчадии, о сиротстве своем или о том, что не удостоилась называться матерью?!
Так горько плакала она все те дни.
Рабыня Анны, по имени Юдифь, старалась ее утешить, но не могла: ибо кто может утешить ту, печаль которой глубока, как море?
Однажды Анна печальная пошла в свой сад, села под лавровым деревом, вздохнула из глубины сердца и, возведя свои глаза, полные слез к небу, увидала на дереве птичье гнездо с маленькими птенцами. Зрелище сие причинило ей еще большую скорбь, и она с плачем начала взывать:
— Горе мне бездетной! Должно быть, я самая грешная среди всех дщерей Израилевых, что одна пред всеми женами так унижена. Все носят плод своего чрева на своих руках, — все утешаются своими детьми: я же одна чужда сей радости. Горе мне! Дары всех принимаются в храме Божием, и за чадородие им оказывают уважение: я же одна отвержена от храма Господа моего. Горе мне! Кому я уподоблюсь? ни птицам небесным, ни зверям земным: ибо и те приносят Тебе, Господи Боже, плод свой, я же одна неплодна. Даже с землею я не могу сравнить себя: ибо она прозябает и выращивает семена и, принося плоды, благословляет Тебя, Небесного Отца: я же одна бесплодна на земле. Увы мне, Господи, Господи! Я одна, грешная, лишена потомства. Ты, Который даровал некогда Сарре в глубокой старости сына Исаака (Быт.21:1-8), Ты, Который отверз утробу Анны, матери Твоего пророка Самуила (1Цар.1:20), призри ныне на меня и услыши молитвы мои. Господи Саваоф! Ты знаешь поношение бездетства: прекрати печаль сердца моего и отверзи мою утробу и меня неплодную соделай плодоносною, дабы рожденное мною мы принесли Тебе в дар, благословляя, воспевая и согласно прославляя Твое милосердие.
Когда Анна с плачем и рыданием так восклицала, явился ей ангел Господень и сказал:
— Анна, Анна! услышана твоя молитва, воздыхания твои прошли сквозь облака, слезы твои явились пред Богом, и ты зачнешь и родишь Дщерь преблагословенную; чрез Нее получат благословение все племена земные и будет даровано всему миру спасение; имя ей будет Мария.
Услышав ангельские слова, Анна поклонилась Богу и сказала:
— Жив Господь Бог, если родится у меня дитя — я отдам его на служение Богу. Пусть он служит Ему и прославляет святое имя Божие день и ночь во всё время своей жизни.
После сего, исполнившись неизреченной радости, святая Анна быстро пошла в Иерусалим, чтобы там с молитвою воздать благодарение Богу за Его милостивое посещение.
В то же самое время Ангел явился и Иоакиму в пустыне и сказал:
— Иоаким, Иоаким! Услышал Бог молитву твою и благоволит даровать тебе благодать Свою: жена твоя Анна зачнет и родит тебе дщерь, рождение которой будет радостью для всего мира. И вот тебе знамение, что я благовествую тебе истину: иди в Иерусалим к храму Божию и там, у золотых ворот, найдешь свою супругу Анну, которой я возвестил то же самое.
Иоаким, удивленный таким ангельским благовестием, славословя Бога и благодаря Его сердцем и устами за великое милосердие, с радостью и веселием поспешно отправился в Иерусалимский храм. Там, как и возвестил ему ангел, он нашел у золотых ворот Анну, молящуюся Богу, и рассказал ей об ангельском благовестии. Также и она поведала ему о том, что видела и слышала ангела, возвестившего о рождении у нее дочери. Тогда Иоаким и Анна прославили Бога, сотворившего им такую великую милость и, поклонившись Ему в святом храме, возвратились в свой дом.
И зачала святая Анна в девятый день декабря месяца, а восьмого сентября у ней родилась дочь, пречистая и Преблагословенная Дева Мария, начало и ходатаица нашего спасения, о рождестве Коей возрадовались и небо и земля. Иоаким по случаю Ее рождения принес Богу великие дары, жертвы и всесожжения, и получил благословение первосвященника, священников, левитов и всех людей за то, что сподобился благословения Божия. Потом он устроил в доме своем обильную трапезу, и все с веселием прославляли Бога.
Подрастающую Деву Марию родителя Ее берегли, как зеницу ока, ведая, по особенному откровению Божию, что Она будет светом всему миру и обновлением естества человеческого. Посему они воспитывали Ее с такою тщательною осмотрительностью, какая подобала Той, Которая имела быть Матерью Спасителя нашего. Они любили Ее не только как дочь, столь долгое время ожидаемую, но и почитали, как госпожу свою, помня ангельские слова, сказанные о Ней, и провидя духом, что должно над Ней совершиться. Она же, исполненная Божественной благодати, таинственно обогащала тою же благодатью и своих родителей. Подобно тому как солнце своими лучами освещает звезды небесные, уделяя им частицы своего света, так и богоизбранная Мария, как солнце, озаряла лучами данной ей благодати Иоакима и Анну, так что и они были исполнены Духа Божия, и твердо веровали в исполнение ангельских слов.
Когда отроковице Марии исполнилось три года, родители ввели Ее со славою в храм Господень, сопровождая с возженными светильниками, и посвятили Ее на служение Богу, как то обещали. По прошествии нескольких лет после введения Марии во храм, святой Иоаким умер, восьмидесяти лет от рождения. Святая Анна, оставшись вдовою, покинула Назарет и пришла в Иерусалим, где пребывала около своей Пресвятой Дочери, молясь беспрестанно в храме Божием. Прожив в Иерусалиме два года, она почила о Господе, имея 79 лет от рождения[2].
О, сколь благословенны вы, святые родители, Иоаким и Анна, ради Преблагословенной вашей Дочери!
Сугубо благословенны вы ради Сына Ее, Господа нашего Иисуса Христа, чрез Которого получили благословение все народы и племена земные! Справедливо вас святая Церковь наименовала Богоотцами[3], ибо мы знаем, что от Пресвятой вашей Дочери родился Бог. Ныне предстоя Ему близко на небе, молитесь, да уделится и нам хотя некая часть вашей радости нескончаемой. Аминь.
Иже в законней благодати праведни бывше, младенца богоданнаго породиша нам, Иоаким и Анна: темже днесь светло тожествует, весело празднующи, божественная церковь честную вашу память, славящи Бога, воздвигшаго рог спасения нам в дому Давидове.
Радуется ныне Анна, неплодства разрешившися соуз, и питает Пречистую, созывающи вся воспети, даровавшаго от чрева ея человеком едину Матерь и неискусомужную.
Примечания:
[1] Еще патриархам израильского народа неоднократно было дано Богом обетование о размножении потомства их; поэтому израильтяне на многочисленное потомство смотрели как на высшее счастье и благословение Божие. С другой стороны, по древнему обетованию Божию, израильтяне надеялись в своем потомстве обрести обетованное Богом «Семя жены» — Мессию. Вот почему бесчадие считалось у евреев тяжким несчастьем и наказанием Божиим за грехи, и на людей, не имеющих детей, евреи смотрели как на великих грешников.
[2] Память преставления праведной Анны церковь совершает 25 июля.
[3] Церковь ежедневно по окончании божественных служб, на отпусте, испрашивает исходящим из храма помилование и спасение от Господа молитвами Богородицы и св. праведных Богоотец Иоакима и Анны, и ежегодно совершает память их на другой день Рождества Богородицы, ибо после праздника Рождеству Богоматери прилично славить и св. Ее родителей.
"}},"959":{"name":{"nominative":"Мч. Максима","short":"Мч. Максима"}},"960":{"name":{"nominative":"Прп. Иоанна молчальника, бывшего еп. Колонийского (558)","genetive":"Прп. Иоанна"},"life":{"id":"minei-1203-960","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Молчаливый [1], неумолкающих похвал достойный, святой и преподобный отец наш Иоанн родился в Никополе Армянском [2], от отца Енкратия и матери Евфимии, в четвертой год царствования благочестивого императора Маркиана [3], в восьмой день января, и был просвещен святым крещением. Родители Иоанна были благоверные христиане, и по своему богатству и значению славились во всей Армении; отец его был воеводой и имел большую власть у царя, так как пользовался его полным благоволением: сыном столь славного отца был блаженный Иоанн. Сие сказано не для того, чтобы прославлять и похвалять Иоанна за знатность (ибо святые прославляются за добродетели, а не за знатность), но дабы известно было, от какой славы и до какого смирения дошел сей угодник Божий.
Иоанн был воспитан с своими братьями в добрых примерах и вполне усвоил себе Божественные Писание. Он был еще юн, когда родители его отошли к Господу, оставив детям своим много имения. Когда это имение было разделено между братьями, блаженный Иоанн на свою часть построил в городе Никополе церковь во имя Пречистой и Преблагословенной Девы Марии. Отказавшись затем от мира, он, в восемнадцатой год жизни своей, принял иноческий образ и жил при этой церкви с другими десятью иноками, подвизаясь подвигом добрым. В течение всей юности своей он прилагал великое старание, чтобы плоть поработить духу, не быть рабом чрева и не дозволить страстям, особенно гордости, обладать собой. И был он мужем дивным в добродетелях, добрым и искусным наставником и игуменом своим братиям.
Когда Иоанну минуло двадцать восемь лет, скончался епископ города Колонийского [4]. Граждане отправились к митрополиту Севастийскому [5] и просили его о поставлении нового епископа. Во время избрания лица, которое было бы достойно этого сана, у всех на устах было имя Иоанна, игумена Никопольского монастыря, как достойного занять престол Колонийской церкви. Знавшие великое его смирение полагали, что он не пожелает принять епископский сан; поэтому митрополит послал за ним под предлогом некоего церковного дела, и когда святой пришел, то убедил его быть епископом. Тогда его посвятили и возвели на престол Колонийской церкви. Приняв церковное правление, Иоанн не изменил своего иноческого правила и подвигов. Так, он никогда не входил в баню, и даже не омывал тела своего, из опасения, чтобы не только кто из посторонних не видал наготы тела его, но даже чтобы и самому не видеть себя когда либо нагим: он помнил наготу Адамову [6]. Благоугождать Богу постом, молитвами, чистотой телесной и душевной, очищать все свои помышление, смирять в себе всякую гордость, противящуюся разуму Божию, и отдавать разум в послушание Христу (2 Кор.10:5), — вот в чем заключались все попечение Иоанна. Так добродетельно живя, он был и для других примером доброго жития; взирая на него, и прочие исправлялись и начинали жить добродетельно. В числе таких был Пергамий, брат его по плоти, муж славный и находившийся в большом почете у царя Зенона, также и у Анастасия, царствовавшего после Зенона [7]. Видя, что брат его, блаженный Иоанн, живет свято, Пергамий умилялся душою и прилагал великое старание, чтобы угодить Богу. Также и племяннику Иоанна Феодору, который впоследствии был в великом почете у благочестивого царя Юстиниана [8], послужило на пользу ангелоподобное житие дяди его. Феодор со всеми домашними своими жил Богоугодно, и был так добродетелен, что и сам царь и бояре дивились честному житию его и разуму, правой вере и милосердию. Во всем этом Феодор успел, имея пример непорочного жития в блаженном дяде своем Иоанне.
Десятый год уже епископствовал божественный и богоносный отец Иоанн, управляя ко благу Церковью Христовой, когда правителем Армении сделался муж сестры его Марии, по имени Пасиник. По наущению беса, он начал смущать вверенную Иоанну церковь и причинять ей зло, а блаженному огорчение: вмешиваясь в церковные дела, он силою извлекал из храмов тех, кто искал там защиты от наказания [9], и не дозволял служителям и строителям Церкви заботиться о церковных делах. Много раз блаженный Иоанн со смирением просил его — не входить в церковные дела и не причинять Церкви зла и насилия. Но правитель оставался неумолимым и не исправлялся; по отшествии же из мира сестры блаженного, стал поступать еще хуже. Глубоко болея сердцем о причиняемом Церкви зле, святой вынужден был отправиться в Царьград к царю Зенону и здесь нашел себе поддержку в архиепископе Царьградском Евфимии [10], который своим ходатайством помогал ему у царя.
Видя суету и мятеж мира сего, блаженный Иоанн замыслил оставить епископство и, удалившись во святой град Иерусалим, в безмолвии трудиться для Бога. Совершив божественную службу, он отпустил бывших с ним пресвитеров и клириков, а сам, тайно от всех, удалился на берег моря, сел на корабль и отплыл в святой град Иерусалим. Придя в первую больницу святого города, при которой был молитвенный дом во имя святого великомученика Георгия, он пребывал здесь некоторое время, под видом нищего. При виде суеты народной, Иоанн сильно скорбел, желал безмолвного места и со слезами молил Бога, да покажет ему место безмятежное, располагающее и удобное ко спасению. Однажды ночью, во время усердной о сем молитвы, взглянул он вверх и увидел внезапно явившуюся пресветлую звезду, наподобие креста; она приближалась к нему, и от сияния звездного услышал он голос: «Если хочешь спастись, следуй за сим сиянием».
Преподобный тотчас радостно пошел и был приведен звездою в великую лавру преподобного и богоносного отца нашего Саввы [11], на тридцать девятом году жизни своей, в бытность Саллюстия патриархом Иерусалимским [12].
Иоанн обрел преподобного Савву во главе ста сорока братий пустынножителей, пребывавших в великой нищете телесной, но во многом богатстве душевном. И принял преподобный Савва блаженного Иоанна, и поручил эконому возложить на него монастырские труды, не ведая, какое сокровище божественной благодати скрывалось в Иоанне. Хотя святой Савва и обладал даром прозорливости, но Бог утаил от него тайну, что Иоанн — епископ, что он оставил для Бога свою епископию и пришел к нему, как простой человек. Пусть никто не дивится тому, что и прозорливые не всегда провидят: ибо они провидят и пророчествуют лишь то, что Бог им открывает, а чего не открывает, о том и не ведают. Поэтому и пророк Елисей сказал слуге своему о Соманитянке: «оставь ее, душа у нее огорчена, а Господь скрыл от меня и не объявил мне» (4 Цар.4:27) [13].
Принятый в лавру, Иоанн с полной покорностью и усердием исполнял назначаемые ему экономом различные послушания. В то время созидался в лавре странноприимный дом, и блаженный Иоанн был приставлен служить работавшим. Он варил им пищу, носил воду, подавал камни и принимал участие во всех работах, производившихся в здании.
Чрез два года после прибытия в лавру, Иоанну было поручено принимать странников; и здесь со смирением, кротостью и любовью послужил он ближним. Потом преподобный Савва начал созидать киновию [14] для поступающих в иночество, дабы те, кои желают отречься мира, сначала наставлялись в киновии, а потом уже принимались в лавру.
— Как плоду предшествует цвет, — говорил святой, — так жизни пустынной должна предшествовать жизнь киновийская; пусть поступающий процветет, как дерево посаженное, начатками трудов в киновии, а плоды совершенных подвигов принесет в лавре.
Лавра преподобного была в пустыне, киновия ближе к миру, и когда созидалась, то блаженный Иоанн опять был приставлен служить при работах. Тогда две службы одновременно нёс преподобный трудолюбец: странникам служил в странноприимном доме, а строителям киновии носил на плечах своих хлебы и различные яства; киновия же отстояла от странноприимного дома более, чем на десять стадий [15]. Когда в такой службе он потрудился один год, добре послужив братии, преподобный Савва дал ему келлию для безмолвия; в ней блаженный Иоанн прожил три года. Пять дней в неделю он пребывал в келлии безвыходно, ничего не вкушал в эти дни и никому не показывался, только с одним Богом имея общение, в субботу же и воскресенье раньше всех приходил в церковь и стоял со страхом и умилением; потоки слёз непрестанно исходили из очей его во время божественной службы, и вся братия дивились такому в нем дару слёз. В те два дня он принимал и пищу с братиею. Через три года блаженный Иоанн был поставлен экономом; трудами и служением его, при благословении Божием, благосостояние лавры весьма умножилось, ибо Бог во всем споспешествовал ему.
Видя, что Иоанн исполнил ко благу службу эконома, преподобный Савва пожелал поставить его во пресвитера, как инока достойного и достигшего совершенства. Он отправился с ним во святой град Иерусалим, рассказал патриарху Илии [16] (преемнику Саллюстия) о добродетельном житии Иоанна и просил рукоположить Иоанна в пресвитера. Патриарх призвал Иоанна в церковь и хотел рукоположить. Видя, что ему нельзя избежать сего, Иоанн сказал святому патриарху:
— Пречестнейший отче, есть у меня некая тайная речь к твоей святыне; повели мне наедине переговорить с тобой, и если признаешь меня достойным сана пресвитера, то отказываться не буду.
Когда же патриарх отошел с ним в сторону, преподобный Иоанн повергся к стопам богоугодного Илии, заклиная его, да не поведает никому тех слов, которые он будет ему говорить. Патриарх обещал хранить тайну. Иоанн сказал:
— Отче! я был епископом Колонийским; по множеству грехов моих, оставил я епископию, бежал и, будучи крепок телом, осудил себя на служение братиям, дабы их молитвы помогали немощной душе моей.
Ужаснулся патриарх Илия, услышав это, призвал преподобного Савву и сказал:
— Иоанн поведал мне о сокровенных делах своих, которые препятствуют ему быть пресвитером; пусть отныне он безмолвствует, и никто да не докучает ему.
Так сказал патриарх, и отпустил обоих.
Весьма опечалился преподобный Савва. Удалившись от великой лавры своей за тридцать стадий в некую пещеру, он повергся на землю пред Богом со слезами и говорил: «За что, Господи, презрел Ты меня, утаив от меня жизнь Иоанна? Обманулся я, считая его достойным сана пресвитера! Открой мне о нем хотя ныне, Господи: «душа Моя скорбит смертельно» (Мф.26:38; Мрк.14:34). Неужели сосуд, который считал я избранным, святым, потребным и достойным принять в себя миро, — пред Твоим величием и непотребен и недостоин?»
Так всю ночь со слезами молился преподобный Савва. Тогда явился ему Ангел Божий и сказал: «Иоанн есть не непотребный, а избранный сосуд, но он — епископ, и не может быть поставлен в пресвитера».
Так сказал Ангел и стал невидим. А преподобный Савва радостно поспешил к Иоанну в келлию, обнял его и сказал:
— Отче Иоанн! Ты утаил предо мною, какой в тебе дар Божий, но Бог открыл мне его.
— Скорблю о сем отче, — отвечал Иоанн — я желал, чтобы никто не знал тайны сей, но вы узнали ее. Не могу жить в сей стране.
Савва поклялся Иоанну, что никому не поведает его тайны. От того времени блаженный Иоанн начал безмолвствовать, пребывая в келлии. Он не выходил даже в церковь, ни с кем не беседовал, и к нему не входил никто, кроме одного служившего ему послушника. Однажды только, в праздник Пречистой Богородицы Приснодевы Марии, во имя Коей была освящена лаврская церковь, когда прибыл в лавру на праздник патриарх Илия, Иоанн вышел из келлии своей поклониться патриарху. Патриарх любил Иоанна и весьма почитал его за смирение. Четыре года безмолвствовал Иоанн. Потом преподобный отец Савва отправился в страну Скифопольскую [17] и замедлил там, а блаженный Иоанн, стремясь к уединеннейшему пустынному житию, удалился, на пятидесятом году от рождения своего, в пустыню, называемую Рува [18], и провел в ней девять лет, питаясь травой, которая растет в той пустыне и зовется мелагрия [19]. В первое время своей пустынной жизни, собирая однажды эту траву на пищу себе, Иоанн заблудился в дебрях и стремнинах, не нашел убежища своего и, в изнеможении от ходьбы, упал едва живым; но внезапно, невидимою Божиею силою, как некогда пророк Аввакум [20], был восхищен и поставлен в убежище своем. Со временем преподобный исследовал пути той пустыни и узнал, что расстояние от убежища его до того места, где он заблудился, составляло пять поприщ [21]. После того пришел к нему один брат и прожил с ним немного времени. Приближался праздник Пасхи, и сказал брат старцу:
— Отче, пойдем в лавру, отпразднуем там день Пасхи, и потом возвратимся. Такой великий праздник, а у нас здесь нечего есть, кроме сих мелагрий!
Святой Иоанн не хотел идти, потому что преподобный Савва еще не возвратился в лавру из стран Скифопольских, и на зов брата ответил:
— Брат! нам не должно уходить отсюда. Будем веровать, что Тот, Кто в течение сорока лет питал в пустыне шестьсот тысяч народа Израильского, — и нас здесь напитает и в праздник Пасхи пошлет нам не только необходимое, но и изобильное. В Писании сказано: «Не оставлю тебя и не покину тебя» (Евр.13:5); и в Евангелии: «Итак не заботьтесь и не говорите: что нам есть? или что пить? или во что одеться?.. и потому что Отец ваш Небесный знает, что вы имеете нужду во всем этом. Ищите же прежде Царства Божия и правды Его, и это все приложится вам» (Мф.6:31–33). Терпи, чадо, и шествуй путем скорбей; покой телесный и ослабление в мире сем рождают вечную казнь, а умерщвление тела готовит покой бесконечный.
Не послушал брат сих увещаний преподобного, оставил его и ушел в лавру. По его уходе, явился к преподобному некий человек, совершенно неизвестный ему; осёл его был навьючен многим добром: были здесь хлебы чистые и тёплые, вино и елей, сыры свежие, яйца и ведро мёда. Всё это пришедший человек положил перед Иоанном и тотчас удалился. Видя в сем Божие посещение, преподобный радостно благодарил Бога. Брат же, ушедший в лавру, сбился с дороги, три дни блуждал по пустыне и непроходимым местам, весьма устал и, голодный и жаждущий, в изнеможении от трудной ходьбы, едва мог найти снова убежище преподобного. Удивился он обилию брашен и питий, ниспосланных от Бога на праздник преподобному; стыдясь своего маловерия, не смея смотреть в глаза святому старцу; он упал к ногам его и просил прощения. Святой простил его и сказал:
— Убедись, брат, что Бог может уготовать трапезу и в пустыне рабам Своим.
В то время Аламундарь, вождь сарацынский [22], подвластный Персии, вторгся в Аравию [23] и Палестину, с великим ожесточением нападая на жителей и захватывая их в плен. Множество варваров рассеялось тогда по пустыне, где пребывал Иоанн, и прошла весть по монастырям, чтобы были готовы встретить нашествие варваров. Отцы великой лавры дали знать о варварах Иоанну Молчальнику и советовали ему возвратиться в лавру и пребывать в его келлии. Но блаженный Иоанн, хотя отчасти и боялся варваров, всё же не хотел оставить безмолвного своего пребывания в пустыне. Он говорил в себе: «Господь — свет мой и спасение мое: кого мне бояться? Господь крепость жизни моей: кого мне страшиться?» (Пс. 26:1). Если же Господь не защищает меня, ни заботится обо мне, то зачем мне и жить?»
И, в таком уповании на помощь Вышнего, он остался на месте своем без колебания. Бог же, пекущийся всегда о рабах Своих и сохраняющий их во всех путях их, пожелал и сего угодника Своего соблюсти здравым и невредимым, и послал ему стражем льва великого и страшного, который неотступно днем и ночью стерег его; и сколько раз варвары ни нападали на святого, всегда этот лев с великой яростью устремлялся на них, поражал и обращал в бегство, а блаженный Иоанн благодарил Бога, «ибо не оставит [Господь] жезла нечестивых над жребием праведных» (Пс. 124:3).
Когда преподобный Савва возвратился в лавру свою, то пришел к блаженному Иоанну в пустыню и сказал ему:
— Вот Господь сохранил тебя от нашествия варваров, дав тебе видимого стража. Но всё же ты должен поступить, как и другие люди: собирайся и беги, как и прочие отцы пустынные сделали.
Много и другого говорил Иоанну в увещание преподобный и убедил его оставить пустыню. Приведя его в великую лавру, он дал ему келлию, — и снова блаженный Иоанн стал жить в лавре, на пятьдесят шестом году от рождения своего.
Кроме святейшего патриарха Илии и преподобного Саввы, никто не знал тайны Иоанна, что он епископ, — а те скрывали ее. Но прошло много времени, и Бог благоволил открыть о том всем братиям. Произошло это так. Прибыл из страны Асийской некий муж, именем Еферий, почтенный саном архиепископа; поклонившись животворящему древу креста Господня и святым местам и раздав много золота нищим и монастырям, он решил возвратиться в отечество свое, оставил святой град и сел на корабль. После недолгого плавания, поднялся в море противный ветер, принудивший Еферия вернуться в Аскалон [24]. Пробыв здесь два дня, он хотел снова начать плавание, но Ангел Господень явился ему во сне и сказал:
— Прежде, чем поплывешь в отечество свое, ты должен возвратиться в святой град и пойти в лавру аввы [25] Саввы, там найдешь авву Иоанна Молчальника, мужа праведного и добродетельного, епископа, для Бога всё оставившего и смирившего себя добровольною нищетою и послушанием.
Пробудившись, Еферий возвратился в Иерусалим, пришел в лавру преподобного Саввы и спросил об Иоанне Молчальнике; ему указали келлию Иоанна. Он вошел и пробыл у него два дня, моля его и заклиная именем Божиим открыть ему о своем роде, отечестве и епископстве. Усматривая в сем волю Божию, Иоанн рассказал всё подробно. С того времени стало известно всей лавре, что Иоанн Молчальник — епископ, и все весьма дивились великому смирению его.
В семидесятый год жития Иоанна [26], в 5-й день декабря преподобный и богоносный отец Савва отошел ко Господу. Не пришлось Иоанну быть при разлучении души от тела Саввы преподобного, и он весьма скорбел о том духом и плакал. Но преподобный Савва явился ему в видении и сказал:
— Не скорби об отшествии моем, отче Иоанне: если телесно я и разлучен с тобою, то духом с тобою пребываю.
Иоанн сказал ему:
— Моли Господа, отче, да возьмет и меня с тобою.
— Ныне сего быть не может, — отвечал Савва, — ибо великое испытание ожидает лавру; Богу же угодно, чтобы ты послужил к укреплению тех, кто за благочестивую веру будет стоять против еретиков.
Это видение и беседа с преподобным Саввою исполнили духовною радостью блаженного Иоанна, сердце же его скорбело о предстоящем испытании. Потом явилось у него желание видеть, как душа разлучается с телом; и когда он молился о том Богу, был восхищен умом в святой Вифлеем [27], и видел преставление жившего при тамошней церкви странника, душу которого Ангелы с сладким пением возносили к небу. Видел это блаженный Иоанн умственными очами. Тотчас отправился он в Вифлеем и нашел тело преставльшегося мужа, лежавшее при церкви, как было открыто ему в видении: муж сей преставился в тот час, в который Иоанн, сидя в келлии, видел душу его возносимую Ангелами с песнопением к небу. С любовью обняв тело и облобызав, Иоанн похоронил его на том же месте и возвратился в келлию свою.
Два ученика блаженного Иоанна, Феодор и Иоанн, поведали монаху Кириллу, описавшему житие его, следующее:
— По преставлении преподобного Саввы, мы были посланы отцом нашим с одним поручением в Ливиаду [28]. При переходе через Иордан, встретили нас некие люди и сказали: берегитесь, впереди вас лев. Мы же помыслили: силен Бог сохранить нас молитвами отца нашего, по повелению которого путешествуем. Так мы сказали, и пошли дальше. Вдруг увидели мы страшного льва, который шел на встречу. Устрашились мы, оставила нас сила наша, так что бежать мы не могли и были как бы мертвые. И вот внезапно явился между нами отец наш преподобный Иоанн, повелевая нам не бояться. Тогда лев, как бы прогнанный ударом бича, бежал от нас, а отец стал невидим. Отдохнув, мы двинулись в путь, невредимые. Исполнив повеленное нам послушание, мы возвратились к отцу, и он при встрече сказал: видите, чада, что я оказался в послушании с вами, да и здесь усердно молил Бога о вас, и Он сотворил с вами милость.
Вот что еще поведал Кириллу один ученик Иоанна. Сей великий воздержник много лет питался одним только хлебом, вместо же соли обыкновенно употреблял пепел, и с пеплом ел хлеб свой. Однажды забыл он затворить оконце келлии во время трапезы своей; ученик приник ко оконцу и увидел, как Иоанн ел хлеб с пеплом. Опечалился старец, что видели таковое пощение его, ученик же, желая утешить его, сказал: «не ты один делаешь так, отче, но и многие отцы этой лавры исполняют слово Писание: «Я ем пепел, как хлеб» (Псал. 101:10), — и этим утешил старца.
В то время возникла ересь Оригена. Многие прельщались ею и смущали Церковь Божию, а иные твёрдо противились ереси, и таковые нашли себе поддержку в преподобном Иоанне Молчальнике, который тогда оставил безмолвие и словом уст своих, как мечем, поражал еретиков, посекая и истребляя хульные учение Оригена. Об этом-то испытании, долженствовавшем постичь лавру, и было предсказано Иоанну Саввою преподобным в видении: ибо немалое гонение от еретиков было на лавру, так что даже многие из отцов-подвижников, заразившись еретическими учениями, впадали в сомнение и колебались умом. Вот ради чего благоизволил Бог, чтобы Иоанн здравствовал в лавре той, к утешению малодушных и укреплению немощных. В то время пришел к нему из Скифопольского округа Кирилл, который впоследствии описал житие его. Кирилл повествует о себе самом так:
— Когда я хотел оставить дом мой и идти к святому граду Иерусалиму, чтобы там в каком-либо монастыре воспринять иноческое житие, христолюбивая мать моя заповедала мне, чтобы без совета и повеление блаженного Иоанна не начинал я никаких дел для спасение души моей, «чтобы не поддаться тебе как-нибудь — сказала она — ереси Оригена и не пасть в начале подвига твоего». Достигнув Иерусалима, я пришел в лавру святого Саввы, поклонился достоблаженному Иоанну, открыл ему мысль мою и просил у него полезного совета. Он сказал мне:
— Если хочешь спастись, иди в монастырь великого Евфимия.
Отошел я от него и, как юный и неразумный, не послушал повеления его, но, достигнув Иордана, вошел в монастырь, называемый Арундинитский (тростный). Путь мой не был благоприятным; я впал в тяжкую болезнь, овладели мною скорбь и тоска о том, что я — странник и немощен телом. Тогда явился мне во сне преподобный Иоанн и сказал:
— Так как ты ослушался меня, то и наказан этою болезнью. Теперь встань и иди в Иерихон [29]; там в странноприимном доме аввы Евфимия найдешь некоего старого инока, следуй за ним в монастырь Евфимия — и спасешься.
Тотчас пробудившись, я почувствовал себя вполне здоровым и пошел, по повелению святого отца, в Иерихон; там нашел, как он и сказал мне, инока старого, добродетельного и благоразумного, который привел меня в монастырь Евфимия великого, где я поселился. Часто приходил я и в лавру святого Саввы к преподобному Иоанну и получал от него великую пользу душе моей. Раз я был смущен и обременен помыслами сатанинскими, но когда исповедал их преподобному, то молитвами его святыми немедленно получил облегчение, и мир возвратился в сердце мое.
Так поведал о себе инок Кирилл. Сего-то Кирилла преподобный Иоанн посылал в лавру Сукийскую с книгами к преподобному Кириаку отшельнику [30].
Однажды Кирилл сидел у оконца келлии преподобного Иоанна. И вот пришел некий человек, именем Георгий, ведя сына своего, мучимого бесом, поверг его перед оконцем и сам отошел. Святой Иоанн познал, что лежащий и плачущий отрок одержим духом нечистым; движимый милосердием, он сотворил молитву и помазал его святым елеем, и тотчас дух нечистой оставил отрока, и он с того часа стал здоров.
Авва Евстафий, подвизавшийся после Сергия в пещере преподобного Саввы, муж духовный и благочестивый, поведал о себе:
— Некогда нашел на меня дух хулы и весьма смущал меня помыслами хульными на Бога и божественное, и был я в великой скорби. Пришел я к блаженному Иоанну Молчальнику, рассказал ему беду мою и прибег к помощи святых его молитв. Иоанн помолился обо мне Богу и потом сказал мне: Благословен Бог, чадо мое! Помысл хульный уже не приблизится более к тебе. Слова старца исполнились, ибо с того времени я не испытывал в себе помысла хульного.
Некая женщина родом из Каппадокии [31], по имени Василина, диаконисса [32] святой Константинопольской церкви, пришла в Иерусалим с племянником своим, человеком знатным; это был муж поистине добродетельный, хотя держался неправомыслия Севера [33] и потому не находился в общении с святой кафолической Церковью. Благочестивая диаконисса прилагала много старания, чтобы обратить его к благоверию и присоединить к святой Церкви, и усердно просила каждого из святых отцов помолиться о нем Богу. Услышав о святом Иоанне, она пожелала и ему поклониться; когда же узнала, что женщины не входят в лавру, призвала Феодора, ученика Иоанна, и просила его, чтобы он пришедшего с нею человека отвел к святому старцу. Она веровала, что Бог молитвами Иоанна смягчит жестокосердие неправомыслящего и сотворит его достойным общение с кафолическою Церковию. Феодор взял поврежденного ересью мужа, пришел с ним к старцу, поклонился по обычаю и сказал:
— Благослови нас, отче!
Тогда старец сказал ученику:
— Тебя благословлю, но пришедшему с тобою нет благословения.
— Нет, отче, — возразил ученик, — обоих нас благослови.
Старец отвечал:
— Нет, не благословлю другого, пока не отречется он от злого еретического мудрования и не обещается присоединиться к Кафолической Церкви.
Неправомыслящий подивился благодатному прозрению старца; чудо это произвело в нем перемену, и он действительно обещался присоединиться к правоверным. Тогда старец благословил его, боговдохновенными своими наставлениями разрешил все сердечные сомнения его, приобщил его Пречистых Таин и отпустил его с миром, обратив к правоверию. Узнав о сем, благочестивая диаконисса Василина прониклась еще сильнейшим желанием видеть своими очами святого старца. Она задумала надеть мужеские одежды, прийти к нему в лавру и исповедать свои помышления. Извещенный Ангелом о намерении Василины, старец послал к ней сказать:
— Знай, что если и так придешь ко мне, как задумала, — всё же не увидишь меня; поэтому не трудись, но оставайся на месте, где теперь находишься, я же явлюсь тебе в сновидении, выслушаю, что ты хочешь сказать мне, и сам скажу, что Бог укажет мне возвестить тебе.
Ужаснулась диаконисса такой прозорливости преподобного Иоанна, что он издалека провидит помышления человеческие, и осталась, ожидая явления его. В одну из ночей явился ей в сновидении преподобный и сказал:
— Вот Бог посылает меня к тебе; скажи же мне, чего ты хочешь?
Она исповедала ему помышления свои, и приняла от него подобающее врачевание душевное. Преподав ей наставление, преподобный стал невидим, а Василина, пробудившись, воздала благодарение Богу.
Место, где стояла келлия преподобного, было каменисто и сухо; жесткость почвы, совершенно лишенной влаги, не позволяла там расти ни дереву, ни траве. Однажды преподобный взял семя смоковное [34] и сказал ученикам своим Феодору и Иоанну:
— Слушайте меня, чада: если, по благодати Божией, семя это даст ростки на сем твёрдом камне, пустит ветви, и принесет плод, то знайте, что Бог дарует мне место упокоения в Царствии Небесном.
Сказав сие, он посадил семя на камне близ келлии своей. Бог же, по изволению Коего процвел сухой жезл Аарона, дал влагу твёрдому камню, и семени смоковному — произрастение, дабы показать, какую имеет у Него благодать верный раб Его. Из земли выросла смоковница и, понемногу поднимаясь, достигла даже до кровли келлии, потом и всю келлию покрыла ветвями своими, и со временем принесла плод — три смоквы. Сняв их, старец со слезами благодарил Бога, облобызал и вкусил их с учениками. По вкушении смокв тех, начал он приготовляться к кончине, уже будучи в глубокой старости [35].
Прожив всех лет жизни своей сто четыре, он скончался [36] в Господе Спасителе нашем, Ему же слава во веки. Аминь.
Примечания:
[1] Молчальниками или безмолвниками назывались преподобные мужи, давшие и исполнившие обет добровольного безмолвия. Из строгих хранителей безмолвия, кроме преподобного Иоанна, известен еще преподобный Исихий, основатель афонского скита исихитов, безмолвствовавший в течение 12 лет (память его 3-го октября). О важности подвига словесного воздержания см. в Мф. 1:36, Ефес. 4:29; 5:3–4, Иак. 3:2 и др.
[2] Армения — область, находящаяся к западу от Малоазийского полуострова, к югу от Иверии, или Кавказа, к северу от Тигра и Евфрата. Никополь — один из главных городов Армении.
[3] Маркиан, восточно-римский император, царствовал с 450 г. по 457. Следовательно, Иоанн родился в 454 году.
[4] Колония — город в Римской Армении..
[5] Севастия — главный город Армении, находившийся недалеко от истоков реки Галион.
[6] Кн. Бытие гл. 3, ст. 7,10,11. Сознание наготы явилось у Адама следствием грехопадения; потомкам Адама оно служит вместе с тем напоминанием о грехе праотца и о печальных последствиях этого греха для всего человечества.
[7] Зенон, греческий император, царствовал с 474 по 491 г.; Анастасий — с 491 по 518 г.
[8] Юстиниан Великий царствовал с 527 г. по 565.
[9] Речь идет о существовавшем в древности праве преследуемых и осужденных искать убежища в церквах.
[10] Евфимий — патриарх Константинопольский с 490–496 г.
[11] Лавра прп. Саввы Освященного, память коего празднуется 5-го декабря, находилась в 12 верстах на Восток от Иерусалима.
[12] Саллюстий — патриарх Иерусалимский с 486–494 г.
[13] 4 кн. Царств. гл. 4, ст. 27. У одной женщины из Сомана, оказывавшей гостеприимство пророку Елисею, умер сын. Пораженная горем, она отправилась к пророку на гору Кармил. Увидав ее издали, Елисей послал слугу своего Гиезия встретить ее и спросить о здоровье мужа и детей. Когда она подошла, и, не говоря ни слова, в великой скорби упала к ногам Елисея, а Гиезий хотел отстранить ее, — Елисей обратился к нему с приведенными выше словами, показывавшими, что пророк видел скорбь женщины, но не знал о причине ее.
[14] Киновиями — (от греч. общий, жизнь) называются общежительные монастыри, в которых братия не только стол, но и одежду и т. п. получают от конастыря, по распоряжению настоятеля, а с своей стороны весь свой труд и его плоды представляют обязательно на общую потребу монастыря. Жизнь в этих монастырях не так трудна, как жизнь в пустыне, связанная с полным отречением от всяких удобств.
[15] Стадия — мера длины у греков, равняющаяся приблизительно 88 нашим саженям.
[16] С 494–517 г.
[17] Скифополь — город лежавший в 620 стадиях от Иерусалима. В то время он был в цветущем состоянии и назывался Воротами рая, городом пальм и маслин. Теперь это — бедная деревня среди бесплодной пустыни.
[18] Иудейская пустыня, в которой спасался Иоанн, разделялась на несколько частей. Внутренняя часть ее у северо-западных берегов Мертвого моря называлась Рува.
[19] Мелагрия — малоизвестное пустынное растение Палестины горьковатого вкуса.
[20] Дан. 14:39. Пророку Аввакуму было повеление от Бога — доставить пищу Даниилу, томившемуся во рве львином. Аввакум был чудесно перенесен для сего Ангелом из Иудеи в Вавилон и подобным же образом возвращен в Иудею.
[21] Поприще — немного более нашей версты.
[22] Сарацинами обыкновенно называются арабские разбойнические племена, кочующие в Аравии. Иногда же этим именем означаются все вообще мусульманские народы.
[23] Аравия занимает обширный юго-западный полуостров Азии, омываемый водами Персидского залива.
[24] Аскалон — палестинский город с гаванью, лежавший на Восточном берегу Средиземного моря, в 520 стадиях от Иерусалима.
[25] Авва — отец; это наименование присваивалось преимущественно начальникам монастырей.
[26] Преподобный Савва преставился в 532 г.
[27] Вифлеем — город, в котором родился Иисус Христос, к югу от Иерусалима.
[28] Ливиада — местность на восток от Иордана.
[29] Иерихон — один из самых древних городов Палестины — находился в расстоянии 6 часов пути от Иерусалима, на западном берегу Иордана.
[30] Память его сентября 29-го. — Лавра Сукийская (по Сирскому наименованная, а по-гречески — Старая Лавра) была основана преп. Харитоном в первой половине IV в., и находилась в дикой отдаленной местности в пустыне Иудейской.
[31] Каппадокия — самая восточная провинция Малой Азии, родина великих отцов и учителей Церкви: Григория Назианзина, друга его Василия Великого и Григория Чудотворца, епископа Неокесарийского.
[32] Диаконисса — с греч. языка. Так назывался особый род служебных лиц в церкви, учреждение которых восходит ко временам Апостольским (Посл. к Римл. гл. 16, ст. 1. Сн. 1 Тимоф. 5, 3–10). На должность диаконисс, избирались пожилые (не моложе 40 л.) девственницы или вдовы. Обязанностями их было наставлять обращающихся жен и девиц, как они должны держать себя во время крещения, прислуживать епископу при их крещении и вместо него совершать помазание других частей тела, кроме чела, и т. д., наблюдать за порядком и благочинием среди женщин во время богослужения, посещать больных, бедствующих, заключенных в темницы, служить исповедникам и мученикам, содержимым под стражей, помогать неимущим и т. под. При Константинопольской церкви полагалось до 40 диаконисс. Относительно диаконисс есть несколько канонических правил, а именно: 4-го Вселенского Собора правило 15, 4-го правило 14 и св. Василия Великого правило 44-е.
[33] Север — патриарх Антиохийский с 512–518 г. — один из умеренных представителей монофизитской ереси, признававший во Христе только одну природу Божественную, которая будто бы совершенно поглотила в Нем человеческое естество. Но Север, настаивая на единой природе Христа, допускал, однако, в ней различие свойств божеских и человеческих и признавал, что плоть Христова до воскресения была, подобно нашей тленной.
[34] Смоковница — очень распространенное в Иудее дерево, с широкими листьями, дававшее очень вкусные плоды — смоквы.
[35] Преп. Иоанн Молчальник скончался в 558 году. Мощи его, как бы живого, видел, русский паломник, игумен Даниил, в монастыре Саввы Освященного в начале XII века.
[36] Когда святой достиг глубокой старости, ученик его отворил его келлию, чтобы служить ему. «Тогда я — повествует он, — вошедши к нему и видя страшное чудо с растением, внимательно обдумывал, как оно укоренилось, и нет ли трещины в камне, но не мог ее найти, так что в удивлении сказал: «О, бездна богатства и премудрости и ведения Божия! Как непостижимы судьбы Его и неисследимы пути Его!» (Рим. 11:33), ибо долгое время живущие в лавре знают, что ни на открытом, ни на закрытом месте не растет смоковница или какое-либо другое дерево, по причине большого жара и сухости воздуха лавры. Если кто укажет на деревья малой киновии лавры, что при дороге, тот да знает, что они суть дело молитвы блаженного Саввы, нашедшего глубокую землю и обильные воды зимнего потока, равно и дело отцов киновии, доныне во всю зиму напояющих эти деревья водою из потока; притом многие старались над деревьями у потока, где была глубокая земля и, напояя их в продолжение целой зимы, едва в год могли получить произрастение, по причине сухости и большого жара».
"}},"962":{"name":{"genetive":"Апостола","short":"Апостол","nominative":"Преставление апостола и евангелиста Иоанна Богослова (98-117)"},"life":{"id":"","copyright":"Настольная книга свщеннослужителя. Москва. 1978.","text":"Святой апостол и Евангелист Иоанн Богослов занимает особое место в ряду избранных учеников Христа Спасителя. Нередко в иконографии апостол Иоанн изображается кротким, величественным и духоносным старцем, с чертами девственной нежности, с печатью полного спокойствия на челе и глубоким взором созерцателя неизреченных откровений. Другая главная особенность духовного облика апостола открывается через его учение о любви, за которое ему по преимуществу усвоено наименование Апостола любви. Действительно, любовью пронизаны все его писания, основная мысль которых сводится к понятию, что Бог в Своем существе есть Любовь (I Ин. 4, 8). В них он останавливается преимущественно на проявлениях неизреченной любви Бога к миру и человеку, на любви своего Божественного Учителя. Он постоянно увещевает учеников к взаимной любви.
Служение Любви — весь жизненный путь апостола Иоанна Богослова.
Ему были свойственны спокойствие и глубина созерцания в сочетании с горячей верностью, нежная и безграничная любовь с пылкостью и даже некоторой резкостью. Из кратких указаний Евангелистов видно, что он обладал в высшей степени пылкой натурой, сердечные порывы его иногда доходили до такой бурной ревности, что Иисус Христос вынужден был умерять их, как несогласные с духом нового учения (Мк. 9, 38—40; Лк. 9; 49—50; 54— 56) и назвал апостола Иоанна и его родного брата Иакова «сынами грома» (Воанергес). В то же время он обнаруживает редкую скромность и, несмотря на свое особенное положение среди апостолов как ученика, которого любил Иисус, он не выделялся из ряда других учеников Спасителя. Отличительными чертами его характера были наблюдательность и восприимчивость к событиям, проникнутые тонким чувством послушания воле Божией. Полученные извне впечатления редко обнаруживались в его слове или действии, но сильно и глубоко проникали во внутреннюю жизнь святого Апостола. Всегда чуткий к другим, он болезновал сердцем о погибающих. Апостол Иоанн с благоговейным трепетом внимал Богодухновенному учению своего Учителя, исполненному благодати и истины, в чистой и возвышенной любви созерцая Славу Сына Божия. Ни одна черта из земной жизни Христа Спасителя не ускользнула от проницательного взора апостола Иоанна, ни одно событие не прошло, не оставив глубокого следа в его памяти, поэтому в нем сосредоточились вся полнота и целостность человеческой личности. Такой же целостностью обладали и мысли апостола Иоанна Богослова. Для него не существовало раздвоенности. По его убеждению, где нет полной преданности, там нет ничего. Избрав путь служения Христу, он до конца жизни совершал его с полнотой и безраздельной последовательностью. Апостол Иоанн говорит о всецелой преданности Христу, о полноте жизни в Нем, поэтому и грех рассматривается им не как слабость и поврежденность человеческой природы, а как зло, как отрицательное начало, совершенно противоположное добру (Ин. 8, 34; I Ин. 3, 4; 8—9). По его воззрению, можно принадлежать или Христу или дьяволу, среднего, неопределенного состояния быть не может (I Ин. 2, 22; 4, 3). Поэтому он служил Господу с безраздельной любовью и самоотверженностью, отвергая все, что принадлежит исконному врагу человека, врагу истины и родоначальнику лжи (I Ин. 2, 21—22). Чем сильнее он любит Христа, тем сильнее ненавидит антихриста; чем больше он любит истину, тем больше ненавидит ложь, — свет исключает тьму (Ин. 8, 12; 12, 35—36). Этим проявлением внутреннего огня любви он свидетельствовал с особой силой духа о Божестве Иисуса Христа (Ин. I, 1 —18; I Ин. 5, 1 — 12).
Апостолу Иоанну было определено выразить последнее слово Божественного Откровения, вводящего в сокровеннейшие тайны внутренней Божественной жизни, ведомые только вечному Слову Божию, Единородному Сыну.
Истина отображена в его уме и слове, потому что он чувствует и сердцем постигает ее. Он созерцает вечную Истину и как видит, так и передает своим возлюбленным чадам. Апостол Иоанн просто утверждает или отрицает и всегда говорит с абсолютной точностью (I Ин. 1, 1). Он слышит голос Господа, открывающего ему то, что Сам Он слышит от Отца.
Богословие апостола Иоанна уничтожает границу между настоящим и будущим. Наблюдая настоящее, временное, он не останавливается на нем, а переносит свой взор к вечному в прошедшем и к вечному в будущем. И поэтому он, призывая к святости жизни, торжественно провозглашает, что «всякий, рожденный от Бога не согрешит» (I Ин. 5, 18, 3, 9). В общении с Богом истинный христианин причастен жизни Божественной, поэтому будущее человечества совершается уже на земле. В изложении и раскрытии учения о Домостроительстве спасения Апостол Иоанн Богослов переходит в область вечно настоящего, в котором Небо сошло на землю и обновленная земля освещается Светом Небесной Славы.
1ак галилейский рыбак, сын Зеведея, стал Богословом, воз гстившим через Откровение тайну миробытия и судьбы человечества.
Празднование 8 мая святому апостолу Иоанну Богослову уставлено Церковью в воспоминание ежегодного исхождения в этот день на месте его погребения тончайшего розового праха, который собирали верующие для исцелений от различ-ных болезней. Сведения о жизни святого Евангелиста Иоанна Богослова помещены 26 сентября, в день преставления.
"}},"963":{"name":{"nominative":"Прор. Иеремии (VI в. до Р. Х.)","short":"Прор. Иеремии"},"life":{"id":"","copyright":"Настольная книга свщеннослужителя. Москва. 1978.","text":"Святой пророк Иеремия, один из четырех великих ветхозаветных пророков, сын священника Хелкии из города Анафофа, близ Иерусалима, жил за 600 лет до Рождества Христова при израильском царе Иосии и четырех его преемниках. К пророческому служению был призван на 15 году своей жизни, когда Господь открыл ему, что прежде рождения Он определит его быть пророком. Иеремия отказывался, указывая на свою молодость и неумение говорить, но Господь обещал всегда быть с ним и охранять его. Он коснулся уст избранника и сказал: «Вот Я влагаю слова Мои в уста твои, поручаю тебе с сего дня судьбу народов и царств. По твоему пророческому слову они будут падать и восставать» (Иер. 1, 9—10). С того времени двадцать три года пророчествовал Иеремия, обличая иудеев за отступление от Истинного Бога и поклонение идолам, предрекая им бедствия и опустошительную войну. Он останавливался в воротах города, у входа в храм, всюду, где собирался народ, и увещевал с угрозами и нередко со слезами. Но люди отвечали ему насмешками, ругательствами и даже покушались его убить. Изображая предстоящее иудеям рабство царю вавилонскому, Иеремия по повелению Божию надел на свою шею сначала деревянное, а потом железное ярмо и так ходил среди народа. Гневаясь на грозные предсказания пророка, старейшины иудейские бросили пророка Иеремию в темничный ров, наполненный зловонной тиной, где он едва не умер. По предстательству богобоязненного царедворца Авдемелеха, пророк был извлечен изо рва и не переставал пророчествовать, за что был посажен в темницу. При царе иудейском Седекии пророчество его сбылось: пришел Навуходоносор, избил народ, остаток увел в плен, а Иерусалим разграбил и разрушил. Навуходоносор освободил пророка из темницы и позволил ему жить, где пожелает. Пророк же остался на развалинах Иерусалима и оплакивал бедствия своего отечества. По преданию, пророк Иеремия взял ковчег Завета со скрижалями и скрыл его в одной из пещер горы Наваф, так что иудеи более не могли его найти (2 Мак. 2). Впоследствии был сделан новый Ковчег Завета, но он уже не имел славы первого. Среди оставшихся в своем отечестве иудеев вскоре возникли междоусобные столкновения: наместник Навуходоносора Годолия был убит, и иудеи, боясь гнева вавилонского, решили бежать в Египет. Пророк Иеремия отклонял их от этого намерения, предсказывая, что кара, которой они боятся, настигнет их и в Египте. Но иудеи не послушались пророка и, взяв его насильно с собой, ушли в Египет и поселились в городе Тафнисе. Там пророк жил четыре года и был почитаем египтянами, так как умертвил своею молитвою крокодилов и прочих гадов, наполнявших те места. Когда же он стал предсказывать, что царь вавилонский опустошит землю египетскую и уничтожит поселившихся в ней иудеев, то иудеи убили пророка Иеремию. В том же году предсказание святого исполнилось. Существует предание, что через 250 лет Александр Македонский перенес мощи святого пророка Иеремии в город Александрию. Пророк Иеремия написал книгу «Пророчеств», книгу «Плач» о разрушении Иерусалима и Послание. О временах, когда он жил и пророчествовал, говорится в 4-й Книге Царств (23, 24, 25), во 2-й Книге Паралипоменон (36, 12) и во 2-й Книге Маккавеев (2). В Евангелии от Матфея указано, что предательство Иуды предсказано пророком Иеремией: «И взяли тридцать сребренников, цену Оцененного, Которого оценили сыны Израиля, и дали их за землю горшечника, как сказал мне Господь» (Мф. 27, 9—10)."}},"964":{"name":{"nominative":"Прп. Пафнутия Боровского (1477)","short":"Прп. Пафнутия"},"life":{"id":"","copyright":"Настольная книга свщеннослужителя. Москва. 1978.","text":"Преподобный Пафнутий Боровский родился в 1394 году в селе Кудинове, недалеко от Боровска, и при крещении был назван Парфением. Его отец Иоанн был сыном крестившегося татаринабаскака Мартина, мать Парфения носила имя Фотиния. 20-ти лет Парфений оставил родительский дом и в 1414 году принял постриг с именем Пафнутий в Покровском монастыре на Высоком от настоятеля Маркелла. Много лет подвизался инок Пафнутий в обители. Когда скончался настоятель монастыря, братия избрала его игуменом. Святитель Фотий, митрополит Киевский, рукоположил преподобного в священный сан (около 1426 г.). Тридцать лет провел преподобный в Покровской обители, где был и настоятелем, и старцем-духовником. На 51-м году жизни он тяжело заболел, оставил игуменство и принял великую схиму. После выздоровления он в день святого великомученика Георгия Победоносца, 23 апреля 1444 года, ушел из монастыря и поселился с одним иноком на левом берегу реки Протвы, при впадении в нее рекиИстерьмы. Вскоре па новое место к нему стала собираться братия. Число иноков быстро возрастало. Был построен новый каменный храм, вместо прежнего деревянного, в честь Рождества Пресвятой Богородицы. В росписи храма принимал участие лучший иконописец того времени Дионисий и его помощники. Преподобный Пафнутий подавал пример братии, ведя строгую ж'изнь: келлия его была беднее всех, из пищи брал худшее. В понедельник и пятницу не вкушал совсем, а в среду держался сухоядения. Из общих работ преподобный избирал самые тяжелые: рубил и носил дрова, копал и поливал огород, в то же время первым приходил на церковную службу. Преподобный Пафнутий пользовался глубокой любовью и почитанием не только братии своего монастыря, но и других обителей. Промыслом Божиим в обитель к преподобному был направлен двадцатилетний юноша Иоанн Санин. Испытав пришедшего, преподобный постриг его в иночество с именем Иосиф. Впоследствии преподобный Иосиф Волоцкий, твердо хранивший чистоту Православной веры, возглавил борьбу против ереси жидовствующих, осужденной на Соборе 1504 года. На этот подвиг молодого инока благословил преподобный Пафнутий. За неделю до смерти преподобный предсказал свою кончину. Исполнив последнюю молитву и благословив братию,, он отошел к Богу 1 мая 1477 года. Преподобный Пафнутий был последователем Преподобного Сергия, игумена Радонежского."}},"967":{"name":{"nominative":"Прмч. Ваты Персянина (IV)","short":"Прмч. Ваты"},"life":{"id":"minei-0501-967","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой мученик Вата происходил из Персии. Предки его были христиане, и сам он был воспитан в христианской вере. Достигши тридцатилетнего возраста, он оставил отца, мать, жену и детей, имущество свое раздал бедным и, ушедши из родительского дома, принял иночество. Усердно подвизаясь в иноческой жизни, он пожелал окончить жизнь свою мученическою смертью. В то время воздвигнуто было на христиан гонение [1], и когда все иноки из той обители, где подвизался святой, разбежались, он один остался в ней. Вскоре он был схвачен и отдан на суд правителю города Низибии [2]. Последний стал принуждать его отречься от Христа и поклониться солнцу и огню [3], но святой не послушался его и дерзновенно исповедал Христа истинным Богом. За это ему связали руки так, что от сильного напряжения они вышли из плечевых суставов. После сего святого стали влачить по земле и при этом били его по всему телу. Святой мученик после всех этих истязаний скончался за веру во Христа, будучи усечен мечом. [4]
В тот же день празднуется память священномученика Макария, митрополита Киевского, от татар в 1497 г. убиенного в селе Стриголове, Минской губернии.
Примечания:
[1] Здесь разумеется гонение на христиан, воздвигнутое в Персии царем Сапором II, царствовавшим с 310 до 381 г.
[2] Низибия — древнейший город, расположенный в древней Месопотамии, в северной части ее, близ границ Армении.
[3] Персы боготворили солнце под образом верховного божества Митры, а также поклонялись огню.
[4] Кончина святого мученика последовала около 364 г.
"}},"969":{"name":{"nominative":"Царевококшайской или Мироносицкой (1647), Андрониковской (XIV), и именуемой «Нечаянная Радость» икон Божией Матери","short":"Царевококшайской или"}},"971":{"name":{"nominative":"Мчч. Еспера и Зои и чад их Кириака и Феодула (II)","short":"Мчч. Еспера"},"life":{"id":"minei-0502-971","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святые мученики Еспер, супруга его Зоя и два их сына, Кириак и Феодул, — странники на земле подобно Аврааму [1], отцу избранных, направлявшие путь свой к отечеству небесному, были куплены в качестве рабов [2] Катуллом, знатным римлянином, и его женой Терцией. Этот Катулл переселился из Рима в Памфилию [3], в город Атталию [4]; покупая себе рабов, как это было в обычае у римлян-язычников, он приобрел во Фригии [5] сих святых мучеников, происходивших из христианской семьи и поэтому преисполненных веры и надежды на Господа.
Языческая семья Катулла, преданная идолопоклонству, приносила по обычаю своей веры жертвы идолам и называла их своими богами. Верные же рабы Христовы, видя суетное нечестие своих господ, тяжко сокрушались об этом и, как христиане, не могли вкушать пищи, отпускаемой для них хозяевами-язычниками, опасаясь оскверниться, тем более, что и в самом доме их господ находились идолы.
Однажды святая Зоя, получив пищу от своих хозяев, подошла к воротам и сказала привратнику:
— Усни и отдохни немного, а если ты будешь нужен, то я тебя разбужу; ты довольно уже утомился, так как всю ночь бодрствовал, впуская и выпуская к господину нашему суетных людей, которые посещают его дом для поклонения мнимой богине — Фортуне [6].
Привратник, исполняя ее совет, отошел от ворот и уснул во дворе, а Зоя, опасаясь, чтобы привязанные недалеко псы своим лаем не разбудили его, дала им немного хлеба, а остальную часть своего обеда раздала нищим и странникам, подходившим к воротам, убеждая их перейти в христианскую веру.
Обязанности Зои в доме Катулла состояли в том, чтобы кормить домашних животных, которых держали ее господа, муж же и дети ее исполняли все остальные работы на хозяев.
Целый день они трудились, при закате же солнца вкушали немного пищи от тех яств, о которых несомненно знали, что они не осквернены языческими обрядами. Эта пища посылалась им Божиим промышлением; вкушая ее, они вспоминали слова, сказанные Господом в Его святом Евангелии: «воззрите на птиц небесных, которые не сеют, не жнут, не собирают в житницы, и Отец ваш Небесный питает их» (Мф.6:26).
Однажды, когда блаженный Еспер был послан своими господами на какую-то работу, сыновья его, Кириак и Феодул, сказали матери:
— Мы не желаем больше жить с нечестивыми; не ты ли сама учила нас, согласно божественному Писанию, хранить апостольскую заповедь: «не преклоняйтесь под чужое ярмо с неверными» (2 Кор.6:14). Если мы, повинуясь божественному Писанию, и пожелали бы сохранить заповеди Господни, но не удалились от язычников, то мы приняли бы одинаковое с ними и возмездие от Господа и погибли бы, как они.
Мать отвечала своим сыновьям:
— Дети мои любезные! Как можно удалиться от них? Ведь они наши господа; они имеют власть и над нашим телом.
Сыновья отвечали ей на это:
— Христос за нас предал Себя в руки неверных иудеев, был распят, погребен и в третий день воскрес. Если и мы свое тело отдадим во власть нечестивого Катулла на мучения за имя Христово, то хотя бы он после пыток и умертвил нас, то ведь души наши будут жить вечно. Итак, представь нас, радующихся и веселящихся, господину нашему и что вложит в уста наши Господь, то мы и будем говорить господину.
И готовились оба добрые юноши, как мужественные воины Христовы, на страдальческий подвиг за Христа, ожидая удобного случая предстать пред господином своим и исповедать пред ним имя Господа Иисуса Христа. Они говорили между собою: «Если благоугодно будет Господу нашему Иисусу Христу, чтобы мы умерли за имя Его святое, то в награду за это мы сподобимся видеть Его и будем пребывать с Ним вечно».
Когда же мать их, опасаясь, как бы дети ее, не устрашившись мук по примеру других, не предались бы служению идолам, по сей причине медлила исполнить их просьбу (до того времени господа не знали, что они христиане), то сыновья ее сказали ей:
— Что же ты медлишь? Чего ты боишься? Разве ты не знаешь, что говорит Писание: «Буду говорить об откровениях Твоих перед царями и не устыжусь» (Пс.118:46).
Однажды Катулл откуда-то возвращался в обеденный час домой. Встретить его вышли оба брата, Кириак и Феодул, и сказали ему:
— Добрый час, тебе, господин видимых тел наших: господин же невидимых душ наших есть Господь Иисус Христос, пребывающий на небесах, Бог истинный.
Катулл весьма удивился их словам и сказал:
— Эти юноши потеряли рассудок: они произносят странное и незнакомое мне имя Иисуса Христа, называя его Богом и Господом.
Затем, обращаясь к слугам, сказал:
— Позовите ко мне отца и мать этих юношей.
Слуги тотчас пошли и, не найдя отца, привели одну мать юношей. Катулл спросил ее:
— Где твой муж?
Она отвечала ему:
— Не ты ли послал его для какой-то работы в селение Тритонию?
— Если бы и вы были с ним сейчас в Тритонии, — сказал Катулл, — то вы не смутили бы меня вашими речами о Боге, Которого вы исповедуете, и о Котором ни я, ни другие никогда ничего не слыхали. Впрочем, теперь я не хочу испытывать вас; но когда Терция разрешится от бремени и я буду по этому случаю приносить великой богине нашей Фортуне благодарственную жертву, тогда я испытаю вас.
И тотчас приказал святую Зою с детьми ее отправить к мужу в Тритонию.
Мать и дети, переселившись туда, радовались и веселились, вспоминая в пении и разговоре, слова святого Писания: «Господь — пастырь мой; я ни в чем не буду нуждаться. Он покоит меня на злачных пажитях» (Пс.22:1–2). И еще: «Ты избавил душу мою от ада» (Пс.85:13) и «избавил душу мою от смерти» (Пс.114:7) (святые в душе считали дом своего господина — адом, Катулла — смертью, идолов — адским огнем).
Но вот родился у Катулла сын. Все горожане радовались и праздновали вместе с Катуллом день рождения у него сына, принося своей богине — Фортуне благодарственные жертвы. В это время святая Зоя молилась Богу, прося Его дать мужу и детям ее силы мужественно перенести свой подвиг. Между тем, Катулл в конце пира сказал своей жене, Терции:
— Пусть повеселятся на нашем празднике все домашние и рабы наши.
Она же отвечала ему.
— Хорошо, пусть все повеселятся.
Тотчас послали рабам своим, в числе которых была и семья Еспера, сосуд вина от идоложертвенного пира и блюдо с мясом. Святая Зоя, увидав издали слуг, несших дары господина, вздохнула, сказав:
— Господи, Боже неизреченный, ведущий тайные помышления человеческие! Пребывай с нами, убогими странниками: кроме Тебя, Господа нашего, другого бога мы не знаем. Помоги нам твердо исповедать святое имя Твое.
При этих словах она подошла к принесенным подаркам и, взяв мясо, бросила его псам, а вино вылила на землю. Раб тотчас пошел и рассказал об этом господину своему.
Это известие сильно разгневало Катулла и он приказал тотчас же привести Еспера с его семьею к себе в дом. На пути к господину Зоя, ободряя мужа и детей, говорила:
— Не устрашимся гнева нечестивого Катулла и уготовляемых им для нас мук, но перенесем их мужественно, дабы, окончив свой подвиг, мы вошли в небесное царство Христа и Его святых.
Когда святые были приведены в дом господина, Катулл спросил их:
— На защиту кого вы надеялись, нанося мне такое оскорбление? Как осмелились вы наши дары кинуть собакам? Впрочем, я не столько оберегаю свою честь, сколько честь великой богини нашей Фортуны.
Святая Зоя ответила ему на это:
— Надежда и упование наше — Господь Иисус Христос, Сын Бога Живого; боги же, которых ты чтишь — бесы.
Катулл сказал на это:
— Вот я предам мукам твоих сыновей; тогда мы увидим, в состоянии ли избавить их от мучений Христос, Которого вы называете Богом.
Тогда палачи, обнажив обоих юношей, повесили их на дереве и начали терзать железными орудиями. Святая Зоя, взирая на страдания детей своих, укрепляла их такими словами:
— Переносите мужественно страдания, дети мои! Терпите, не устрашайтесь мучений, причиняемых вам нечестивым Катуллом.
Дети отвечали ей:
— Эти мучения слишком легки для нас: скажи нечестивому господину, пусть он придумает большие, чтобы мы могли своими страданиями заслужить мученические венцы в будущей жизни.
Святая Зоя сказала Катуллу:
— Ты слишком слабыми пытками терзаешь моих детей; они не ощущают особенных страданий; постарайся увеличить их страдания.
Тогда нечестивый Катулл повелел, жестоко наказав святую Зою, блаженного Еспера и их детей, ввергнуть всех их в сильно раскаленную печь, и для охраны печи поставил сторожей.
Святые мученики в раскаленной печи воспевали и славили Господа. Катулл же, слыша пение и видя святых невредимыми, весьма дивился, как такая стихийная сила огня не умертвила их и не обратила тела их в пепел. Предполагая, что христиане каким-либо волхвованием укрощают стихию, он стал думать, каким бы иным, более жестоким, способом умертвить их. Святым же мученикам Духом Святым было сказано:
— Мужайтесь! Катулл измышляет еще большие муки, чтобы погубить вас.
Услышав это, мученики молились, сказав:
— Боже, Отче Господа нашего Иисуса Христа, прими в мире души наши.
И вскоре святые предали святые души свои в руки Божии.
Это произошло в царствование Адриана [7], во второй день месяца мая.
На следующий день нечестивый Катулл со своими единомышленниками, придя к печи, нашел мученические тела святых неповрежденными огнем. Тела лежали лицом к востоку, святые же души их присоединились к лику честных мучеников, ангелов и архангелов. И был слышен глас с неба:
— Войдите, праведные, в рай Господа своего. Ты же, нечестивый Катулл, пойдешь в геенну и будешь там вечно мучиться в неугасимом огне.
Итак, нечестивый Катулл восприял бесконечные муки, а святым мученикам Христовым отверзлось небо. Своим страданием они приобрели вечную радость, пребывая с Иисусом Христом, Господом нашим, Которому подобает вечная слава. Аминь.
Примечания:
[1] Святой апостол Павел в послании к Евреям (11:13) называет Авраама вместе с другими ветхозаветными праведниками, «странником и пришельцем на земле», ищущим отечества небесного.
[2] Рабовладение было очень распространено в древности у римлян, как и у других, современных им, народов. Всякий, более или менее состоятельный римлянин, имел у себя рабов. У очень богатых римлян число их доходило до многих десятков и даже сотен.
[3] Памфилия — малоазийская область.
[4] Атталия — памфилийский город, расположенный на южном берегу Малой Азии. Он назывался так по имени пергамского царя Аттала II (с 159 по 138 г. до Р. Х.), его построившего. Под именем Адалии этот город сохранился и до настоящего времени; имеет 15 000 жителей и принадлежит Турции.
[5] Фригия — малоазийская область.
[6] Фортуна считалась у римлян богиней счастья и покровительницей домашнего очага.
[7] Император Адриан управлял римскою империею с 117 по 138 г. Год смерти святых мучеников с точностью неизвестен.
"}},"978":{"name":{"nominative":"Путивльской иконы Божией Матери (1635)","short":"Путивльской иконы"}},"979":{"name":{"nominative":"Мч. Иоанна Казанского (1529)","short":"Мч. Иоанна"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Мученик Иоанн Казанский пострадал за Христа в городе Казани 24 января 1529 года. В княжение великого князя Василия Ивановича татары напали на Нижний Новгород. Многие жители были взяты в плен и уведены в Казань. В числе их был и богобоязненный Иоанн. При разделе пленников он достался ханскому родственнику Алей-Шнуру. Днем Иоанн честно служил своему господину, а ночами молился, оставаясь без сна, терпеливо перенося обиды и насмешки. Хозяин решил сделать своего невольника поклонником Магомета, но Иоанн твердо объявил, что исповедует Господом Богом Иисуса Христа. Зимой татары привели его на русское кладбище, смертельно изранили мечами и связанного бросили на снег. Очнувшись ночью, святой Иоанн добрался до двора живущих в Казани русских, просил позвать священника, причастился Святых Тайн, всю ночь молился, а наутро скончался."}},"980":{"name":{"nominative":"Мчч. Тимофея и Мавры (ок. 286)","short":"Мчч. Тимофея"},"life":{"id":"minei-0503-980","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Во время гонения на христиан, воздвигнутого нечестивым императором римским Диоклитианом [1], для преследования христиан в Фиваиде [2] был назначен игемон Арриан [3]. В числе прочих христиан, приведенных к нему на испытание, был и Тимофей, чтец церковный [4]; он происходил из селения Перапеи, был еще юн возрастом и незадолго перед тем вступил в брак с девицею Маврою. Спустя двадцать дней после бракосочетания он был взят язычниками и приведен на допрос к игемону. Когда игемон увидел его, то прежде всего спросил:
— Кто ты такой и какую должность ты исполняешь?
Тимофей отвечал:
— Я христианин и состою чтецом церкви Божией.
Игемон сказал ему:
— Неужели ты один не слыхал об указе царском, повелевающем предавать мукам и самой смерти всех тех, кто не будет приносить жертв нашим великим богам?
Тимофей отвечал:
— Я от всего сердца верую и всецело принадлежу Господу моему, Иисусу Христу, и потому не могу приносить жертвы богам вашим.
Игемон Арриан продолжал:
— Разве ты не видишь орудий, приготовленных для мучения, лежащих около тебя?
Тимофей отвечал:
— Во всяком случае ты не видишь ангелов Божиих, укрепляющих меня.
Игемон сказал святому:
— Дай мне твои книги [5], чтобы я мог понять волшебную силу, заключающуюся в них.
Отвечал святой:
— Безумный и лишенный смысла человек! Разве ты не знаешь, что никто никогда не отдает детей своих на смерть? А книги, мною списанные, мои чада: когда я их читаю, мне предстоят ангелы Божии.
Сказал игемон:
— Вот ты не хочешь ни жертв принести нашим богам, ни книг своих показать. Смотри, как бы это твое непослушание не было причиною твоих мучений.
Святой же Тимофей ответствовал так:
— Я не принесу жертв и не покажу тебе моих книг, потому что я христианин.
Тогда разгневавшийся игемон приказал своим слугам принести две острых железных палки, раскаленных до красна, и вложить их в уши святому Тимофею. От невыносимой боли у мученика истекли глаза, так что он не мог ничего видеть.
После этого слуги игемоновы сказали святому:
— Так как ты не хотел принести жертвы богам нашим, то вот теперь ты потерял свое зрение.
Святой же Тимофей отвечал на это:
— Телесные очи мои, видевшие многое неподобное, ныне пострадали, будучи ослеплены; но мои внутренние, душевные очи просвещают мою душу.
После того, как святой сказал это, игемон приказал, связав святому руки позади, вложить ему в рот кусок дерева и повесить его вниз головою; для увеличения же страданий святого, мучитель приказал привязать тяжелый камень к его шее.
Когда слуги игемоновы приступили к выполнению этого нечестивого приказания игемона, святой, подняв очи к небу, сказал:
— Я верю, что есть Бог, пребывающий на небесах, Который может избавить меня от этих мучений.
Страдания, которые испытывал Тимофей, были настолько ужасны, что даже сами мучители прониклись к нему жалостью и просили игемона не столько жестокостью, сколько милостью склонить Тимофея к исполнению приказания царского При этом, желая умилостивить игемона, слуги сказали ему, что Тимофей всего только двадцать дней тому назад вступил в брак и что супруга его еще очень молодая женщина.
Услышав это, игемон приказал привести пред судилище супругу Тимофееву и сказал ей:
— Как звать тебя?
— Имя мое Мавра, — отвечала святая. Игемон сказал ей:
— Весьма сострадаю твоему несчастью, так как ты, будучи столь юной, уже готовишься быть вдовою. Я приказываю тебе: облекись в самые лучшие одежды, заплети свои волосы, укрась лицо твое и иди сейчас же к твоему мужу; придя к нему, уговори его принести жертвы богам, чтобы действительно не сделаться тебе вдовою в столь юных летах. Если ты его уговоришь принести жертвы богам, то я награжу тебя многими дарами, золотом и серебром.
Мавра сделала все так, как ей приказал игемон. Облачившись в светлые одежды, она пошла к своему мужу и долго увещевала его исполнить хотя бы на время приказание игемоново, чтобы таким образом избавиться от многих мук. Но супруг ее не мог сказать ей ни слова, так как в уста его был вложен кусок дерева, мешавший ему говорить.
Тогда Мавра возвратилась к игемону и начала усердно просить его сделать распоряжение о том, чтобы было вынуто дерево из уст ее мужа, через что он получил бы возможность говорить. Игемон согласился исполнить ее просьбу. Дерево было вынуто из уст мученика, и Мавра снова отправилась к святому Тимофею.
Святой же (неимевший зрения), обоняв благоухание от одежд Мавры, громко воззвал:
— Где мой отец, пресвитер Пиколпос?
Отец же его, стоявший неподалеку оттуда в народе и наблюдавший за страданиями сына, подошел к нему и сказал:
— Что тебе нужно, возлюбленный сын мой?
Тимофей отвечал:
— Прошу тебя, отец, — сделай для меня благое дело: возьми какое-нибудь рубище и прикрой им лицо мое, чтобы я не обонял благоухания душевредного, исходящего от одежд Мавры; это благоухание пагубно для людей, оно уготовляет им геенну; этот аромат есть источник вожделения, спутник диаволу; он противен и мерзостен святым и праведным людям.
Когда святой окончил говорить, Мавра сказала ему:
— Возлюбленный Тимофей! Для чего ты меня так унижаешь? Ведь я тебя ничем еще не оскорбила! Прошло всего только двадцать дней, как мы обвенчались с тобою, и ты еще не узнал как следует моего характера, как и я не изучила еще как следует дома твоего. Я далека от того порока, в котором ты обвиняешь меня, потому что я еще ни одному мужчине не обещала отдать себя. Теперь же я, видя тебя в столь великих муках, горько плачу о тебе и невыносимо страдаю сердцем, потому что ты терпишь мучения неповинно. Твои страдания уязвляют и мою душу, так как ты хочешь оставить меня вдовою. Но, может быть, ты взял у кого-либо деньги взаймы и, не имея чем уплатить долг, терпишь теперь мучения от заимодавцев? Если это так, то продадим наши лучшие одежды и выплатим долг; а если ты терпишь столь великие мучения из-за народного долга, из-за податей, какие тебе нечем уплатить, то вот пред тобою вся наша утварь, золото и все наши одеяния; продай все это, и уплати подать царю.
После этого святой Тимофей сказал ей:
— Сестра моя, Мавра! Когда я тебя увидел своими душевными очами выходящей из дому, то я заметил диавола, шедшего по правую сторону от тебя. Он имел в руках ключ, которым обращал сердце твое к мирским утехам и привязанностям.
Мавра сказала на это:
— Брат мой, Тимофей! Я тебя ищу; а потом где я найду тебя? Вот придет суббота или воскресенье: кто же будет читать твои книги?
Отвечал ей святой Тимофей:
— Оставь суету мира сего и иди со мною на доблестный подвиг сей, о Мавра! Бог простит нам за этот подвиг все грехи наши и сподобит нас благодатных венцов в царстве Своем.
Мавра же сказала:
— Когда я шла к тебе, сердце мое, действительно, было преисполнено мирских пристрастий, но лишь только ты начал беседовать со мною, благодать Божия осенила меня. Знай же, мой возлюбленный брат, что и я того же самого желаю, чего и ты желаешь.
Отвечал ей святой Тимофей:
— Если ты действительно говоришь истину, то пойди к игемону и обличи его нечестие.
Сказала на это святая Мавра:
— Я боюсь, брат мой, как бы мне не устрашиться, после того, как я увижу множество орудий мучения и гневающегося игемона. Я боюсь, что я не стерплю лютых мучений, так как я еще слишком юна возрастом — мне всего только семнадцать лет.
Отвечал ей святой Тимофей:
— Уповай на Господа и Бога нашего Иисуса Христа и все муки будут для тебя как бы елеем, изливаемым на тело твое, и как бы росою, освежающею кости твои и облегчающей все страдания твои.
Затем святой мученик начал молиться о ней к Богу, говоря так: «Бог и Отец всякой благодати, подавший помощь трем отрокам (Дан.3), брошенным в пещь огненную; избавивший Даниила от уст львовых [6], пророку через пророка Аввакума [7] пославший пищу [8], помогавший не только во рву львином, но и в пещи огненной и уповавших на Тебя спасавший во свидетельство всем Твоего человеколюбия, по силе которого Ты из пленников сделал пророков и мучеников: Ты, Господи, Господи, призри и ныне на рабу Твою Мавру! Ты, Господи, соединивший нас супружеством, соедини нас и в подвиге этом, дабы мы не были отлучены от лика святых Твоих мучеников; Ты, Господи, дай нам силы мужественно претерпеть все мучения и самую смерть, чтобы посрамились все противники наши, которые не будут в силах разлучить нас от единой веры во Иисуса Христа, Господа нашего. Ему подобает вместе со Отцом и Святым Духом всякая слава, во веки, Аминь!»
После того, как святой Тимофей помолился Богу о супруге своей Мавре, сия последняя, будучи одушевлена Духом Святым, отправилась к игемону и, представ ему, сказала:
— О нечестивый игемон! Ты обещал дать мне серебро и золото для того, чтобы довести душу мою до погибели; больше ты ничего и не желаешь, как только доводить до погибели души человеческие! Однако ты не одолеешь меня никакими соблазнами, потому что я предстою пред тобою, облекшись во всеоружие Господа и Бога нашего.
Игемон Арриан сказал своим советникам и слугам:
— Разве я не говорил вам, что Тимофей волхв? Вот он и жену свою очаровал своим волшебством, внушив ей противиться нашему приказанию.
Затем, обратившись к Мавре, игемон сказал ей:
— И ты вместе с Тимофеем избираешь смерть вместо жизни. Подумай немного, и ты увидишь, что ты лишаешь себя сладкой сей жизни и предаешь себя горьким мучениям. Но, может быть, ты, предвидя смерть своего мужа и свое вдовство, решила умереть вместе с ним? В таком случае не смущайся и не печалься, ибо ты не будешь вдовою: я отдам тебя в замужество за одного из лучших и богатейших сотников [9] моих, чтобы ты насладилась с ним этой жизнью и возвеличилась еще более, так как будешь иметь мужа более благородного, чем первый.
Отвечала на это святая Мавра:
— Я отреклась от всякой суеты мирской; поэтому я не нуждаюсь в твоем сотнике, говорю же тебе по истине, что я обручила себя Жениху Небесному, Иисусу Христу, Сыну Божию; уповая на Него, я и предстала пред тебя с мужественным сердцем и нисколько не боюсь твоего неправедного суда.
Разгневанный игемон приказал терзать волоса ее до тех пор, пока все они не были вырваны. Потом сказал святой мученице:
— Вот уже волосы с головы твоей вырваны; я советую тебе принести жертву богам, чтобы тебе не пришлось испытать многих других, еще более тяжких, мучений.
Святая Мавра отвечала на это:
— Теперь я познаю, о игемон, что Сам Христос принимает меня к Себе и прощает мне грех мой, сделанный по неведению, — именно, что я, послушав твоего злого совета, украсила свои волосы, дабы прельстить моего мужа; и ты хорошо сделал, что вырвал их, потому что с отнятием у меня волос от меня отнимается великий грех; теперь уже я не буду служить соблазном для окрест стоящих людей, наблюдающих за мною.
Услышав такие слова от святой, игемон весьма разгневался и приказал отсечь ей пальцы на руках и кинуть их в сторону. Святая же Мавра сказала ему:
— И этим ты делаешь мне добро, потому что отнимаешь от меня мои персты, которыми я возлагала на себя суетные украшения; знай же, что ты не понимаешь сам того, что ты делаешь, потому что ты очистил меня через отсечение перстов от второго греха моего. Поэтому я с весельем и радостью предстою тебе, будучи готовой на все муки.
Игемон весьма дивился столь великому терпению святой мученицы. Пресвитер же Пиколпос, отец Тимофея, находясь поблизости от того места, среди народа, наблюдавшего за допросом святых, дивясь подвигу святой Мавры, сказал ей негромко:
— О Мавра, честная дочь моя! Как ты могла вынести отсечение перстов твоих?
Отвечала ему на это святая Мавра:
— Подобно тому, как ты, отец, видел, как в виноградном саду отрезывают от растения ветви, так и я с подобным же чувством смотрела на отсечение перстов моих и потому не чувствовала никакой боли.
После всего этого игемон Арриан приказал двенадцати воинам своим наполнить водою большой котел и, разжегши его, ввергнуть в него святую Мавру. Когда вода в котле закипела и зашумела от огня, в котел была брошена святая Мавра. Но, стоя посреди котла и нисколько не опаляясь, она сказала игемону:
— Снова благодарю тебя за то, что ты приказал меня омыть и очистить от грехов моих, чтобы я с чистым сердцем приступила к Богу моему и восприняла от Него венец жизни вечной. Страдания, которые я принимаю от тебя, даруют мне спасение у Христа и Господа моего. Но ты, кажется, слишком поторопился ввергнуть меня в котел этот, еще не совсем разогретый, потому что вода, находящаяся в нем, очень холодна и я совершенно не ощущаю жара, как и ранее не ощущала прочих мук.
Игемон же, сильно разгневавшись, начал думать, что воины, из сострадания к мученице, вылили из котла горячую воду и налили вместо нее холодную, чтобы сохранить в живых Мавру для своих плотских вожделений. Тотчас же игемон сошел со своего судилищного места и подошел к котлу, желая узнать, действительно ли холодна вода, находившаяся в котле. Подойдя к котлу, он сказал святой:
— Полей мне на руку немного воды, чтобы я узнал, не холодная ли здесь вода.
Святая отвечала ему:
— Эта вода очень холодна, и я совершенно не ощущаю ее теплоты. Поэтому, если тебе нечем более разжечь котла, пошли одного из слуг своих к отцу моему и он даст тебе вязанку дров, так как он плотник; этими дровами ты и разожжешь котел.
Сказав это, святая возлила на руку игемона кипящую воду из котла, и тотчас же рука игемона была обожжена, так что и кожа сошла с нее; сам же игемон громко закричал от боли и с удивлением в слух всех произнес:
— Благословен Господь Бог Маврин, и нет Бога, кроме Него, через Которого прославляется ныне Мавра.
Сказав это, он приказал отпустить святую. Однако прежде нежели святая успела отойти от места мучения, диавол снова вошел в сердце игемона и возбудил его противиться всем тем, кто имел правую веру в Бога и хранил чистую совесть. Подозвав к себе мученицу, он сказал ей:
— Не уповай и не надейся, Мавра, на Христа твоего; принеси лучше жертву богам нашим.
Святая же отвечала ему:
— Я не принесу жертвы идолам, потому что у меня есть Христос, Который защитит меня.
Игемон сказал на это:
— Я уста твои наполню разожженными угольями, если ты не принесешь жертвы богам нашим.
Отвечала святая:
— Ты не понимаешь того, что намереваешься делать по безумию твоему: ты хочешь наполнить уста мои горящими угольями для того, чтобы я очистилась от грехов моих, сделанных языком и устами. Ибо и Господь мой, когда явил славу Свою пророку Исаии [10] и удостоил его слышать пение ангельское, для того, чтобы очистить его от грехов, послал к нему одного из серафимов, имевшего в руке уголь горящий, взятый клещами от алтаря; серафим прикоснулся этим углем ко устам пророческим и сказал: «Это коснулось уст твоих, и беззаконие твое удалено от тебя, и грехи очищены» (Ис.6:7) И если пророк получил прощение грехов своих после прикосновения углем к устам его, то, молю тебя, не только уста мои наполни горящими угольями, но и лицо, и главу мою, а также и все тело мое обложи горящими угольями и сожги его, чтобы я через это сделалась благоуханием Христовым. Бог, очистив некогда грехи пророка, очистит и меня от грехов.
Услышав от святой такие слова, игемон пришел еще в более сильный гнев и приказал принести лампаду, наполненную серою и смолою, для того, чтобы жечь мученицу. Народ же, стоявший поблизости от того места и видевший все, громким голосом начал взывать к игемону, говоря:
— До каких пор ты будешь придумывать все новые и новые мучения для юной отроковицы! Перестань, игемон, гневаться, ибо мы весьма удивляемся терпению ее.
Святая же Мавра, обратившись к народу, сказала:
— Пусть каждый из вас заботится о своих делах: мужчины пусть исполняют свои дела и обязанности, женщины — свои; обо мне же пусть никто из вас не заботится; я не прошу у вас помощи и защиты, потому что у меня есть Защитник — Бог, на Которого я уповаю.
Между тем как святая говорила это, игемон приказал лампадою опалять тело ее. Святая же, взирая на лампаду, сказала игемону:
— Ты думаешь меня устрашить этою лампадою, как будто еще не достаточно испытал меня раннейшими мучениями. Разве ты не погружал меня в большой и страшный котел, сильно кипевший, и однако же не повредивший мне, так как он показался мне наполненным холодною водою? Ты сам был свидетелем того, что в то время, как твои руки пострадали от воды и были обварены ею, я нисколько не пострадала. Неужели ты думаешь, что я испугаюсь этой небольшой лампады? Если хочешь, игемон, разожги целую печь и брось меня в нее, и ты увидишь силу Христа моего, рабой Которого я состою; я верю, что меня не оставит Бог мой, призвавший меня на подвиг сей через посредство блаженного мужа моего Тимофея. Что же касается до лампады, которой ты опаляешь тело мое, то для меня она кажется как бы росою утреннею, сходящею на землю и способствующею произрастанию деревьев и плодов.
Будучи побежден словами святой мученицы, подтвержденными самым делом и не зная, какие еще придумать муки для святой Мавры, игемон весьма опечалился. Затем он приказал распять на крестах Тимофея и Мавру, обратив их лицом друг к другу.
Когда святые шли на распятие, их встретила мать Мавры и, обняв дочь свою, сказала ей:
— Дочь моя, Мавра! Зачем ты оставляешь мать свою, ищущую тебя? Кто же будет носить украшения твои? Серебро, золото и драгоценные одежды твои кому достанутся, если ты, дочь моя, не останешься в живых?
Святая же Мавра так ответствовала своей матери:
— Золото и серебро погибнут, а одежды поест моль; красота юного лица также со временем исчезнет, венец же, который дарует мне Иисус Христос, будет неувядаемым во веки.
И не могла мать возразить что-либо святой Мавре. Мученица же, вырвавшись из рук матери, пошла к месту распятия, сказав матери:
— Для чего ты меня отвлекаешь от креста и не даешь мне насладиться венцом от Господа моего, Которому я хочу уподобиться в смерти своей?
Тогда воины распяли святых, обратив их лицом друг к другу. Святые пробыли на кресте девять дней и девять ночей, взаимно увещевая и утешая друг друга. Святой Тимофей поучал свою супругу до вечера, а святая Мавра увещевала сострадальца до утра. При этом святая Мавра сказала Тимофею:
— Не предадимся сну, чтобы Господь наш, Иисус Христос, придя, не нашел нас спящих и не разгневался на нас. И в дому человека, не спящего ночью, горящая свеча предотвращает приход воров, и, наоборот, при погашенной свече вор легко входит в дом и скрадывает его. Будем же бодрствовать и постоянно молиться, чтобы Господь наш нашел нас терпеливо ожидающими пришествия его; равно как и враг не дерзнет приступить к нам, находящимся на крестах, и не осмелится оскорбить нас.
Спустя некоторое время святая Мавра опять сказала Тимофею:
— Ободрись, брат мой, и отгони от себя сон; бодрствуй и уразумей то, что я видела: мне показалось, что предо мною, находившейся как бы в восторге, был человек, имевший в руке своей чашу, наполненную молоком и медом. Человек этот сказал мне: «Взявши это, выпей». Но я сказала ему: «Кто ты?» Он же ответил: «Я ангел Божий». Тогда я сказала ему: «Помолимся ко Господу». Потом он сказал мне: «Я пришел к тебе для того, чтобы облегчить твои страдания. Я видел, что ты сильно хотела есть и пить, так как до сего времени ты не вкушала никакой пищи». Снова я сказала ему: «Кто побудил тебя оказать мне эту милость? И какое дело тебе до моего терпения и пощения? Разве ты не знаешь, что Бог силен сотворить и то, что невозможно людям?» Когда я помолилась, то увидала, что человек тот отворачивал лицо свое на запад. Из этого я поняла, что это было обольщение сатанинское; сатана хотел искусить нас и на кресте. Затем вскоре видение то исчезло. Потом подошел другой человек, и мне показалось, что он привел меня к реке, текущей молоком и медом, и сказал мне: «Пей». — Но я отвечала: «Я уже сказала тебе, что не буду пить ни воды, ни какого другого земного питья до тех пор, пока не испию чашу смерти за Христа, Господа моего, которую Он Сам растворит для меня спасением и бессмертием жизни вечной». Когда я говорила это, тот человек пил из реки и вдруг исчез и он сам и река с ним. Также я видела и третьего мужа, прекрасного видом; лицо его сияло как солнце. Взяв меня за руку, он возвел меня на небо и показал мне престол, покрытый белою одеждою, и венец, прекрасный видом. Удивившись такой красоте, я спросила того мужа, который привел меня на небо: «Чье это, господин?» Он же сказал мне: «Это воздаяние за подвиг твой, это тебе приготовлен и престол, и одежда, и венец». Затем тот же муж возвел меня немного повыше и показал мне другой престол, так же красиво убранный, и одежду белую, и венец. Я снова спросила приведшего меня мужа: «А это чье, господин?» Он же сказал мне: «Это твоего мужа, Тимофея». — Я осмелилась спросить его: «Почему же престолы эти находятся не рядом, а на большом расстоянии друг от друга?» Он же отвечал мне: «Потому что есть большая разница между тобою и мужем твоим. Разве ты не знаешь, что и ты сама приняла на себя подвиг мученический по его же увещанию, и потому он в известной степени виновник венца твоего. Но теперь возвратись в тело твое; утром же, в шестой час, придут ангелы Божии, чтобы взять ваши души и вознести их на небо. Однако продолжайте бодрствовать, чтобы враг снова не начал бы искушать вас».
Это видение святая Мавра поведала брату своему Тимофею, и утешались они взаимно о Господе.
Когда же настал шестой час десятого дня, пришли ангелы Божии для того, чтобы взять души святых мучеников. При этом святая Мавра, обратившись к народу, смотревшему на ее страдания, сказала громким голосом:
— Братия и сестры! Вспомните, что мы жили по-человечески (по-мирски), когда пребывали среди людей; но потом мы жили по-Божьи, будучи рабами Бога. И вот теперь мы уже скоро воспримем бессмертные венцы от Господа нашего Иисуса Христа. Точно так же и вы, совершая все то, чего требует природа человеческая, старайтесь совершить и то, что угодно Богу; тогда вы получите прощение грехов и примете венцы от Того же Владыки и Бога нашего.
Когда святая Мавра окончила слова сии, оба святые предали честные души свои в руки Божии [11]. Так заключились страдания их венцом правды от Христа Иисуса, Господа нашего, Которому воссылается слава со Отцом и Святым Духом, вечно. Аминь.
Многообразныя язвы претерпевше, и венцы от Бога приемше, о нас молитеся ко Господу, память всесвященную вашу совершающих, превеликий Тимофее, и преславная Мавро, еже умирити град и люди: той бо есть верных утверждение.
Примечания:
[1] Диоклитиан управлял с 284 по 305 г. восточною половиною Римской империи.
[2] Фиваида — область в Среднем Египте.
[3] Игемон Арриан впоследствии сам обратился ко Христу и сподобился получить венец мученический. Память его празднуется 14 декабря.
[4] Чтец или причетник; обязанности Тимофея состояли не только в чтении, но и в хранении богослужебных книг.
[5] Необходимо заметить, что указ Диоклитиана предписывал не только преследовать самих христиан, но и разрушать их храмы и сжигать их священные книги. На этом основании игемон Арриан и требует от Тимофея его богослужебные книги.
[6] Даниил — четвертый из числа «великих» пророков (Исаия, Иеремия, Иезекииль, Даниил); происходил из царского рода и еще юношею был отведен в Вавилон в числе прочих пленных иудеев. Одаренный прекрасными душевными и телесными качествами, он научился здесь языку и мудрости халдейской и вместе с тремя своими товарищами: Ананиею, Азариею и Мисаилом — был взят на службу при царском дворе. Даниил истолковывал царю вавилонскому Навуходоносору его замечательные сны и сам удостоился неоднократных видений, в которых были открыты ему важнейшие и замечательнейшие священные события. При восшествии на престол Дария он был сделан одним из трех правителей империи и был чудесным образом спасен от львов, в ров к которым он был брошен за свою привязанность к отеческой вере (Дан.6:10–24). История его жизни и деятельности описана им самим в священной книге его имени. Память его празднуется св. Церковью 17 декабря.
[7] Аввакум — один из числа «малых» (двенадцати) пророков; происходил из колена Симеонова и пророчествовал во времена плена вавилонского. По выражению церковно-богослужебных песней, пророк Аввакум, стоя «на божественной страже», «уразумел Божие пришествие» и «возвестил миру» Христово воскресение. Он оставил после себя книгу, состоящую из 3-х глав; здесь излагается пророчество о пленении иудеев и разрушении храма Иерусалимского. В 3-ей главе своей книги пророк воспевает могущество и величие Божие. Эта глава очень походит на псалом или молитву; она служит основанием 4-ой песни канонов нашей православной Церкви. Скончался св. пророк Аввакум ок. 600 г. до Р. Х. Память его празднуется 2 декабря.
[8] Здесь имеется ввиду то обстоятельство, что пророк Аввакум чудесно восхищен был Богом и перенесен через воздух из города Остракины (на границах Аравии, Палестины и Египта) в Вавилон, в ров к пророку Даниилу, и принес ему обед. Подробнее см. об этом в житии пророка Аввакума под 2 декабря.
[9] Сотник — начальник отряда воинов, обыкновенно в 100 человек.
[10] Исаия — знаменитейший пророк, живший и действовавший в царстве Иудейском за восемь веков до Р. Х. при царях: Озии, Иоафаме, Ахазе, Езекии и Манассии. Он всецело отдался своему пророческому призванию, действуя на пророческом поприще в течении 60 лет. По преданию, он потерпел мученическую кончину, быв распилен деревянною пилою по приказанию царя Манассии. Написанная им книга состоит из 66 глав и занимает первое место в ряду всех пророческих книг Ветхого Завета. Содержание ее составляют, главным образом, пророчества о судьбе как еврейского, так и других, современных им, народов. Но — что самое важное — здесь содержатся многочисленные мессианские пророчества, которые так точно и наглядно изображали события земной жизни Господа, что пророк Исаия по справедливости получил наименование «ветхозаветного евангелиста». — См. житие его под 9 мая.
[11] Кончина святых мучеников последовала ок. 286 г. В Константинополе впоследствии торжественно праздновалась память святых мучеников Тимофея и Мавры в построенном в честь их храме близ дворцов Иустиниановых; на основании этого можно предположить, что в этом храме были их мощи или часть мощей.
"}},"982":{"name":{"nominative":"Прп. Петра чудотворца, еп. Аргосского (X)","short":"Прп. Петра"},"life":{"id":"minei-0503-982","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Родиной сего преподобного был город Константинополь. Он происходил от богобоязненных родителей. Когда родители преподобного приняли иноческое звание, а вскоре за ними постриглись в монашество и два брата его, Павел и Дионис, то и он, подражая им и желая проводить одинаковую с ними жизнь, также принял иночество вместе с братом своим Платоном. Став иноком, он с таким усердием предался иноческой жизни, что превзошел в этом всех своих сверстников, ибо, стараясь сперва подражать им, а потом и всем прочим инокам, он перенимал от них добродетели и применял их к своей жизни. Своею высокою подвижническою жизнью он снискал себе любовь бывшего в то время италийского епископа Николая [1], который имел желание почтить его епископским саном, но он уклонился от этого, сославшись на то, что считает себя недостойным такой чести. Епископ Николай отправился тогда к брату его, Павлу, и в утешение Коринфской церкви, не имевшей тогда епископа, рукоположил его во епископы города Коринфа [2]. После сего и преподобный Петр, уходя от усиленных просьб принять епископство, пришел к брату своему Павлу в Коринф и наложил на себя обет молчания, но пробыл в нем один только год, не доведя своего подвига до конца, так как пришли к Павлу в Коринф из далекой страны [3] знатные люди и владельцы кораблей и просили его поставить им во епископы брата его, по причине того, что епископ их скончался. Самого святого Петра они так настойчиво просили быть у них епископом, что он, не находя в себе сил отказать им, задумал было бежать из Коринфа, но когда прошло довольно много времени, и пришедшие еще с большею настойчивостью продолжали свои просьбы, то он, наконец, тронут был их слезами и принял их предложение.
Приняв епископский сан, преподобный со всем усердием отдался делу церковного учительства и усердием своим платил за усердие к нему паствы. В делах милосердия он доходил до того, что не жалел для бедных даже своей одежды. Он кормил сирот, заботился о вдовах, доставлял пищу бедным, тайно подавал милостыню всем нуждавшимся в ней. Когда однажды случился неурожайный год и страну посетил голод, то он неослабным подаянием милостыни прокормил многие тысячи голодавшего народа. В это время случилось раз, что в сосуде осталось немного уже пищи, но преподобный нашел его вскоре совершенно полным, так что бывшей в нем пищи хватило для нуждающихся на целый год. По милосердию своему к страдающим он выкупал пленников и освобождал слабых от насилия сильных людей. Кроме того, он исцелил одну бесноватую отроковицу, предсказал в притче бедствие Пелопоннесу [4] и задолго прозрел день своей кончины. Достигши семидесятилетнего возраста и совершив бесчисленное множество добрых дел, он отдал блаженную душу свою Господу. И по кончине своей он совершал чудеса, источая из гроба своего благоухание, изгоняя бесов и исцеляя всякие болезни, а также вразумляя тех, кто искал этого у гроба его [5].
Примечания:
[1] Это был константинопольский патриарх Николай I Мистик. В 895 г. он занял константинопольскую патриаршую кафедру, в 906 г. за отлучение от св. причащения императора Льва VI Философа по поводу его вступления в четвертый брак с Зоею сослан был императором на остров Ирию, а в 911 г. возвращен был снова на свою кафедру, которую и занимал до смерти своей, последовавшей в 925 г.
[2] Коринф — древнейший из городов Греции, расположен в северной части древней Арголиды, на берегу Коринфского залива. Основание христианской церкви в нем было положено св. ап. Павлом.
[3] Т. е. из города Аргоса, расположенного на берегу Арголидского залива. О том, что преподобный Петр был епископом в городе Аргосе, говорится в одном из синаксарей. Тут же говорится и о том, что его рукоположил во епископы патриарх Николай I Мистик.
[4] Пелопоннесом называлась в древности южная часть нынешней Греции.
[5] Преподобный скончался в X веке. Мощи его в 1421 г. были перенесены из Аргоса в Навплию. При открытии гроба, как повествовали очевидцы, потряслась земля, воздух наполнился благовонием, потекли многие исцеления.
"}},"983":{"name":{"nominative":"Икон Божией Матери: Успения Киево-Печерской, принесенной из Константинополя (1073), Печерской (с предстоящими Антонием и Феодосием Печерскими) (1085) и Свенской-Печерской (1288)","short":"Икон Божией"}},"985":{"name":{"nominative":"Прп. Иоанна Кущника (V)","short":"Прп. Иоанна"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Преподобный Иоанн Кущник, сын богатых и знатных родителей, живших в Константинополе в V веке, получил прекрасное воспитание. Он любил читать духовные книги и, поняв тщетность мирской жизни, предпочел «паче пространного пути тесный и болезненный, и зело жестокий». Упросив родителей подарить ему Евангелие, он тайно удалился в Вифанию. В обители «Неусыпающих» он принял иноческий постриг. Молодой инок с усердием начал подвизаться в обители, удивляя братию своей непрестанной молитвой, безропотным послушанием, строгим воздержанием и терпением в трудах. Спустя шесть лет его постигло искушение: мысли о родителях, об их любви и нежности, об их скорби начали неотступно пре следовать юного подвижника. Святой Иоанн открыл игумену свое состояние, просил отпустить его из обители и умолял братию не забывать его в молитвах, надеясь, что их молитвами он, с помощью Божией, и родителей увидит, и козни диавола победит. Игумен дал ему свое благосло вение. Возвратившись в Константинополь, святой Иоанн в одежде нищего, никем не узнанный, поселился у ворот родительского до ма. Родители посылали ему пищу со своего стола, Христа ради. Три года, притесняемый и оскорбляемый, прожил он в куще (ша лаше), терпя холод и зной, непрестанно беседуя с Господом и святыми Ангелами. Всегда с ним было Евангелие, подаренное ему родителями, непрестанно черпал он оттуда глаголы вечной жизни. Перед кончиной преподобного ему в видении явился Господь, от крыв, что приходит конец его скорбям и через три дня он будет взят в Царство Небесное. Лишь тогда святой показал родителям Евангелие, которое они ему подарили незадолго до того, как он покинул родной дом, и родители узнали своего сына. Со слезами радости они обняли его, одновременно скорбя, что так долго он терпел лишения около ворот родительского дома. Святой Иоанн завещал родителям по хоронить его на месте, где стояла его куща, и положить в гроб в нищенском рубище, которое он носил при жизни. Скончался святой в середине V века, ему было не более 25 лет. Над местом его погребения родители построили храм Божий и при нем странноприимный дом. В XII веке глава святого была пе ренесена крестоносцами в Безансон (Франция), мощи преподобно го находятся в Риме."}},"986":{"name":{"nominative":"Прп. Иоанна Лествичника (649)","short":"Прп. Иоанна"},"life":{"id":"minei-0330-986","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Преподобный Иоанн Лествичник подвизался на горе Синае, столь известной по ветхозаветным сказаниям (Исх.19:20, 24 и 34; Лев.7; Числ.10:33; Пс.67:8). Священная гора Синай служила убежищем для христианских подвижников с половины III века, укрывавшихся здесь от гонений; других сюда уводили в плен сарацины. В IV веке, когда гонения на христиан кончились, иночество здесь утвердилось окончательно. Отшельников привлекали сюда и священные воспоминания о великих ветхозаветных событиях, явленных здесь, и пустынность Синая. Путешественники говорят, что они не встречали места более пустынного, чем Синайский полуостров. Даже дикие звери не остаются здесь долго жить, а, зашедши сюда случайно из пустыни Аравийской, спешат удалиться в места, оживленные присутствием животных. В окрестностях горы Синая находились особенно пустынные места, которые были весьма удобны для уединенного подвижничества, и в одном из них (Фола) много лет подвизался Иоанн Лествичник. До вступления на престол Юстиниана I, подвижники Синайские не имели монастыря, — у них были только одна крепкая башня и близ нее небольшой храм, построенные равноапостольной Еленою. В 557 году, при императоре Юстиниане, по просьбе иноков, здесь был воздвигнут монастырь.
Святой Иоанн пришел на Синай 16-ти лет, привлеченный сюда славою иноческого жития Синайских пустынников. О месте происхождения Иоанна не знали даже его современники — жизнеописатели [2]. Инок Даниил прямо говорит: «Какой город и страна возрастили и воспитали сего доблественного подвижника, до его подвижничества, точно и достоверно сказать не могу». И дальше продолжает: «а какой город ныне имеет обитателем и питает нетленною пищею сего всечудного мужа, — то мне не вовсе неизвестно. Ибо и он пребывает ныне в том городе, о котором говорит доброгласный певец — святой апостол Павел: «Наше жительство — на небесах» (Флп.3:20). Там он пребывает, насыщаясь невещественным чувством неисчерпаемых благ, приняв достойное воздаяние за подвиги и награду за свои труды, унаследовав небесное царство с теми, которых нога стоит уже на прямом пути (Пс.25:12). А как Иоанн, ради сего невещественного блаженства, трудился в воинственном теле, об этом, — продолжает Даниил, — я расскажу со всею ясностью.
— Сей блаженный Иоанн, когда ему минуло 16 лет возраста телесного, — совершенством же ума он и тогда уже уподоблялся тысячелетнему, — предал себя Великому Архиерею-Богу, как непорочную и добровольную жертву. Тело свое вознес он на Синайскую гору, а душу — на гору небесную; видимо восшед на гору, он приблизился к небесной высоте, умом созерцая Бога невидимого. Устранившись мира, он с самого начала возлюбил украшенную смирением кротость, как начальницу «мысленных отроковицы» [3], как учительницу добродетелей. Он отсек вольность и гордыню и, восприяв на себя благолепное смиренномудрие, при самом вступлении в иноческую жизнь внимательным рассмотрением отгнал от себя сего обманщика — самоугодие и самоуверенность. Подклонив свою выю, он вверился искусному духовному наставнику [4], желая под его руководством безбедно прейти опасную пучину страстей. Отрешившись от мирского жития, Иоанн стал вести себя между иноками, как малолетний, не умеющий говорить, отрок, как будто душа его не имела ни своего разума, ни своей воли, но совершенно лишена была естественных ей свойств. А что всего удивительнее — при обширной своей учености Иоанн оставался смиренным иноком, возлюбив небесную простоту и не превозносился своим любомудрием, смиряя себя для Бога.
Наставником и руководителем преподобного Иоанна — как говорит о том Синхрон [5] — был авва Мартирий. Когда на 20-м году его жизни Мартирий постриг Иоанна в иноческий образ, то авва Стратигий [6] в этот день предсказал о нем, что он будет великим светилом вселенной — что потом и сбылось.
Однажды авва Мартирий, с учеником своим Иоанном, пришел к великому Анастасию Синаиту [7]; увидев их, Анастасий сказал авве Мартирию:
— Скажи мне, Мартирий, откуда у тебя ученик сей, и кто постриг его в иночество?
— Раб он твой, отче, и я постриг его, — отвечал Мартирий.
И сказал Анастасий с удивлением:
— О авва Мартирий! Ты постриг игумена Синайской горы.
В другое время, также взяв с собою сего Иоанна, наставник его авва Мартирий пошел к великому старцу Иоанну Савваиту [8], который жил тогда в пустыне Гуддийской. Как скоро увидел их старец, встал, налил воды, умыл ноги Иоанну и облобызал руку его; авве же Мартирию не умыл ног. Когда после этого ученик старца Савваита Стефан спросил старца:
— Почему ты так сделал, отче? Не учителю, но ученику умыл ноги и руку того целовал?
На это старец ответил:
— Поверь мне, чадо, что я не знал, кто этот юный инок; принимал же я игумена Синайского, и игумену умыл ноги.
Таковы были пророчества святых Синайских отцов о преподобном Иоанне, когда он еще был юным иноком, и они потом сбылись в свое время.
В продолжение 19-ти лет преподобный Иоанн совершал подвиг своего спасения в послушании своему духовному отцу, после чего принужден был оставить этот спасительный путь, так как духовный отец его отошел в загробную жизнь. Предпослав его как бы ходатаем и заступником за себя к Небесному Царю, — как пишет о том инок Даниил, — Иоанн ушел на поприще безмолвия, вооружившись молитвами своего наставника, как оружием сильным на разрушение твердынь (2 Кор.10:4). Для своего уединенного подвижничества Иоанн избрал одно весьма пустынное место, называемое Фола, которое находилось в восьми верстах от храма. Оставлял он свое уединение только по праздникам, в которые отправлялся в храм на богослужение. В пустыне своей преподобный провел сорок лет [9] в трудах, горя Божественною любовью, непрестанно распаляемый ее огнем. Но кто в состоянии передать словами или описать подробно подвиги преподобного Иоанна, которые он там проходил тайно? Впрочем, как от малых вещей познаются великие, так и по некоторым начаткам его дел узнаем богатое добродетелями житие сего преподобного.
Вкушал он все, что не возбранено иноческим обетом, но вкушал в крайне малой мере. И вкушением всего премудро сокрушал он кичливость, ибо он все ел, чтобы ум не превозносился постничеством, а малостью вкушаемого смирял госпожу и мать сластолюбивых страстей, т.е. объедение, самою скудостью трапезы взывая ей: «Умолкни, перестань» (Мк.4:39). Пустынножитием же и удалением от сопребывания с людьми преподобный угашал пламень пищи плотской, так что наконец он покрылся пеплом и совершенно угас. Сребролюбия, которое святой апостол Павел называет идолопоклонством (Еф.5:5), сей доблестный подвижник мужественно избегал, раздавая милостыню и отказывая себе в самом необходимом. Праздность и леность, которая расслабляет и умерщвляет душу, он возбуждал к бодрости и труду, как бы жалом, памятью смертною. Сети и узы всякого пристрастия и всяких чувственных похотей он разрешал, связав себя невещественными узами печали и слез; а раздражительность еще прежде умерщвлена была в нем послушанием. Редко посещая кого-либо, а еще реже говоря что-либо, он этим самым умертвил, подобную паутине, пиявицу-тщеславие. Что же скажу, — продолжает инок Даниил, — о его победе над гордостью? Что скажу о великой чистоте сердца, начало которой положил сей новый Веселиил [10] послушанием и которую довершил Господь, Царь небесного Иерусалима, посетив его присутствием Своим, ибо без Его присутствия не могут быть низложены диавол и его полчище. Но где помещу в венке этом, — продолжает Даниил, — который соплетаем преподобному Иоанну из похвальных слов, источник слез его, какой видим не у многих. И доныне известно сокровенное место, где источались слезы сии: это весьма тесная пещера в некотором уединении и подгории, находившаяся в таком расстоянии от келии Иоанна и от других келий, какого было достаточно, чтобы не быть услышану людьми и заградить путь тщеславию. Эта келия, в которую часто приходил Иоанн, сделалась близкою к небу от воплей, рыданий и призываний Бога, подобные которым можно услышать разве у тех, кого режут ножами или жгут раскаленным железом или лишают очей [11]. Спал он в такой мере, чтобы только чрезмерным бодрствованием не погубить ума. Перед сном долго молился и писал книги, — как, например, составил книгу, нареченную «Лествицей», от которой и сам впоследствии прозван был Лествичником. Писание книг служило для Иоанна средством к прогнанию уныния. Да и вся жизнь его была непрестанная молитва и беспримерная любовь к Богу; ибо днем и ночью созерцая Его как в зеркале, в чистоте и непорочности, не хотел или, точнее сказать, не мог он насытиться сим созерцанием.
Некоторый инок, по имени Моисей, ревнуя добродетельному житию преподобного Иоанна, умолял принять его к себе учеником, чтобы научиться у него истинному любомудрию. В подкрепление своей просьбы, Моисей просил ходатайствовать о нем и некоторых честных старцев; и они умолили преподобного Иоанна принять Моисея к себе в ученики. Однажды преподобный Иоанн велел Моисею с одного места наносить земли для удобрения гряд под овощи. Моисей, пришедши на указанное место, усердно исполнял приказанное. В полдень же, когда настала сильная жара, Моисей, утомившись, лег отдохнуть под один огромный камень и заснул. Но Господь, Которому не угодно, чтобы рабы Его подвергались в чем-либо скорби, по Своему благоутробию сохранил Моисея от внезапной смерти, святого же Иоанна избавил от печали. В то время преподобный Иоанн находился в своей келии, — и вот на него нападает легкая дремота: во сне он видит некоего благолепного мужа, который с упреком сказал Иоанну:
— Вот ты, Иоанн, спокойно спишь здесь, а между тем Моисей находится в опасности.
Преподобный тотчас встал и начал усердно молиться за своего ученика. Когда затем настал вечер и ученик возвратился с своей работы, то Иоанн спросил его:
— Не случилось ли с тобой чего-либо неблагоприятного или неожиданного?
Тот ответил:
— Когда я в полдень спал под одним большим камнем, то он внезапно упал и задавил бы и меня, если бы я не отбежал поспешно от того места, так как в это самое мгновение мне представилось, что ты, отче, зовешь меня.
Смиренномудрый Иоанн прославил благого Бога за это чудесное спасение ученика от смерти, но о видении своем ничего не сказал Моисею.
Преподобный Иоанн был образцом добродетели для всех и врачом невидимых болезней. Однажды некоторый брат, по имени Исаакий, был сильно угнетаем блудным бесом. Находясь в глубокой печали, брат тот поспешил прибегнуть к сему великому Иоанну и с горьким плачем и рыданием поведал ему о своей борьбе.
Иоанн на это сказал Исаакию:
— Станем, друг, оба на молитву!
И еще не кончили они своей молитвы и страждущий брат лежал еще, поникши лицом на землю, как уже Бог совершил по желанию угодника Своего, ибо блудный бес отбежал от Исаакия, прогоняемый как бы бичом, молитвами святого Иоанна. Так исполнились слова псалма Давидова: «желание боящихся Его Он исполняет, и молитву их услышит» (Пс 144:19). А болевший, видя себя здоровым и совершенно освободившимся от страсти, весьма удивился, причем благодарил и Бога, прославившего раба Своего Иоанна, прославляющего своими чудесами Господа.
Некоторые из недоброжелателей Иоанна, движимые завистью, называли Иоанна пустословом и лжецом. Он же, образумив их, самым делом всем доказал, что все может (не только словом, но и молчанием пользовать) «в укрепляющем» всех (Иисусе) «Христе» (Флп.4:13). И он соблюдал молчание в продолжение целого года, не сказав им одного слова, так что порицатели его обратились в просителей: ибо они познали, что не следует заграждать присно текущий источник пользы и, пришедши к нему, умоляли его опять отверзть свои богоглаголивые уста. Иоанн, не любя прекословить, повиновался им и снова начал держаться прежнего своего правила.
Потом все, дивясь его преуспеянию во всем, как некоего новоявленного Моисея, силою возвели Иоанна в должность начальника обители, поставив, таким образом, сей светильник на начальственном свещнике. Приняв игуменство Синайской горы, хотя и против своего желания, Иоанн духом приблизился к горе Божией, воспринял непостижимости Божии и приблизился к Богу чрез восхождение ума и получил Богоначертанный закон; отверз уста свои для принятия слова Божия; привлек к себе дух (Пс.118:131) и из благого сокровища сердца своего (Мф.12:35) излил благие слова спасения.
Итак, после сорокалетних иноческих подвигов, Иоанн, будучи 75 лет от рождения своего, избран был игуменом горы Синайской. «И не обманулись добрые ценители, поставив сей светильник на начальственном свещнице», — замечает инок Даниил. Господу угодно было это избрание, что и открылось особым чудесным событием. Один из жизнеописателей, неизвестный по имени, рассказывает, что немного спустя после поставления Иоанна в игумены, пришло к ним в обитель около 600 странников. Когда все странники с синайской братией сели за стол, явился неизвестный распорядитель, одетый в белую тунику, подобную еврейской, и повелительно раздавал приказания служащим при столе. Когда же гости разошлись и сели за трапезу служители, чудного распорядителя уже не было видно. Недоумевающим инокам преподобный Иоанн сказал:
— Перестаньте искать: то святой пророк и законодавец Моисей [12] послужил в этом, ему принадлежащем, месте.
В одно лето в странах палестинских было бездождие и великая засуха. Окрестные жители пришли к преподобному Иоанну, прося его помолиться Богу о ниспослании дождя. И как только помолился преподобный Иоанн, тотчас пошел обильный дождь и, напоив иссохшую землю, сделал ее плодоносной.
Когда же приблизилось время кончины святого Иоанна, он благочестно наставил всю братию Синайской обители — этих своих духовных израильтян. В одном только не сделался Иоанн подобным Моисею, ибо преподобный Иоанн вошел душою в горний Иерусалим, тогда как Моисей не достиг телом дольнего Иерусалима [13].
Когда же сей новый Моисей, преподобнейший игумен Иоанн, отходил ко Господу, тогда брат его, авва Георгий [14], стоял перед ним, проливая слезы и говоря:
— Вот оставляешь ты меня и отходишь. А я молился, чтобы ты меня предпослал; потому что без тебя, господин мой, не станет и сил моих пасти твою святую дружину: и вот, напротив того, я предпосылаю тебя.
И сказал на это святой авва Иоанн:
— Не печалься и не тужи: если обрету дерзновение у Господа, то не допущу и года скончать тебе после меня.
Сие и сбылось. Ибо в 10-й месяц по преставлении блаженного Иоанна, и авва Георгий, брат его, отошел ко Господу, предстоять Ему вместе с братом своим преподобным Иоанном во славе святых, прославляя Отца и Сына и Святого Духа во веки. Аминь [15].
Святою обителью Синая преподобный Иоанн управлял недолго, не более четырех лет. Но кратковременное управление его Синаем ознаменовалось весьма важным обстоятельством: к этому именно времени относится написание им столь известного и столь замечательного творения, называемого «Лествицей», [16] от которой и сам Иоанн получил название Лествичника.
Повод написания «Лествицы» был следующий [17]. В расстоянии двух дней пути от Синая находился Раифский монастырь, расположенный в весьма живописном заливе Чермного моря. В то время, когда Синайскою обителью управлял преподобный Иоанн Лествичник, игуменом Раифской обители был также святой Иоанн [18]. Много наслышавшись о духовных дарованиях игумена Синайского, о его глубокой мудрости в деле управления вверенных ему для спасения душ, игумен Раифский написал Лествичнику послание [19], в котором от своего имени и от лица всех иноков его обители просил его написать для них руководство в духовно-нравственной подвижнической жизни. «Зная твое о Господе во всем беспрекословное и всеми добродетелями украшенное послушание, — писал святой Иоанн Раифский Иоанну Лествичнику, — мы, маломощные, обращаясь к тебе, как к общему всех отцу, как к старейшему пред всеми и подвижничеством, и силою ума, и как к превосходному учителю, сим нашим посланием умоляем высоту добродетелей твоих… не откажись неленостно о Господе в наше спасение явственно начертать, что потребно и прилично монашескому житию, как истинно великий вождь всех избравших тоже ангельское житие, не почитая сказанного нами за какую-либо угодливость или лесть. Ибо известно тебе, священная подлинно глава, что лесть нам чужда и что повторяем только утверждаемое всеми. Потому и уверяем себя о Господе, что скоро получим и облобызаем ожидаемые нами досточестные начертания на скрижалях, в истинное руководство для последующих неуклонно, и как бы лестница стоит на земле (Быт.28:12), которая желающих возводит до небесных врат целыми и невредимыми, так что невозбранно минуют они и духов злобы, и миродержителей тьмы, и князей воздушных. Ибо если Иаков, пастырь бессловесных овец, видел такое странное видение в лествице (Быт.28:12), то не тем ли паче предстоятель словесных овец покажет всем не только видение, но и на самом деле и в самой истине непогрешительное восхождение к Богу? Возмогай о Господе, досточестнейший отец!»
Преподобный Иоанн имел настолько скромное о себе мнение, что это послание Раифского игумена смутило его. Преподобный ответил ему также посланием [20]:
— Получил я, — писал Лествичник, — ко мне, бедному и нищему добродетелями, посланное тобою почтенное твое писание, лучше же сказать предписание и повеление, превышающее силы мои; и я скажу, что если бы не было страха и великой опасности свергнуть с себя иго послушания — этой матери всех добродетелей, то не отважился бы я неразумно на дело, превышающее силы мои. Тебе, чудный отец, надлежало спрашивать о сем и учиться сему у тех, которые хорошо знают это дело; а я состою еще в чине учащихся. Но поелику богоносные отцы наши и истинного ведения таинники поставляют послушание в том, чтобы в делах, превышающих наши силы, несомненно покоряться повелевающим, то смиренно решаюсь на то, что выше меня; со страхом и усердием приступаю к исполнению святого твоего повеления; тебе же, началовождь и чиноначальник учителей, предоставляю украсить, уяснить ею очертание и, как исполнителю скрижалей духовного закона, восполнить недостаточное. Ради тебя приступаю к делу сему, умоляя всех читателей, если, кто увидит в труде моем что-либо полезное, плод сего с благодарностью вменить превосходному нашему начальнику, а мне испросить у Бога воздаяние за одно исполнение труда, потому что и Бог вознаграждает не за множество даров и трудов, а за многое усердие.
По сему-то поводу и явилось творение преподобного Иоанна, называемое «Лествицею».
Сочинение преподобного Иоанна названо «Лествицею» потому, что святой Иоанн Раифский желал получить именно такое руководство в духовной жизни, которое представляло бы как бы лествицу утверждений, которая желающих возводит до небесных врат целыми и невредимыми, так и по мысли самого ее составителя. «По мере скудного ведения, какое дано мне, — пишет святой Иоанн, — соорудил я лествицу восхождения. После этого пусть каждый смотрит сам, на какой он стал ступени» [21]. В предисловии к «Лествице» смысл этого названия объясняется так: «стремящимся к тому, чтобы имена их были написаны в книге жизни, настоящая книга показывает наилучший путь их течению. Ибо шествуя сим путем, найдем, что книга сия непогрешительно, как бы за руку, ведет следующих ей и несомненно представляет утверждену лестницу от земного во святая, и показывает на вершине ее утверждающегося Бога… Подлинно, весьма превосходно рассудил устроивший нам восхождение равночисленное Господню возрасту по плоти; ибо в образе тридцати лет Господня совершеннолетия, знаменательно соорудил лествицу из 30 степеней, по которой, достигнув Господня возраста [22], окажемся праведными и безопасными от падения». Таким образом творение преподобного Иоанна названо «Лествицею» потому, что оно имеет целью представить путь постепенного восхождения к нравственному совершенству и есть верное и надежное руководство в духовной жизни для ревнующих о благочестии и спасении своей души.
«Лествица», хотя и написана собственно для иноков и потому всегда была настольною книгою для иноков, живущих в общежитии, и отцы иноческой жизни, между прочим, Феодор Студит, Иосиф Волоколамский и другие, ссылались в своих наставлениях на «Лествицу», как на лучшую книгу, — тем не менее в ней может найти спасительное руководство и христианин, живущий в мире. Первою ступенью лествицы поставляется отречение от земных пристрастий, а на самой высоте ее указывается союз трех добродетелей — веры, надежды и любви.
Чтобы ознакомиться с наставлениями Иоанна Лествичника, выслушаем наставление его о тщеславии [23].
— Тщеславие выказывается при каждой добродетели. Когда, например, храню пост — тщеславлюсь, и когда, скрывая пост от других, разрешаю на пищу, опять тщеславлюсь, — благоразумием. Одевшись в светлую одежду, побуждаюсь любочестием, и переодевшись в худую, тщеславлюсь. Говорить ли стану? Попадаю во власть тщеславия. Молчать ли захочу? Опять предаюсь ему. Куда ни поверни это терние, оно все станет спицами кверху. Тщеславный есть идолопоклонник христианский. На взгляд он чтит Бога, а на деле более старается угодить людям, чем Богу… «Ублажающий нас прельщает нас», — говорит пророк (Ис.3:12). Люди высокого духа сносят обиду благодушно и охотно; а слушать похвалы и не ощущать никакой приятности могут только святые и непорочные… Когда услышишь, что ближний или друг твой бранит тебя заочно или и в глаза; тогда покажи любовь, похвалив его… Не тот показывает смирение, кто сам себя бранит (как быть несносным самому себе?), но кто, обесчещенный другим, не уменьшает своей любви к нему… Кто превозносится природными дарованиями — тонким умом, высокою образованностью, чтением своим, приятным произношением и другими подобными качествами, которые легко приобретаются, тот никогда не достигнет сверхъестественных благ. Ибо кто в малом неверен, тот и во многом будет неверен и тщеславен (Лк.16:10). Часто случается, что Сам Бог смиряет тщеславных, насылая неожиданное бесчестие… Если молитва не истребит тщеславного помысла, приведем на мысль исход души из этой жизни. Если и это не поможет, устрашим его позором страшного суда. «Возносящийся смирится» (Лк.14:11) даже здесь, прежде будущего века. Когда хвалители, или, лучше сказать, обольстители наши, начнут хвалить нас, немедленно приведем себе на память множество беззаконий своих и найдем, что недостойны мы того, что о нас говорят, или что для нас делают [24].
Вообще «Лествица» святого Иоанна отличается глубокой духовной опытностью, с которой соединено глубокое знание священного писания. Редкую мысль высказывает Лествичник без того, чтобы не осветить ее прямым или косвенным указанием на святое Писание. Сочинение Иоанна написано языком простым, но чистым и живым, — в немногих словах выражает многое, и потому полно силы [25]. Потому-то «Лествица» святого Иоанна и была всегда настольною книгою для иноков, живущих в общежитии [26].
Слез твоих теченьми пустыни безплодное возделал еси, и иже из глубины воздыханьми во сто трудов уплодоносил еси, и был еси светильник вселенне, сияя чудесы, Иоанне отче наш. Моли Христа Бога, спастися душам нашым.
Примечания:
[1] Существует мнение, что Иоанн Лествичник был сыном Ксенофонта и Марии, память которых празднуется св. Церковью 26 января. В Четьих-Минеях (26 января) повествуется, что у богатых и знатных константинопольских вельмож Ксенофонта и Марии было два сына: Иоанн и Аркадий. Родители пожелали дать им образование. Тогда славилось училище в сирийском городе Вирите (нынешнем Бейруте), туда они и отправили своих детей. Однажды родители вызвали своих сыновей к себе по случаю опасной болезни отца. Когда они отправлялись обратно в училище, — а путь их был Средиземным морем, — внезапно поднялась на море сильная буря и разбила корабль, на котором они были. Но оба брата не погибли, — они спаслись от потопления на корабельных досках и волнами морскими были подброшены к берегу Палестины. Случилось однако так, что тот и другой из них пристали к разным местам берега, так что они не знали о судьбе друг друга. После чудесного спасения оба брата, увидав в постигшем их бедствии призвание свыше к иноческой жизни, поступили в разные палестинские монастыри, причем Аркадий переменил имя на Георгия. По прошествии довольно значительного времени оба брата встретились друг с другом и притом в присутствии отца и матери, после чего приняли монашество и последние. Одного из сыновей Ксенофонта и Марии — Иоанна и признают за одно лицо с Иоанном Лествичником. В пользу этого мнения говорит, во-первых, то обстоятельство, что, по свидетельству одного из жизнеописателей, у Иоанна Лествичника действительно был брат, называемый Георгий; во-вторых, говорит и высокое образование преподобного, предполагающее в нем знатное происхождение, а главным образом из его «Лествицы», изобличающей в Иоанне глубокое знание Священного Писания, свято-отеческих творений и даже еретических писаний.
[2] Т.е. добрых наклонностей — по изъяснению Илии Критского.
[3] Т.е. авве Мартирию, как видно из последующего за сим сказания неизвестного синайского монаха.
[4] Синхрон — инок Синайской обители, современник Иоанна Лествичника, он оставил после себя «Сказания о святых мужах синайских».
[5] Присутствовавший при обряде пострижения.
[6] Святой Анастасий — игумен Синайской горы (после Иоанна Лествичника), оставил после себя много сочинений, между прочим и «Жития некоторых синайских отцов»; память св. Анастасия празднуется 20 апреля.
[7] Сей преподобный Иоанн, пробыв 10 лет епископом, тайно от всех поступил в обитель св. Саввы Освященного послушником (оттуда и его название «Савваит»). Он жил в царствование Анастасия в VI веке. Память его празднуется 30 марта, также 3 и 7 декабря.
[8] От начала иночества своего.
[9] Веселиил — сын Урии, сына Ора, из рода и потомства Иуды, — художник во дни Моисея, исполненный Духа Божия, мудрости, разумения, ведения и всякого искусства (Исх.31:1–5; 30:30–35). Ему вместе с Аголиавом, из колена Данова, поручено было, по повелению Бога, устроение скинии со всеми ее принадлежностями (Исх.31:2; 35:30). Таким образом, как ветхозаветный Веселиил искусно устроил скинию, так «сей новый Веселиил», т.е. преп. Иоанн Лествичник, искусно устроил свою душевную скинию.
[10] Эти святые слезы производили в душе Иоанна чудные последствия, как это видно из его собственных слов, в одном месте своей «Лествицы» он говорит: «Как огонь сожигает и уничтожает хворост, так чистая слеза омывает все нечистоты наружние и внутренние».
[11] Память св. пророка Моисея празднуется 4 сентября.
[12] Т. е. Моисею не дано было Господом войти в «землю обетованную», пред смертью своей он только посмотрел на нее с горы Нево (Втор.34:4–5).
[13] Которого он поставил игуменом Синайской обители еще при жизни своей, сам возлюбив безмолвие.
[14] Преподобный Иоанн преставился 80 лет от рождения своего в конце VI или начале VII столетия.
[15] Слово Лествица в переводе на русский язык значит лестница.
[16] Цель написания «Лествицы» — научить, что достижение спасения требует со стороны человека труда, самоотвержения и усиленных подвигов. Лествица заключает в себе тридцать степеней или подвигов: во-первых, очищения греховной нечистоты, искоренения пороков и страстей в ветхом человеке; во-вторых, восстановление в человеке образа Божия. К ним присоединяется еще несколько степеней приготовительных или начальных подвигов.
[17] Святой Иоанн, игумен Раифский, современник Иоанна Лествичника, воспоминается Церковью в субботу сырную.
[18] Оно приложено к изданию «Лествицы».
[19] Оно также приложено к изданию «Лествицы».
[20] Слово 27:30.
[21] Т.е. святой Иоанн Лествичник полагает 30 ступеней самосовершенствования, сообразно 30-ти годам жизни Спасителя до выступления Его на общественное служение.
[22] Слово (или степень) 22-е.
[23] По изображению «Лествицы» христианское совершенствование начинается отвержением «мира» и борьбою со страстями. От рассеивающих удовольствий и чувственных наслаждений «дух» обращается к покаянию в печали, пребывая в постоянном памятовании смерти. Спасительная печаль смягчает сердце подвижника силою слез, освобождает его от себялюбия и снимает с него греховные наросты. Таким путем покаявшийся достигает состояния «молчания», когда он находит слова только для молитвы, песнопений и выражения «любви». Дух и душа освобождаются от уз грубой чувственности, утончаются, получая действительную способность к общению с миром духовным, небесным, Божественным. Блаженное «смирение» ведет по стезям последования Христу и отверзает дверь в небесное Царство. Победивший «страсти» получает высшую способность «различения», которая помогает человеку замечать и распознавать в себе и других злые и добрые движения, подавлять первые и развивать вторые. В высшем состоянии богоподобного бесстрастия и спокойствия подвижник вступает уже на земле в прославленное состояние и созерцает, как бы в зеркале, райские блага.
[24] Это последнее свойство «Лествицы», также как опытная глубина мыслей, были причиною того, что на Лествицу писали объяснения Иоанн — Раифский игумен, Илия Критский — митрополит VIII века и другие.
[25] В виде прибавления к «Лествице» преподобный Иоанн написал другое небольшое сочинение «К пастырю»; здесь он рисует идеал настоятеля монастыря, который, по изображению Иоанна, должен быть пастырем, кормчим, врачом, учителем и образцом для подчиненных.
"}},"989":{"name":{"nominative":"Блж. Иоанна, Христа ради юродивого, Московского (1589)","short":"Блж. Иоанна"}},"990":{"name":{"nominative":"Прпп. Никиты, Кирилла, Никифора, Климента и Исаакия, братьев Алфановых (Сокольницких) в Новгороде (XIV-XV)","short":"Прпп. Никиты"}},"991":{"name":{"nominative":"Сщмч. Еразма, еп. Формийского (303)","short":"Сщмч. Еразма"},"life":{"id":"minei-0504-991","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Блаженный Еразм, с юных лет своих воспылав любовью ко Христу, ревностно исполнял Его заповеди и поставлен был епископом города Формии [1]. Когда нечестивый император Диоклитиан, подвергая христиан мучениям, привел в смятение жителей городов своего царства, то святой Еразм оставил свою кафедру и бежал в Ливанские горы [2], где и пробыл, скрываясь от гонителей, семь лет. Однажды он услышал с неба голос ангела, который сказал ему: «Еразм! никто не победит врагов, если будет спать. Иди же в город свой, мужественно подвизайся и победишь врагов».
Когда после этих слов Еразм отправился в указанный ему ангелом путь, то его встретили воины и спросили: «Какого Бога ты почитаешь?» Святой Еразм объявил себя христианином. Тогда воины схватили его и привели в Антиохию [3] к императору Диоклитиану. На дороге святой открыто признал себя христианином, и император приказал бить его палками, но он обличил императора. Тогда последний повелел бить его свинцовыми прутьями и, так как и после этого он остался непоколебимым в своей вере, то по приказанию мучителя его подвергли новым мучениям: железными скобами острогали сперва всю кожу на теле его, а потом растопили смолу и серу и стали лить ее на раны, но это не причинило ему никакой боли. После этого мучитель повелел наложить на его шею тяжелые железные оковы и заключить его в темницу, но ангел Господень, открыв двери темницы, освободил его от оков и сказал ему: «Иди за мною, я отведу тебя в Италию. Много людей и там ты приведешь ко спасению».
После сего ангел привел святого Еразма в город Ликий [4] и там оставил его. Еразм стал учить всех вере во Христа и крестить. Он совершал при этом великие чудеса, воскресил между прочим сына одного знатного человека, по имени Анастасия, и крестил после этого десять тысяч человек. Максимиан [5], узнав об этом, послал воинов, чтобы те привели его в Италию, и, когда святой был приведен, повелел бить его по щекам и угрожал ему распятием на кресте, если он не принесет жертвы языческим богам. Тогда Еразм сказал ему:
— Где же находятся боги твои, чтобы я мог принести им жертву?
Святого привели в храм Юпитера. Здесь он помолился, и по молитве его все идолы попадали, а из храма вышел огонь и попалил идолопоклонников, так что Максимиан вынужден был бежать из города. После сего святой Еразм крестил здесь много народа и ушел в город Сирмий [6]. В этом городе, по повелению Максимиана, он опять был схвачен и подвержен новым мучениям. На него надели медную броню и посадили на раскаленное ложе, а ноги прибили гвоздями к земле. После сего обложили ложе дровами до верха и, зажегши дрова, стали поливать их смолою и маслом, но дрова сгорели, а святой остался невредимым. Максимиан убоялся народа и ушел во дворец, а ангел Господень, взяв святого, привел его в город Формию, где им крещено было еще множество народа. После всего этого святой Еразм с молитвою благодарения за все предал душу свою в руки Божии [7], и христиане с честью похоронили его.
Примечания:
[1] Город Формия находился в Италии у Кастанского залива на берегу Средиземного моря.
[2] Ливанские горы находятся в Сирии.
[3] Антиохия, древняя столица Сирии, расположена была на берегах реки Оронта, недалеко от впадения ее в Средиземное море.
[4] Местоположение города Ликия указывают различно. По Никодиму это был македонский город Лихнид, расположенный на берегу озера того же имени.
[5] Максимиан Геркул, носивший титул августа, был соправителем Диоклитиана и управлял западною половиною римской империи с 285 до 305 г.
[6] Город Сирмий находился в Иллирии на берегу притока реки Дуная — Савы.
[7] Святой священномученик скончался в 303 г., 10 июля. При св. папе Григории (590 — 604 г.) мощи его находились в Формии, а в IX в. перенесены в Кайсту.
"}},"992":{"name":{"nominative":"Сщмч. Альвиана, еп. Анейского, и учеников его (304)","short":"Сщмч. Альвиана"},"life":{"id":"minei-0504-992","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой священномученик Алвиан пострадал в царствование императора Максимиана [2], когда Асия [3] находилась под управлением Элиана.
Святой Алвиан схвачен был в то время, когда некий языческий жрец, по имени Агрипин, совершал жертвоприношения идолам. Святого стали принуждать принести жертву идолам и повергнуть на жертвенник ладан, но он на это с достоинством ответил: «Я воздаю хвалу вере во Христа, а служение идолам поношу».
За это ему сперва обожгли раскаленными железными прутьями живот и голени, а потом без всякой пощады стали бить палками.
Такими истязаниями мучители хотели принудить святого отречься от Христа и принести жертву идолам, но на это не согласился ни он сам, ни ученик его, вместе с ним подверженный мучениям. После сего он осужден был на сожжение, для чего раскалили печь и бросили в нее его и его ученика, где святые мученики и скончались [4].
Примечания:
[1] Здесь разумеется Максимиан Галерий, соправитель Диоклитиана, с 305 г. правивший восточною частью римской империи.
[2] Асиею называлась небольшая, обильная водами, болотистая равнина в Лидии, т. е. средина западной части нынешнего малоазийского полуострова, на восточном берегу Эгейского моря. В ней находились упоминаемые в Апокалипсисе (1:11) семь малоазийских городов, и она была некоторое время местом деятельности св. апостола Иоанна Богослова.
[3] По Миню святые мученики скончались в 304 г.
"}},"995":{"name":{"nominative":"Старорусской иконы Божией Матери (1570)","short":"Старорусской иконы"}},"1301":{"name":{"nominative":"Свт. Мефодия, патриарха Константинопольского (846)","short":"Свт. Мефодия"},"life":{"id":"","copyright":"Настольная книга свщеннослужителя. Москва. 1978.","text":"Святитель Мефодий, Патриарх 435 Константинопольский, родился в Сицилии, в богатой семье. По призванию Божию,, еще в молодости, ушел в монастырь на острове Хиос и обновил его на свои средства. В царствование иконоборца Льва Армянина (813—820) святой Мефодий занимал высокую должность апокрисиария при святейшем Патриархе Никифоре (память 2 июня). Был послан патриархом в Рим с поручением к папе и задержался там. В это время Лев Армянин сверг святителя Никифора с престола и возвел на него иконоборца Феодота Мелиссинского, по прозванию Касситер (815—822). После смерти Льва Армянина святой Мефодий возвратился и в сане пресвитера неустанно боролся против иконоборческой ереси. Император Михаил Косноязычный (820—829) вначале показывал себя милостивым и освободил многих заключенных его предшественником за почитание икон, но после возобновил гонение на Православие. Святой Мефодий был заключен в темницу в Акрите. После смерти Михаила Косноязычного воцарился сын его Феофил (829—842), также иконоборец. Более образованный, чем его отец, он освободил святого Мефодия, как человека ученого, превосходно сведущего в делах не только церковных, но и гражданских. Получив свободу, святой Мефодий возобновил борьбу с еретиками; император некоторое время терпел. После поражения в войне против арабов Феофил обрушил свой гнев на святого Мефодия, говоря, что Бог покарал его за то, что он приблизил к себе «идолопоклонника» (так иконоборцы называли почитателей святых икон). Святой Мефодий возразил, что Господь прогневался на него за поругание Своей святой иконы. Святого предали истязаниям, ему нанесли множество ударов по щекам, отчего челюсть его была раздроблена. На его лице остался безобразный шрам. Святой Мефодий был сослан на остров Антигон и вместе с двумя разбойниками заключен в глубокой пещере. В мрачной темнице, куда не проникал солнечный свет, святой Мефодий томился 7 лет до смерти императора Феофила. В то время, изгоняемые в заточение святые иноки-исповедники Феодор и Феофан Начертанные (память 27 декабря) послали святому Мефодию приветствие в стихах,, узник тоже ответил стихотворным приветствием. После смерти Феофила воцарился его сын Михаил III (842— 867), но ввиду его малолетства Византийской империей правила его мать, блаженная царица Феодора, почитательница икон. Императрица старалась уничтожить иконоборческую ересь, повелела освободить заключенных за почитание икон исповедников. Занимавший патриарший престол еретик Анний был изгнан, а избран святой Мефодий. В Константинополе был созван Поместный Собор под председательством святого Мефодия (842). Собор восстановил иконопочитание и постановил ежегодно торжествовать победу Православия. Составленный святым Мефодием «Чин православия» совершается в первую неделю Великого поста. Стремясь подорвать авторитет святого Мефодия, любовь и уважение к нему паствы, еретики оклеветали его в нарушении целомудрия. Клевета была обнаружена, и враги святителя посрамлены. Последние годы жизни святителя прошли мирно, он много трудился, мудро управлял Церковью и своей паствой, восстанавливал разрушенные еретиками храмы, собирал мощи святых, уничтоженные иконоборцами, перенес мощи патриарха Никифора из места его заточения в Константинополь. Скончалсясвятитель Мефодий в 846 году. Святой Мефодий был духовно близок с преподобным Иоанникием (память 4 ноября), предсказавшим ему патриаршество и время кончины. Кроме «Чина православия», Святитель составил также правила для обращающихся к вере, три чина браков и несколько пастырских поучений и церковных песнопений."}},"1303":{"name":{"nominative":"Прп. Мефодия, игумена Пешношского († 1392)","genetive":"Прп. Мефодия"}},"1308":{"name":{"nominative":"Обретение мощей прмчч. Григория и Кассиана Авнежских (1524)","short":"Обретение мощей"}},"1310":{"name":{"nominative":"Мч. Дулы Киликийского (ок. 305-313)","short":"Мч. Дулы"},"life":{"id":"minei-0615-1310","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"В то время, как сыны диавола служили ему, и идолопоклонническое волшебство и заблуждение все более и более усиливались, в правление Киликиею [1] игемона Максима, перед этим правителем был осужден некий раб Христов по имени Дула [2], муж той же Киликийской области. Он был человеком праведным и богобоязненным, и, по всенародному свидетельству, старался вести жизнь добродетельную и во всем соблюдать правду.
Однажды игемону донесено было, что Дула — исповедник Христовой веры, и после того раб Христов был тотчас же ввержен в темницу; при этом нотарий [3] сказал игемону:
— Правитель, согласно твоему приказанию, военачальники твои обошли всю Киликийскую страну до самых зефиритских городов [4], и за это время захватили некоего последователя нечестивой христианской веры, и вот его-то и представили мы теперь праведному и пресветлому суду твоему.
На это игемон сказал:
— Когда я буду сам обходить эти города, то прикажу узников, находящихся теперь в темницах, вести за собой и за это время по дороге на нарочно устроенных для того местах, буду мучить их.
И вот вскоре после того он отправился в один из городов зефиритской страны, называемой Преториада [5]; здесь игемон, сев на судилищное место, прежде всего приказал представить ему блаженного Дулу. Раб Христов, идя на истязание, так молился Господу: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, источник всякой милости, — Ты некогда сказал через пророка Своего Давида: «открой уста твои и я наполню их» (Пс.80:11); да и в Евангелии Своем Ты говоришь: «не заботьтесь, как или что сказать» (Мф.10:19), — и так пошли ангела Твоего святого и дай мне слово, когда я буду говорить, дабы, представ перед нечестивейшим Максимом, я мог обличить его нечестие; а если мне придется пострадать, я не устрашусь мучений, ибо буду иметь Тебя перед очами своими и с охотой предам тело свое на истязание: ведь если я не предам тела своего на сожжение, то каких благ могу сподобиться? Какой венец восприиму? И какие тогда я могу показать Тебе, Господу моему, язвы, чтобы Ты, видя их, явил на мне милость Твою и подал прощение прегрешениям моим?»
Когда Дула так молился, воины совлекли с него верхнюю одежду и связанным представили игемону.
И сказал ему игемон Максим:
— Скажи мне, как ты прозываешься?
Святой ответил:
— Я раб Христов.
На это игемон возразил:
— Скажи нам настоящее твое имя, а не христианское: это имя тебе не может принести никакого оправдания и облегчения.
Тогда блаженный Дула сказал:
— Разве я не ясно называю свое имя перед тобой? Истинное мое имя — христианин; то же имя мое, которым называют меня люди, есть Дула, — и я так называюсь потому, что поистине есть раб Христа.
На это игемон произнес:
— Ты еще не испытал страха перед судилищем и всяких мук, потому так дерзко и говоришь с нами. Итак, скажи нам: из какой ты страны, из какого селения и рода?
Святой отвечал:
— Родом я из сей Киликийской области, из зефиритского города — Преториады; происхожу — из знатного рода и с самых малых лет уже считаюсь христианином.
Тогда игемон сказал:
— Если ты происходишь из славного рода, то должен повиноваться непобедимым царям; и потому иди теперь во храм и с усердием принеси там жертву богам, и ты тогда — и от нас будешь вознесен, и от великих царей получишь великую и преславную почесть.
Святой на это ответил:
— Ваши почести и вся власть, какой наделяют людей цари, пусть останутся при вас и при всех тех, которые не почитают истинного Бога; от меня же да отвратит все это Господь Бог мой, дабы мне обогащаться не в ином чем, как только в вере в Господа нашего Иисуса Христа.
Услышав эти слова блаженного, игемон повелел положить его на землю и бить железными прутьями; при этом он сказал своим слугам:
— Убедите его оставить свое безумие.
Святой же Дула, страдая от ударов, так взывал в это время к Господу:
— Благодарю Тебя, Христе, что Ты сподобил меня претерпевать все это ради святого имени Твоего!
Услышав такие слова мученика, Максим стал укорять святого Дулу и при этом так говорил ему:
— Как может теперь помочь тебе Христос, когда ты весь изъязвлен? Или еще этого ты не можешь понять, безумный человек?
Мученик на это ответил:
— Не говорил ли учитель веры нашей, святой апостол Павел, что никто не может увенчаться, «если незаконно будет подвизаться» (2 Тим.2:5).
Тогда игемон спросил его:
— Значит мучимый сейчас, — ты после сподобишься венца?
Святой на это ответил:
— Я ныне подвизаюсь против отца твоего диавола, и если я одержу победу над сатанинской ратью, то есть, над тобой, слугой демона, то восприиму на небесах нетленный венец.
Мучитель на это сказал:
— Зачем ты так безумствуешь, веря в Человека, пригвожденного к кресту?
На это святой Дула ответил:
— Что лучше, — веровать ли в каменные и деревянные идолы, которые есть дело рук человеческих, или в живого Богочеловека и в истинного Господа, Который по Своей воле за нас был распят?
Тогда Максим сказал:
— О беззаконный! Разве ты думаешь, что великий бог Аполлон [6] есть дело рук человеческих?
На это святой ответил:
— Справедливо ты Аполлона назвал таким именем, ибо оно означает — погубитель [7]: прилагая к нему сердце свое, ты губишь душу свою, и не только свою, но и тех, кого заставляешь поклоняться ему; но знай, что пребывающий на небесах истинный Бог взыщет от рук твоих души тех людей, которых ты погубил, заставляя их поклоняться идолам. Каков же был нечестивый Аполлон, — об этом я тебе сейчас расскажу: он был, как и ты теперь, невоздержен и объят нечистой любовью к одной жене, по имени Дафна [8]; он ей давал много золота, но обещанного от нее не получил. Итак, я спрашиваю тебя: скажи мне, — какой же он бог, если, будучи охвачен плотской любовью, не мог достигнуть расположения у той женщины, которую весьма любил? Как же ты можешь в чем-либо надеяться на него? Поистине все это, повествуемое между вами, достойно смеха, а многое достойно даже и плача: в самом деле, скажи мне, тому ли Аполлону ты поклоняешься как богу, которого даже мерзкая и исполненная всякой нечистоты блудница вменяла за ничто и плевала на лицо его? Видишь ли, сколь достойны плача ваши нечестивые дела!
Услышав это, Максим сказал слугам, избивающим мученика:
— Поворотите его на спину и бейте по животу.
Тогда Афанасий, начальник воинской стражи, сказал святому:
— Повинись правителю, — ведь разве ты не чувствуешь, как все тело твое покрывается ранами?
Святой на это сказал:
— Послушайся лучше меня, советник диавола и слуга его, и лучше посоветуй сам себе и игемону своему, — как бы поскорей убедить блудницу Дафну, чтобы она согласилась жить блудно с богом вашим Аполлоном и исполнить его желание, чтобы он, разжигаемый любовью и не получая исполнения своего желания, не погиб бы жестокой смертию — я же имею одного советника — Господа нашего Иисуса Христа.
Тогда мучитель приказал принести железную доску и сказал слугам:
— Раскалите ее посильнее на огне и положите сюда этого хулителя наших богов.
Блаженный, услышав это, сказал:
— Находящийся в геенне твой Аполлон благодарит тебя за то, что ты еще более усиливаешь тот геенский огонь, в каком он теперь страдает; он воздаст тебе за это тем, что и ты вместе с ним будешь низвержен во тьму кромешную, — тогда и я посмеюсь над тобой, нечестивый благодетель Аполлона.
Когда мучившие блаженного, едва совсем не сжегши его, все-таки ничего не добились, и не могли ни льстивым советом обольстить раба Божьего, ни муками убедить его оставить веру во Христа, тогда игемон приказал воинам отвести святого, уже столь измученного, в отдельное темничное помещение и оставить его там совершенно одного, без всякого ухода за ним, — и при этом он добавил:
— Пусть никто из нечестивых христиан не называет его блаженным, ибо, беззаконно надругавшись над нашими богами, вот теперь он подвергся великим мукам.
Но святой Дула пребывал в той темнице, непрестанно славословя Бога и молясь, — да даст Он ему совершить добрый подвиг мученичества.
По прошествии пяти дней, Максим сев снова на судилищное место, спросил:
— Жив ли всезлобный последователь нечестивого христианского мудрования? Приведите его сюда!
Военачальник Афанасий на это ответил:
— Он очень тверд в исповедании своего учения и при том так бодр, что как будто не имеет ни одной раны на теле своем.
И при этом он повелел ввести мученика. Игемон, увидев, что все тело святого Дулы невредимо и что лицо его сияет, сказал воинам:
— О окаянные стражи! Не приказывал ли я вам, — чтобы вы не лечили его и не заботились об нем?
На это Пигасий, начальник нотариев, ответил:
— Клянемся величеством твоим, что согласно твоему повелению, мы содержали его в внутреннейшей части темницы и что на шее его все время висело железное изображение Геркулеса [9], тяжестью в триста литр [10]; каким же образом он теперь совершенно здоров, — этого никто из нас не знает.
Тогда святой мученик сказал:
— Безумный игемон! Это — Христос мой исцелил меня и дал моему телу здоровье и крепость для перенесения даже и тех мук, которым ты сейчас снова подвергнешь меня; и это Он сделал для того, чтобы ты познал, что Бог наш — есть Врач, Который дивным образом исцеляет уповающих на Него людей, — а также и для того, чтобы я принял сугубый венец мученичества, а ты бы был подвержен сугубой вечной муке; ведь если бы ты ради своего Аполлона претерпел такие мучения, — разве тогда этот твой Бог мог бы исцелить тебя так же, как исцелил меня мой Христос?
На это игемон, разъярившись, ответил:
— Так как человек этот не перестает со злобой хулить наших богов, то налейте на голову его масла и зажгите его.
Мученик на это сказал:
— Если ты сожжешь мне мозг, то чего этим достигнешь? Выдумай лучше иные муки.
Игемон после этого приказал вложить в ноздри мученика множество горчичных семян.
Тогда святой Дула произнес:
— Смеюсь и теперь над всеми твоими истязаниями!
После этого игемон приказал слугам как можно сильнее бить святого железными когтями по хребту, и при этом поливать его язвы крепким уксусом и растирать острыми черепками.
Когда все это, по приказанию Максима, совершалось, святой страстотерпец так молился:
— Господи Иисусе Христе! Предстань мне, рабу Твоему; вот «на хребте моем орали оратаи, проводили длинные борозды свои» (Пс.128:3).
Тогда игемон сказал ему:
— Хотя ныне убедись и исповедуй наших богов!
Святой Дула на это ответил:
— Боги твои, а особенно Афродита [11] и Артемида [12], да помогут тебе и злобе твоей; если же хочешь, я расскажу тебе и про других твоих богинь и про все их бесстыдство.
После того игемон приказал слугам:
— Разбейте челюсти его, чтобы он не хулил богов и, переломив голени, оставьте его так, дабы он не мог и слова сказать.
На это святой мученик сказал:
— О пребеззаконнейший игемон! За что ты меня бьешь, если я говорю тебе истину, что твоя Афродита и прочие богини проводили жизнь свою в скверных похотях, блудодеяниях, и даже в споре своем о том, кто из них сладострастнее, однажды поставили над собой судьею какого-то пастуха Париса [13], и зачем ты гневаешься, когда тебе говорят о мерзостнейших делах скверных богинь твоих? Только мой Бог истинен: Он восхотел стать человеком и был распят на кресте, потом был погребен, через три дня воскрес и сел одесную Бога Отца, чтобы после прийти со огнем, — дабы потребить всех твоих богов!
Услышав это игемон сказал святому:
— Видишь ли, окаянный, и ты двух Богов имеешь?
Блаженный на это ответил:
— Не погрешай и не заблуждайся, говоря о двух Богах: троично есть Божество, нами почитаемое.
Тогда сказал игемон:
— Итак, у вас, значит, три Бога?
Мученик на это ответил:
— Я исповедую и почитаю Троицу: верую во Отца, исповедую Сына и поклоняюсь Святому Духу.
После этого игемон сказал;
— Поведай мне, как ты веруешь в одного Бога, а трех исповедуешь?
На это святой мученик ответил так:
— Хотя ты и плотской человек и не разумеешь того, «что от Духа Божия» (1 Кор.2:11), однако ради предстоящих людей я тебе отвечу на твой вопрос. Как ты, будучи человеком, имеешь слово и дыхание, так и всесильный Бог Отец имеет Свое Слово и всесвятого Духа Своего; Сей Бог наш вначале создал человека и почтил его Своим образом, вдохнув в него дух жизни, и поселил его в раю; но когда сатана, исполняющий ныне через тебя свою волю, принудил человека к преступлению заповеди Божией, как он и теперь через тебя это делает, — и таким образом отторг его от исполнения повелений Божиих, — тогда Бог, желая восстановить погибшее создание рук Своих и привести его на путь истинный, послал на землю Сына Своего, то есть — Слово; и так, сие Слово Божие вселилось в Пречистой Деве и родилось от Нее — через Него-то Бог Отец и даровал спасение миру.
После этого игемон спросил:
— Разве какое-либо слово рождает человека?
Святой на это ответил:
— Не разумеешь ты тайн Божиих. Но если бы ты познал силу всесильного Бога, то уразумел бы, что Тот, кто от персти создал человека и основал на водах землю, утвердил небеса и сотворил все естество, — что Тот-то именно и есть Христос. Но так как естество человеческое не может зреть Божества, то поэтому милосердый Господь, из-за Своей любви к роду человеческому, стал человеком и принял на Себя человеческое естество, дабы — как единым первозданным человеком смерть вошла в мир, так через единого Человека Господа нашего Иисуса Христа произошло бы воскресение мертвых (Рим.5:13).
Тогда игемон сказал:
— Что ты говоришь? Разве будет воскресение мертвых?
На это святой мученик ответил:
— Да, будет; иначе как же Бог станет судить мир, если мертвые не восстанут?
Максим сказал:
— Не хочу, чтобы ты мне говорил эти лживые слова; итак, поверь: как умрем, так мертвыми и будем лежать.
— Ты это правду сказал, — ответил мученик, — что вы мертвы, ибо веруете в мертвых идолов, и потому никогда не придете в воскресение живота, но войдете лишь в воскресение суда и вечной муки; но только подобает всем людям предстать перед судище Христово и дать ответ о всем соделанном (2 Кор.5:10).
Тогда мучитель повелел воинам связать мученика железными оковами и держать его заключенным в темнице.
На другой день, рано утром, Максим снова повелел раба Божия Дулу представить на суд, и когда мученик явился, он сказал ему:
— О нечестивый, какая тебе польза хулить наших богов?
Блаженный на это ему ответил:
— Я великую награду приемлю от Бога моего, когда укоряю ваших богов; а тебя еще живым постигнет казнь Божия.
Тогда Максим, желая осквернить святого жертвоприношением, сказал предстоящим слугам;
— Вложите в рот его жертвенное мясо и вино.
После этого блаженный сказал:
— Если ты и весь свой богомерзкий жертвенник измоешь и все это вольешь в уста мои, — то и тогда нимало этим не осквернишь раба Божьего.
На это мучитель воскликнул:
— Вот смотри, окаянный человек, ты уже вкусил жертвенного от наших алтарей!
Святой мученик на это ответил:
— Все это нисколько не бесчестит меня, мерзостный и безумный правитель.
Тогда игемон приказал повесить святого на дерево и строгать его тело до внутренностей, челюсти же его вместе с подгортанием оторвать совершенно.
После этого святой мученик сказал:
— Безумный, разве ты не знаешь, что отец твой сатана научил тебя сделать это?
Когда тело мученика было изъязвлено до костей и челюсти были оторваны, игемон приказал снова посадить его в темницу; потом, отправляясь в Тарс Киликийский [14], Максим повелел вести за собой и узника. Когда они прошли около двадцати поприщ [15], святой мученик Дула, оградив себя крестным знамением, предал Господу страдальческую душу, и его повезли уже мертвым. Когда же они были на четырнадцать поприщ от Тарса, комментарисий [16] возвестил игемону, что Дула, укорявший бесчестно богов, уже умер и теперь везется уже мертвое тело его: что же с ним делать? Игемон приказал тело бросить в глубокий ров, чтобы оно осталось без погребения. Воины же, взяв тело святого, повергли его в реку, текущую в Зефиритскую страну. И когда тело приплыло к какому-то селению, отстоящему недалеко от города Преторнады, и лежало там на берегу, собаки тамошних пастухов почуяли тело святого и один из псов, охраняя его, не допускал ни одной птице коснуться тела мученика; другой же пес, взяв в зубы пастушескую одежду, принес ее и покрыл мощи мученика. Увидев это, пастухи рассказали обо всем в селении и городе, и тотчас же множество верных людей отправилось к мощам святого мученика и благочестно приняли их, благодаря Бога, не лишившего их столь драгоценного сокровища. Взяв благоговейно тело святого мученика, они погребли его с честию, славя Господа нашего Иисуса Христа, со Отцом и Святым Духом славимого во веки. Аминь.
Примечания:
[1] Киликия — в древности юго-восточная область Малой Азии, получившая, вероятно, свое название от семитического племени киликов и своим плодородием рано привлекавшая греческих поселенцев.
[2] Δούλος, по греч. значит раб.
[3] Нотарий — чиновник, на обязанности которого, между прочим, было следить за точным исполнением законов в судах, а младшие нотарии вели переписку по таким делам.
[4] Т. е. — до самого округа киликийского приморского города Зефирии.
[5] Преториада — собственно одно из местечек Киликии, недалеко от города Зефирии.
[6] Аполлон, по греч. мифологии, бог света, и именно — солнечного света, со всеми его благодетельными и вредными влияниями.
[7] Слово Аполлон происходит от греческого глагола: απόλλυμι, что значит: губить, умерщвлять.
[8] Дафна, по греч. мифологии, дочь речного бога Ладона и Геи (земли), одновременно любимая и Аполлоном, и Левкиппом. Последний, переодетый девушкой, следовал за Дафной в числе ее подруг, но был убит Аполлоном. Тогда мать Дафны, Гея, превратила ее в лавровое дерево.
[9] Геркулес, или Ираклий, Гераклий — национальный греч. герой, — считался у древних идеалом физической силы и мощи.
[10] Литр — равнялся нашим 72 золотникам. Следовательно, на шее мученика висела тяжесть более, чем в 5 пудов.
[11] Афродита — греческое название Венеры — богини любви. Празднества в честь ее так назыв. — Афродизии устраивались во многих местах Греции и Малой Азии.
[12] Артемида — по греч. мифологии, дочь Зевса и Леты, — была богиней света и луны, почему ей, как богине света, давали в атрибуты лук и стрелы, а как богине ночи — факел.
[13] По греч. мифологии, родители Париса оставили его, еще ребенком, на произвол судьбы. Но его воспитали в своей среде пастухи. Однажды к нему пришли три богини — Афродита, Гера и Афина — и просили его разрешить их спор, — кто из них прекраснее. Парис нашел красивейшей из них Афродиту.
[14] Тарс — главный город Киликии, малоазийской области; в христианской церкви особенно известен, как родина св. апостола Павла (Деян.22:3).
[15] На наши меры расстояние поприще равно приблизительно 690 саженям.
[16] Комментарисий — начальник над тюрьмами.
"}},"1311":{"name":{"nominative":"Мчч. Вита, Модеста и Крискентии († ок. 303)","genetive":"Мчч."},"life":{"id":"minei-0615-1311","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"В царствование императора Диоклитиана [1] при игемоне Валериане, преследовавшем христиан, в Сицилии проживал двенадцатилетний отрок, по имени Вит, сын знатного и богатого гражданина Гиласа. Этот Гилас придерживался еллинского нечестия; сын же его, блаженный Вит, будучи просвещен свыше чудодейственной благодатью Духа Святого, в отроческих годах своих познал единого истинного Бога, сотворившего небо и землю; уверовав в Него, он постоянно, днем и ночью, молился Ему, облекшись во власяницу. Юный отрок сподобился услышать божественный глас, изрекший свыше: «Твоя молитва услышана! Я явлю на тебе милость Мою!»
После того чудесного гласа отроку была дарована от Бога сила творить чудеса. И исцелял он недуги людские, увещевал неверных познать истинного Бога и научал всех пути правому. Ибо всемогущий Бог восхотел совершить Себе хвалу устами и делами сего отрока для посрамления идолопоклоннического нечестия. Господь даровал Виту необычайное разумение и дар чудотворения, дабы еще в отроческих летах блаженный был мужем, сильным в слове и деле, и дабы через это прославился Бог, дивный во святых Своих.
Когда игемон Валериан, вследствие наговоров и клевет многих язычников, узнал об этом святом отроке, то, призвав отца Вита к себе, сказал ему: «Что это? Я слышу, что сын твой поклоняется Тому Самому Богу, Которого почитают христиане? Но если желаешь видеть его здравым и невредимым, то потрудись отвратить его от этого заблуждения».
Гилас, возвратившись домой, начал увещевать сына своего, — не оставлять древнего еллинского служения, совершавшегося его богам. Блаженный же отрок Вит отвечал отцу: «Я не знаю никакого другого бога, кроме единого, сущего от века, Дух Коего носился над водами и отделил свет от тьмы (Быт.1:2–4). Я служу Тому Богу, Который сотворил небо и землю; Он есть — святой Господь Иисус Христос, Царь ангелов. Сего Бога я исповедую и буду исповедовать во все дни жизни своей».
Отец Вита весьма разгневался на эти слова сына своего и приказал бить отрока прутьями, при этом он говорил:
— Кто тебя научил говорить так? Разве тебе не известно, что если об этом узнает игемон, то ты погибнешь?
Отрок же, принимая побои, отвечал:
— Научил меня этому Христос, я — раб Его, гнева же игемона я нисколько не боюсь.
Тогда Гилас, призвав воспитателя своего сына по имени Модест, сказал ему:
— Смотри, чтобы отрок никогда не упоминал в речах своих о Христе.
Но святой Вит пренебрег приказание отца и постоянно как в своем сердце, так и на устах своих носил имя Христово, и был утешен от Христа Господа ангельским явлением; ибо в видении ему явился ангел Господень, сказавший:
— Не бойся, но дерзай об имени Иисуса Христа. Я же дан тебе хранителем; я буду охранять тебя до самой кончины твоей. Знай о сей милости Божией, что тебе будет дано от Бога все, что ты ни попросишь у Него.
Святой отрок был утешен и обрадован этим видением ангельским и еще с большей ревностью начал исповедовать и прославлять имя Господне.
Отец же святого весьма сокрушался об отроке, так как он был его единственным сыном; посему отец Вита старался льстивыми речами своими привести его к служению демонам. Святой же Вит сказал отцу:
— Каким богам ты приказываешь мне поклоняться?
Отец отвечал:
— Разве ты не знаешь, сын мой, наших богов Зевса [2], Геркулеса [3], Юноны [4], Минервы [5], Весты [6], Аполлона [7] и прочих, коим поклоняются цари и князи?
Святой отвечал отцу:
— Те, о которых ты говоришь, суть бездушные идолы, сделанные руками человеческими; они имеют уста, но немы, имеют очи, но слепы; имеют руки и ноги, но недвижимы. Я же верую во единого живого и всемогущего Бога, ибо мы «Им живем и движемся» (Деян.17:28); я верую в Творца и Промыслителя всей твари, Отца, и Сына, и Святого Духа; я исповедую единого Искупителя и Спасителя рода человеческого, Сына Божия, претерпевшего мучения ради грехов наших, кровию Его мы получили спасение.
Отец со слезами отвечал отроку:
— О любезное чадо мое! Послушай полезного и здравого совета твоего родителя и отвратись от той безумной веры, согласно которой ты почитаешь понапрасну неизвестного умершего человека; отвратись, — дабы игемон, прогневавшись, не погубил тебя и не увеличил бы тем страдания сердца моего.
Блаженный Вит отвечал:
— О, если бы и ты, отец, познал, кто и каков Тот, Коего ты, уничижая, называешь умершим человеком! О, если бы ты, отец, вместе со мной поклонился Ему! Ибо Сей есть Христос, Сын Бога Живого, Агнец Божий, взявший на Себя грехи мира.
Гилас сказал:
— Относительно Того Христа, Которого ты называешь Богом, я знаю, что Он, по приказанию Пилата, правившего Иудеей, был предан побоям, приговорен к крестной смерти и распят на кресте иудеями и слугами Пилатовыми.
Святой отрок отвечал:
— Да, было действительно так, как ты сказал, отец. Но есть великое, предивное и святое таинство в этом деле.
Гилас спросил:
— Если рассуждать по истине, то дело это справедливее было бы назвать не таинством, а казнью.
Блаженный отвечал:
— Выслушай меня, отец, с кротостью и познай истину; предание на смерть и распятие Господа Иисуса Христа есть — наше спасение; и знай, что от любви к Нему меня никто никогда не отторгнет никакими мучениями.
Тогда Гилас прекратил разговор, печалясь в сердце своем о сыне.
По благодати Божией, обитавшей в отроке, совершались многие чудеса, а именно: слепые прозревали, больные исцелялись, и демоны, изгоняемые из людей, исповедовали великую святость юного отрока.
Все это не могло утаиться от игемона Валериана. Воссев на своем судилищном месте, он в присутствии всех сказал отцу Витову:
— Благородный муж Гилас! Мне теперь уже стало достоверно известным, что сын твой со всем усердием почитает так называемого Христа, распятого в Иудее; сему Христу он поклоняется, отечественных же богов порицает; посему он должен предстать к нам на суд: приведи же его сюда.
Когда юный отрок был приведен к тому нечестивому судилищу, то игемон сказал ему:
— Почему ты не приносишь жертв нашим бессмертным богам? Разве ты не слышал о царских повелениях — предавать смерти после различных казней всякого, кто осмелился бы почитать распятого?
Блаженный отрок, преисполнившись Духа Святого, нисколько не устрашился игемона; изобразив на себе крестное знамение, он отвечал:
— Я не желаю поклоняться бесам и не буду почитать каменных и деревянных кумиров, ибо я имею живого Бога, Которому служит душа моя.
Отец же святого, Гилас, обратившись к своим родным и знакомым, с великим плачем воскликнул:
— Рыдайте вместе со мной, друзья мои, — прошу вас, ибо я вижу, что единственный сын мой погибает!
Тогда святой Вит громогласно воззвал, возражая отцу своему:
— Я не погибаю, но сподобляюсь быть сопричисленным к сонму праведников и угодников Божиих.
Валериан же сказал святому:
— До сих пор я сдерживал себя ради твоего благородного происхождения и ради моего расположения к отцу твоему; до сих пор я не применял к тебе царских приказаний, изданных для законопреступников; но ныне, убедившись, что ты дошел до ожесточения в своем противлении, я начну на законном основании мучить тебя, дабы ты, получив наказание, оставил свое упорство.
Сказав так, игемон приказал бить палками блаженного отрока.
Святой был побиваем в продолжение долгого времени. Потом мучитель сказал святому:
— Послушай меня теперь и принеси жертву богам.
Мученик отвечал:
— Я уже сказал тебе, игемон, что я поклоняюсь Христу, Сыну Божию.
Тогда игемон, разгневавшись еще более, приказал бить святого железными палками. Но лишь только слуги игемоновы восхотели сделать это, как у них засохли руки; точно так же и рука игемона, которой он указывал слугам своим, внезапно повредилась и сделалась сухой, так что он от боли кричал такими словами: «Горе мне! Я погубил руку свою и теперь тяжко страдаю». Потом сказал отцу святого Вита: «Ты имеешь не сына, а волхва».
Святой же Вит громогласно воззвал:
— Я не волхв, а раб Господа моего Иисуса Христа всемогущего, Который воскрешал мертвых, ходил по водам как посуху, утишал море волновавшееся и врачевал всякие болезни неисцельные, случавшиеся с людьми; ныне Он творит то же самое всемогущею силой Своею. Я — раб Его и потому я стараюсь исполнять заповеди Его. Те же боги, которым ты служишь, какую имеют силу, скажи мне? Пусть они исцелят руку твою, если могут исцелить.
Игемон сказал:
— А ты можешь исцелить руку мою?
Отвечал святой:
— Могу именем Господа Иисуса Христа.
— Сделай же меня здоровым, — сказал игемон, — чтобы я убедился что ты не волхв, а раб Бога истинного, как ты говоришь.
Тогда святой мученик, подняв к небу очи свои, сказал:
— Боже, Отец небесный! Послушай меня, недостойного раба твоего, ради предстоящих здесь, дабы они уверовали в Господа нашего Иисуса Христа, Сына Твоего, истинного и всесильного Бога, соцарствующего Тебе вместе со Святым Духом. Сделай так, чтобы ради имени Твоего Единородного Сына исцелела рука игемонова.
Едва только святой окончил эту молитву, как рука Валерианова исцелилась и сделалась такой же, как и раньше. Тогда игемон передал отрока отцу его и сказал: «Возьми сына своего к себе в дом и убеди его принести жертву богам, чтобы он не погиб».
Приведя сына своего в дом, Гилас начал со многой лестью уговаривать его склониться к своему нечестию: он устраивал пиры, составлял хоры певцов; перед Витом играли на стройных музыкальных инструментах, звучали кимвалы и гусли; плясали перед очами святого красивые девицы, веселились юноши; воспевались мирские любодейственные песни, говорились многие соблазнительные слова, дабы через все это уловлено было к суете сердце юного Вита; но душа отрока, твердая как адамант, пребывала ничем не поколебленной; ибо он имел в сердце своем любовь к Богу, препобеждавшую всякую мирскую любовь; он не обращал внимания ни на что из того, что перед глазами его пелось; точно также не смотрел на то, что делалось перед глазами его; устремив к небу очи свои, он воздыхал из глубины сердечной и говорил: «Не презри, Господи, Боже мой, сердце сокрушенное и смиренное!»
Потом Гилас приказал приготовить горницу для сына своего; он наполнил ее всякими богатствами; пол он устлал красивыми коврами: завесы были украшены жемчугами, постель и весь чертог был преисполнен большим великолепием; в эту горницу он заключил сына своего и велел прислуживать ему для его прельщения красивейшим девицам. Целомудренный же и святой отрок, преклонив колена, в таких словах молился к Господу: «Боже Авраамов, Боже Исааков, Боже Иакова, Бог и Отец возлюбленного Отрока Твоего, Господа Иисуса Христа моего! Призри на меня и помилуй меня, укрепи меня силой Твоею, дабы злобный и беззаконный змий не возмог осуществить на мне, рабе Твоем, свое желание, и дабы язычники не поругались над верным рабом Твоим и не сказали — где Бог их».
В то время как святой молился в таких словах, внезапно в горнице воссиял несказанный свет и были видны светоносные лица, огневидные, как лампады, числом двенадцать; ощущалось и благоухание несказанное, исходившее от тех лиц; благоухание это настолько распространилось в воздухе, что наполнило весь дом, так что отец святого Вита, удивлялся и ужасался со всеми домашними своими и взывал: «Это великое чудо. Откуда исходит такое благоухание, коего мы никогда не обоняли в храмах богов наших?» Потом сказал: «Боги пришли в дом мой к сыну моему». И начал с тщанием отыскивать, откуда исходило то благоухание. Подойдя к дверям сыновней горницы и войдя внутрь ее, он увидел ангельские лица, имевшие крылья, наподобие орлов; при этом лица сии были преисполнены несказанной доброты, светло сияли и воспевали: «Свят, Свят, Свят Господь» (Ис.6:3).
От того сильного сияния Гилас тотчас же ослеп, ибо имел нечистые очи, недостойные созерцать свет ангельский, сокрываемый на небесах; ибо сей свет может созерцаться только теми, кто имеет чистые душевные очи.
Блаженный Вит, увидав, что отец его ослеп, проникся естественной к нему любовью и начал молиться за него к Богу, дабы он был помилован. Оканчивая свою молитву, он прибавил: «Но пусть, Владыко, совершается не моя воля, а Твоя; пусть будет так, как угодно Тебе Самому».
Гилас же по причине сильной боли в глазах во всеуслышание взывал: «Горе мне! Я потерял свет для очей моих. Я одержим тяжкой болезнью!»
Все домашние его, рабы и рабыни, видя господина своего весьма страдавшего очами, плакали, так что вопль плача их был слышен в соседних домах; и таким образом скоро весь город узнал о приключившемся с Гиласом. Вслед за этим к его дому начали стекаться многие граждане; сюда пришел также с поспешностью игемон Валериан. Увидав, что Гилас ослеп, опирался на рабов своих и кричал от боли, Валериан спросил: — по какому случаю он ослеп? Он же отвечал: «Я видел в горнице сына моего богов крылатых; очи их были как звезды: вид ликов их — как молния; не стерпев сияния их, я повредился очами и потерял зрение».
Валериан сказал: «Несомненно, что те боги, которых ты видел, — очень сильны; поэтому тебе необходимо помолиться им, чтобы они исцелили тебя».
Потом, взяв слепого Гиласа, Валериан повел его в храм Зевса. Гилас молился здесь в таких словах: «О, Зевс, бог всесильный! Если уврачуешь очи мои, принесу тебе бесчисленные жертвы, принесу в жертву тебе тельца с золотыми рогами; также и тебе, о богиня Веста, я приведу чистых дев, если получу от тебя помощь».
Так молился Гилас к суетным богам своим, но не только не получал от них исцеление, а наоборот ощущал еще большую боль. Святой же Вит, преклонив колена свои ко Господу, молился в горнице своей об отце своем, говоря так: «Владыко, просветивший слепого Товита [8], окажи милость отцу моему, если он познает Тебя».
Наконец Гилас был отведен неисцеленным рабами своими из идольского капища в дом свой: войдя в горницу, в которой святой Вит приносил Богу жертву хвалы, он припал к ногам Вита и сказал:
— Возлюбленный сын! Исцели меня!
Святой же Вит сказал ему:
— Желаешь ли ты, отец, быть здравым?
Гилас отвечал:
— Да, весьма желаю.
Святой сказал ему:
— Если хочешь получить исцеление, то отрекись от Зевса, Геркулеса, Юноны, Минервы, Весты и Аполлона.
Отвечал Гилас:
— Каким образом я могу отречься от них?
Сказал святой Вит:
— Не называй их богами, но демонами; идолы, которых ты до сего времени почитал, не почитай, но считай их ни за что, как вещи бездушные и бесполезные. И если ты обещаешь сделать так от истинного сердца, то очи твои тотчас исцелятся и просветятся.
Гилас сказал:
— Я отрекаюсь от богов и обещаю сделать все то, что ты сказал мне.
Святой сказал:
— Я знаю, что сердце твое ожесточено и слова твои не истинны; но я покажу на тебе силу Владыки моего, ради предстоящих, дабы они уверовали и прославили имя Господа моего Иисуса Христа, хотя ты и недостоин сего.
Сказав так, святой возложил руку свою на болезненные очи отца своего и помолился к Богу в таких словах: «Господи Иисусе Христе, просветивший очи слепорожденному (Ин.9:6–7), победив природу, просвети и очи отца моего, хотя он и недостоин сего по своему неверию; но сотвори сие ради славы имени Твоего святого, дабы враги Твои видели и постыдились и дабы прославились все знающие и любящие имя Твое».
В то время как святой молился так, от очей ослепшего отпали струпы как чешуя; он стал здоровым и мог видеть хорошо глазами своими. Но вскоре же вместо того, чтобы познать истинного Бога и воздать Ему благодарение за полученное от Него исцеление, он начал хулить Благодетеля своего, так говоря сыну: «Меня исцелил не твой Бог, но мои боги, которым я служу и которым я обещал принести жертвы».
И прославлял своих богов нечестивых, во всеуслышание перед всеми говоря: «Благодарю богов моих, исцеливших меня!» Направившись к их капищам, он начал приносить им благодарственные мерзкие жертвы, как обещался; при этом сердце его столь ожесточилось диаволом и ослепилось злобой, что он изменил естественную любовь к сыну своему на ненависть, намереваясь умертвить и сына своего святого и неповинного отрока. Господь же, охраняющий рабов Своих, послал ангела Своего для сохранения, ибо ангел Господень в образе прекрасного и осиянного светом юноши явился ночью упомянутому Модесту, воспитателю Витову, веровавшему в Христа, бывшему уже в преклонных летах, и сказал ему:
— Возьми отрока и отправься с ним к морю; на берегу вы найдете небольшую ладью; войдите в нее и вы прибудете в страну, которую я вам укажу.
Модест сказал ангелу:
— Господи! Я не знаю пути, куда я пойду.
Ангел отвечал: «Я поведу вас!»
И тотчас Модест встав, взял отрока своего Вита, взял также и кормилицу его Крискентию, верную рабу Христову, и отправился с ними к морю, следуя за водившим их ангелом.
Когда они пришли к морскому берегу, то нашли ладью, приготовленную Господом. И сказал ангел святому Виту, как бы искушая его: «В какую страну ты пойдешь?» Святой Вит отвечал: «Куда Господь поведет нас, туда мы пойдем с великим усердием».
Ангел спросил: «Имеешь ли ты плату?» Отрок отвечал: «Тот, Которому мы служим, воздаст тебе плату». Потом, войдя в ладью, отплыли от Сицилии; проплыв в продолжение небольшого времени, прибыли в одну из итальянских стран, по имени Лукания, к месту, называвшемуся Аллектория. Когда, приплыв к берегу, вышли из ладьи, тотчас ангел Господень, бывший в образе юноши вместе с ними в ладье, стал невидим.
Они же, отправившись в путь, подошли к реке, называвшейся Силар, впадающей в море из страны луканийской; близ этой реки они остановились на отдых под красивым многоветвистым деревом. Место это весьма понравилось им, и они расположились здесь для обитания; пищу же им посылал Бог. Подобно тому как в древности по повелению Божию святого Илию [9] питал в пустыне ворон (3 Цар.17:4), так и сих святых кормил орел, ежедневно принося им пищу. И начали твориться святым Витом многие дивные чудеса; имя его прославилось по всей стране той, при помощи Бога, прославляющего рабов Своих. Бесы, изгоняемые Витом из людей силой Божиею, кричали: «Что нам и тебе, Вит! Пришел сюда ты прежде времени погубить нас?»
Приходили к святому люди с больными своими; и всех их он исцелял молитвой и крестным знамением, наставляя к познанию истинного Бога и хранению заповедей Его. И многие неверные обращались ко Христу и принимали святое крещение.
В то время сын царя Диоклитиана был одержим беснованием; при этом бес взывал устами его, говоря: «Не уйду отсюда, если не придет сюда Вит луканийский»
И сказал царь:
— Где мы можем найти того человека?
Демон отвечал: «Вы найдете его у реки Силара».
Тотчас царь послал в Луканию вооруженных воинов, приказав им с поспешностью привести Вита. Воины, придя к указанному месту, нашли раба Христова, совершавшего при реке молитву к Богу, и спросили его:
— Ты — Вит?
Святой отвечал:
— Да, это я.
Воины сказали:
— Император Диоклитиан требует тебя.
Святой Вит отвечал:
— Я — малоизвестный и незнатный отрок: на что я могу быть нужным для императора?
Воины отвечали:
— Его сын терпит мучения от демона, и по этой причине требует тебя.
Святой Вит сказал:
— Идем же во имя Господне.
И отправился с воинами в путь к Риму; с ним отправился и святой Модест; блаженная же Крискентия следовала за ними издалека.
Придя в Рим, воины возвестили Диоклитиану о прибытии Вита; Диоклитиан приказал привести его к себе.
Когда святой предстал перед царем, то последний изумился красоте отрока: святой Вит был действительно красивым юношей, лицо его было как бы ангельским, очи — как лучи солнечные, потому что он преисполнен был благодати Христовой. И сказал ему Диоклитиан: «Ты ли Вит?»
Святой же не дал ему ответа.
Тогда император начал расспрашивать Модеста, намереваясь от него узнать о святом. Но Модест, будучи стар годами, по простоте своей не мог дать надлежащего ответа царю. По этой причине, император, поругав бесчестными словами Модеста, намеревался прогнать его от себя: тогда святой Вит отверз уста свои и сказал Диоклитиану:
— Для чего ты с такой дерзостью спрашиваешь старца, как юношу; ты должен почтить его, хотя бы ради седин его?
Император же отвечал святому Виту:
— Откуда у тебя эта дерзость, по которой ты осмеливаешься с гневом говорить нам, уничижая наше достоинство?
Святой отвечал:
— Мы не имеем гнева, ибо приняли духа незлобия от Христа, Господа нашего, и являемся подражателями голубиной кротости. Ибо Учитель наш был благ по природе Своей, властью велик, нравом незлобив, смирен и кроток; посему и ученики Его должны быть кротки и смиренны сердцем, а не яростны и гневны, как ты называешь нас.
В то время как святой говорил так, внезапно бес закричал устами сына царева, сказав:
— О Вит! Для чего ты прежде времени столь жестоко мучишь меня!
Святой же ничего не отвечал бесу. И сказал Диоклитиан святому:
— Можешь ли исцелить сына моего?
— Сын твой, — отвечал святой, — может быть здравым, но я не могу ему дать здравия: Христос, Сын Божий, рабом Которого я являюсь, если пожелает, то легко может избавить его через меня, раба Своего, от мучения демонского, ибо Он всесилен.
Тогда Диоклитиан начал упрашивать святого исцелить сына. Подойдя к бесновавшемуся, святой возложил руку на голову его и сказал: «Во имя Господа нашего Иисуса Христа, дух нечистый, выйди из создания Божия!»
И тотчас бес вышел из сына царского, но не без вреда для находившихся там; ибо, по попущению Божию, он внезапно умертвил многих неверных, которые посмеивались над святым Витом словом или мыслию, — и души их мерзкие, как свою добычу, отнес во ад.
Император весьма удивился, увидав сына своего здравым и многих из числа предстоявших умерщвленными; но вместо того, чтобы познать силу имени Иисуса Христа и прославить единого истинного Бога, он помышлял в себе, как бы склонить Вита к своему нечестию. Диоклитиана прельщала и красота святого; он начал с лестью беседовать с ним, говоря: «Любезнейший Вит, послушай меня и принеси вместе со мной жертвы богам; тогда я дам тебе полцарства моего; награжу тебя золотом, серебром и драгоценными вещами; облеку тебя в царскую одежду, и ты будешь искренним, ближайшим другом моим».
Святой Вит отвечал:
— Мне не нужны ни царство твое, ни богатства твои, ибо я имею Господа и Бога моего; если я буду верно служить Ему, то Он облечет меня в нетленную и пресветлую одежду бессмертия в Царстве небесном.
— Не говори так Вит, — сказал Диоклитиан, — но пожалей жизнь твою; принеси жертву богам, чтобы тебе не погибнуть после многоразличных мучений горькой смертью.
Святой отвечал:
— Я весьма желаю принять те мучения, которыми ты мне угрожаешь; тогда я скорее достигну венца, который обещал Господь избранным Своим.
Тогда Диоклитиан приказал заключить святого Вита и Модеста в мрачную и смрадную темницу, на каждого из них приказал возложить тяжкие оковы, весом по десяти пудов и запечатать дверь и окно своим перстнем царским, чтобы никто не мог дать им хлеба или воды, — мучитель намеревался погубить их голодом и жаждой.
Когда святые были затворены в темнице, внезапно там засиял свет; этот свет видели и стражи темничные, приникшие к скважине. Святой же Вит громогласно восклицал к Богу, говоря: «Боже, приди на помощь нам и избавь нас от сих уз, как Ты избавил трех отроков из печи горящей (Дан.3) и как избавил Сусанну от беззаконных лжесвидетелей» (Дан.13).
В то время как святой молился так, основание темницы потряслось, засиял еще больший свет и повсюду разлилось несказанное благоухание. Господь наш Иисус Христос явился ему и сказал: «Ободрись, Вит, мужайся, и будь тверд, ибо Я всегда с тобой».
Сказав эти слова, Господь стал невидим. Тотчас оковы спали со святых узников, Вита и Модеста, и сделались как бы прахом. Святые же встали и начали петь: «Благословен Господь Бог Израилев, что посетил народ свой и сотворил избавление ему» (Лк.1:68).
Вместе с тем слышались и ангельские гласы, подпевавшие им; стражи темничные, видя неизреченный свет и слыша гласы ангелов, преисполнились страха и ужаса и стали как мертвые. Потом, придя в себя, поспешили к царю со страхом и возвестили ему все, что видели и слышали. Царь же, считая все то за восхваление христиан, призвал к себе устроителя общественных зрелищ и приказал ему утром приготовить место для зрелища, на котором хотел предать узников зверям на съедение. При сем он сказал: «Посмотрю, возможет ли Христос избавить их от рук моих?»
Утром следующего дня святые рабы Христовы были выведены на позорищное место. Святой Вит укреплял блаженного Модеста, воспитателя своего: «Не страшись, отче, будь мужественен, не бойся оружия демонского, ибо приближается нам венец наш».
Народа же, приготовившегося смотреть на то зрелище было пять тысяч человек, кроме женщин и детей, которых было без числа.
И сказал Диоклитиан святому Виту:
— Вит! Где ты сейчас находишься?
Святой же, ничего не отвечая мучителю, возвел очи свои на небо.
Потом император снова сказал ему:
— Где ныне находишься ты, Вит?
Отвечал святой:
— Я вижу себя на позорищном месте; но делай поскорее то, что намереваешься делать.
Диоклитиан сказал ему:
— Пожалей жизнь свою, Вит, и принеси жертву великим богам.
Святой отвечал:
— Да не будет тебе добра, диавол, волк хищный, соблазнитель душ: я удивляюсь безумию твоему, ибо ты, видя силу Божию, не познал Бога и не стыдишься отвращать меня словами твоими от Бога моего. Но я уже не один раз сказал тебе, что не принесу жертвы богам твоим, — или лучше бесам; однако ты снова без стыда предлагаешь мне свои нечестивые советы. Говорят собаке: иди вон, — и, стыдясь, она уходит; но ты не знаешь стыда. Я имею Христа, Бога моего, Которому служил до сих пор и Которому приношу жертву хвалы от сердца моего; для меня осталось только одно — чтобы я весь был для Него жертвой живой.
Тогда император, придя в великую ярость, вместо того, чтобы выпустить на мучеников зверей, приказал тотчас же приготовить горящую пещь и большой котел и велел растопить в нем олово, серу и смолу; потом приказал ввергнуть в тот котел кипящий и клокочущий одного Вита, сказав: «Вот посмотрим, — поможет ли ему Бог его!»
Святой же Вит, осенив себя крестным знамением, вошел в самую середину котла, кипевшего как море. И тотчас ангел Господень, представший святому, отнял силу у огня и охладил жар и кипение котла; и стоял святой мученик как бы посреди купели, воспевая песнопения Господу и говоря: «Ты, Боже, избавивший израильтян через Моисея и Аарона от тяжкого рабства египетского, яви милость Свою и нам, славы ради имени святого Твоего».
Потом, посмотрев на царя, сказал: «Благодарю тебя, Диоклитиан, и слуг твоих за то, что вы устроили для меня весьма удобную купель; надлежало бы здесь быть и мылу».
Весь же народ, смотревший на все происходившее, громогласно восклицал: «Мы никогда не видели такого чуда! Воистину истинен и велик Бог отрока сего!»
И вышел святой из котла, не имея никакого повреждения на теле своем; наоборот, тело его, чистое как снег, стало еще белее; и воспевал он, говоря: Искусил меня, Господи, как золото огнем, испытал меня и ничего не нашел (Пс.16:3).
Потом начал укорять царя в таких словах: «Постыдись, диавол, с отцом твоим сатаной, видя, сколь великую силу являет Господь мой на мне, рабе Своем!»
Царь же, преисполнившись еще большей ярости, приказал привести страшного, большого и лютого льва, одного рева которого люди не могли выносить. И сказал царь святому:
— Неужели и сего победят волшебства твои?
Мученик же отвечал:
— Безумный и несмысленный! Неужели ты не уразумел силы Христа, пребывающего со мной, ангел Которого вскоре возьмет меня из твоих мучительских рук?
Когда лев направился к святому, Вит осенил себя знамением креста, и тотчас лев упал к ногам его и начал лизать его ступни. И сказал святой Вит императору:
— Вот даже зверь воздает честь Богу моему, а ты не хочешь познать Творца своего; но если бы хотя сейчас ты уверовал в Него, то получил бы спасение.
Император отвечал:
— Веруй в Него ты и род твой.
Святой же, улыбнувшись, сказал:
— Ты правильно сказал, ибо я, и весь род мой, возрожденный банею святого крещения, надеемся получить венец жизни в Царстве Бога нашего.
В это время уверовало во Христа много народа, около тысячи мужей. Царь же сказал мученику:
— Почему это, Вит, ни огонь, ни звери не приносят тебе никакого вреда? Каким волшебством ты их укрощаешь и приводишь народ в удивление, так что многие веруют твоим волхвованиям?
Мученик отвечал:
— Я не укрощаю ни огня, ни зверя никакими волхвованиями; но все это делает сила Христа, Бога моего; огонь и зверь, как создания Божии, повинуются воле Создателя своего, а не мне, и почитают Творца своего, тебе же причиняют великий стыд: ибо огонь, будучи бездушной тварью, и зверь, будучи бессловесным созданием, знают создавшего их Бога; ты же, имеющий разумную душу, не хочешь познать Бога, так что оказываешься худшим бессловесной и бездушной твари.
Тогда император приказал повесить на мучилищном дереве святых мучеников Вита и Модеста, вместе с ними также и святую Крискентию, воспитательницу Витову, которая, придя к тому месту, исповедала себя христианкой, царя же обличила за его нечестие и мучение святых; потом мучитель приказал строгать обнаженные тела святых железными орудиями. При этом святой Вит сказал царю: «Ты показываешь силу твою немощной и достойной смеха, когда мучаешь женщину».
И мучимы были святые без милосердия с жестокостью, так что от строгания плоть их отделялась, кости обнажались и видны были внутренности. И возопил святой Вит Господу: «Боже, спаси нас и силой Твоею избави нас». И тотчас земля потряслась, начались громы и молнии; идольские капища упали; при этом погибли многие неверные из числа народа, бывшего там: одни были задавлены упавшими зданиями, другие были поражены громом и молнией: сам царь, исполнившись страха, бежал с позорищного места, ударяя себя по лицу и взывая: «Горе мне, ибо я побежден таким юным отроком!» Ангел же Господень, освободив святых мучеников от мучилищного дерева, перенес их в Луканию к реке, называвшейся Силар, и посадил их там под деревом, под которым они прежде остановились, когда пришли из Сицилии.
В то время когда святые находились под деревом тем, к ним собрались многие христиане, проживавшие там. Потом святой Вит помолился к Богу, сказав: «Господи, Иисусе Христе, Сын Бога Живаго! Прими с миром души наши к Себе; тех же, которые пожелают почтить во славу Твою память страдания нашего, — тех сохрани от всяких зол мира сего и приведи их беспрепятственно в небесное Царствие Твое».
Когда святой молился так, был слышан с неба голос, говоривший: «Услышана молитва Твоя!»
Потом святой сказал, обратившись к стоявшим близ него христианам: «Братие, похороните здесь тела наши; мы же, после исхода нашего, будем молиться за вас ко Господу, дабы вы получили для спасения своего все, что попросите, и дабы Христос избавил вас от вражды демонской».
После сих слов святые мученики предали одновременно с радостью души свои в руки Божии [10]. Верные же взяли их честные тела, обвили плащаницами с ароматами и похоронили с честью на том самом месте (место же то называется Мариане). Пострадал святой Вит вместе со святым Модестом и Крискентиею в пятнадцатый день месяца июня, в царствование в Риме Диоклитиана, среди нас же, христиан, в царствование Господа нашего Иисуса Христа, Которому воссылается честь и слава вечно. Аминь.
Примечания:
[1] Император Диоклитиан царствовал с 284 по 305 г.
[2] Зевс или Дий — верховный бог древнегреческой религии.
[3] Геркулес или Геракл — национальный древнегреческий герой. Геркулесу усвоялась большая физическая сила.
[4] Юнона считалась у древних греков и римлян богиней-покровительницей семейной жизни.
[5] Минерва или Афина — богиня мудрости.
[6] Веста или Гестия — богиня-покровительница семейного очага и жертвенного огня.
[7] Аполлон с греч. — губитель; у древних греков считался охранителем светлых сил и победителем темных.
[8] Товит — благочестивый израильтянин, бывший со своим семейством в плену, в Ниневии, при царе ассирийском Сеннахериме. Историю исцеления его от слепоты можно читать в библейской книге его имени.
[9] Илия — славнейший из ветхозаветных пророков, грозный обличитель нечестия и идолопоклонства во времена нечестивого царя израильского Ахава и его жены Иезавели. За свою ревность о славе имени Божия, Илия был взят живым на небо (4 Цар.2:1–15). История его жизни и деятельности изложена в конце 3 и нач. 4 кн. Царств. Память его празднуется св. Церковью 20 июля.
[10] Кончина святых мучеников последовала ок. 303 г. Мощи святого мученика Вита одно время находились в Париже (в Сен-Дени), потом были перенесены в Корвей, в Вестфалии; ныне показываются в Праге.
"}},"1313":{"name":{"nominative":"Прп. Дулы страстотерпца, Египетского","short":"Прп. Дулы"},"life":{"id":"minei-0615-1313","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Блаженный раб Божий Дула был монахом одной из киновий [1] Египетской страны. Во взгляде его всегда светилось смирение и кротость, но по разуму он был велик и славен. Этой угодник Божий, всеми гонимый и злословимый, всегда радовался и веселился духом. Уничижавших его он считал неповинными, и молился за них Богу, — чтобы Господь не поставил им этого во грех. Возлагая всю вину на диавола, — что это он смущает братию, и с мужеством вооружаясь на него, блаженный Дула терпением, молитвой и незлобием побеждал все козни его. В таком терпении подвижник Божий пробыл двадцать лет, непоколебимо питая в сердце своем кротость и смирение.
Диавол же, не зная, чем бы, наконец, озлобить блаженного, распространил на него такую коварную ложь; причем в этом случае он напал не только на преподобного Дулу, но и на всю братию, опечалив и смутив таким образом всех безмолвников; именно — он научил одного брата, не имеющего страха Божия, проникнуть тайно в церковь и украсть там все церковные сосуды. Сделав все это, монах тот скрыл украденное и затворился в келии своей, как бы никуда перед этим не выходя.
Когда же настало время утренней службы, параекклисиарх [2], войдя в церковь, чтобы возжечь паникадила, увидел, что украдены все церковные сосуды; он тотчас же пошел и поведал об этом авве [3]. Потом по обычаю он ударил в било [4], и все братия собрались в церковь на утреннее пение.
По окончании утрени авва и параекклисиарх возвестили братии, что сосуды украдены, — и все были сильно этим возмущены. Случилось же, что в то время по болезни блаженный Дула не пришел на утреннее правило; и сказали некоторые из братии:
— Никто не мог их украсть, кроме брата Дулы, который от того, должно быть, и не пришел в церковь; если бы не он совершил эту кражу, то пришел бы к полунощнице раньше всех, как это он имел обыкновение делать всегда.
И послали привести его в храм; посланные, отправившись, нашли его, хотя и больным, но все же стоящим на молитве; схватив блаженного, они силой повлекли его в церковь. Тогда святой Дула спросил их:
— Что это значит, братия, и почему вы влечете меня насильно, когда я и добровольно мог бы пойти к святым отцам?
Они же, порицая его хульными и бесчестными словами, сказали:
— Недостойный жизни богохульник, недостаточно ли тебе столько лет смущать нас, а теперь ты надругался даже и над душами нашими.
Он же сказал им на это:
— Простите меня, братия, если я согрешил перед вами.
Потом привели его к авве и ко всему собору отцов, состарившихся в постничестве, и сказали:
— Вот человек — с самого начала смущающий нас и нарушающий правила нашего общежития.
И начал каждый клеветать на него. Один говорил:
— Я видел его тайно ядущим зелень.
А другой:
— Я видел его крадущим хлеб и раздающим его вне монастыря.
Иной же так клеветал на него:
«Я видел его, тайно пьющим дорогое вино»
Также и прочие ложно наговаривали на него что-нибудь порочное.
Слыша все это, авва и находившиеся с ним отцы поверили клеветам и спрашивали неповинного Дулу, — правда ли все то, что говорят о нем, и особенно расспрашивали его о покраже, именно — где он спрятал те церковные сосуды, какие украл.
Святой же Дула, оправдываясь, сначала утверждал, что он в этом ни в чем не повинен; а потом, увидев, что ему не верят, замолчал и только произносил:
— Простите меня, отцы святые, я грешен.
Тогда авва повелел совлечь с него монашеские одежды и облечь его в мирское одеяние; и при этом сказал:
— Такие дела недостойны монашеского чина.
Когда же с блаженного Дулы совлекли иноческое одеяние, он горько зарыдал и, воззрев на небо, громко произнес:
— Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, ради Твоего святого имени я облекся во образ сей, но ныне по грехам моим он совлечен с меня.
После этого авва приказал заключить угодника Божия в оковы и передать его эконому; эконом же, обнажив тело его, стал сильно бить святого воловьими жилами, спрашивая его, верно ли все то, что говорят о нем относительно покражи?
Дула же, хоть и со слезами на глазах, но по невинности своей по-прежнему улыбаясь, проговорил:
— Простите, согрешил я.
Тогда эконом, видя его улыбающимся и произносящим такие слова, еще больше рассердился на него; он посадил его в темницу и ноги забил в колоды; и написал также письмо к городскому правителю, возвещая его о покраже и о брате Дуле, — и тотчас же отправил ему это письмо.
Городской правитель, прочтя письмо, немедленно послал своих грубых слуг, чтобы они привели Дулу, как вора. И воины, схватив раба Божия, посадили его на неоседланное животное и, возложив на шею его железные тяжести, повезли его с позором среди города.
Когда блаженного Дулу привели на суд, городской правитель спросил его:
— Откуда ты, как называешься и почему стал монахом; как украл церковные сосуды и куда скрыл их?
Страстотерпец же Христов на все эти вопросы правителя ничего иного не отвечал, как только:
— Согрешил, простите.
Тогда правитель, разгневавшись, приказал положить святого обнаженным на землю, а четырем своим слугам повелел нещадно бить его воловьими жилами.
В то время как блаженного Дулу долгое время без всякого сострадания так били, он, наконец, с улыбающимся лицем сказал городскому старшине:
— Бей меня, бей, — и ты сделаешь украденное серебро мое более чистым.
На это правитель сказал ему: «Безумный, я на теле твоем и на ребрах твоих сделаю тебе серебро более чистым, чем даже снег».
И он тотчас же приказал подсыпать под чрево его разожженные угли, а на раны возливать уксус, смешанный с солью.
Даже предстоящие удивлялись такому терпению блаженного и говорили ему:
— Скажи, где скрыл священные сосуды, и ты будешь освобожден.
Мученик же Христов на это ответил:
— У меня нет ни серебра, ни пропавших сосудов.
Потом правитель, освободив святого от истязаний, приказал отвести его в темницу.
На другое утро этот старейшина города послал в лавру [5], приказывая, чтобы к нему вместе со всеми монахами пришел и их настоятель; и они на другой день, собравшись все вместе, пришли к правителю.
И сказал он им: «Многим, различным и тяжким мучениям подверг я вашего брата, которого вы обвиняете в покраже, и ничего худого не нашел в нем».
Монахи на это сказали ему: «Господин правитель, кроме покражи, этот нечестивец много и другого зла сделал, но мы до сих пор, Бога ради, терпели его, ожидая, что он отвратится от своего порока, но он впал в еще худшее».
Тогда городской правитель сказал им: «Что же мне сделать с ним?»
Монахи отвечали: «Сделай с ним, что повелевают законы».
— Закон наш, — сказал им на это начальник города, — повелевает святотатцу отсекать руки.
Монахи на это проговорили: «Да постраждет он по закону и да получит наказание по делам своим».
Тогда правитель повелел привести страстотерпца и стал перед всеми так допрашивать его:
— Окаянный и ожесточенный человек, — начал он, — скажи нам правду относительно покражи, в которой ты обвиняешься, и ты освободишься от смерти.
На это неповинный Дула ответил:
— Хочешь ли, правитель, чтобы я сказал на себя то, чего не делал? Не хочу лгать на себя, ибо всякая ложь от диавола.
И потом продолжал:
— В том, о чем ты меня ныне допрашиваешь, я считаю себя совершенно не виновным.
Тогда правитель, видя, что блаженный не признает себя виновным, а монахи требуют, чтобы его судили по закону, приказал отсечь ему руки.
После того неповинного старца Дулу повели на место, где казнили осужденных.
В это время тот монах, который был на самом деле виновником кражи и похитителем священных сосудов, пришел в умиление и сказал сам себе: «Как бы теперь или после не найдено было все украденное мной? Да если теперь и утаится это злое дело мое, то ведь в день праведного суда Божия оно обличится; тогда что сделаю я, окаянный? Какой ответ дам об этом сугубом грехе, — что и сосуды украл, и неповинного брата подверг мукам?»
И пошел он поспешно к настоятелю лавры и сказал: «Авва, пошли поскорей в город к правителю, чтобы не усекали руки брату и чтобы он не умер от страданий, ибо священные сосуды нашлись».
И тотчас же авва послал к правителю, и страстотерпец был отпущен еще раньше совершения казни.
Когда он приведен был в лавру, явно открылась его невинность и всем стало ясно, что покража — дело другого монаха; и начали братия припадать к преподобному Дуле, умоляя его: «Прости, ибо мы согрешили перед тобой». Он же, плача, так говорил им на это: «Простите меня, отцы и братия; я великое воздаю вам благодарение, что ради маловременных страданий, какие вы мне причинили, я избавлюсь вечных мук, и что, по милосердию Божию, буду сподоблен великих благ; да и всегда, слыша ваши неправды и укоризны на себя, я радовался духом, надеясь тем избавиться великого позора за свои грехи, когда придет Господь во славе Своей и объявит советы сердечные; всего же более я ныне радуюсь тому, что пострадал неповинно: ибо я знаю, какие блага уготовал Бог претерпевающим ради Него страдания; единственная моя печаль — это о вас: да не поставится вам Господом во грех то, что вы так несправедливо поступили со мной, и я теперь молю благоутробного Бога только о том, чтобы Он подал вам прощение».
После этого преподобный Дула, прожив еще три дня, отошел ко Господу, но никто не знал об его кончине. Брат, который был поставлен будить иноков на полунощную молитву, подошел однажды к келии преподобного, но, толкнув ее, не получил ответа. Толкнув же второй и третий раз и опять не получив ответа, он пошел и призвал другого брата; принеся с собой свечу, они открыли дверь и, войдя в келию, нашли преподобного стоящим на коленях: он как будто творил поклоны, но душой отошел уже к Богу, ибо в молитве и коленопреклонении предал дух свой Господу.
Не осмеливаясь прикоснуться к нему, эти два брата оставили его так стоящим и, отправившись, возвестили отцу лавры, что брат Дула преставился. По окончании утреннего пения пришел сам настоятель и, увидев блаженного мертвым, приказал опрятать тело его и для погребения принести к церкви.
Когда честное тело его было приготовлено к погребению и принесено к церкви, ударили в било, — дабы все иноки знали о кончине их брата, и собрались все и прикасались к честному телу святого, как к мученическому. Настоятель в это время послал в соседнюю лавру, чтобы авва и того монастыря пришел с своею братиею, и все бы со славой погребли неповинно пострадавшего брата.
Иноки, теснясь к умершему, мешали и толкали друг друга; поэтому настоятель монастыря вскоре велел внести тело блаженного во храм и запереть двери его, ожидая, пока не придет вместе со своими иноками авва другого монастыря и таким образом соберутся монахи обеих лавр.
Около девятого часа, когда авва соседнего монастыря уже пришел со своими иноками и таким образом все собрались, — приказали отпереть храм и поставить тело среди собора, чтоб все видели его и чтоб можно было предать тело честному погребению с подобающими песнями. Но когда подошли к телу, то не нашли его: остались одни только одежды и сандалии [6], — и все очень удивились и исполнились ужаса. Потом настоятели обеих лавр сказали братии: «Видите ли, братия, что могут сделать долготерпеливое страдание, кротость, незлобие и смирение; вот ныне брат наш не только душой, но и телом отошел от нас, будучи невидимо, ангельскими руками перенесен в иное место, ибо мы оказались недостойными прикасаться к его святому телу, и сей чести он сподобился от Господа ради долготерпеливого страдания своего, какое он переносил с кротостью и незлобием, во смирении сердца; мы считали его грешником и недостойным жить на земле, он же оказался святым и достойным небесной жизни с ангелами; и теперь мы посрамлены, он же прославился, мы ныне уничижены, а он венчается Христом Господом. Итак, постараемся научиться терпению и смирению, кротости и незлобию, имея перед собой образ сего долготерпеливого страдальца».
Когда настоятели обеих лавр говорили это, все иноки горько плакали и здесь же постановили ежегодно совершать память святому и преподобному страстотерпцу Дуле, — на пользу душам своим во славу же Христа Бога нашего, со Отцом и Святым Духом славимого, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.
Примечания:
[1] Киновия — (происходит от греч. κοίνος — общий и βίος — жизнь) общее название всех общежительных монастырей, т. е. — тех, где братия не только стол, но и все необходимое вообще для жизни получают от монастыря, по распоряжению настоятеля, а с своей стороны весь свой труд и плату за него представляют на общую потребу монастыря.
[2] Параекклисиарх — пономарь, зажигающий в церкви светильники.
[3] Авва — отец, так на Востоке называли настоятелей общежительных монастырей.
[4] Било (от слова бить) — деревянная или металлическая доска, в которую ударяют или бьют, чтобы звуком или стуком созывать верующих в храм на богослужение. У нас била заменены колоколами, но в Греции они существуют до сих пор, особенно там, где много турок, которые не допускают употребления колоколов.
[5] Лавра — собственно часть города, обнесенная стеной. Но еще с самого древнего времени название это применялось к многолюдным и важным монастырям. Впервые лаврами такие монастыри стали называться в Палестине, где монахи вынуждены были собираться в возможно большем числе и огораживать свои жилища стенами, из опасения нападений со стороны разных кочевников и особенно бедуинов.
[6] Сандалии — род обуви у древних греков и римлян. Делались они из войлока, кожи, пробки и даже дерева и были похожи на наши туфли; но отличительной особенностью их была ременная перетяжка, которая обхватывала ступню поперек ножных пальцев; к ней прикреплялся ремень, проходивший между большим и вторым пальцами.
"}},"1314":{"name":{"nominative":"Иеронима Блаженного, Стридонского (419-420)","short":"Иеронима Блаженного"},"life":{"id":"minei-0615-1314","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Родина блаженного Иеронима — незначительный городок Стридон, лежавший на границах Далмации и Паннонии [1]. Время рождения этого великого отца Западной церкви точно неизвестно [2], как неизвестно точно и его мирское имя: вероятнее всего он носил имя Евсевия, в честь своего отца. Родители блаженного Иеронима принадлежали, как можно думать, к классу богатых отпущенников [3]; они были христиане и своему старшему сыну дали строго христианское воспитание. «Я вскормлен, — говорил впоследствии о себе блаженный Иероним, — на кафолическом молоке с самой своей колыбели и был тем более предан церкви, что никогда не был еретиком». Начальное образование Иероним получил дома, причем учитель его, несмотря на суровость своего характера, сумел внушить талантливому ученику любовь к науке. Потом для завершения образования родители послали блаженного Иеронима в Рим. По обычаю времени в курс учения входили логика и, как главные предметы, грамматика и риторика; блаженный Иероним, кроме того, ознакомился и с учениями некоторых философов, но особенно много времени уделял он изучению красноречия; он посещал суды, чтобы послушать знаменитых судебных ораторов. Здесь же в Риме, в годы своей юности, Иероним положил начало своей библиотеке, которая во все время последующей жизни служила ему большим утешением.
Пребывание в столице мира, среди соблазнов и искушений, оставило печальный след в душе Иеронима: он сам признавался, что «во время скользкого странствования своей юности» вел в Риме нечистую жизнь, — обстоятельство, стоившее ему потом многих слез и горьких сожалений. Однако эти уклонения с пути благочестия не могли заглушить в нем искру Божию, зароненную в его душу с раннего детства. Он не разрывал молитвенного общения со своими братьями по вере; кроме того, в воскресные дни он, вместе с Паммахием и другими товарищами, обычно посещал гробницы мучеников, находившихся в окрестностях Рима; когда при этих посещениях Иерониму приходилось опускаться в темные катакомбы [4], ему невольно казалось, что он живым сходит в могилу.
Здесь же в Риме, еще до окончания образования, в Иерониме созрело решение изменить свою жизнь и начать новую, чистую и добрую. Вероятно, он не замедлил закрепить свое намерение крещением [5]; точно время крещения блаженного Иеронима неизвестно, но с большой долей приближения к истине допустимо предположение, что он крестился, когда ему было около двадцати лет, и — что таинство совершил над ним или папа Либерий [6] или один из членов его клира. По удалении из Рима блаженный Иероним предпринял большое путешествие по Галлии, вместе с Бонозом, товарищем своим по школе и молочным братом. Во время этого путешествия Иероним, по его собственному выражению, «на полуварварских берегах Рейна впервые почувствовал желание служить Богу», то есть в нем начало пробуждаться стремление к монашеству с его обетами девства и бедности.
Около 372 года блаженный Иероним возвратился в Стридон из своего путешествия по Галлии. Родители его уже умерли и на нем лежала забота о наследственном имении, о сестре и юном брате Павликиане, — последний был на двадцать лет моложе его. Вероятно эти заботы помещали Иерониму вполне осуществить его намерение об удалении из мира, и он лишь отчасти удовлетворял свое стремление к монашеству, проживая временами в Аквилее [7], где образовался небольшой полумонашеский кружок из близких между собой и блаженному Иерониму лиц. Но кружок этот неожиданно, по каким-то причинам, о которых Иероним упоминает глухо, распался. Тогда Иероним отправился на Восток, чтобы посетить главным образом Иерусалим, а также отшельников Сирии и Египта. В это путешествие блаженного Иеронима сопровождали его друзья, бывшие члены аквилейского кружка Иннокентий, Никей, Илиодор, Ива и Евагрий — последний, впрочем, шел с ними лишь до родной ему Антиохии. Свое путешествие они совершали через Фракию, Вифинию, Понт, Галатию, Каппадокию и Киликию. Тягости дальней дороги, соединенные с аскетическими подвигами, подорвали силы благочестивых паломников Когда они достигли Антиохии, где нашли радушный приют у Евагрия, то Иероним заболел, а Иннокентий, к великой скорби блаженного отца, даже умер; умер и Ила. Печаль усилила болезнь Иеронима, продолжавшуюся довольно долгое время, по всей вероятности до весны 374 года. Выздоровев, Иероним начал заниматься изучением Священного Писания, склонность к чему пробудилась у него еще ранее [8], с этой целью он слушал беседы по истолкованию Священного Писания у известного Аполлинария [9]. Не оставлял он и намерения удалиться в пустыню, куда особенно влекло его по смерти близких лиц, тем более, что Илиодор и Никей не хотели уже продолжать путешествие. В 374 году Иероним решил поселиться в «сирийской Фиваиде» — пустыне Халкидонской (к Востоку от Сирии).
Здесь он пробыл почти пять лет, живя, вероятно, в каком-либо монастыре и по временам оставляя его для пустынного уединения, одобряя общежитие и советуя его другим, блаженный Иероним, как показывает его «Жизнь Павла отшельника», питал в то же время особенное уважение, граничившее с благоговением, к тем подвижникам, которые, поселяясь по одиночке в отдаленных местах пустыни, находили себе приют в горных пещерах, иногда они по несколько лет не видели человеческого лица, и лишь дикие звери да скорпионы нарушали их уединение. В сейчас названном сочинении блаженный Иероним упоминает, между прочим, о двух отшельниках, которых сам видел в пустыне Халкидонской: один их них 30 лет питался только ячменным хлебом и пил грязную воду; единственной пищей другого служили финики, которые ему ежедневно, в количестве 5 штук, бросали на дно старого водоема, где он жил. Умерщвляя плоть свою молитвой, суровыми подвигами поста, лишений и физическим трудом, блаженный Иероним в пустынном уединении всего себя посвятил изучению Священного Писания, пользуясь нужными для этого книгами из своей собственной библиотеки и библиотеки живших по соседству в Антиохии друзей, главным образом Евагрия. В это же время под руководством одного обращенного иудея он начал изучение еврейского языка, на котором, главным образом, написаны книги Священного Писания Ветхого Завета, последнее занятие для блаженного Иеронима служило и смиряющим средством: этой цели вполне соответствовали и унизительность изучения алфавита и немузыкальность слов еврейского языка, мало приятная для блаженнаго Иеронима, образовавшего свой слог на изучении лучших представителей классической литературы. К этому времени жизни блаженного Иеронима, вероятно, относится следующий замечательный сон, который он описывает таким образом:
«Жалкий человек, — говорит он, — я постился как раз перед тем, как намеревался читать Цицерона. После многих, продолжавшихся по целым ночам бдений, после слез, исторгнутых из самого моего сердца воспоминанием о моих прежних грехах, я обыкновенно брался за Плавта. Если, придя в себя, я начинал читать пророков, то их грубая речь коробила меня, и так как я не видел света своими слепыми глазами, то думал, что это вина не моих глаз, а вина солнца. Когда оный древний змий таким образом искушал меня, около половины поста мое изможденное тело было схвачено лихорадкой, семена которой находились во мне, и без всякого облегчения она так питалась моими несчастными членами, что едва кожа держалась на моих костях. Между тем уже делались приготовления к моему погребению, и жизненный жар моей души едва теплился в незначительной теплоте моей груди, причем все тело мое холодело; и вот вдруг я был восхищен в духе перед судилище Божественного Судии, где был такой поток света и такой блеск славы от ангельских зрителей, что, простершись на землю, я не смог поднять своих глаз. На вопрос о том, кто я такой, я отвечал, что я христианин.
«Ты лжешь, — отвечал Спросивший, — ты цицеронец, не христианин; ибо где твое сокровище, там и сердце твое».
— Мгновенно я онемел и под ударами (ибо Он повелел подвергнуть меня бичеванию) я еще более был мучим огнем совести, размышляя об известном стихе: «Во аде кто исповедует Тебя?» Но я начал кричать и под удары бича, громко вопя, говорил: «Помилуй меня, Господи, помилуй меня!»
Наконец, стоявшие около меня, бросившись на колена к ногам Судии, умоляли Его простить мою юность и дать возможность раскаяться в моем заблуждении, а впоследствии — подвергнуть меня муке, если когда-либо буду читать книги языческой литературы. Сам я, который в этой смертельной нужде готов был обещать даже больше того, начал каяться и, призывая Его имя, говорил: «О Господи, если я когда-либо буду читать их, то да буду отвергнут Тобой!»
Отпущенный после произнесения этой клятвы, я возвратился в высшую область воздуха и, к удивлению всех, открыл свои глаза, залитые таким потоком слез, что мой страх убедил даже неверующих. И действительно, это было не сновидение и не простой сон, которыми часто обманываемся. Это судилище, перед которым я стоял, этот грозный суд, которого я опасался, есть мой свидетель; да не буду я опять никогда приведен на этот суд. Я признаюсь, что мои плечи посинели от побоев, что, проснувшись, я чувствовал самые удары и что отселе я читаю божественные книги с большей ревностью, чем раньше читал человеческие книги».
Из пустыни Халкидской блаженный Иероним поддерживал общение с близкими ему лицами путем переписки, которой он пользовался как средством для горячего призыва к аскетическим подвигам. В этом отношении особенную известность получило письмо блаженного Иеронима пресвитеру Илиодору; в следующих пламенных словах он убеждает своего друга отречься от мира: «Долой с мольбами, прочь с ласками! Ты пренебрег мной, когда я просил тебя; быть может, ты послушаешь меня, когда я буду укорять тебя. Изнежившийся воин! Что ты делаешь в твоем предательском доме? Вот звук трубный раздается с неба! Вот с облаков сходит вооруженный Вождь для покорения мира! Вот обоюдоострый меч, исходящий из Его уст, разрушает все препятствия. А ты выходишь ли из комнаты на битву, из тени на солнце? Вот противник в самой твоей груди старается убить Христа… Хотя бы твой маленький племянник повис на твою шею, хотя бы с распущенными волосами и с разодранными одеждами твоя мать показывала тебе те груди, которыми она питала тебя, хотя бы твой отец лежал на пороге — перейди по его телу с сухими глазами и беги под знамя креста! В подобном деле единственная истинная сыновняя любовь состоит в том, чтобы быть жестоким».
В Антиохии в начале шестидесятых годов IV столетия явилось одновременно два епископа, Мелетий и Павлин. Избранный в 358 году с согласия православных и ариан [10], так как те и другие считали его своим сторонником, Мелетий в действительности оправдал надежды православных, заявив открыто, что он содержит то учение о Сыне Божием, которое изложено отцами 1 Вселенского собора [11]. Но ввиду того, что Мелетий был избран не без содействия ариан, православные ревнители, с любовью чтившие память великого иерарха Антиохийской церкви Евстафия [12], несправедливо низложенного по проискам ариан, отделились от Мелетия во главе с пресвитером Павлином, который в 362 году был возведен в сан епископа. Положение дела осложнилось, когда, в 376 году, в ту же Антиохию был поставлен еще третий епископ аполлинарист [13] Виталий. Раздоры между партиями усиливались еще богословскими спорами, сосредоточенными на вопросе о достоинстве и равночестности Лиц Пресвятой Троицы. В то время как Павлин для выражения учения о Пресвятой Троице принимал формулу, выработанную на Западе, — в Пресвятой Троице «одна ипостась [14] в трех Лицах», — Мелетий, следуя словоупотреблению Востока, признавал «одну усию» [15] и «три ипостаси» [16]. В сущности сторонники той и другой формулы разумели одно и то же, только выражали тождественную мысль разными словами [17]. Эти распри, вызванные в Антиохии мелетианским расколом и арианскими волнениями, проникли и в соседнюю с нею Халкидонскую пустыню, где подвизался блаженный Иероним. В письме к папе Дамасу [18], он в следующих словах сетует на нарушение пустынного уединения, вызванного указанными причинами: «неутомимый враг последовал за мной и в пустыню, так что теперь я в уединенной жизни выношу борьбу еще худшую, чем до поселения в пустыне. С одной стороны ярится арианское безумство, поддерживаемое охранителями мира. С другой стороны церковь в Антиохии, разделенная на три партии [19], стремится захватить и меня в себя». Чем далее шло время, тем более усиливались раздоры в Антиохии, а вместе с этим увеличивалось и беспокойство, причиняемое ими блаженному Иерониму. В письме пресвитеру Марку, спустя два года после писем Дамасу, блаженный отец, между прочим, говорит: «зачем они называют меня еретиком, когда я согласуюсь с Западом и Египтом? Мне не уступлено ни единого уголка в пустыне. Меня ежедневно спрашивают о моей вере, как будто бы я вновь родился без веры. Я исповедую, как они желают, — это не нравится им; я подписываю — они не верят мне. У них одно только желание отделаться от меня. Я готов уйти». И действительно вскоре блаженный Иероним удалился из пустыни в Антиохию, вероятно, к другу своему Евагрию. В Антиохии блаженный Иероним присоединился к общине Павлина; последний и рукоположил его во пресвитера. В описываемый период пребывание в Антиохии не могло быть приятным для блаженного отца, ищущего покоя. Поэтому он пробыл здесь не долго; привлекаемый славой о Григории Назианзине [20], как церковном учителе, блаженный Иероним отправился в Константинополь, епископом которого в это время и был святой Григорий. Впоследствии блаженный Иероним не раз вспоминал, как много он обязан святому Григорию, руководившему его при занятиях, посвященных изучению Писания. Здесь в Константинополе блаженный Иероним встретился с христианским богословом — философом Григорием Нисским, который читал ему свое только что написанное сочинение против еретика Евномия, погрешавшего против православного учения о Святой Троице.
В конце 381 года блаженный Иероним покинул гостеприимный Константинополь и отправился в Рим, побуждаемый, по его собственному выражению, «церковной необходимостью»: нужно думать, что блаженного Иеронима вызвал в Рим папа Дамас на собор по делам злополучного мелетианского раскола, не прекратившегося в Антиохийской церкви и по смерти Мелетия. II Вселенским собором в Константинополе [21] на место Мелетия по его смерти был избран Флавиан; папа же с западными епископами поддерживал Павлина, бывшего антиохийским епископом и во дни Мелетия. Это разногласие [22] между Восточной и Западной Церковью и было причиной созванного Дамасом собора. Блаженный Иероним прибыл в Рим с Павлином и Епифанием [23], с которыми он встретился в Константинополе, куда они зашли на пути в Рим. В Риме блаженный Иероним тотчас же получил должность секретаря у папы и собора. Отцами собора блаженному Иерониму, между прочим, поручено было изложить исповедание веры, направленное против еретического заблуждения Аполлинария. Вообще положение блаженного Иеронима при папе Дамасе, особенно вначале, было очень влиятельным. Папа, занимавшийся исследованиями в области изучения Св. Писания, пользовался указаниями блаженного Иеронима, поощряя и его в то же время к тем же занятиям.
В первые годы своего пребывания в Риме блаженный Иероним за его аскетический образ жизни, за ученость и красноречие пользовался всеобщим уважением и широкой известностью: достаточно сказать, что блаженного отца открыто называли преемником папы Дамаса по кафедре Римской Церкви. Но спустя недолгое время блаженный Иероним стал предметом ожесточенной ненависти. Его настойчивое указание, что достижение христианского совершенства невозможно без полного отречения от мира и плоти, отталкивало от него не только язычников, но и многих христиан. Этим обстоятельством воспользовались некоторые порочные члены тогдашнего общества, чтобы обвинить подвижника в лицемерии, распространяя про него всевозможные клеветы и обвинения. Многих смущало и то глубокое уважение, с каким блаженный Иероним относился к Оригену [24]. Такая враждебная настроенность, поставлявшая в вину блаженному Иерониму даже его очевидные заслуги [25], особенно усилилась после его письма к Юлии Евстохии о сохранении девства. Письмо это относится к 383 году. В нем блаженный Иероним обличает и осмеивает нравственную распущенность и религиозное лицемерие современного ему римско-христианского общества и преимущественно духовенства. Письмо вооружило против блаженного Иеронима буквально всех римских христиан, тем более, что «все язычники, отступники и все, кто с ненавистью относились к имени христианскому, ревностно списывали это письмо, потому что оно обесславливало все классы христиан, все степени, все профессии и всю Церковь, подвергая их постыднейшему позору» [26].
Во время этой бури негодования, возбужденной помянутым письмом, блаженный Иероним находил некоторый покой в обществе благочестивых друзей, расположенных к нему и уважавших его. Этот небольшой кружок составляли: Паммахий, патриций [27] и товарищ блаженного Иеронима по школе, Оцеан, впоследствии друг блаженного Августина [28], Марцеллин, нотарий [29] и человек очень знатный [30], и — пресвитер Домнион. Сейчас поименованных друзей блаженный Иероним сравнивал с Даниилом, Ананием, Азарием и Мисаилом (Дан.1). К этому обществу принадлежали и следующие благородные, благочестивые и образованные женщины: Мелания, Альбина и ее дочь Марцелла, Лея, Аселла, а также Павла с ее дочерьми: Блезиллой, Евстохией, Павлином, Руфиной; к последней семье блаженный Иероним был особенно расположен. Благотворное влияние блаженного Иеронима на связанных расположением к нему благородных и знатных женщин Рима было особенно важно ввиду крайнего упадка нравов того времени: он давал пример лучшей христианской жизни, которая сама за себя свидетельствовала; руководство блаженного Иеронима кружком преданных ему лиц заключалось в том, что он читал и объяснял им Священное Писание, стараясь склонить их к решимости вести аскетический образ жизни, сохраняя девство или вдовство.
В 384 году умер высокий покровитель блаженного Иеронима, папа Дамас; его место занял Сириций — человек не столь просвещенный и неодобрительно относившийся к деятельности блаженного Иеронима. Язык клеветников уже ничем более не сдерживался, так что блаженный отец, месяцев через семь после кончины Дамаса и после своего трехлетнего пребывания в Риме, принужден был оставить последний. Он удалился из него вместе со своим юным братом Павлинианом и с пресвитером Винцетием. Простившись с друзьями, провожавшими его до пристани, блаженный Иероним с тоской в душе взошел на корабль, чтобы уже навсегда покинуть «вечный город». Единственным утешением при этом скорбном расставании блаженному Иерониму служила та мысль, что «если ему и суждено было сносить позор ложного обвинения, то он познал, что через худую молву и достигается царство небесное»… «и перед судилищем Христовым обнаружится, как каждый жил».
Блаженный Иероним покинул Рим с намерением посетить святую землю. На пути туда он, между прочим, останавливался на острове Кипр, где гостил у епископа Саламинского святого Епифания, и — в Антиохии, под радушным кровом епископа Павлина. Здесь в Антиохии к блаженному Иерониму присоединились Павла и Евстохия, порвавшие все связи с родным Римом ради благочестия. Из Антиохии паломники во святую землю — Павла и Евстохия в сопровождении молодых девственниц и Иероним с Винцетием, Павлинианом и немногочисленной группой монахов — отправились вместе. Они посетили башню святого пророка Илии в Сарепте (3 Цар.17:9) и лобызали песок на том месте в Тире, где преклонял колена святой Апостол Павел (Деян.21:3–5); в Кесарии они осматривали дом сотника Корнилия (Деян.10) и небольшие комнатки в доме «благовестника» Филиппа, где некогда, во дни святых апостолов, жили его четыре дочери-девственницы (Деян.21:8–9). В Иерусалиме паломники с благоговением лобызали Крест Христа, Его гроб, столп бичевания; они посетили и все места Иерусалима, освященные воспоминанием о Господе Иисусе Христе. Из Иерусалима, миновав гробницу Рахили [31], паломники прибыли в Вифлеем [32]. Здесь на месте рождения Христа Спасителя Павла в священном восторге воскликнула: «Достойна ли я, жалкая грешница, поцеловать ясли, в которых плакал Господь, будучи малым ребенком — молиться в пещере, в которой Дева Мария родила Младенца — Христа? Это родина моего Господа, Здесь я буду жить, так как Спаситель избрал ее».
После Вифлеема паломники, посетив часовню «Ангела благовестника пастухам» направились к Мертвому морю [33] через Газу и Хеврон; затем, побывав на Иордане, через Вефил, Силом и Назарет [34] они достигли моря Галилейского [35] и горы Фавора [36]. Из Палестины паломники отправились в Египет [37], где целый месяц пробыли в Александрии; здесь блаженный Иероним слушал знаменитого по своим знаниям Св. Писания учителя александрийской огласительной школы слепца Дидима, преемника по кафедре Оригена [38]. Когда путники прибыли в Нитрийскую пустынь [39], их встретил епископ Исидор с «бесчисленными толпами монахов». После общения с нитрийскими пустынниками паломники осенью 386 года возвратились в Вифлеем.
Для жительства паломников, решивших остаться в Вифлееме, Павлой предпринята была постройка монастырей — женского и мужского; в последнем настоятелем был блаженный Иероним; Павлой затем построено было еще два женских монастыря. Стройка продолжалась около трех лет; все это время Павла с девственницами и блаженный Иероним с монахами прожили в малоудобных помещениях. Кроме монастырей, Павла выстроила странноприимный дом, где при посещениях Вифлеема находили бесплатный приют паломники, в большом числе стекавшиеся во святую землю даже из таких отдаленных мест христианского мира как Галлия, Британия, Армения, Понт, Ефиопия и Индия. Странноприимный дом был открыт для всех паломников, исключая еретиков; «Иосиф и Мария, — говорит блаженный Иероним, — если бы опять пришли в Вифлеем, вновь не оказались бы без места». Широкая и щедрая благотворительность истощила, наконец, и богатые личные средства Павлы, так что блаженный Иероним в делах поддержки монастыря вынужден был отправить в Далмацию своего брата Павлиниана с поручением продать его личное наследство. Сам блаженный Иероним жил в пещере, находившейся по соседству с пещерой Рождества Христова. Пищей ему служил хлеб со съедобными травами, а питьем — вода: да и эту скудную пищу блаженный отец в постные дни вкушал лишь по закате солнца. Он руководил иноками своего монастыря, надзирая в то же время за благочестивыми упражнениями и занятиями Павлы и Евстохии, причем настойчивые расспросы последних о тех или других малопонятных местах священного Писания ставили в большое затруднение его самого. Часть трудового дня блаженный Иероним уделял еще на преподавание мальчикам. Но главным занятием его, как и прежде, было изучение Св. Писания и переписка. Сульпиций Север [40], проживший с блаженным Иеронимом в его пещере шесть месяцев, свидетельствует, что блаженный отец всегда был занят чтением или письмом, почти не пользуясь отдыхом не только днем, но и ночью. Здесь в пещере блаженный Иероним собрал себе, не жалея средств, обширную библиотеку главным образом из трудов Оригена, Дидима, Иринея и Евсевия Кесарийского. В связи с главным занятием блаженного Иеронима по изучению и истолкованию Священного Писания стоит его занятие еврейским языком, которое он продолжал и в Вифлееме: эти занятия он вел то с раввином Вараниной, то с раввином из Лидды или Тивериады, причем последний брал за свои уроки высокую плату. Блаженного Иеронима при изучении еврейского языка воодушевляло, кроме стремления ознакомиться с подлинным языком ветхозаветных священных книг, желание опровергнуть насмешки над христианами иудеев: последние указывали, что тексты Писания, на которые ссылаются христиане, имеют будто бы другое значение в подлиннике.
Время пребывания блаженного Иеронима в Вифлееме было временем расцвета его литературной деятельности. Особенно это нужно сказать про первые десять лет. Затем приступы горячки, страх общественных бедствий, охвативший весь Восток, трепетавший в ожидании нашествия гуннов [41], нарушили мирное пребывание блаженного Иеронима в Вифлееме. Но особенно много огорчений доставила ему его полемика, от которой он не мог отказаться и здесь, в вифлеемском удалении от мира, и которую он вел с большим подъемом чувства. Блаженный Иероним или обличал лиц, высказывавших взгляды, несогласные с учением Церкви, или защищал свои воззрения в случае нападок на них со стороны лиц, расходившихся с мнением блаженного отца по известному церковному вопросу. Так блаженный Иероним выступил с тремя обличительными книгами против одного свободомыслящего инока Иовиниана; он указывал на следующие заблуждения в учении последнего: 1) что девство, вдовство и брак сами по себе одинаково безразличны и одинаково приятны Богу; 2) что истинно возродившиеся в водах крещения могут быть безгрешны; 3) что пост и соединенное с благодарением Бога пользование пищей имеют одинаковое нравственное достоинство. В 399 году блаженный Иероним был вовлечен в знаменитый спор об Оригене, продолжавшийся около пяти лет. Во время этого спора, доставившего чрезвычайные неприятности блаженному Иерониму, он из прежнего почитателя знаменитого Александрийского учителя обратился в горячего обличителя его заблуждений; спор этот вызвал окончательный разрыв между блаженным Иеронимом и Руфином, некогда друзьями. Более успешна была, тоже доставившая не мало огорчения блаженному Иерониму, переписка его с блаженным Августином: Иероним убедил Августина отказаться от его ошибочного мнения, по которому он считал ненужным перевод Священного Писания с еврейского языка ввиду существования перевода 70 толковников. С другой стороны, блаженный Августин убедил блаженного Иеронима молчаливо отказаться от его толкования 11–15 ст. 2 главы послания к Галатам, где блаженный Иероним представлял действие верховных апостолов в свете неискренности, унижавшей их высокое достоинство и колебавшей авторитет Священного Писания.
Блаженный Иероним был по преимуществу человек науки и оставил после себя богатое наследие в виде своих литературных произведений. По предмету и характеру своему эти сочинения могут быть разделены на четыре вида: 1) догматико-полемические; 2) нравственно-аскетические; 3) труды по истолкованию Священного Писания и 4) труды исторические.
К догматико-полемическим относятся: «Разговор против Пелагиан» [42] (написан в конце 415 г.); «Книга против Гельвидия о приснодевстве блаженной Марии» (в Риме, в 383 г.); «Против Иовиниана» (в Вифлееме, в 392 г.) и «Против Вигилянция» [43]. Немало произведений этого рода было вызвано и оригенистическими спорами: «Послание к Феофилу александрийскому», «Против иерусалимского епископа Иоанна» [44] (398–399 гг.). «Две книги апологии [45] против книг Руфина» (402 г.), «Третья книга или последний ответ на Писание Руфина» (402 г.). Вынужденное участие блаженного Иеронима в распрях, вызванных расколом в Антиохийской церкви, было причиной появления книги: «Спор православного с люциферианином» (в 379 г., в Антиохии). Из переводных чисто догматических трудов замечательны переводы блаженного Иеронима: сочинения Оригена «О началах» (399 г.) и сочинения Дидима «О Святом Духе».
Нравственно-аскетическая деятельность блаженного Иеронима нашла свое выражение главным образом в его письмах; из них сохранилось бесспорно подлинных 120. Особенно поучительны следующие письма блаженного отца; 14-ое к Илиодору, с восхвалением отшельнической жизни; 22-ое к Евстохии о сохранении обета девства; 52-ое к Непоциану о добродетелях монашествующих в связи с изображением идеала пастырского служения; 58-ое к Павлину с наставлениями монаху. Сюда же можно отнести и составленные блаженным Иеронимом описания жизни подвижников: Павла Фивейского (376 г.), Малха-монаха и святого Илариона (оба написаны около 379 г.); 103-е письмо к Евстохии содержит биографию Павлы — вифлеемской сподвижницы Иеронима.
Но поистине бессмертную заслугу перед христианским миром блаженный Иероним стяжал себе трудами, относящимися к излюбленной им области изучения Священного Писания. Труды этого рода блаженного Иеронима можно разделить на: 1) исагогические, 2) филологические и 3) экзегетические. К исагогическим относятся следующие произведения блаженного Иеронима: 1) «Об еврейских именах», — сочинение это, составленное под влиянием Иосифа Флавия, Филона и Оригена, содержит объяснение в мистико-аллегорическом духе различных собственных имен, встречающихся в ветхозаветных и новозаветных книгах Священного Писания и расположенных в алфавитном порядке. В 380 г. блаженный Иероним написал сочинение под заглавием: «Книга о положении и именах еврейских мест», сочинение весьма важное для изучения топографии и археологии Палестины. «Еврейские вопросы на книгу Бытия», — другое произведение блаженного Иеронима рассматриваемого рода, представляет собой критические замечания на труднейшие места книги Бытия, сделанные на основании сравнительного изучения текстов «италийского», еврейского и греческого 70 толковников. Филологический характер носят следующие произведения, принадлежащие перу блаженного Иеронима: исправление по существующим в его время редакциям перевода LXX, так называемого «италийского», латинского перевода Библии, широко распространенного в латинской церкви, но заключавшего массу погрешностей. Блаженный Иероним приступил к этой работе в 383 г. по поручению папы Дамаса; прежде всего он занялся исправлением четвероевангелия и остальных книг Нового Завета; из ветхозаветных книг им была исправлена Псалтирь. Псалтирь по распоряжению папы Дамаса тотчас была введена в богослужебную практику и стала называться «Римским Псалтирем» [46]. Книги новозаветные, исправленные блаженным Иеронимом, и доселе входят в состав Библии, употребляемой во всей Западной Католической церкви. Уже во время жизни в Вифлееме блаженный Иероним докончил исправление «италийского текста» и для книг Ветхого Завета, причем эту работу он опять начал с Псалтири, которую он исправил по Оригеновым гекзаплам. Манускрипт последних им найден был в Кесарии, где был Ориген в III в. [47] Эта Псалтирь известна под именем «Галльской Псалтири», потому что вошла в употребление прежде всего в галльской церкви и потом была принята во всей Западной церкви. Тем же порядком блаженный Иероним исправил и все остальные книги Ветхого Завета, но этот труд «по лукавству одного человека», как говорит сам блаженный отец, пропал бесследно за исключением книги Иова.
Будучи знатоком еврейского, «халдейского», латинского и греческого языков и имея под руками такое важное пособие как гекзаплы Оригена, блаженный Иероним предпринял самостоятельный латинский перевод всех священных книг Ветхого Завета с их оригинального языка; он желал уничтожить недостатки италийского текста. К работе блаженный Иероним приступил около 390 года, а окончил ее в 405 году, когда оказался переведенным весь Ветхий Завет, за исключением неканонических книг — Варуха, 1 и 2 Маккавейской и Премудрости Иисуса Сына Сирахова. Почти все книги переведены с еврейского подлинника; только Товит и Иудифь переведены с «халдейского языка», да некоторые части книг Есфирь и Даниила с греческого. Перевод блаженного Иеронима не чужд недостатков, потому что велся чрезвычайно поспешно: например, книга Товит переведена в один день, книги Соломоновы в три дня, но и при своих недостатках перевод блаженного Иеронима до сих пор не имеет равных по красоте, выразительности и точности изложения. И неудивительно поэтому, что при Григории Великом [48] перевод вошел во всеобщее употребление в латинской церкви, а с XIII в. сделался известным под именем Вульгаты, то есть перевода, распространенного среди всего народа.
Экзегетические труды блаженного Иеронима распадаются на переводные (переводы гомилий Оригена — 14 на пророка Иеремию, 14 на Иезекииля, 2 на Песнь Песней, 39 на евангелиста Луку) и его собственные; к последним относятся: толкование на Евангелие Матфея (398 г.), на послания Ап. Павла к Галатам, Ефесянам, Титу и Филимону, а также толкование на Апокалипсис. Много отдельных толкований разбросано по его письмам. Толкование блаженного Иеронима по большей части являются филологическими объяснениями, которые нередко переходят в беседы мистико-аллегорического характера; они ценны еще и в том отношении, что среди объяснений сохранились отрывки из утраченных теперь произведений Оригена, Аполлинария и Дидима.
Исторические труды блаженного Иеронима исчерпываются следующими: переводом «Хроники Евсевия Кесарийского» на латинский язык, да ее незначительной переработкой и продолжением до 378 г. и «Каталогом о знаменитых мужах». При ограниченности исторического материала, сохраненного древностью, первый труд имеет немаловажное значение. Последний труд, составленный главным образом на основании сочинений Евсевия Кесарийского, дает последовательный исторический обзор всей христианской литературы, оканчивая 14-м годом правления Феодосия Младшего. На ряду со сведениями о сочинениях помещаются и биографии самих писателей: главное внимание в этом обзоре блаженный Иероним уделяет экзегетическим трудам, среди которых он поместил и свои собственные.
Блаженному Иерониму пришлось быть современником падения Рима под ударами готских полчищ Алариха (в 410 г.). «Вечный город», в течение многих веков бывший живым олицетворением государственного могущества, явился местом «ужаса, смятения, голода и бедственности, пожара и кровопролития». Его «блистательные церкви превратились в пепел и мусор». В эти ужасные дни в Риме погибли близкие блаженному Иерониму лица: Марцеллина и Паммахий. Когда весть о падении Рима достигла блаженного Иеронима, она произвела на него впечатление неожиданно разразившегося грома и преисполнила его великой скорбью; последняя нашла свой отголосок в его письмах. «Кто бы поверил тому, — спрашивал он, — чтобы Рим, основанный на триумфах над всем миром, мог подвергнуться разрушению? Чтобы он, матерь народов, мог также сделаться их гробницей? Чтобы все страны Востока, Египта, Африки наполнились толпами юношей и дев прежнего владыки мира? Чтобы священному городу Вифлеему пришлось изо дня в день видеть, как блистательные лица обоего пола, некогда жившие в избытке и роскоши, стремились к его стенам в качестве нищих?» Блаженный Иероним, не будучи в состоянии помочь им, разделял постигшее их горе, проливая вместе с ними слезы. Но эти слезы были облегчением по сравнению с теми, какие исторгались из его глаз, когда он впервые получил весть о взятии Рима и сопровождавших это мировое событие ужасах: «Мой голос, — говорит он в письме Принципии по поводу смерти ее матери Марцеллы, — подавлен, и рыдания затрудняют мне диктовать слова. Взять город, который сам некогда взял весь мир; мало того, он погиб от голода, прежде чем пал от меча, и едва несколько человек найдено было для того, чтобы взять их в плен. Ярость голодных переходила в гнусное людоедство: люди отрывали друга у друга члены, мать не щадила своего грудного ребенка», В 411 году престарелого подвижника постигло новое испытание: самый Вифлеем трепетал от ужаса, вызванного диким набегом бедуинов-арабов, и лишь милость Божия спасла общину блаженного Иеронима от разорения. Так среди бедствий, пережив всех своих друзей, оканчивал в печальном одиночестве свои дни блаженный Иероним. Самый внешний вид его свидетельствовал о перенесенных им подвигах, лишениях и утратах: уже давно седые волосы обрамляли чело, изборожденное глубокими морщинами; слабые, впалые глаза и бледное изможденное лицо носили следы многих слез. Единственный светлый луч, скрасивший сумрачную старость блаженного Иеронима было поселение в Вифлееме младшей Павлы, внуки Павлы и Альбины, христианской жены языческого жреца, с дочерью Меланией. Они вероятно и закрыли глаза умиравшего старца. Год смерти блаженного Иеронима точно неизвестен. Сохранилось, впрочем, свидетельство Проспера Аквитанского, которое говорит, что блаженный Иероним скончался 30 сентября 420 года. Вероятно, он отошел в вечность после довольно продолжительной и тяжкой болезни [49]; погребен был близ Павлы и Евстохии в пещере, соседней к месту Рождества Христова. В 642 году мощи блаженного Иеронима были перенесены из Вифлеема в Рим и положены в церкви Божией Матери в Маджиоре; где ныне они, — неизвестно. Сохранилась лишь честная рука, которая находится в Риме в церкви его имени близ площади Фарнезе.
В тот же день память иже во святых отца нашего Ионы, митрополита московского и всея России, чудотворца.
В тот же день перенесение мощей преподобного Феодора Сикеота, — епископа Анастасиупольского (житие его см. 22 апреля).
Примечания:
[1] Местоположение города трудно определить более точно, так как он был разрушен готами уже во дни блаженного Иеронима.
[2] Исследователи, занимавшиеся разрешением этого вопроса, указывают различные хронологические даты рождения блаженного Иеронима: 331 г., 342 г. и 346 г.
[3] Т. е. были рабами, а затем получили свободу. О богатстве родителей блаженного Иеронима говорит то обстоятельство, что он был в состоянии совершать большие путешествия по Европе и Сирии, имея при себе библиотеку избранных писателей: на все это, конечно, требовались значительные денежные средства.
[4] Катакомбы (catacumbae) — подземные ходы и пещеры, расположенные неправильной сетью: известны катакомбы близ Рима, в Неаполе, Сиракузах и на острове Мальте. Катакомбы в окрестностях Рима особенно обширны, так что если бы была возможность вытянуть их по одной прямой линии, то длина последней равнялась бы длине итальянского полуострова. Катакомбы служил и для христиан первых веков тайным местом богослужебных собраний и местом погребения умерших: предполагают, что для этой цели христиане воспользовались старыми заброшенными подземными ходами, образовавшимися при добывании горшечной глины: христиане лишь продолжили и расширили их.
[5] В то время существовал обычай откладывать крещение — в большинстве случаев из желания загладить крещением грехи предыдущей жизни и отчасти из опасения, как бы не нарушить обетов крещения в ранние годы, когда воля еще не окрепла и человек восприимчив к греховным соблазнам.
[6] Либерий занимал кафедру римского епископа 352–356 гг.
[7] Аквилея — в описываемое время большой и знаменитый город Северной Италии, соединительный пункт дорог, ведущих в Паннонию, Норикум, Истрию, Далмацию.
[8] Вскоре после окончания образования в Риме им было написано толкование на кн. пророка Авдия.
[9] Епископ Лаодикийскии Аполлинарий, не ограничиваясь отрицанием арианских положений в учении о Сыне Божием (об арианстве см. ниже), стремился утвердить положения им противоположные; это стремление и привело его к ереси. Так, в противоположность особенному ударению ариан, какое они, в зависимости от своего учения о Сыне Божием, как тварном существе, делали на признании во Христе всецело человеческой природы, Аполлинарий уничтожал человеческую личность в Господе Иисусе. С психологической точки зрения ему казалось невероятным учение Никейского символа, что во Христе соединились совершенное божество и совершенное человечество: он рассуждал, что две сущности, с сохранением всех своих свойств, никогда не могут соединиться в одну. Немыслимой представлялась ему идея Богочеловечества и со стороны догматической: с полным человечеством связан грех, если же мыслить грех во Христе, хотя бы как и возможность, то дело искупления для него уже становится невыполнимым. Поэтому Аполлинарий, следуя греческому философу Платону в делении природы человека на тело, животную или жизненную душу (ψυχή) и духовную душу, дух (νους), полагал, что Христос, восприняв при воплощении тело и душу человеческую, не воспринял отличительной части человеческого существа, — человеческого духа, так как последний необходимо предполагает свободу, а с нею и наклонность ко греху, духа человеческого, по мысли Аполлинария, во Христе заменил Божественный Логос, господствовавший над всеми злыми влечениями животной души. Аполлинарий умер в 390 году. Ересь Аполлинария осуждена собором Александрийским 362 года. В 375 году, когда Аполлинарий, отделившись от церкви, начал образовывать свою секту, он был осужден собором в Риме; последнее осуждение повторено II Вселенским собором.
[10] Арий — еретик (ум. 336 г.), богохульно утверждавший, что Господь наш Иисус Христос, Сын Божий — не Бог, Отцу единосущный, а Существо сотворенное, а потому невечное, хотя и совершеннейшее из всех созданных существ. Эта ересь, известная в истории Христианской церкви под именем арианской, была осуждена на первом Вселенском соборе (325 г.) в Никее, отцы которого так изложили православное учение о единосущии Сына Божия с Богом Отцом: «веруем… во единого Господа Иисуса Христа, Сына Божия, единородного, рожденного от Отца, т. е. из сущности Отца, Бога от Бога, Света от Света, Бога истинного от Бога истинного, рожденного, не сотворенного, единосущного Отцу, через Которого (Сына) все произошло, как на небе, так и на земле»; самая же ересь отцами собора была предана проклятию. Но Никейский символ не положил конца церковной смуте, вызванной арианством: арианствующие епископы, присутствовавшие на соборе в значительном числе, скрепили соборное вероопределение своими подписями единственно из-за страха перед государственной властью, разделявшей убеждения православных членов собора; сумев же, вскоре по окончании собора, привлечь государственную власть на свою сторону, руководители ариан, при ее поддержке, вступили в ожесточенную борьбу с защитниками правой веры, в половине IV века они одержали почти полную внешнюю победу над своими противниками, объединившимися под священной хоругвью Никейского символа.
[11] См. предыдущее примечание.
[12] Память св. Евстафия празднуется 21 февраля, под этим числом в Минеях положено ему и житие.
[13] Т. е. разделявший еретическое заблуждение Аполлинария Лаодикийского, см. выше, с. 451.
[14] Причем это слово понималось в смысле сущности — усии.
[15] Т. е. сущность.
[16] Т. е. Лица.
[17] «Как западные так и мы, — говорит святой Григорий Богослов (см. о нем ниже) — благочестиво объявляем, что существует одна сущность и три ипостаси, но так как скудость их азбуки не дает отдельного выражения для усия и ипостаси то они принуждены вводить слово просопон (лицо), чтобы не казаться признающими трисущность. Может ли быть что-либо более смешным или жалким, чем делать это предметом спора».
[18] Дамас занимал кафедру римского епископа 366–384 гг.
[19] Т. е. на сторонников епископов Мелетия, Павлина и Виталия.
[20] Св. Григорий Богослов — великий отец церкви и вселенский учитель — родился около 329 г. в Арианзе (местечко к югу от Назианза, незначительного городка Каппадокии). В раннем детстве св. Григорий видел сон, поразивший его и предуказывавший ему путь последующей жизни: целомудрие и чистота в образе прекрасных дев явились ему, приглашая следовать за собой. Среднее образование св. Григорий получил в Кесарии каппадокийской, где и встретился впервые с Василием Великим. После этого, в целях довершения образования, он предпринял путешествие в Кесарию палестинскую, Александрию и Афины. Время пребывания в Афинах, довольно продолжительное, навсегда оставило в душе св. Григория лучшие воспоминания; здесь он подружился с Василием Великим, причем два друга «знали лишь два пути — в школу и христианскую церковь»; здесь же он познакомился с будущим императором Юлианом, приобретшим впоследствии печальную известность своим отступничеством от христианства. Юлиан произвел на св. Григория отталкивающее впечатление. Около 357 года с печалью покинул св. Григорий «золотые Афины», через Константинополь прибыл на родину, где и принял крещение. В 359 г. в день Рождества Христова Григорий неожиданно для него был посвящен во пресвитера своим отцом Григорием старшим, еп. Назианза. Когда отец Григория Богослова по простоте подписал полуарианский символ и тем возбудил против себя православную паству, св. Григорий примирил ее с епископом. Между тем Василий Великий, уже еп. Кесарийский, едва не насильно посвятил своего друга Григория во епископа для местечка Сасим. Но св. Григорий в сане епископа остался при своем престарелом отце в качестве его викария и помощника до самой его смерти, последовавшей в 373 г. или начале 374 г. Вскоре скончалась и мать св. Григория Нонна; брат и сестра умерли ранее. Тогда св. Григорий удалился в Селевкию в монастырь св. Феклы, стремясь к подвижничеству, от которого ранее его отдаляли обязанности по отношению к родным. Из Селевкии св. Григорий был вызван православными в Константинополь для защиты православия, гонимого арианами. В мае 381 г., когда по воле императора Феодосия был созван второй Вселенский собор, св. Григорий, согласно желанию императора и народа, был избран на праздную кафедру Константинопольского епископа; отцы собора утвердили это избрание. Вскоре скончался председатель собора Мелетий Антиохийский, и его место, естественно, занял вновь избранный епископ столицы, т. е. св. Григорий. Несогласия между ним и отцами собора — главным образом в взгляде на те меры, какими следует прекратить мелетианский раскол в Антиохии, заставили св. Григория удалиться на родину, где он проводил время в уединении, занимаясь литературными трудами; здесь он и скончался в 389 г. После себя св. Григорий оставил значительное число сочинений: 45 слов, 243 письма и собрание стихотворений. Слова и некоторые письма св. Григория имели большое влияние на выяснение православного учения о Пресв. Троице и о Лице Господа Иисуса Христа.
[21] В 381 году при императоре Феодосии Великом.
[22] Как поставленный западным епископом (Люцифером, еп. с острова Сардинии), Павлин всегда находился в связи с Западом. Поэтому, когда на соборе зашла, по смерти Мелетия, речь о его преемнике, то отцы собора избрали не Павлина, поддерживаемого Западом, а пресвитера Антиохийской церкви Флавиана, ибо, справедливо говорили они: в делах Восточной Церкви должен быть господином Восток, а не Запад.
[23] Св. Епифаний, сын бедного еврейского земледельца в палестинском елевферопольском округе десятилетним сиротой был усыновлен заменившим ему отца еврейским законоучителем Трифоном. По смерти последнего Епифаний, наставленный в христианской вере и крещенный иноком Лукианом, вступил на путь иноческой жизни, которую он начал в Египте. По возвращении отсюда основал на родине монастырь, пользуясь руководством св. Илариона палестинского. Здесь св. Епифаний вел борьбу с арианами, предпринимал путешествие на Восток для обращения огнепоклонников-персов. По указанию свыше он был избран уже шестидесятилетним старцем в епископа города Саламина — митрополии всего острова Кипра. 36 лет управлял св. Епифаний церковью, путешествуя в это время в Иерусалим, Рим и Константинополь. Скончался на 96 году жизни в 403 г. Погребен в Кипре 12 мая, когда св. Церковь и совершает ему память. Славный даром чудотворений и пророчества, св. Епифаний славен как учитель и защитник православия. От него остались сочинения, из которых главными являются Анкорат (Якорь) и Панарий (домашняя аптека). Анкорат излагает учение о единосущии Божественных лиц, о воплощении Христовом, о воскресении мертвых, о вечной жизни и суде с опровержением различного рода еретических возражений. Панарий содержит историю и опровержение ересей — 20 предшествовавших Рождеству Христову и 80-ти времен христианских. Для истории ересей эти сочинения святого Епифания всегда будут иметь значение одного из важнейших первоисточников.
[24] Ориген — знаменитый учитель Александрийской церкви, чудо своего века по уму и глубине учености. Многие замечательнейшие из отцов Церкви с глубоким уважением относились к богословским трудам и заслугам Оригена; но впоследствии он, еще при своей жизни, был осужден как еретик на двух местных Александрийских соборах и по кончине — на Константинопольском соборе 543 года. Не высказывая своих неправославных мений, как непреложные истины, Ориген, тем не менее, неправо мыслил о многих истинах вероучения Христианской церкви, почему некоторые считали сомнительной твердость его в главнейших христианских догматах. Развивая неправославное учение о предсуществовании душ, он неправо мыслил о Христе, полагая, что Бог создал определенное число духовных существ равного достоинства, способных уразумевать Божество и уподобляться Ему; один из этих, сотворенных духов с такой пламенной любовью устремился к Божеству, что неразрывно соединился с Божественным Словом или стал Его тварным носителем; это по мнению Оригена, и есть та человеческая душа, посредством которой Бог-Слово мог воплотиться на земле, так как непосредственное воплощение Божества, по его ошибочному мнению, немыслимо. Держась еретического воззрения на воплощение Бога-Слова и сотворение мира и человека, Ориген в неправославном смысле понимал и смерть Христову, представляя ее чем-то повторяемым духовно в духовном мире и имеющим там действие на освобождение ангелов и приписывая в деле спасения слишком много действию обыкновенных сил, коими одарена наша природа. Неправо мыслил Ориген и в некоторых пунктах своего учения о воскресении и будущей жизни, напр. о том, что диавол может спастись, и в толковании Св. Писания слишком многое преувеличенно понимал в таинственном смысле, в ущерб историческому смыслу Писания. Но, во всяком случае, заслуги Оригена перед Церковью более значительны и покрывают его заблуждения. В своих школах он воспитал многих замечательных отцов и учителей Церкви, из которых некоторые ему обязаны своим обращением из язычества в христианскую веру, с которой он хотел согласовать знание и философию. Особенно замечательны его труды по изучению св. Писания — истолкование, а главное, — по восстановлению и очищению подлинного текста; замечательны и сочинения Оригена, направленные к защите христианства против его врагов и еретиков. В гонения Декия Ориген удостоился славы мужественного исповедника Христова, скончался семидесятилетним старцем в Тире в 254 году.
[25] Так, например, сделанный блаженным Иеронимом по поручению папы Дамаса необходимый и полезный пересмотр латинского перевода книг Св. Писания возбудил ожесточенную вражду, потому что он лишал христиан многих привычных и любимых изречений Св. Писания, которые хотя и были ошибочно выражены по сравнению с подлинным языком св. книг, но вследствие долгого употребления сделались дорогими.
[26] Так упрекал впоследствии блаженного Иеронима за злополучное письмо его бывший друг Руфин.
[27] Т. е. человек благородного происхождения.
[28] Знаменитый отец Западной церкви (ум. в 430 г.).
[29] Секретарь при дворе государя.
[30] Впоследствии, по желанию императора Гонория, Марцеллин председательствовал на Карфагенском соборе 410 г., созванном для примирения донатистов с православными.
[31] Патриарх Иаков похоронил любимую жену свою Рахиль на дороге в Ефрафу, т. е. Вифлеем и поставил над ее гробом памятник (Быт.35:18–19). Гробница Рахили была хорошо известна и спустя многие столетия после (1 Цар.10:2). Местные иудеи и магометане и доселе относятся к гробнице Рахили с большим благоговением. Арабы собираются сюда для торжественных молитв во время бездождия.
[32] Вифлеем в Ветхом Завете известен как родина величайшего иудейского царя Давида, а в Новом Завете как родина Иисуса Христа. Он находился в двух часах пути к югу от Иерусалима и лежит на двух холмах, склоны которых изобилуют виноградниками, а у подошвы тянутся хорошо обрабатываемые хлебные поля. От этого плодородия, вероятно, происходит и самое название «Вифлеем», с еврейского — «дом хлеба». В древности он назывался Ефрема (Мих.5:2) с еврейского — «приносить плоды». Со времени рождения Христа Спасителя Вифлеем сделался священным местом для всех христиан. До занятия Палестины османами (XV в.) Вифлеем не раз был совсем разрушаем, и к этому времени пришел в полный упадок, от которого оправился только в начале XIX столетия. Теперь это небольшой городок с населением из арабов, наполовину православных, наполовину католиков. На месте пещеры или вертепа, где родился Господь Иисус Христос, находится храм; пещера находится под его алтарем; стены и пол ее обделаны мрамором. Местом рождения Спасителя почитается углубление в пещере, освещаемое пятью серебряными лампадами. В пол вделана серебряная звезда с латинской надписью: Hic de Virginie Maria Jesus Christus natus est — Здесь от Девы Марии родился Иисус Христос. В шагах трех от этого места находится впадина, признаваемая местонахождением яслей, в которые положен был Христос. К северо-западу от пещеры тянется узкий подземный ход, с престолами и часовнями, а также пещерой, где был погребен блаженный Иероним.
[33] Мертвое море — внутреннее соленое озеро в юго-восточной части Палестины; полуостровом Лисон Мертвое море делится на два бассейна; оно лежит ниже уровня Средиземного моря на 394 м. Воды Мертвого моря насыщены солями до такой степени, что рыбы в них не могут жить, а удельный вес воды столь значителен, что органические тела, упавшие в воду, не тонут. Земля кругом Мертвого моря на значительном пространстве покрыта солью; по преданию на месте Мертвого моря находилась плодородная долина Сидимм, в которой лежали города Содом и Гомора.
[34] Назарет — с евр. отрасль или огражденное место — небольшой городок южной Галилеи, настолько малоизвестный до пришествия Спасителя, что о нем ни разу не упоминается в св. Писании Ветхого Завета. Но с наступлением времен новозаветных Назарет делается знаменитейшим местом Галилеи, потому что с ним связано много событий из жизни Спасителя: Назарет был родиной Обручника Божией Матери, праведного Иосифа; здесь было благовещение Пресвятой Богородице; здесь, по возвращении святого семейства из Египта, протекло детство и отрочество Спасителя; здесь же Господь пребывал и по вступлении на открытое служение человеческому роду, пока не переменил Назарета за неверие жителей на Капернаум. Как проведший большую часть Своей жизни в Назарете, Иисус Христос носил наименование Назорея (Мф.2:33).
[35] Море Галилейское или Геннисаретское озеро было одним из излюбленных мест проповеди Господа Иисуса Христа; оно памятно многократными посещениями его Господа (см. напр. Мф.4:13–17. 23–25; 8:23–24; 9:1–8; 13:1).
[36] Гора Фавор лежит в Галилее, северной части Палестины; предание Церкви издавна признает гору Фавор горой Преображения.
[37] Египет — одно из первых по времени государств земного шара, занимает узкую береговую полосу Африки по обеим сторонам реки Нил.
[38] Блаженный Иероним, рассказывая о событиях, происшедших во дни его детства, передает следующее о Дидиме; когда в Александрию прибыл знаменитый отшельник св. Антоний, вызванный сюда св. Афанасием для борьбы с арианами, то Дидим посетил великого подвижника: последний, удивляясь уму и знаниям Дидима в области Св. Писания, спросил его: «Скорбит ли он о том, что он слеп?» И когда Дидим сознался, что слепота для него тяжелое испытание, Антоний заметил: «Странно, что ты скорбишь о потере дара, которым обладают мухи и муравьи, и не радуешься обладанию такими познаниями, которых удостаивались только святые и апостолы».
[39] Нитрийская пустыня была излюбленным местом жительства иноков в Египте; лежит на юг от Скитской пустыни.
[40] Сульпиций Север (ум. 410 г. или 429 г.), родом из Аквитании, сначала был адвокатом, а потом, по смерти жены, удалился в 392 г. в монастырь близ Безьера; отсюда в 409 году он перешел в Марсель. Известен своею близостью к св. Мартину Турскому, жизнь которого он описал подробно, но не совсем правдоподобно. Кроме того, он написал «Историю» (Historia) или «Священную Хронологию» (Chronica sacra), где в двух книгах излагаются события с сотворения мира, кончая 409 годом по Р. Х.; ему принадлежат также два диалога.
[41] Сохранилось письмо блаженного Иеронима от 395 года к Оцеану, где он сообщает, между прочим, что весь Восток трепетал в ожидании нашествия гуннов. Блаженный Иероним вынужден был в Иоппии держать наготове суда для своих монахов и монахинь, чтобы бежать в случае нападения гуннов на св. землю. Гунны уже осаждали Антиохию, и ходила молва, что они намерены брать штурмом Иерусалим, ища в нем сокровищ.
[42] Пелагий (еретик V в.) отрицал учение Церкви о первородном грехе, понимая его лишь в смысле первого дурного примера, данного Адамом, а не в смысле склонности ко греху человеческой природы после грехопадения Адама; вместе с тем он отрицал и учение о благодати, как особой силе, ниспосылаемой Богом человеку; он понимал благодать как откровение Богом всего доброго в природе и в истории, начиная с факта существования и кончая откровением высшей истины через Христа.
[43] Последний восставал против почитания святых и мучеников, против превозношения монашеской жизни, против почитания мощей, против чрезмерной важности, признаваемой за добрыми делами, постом и милостынею. Вообще он восставал против всех существовавших в его время форм церковно-религиозной жизни, не различая истинных от ложных.
[44] Приверженец Оригена.
[45] Апология — απολογία — защита.
[46] Впрочем она употреблялась только до XVI века.
[47] Гекзаплы Оригена представляют собой список книг Св. Писания Ветхого Завета, разделенный на шесть столбцов (откуда и название): в первом столбце помещался еврейский текст еврейскими же буквами; во втором — тот же текст в греческой транскрипции, в третьем — перевод Акилы, в четвертом — Симмаха; в пятом LXX толковников и в шестом Феодотиона. Перевод LXX был снабжен заметками, указывавшими его различия от еврейского текста.
[48] С 590 г. римский епископ.
[49] Так можно догадываться на основании того обстоятельства, что за последних девять месяцев 420 года не существует ни одного письма блаженного Иеронима: очевидно, болезнь отнимала у него возможность писать.
"}},"1316":{"name":{"nominative":"Августина Блаженного, еп. Иппонийского (430)","short":"Августина Блаженного"}},"1319":{"name":{"nominative":"Блж. Лаврентия, Христа ради юродивого, Калужского (1515)","short":"Блж. Лаврентия"}},"1320":{"name":{"nominative":"Свт. Ефрема II, патриарха Сербского (после 1399)","short":"Свт. Ефрема"}},"1321":{"name":{"nominative":"Свт. Лаврентия, затворника Печерского, еп. Туровского (1194)","short":"Свт. Лаврентия"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Преподобный Лаврентий, затворник Печерский, епископ Туровский, в Ближних пещерах, сначала подвизался в затворе в монастыре великомученика Димитрия, построенном великим князем Изяславом в Киеве близ Печерского монастыря, а потом перешел в самую Печерскую обитель, прославился даром исцелений. Из Печерского монастыря он был возведен в 1182 году на кафедру Туровскую (Туров — город в Минской области) и был преемником святителя Кирилла Туровского. Скончался в 1194 году. Погребен в Ближних пещерах, память также 28 сентября и во 2-ю Неделю Великого поста."}},"1322":{"name":{"nominative":"Свт. Тихона, еп. Амафунтского (425)","short":"Свт. Тихона"},"life":{"id":"","copyright":"Настольная книга свщеннослужителя. Москва. 1978.","text":"Святитель Тихон, епископ Амафунтский, родился в городе Амафунте на острове Кипр. Родители воспитали сына в христианском благочестии, обучили чтению Священных книг. Сохранились известия, что дар чудотворения проявился у святого Тихона еще в юношеском возрасте. Его отец был владельцем хлебопекарни и посылал сына продавать хлебы. Святой отрок беднякам раздавал хлебы даром. Узнав об этом, отец разгневался, но сын ответил, что читал в святых книгах, что «дающий Богу сторицею приимет». «Я же, — говорил юноша, — даю Богу хлебы взаймы» и предложил отцу пойти туда, где хранились запасы зерна. Отец с изумлением увидел, что хранилище, бывшее пустым, переполнено пшеницей. С тех пор отец не препятствовал отроку раздавать нищим хлеб. Один садовник выбросил из виноградника обрезанные сухие ветви. Святой Тихон собрал их, посадил в своем саду и попросил Господа, чтобы эти ветви принялись и дали целебные для здоровья людей плоды. Господь сотворил по вере святого юноши. Ветви принялись,, плоды их имели особый, очень приятный вкус и употреблялись при жизни святого и после его кончины на вино для совершения таинства Святой Евхаристии. Благочестивого юношу приняли в церковный клир, поставили чтецом, а затем епископ Амафунтский Мемнон посвятил его в сан диакона. После смерти епископа Мемнона святой Тихон по общему желанию был избран во епископа Амафунтского. Хиротонию возглавил святитель Епифаний, епископ Кипрский (+ 403; память 12 мая). Святитель Тихон усердно трудился над искоренением остатков язычества на Кипре, уничтожал идольские капища и насаждал христианскую веру. Святитель был милостив, двери его дома были открыты для всех, он с любовью выслушивал и исполнял просьбы каждого, кто приходил к нему. Не боясь угроз и мучений, он твердо и бесстрашно исповедовал свою веру перед язычниками. В службе святителю Тихону указывается, что он предвидел время своей кончины, которая последовала в 425 году. Имя святого Тихона Амафунтского пользовалось глубоким почитанием в России. В честь святителя строились храмы в Москве, Нижнем Новгороде, Казани и других городах. Но особенно почитался святитель в Воронежской епархии, где преемственно было три архипастыря, тезоименитых святителю Амафунтскому: святитель Тихон I (Соколов) ( } 1783, память 13 августа), Тихон II (Якубовский; до 1785 года) и Тихон III (Малинин, до 1788 года)."}},"1324":{"name":{"nominative":"Сщмч. Тигрия пресвитера и мч. Евтропия чтеца (404)","short":"Сщмч. Тигрия"}},"1326":{"name":{"nominative":"Прпп. Лазаря (1391) и Афанасия (XV) Мурманских (Муромских), Олонецких.","short":"Прпп. Лазаря"}},"1327":{"name":{"nominative":"Мч. Лазаря, блгв. кн. Сербского (1389)","short":"Мч. Лазаря"}},"1331":{"name":{"nominative":"Мчч. Мануила, Савела и Исмаила (362)","short":"Мчч. Мануила"},"life":{"id":"","copyright":"Настольная книга свщеннослужителя. Москва. 1978.","text":"Святые мученики Мануил, Савел и Исмаил, родные братья, происходили из знатного персидского рода. Отец их был язычником, мать, христианка, крестила детей и воспитала их в твердой вере во Христа Спасителя. Возмужав, братья поступили на военную службу. В качестве послов персидского царя Аламундара они были посланы для заключения мирного договора с императором Юлианом Отступником (361—363). Юлиан принял их с подобающей честью и оказывал расположение. Но когда братья отказались принять участие в языческом жертвоприношении, разгневанный Юлиан,, нарушив закон, заключил мирных посланников чужой страны в темницу, как преступников. На допросе он сказал им, что, если они презирают почитаемых им богов, то нельзя достигнуть между странами ни согласия, ни мира. Святые братья отвечали, что они посланы своим царем с государственным поручением, а не для того, чтобы рассуждать о богах. Видя твердость веры святых братьев, император велел подвергнуть их жестоким мукам. Святых мучеников подвесили, пригвоздив руки и ноги к дереву, в головы вонзили гвозди, а под ногти рук и ног вбили острые спицы. Во время истязаний святые воины, как бы не чувствуя мучений, славили Бога и молились. Наконец, святым мученикам отсекли головы мечами. Тела их Юлиан приказал сжечь, но внезапно произошло землетрясение, земля разверзлась и приняла в свои недра тела святых мучеников. Через два дня,, после усердной молитвы христиан, земля возвратила тела святых братьев, от которых исходило благоухание. Многие язычники, ставшие свидетелями происшедшего чуда, уверовали во Христа и крестились. Христиане с честью погребли мощи святых мучеников — братьев Мануила, Савела и Исмаила. Это совершилось в 362 году. С этого времени мощи святых страстотерпцев прославились чудотворениями. Узнав об убийстве своих послов и о том, что законопреступник Юлиан с многочисленными войсками идет против него, царь Аламундар собрал войско и стал на границе своих владений. В крупном сражении персы одолели греков. Юлиан Отступник был убит святым великомучеником Меркурием (сведения помещены 24 ноября). Через 30 лет благочестивый император Феодосии Великий Ц 395) построил в Константинополе храм в честь святых мучеников, а святитель Герман, Патриарх Константинопольский (память 12 мая), будучи еще иеромонахом, написал в память и похвалу святым братьям канон."}},"1333":{"name":{"nominative":"Свт. Льва, Папы Римского (461)","short":"Свт. Льва"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Святитель Лев I Великий, папа Римский (440—461), получил прекрасное и разностороннее образование, которое открывало перед ним блестящую светскую карьеру. Однако, стремясь к духовной жизни, он избрал иной путь и стал архидиаконом при святом папе Сиксте III (432—440), а после его смерти был избран, в сентябре 440 года, папой Римской Церкви. Это было трудное для Церкви время, когда еретики осаждали твердыню Православия своими соблазнительными лжеучениями. Святитель Лев умел совмещать пастырскую мягкость и доброту с несокрушимой твердостью в вопросах вероисповедания. Именно он явился основным защитником Православия против ереси Евтихия и Диоскора, учивших об одном естестве в Господе Иисусе Христе, и ереси Нестория. Он употребил всё свое влияние для того, чтобы умирить смущаемую еретиками Церковь и своими посланиями к святым Константинопольским царям Феодосию II (408—450) и Маркиану (450—457) деятельно способствовал созыву IV Вселенского Халкидонского Собора (451) для осуждения ереси монофизитов. На Соборе, где присутствовало 630 епископов, было оглашено послание святителя Льва к уже почившему тогда святителю Флавиану, Патриарху Константинопольскому (447—449), пострадавшему за Православную веру от разбойничьего Ефесского собора в 449 году. В послании святителя Льва было изложено Православное учение о двух естествах в Господе Иисусе Христе. С учением этим согласились все присутствовавшие на Соборе епископы. Еретики Евтихий и Диоскор были отлучены от Церкви. Святитель Лев явился также защитником своего отечества от натиска варваров. В 452 году он силою своего слова удержал от разорения Италии грозного предводителя гуннов Аттилу, а в 455 году, когда предводитель вандалов Гензерих вторгся в Рим, он сумел убедить его не предавать город разрушению, не жечь зданий и не проливать крови. Святитель Лев дожил до глубокой старости. Он заранее знал о своей смерти и приготовил себя теплой молитвой и добрыми делами к переходу из этого мира в вечность. Он умер в 461 году и был погребен в Риме, в Ватиканском соборе. Его литературное и Богословское наследие состоит из 96 проповедей и 143 посланий, из которых самое знаменитое — к святителю Флавиану."}},"1335":{"name":{"nominative":"Мчч. Леонтия, Ипатия и Феодула (70-79)","short":"Мчч. Леонтия"},"life":{"id":"","copyright":"Настольная книга свщеннослужителя. Москва. 1978.","text":"Святые мученики Леонтий, Ипатий и Феодул были римскими воинами. Святой мученик Леонтий, грек по происхождению, в правление Веспасиана (70—79) служил военачальником в императорских войсках в финикийском городе Триполи. Христианин Леонтий отличался храбростью и благоразумием, к нему с глубоким уважением относились воины и граждане Триполи за его добродетели. Император назначил римского сенатора Адриана правителем Финикийской области, с полномочиями преследовать христиан и в случае отказа принести жертвы римским божествам предавать их мучению и смерти. По дороге в Финикию Адриану донесли, что святой Леонтий отвратил многих от поклонения языческим богам. Правитель послал трибуна Ипатия с отрядом воинов в Триполи, чтобы найти и задержать христианина Леонтия. По дороге трибун Ипатий сильно заболел и, находясь при смерти, увидел во сне Ангела, который сказал: «Если хочешь быть здоровым, воззови трижды вместе со своими воинами: «Бог Леонтия, помоги мне»». Открыв глаза, Ипатий увидел Ангела и сказал: «Я послан задержать Леонтия, как же я призову его Бога?» В это время Ангел стал невидим. Ипатий рассказал воинам, в числе которых был и его друг Феодул, о своем сне, все они вместе трижды призвали на помощь Бога, Имя Которого исповедал святой Леонтий. Ипатий сразу исцелился ко всеобщей радости воинов, и только Феодул сидел в стороне, размышляя о чуде. Душа его прониклась любовью к Богу, и он уговорил Ипатия немедленно пойти вдвоем в город на поиски святого Леонтия. При входе в город их встретил неизвестный человек и пригласил к себе в дом, где щедро угостил путников. Узнав, что гостеприимный хозяин и есть святой Леонтий, они упали на колени и просили его просветить их верой в Истинного Бога. Здесь же совершилось Крещение, а когда святой Леонтий произнес над ними молитвенное призывание во Имя Пресвятой Троицы, новокрещенных осенило светлое облако и пролился благодатный дождь. Остальные воины в поисках своего начальника пришли в Триполи, куда прибыл и правитель Адриан. Узнав о происшедшем, он приказал привести к себе святого Леонтия, трибуна Ипатия и Феодула и, угрожая им мучениями и смертью, потребовал отречения от Христа и жертвоприношения римским богам. Все мученики твердо исповедали веру во Христа. Святого Ипатия подвесили на столпе и строгали железными когтями, а святого Феодула беспощадно били палками. Видя непоколебимость мучеников, им отрубили головы мечом. Святого Леонтия после истязаний отправили в темницу. Утром он предстал перед правителем. Адриан пытался прельстить святого исповедника почестями и наградами и, ничего не достигнув, предал истязаниям: святой мученик целый день висел вниз головой на столпе с тяжелым камнем на шее, но ничто не могло заставить его отречься от Христа. Правитель приказал бить палками страдальца до тех пор, пока он не умрет. Тело святого мученика Леонтия выбросили за город, но христиане с честью предали его погребению вблизи Триполи. Кончина святых мучеников последовала около 70—79 гг. Допрос святого Леонтия, его страдания и смерть записал на оловянных дощечках присутствовавший на суде писец (комментарисий). Эти дощечки были положены в гроб святого мученика."}},"1337":{"name":{"nominative":"Прп. Леонтия, канонарха Печерского (XIV)","short":"Прп. Леонтия"}},"1340":{"name":{"nominative":"Чтимые списки с Боголюбской иконы Божией Матери: Московская (1157), Зимаровская (XII)","short":"Чтимые списки"}},"1343":{"name":{"nominative":"Прп. Леонида Устьнедумского (1654)","short":"Прп. Леонида"}},"1346":{"name":{"nominative":"Апостола Иуды, брата Господня (ок. 80)","short":"Апостола Иуды"},"life":{"id":"","copyright":"Настольная книга свщеннослужителя. Москва. 1978.","text":"Святой апостол Иуда, из числа 12-ти учеников Христовых, происходил из рода царя Давида и Соломона, был сыном праведного Иосифа Обручника от его первой жены. Святой апостол Иоанн Богослов в своем Евангелии пишет: «Ни братья бо Его вероваху в Него» (Ин. 7, 5). Святитель Феофилакт, архиепископ Болгарский, объясняет эти слова так: в начале земного служения Господа Иисуса Христа сыновья Иосифа, в том числе и Иуда,, не верили в Его Божественную сущность. Предание указывает, что, когда праведный Иосиф Обручник, возвратившись из Египта, стал делить между сыновьями принадлежавшую ему землю, он пожелал выделить часть и Христу Спасителю, рожденному преестественно и нетленно от Пречистой Девы Марии. Братья воспротивились этому, и только старший из них, Иаков, принял Христа Иисуса в совместное владение своей долей и за это был назван братом Господним. Позднее Иуда поверил во Христа Спасителя как ожидаемого Мессию, всем сердцем обратился к Нему и был избран Им в число ближайших 12-ти учеников. Но, помня свой грех, апостол Иуда считал себя недостойным называться братом Божиим и в своем соборном послании именует себя лишь братом Иакова. Святой апостол Иуда имел и другие имена: евангелист Матфей называет его «Леввеем, прозванным Фаддеем» (Мф. 10, 3), святой евангелист Марк тоже называет его Фаддеем (Мк. 3, 18), а в Деяниях святых апостолов он упоминается под именем Варсавы (Деян. 15, 22). В то время это было в обычае. По Вознесении Господа Иисуса Христа апостол Иуда отправился с проповедью Евангелия. Он распространял веру во Христа сначала в Иудее, Галилее, Самарии и Идумее, а затем — в странах Аравии, Сирии и Месопотамии и, наконец, пришел в город Эдессу. Здесь он завершил то, что не было закончено его предшественником, апостолом из числа 70-ти, Фаддеем. Сохранилось известие, что святой апостол Иуда ходил с проповедью в Персию и оттуда написал на греческом языке свое соборное послание, в кратких словах которого заключено много глубоких истин. Оно содержит догматическое учение о Святой Троице, о воплощении Господа Иисуса Христа, о различии Ангелов добрых и злых, о будущем Страшном Суде. В нравственном отношении апостол убеждает верующих беречь себя от плотской нечистоты, быть исправными в своих должностях, молитве, вере и любви, заблудших обращать на путь спасения, охранять себя от учений еретиков. Апостол Иуда учит, что недостаточно только веры во Христа, необходимы еще и добрые дела,, свойственные христианскому учению. Святой апостол Иуда мученически скончался около 80-го года в Армении, в городе Арате, где он был распят на кресте и пронзен стрелами."}},"1347":{"name":{"nominative":"Мч. Зосимы (ок. 89-117)","short":"Мч. Зосимы"},"life":{"id":"minei-0619-1347","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"В то время, как римским государством управлял император Траян [1], еллины, как известно, еще объяты были идолослужением и великою духовною слепотою, — и потому на Церковь Божию, в его царствование, вскоре же воздвигнуто было лютое гонение.
В эту пору среди еллинов жил некий знаменитый муж, по имени Домитиан — игемон Антиохии Писидийской [2]; придя однажды к царю Траяну, он просил дать ему власть над христианами, дабы всех, кто не пожелает принести жертву богам, принуждать к тому тяжкими муками. Получив от царя такую власть и облекшись в диавольскую броню, он, подобно льву, воспылал гневом на тех, кто решался твёрдо до конца сохранять свою веру во Христа. Проходя как-то чрез страну Созопольскую, он раз приблизился к городу, называемому Аполлония [3]. В этом городе жил некий еллин, воин, по имени Зосима, который всё время стремился стать последователем Христовой веры. Услышав о приближении игемона и о наступающем гонении, он, сняв с себя воинское оружие, решил присоединиться ко святой церкви и, научившись вере во Христа и приняв святое крещение, стал стремиться к христианским добродетелям и упражняться в чистоте и целомудрии, в посте и молитвах.
Спустя несколько дней, после того как игемон Домитиан пришел в тот город, приступил к нему один из идолослужителей и сказал:
— В этом городе проживает некий воин, по имени Зосима, который презирает царя и твою власть; он отвергся воинского чина, которым был облечен царем Траяном, и сбросил с себя оружие свое; он называет себя христианином и за ничто считает наших богов; гнушается он также царских законов и презирает царскую власть.
Услышав это, игемон сказал:
— Приведите этого Зосиму сюда, на судилище.
Тогда стражи царские, по повелению игемона, отправившись к Зосиме, схватили его и привели на суд. Игемон, увидев его, спросил:
— Ты Зосима?
Воин Христов отвечал:
— Я — Зосима, раб Господа моего Иисуса Христа.
После этого игемон сказал:
— Прежде всего поведай, в каком ты чине, а потом скажешь — и чей раб.
Святой на это ответил:
— По чину я был воином вашего царя земного, но отвергся ваших пагубнейших богов и стал воином Царя небесного, Христа, истинного Бога.
— О, пребеззаконный, — сказал тогда Домитиан, — имя Христово тебе не поможет, но принеси лучше жертву богам, и тебе простится твой грех против царя нашего Траяна, которым ты почтен воинским чином.
Тогда святой сказал:
— Ни за что я не принесу жертвы вашим богам.
После этого Домитиан приказал отвести воина Христова в темницу.
На утро святой, связанный по рукам назад, снова приведен был на судилище, и игемон повелел повесить его на мучилищном древе. Когда мученик был повешен, Домитиан сказал ему:
— Нечестивый Зосима, принеси жертву богам, а то все члены твои сейчас подвергнутся жестоким мукам.
На это святой отвечал:
— Не только словами, но даже и ранами не убедить меня, чтобы я принес жертву твоим богам.
Тогда игемон приказал жестоким своим воинам нещадно бить святого мученика. Когда начали мучить святого Зосиму, он сказал игемону:
— Напрасно трудятся слуги твои, ибо меня укрепляет Господь, и я не ощущаю наносимых мне ран.
И долго мучили святого, так что и земля обагрилась уже кровью его. Наконец мученик велегласно возопил ко Господу:
— Господи Боже всесильный, седящий на престоле славы Своей, создавший небо, основавший землю и собравший воды во едино место, — надежда наша и упование рабов Своих, услышь меня, молящегося Тебе, и не допусти, чтобы я был побежден угрозами мук или самыми муками, дабы все неверующие имени Твоему, чрез меня познали Тебя, Единого истинного Бога!
Когда святой молился, вдруг послышался глас с неба:
— Мужайся, Зосима, ибо Я с тобою, и ничто тебя не одолеет.
И этот голос слышали Домитиан и все бывшие с ним, и некоторые при этом даже воскликнули:
— Велик этот волхв!
А другие говорили:
— Это не волхв, но раб Христа, Бога его, и поистине велик Бог христианский, от Коего сейчас был ниспослан голос сей!
Тогда игемон приказал четырем воинам силою растянуть святого крестообразно на земле; страдалец же Христов, и без того уже измученный, возвел очи свои к небу и сказал:
— Господи Боже мой, разумевающий помышления человеческие, надежда христиан, прибежище и покой находящихся в бедах! избавь меня от пагубного коварства бесослужителя Домитиана, дабы все предстоящие познали Тебя, что Ты есть Бог живой, сущий прежде всех веков, и что Ты существуешь от века.
И в то время многие из предстоявшего народа, удивляясь такому великому терпению мученика, уверовали во Христа; игемон же, видя всё это и боясь, как бы все не обратились к христианской вере, пристыженный, ярясь и даже скрежеща зубами, стал размышлять, какою бы лютою смертью погубить раба Христова. Наконец он повелел принести медный одр и разложить под ним сильный огонь, чтобы над ним сжечь мученика. Когда этот одр был сильно разожжен, он приказал положить на него нагим святого страстотерпца. И лишь только Зосима, сотворив на себе крестное знамение, взошел на одр, как тотчас же Господь претворил огонь в росу; ибо чрез Ангелов Своих Он снизошел на помощь к мученику. И в то время, как все предстоящие думали, что мученик скончался от лютого огня, Ангелы Господни, подняв святого с одра, на виду у всех, поставили его около одра живым и нисколько не поврежденным пламенем. Народ, видя такое чудо, прославил истинного Бога, Который, послав святых Ангелов Своих, избавил раба Своего от такого огня; и многие тогда обратились ко Христовой вере. Игемон же, восстав со своего судейского места, со стыдом отправился домой, а мученика приказал взять и держать под стражею.
Вскоре после этого игемон Домитиан, отправляясь в город Кононейский [4], приказал вести за собою связанным и мученика Зосиму, чтобы там в мучениях умертвить его. Придя в этот город и воссев на судилищное место, он приказал обуть мученика в железные сандалии, в которых были набиты острые гвозди, и привязать его железною цепью к молодым необъезженным коням, чтобы он шел за ними. Святой же, будучи привязан к тем коням, в железных с гвоздями сандалиях, так быстро бежал, что, казалось, перегонял даже коней: ибо с ним был Господь, помогавший ему. При этом святой так говорил:
— Господи Боже, дающий ногам моим быстроту оленя, даруй мне терпение до конца!
Игемон, видя такое терпение мученика, повелел заключить его в темницу и отнюдь не давать ему ни пищи, ни питья, чтобы он погиб от голода и жажды. Через три дня, в продолжение которых святой пребывал без пищи и питья, двое прекрасных юношей вошли в темницу; из них один нёс чистый хлеб, а другой — воду в сосуде; и сказали они святому:
— Прими сей драгоценный дар, посланный тебе от Господа Бога твоего.
Мученик же Христов, взяв его, ел и пил, и укрепившись телом так воззвал ко Господу:
— Благодарю Тебя, Господи, что Ты умилосердился надо мною и не презрел меня, но насытил небесным Твоим хлебом и питием; хвалю и славлю величиствие Твое во веки, аминь.
На следующий день, игемон, снова воссев на судилищное место, повелел привести к себе мученика Христова. Святой предстал с светлым лицом; ум же его в то время был всецело устремленным ко Господу. Игемон удивился, увидев мученика нисколько не изменившимся в лице после таких мук, и сказал ему:
— О, Зосима, так как ты теперь, по-видимому, пришел в себя, то принеси жертву богам, чтобы более не подвергаться ранам и не умереть лютою смертью.
На это святой отвечал:
— Ты, если хочешь, приноси жертву подобным тебе бесам, а я, как и прежде говорил, служу одному Богу моему.
После этого разгневанный игемон повелел снова повесить мученика на древо и при этом сказал ему:
— Видишь ли, окаянный, сколь многим мукам подвергаешься ты? неужели ты всё-таки еще не послушаешься меня и не принесешь жертвы богам?
Святой на это ответил:
— Любящий Бога живого ни во что вменяет эти муки.
И повелел игемон строгать тело мученика железными гребнями. Святой же мученик, претерпевая все эти страдания, громким голосом воззвал к Богу:
— Ныне особенно я познаю милосердие Твоего благоутробия, Христе, Творец света, так как Ты укрепил меня мужественно всё претерпеть и даже словом не обнаружить страданий, дабы в моих муках еще более уразумели силу Твоего Божества.
Когда святой произнес это, правитель приказал снять его с мучилищного дерева и снова поставить его пред собою; когда это было исполнено, он сказал ему:
— Много мучений ты перенес ради Христа своего, и всё же никакого облегчения не получил; итак, приступи и принеси хотя теперь жертву богам.
Святой на это ответил:
— О, Домитиан, лютейший, бесчеловечный и исполненный всякого нечестия мучитель! убойся небесного Бога, оставь свое заблуждение и не называй идолов богами: ведь, они бесы, а не боги.
Тогда игемон сказал:
— Ты ли, пребеззаконнейший человек, дерзаешь наших богов называть бесами, — богов, которым в известные дни празднует весь мир?
На это мученик сказал:
— Те праздничные ликования, которые теперь приносятся твоим богам, во аде пусть будут после возданы и тебе, и царю твоему, и всем верующим в них.
После этого правитель снова приказал повесить святого Зосиму на мучилищное дерево и опалять чрево его зажженными свечами.
Тогда мученик сказал правителю:
— Не только чрево мое, но и всё тело мое сожги, — и всё-таки никогда не победишь меня, ибо со мною укрепляющий меня Христос: я даже желаю быть умерщвленным тобою, так как ведь это слава моя пред Христом, если я умру за Него.
Не зная, чтобы еще сделать с мучеником, правитель, наконец, осудил его на смерть, именно — на усечение главы его секирою. Когда святого Зосиму вели на место казни, он так молился Господу:
— Господи Боже мой! призри на меня, грешного, и приими душу мою с угодившими Тебе от века, так как Ты слава моя и похвала от ныне и во веки вечные.
Когда мученик подошел к тому месту, где обыкновенно казнили, он был усечен мечем, положив честную главу свою за Христа своего. Это произошло 19 июня, в городе Кононейском, — в то время, как в Риме господствовал Траян, а над нами, христианами, царствовал Господь наш Иисус Христос, — Ему же слава и держава во веки веков, аминь.
Примечания:
[1] Царствовал с 98 г. по 117 г.
[2] Писидия — область на юге Малой Азии, рядом с Киликией.
[3] Во Фракии, у Понта; в этом городе, между прочим, находился храм в честь Аполлона, с колоссальной его статуей. В Византийскую эпоху он был известен под названием Содзополис. Ныне это — незначительное местечко Сидзеболи.
[4] В Писидии, на пути в Персию.
"}},"1349":{"name":{"nominative":"Прп. Иоанна отшельника (VI)","short":"Прп. Иоанна"},"life":{"id":"minei-0619-1349","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Преподобный отец наш Иоанн, оставив мир, посвятил себя монашеской жизни и, желая пребывать в пустынном отшельничестве, поселился в Палестине, недалеко от Иерусалима; здесь все дни своей жизни он проводил богоугодно, — в посте и молитвах.
О его святой жизни в книге, называемой Лимонарь [1], которая, как известно, составлена преподобными отцами нашими Иоанном и Софронием (после патриархом Иерусалимским), повествуется следующее:
— Нам, Иоанну и Софронию, авва Дионисий — пресвитер и сосудохранитель святой церкви, находившейся в Аскалоне [2], поведал об авве Иоанне отшельнике, что сей муж был велик по своей жизни и весьма богоугоден. Жил он в окрестностях села Сехуста, отстоящего от Иерусалима на двадцать поприщ; в пещере своей сей старец имел образ Пречистой Владычицы нашей Богородицы и Приснодевы Марии; изображена Она была имеющею на руках Своих превечного Младенца Христа Бога нашего. И нужно сказать, что когда старец сей собирался пойти куда: в даль ли своей пустыни, или в Иерусалим, чтоб поклониться честному кресту и гробу Христову и вообще когда хотел посетить те или другие святые Иерусалимские места; или когда хотел помолиться на Синайской горе или тем святым мученикам, мощи коих находились далеко от Иерусалима, — ибо старец сей любил воздавать честь святым, так что иногда он уходил даже и в Ефес, — ко гробу святого Иоанна Богослова, а иногда и к преподобному Феодору в Евхаиты, и даже к святой Фекле в Селевкию Исаврийскую [3], — словом, куда бы он ни уходил на богомолье, он всегда ставил в своей келлии пред этим образом Пречистой Богородицы кандило [4] и, по обычаю возжегши его и став на молитву, молил Бога, дабы Он благословил путь его. И при этом, взирал на икону Пресвятой Богоматери, он всегда так умолял Ее:
— Пречистая Владычица Богородица, так как я отхожу в далекий и продолжительный путь, то Сама Ты назирай за кандилом Своим, и, по моему к Тебе молению, соблюди его неугасимым, пока я не возвращусь; я же, имея Твою помощь спутешествующею мне, отхожу в намеченный мною путь.
И только после того он отправлялся в путь свой, пребывая в дороге — когда месяц, когда два и три, а иногда и пять и даже шесть; и возвратившись, он всегда находил кандило полным и горящим, каким оставил его, отходя в путь, и никогда не находил его угасшим.
Об этом преподобном отце Иоанне, в той же книге Лимонарь, пишется еще, что идя как-то по окрестностям того села, где находилась его пещера, он встретил однажды большого льва. На этом месте была очень тесная дорога: она лежала между двумя терновыми изгородями, — которыми земледельцы обыкновенно огораживали свои нивы. И на столько был тесен путь тот, что, благодаря этой терновной изгороди, едва можно было пройти лишь одному пешему человеку, и то — без всякой ноши. И вот когда Иоанн и лев стали приближаться друг к другу, — старец решил не уступать пути льву, да и лев, по тесноте места, не мог сойти с пути, так что им нельзя было миновать друг друга. Тогда лев, видя, что угодник Божий не желает возвратиться назад и намерен идти по надлежащему ему пути, стал на задние лапы по левую сторону старца и расширив таким образом тяжестью своего тела изгородь, сделал праведному мужу путь свободным, и таким образом старец прошел мимо льва, касаясь своею спиною его хребта; после этого и старец и лев отправились своим путем.
К сему авве Иоанну пришел однажды некий брат; не увидев ничего в его пещере, он сказал ему:
— Как ты здесь пребываешь, авва, не имея ничего нужного для своих потреб?
Старец на это ответил:
— Чадо, пещера эта есть купля духовная, — она и дает и берет: она дает рукоделие, а берёт все потребное.
Сей богоугодный отец, прожив в своих постнических подвигах и трудах довольно долгое время, отошел ко Господу и причислен был к лику святых, предстоящих Отцу и Сыну и Святому Духу, единому в Троице Богу нашему, Ему же слава во веки, аминь.
В тот же день преставление преподобного Варлаама Шенкурского, в 1462 г.
Примечания:
[1] Лимонарь (луг, пажить) — весьма распространенное агиографическое сочинение греческого инока Иоанна Мосха (ум. 622 г.). Перед смертью Иоанн это свое произведение передал другу своему Софронию, будущему патриарху, который уже и распространил ее в народе. В сущности это был сборник различных повествований о жизни христианских подвижников.
[2] Аскалон — один из древнейших городов Палестины, на берегу Средиземного моря.
[3] Селевкия Исаврийская, — в Киликии; построена была Селевком I Никатором, основателем монархии Селевкидов.
[4] Кандило — стеклянная чаша, в которой зажигали елей и ставили пред иконами.
"}},"1350":{"name":{"nominative":"Прп. Паисия Хилендарского, Болгарского (XVIII)","short":"Прп. Паисия"}},"1352":{"name":{"nominative":"Мчч. Аристоклия пресвитера, Димитриана диакона и Афанасия чтеца (ок. 306)","short":"Мчч. Аристоклия"},"life":{"id":"minei-0620-1352","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой мученик Аристоклий, родом кипрянин из города Тамаса, был соборным пресвитером. Во дни царя Максимиана [1], когда над христианами разразилось великое гонение, святой Аристоклий удалился в пустыню, где и скрывался в одной горной пещере: здесь во время молитвы его однажды облистал свет, превосходивший солнечный, и с неба послышался голос, повелевавший ему идти в Саламинскую митрополию, что на Кипрском острове, и там восприять мученический подвиг за исповедание имени Христова. Укрепленный явлением света и Божественным гласом от тотчас же, оставив боязнь мучений, пошел, куда было повелено. По пути, пролегавшем в лесу, он зашел в храм святого апостола Варнавы и здесь нашел диакона Димитриана и чтеца Афанасия, которые встретили его с любовью. Во время беседы святой Аристоклий открыл им о причине своего путешествия в город Саламин, рассказав о бывшем ему видении. Димитриан и Афанасий после этого рассказа возымели непреодолимое желание идти вместе с Аристоклием, чтобы умереть за Христа. Когда они достигли города Саламина, то, вставши на возвышенном месте, на виду у всех, начали громким голосом проповедовать об Иисусе Христе, Его прославляя, а языческих богов, бесчувственных идолов похуляя; язычники тотчас же схватили проповедников и представили на суд к правителю для допроса. Последний, узнав, что они христиане, и видя их непоколебимую преданность святой вере, повелел пресвитера Аристоклия усечь мечом; святых же Димитриана и Афанасия после многих мук он предал на сожжение; но после того как святые мужи пробыли в огне живы и невредимы, правитель осудил и их на усечение мечом. Так скончались [2] страстотерпцы Христовы, украсившись мученическим венцем.
Примечания:
[1] Максимиан Галерий правил с 305 г. по 311 г.
[2] Около 306 г.
"}},"1353":{"name":{"nominative":"Сщмч. Мефодия, еп. Патарского (312)","short":"Сщмч. Мефодия"},"life":{"id":"","copyright":"Настольная книга свщеннослужителя. Москва. 1978.","text":"Священномученик Мефодий, епископ Патарский (Ликийская область в Малой Азии), отличался подлинным иноческим смирением. Тихо и кротко он поучал свою паству, но вместе с тем твердо отстаивал чистоту Православия и энергично боролся с ересями,, особенно с получившей широкое распространение ересью оригенистов. После него осталось богатое литературное наследие: сочинения в защиту христианства против язычества, изложение православных догматов против ереси Оригена, нравственные поучения, толкования Священного Писания. Святитель Мефодий был схвачен язычниками, с твердостью исповедал перед ними веру во Христа Спасителя, и в 312 году был приговорен к смерти через усекновение главы."}},"1355":{"name":{"nominative":"Свт. Левкия исп., еп. Врунтисиопольского (V)","short":"Свт. Левкия"},"life":{"id":"minei-0620-1355","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Во времена языческие, когда римские цари-идолопоклонники обладали Востоком и Западом [1], жил в Александрии один благородный муж, по имени Евдикий; не наученный книжному искусству он был мудр духовным обучением, — украшенный добрыми делами. Евдикий проводил свою жизнь в страхе Божием и любви; со щедрою милостынею он соединял подвиг поста и молитвы. У него был единственный сын, о котором и предстоит нам слово, названный родителями Евтропий, а впоследствии переименованный Богом Левкием.
Когда отроку шел десятый год, мать его, Евфросиния, скончалась. Тогда Евдикий, взяв сына своего, пошел с ним в монастырь блаженного Ермия, находившийся в Александрийских пределах и управляемый блаженным игуменом Никитою; здесь Евдикий сам постригся, а сына отдал на книжное обучение. Как мальчик остроумный, все усваивавший быстро и без особенных усилий, Евтропий, с помощью Божиею, настолько успел в книжном учении, что превзошел в этом отношении многих. При том он был кроток, преисполнен смирения и послушания; всем, жившим в монастыре, он служил с усердием, и все любили Евтропия, — одни за его добронравие и послушание, другие за его книжную начитанность и знания, дарованные ему Духом Святым.
Блаженный игумен Никита преставился ко Господу, когда Евтропию было еще только семнадцать лет; несмотря на это, братия, посоветовавшись между собою, просили юношу, еще не постриженного в иночество, быть их игуменом. Но он упорно отказывался, к тому же и отец его, Евдикий, увещевая, запрещал ему в столь юных летах возлагать на себя бремя, которого он еще не обык носить; он советовал Евтропию показывать себя недостойным начальства, как юноше нуждающемуся в руководстве. Так пробыл монастырь Ермия без игумена семь лет, потому что братия не желали никому более вручать начальства над собою: поэтому, при всем нежелании блаженного Евтропия и несмотря на то, что он не был пострижен, братия, руководимые примером его добродетельной жизни, всё-таки почитали его среди себя за игумена. Когда же Евтропию исполнилось двадцать пять лет, братия, собравшись, сказали ему:
— Зачем ты пренебрегаешь и нашею нуждою и нашими просьбами, — почему не хочешь быть нашим начальником? Вот прошло уже семь лет, как мы, со дня кончины блаженного отца нашего Никиты, не имеем игумена, и каждый живет по своей воле. Смотри не ответить бы тебе за гибель нашу, если какой-либо волк, войдя в обитель, расхитит стадо Божие; мы же никого другого, как только тебя одного, желаем иметь своим отцом: мы все видим твою святую жизнь, знаем о твоем добронравии и данной тебе от Бога премудрости.
На это блаженный Евтропий так отвечал братии:
— Зачем, честные отцы и братия, вы неотступно молите меня о том, чего я совершенно не в состоянии исполнить? Я не пострижен в иночество и не имею никакого церковного чина, — как же я буду вам отцом, не имея в то же время власти поучать вас в храме Божием? Как я могу увещевать старейших из вас, сам будучи юн?
Тогда они начали понуждать его к пострижению и приятию священства, но он ни в коем случае не хотел исполнить их желания. Правда, в душе Евтропий стремился к иноческому чину, но опасался принимать его из боязни, что братия тогда насильно заставят его быть игуменом; так, оставаясь не постриженным, он являл собою пример истинного инока.
В это время в Риме царствовал язычник Коммод. Им был прислан в Александрию в качестве епарха [2] Филипп, дочь которого Евгения, по обращении в христианство, проводила, в мужеском образе, подвижническую жизнь, окончивши ее мученическою смертью. Филипп, хотя вообще и был милостив к христианам, однако, в силу повеления царя, изгнал из города христиан, святителей, иереев и иноков, разрешив им, впрочем, свободно селиться в предградии, а также строить здесь монастыри и церкви. В эти дни христианским епископом в данном округе был святой Еллий, имевший пребывание в городе Елиополе, отстоящем от Александрии на незначительном расстоянии. В пригороде Александрийском помянутым епископом был создан монастырь, врученный руководству святого Феодора. Кроме монастыря в той же местности находилась знаменитая в округе церковь во имя Пречистой Богородицы и Приснодевы Марии; в праздники Ее сюда стекались христиане не только из Александрии, но и из окрестных городов и стран. Поэтому, когда приближался праздник Успения Пресвятой Девы Марии, многие отправились к Ее церкви; и блаженный Евдикий, выйдя из монастыря Ермия, точно так же пошел на праздник вместе со своим сыном Евтропием. Случилось же, что в тот же самый день и на то же празднество вышел вместе с клиром и множеством народа из Елиополя и святой епископ Еллий; Евдикий и Евтропий присоединились к толпе, идущей за епископом. Епископ имел намерение сначала зайти в созданный им монастырь, управляемый игуменом Феодором, чтобы здесь отдохнуть до наступления праздника. Когда он приближался к монастырю, на пути с ним встретилась дочь епарха, блаженная Евгения, шедшая в мужском образе в сопровождении двух евнухов; увидев епископа, окруженного народом, она вмешалась в толпу с целью расспросить кого-либо о епископе и завела беседу о нем с блаженным Евтропием. Он подробно рассказал ей все об архиерее Божием, как видно из жития блаженной Евгении [3], и затем привел ее к епископу, которому Евтропий был известен за чистоту жизни и книжный разум.
Когда блаженный Евдикий отдыхал в монастыре, устроенном епископом, ему было ночью в сонном видении божественное откровение о том, что он скоро умрет, а сын его будет епископом, который уничтожит идолов во Врунтисиополе Италийском [4], просветив эту страну святым крещением. При этом он слышал обращенный к нему голос:
— Евдикий, Евдикий, верный раб Господа! отныне да будет имя тебе не Евдикий, а Евдиклий, то есть кроткий утешитель; сыну же твоему да будет имя не Евтропий, а Левкий, то есть «прииде на него Дух Господень».
Пробудившись, Евдиклий сейчас же позвал сына и рассказал ему о видении, открывавшем волю Божию:
— Смотри, сын мой, вот приближается время моего отшествия, — не будь прельщаем суетным миром; Господь открыл мне о тебе, что ты удостоишься епископского служения, ибо Господь хочет чрез тебя очистить от идольских капищ Врунтисиополь; и пусть не будет твое имя более Евтропий, но — Левкий; так переименовал тебя Господь, как и меня вместо Евдикия — Евдиклием.
Услышав это, святой Левкий, — он же и Евтропий, — простершись крестообразно на земле поклонился Богу, вознося к Нему такую благодарственную молитву:
— Благословен Ты, Боже отцов наших, Авраама, Исаака и Иакова, ибо Ты не оставляешь без внимания надеющихся на Тебя и не отнимаешь милосердия Твоего от нищих рабов Твоих, милуя меня недостойного: посему я славлю и величаю Тебя, Господа неба и земли, ибо Ты Владыка, возлюбивший человека; да будет Тебе слава в бесконечные веки.
Во время этой молитвы святого с неба над церковью послышался голос:
— Левкий, Левкий! светлый душою и чистый сердцем, вот имя твое написано на небе и память твоя не изгладится из книги жизни.
Этот голос слышали святой епископ Еллий и некоторые из братий, проводившие ночь без сна в молитве. Но никто не мог понять, к кому именно он обращен.
С наступлением утра к епископу пришли братия Ермиева монастыря и сказали:
— Знай, владыка, что мы более семи лет пребываем без игумена, причем каждый из нас живет так, как он хочет. Не раз просили мы честного Евтропия принять начальство над нами; он вырос в нашем монастыре, и жизнь его по святости превосходит жизнь каждого из нас; никто не может сравниться с ним в трудах послушания; он всегда пребывает в посте и молитве, чтении и писании книг; словом, мы видим его подвизающимся во всех добрых делах. Поэтому мы и хотели иметь его себе отцом, чтобы следовать по его стопам; он же не изъявляет на это согласия, пренебрегая нашей просьбой. Молим тебя, владыка, поставь его нам игуменом, хотя бы против его воли.
— Я тоже, — отвечал епископ, — думал о том, о чем вы сейчас говорите; впрочем, подождите немного, — я попытаюсь убедить его подчиниться нашей воле.
После этого епископ отправился в церковь, так как наступило время святой литургии. Он приказал архидиакону, ставши на амвоне, возглашать к народу:
— Кто из присутствующих здесь носит имя Левкия?
Никто из народа не отозвался на этот зов, потому что не находилось человека, носившего такое имя. Когда архидиакон воззвал к народу дважды и трижды, святой Левкий, видя, что в народе нет иного Левкия, кроме его, отозвался, сказав:
— Я есмь грешный Левкий!
Все удивились, взглянув на него, и говорили с недоумением:
— Ты Евтропий, сын Евдикиев?
Святой Левкий отвечал на это:
— Спросите моего отца, он вам лучше, чем я, расскажет о моем имени.
Тогда вывели на средину блаженного Евдиклия, честного девяностосемилетнего старца, и спрашивали его:
— Какое в действительности имя твоему сыну?
Он же, видя желание Божие, чтобы открылась тайна о нем и об его сыне, рассказал подробно всё видение свое; между прочим и о том, как глас Божий дважды, во сне и наяву, назвал сына его Левкием. Все, слышащие это, в радости благодарили Бога и, подходя к святому Левкию, приветствовали его с великим уважением. Вслед за этим епископ начал увещевать святого Левкия принять сан игумена со священством. Он отказывался, а народ восклицал:
— Левкий достоин быть не только пресвитером и игуменом, но даже епископом!
И несмотря на нежелание святого Левкия, он был хиротонисан и поставлен игуменом. За сим все светло отправили праздник Успения Пресвятой Богородицы в Ее церкви.
Вступив в управление обителью, святой Левкий усилил свои подвиги и творил чудеса живущею в нем благодатью Святого Духа. Однажды привели к нему бесноватого эфиоплянина, уже оглашенного ко святому крещению. Видя его мучения, святой Левкий сказал бесу:
— Перестань, дух диавольский, мучить человека!
Бес, затрепетав, начал вопить с рыданием:
— Если я выйду из него, то куда пойду? — не имею дома, лучше этого.
— Нечистый дух, — повторил святой Левкий свое приказание, — оставь создание Божие и не осмеливайся более входить в него; постыженный и посрамленный выйди из того, кого доселе человеконенавистнически мучил, связав веригами твоей темной силы. Войди же в тех людей, которые не веруют в Господа нашего Иисуса Христа и не поклоняются Его животворящему кресту.
Со страшным криком вышел бес из уст человека в виде чёрной птицы; при этом он воскликнул:
— Что мне и тебе, раб Божий Левкий, — зачем выгоняешь меня из жилища, которое я избрал себе? Я не хотел входить в человека с белым лицом, обычного вида, но вошел в эфиопа с чёрным, неприятным для глаз, цветом кожи, надеясь, что из такого жилища меня никто не изгонит.
Прогнав диавола крестным знамением, святой Левкий поднял человека с земли здоровым и сподобил его потом крещения. Диавол же удалился в Египет, где принял образ громадных размеров змея; он ползал по улицам одного города, с необычною яростью умерщвляя встречных язычников и иудеев, — мужей, жен и детей; не щадил и животных. Святой Левкий, провидя духом столь человекоубийственную злобу диавола, поспешно отправился в Египет; почувствовав приближение к городу святого, диавол бросился в море, оставив после себя множество трупов, лежащих на улицах. Войдя в город и видя множество оплакивающих с рыданием своих мертвецов, святой Левкий вопрошал:
— Чем вызван такой плач?
Тогда ему сказали, как внезапно появился в городе змей, многих умертвивший и — как он только что сейчас, пред его приходом, бросился в море, где и скрылся. Святой Левкий приказал принести воды, освятил ее и начал ею окроплять мертвых, говоря к ним:
— Восстаньте во имя Господа Саваофа, — вы держимы не узами смерти, но лишь повреждены диавольским ядом; однако вы не в состоянии сами избавиться от действия силы змеиной, которая могущественнее вас по причине вашего нечестия и сердечной слепоты. Восстаньте же силою Бога моего и воздадите славу Создавшему вас.
Во время этой речи святой Левкий касался своим жезлом трупов. И тотчас все, точно пробудившись, восстали и, хватаясь за ноги святого, говорили:
— Бог, Которому подобает кланяться, есть не иной как Тот Отец, Сын и Дух Святой, Коего ты, раб Божий и отец наш, проповедуешь.
Все воскресшие уверовали во Христа, вместе с ними обратилось в христианство еще до трех тысяч мужей; все они крестились с женами и детьми своими, прославляя Господа нашего Иисуса Христа, сотворившего столь дивные чудеса чрез святого Своего Левкия.
По прошествии нескольких лет во Христа уверовал со всем своим домом епарх александрийский Филипп, побуждаемый к тому примером святой дочери своей Евгении; по истечении некоторого времени он оставил начальство, сделавшись христианским епископом. По страдальческой кончине епископа Филиппа преемником ему единогласно избран был святой Левкий. Между тем в Александрии после Филиппа епархом был сначала Терентий, а потом Сатурнин. Будучи врагом христианства, последний обдумывал со своими советниками-идолопоклонниками, как бы поднять в Александрии гонение на христиан, убив предварительно их епископа, святого Левкия: Сатурнин видел, что он многих обращает из язычества в христианство. И стал епарх изыскивать удобное время для приведения в исполнение своего злого умысла. Верные же из жителей Александрии, узнав об этом, совещались между собою, как бы убить епарха. Тогда святой Левкий, призвав к себе всех христиан, убеждал их оставить свой мятежный замысел и поведал им о бывшем ему от Бога явлении:
— Знайте, возлюбленные, что Господь мой благоволил явиться мне в видении и повелел поставить вам другого епископа, чтобы я мог идти на Запад во Врунтисиополь, ибо город этот нуждается в христианском просвещении.
Услышав это, христиане с рыданием начали припадать к ногам святого, говоря:
— Отче святой! не оставляй нас сиротами, — не разлучайся с теми, коих приобрел Богу; не покидай нас до своей кончины.
— Вы все знаете, — возразил святой Левкий, — что еще во дни моей юности Господь благоволил о мне открыть отцу моему Евдиклию, как я недостойный восприиму сей святительский сан и как пойду в идолопоклоннический город, в среду народа, не знающего Бога. Так угодно Владыке нашему, чтобы чрез меня недостойного раба Его присоединить тех людей к святой Церкви. Посему именно и повелел мне Господь поставить вам иного отца, я же иду на предуказанное мне дело. О епархе же Сатурнине знайте, что нечестивый замысел его о гонении на христиан не исполнится, ибо сократились дни жизни его и близка его погибель: по моем удалении отсюда рушится дом его, похоронив его со всеми домашними под развалинами.
Сказав это и утешив плачущих христиан, он избрал мужа достойного святительского престола; так поставлен был вместо святого Левкия другой епископ. — Взяв с собою двух своих диаконов, Евсевия и Дионисия, и пять учеников, святой Левкий отправился из города на корабельную пристань. Все христиане, числом пять тысяч, не считая жен и детей, с плачем и рыданием провожали своего епископа.
— Зачем, — восклицали они, — покидаешь нас, отче, не жалея детей своих?
Обернувшись назад и видя плачущих, святой Левкий сам возмутился духом, прослезился и, воздевая к небу руки, сказал:
— Господи, Боже мой Иисусе Христе, если есть Твоя воля, не разлучай меня от сих людей Твоих, на служение которым Ты поставил меня!
Только что окончил он эту молитву, как с неба раздался голос, услышанный всеми христианами:
— Левкий! не пренебрегай повеления Господня, но садись на корабль и отправляйся с миром, куда тебе повелено.
— Вы слышите, — обратился святой Левкий к сопровождавшим его, — волю Господню, братия? Итак знайте, что не по своему желанию расстаюсь я с вами.
Простившись со всеми, он вошел в корабль и отправился в путь. В Александрии же, согласно пророчеству святого, внезапно разрушился дом епарха, умертвив вместе с последним и всех находившихся внутри.
После пятнадцати дней корабль приплыл в Адрианополь, не Фракийский, а находящийся в древнем Египте; здесь святой Левкий пробыл немного времени, приняв к себе двух пресвитеров, Леона и Савина. Найдя другой корабль, он сел на него, вручив условленную плату, и приплыл в Гидрунт, где пересел на Далматийский корабль на котором и достиг Врунтисиопольской области. Выйдя из корабля святой Левкий направился к городу со своим клиром. На пути им встретился трибун [5] Армалеон с его воинами; одного из последних святой Левкий и спросил:
— Кто начальник этого города?
— Разве вы не слыхали, — ответил воин, — о великом Антиохе, господине этой страны?
— Какую же веру исповедует господин твой Антиох? — снова задал вопрос святой Левкий.
Услышав такой вопрос трибун и воины со смехом сказали:
— Разве есть какая другая вера и какой другой бог, кроме солнца и луны, освещающих вселенную? Не слышат ли уши всех голосов их, гремящих в облаках? Что скорее молнии, исходящей от солнца? Что светлее луны, предвозвещающей своими видоизменениями о наступающих переменах погоды?
— Бедные невежды! — сказал со вздохом святой Левкий. — До вас еще не достигло божественное просвещение и потому вы не знаете, что солнце и луна — создание Божие и повинуются повелению Господа, свершая свое беспрерывное течение. И не следует называть их богами: в них нет ничего Божественного; они даже не могут стоять на одном месте, но постоянно движутся, восходят и заходят, закрываются то облаком, то ночною тьмою и бывают то видимы, то сокрыты от глаз. И настолько свет их отличен от присносущного Света, то есть Бога, почитаемого нами, насколько создание отлично от Создателя. Бог наш, создавший солнце, луну, небо и землю со всем, наполняющим их, и есть Свет истинный, просвещающий всех в Него верующих. Он сотворил сияние солнца и луны, повелев им служить людям, населяющим поднебесную, — солнце да светит днем, а луна — ночью. И если бы вы познали невидимый Свет — Бога нашего, то никогда бы не преклонялись пред видимыми светилами.
— Какой же это свет, — спросил трибун Армалеон, — о котором ты говоришь, что он невидим нашими очами?
— Христос, сын Божий, — пояснил святой Левкий, — рожденный Девою Мариею от Святого Духа.
И рассказал им всё о Христе, — как Он родился, как жил среди людей, как пострадал Своею волею, умер, в третий день воскрес, вознесся на небо, сел одесную Бога Отца и — как Он придет судить весь мир, чтобы каждому воздать по его делам. С умилением слушали воины поучение святого Левкия; уверовав в его слова, как в истину, они пали пред ним на землю, говоря:
— Молим тебя, отче, соделай нас участниками вечной жизни!
Он после оглашения крестил их; число новообращенных было шестьдесят семь мужей. Сопровождаемый ими и клиром святой Левкий вошел в город. Так положено было начало просвещению Врунтисиополя светом Христова учения.
Князь Антиох, узнав, что трибун Армалеон уверовал во Христа вместе со своими воинами, призвал его к себе и спросил:
— Правда ли то, что я слышу о тебе, Армалеон? Будто ты с подчиненными тебе воинами сделался христианином?
Армалеон молчал. Тогда Антиох с гневом сказал:
— Почему ты не отвечаешь мне?
— Разве тебе, — спросил трибун, — необходимо нужно гневаться на меня за то, что я теперь христианин?
— Я спрашиваю тебя, — возразил Антиох, — без всякого гнева: скажи нам, кто тебя научил христианской вере? Мы все знали тебя за человека мудрого в наших учениях, который доселе отвергал христианство, и теперь удивляемся, каким путем ты превратился в христианина?
— До сих пор, — отвечал Армалеон, — я был слеп и блуждал в сени смертной, и ныне, просвещенный благодатию Божиею, я прозрел и пребываю в надежде вечной жизни.
— Какая это жизнь вечная, о которой ты говоришь? — спросил Антиох.
— Если хочешь, можешь познать ее, — предложил трибун.
— Если действительно ты покажешь нам ее, — рассуждал Антиох, — то конечно, хочу видеть и разуметь; впрочем, я не думаю, что есть иная жизнь кроме настоящей и не верю, что существует иной свет и Бог, кроме солнца и луны.
— Солнце и луна, — сказал Армалеон, — не боги, но создание Божие, утвержденное Господом на небе не с тою целью, чтобы привлекать кого-либо на служение себе, но затем, чтобы служить, освещая землю, разумному созданию, то есть человеку, живущему на земле.
С удивлением выслушал Антиох эти слова трибуна и спросил его:
— Кто тебя научил такой мудрости?
— Меня просветил, — сказал он, — один Александриец, по имени Левкий, недавно сюда пришедший.
В это время святой Левкий находился за городом на месте зрелищ против западных ворот Врунтисиополя; он учил здесь народ вере Христовой, крестя приступающих к Господу Иисусу. Антиох послал за ним, с честью прося его придти к нему. Увидев архиерея Божия, он сказал ему:
— Если хочешь, чтобы мы уверовали в проповедуемого тобою Бога, то умоли Его послать на нашу землю дождь, которого мы не видим вот уже два года. От бездождия земля наша иссохла и утратила прежнее плодородие, почему народ пребывает в скудости и нужде.
Святой Левкий, созвав свой клир и всех новокрещенных христиан, сотворил общее усердное моление к Господу Богу, и тотчас небо покрылось облаками, из коих полился обильный дождь, напоивший всю землю той страны. Тогда уверовал во Христа весь город во главе с Антиохом, так что крестилось двадцать семь тысяч человек, и все славили Христа, Бога нашего. Построили среди города церковь во имя Пресвятой Богородицы и Приснодевы Марии; другой же храм, во имя Иоанна Крестителя, поставили на том месте, где был крещен народ. Так просветился весь Врунтисиополь светом святой веры.
Уча и утверждая в вере новопросвещенных, святой Левкий сильно разболелся и по откровению Божественному узнал, что болезнь его смертельна. Призвав к себе Антиоха, он завещал ему предать погребению его тело на том месте, где пристал к земле их корабль. Затем, воздев руки, он сотворил молитву о своей пастве, преподал всем последнее благословение и прощальный привет с пожеланием мира; после чего и преставился ко Господу, оплакиваемый всем городом [6]. Взяв честное тело святого, Антиох перенес его с подобающими почестями на место, где святой, прибыв из Александрии, вышел на землю из корабля. Создав здесь церковь во имя святого Левкия, Антиох положил в ней честные мощи угодника Божия. И многие чудеса совершались от гроба его во славу Отца и Сына и Святого Духа, — Бога, в Троице славимого, Ему же от всей твари хвала, благодарение и поклонение во веки. Аминь.
Примечания:
[1] Другие известия относят рождение св. Левкия ко временам христианских греко-римских государей и именно — ко времени Феодосия Великого (379–395).
[2] Начальника.
[3] См. под 24 декабря.
[4] Ныне Бриндизи.
[5] Трибун — начальник отряда воинов.
[6] Некоторые известия относят кончину св. Левкия к V в.
"}},"1358":{"name":{"nominative":"Блгв. кн. Глеба Владимирского (сына св. Андрея Боголюбского) (1175)","short":"Блгв. кн."}},"1362":{"name":{"nominative":"Свт. Мины, еп. Полоцкого (1116)","short":"Свт. Мины"}},"1364":{"name":{"nominative":"Моденской (Косинской) иконы Божией Матери","short":"Моденской (Косинской)"}},"1366":{"name":{"nominative":"Мч. Иулиана Тарсийского (ок. 284-305)","short":"Мч. Иулиана"},"life":{"id":"","copyright":"Настольная книга свщеннослужителя. Москва. 1978.","text":"Святой мученик Иулиан Тарсийский родился в малоазийской провинции Киликия. Он был сыном сенатора-язычника, мать его исповедовала христианство. После смерти мужа мать святого Иулиана переселилась в город Таре, где крестила сына и воспитала в христианском благочестии. Когда святому исполнилось 18 лет, император Диоклитиан (284—305) начал гонение на христиан. В числе других был схвачен и святой Иулиан. Его привели к правителю Маркиану на суд, где долго уговаривали отречься от Христа. Ни истязания, ни угрозы, ни обещания даров и почестей не могли склонить благочестивого юношу к принесению языческих жертв и отречению от Христа. Святой исповедник оставался непоколебимым в твердой вере. Целый год мученика водили по городам Киликийской области, в каждом из них подвергая допросам и жестоким истязаниям, после чего бросили в темницу. Мать святого Иулиана следовала за сыном и молилась, чтобы Господь еще более укрепил его в вере и подвиге. В городе Эгее под предлогом убедить сына принести жертву идолам, она просила правителя разрешить ей посещать темницу. Три дня она провела в темнице со святым Иулианом, умоляя его быть твердым до конца. Святой Иулиан вновь предстал перед правителем. Думая, что мать убедила сына повиноваться императорскому указу, правитель стал хвалить ее благоразумие. Неожиданно святая смело исповедала себя христианкой. Святой мученик Иулиан все так же бесстрашно и мужественно обличал языческое многобожие. Тогда правитель приказал отрубить матери святого Иулиана ступни ног за то, что она сопровождала сына из Тарса. Святая мученица скончалась от нанесенных ран. Мученика Иулиана зашили в мешок, наполненный песком и ядовитыми гадами, и бросили в море. Тело страдальца было вынесено волнами на берег около Александрии и с честью погребено одной благочестивой александрийской христианкой. Мученическая кончина его последовала около 305 года. Впоследствии мощи святого мученика перенесли в город Антиохию. Святитель Иоанн Златоуст почтил память святого мученика Иулиана похвальным словом."}},"1368":{"name":{"nominative":"Прпп. Иулия пресвитера и Иулиана диакона (V)","short":"Прпп. Иулия"},"life":{"id":"minei-0621-1368","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Родина святых Иулия и Иулиана была страна Мирмидония [1]. Оба они были родные братья и с младенчества были воспитаны в христианском благочестии и получили доброе наставление в книжном учении. Достигши совершенного возраста, они стали проводить жизнь в девственной чистоте, служа Богу постом и молитвою, поучаясь день и ночь в законе Господнем. За такое богоугодное житие они были удостоены церковных степеней: Иулий был рукоположен во пресвитера, а Иулиан во диакона; и были они в Церкви Христовой, как два светильника, сияя добрыми делами и прославляя ими Отца Небесного. В то время среди пшеницы святой веры еще было много плевел идолопоклоннического заблуждения. Хотя восток и запад находились в то время уже во власти христианских царей, и благочестие всюду процветало, однако еллинское нечестие не было еще истреблено до конца, в особенности по селениям, где люди в неразумной слепоте еще держались древнего идолослужения. И вот сии два раба Христова, преисполненные ревностью по Боге, прибыли в Царьград к благочестивому царю Феодосию Младшему [2] и просили дать им его царскую грамоту, дамы им беспрепятственно можно было в греко-римской области уничтожать идолов, разорять и сжигать капища и посецать рощи и сады, насажденные в честь идолов, и взамен того созидать храмы Божии и распространять славу имени Иисуса Христа. Царь дал им на это разрешение, подтвержденное грамотою, в которой было присоединено повеление, чтобы везде по окрестностям и городам все правители епархии (областеначальники, князья, различные сановники и градоначальники) повиновались Иулию и Иулиану во всех делах, и на строение храмов Божиих доставляли им всё потребное. Получили они и от святейшего патриарха благословение на проповедь, и на созидание и освящение церквей. И вот сии два святые воина Христова, как два апостола, отправились в страны греко-римского царства, проповедую язычникам имя Иисуса Христа, и обращали многих ко Христу Богу, утверждая их веру не только словом, но и чудесами; ибо от Бога им дана было благодать и сила исцелять недужных, изгонять бесов, — и везде разоряли они идольские храмы, идолов уничтожали. В тех же местах, где еллины в ожесточении своем оказывали им сопротивление, и там, показав царское повеление правителям и градоначальникам и получив от них помощь, святые исполняли свое дело. Они созидали множество церквей не только на пособия из царской казны, но и от щедрого подаяния истинно-верующих христиан: ибо все и повсюду, видавшие таких учителей, просветителей и чудотворцев, не жалели своего имущества, жертвуя его на святое дело. Таким образом они прошли Восток и Запад, и создали до ста церквей. Чудеса же, явленные ими, бесчисленны, так что невозможно подробно их передать, и разве только некоторые можно воспомянуть.
Однажды при постройке церкви в Вивлах, созидавшейся старанием святых братьев, один из работников по неосторожности отсек себе железным орудием большой палец на левой руке, так что вытекло очень много крови, и человек тот упал от изнеможения и боли, как мертвый. Святые, увидев это, взяли отсеченный палец, приложили его к составу, осенив больное место крестным знамением, и палец тотчас прирос к составу своему, и рана закрылась. Святые, подняв с земли человека того здоровым, подали ему в руки его железное орудие, сказав при этом:
— Крепись и трудись во имя Отца, и Сына, и Святого Духа.
В другое время, святые находились в Медиоланской епархии [3], близ города называемого Гавдианом. Здесь они, очистив от идольских капищ некое селение, сами трудились над построением церкви (девяносто девятой по числу построенных ими церквей). Вместе с ними трудилось над сей постройкой, помогая им, множество верующих. Случилось мимо того места проезжать каким-то людям. Увидав трудившихся над постройкою храма, решили сами с собою, что строители задержат их и, хотя бы они не желали, будут убеждать их принять участие в работе [4]. И так как им сие место не возможно было миновать, то они поступили так: одного из своих положили в повозке, как бы мертвого, сделав вид, что везут умершего для погребения. Лишь только они приблизились к самому месту постройки церкви, святые братья обратились к ним со словами:
— Дети! Помогите нам в нашей работе.
Они же в ответ сказали:
— Мы не можем медлить, потому что везем мертвеца для погребения.
— Не лжете ли вы, дети? — спросил святой Иулий.
— Нет, отче, — отвечали они.
— Так пусть же будет вам по слову вашему, — сказал им на это святой Иулиан.
И люди те отправились своей дорогой. Удалившись немного далее, они сказали притворившемуся мертвым, чтобы он встал. Но он не вставал; тогда они начали сильнее толкать его, думая, что он спит. Однако вскоре они убедились, что он действительно умер. Чудо это сделалось известным всюду, и все были в страхе и ужасе, так что никто с того времени не дерзал говорить святым ложь.
Через несколько времени после сего святой Иулий пресвитер сказал однажды своему брату, святому Иулиану:
— Оставайся ты, брат, строить здесь эту девяносто девятую церковь, а я пойду поищу другое место, где бы можно было создать сотую, дабы по создании ста церквей на земле, по благодати Божией, быть нам переселенными в Церковь нерукотворенную, вечную на небесах.
Сказав сие, Иулий отправился в путь. Пройдя расстояние около двух миль, он подошел к озеру, называемому Мукорос. Озеро то очень велико; на нем он увидал большой остров, очень красивый, на котором никто не обитал. Смотря издали на тот остров, святой стал размышлять, как бы ему переправиться на него. А так как поблизости не было лодки, то он встал на молитву и, преклонив колена, помолился, сказав:
— Господи Боже всесильный, Иисусе Христе! Твоею всемогущею силою подай мне, чтобы сия милоть [5] моя, которая на мне, послужила бы мне вместо лодки, дабы, находясь на ней и я, управляемый Твоею десницею, мог переправиться на тот остров, не погрузившись в воду.
Помолившись так, он распростер свою милоть на воде и, сотворив крестное знамение, взошел на нее, — и милоть, как лодка, не погружалась в воду. Святой же, держа в руках жезл, и как веслом гребя воду, управлял чудесною ладьею из милоти и достиг до того острова. Выйдя на остров, он обошел его вокруг и очень радовался, видя его красоту. Посреди острова святой Иулий увидел громадный камень, занимавший большое пространство. На нем решил он построить сотую церковь во имя святых двенадцати Апостолов. Но на острове том водились в большом количестве змеи и всякие ядовитые гады, почему никто из людей не осмеливался даже приблизиться к тому острову. Святой, взойдя на тот камень, сделал из небольшого деревца крест, и водрузил его в небольшую расселину в камне. Помолившись затем Богу, он созвал к себе именем Иисуса Христа всех змей и гадов — и собралось их великое множество к нему. Святой сказал им:
— Уже довольно пожили вы на месте сем, ныне же именем Пресвятой Троицы, Отца, и Сына, и Святого Духа, повелеваю вам уйти с сего острова, и предоставить место сие для дома Божия и для рабов Христовых, намеревающихся обитать здесь.
Лишь только святой произнес это, как все змеи и гады, как бы поняв его слова, тотчас повиновались его повелению, и, собравшись все вместе, удалились к западной стороне острова; затем, погрузившись в озеро, переплыли на другую сторону к горе, называемой Камункин, и там поселились, устроив гнезда, а остров очистился от гадов. Святой же, как и в первый раз переправившись обратно, направился к христианским селениям, находившимся в окрестности, и, получив от них помощь и всё необходимое, возвратился на лодках с рабочими на остров; потом, заложив на камне церковь во имя святых двенадцати Апостолов, занялся ее постройкою.
В то время брат его святой Иулиан, окончив постройку церкви, что около города Гавдиана, задумал устроить в ней гроб для брата своего Иулия, и начал строить его. Святой же Иулий, узнав об окончании постройки той церкви, пошел, чтобы посмотреть ее и вместе посетить своего брата. Когда он пришел туда, тот встретил его с такими словами:
— Вот, брат, с Божиею помощью и по твоим молитвам церковная постройка окончена, только строится еще гроб для тебя, дабы в нем по преставлении твоем почивало твое тело.
Но святой Иулий, исполненный пророческого дара, сказал на это святому Иулиану:
— Поспеши скорее докончить постройку этого гроба, ибо тебе самому придется почить в нем.
И сие сбылось. Когда гроб был устроен, святой Иулиан диакон преставился ко Господу. Святой же Иулий, предав с честью погребению тело брата, возвратился опять на остров, где и продолжал постройку церкви, посвященной апостолам. Окончив построение церкви, он устроил в ней гроб для себя, потому что предвидел приближавшуюся кончину свою, так как был уже в преклонных летах. В то время в Медиолане от царя был назначен епархом для управления всею тою страною один сенатор, по имени Авдентий, человек благородного происхождения, добродетельный и благочестивый. Узнав о святом Иулиане, он с домашними пожелал побывать на острове Мукоросе, чтобы видеть человека Божия Иулия пресвитера и посмотреть церковь устроенную им; сев на корабль, они отправились. Прибыв на остров, Авдентий сподобился получить благословение от святого и беседовать с ним о духовных предметах, а также и осмотрел церковное здание; после сего он обратился к святому с такими словами:
— Отче! Если ты еще что намерен строить, то скажи мне, и я из своего имения буду помогать тебе, ибо с радостью готов служить вам во всём нужном.
Святой ответил на это:
— Чадо! Строить нам более ничего не требуется, остается построить только около моего гроба гроб для тебя, потому что тело по твоей кончине будет почивать в сей церкви.
Авдентий ответил:
— Пусть твой гроб, отче, будет здесь, а я уже устроил себе гроб в Медиолане.
— Поверь мне, чадо, — сказал ему на это святой Иулий, — что тело твое будет погребено около моего тела, а не в другом каком-либо месте.
Побеседовав довольно со святым и получив от него благословение, Авдентий возвратился в Медиолан. В непродолжительном времени святой Иулий преставился ко Господу и был погребен в своем гробе, от которого по молитвам его подавались многие исцеления болящим. По преставлении святого Иулия, заместителем его был благочестивый пресвитер Илия. По прошествии нескольких лет скончался и Авдентий, медиоланский епарх, и был положен в своем гробе, в Медиолане; но утром на другой же день он был найден лежащим вне своего гроба, не выброшенный кем-либо из него, но как бы вынесенный из него и бережно положенный. Тело его положили обратно в тот же гроб, но и во второй раз он был найден лежащим вне гроба; то же произошло и в третий раз. Хотели положить его на другом месте, но нигде не находилось места для его погребения. Тогда домашние вспомнили слова святого Иулия, сказанные Авдентию, что он ни в каком другом месте не будет погребен, как только рядом с телом его; и отвезли тело Авдентия на остров Мукорос. Блаженный Илия с крестами, кадилами и со свечами встретил тело епарха, и с подобающими почестями предал его погребению при гробе преподобного Иулия.
Так исполнилось пророчество святого, во славу Христа Бога нашего, со Отцом и Святым Духом славимого во веки. Аминь.
Примечания:
[1] То есть остров Егина.
[2] Император Феодосий Младший царствовал с 408 г. по 450 г.
[3] Медиолан — ныне Милан — в Италии.
[4] По обычаю того времени, в построении церкви должны были принимать участие все случившиеся около места постройки. Проезжие, в силу этого обычая, не могли бы отказаться помочь строителям, если бы были приглашены.
[5] Милоть — верхняя одежда, мантия, плащ.
"}},"1369":{"name":{"nominative":"Мчч. Арчила II, царя Иверского (744), и Луарсаба II, царя Карталинского (1622)","short":"Мчч. Арчила"}},"1375":{"name":{"nominative":"Сщмч. Евсевия, еп. Самосатского (380)","short":"Сщмч. Евсевия"},"life":{"id":"","copyright":"Настольная книга свщеннослужителя. Москва. 1978.","text":"Священномученик Евсевий, епископ Самосатский, твердо стоял за православное исповедание, утвержденное на I Вселенском Соборе в Никее в 325 году, за что терпел преследования от ариан, неоднократно лишавших его кафедры и изгонявших в заточение. Император Констанций (337—361), покровитель ариан, узнав о том, что у святителя Евсевия хранится соборный акт об избрании на Антиохийскую кафедру православного архиепископа Мелетия, послал к нему приказ отдать этот акт. Святитель решительно отказался исполнить-приказание. Разгневанный император послал сказать, что если он не отдаст акт, то ему отсекут правую руку. Святой Евсевий протянул посланному обе руки со словами: «Отсеките, но акта собора, в котором обличается злоба и беззаконие ариан, я не отдам». Император Констанций удивился смелости епископа, но не причинил ему вреда. После Констанция воцарился Юлиан Отступник (361—363). Наступило еще более трудное время —• началось открытое гонение на христиан. Святитель Евсевий, скрывая свой сан, в одежде воина прошел через всю Сирию, Финикию и Палестину,, утверждая христиан в православной вере. Он поставлял в пустующие церкви священников и диаконов, рукополагал епископов, отвергавших арианскую ересь. После гибели Юлиана Отступника воцарился благочестивый царь Иовиан (363—364), в правление которого гонение прекратилось. Возвратившийся из ссылки архиепископ Мелетий по совету святого Евсевия в 379 году созвал в Антиохии Поместный Собор. В нем участвовало 27 епископов и было подтверждено православное вероучение, принятое на I Вселенском Соборе. Ариане, боясь твердых исповедников Православия — святителей Мелетия, Евсевия и Пелагия, пользовавшихся большим уважением императора, поставили свои подписи под соборным определением. После смерти императора Иовиана началось правление арианина Валента (364—378). Православные вновь стали подвергаться преследованиям. Святой Мелетий был изгнан в Армению, святой Пелагий — в Аравию, а святитель Евсевий осужден на заточение во Фракию. Получив царский указ, святой Евсевий ночью уехал из Самосаты, чтобы предотвратить возмущение почитавшего его народа. Узнав об отъезде епископа, верующие настигли его и с плачем умоляли возвратиться. Святитель отказался исполнить просьбу пасомых, сказав, что следует повиноваться существующей власти. Святитель убеждал пасомых твердо держаться Православия, благословил их и отправился на место ссылки. На Самосатскую кафедру был послан арианин Евномий, однако народ не принял еретика. Православные не ходили в храм и избегали встречи с ним. Еретик-арианин понял, что не сможет привлечь к себе самостоятельную паству. Вступивший на престол император Грациан (375—383) возвратил из изгнания всех пострадавших при арианах православных архиереев. Святитель Евсевий также возвратился в Самосаты и продолжил труды по церковному благоустроению. Вместе со святым Мелетием они поставляли на место ариан православных архиереев и священнослужителей. Около 380 года он прибыл в арианский город Долихины, чтобы поставить в нем православного епископа Марина. Женщина-арианка сбросила с крыши черепицу, которая пробила голову святителю. Умирая, он по примеру Спасителя простил ей вину и просил окружавших не делать ей зла. Тело святителя Евсевия было перенесено в Самосаты и с плачем погребено его пасомыми. На место святителя был возведен его племянник, блаженный Антиох, и Самосатская Церковь продолжала твердо исповедовать православную веру, прочно насажденную трудами святого священномученика Евсевия."}},"1376":{"name":{"nominative":"Мчч. Зинона и Зины (304)","short":"Мчч. Зинона"},"life":{"id":"minei-0622-1376","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой мученик Зинон происходил из Филадельфии аравийской [1], носившей в древности название Емана. Зина был слугою его и горел желанием принять страдания за веру во Христа. При игемоне Максимиане, управлявшем областью в царствование императора Максимиана, святой Зинон [2] раздал всё свое имущество бедным, а рабов отпустил на свободу. Услышав о том, какую великую честь игемон оказывает идолам, он пришел к нему вместе с своим слугою, так как этого пожелал сам Зина, который не хотел оставить своего господина и добровольно пошел с ним. Святой Зинон, явившись к игемону, и, когда увидел, что тот действительно очень заботится о почитании ложных богов и сам усердно предается служению идолам, то обличил его. Тогда игемон немедленно же повелел бить святого ремнями из воловьей кожи. Во время этого истязания Зинон, протянув руку, ударил локтем в стену идольского храма и этим разрушил и уничтожил его. За это его сперва повесили и без милосердия стали строгать тело его, причем раны натирали уксусом и солью, а потом четырьмя клиньями забили в колодку ноги его. На место мучения святого Зинона пришел слуга его Зина и стал умолять своего господина не отталкивать и не покидать его. Узнав об этом, игемон велел и Зине забить в колодку ноги. Когда же оба святые мученика были приведены к игемону на допрос и отказались отречься от Христа, то их предали жестокому избиению, причем святому Зинону обожгли кроме того раскаленными железными прутьями грудь и ту часть ее, где находится сердце. После этого святых повесили на дерево, к ногам их привязали тяжелые камни и огнем сожгли им мышцы, а затем бросили в яму с огнем и стали лить на огонь масло, но так как святые мученики чудесным образом остались невредимыми и даже не опаленными огнем, то им, наконец, отсекли мечем головы [3]. Память их совершается в церкви святого Георгия в Кипариссии [4].
В этот день совершается память святого мученика Галактиона, потопленного в море, и Иулиании, вместе со своим сыном Сатурнином сожженной.
Примечания:
[1] По объяснению преосвященного Филарета («Жития святых», Июнь, стр. 165) Филадельфиею аравийскою называлась северная часть Переи или Заиорданской страны в Палестине и носившая название Декаполя.
[2] По Месяцеслову императора Василия и греческому синаксарю Зинон был воином.
[3] Святые мученики скончались в 304 году в царствование Максимиана Геркула, соправителя Диоклитиана с 286 г. до 305 г.
[4] Кипариссий или Кипарисс — местности в Константинополе.
"}},"1377":{"name":{"nominative":"Мчч. Галактиона и Иулиании","short":"Мчч. Галактиона"}},"1380":{"name":{"nominative":"Мц. Агриппины (253-259)","short":"Мц. Агриппины (253-259)"},"life":{"id":"","copyright":"Настольная книга свщеннослужителя. Москва. 1978.","text":"Святая мученица Агриппина, родом римлянка, не пожелала вступать в брак, всецело посвятив свою жизнь Господу. Во время гонения на христиан при императоре Валериане (253—259) святая предстала перед судом и мужественно исповедала свою веру во Христа, за что была предана на мучения. Святую деву били палками так, что кости ломались. Затем святую Агриппину заковали в цепи, 1го Ангел освободил ее от уз. От перенесенных мучений святая исповедница скончалась. Христианки Васса, Павла и Агафоника тайно взяли тело святой мученицы и увезли в Сицилию, где от ее гроба совершались многочисленные исцеления. Около XI века мощи святой мученицы Агриппины были перенесены в Константинополь."}},"1381":{"name":{"nominative":"Мчч. Евстохия, Гаия, Провия, Лоллия, Урвана и иных (IV)","short":"Мчч. Евстохия"}},"1384":{"name":{"nominative":"Псково-Печерской, именуемой «Умиление» (1524), Заоникиевской (1588), и именуемой «Вратарница», или «Неугасимая Свеча» (1894), икон Божией Матери","short":"Псково-Печерской, именуемой"}},"1387":{"name":{"nominative":"Мчч. семи братий: Орентия, Фарнакия, Ероса, Фирмоса, Фирмина, Кириака и Лонгина (III-IV)","short":"Мчч. семи"}},"1390":{"name":{"nominative":"Правв. отроков Иакова и Иоанна Менюжских, Новгородских (XVII)","short":"Правв. отроков"}},"1395":{"name":{"nominative":"Тихвинской иконы Божией Матери (1383)","short":"Тихвинской иконы"},"life":{"id":"","copyright":"Настольная книга свщеннослужителя. Москва. 1978.","text":"Тихвинская икона Божией Матери, по преданию, одна из икон, написанных святым апостолом и Евангелистом Лукой. В V в. из Иерусалима была перенесена в Константинополь, где для нее был построен Влахернский храм. В 1383 году, за 70 лет до взятия турками Константинополя, икона исчезла из храма и в лучезарном свете явилась над водами Ладожского озера. Чудесно носимая с места на место, она остановилась близ города Тихвина. На месте явления иконы был построен деревянный храм в честь Успения Богородицы. Усердием великого князя Василия Ивановича (1505—1533) вместо деревянного храма был возведен каменный. В 1560 году по приказу царя Иоанна Грозного при храме был устроен мужской монастырь, обнесенный каменной стеной. В 1613—1614 годах шведские войска, захватив Новгород, не раз пытались уничтожить монастырь,, но заступлением Божией Матери обитель была спасена. Так, однажды, в виду приближавшегося шведского войска, иноки решили бежать из монастыря, взяв чудотворную икону, но не могли сдвинуть ее с места. Это чудо остановило малодушных, и они остались в монастыре, уповая на защиту Божией Матери. Незначительные по числу защитники монастыря успешно отражали атаки намного превосходивших их сил противника. Наступающим шведам то представлялась многочисленная рать русских, идущая от Москвы, то какое-то небесное воинство, и они обращались в бегство. После чудесной победы над шведами в монастырь прибыли царские послы. Сняв список с чудотворной иконы, они отправились в деревню Столбово, в 50 верстах от Тихвина, где 10 февраля 1617 года был заключен мир со шведами. Главною порукою мира с русской стороны был принесенный список с чудотворной иконы. Впоследствии этот список был принесен в Москву и поставлен в Успенском соборе, а затем по просьбе новгородцев, участников войны со шведами, отправлен в Новгород и поставлен в Софийском соборе. Всероссийское празднование Тихвинской иконе Божией Матери, прославленной неисчислимыми чудотворениями, установлено Церковью в память ее чудесного явления и одоления врагов предстательством Богородицы."}},"1396":{"name":{"nominative":"Прп. Давида Солунского (VI)","short":"Прп. Давида"},"life":{"id":"","copyright":"Настольная книга свщеннослужителя. Москва. 1978.","text":"Преподобный Давид Солунский подвизался в монастыре святых мучеников Феодора и Меркурия. Впоследствии, поселившись близ города Солуни (Фессалоники), он устроил себе шалаш под миндальным деревом и прожил в нем 70 лет, пребывая в постоянной молитве, соблюдая строгий пост, терпя зной и стужу. Преподобный Давид получил от Бога дар чудотворений, многих исцелил от болезней. Всем, приходившим к нему, святой подвижник давал душеполезные советы. Достигнув бесстрастия, он был как бы ангел во плоти, не терпя никакого вреда, мог брать в руки горящие угли для совершения каждения. Скончался преподобный около 540 года."}},"1398":{"name":{"nominative":"Прп. Макария Александрийского (394-395)","short":"Прп. Макария"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Преподобный Макарий Александрийский был современником и другом преподобного Макария Египетского (память 19 января), родился в 295 году, до сорока лет занимался торговлей, затем принял святое Крещение и удалился в пустыню. Через несколько лет подвижнической жизни он был посвящен в сан пресвитера и поставлен настоятелем монастыря, называемого «Келлии», в египетской пустыне между Нитрийской горой и скитом, в котором подвизались в безмолвии монахи-отшельники, каждый отдельно в своей келлии. Святой Макарий Александрийский, подобно Макарию Египетскому, был великим подвижником и наставником монахов и сотворил много чудес. Узнав о каком-нибудь особенном подвиге того или другого инока, он старался подражать ему в этом подвиге. Так, услышав, что некий инок употребляет в день только один фунт хлеба, он начинал есть столько же и даже меньше. Желая сократить свой сон. он 20 суток оставался под открытым небом, терпя жару днем и холод ночью. Однажды святому Макарию принесли гроздь винограда. Ему очень хотелось съесть ягоды, но он победил в себе это желание и отослал ягоды более слабому иноку. Тот, желая сохранить воздержание, послал ягоды другому, этот — третьему и так далее. В конце концов виноградная гроздь снова вернулась к преподобному Макарию. Подвижник удивился воздержанию своих учеников и возблагодарил Бога. Однажды святому пришла горделивая мысль — идти в Рим исцелять больных. Борясь с искушением, святой насыпал мешок песка, взвалил его на себя и долго ходил с этой ношей по пустыне, пока не утомил свое тело и гордая мысль не оставила его. Подвижнической жизнью, постом, отрешением от земного преподобный Макарий стяжал дар чудотворения и прозрения сокровенных мыслей людей, удостоился многих чудесных видений. Так, преподобному дано было видеть, как один из подвижников святой обители — преподобный Марк причащался Святых Тайн из рук Ангелов, а нерадивые братия получали во время причастия вместо Тела Христова горящие угли от эфиопов. Святой Макарий прославлен множеством чудес исцеления больных и одержимых бесами. Скончался святой Макарий Александрийский в возрасте 100 лет около 394—395 годов. Он написал «Слово о исходе души», входящее в состав Следованной Псалтири."}},"1399":{"name":{"nominative":"Лиддской (Римской) (I), Нямецкой (1399), Седмиезерной (XVII) икон Божией Матери","short":"Лиддской (Римской)"},"life":{"id":"minei-0626-1399","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой верховный Апостол Петр и святой Апостол Иоанн Богослов, прежде чем отойти им, как прочим Апостолам, в разные концы земли с проповедью Евангелия, сначала проповедовали Христа в ближайших к Иерусалиму окрестных городах. И когда они были в городе Лидде [1], который назывался потом Диосполем, и обратили в нем многих ко Христу, то создали там церковь во имя Пречистой Девы Богородицы. Обстоятельства благоприятствовали построению храма. В то время для церкви Христовой наступили мир и спокойствие, так как вскоре же после убиения первомученика Стефана [2] гонение на христиан прекратилось в Иудее. Этому способствовало то обстоятельство, что римский император Тиверий [3], который много слышал о Христе Господе нашем, повелел не преследовать христиан. Об этом спокойном для Христианской Церкви времени в книге Деяний Апостольских говорится так: «церкви же по всей Иудее, Галилее и Самарии были в покое, назидаясь и ходя в страхе Господнем» (Деян. 9:31). Создав церковь в Лидде, Апостолы Петр и Иоанн отправились в Иерусалим и умоляли Пречистую Деву Богородицу прийти в Лидду посмотреть созданный во имя Ее храм, благословить его и освятить своим пришествием, чтобы моления в нем к Рожденному от Пречистой Богу доходили до Его престола. На такую просьбу апостолов Пречистая сказала: «С радостью возвращайтесь в Лидду: Я буду там с вами». Пришедши снова в Лидду, они увидели в церкви на одном из каменных столбов, утверждающих здание, не рукописанный, но начертанный по Божьему изволению образ Пречистой, представляющий прекрасное изображение лика Ее и всех честных одежд, какие она носила обычно. Увидев это, Апостолы поклонились этому чудотворному и нерукописному образу и воздали благодарение воплотившемуся от Приснодевы Богу Слову. Потом пришла в Лидду и Пресвятая Богородица; увидев образ Свой, а также множество почитателей Своих, по вере во Христа Иисуса, Она возвеселилась духом и подала образу Своему благодать и силу чудотворения.
Прошло после того много лет, на престол римских кесарей вступил Юлиан Отступник [4], который воздвиг на церковь Христову жестокое гонение. Зная о существовании в Лидде чудотворного образа Пречистой, он послал туда сродника своего, по имени тоже Юлиана, с повелением стереть тот образ. И тогда совершилось предивное чудо. По мере того как каменщики каменотесными орудиями старались стереть образ, — краски и штрихи проникали в глубь каменного столба, и изображение оставалось невредимым, несмотря на все старание каменотесов. Потрудившись долго и ничего не достигнув, они отошли, не будучи в состоянии изгладить священное изображение. Слух о таком дивном чуде распространился во все концы вселенной — и с этого времени множество верующих стало стекаться в Лидду на поклонение чудотворному образу Пречистой.
По прошествии еще многих лет отправился в Палестину, чтобы поклониться тамошним святыням, блаженный Герман, бывший впоследствии патриархом Константинопольским [5]. Побывав в Иерусалиме и поклонившись здесь гробу Господню и прочим святым местам, он прибыл затем и в Лидду. Здесь, поклонившись чудотворному образу Пресвятой Богородицы, он поручил одному иконописцу сделать на доске точный список иконы. Когда тот исполнил порученное ему, Герман принял от него этот список и, взяв икону с собой в Царьград, всегда имел ее у себя, как бесценное сокровище, и ежедневно совершал перед этой иконой моление. Затем, в царствование Артемия, названного Анастасием [6], он, по изволению Божию, избран был в патриархи царствующего града.
Но Лев Исаврянин [7], вступивший после Анастасия на престол царский и заявивший себя ревностным иконоборцем, воздвигнул гонение на православных и с бесчестием изгнал святейшего патриарха Германа с патриаршего престола. Изгоняемый из церкви и своего патриаршего дома, святой Герман взял с собой две святые иконы, одну — Христа Спасителя, а другую — ту самую икону Пресвятой Богородицы, которую иконописец списал для него с самописанной иконы в Лидде. Затем, прежде чем сесть на корабль и плыть в изгнание, он написал папе римскому, святейшему Григорию [8], послание, в котором извещал о своем невинном изгнании и гонении на православных со стороны иконоборческого царя. Написав это послание, он сделал в крепкой доске иконы Спасителя отверстие и вложил туда послание запечатанным, обозначив время и час написания его. Потом, закрепив отверстие, он со слезами облобызал самую икону и при этом дважды сказал:
— Наставник! Наставник! Спаси Себя и нас!
Сказав это, он опустил икону в море, и она, плывя морем, в одни сутки достигла древнего Рима. В ту же ночь святейшему папе было извещение от Бога о скором пришествии к Риму образа Спасителя. Поэтому на другой день, как только воссияло солнце, папа, взяв с собой клир свой, сел в лодку и со свечами и кадилами поплыл рекой Тибром в море, для сретения иконы Господа Иисуса. Когда они достигли устья реки при впадении в море, то увидели икону, как бы шествующую по водам; исполнившись благоговейного трепета и радости духовной, они поклонились ей. При этом папа Григорий, обратившись к честному образу, произнес:
— Если Ты, Владыко, пришел к нам, недостойным, то молим Тебя: как Ты преславно шел по водам, так взойди и на наши руки, ибо мы, боясь своего недостоинства, не решаемся прикоснуться к Тебе.
Как только он произнес это, икона тотчас же поднялась вверх и пролетев по воздуху, подобно птице, спустилась на руки святителя. Тот, со слезами облобызав и достодолжно почтив ее, — в сопровождении клира, с псалмопением понес ее в Рим и прошел с нею по городу, чтобы все могли видеть ту Божественную икону. Затем он поставил ее в великой церкви святого Первоверховного Апостола Петра. Здесь он вынул из иконы патриаршее послание, совершенно не тронутое водой, и прочитав его, узнал о всем, соделанном в Константинополе злочестивым царем-иконоборцем. Увидел из послания святейший папа и то, что икона приплыла к ним морем из Константинополя в течение всего одних суток и, прославив Бога, поведал о сем всем присутствовавшим; тогда все стали величать непостижимую силу Божию. Скорбя по поводу господства на всем востоке иконоборческой ереси и об изгнании святейшего Германа, папа написал к нечестивому царю дерзновенное послание, обличая злочестие его. Икона же оставалась в Риме и от нее изливались здесь многие чудеса и подавались исцеление больным и недужным.
Между тем святейший Герман, видя, что иконоборцы стали подвергать иконы бесчестью и поруганию, рассекать их на части, бросать в огонь и ввергать в нечистоты, а с другой стороны, чувствуя приближение смерти, написал из места изгнания своего второе послание к первосвятителю римскому, и в этом послании извещал его о всех творимых на Востоке беззакониях. Затем вырезал в доске иконы Пресвятой Богородицы, написанной в Лидде, отверстие и вложил в него свое послание, отметив на нем время и час написания. Облобызав икону, святитель с горьким плачем произнес:
«Иди, Владычице, спасаясь не от Ирода в Египет [9], но от звероподобных иконоборцев в Рим: там православные соблюдут образ Твой и не дадут в руки нечестивых для поругания. Итак пусть Твоя честная икона переплывет это большое морское пространство, несомая помощью и благодатью Твоею: ибо Ты носила на руках Своих Сотворившего небо, землю и море. Нас же, бедствующих за святые иконы, через которые мы воздаем честь и поклонение Тебе и Твоему Божественному Сыну, упокой в селениях праведников, в недре Авраамовом».
С такими словами святейший Герман с любовью облобызал икону и опустил ее в море.
И поплыла икона быстрее орлиного полета, и в одни сутки достигла Рима. В ту же ночь первосвятителю римскому было извещение от Бога о пришествии в Рим иконы Царицы Небесной. Поэтому, восстав от сна, он со всем клиром отправился ей навстречу, как отправлялись они раньше для сретения иконы Спасителя, плывя рекой Тибром со свечами и кадилами. Когда они достигли устья реки Тибра, то увидели икону Пресвятой Богородицы, плывущую к ним не плашмя, но прямо, как бы в стоячем положении, соответственно написанному на ней изображению. Папа простер руки к ней, и икона сама поднялась на воздух и опустилась в его руки. С великой радостью принял святейший папа икону и, облобызав ее, возвратился в Рим, удивляясь предивным чудесам Божиим. Потом он открыл сделанное патриархом Германом отверстие и, прочитав найденное там послание, уразумел, что лишь накануне икона была опущена в море и, таким образом, приплыла к ним в одни сутки. Поскорбев о святейшем Германе — этом великом светильнике Православной Церкви, угасавшем в изгнании, папа с честной иконой Пресвятой Богородицы совершил торжественное шествие по всему городу, как и с иконой Спасителя, а затем внес ее в церковь св. Апостола Петра и поставил здесь в алтаре. С тех пор от иконы этой истекали в Риме различные чудеса и подавались недужным исцеления.
После того прошло еще несколько лет, в течение которых в Константинополе свирепствовали иконоборческие цари и патриархи. Но вот все они с бесчестием погибли — и на византийский престол вступил благоверный император Михаил [10], за малолетством которого государством управляла сначала благочестивая мать его — царица Феодора [11]. При них иконоборческая ересь была совершенно искоренена и наступило торжество православия.
В это время икона Пресвятой Богородицы, взятая святейшим патриархом Германом на место заточения, а потом отплывшая оттуда в Рим и поставленная там в алтаре храма св. Апостола Петра, начала на глазах у всех, бывших в храме, приходить в движение и колебаться, хотя никто из присутствовавших не двигал ее. Это повторялось неоднократно, то во время вечернего богослужения, то утреннего, а иногда и во время литургии. Жители Рима все пришли в ужас и не мало дивились такому странному чуду. Первосвятителем римским был тогда святейший папа Сергий [12] — и вот однажды, когда он соборне, в сослужении многочисленного духовенства, совершал в храме Апостола Петра богослужение, икона Пресвятой Богородицы вдруг опять пришла в сильное движение и колебание. Видя это, все присутствовавшие пришли в ужас и стали громко и усиленно вопиять: «Господи помилуй!»
Так, призвав на себя милость Божию, они достигли того, что колебания иконы прекратились. Но потом икона, снова придя в движение, поднялась с места, на котором она находилась, и вознеслась на воздух. Тогда все бывшие в храме столпились с восклицаниями в алтаре и стали простирать руки к иконе, чтобы принять ее, боясь, как бы она не упала на землю и не разбилась, — но не могли достигнуть желаемого, так как икона носилась по воздуху очень высоко. Медленно, как бы проходя через церковь, она двигалась к выходу из церкви, носимая невидимыми ангельскими руками. Святейший папа, со всем клиром и народом, в страхе и трепете последовали за иконой, созерцая предивное чудо. Достигнув Тибра, икона спустилась на воды его и поплыла по течению к морю. Весь народ и папа пошли по берегу и, смотря на отшествие иконы, провожали ее, проливая слезы. При этом святейший папа Сергий восклицал: «Увы нам, Царица и Госпожа наша, увы нам! Куда отходишь Ты от нас, Божественный Кивоте? Как некогда по водам пришла к нам святая икона Твоя, так теперь тем же путем она удаляется от нас. В страх и трепет повергает нас это дивное отшествие Твое: мы боимся, не постигнет ли и нас такое же гонение от иконоборцев или других беззаконников, какое было в Константинополе и из за которого отплыла оттуда Твоя святая икона. Доколе же, Пречистая, не прекратятся бури и еретические волнения, возмущающие Церковь Христову?»
Это и многое другое говорил папа, провожая вместе с народом чудотворную икону, пока та не скрылась от них, подхваченная быстрым морским течением. После того святейший папа повелел записать происшедшее чудо в летописи, чтобы для всех последующих родов осталась память о нем.
Между тем святая икона, плывя морем, достигла Константинополя и пристала к гавани его близ царских палат. Случившиеся там благоверные мужи взяли ее и отнесли к благочестивой царице Феодоре. Приняв святую икону и узнав, что ее нашли на морской пристани, Феодора сказала, что это, вероятно, одна из тех икон, которые иконоборцы, привязывая к камням, бросали в море: теперь веревки, которыми она была привязана, развязались или истлели, и вот икона выплыла на поверхность. Так вместе с царицей подумали и другие.
Вскоре после того от благоверного царя Михаила и от святейшего патриарха Мефодия были отправлены в Рим нарочитые послы из лиц духовного и светского звания с грамотами к папе, в которых он приглашался в Константинополь на собор для рассмотрения и осуждения иконоборческой ереси. Достигнув Рима и вручив папе грамоты, посланники привели первосвятителя римского и всех православных христиан в великую радость, ибо те увидели, что господство иконоборческой ереси кончилось. Потом они и сами были утешены, узнав здесь о великих чудесах, бывших от икон Спасителя и Божией Матери: как они во дни святейшего папы Григория — сначала одна, потом другая — приплыли морем в Рим, отправленные святейшим патриархом Германом, и как недавно икона Пресвятой Богородицы, сама поднявшись с места, на котором она была утверждена, снова отплыла из Рима. Записав все эти чудесные события, они отметили день отшествия иконы Пречистой Богородицы из Рима и потом, прибыв в Константинополь, рассказали обо всем слышанном царю, царице и патриарху Мефодию. Те вспомнили тогда о найденной на морской пристани иконе и подумали: «Не приплыла ли к нам эта икона из Рима?»
Скоро прибыли в Константинополь особые посланники от папы с поручением быть на соборе представителями римского епископа. Им показали икону Пресвятой Богородицы, обретенную на морском берегу, и они тотчас же узнали в ней тот самый чудотворный образ, который недавно отплыл от них. Поведав об этом всему народу, они привели всех в великую радость и изумление. После того посмотрели записи о дне отшествия иконы из Рима и увидели из них, что икона приплыла в Константинополь в одни сутки. Тогда патриарх со всем клиром, в присутствии царя и синклита, взяли чудотворную икону и, в сопровождении народа, торжественно перенесли ее в Халкопратию [13], где они поставили ее в церкви Пресвятой Богородицы, радуясь о ниспосланном от Бога чудесном даре. С того времени эта чудотворная икона Божией Матери названа была Римской, так как она приплыла в Константинополь из Рима.
Днесь, яко солнце пресветлое, возсия нам на воздусе всечестная икона Твоя Владычице, лучами милости мир просвещающи, юже великая Россия, яко некий дар божественный, свыше благоговейне восприимши, прославляет Тя Богомати всех Владычицу, и от Тебе рождшагося Христа Бога нашего величает радостно. Емуже молися, о Госпоже Царице Богородице, да сохранит вся грады и страны христианския невредимы от всех навет вражиих, и спасет верою покланяющихся его божественному, и Твоему пречистому образу, Дево неискусобрачная.
Притецем людие к Деве Богородице Царице, благодаряще Христа Бога, и к Тоя чудотворней иконе умильно взирающе припадем, и возопием ей: О Владычице Марие, присетивши страну сию Твоего честнаго образа явлением чудесно, спасай в мире и благовременстве вернаго императора нашего, и вся христианы, наследники показующи небесныя жизни. Тебе бо верно зовем: радуйся Дево, мира спасение.
Примечания:
[1] Город в Палестине, на сев.-зап. от Иерусалима, по дороге на Яффу.
[2] Память его празднуется 27 декабря.
[3] Император Тиверий царствовал с 14 по 37 г. по Р. Х.
[4] Юлиан Отступник занимал престол с 361 по 363 г.
[5] Св. Герман занимал патриарший престол в Константинополе с 715 по 730 г.
[6] Разумеется император Анастасий II, царствовавший с 713 по 715 г.
[7] Лев III Исаврянин царствовал с 716 по 741 г.
[8] Св. Григорий занимал престол папы в Риме с 715 по 731 г.
[9] Разумеется Ирод, названный Великим, бывший царем Иудеи в год рождества Христова; спасаясь от замыслов его убить новорожденного Царя Иудейского, Богоматерь вместе с Сыном Иисусом и обручником Иосифом бежали в Египет.
[10] Император Михаил III вступил на престол в 842 г., но начал управлять Государством самостоятельно с 855 г.; царствовал до 867 г.
[11] Феодора, жена императора Феофила (824–842 гг.), управляла государством, за малолетством сына своего Михаила, с 842 по 855 г.
[12] Разумеется папа Сергий II (с 844 г. по 847 г.).
[13] Халкопратия — местность в Царьграде.
"}},"1401":{"name":{"nominative":"Прп. Макария Великого, Египетского (390-391)","short":"Прп. Макария"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Преподобный Макарий Великий, Египетский, родился в селении Птинапор, в Нижнем Египте. По желанию родителей он вступил в брак, но скоро овдовел. Похоронив жену, Макарий сказал себе: «Внимай, Макарий, и имей заботу о своей душе, ибо и тебе предстоит оставить земную жизнь». Господь наградил угодника своего долгой жизнью, но память смертная с тех пор постоянно была с ним, понуждая к подвигам молитвы и покаяния. Он стал чаще посещать храм Божий и углубляться в Святое Писание, но не уходил от своих престарелых родителей, исполняя заповедь о почитании родителей. По кончине родителей преподобный Макарий («Макарий» — с греч. значит блаженный) роздал оставшееся имение на поминовение родителей и стал усердно молиться, чтобы Господь указал ему наставника на пути спасения. Господь послал ему такого руководителя в лице опытного старца-инока, жившего в пустыне, недалеко от селения. Старец принял юношу с любовью, наставил его в духовной науке бдения, поста и молитвы и научил рукоделию — плетению корзин. Построив отдельную келлию недалеко от своей, старец поместил в ней ученика. Однажды в Птинапор прибыл местный епископ и, узнав о добродетельной жизни преподобного, поставил, против его воли, клириком местной церкви. Однако блаженный Макарий тяготился нарушением безмолвия, и потому он тайно ушел в другое место. Враг спасения начал упорную борьбу с подвижником, стараясь устрашить его, сотрясая келлию и внушая греховные помыслы. Блаженный Макарий отражал нападения беса, ограждаясь молитвой и крестным знамением. Злые люди воздвигли на святого брань, оклеветав в соблазнении девицы из ближнего селения. Его вытащили из келлии, били, издевались над ним. Преподобный Макарий нес искушение с великим смирением. Деньги, вырученные за свои корзины, он безропотно отсылал на прокормление девицы. Невинность блаженного Макария открылась, когда девица, промучившись много дней, никак не могла родить. Тогда она в муках исповедала, что оклеветала отшельника, и указала действительного виновника греха. Когда родители ее узнали правду, то были поражены и намеревались идти к блаженному с покаянием, но преподобный Макарий, избегая беспокойства от людей, ночью удалился от тех мест и переселился на Нитрийскую гору в Фаранской пустыне. Так злоба человеческая способствовала преуспеянию праведного. Прожив три года в пустыне, он пошел к святому Антонию Великому, отцу египетского монашества, о котором слышал, еще живя в миру, и горел желанием его видеть. Преподобный авва Антоний с любовью принял блаженного Макария, который сделался его преданным учеником и последователем. С ним преподобный Макарий жил долгое время, а затем, по совету святого аввы, удалился в Скитскую пустыню (в северо-западной части Египта) и там столь просиял своими подвигами, что его стали называть «юношей-старцем», так как, едва достигнув тридцатилетнего воз раста, он проявил себя опытным, зрелым иноком. Многие нападения демонов испытал на себе преподобный Ма карий: однажды он нес из пустыни пальмовые ветви для плетения корзин, на пути встретил его диавол и хотел ударить святого сер пом, нэ не мог исполнить этого и сказал: «Макарий, я терплю от тебя великую скорбь, потому что не могу победить тебя, у тебя есть оружие, которым ты отражаешь меня, это — твое смирение». Когда святому исполнилось 40 лет, он был посвящен в сан священника и поставлен настоятелем (аввой) иноков, живших в Скитской пу стыне. В эти годы преподобный Макарий часто посещал Великого Антония, получая от него наставления в духовных беседах. Бла женный Макарий сподобился присутствовать при кончине святого аввы и получил в наследство его посох, вместе с которым принял сугубо духовную силу Великого Антония, подобно тому, как не когда пророк Елисей принял от пророка Илии сугубую благодать вместе с упавшей с неба милотью. Много исцелений совершил преподобный Макарий, из разных мест к нему стекались люди за помощью, советом, испрашивая его святых молитв. Всё это нарушало уединение святого, поэтому он выкопал под своей келлией глубокую пещеру и удалялся туда для молитвы и Богомыслия. Преподобный Макарий достиг такого дерзновения в хождении пред Богом, что по его молитве Господь воскрешал умерших. Несмотря на такую высоту достигнутого Бо гоподобия, он продолжал сохранять необыкновенное смирение. Однажды святой авва застал в своей келлии вора, который нагру жал его вещи на стоявшего у келлии осла. Не подав вида, что он хозяин этих вещей, преподобный стал молча помогать увязывать поклажу. Отпустив его с миром, блаженный сказал себе: «Мы ни чего не внесли в этот мир, ясно, что ничего не можем и унести от сюда. Да будет благословен Господь во всем!». Однажды преподобный Макарий шел по пустыне и, увидев ле жавший на земле череп, спросил его: «Кто ты такой?» Череп отвечал: «Я был главным языческим жрецом. Когда ты, авва, молишься о находящихся в аде, мы получаем некоторое облегчение». Преподобный спросил: «Каковы эти мучения?» «Мы находимся в великом огне,— отвечал череп,— и не видим друг друга. Когда же ты молишься, мы начинаем немного видеть друг друга, и это служит нам некоторым утешением». Услышав такие слова, преподобный прослезился и спросил: «Есть ли мучения еще более жестокие?» Череп ответил: «Внизу, глубже нас, находятся те, которые познали Имя Божие, но отверглись Его и заповедей Его не соблюдали. Они терпят еще более тяжкие муки». Однажды во время молитвы блаженный Макарий услышал голос: «Макарий, ты не достиг еще такого совершенства, как две женщины, живущие в городе». Смиренный подвижник, взяв свой посох, пошел в город, нашел дом, где жили женщины, и постучал. Женщины приняли его с радостью, а преподобный сказал: «Ради вас я пришел из дальней пустыни и хочу знать о ваших добрых делах, расскажите о них, ничего не скрывая». Женщины с удивлением ответили: «Мы живем со своими мужьями, у нас нет никаких добродетелей». Однако святой продолжал настаивать, и тогда женщины рассказали ему: «Мы вышли замуж за родных братьев. За всё время совместной жизни мы не сказали друг другу ни одного злого или обидного слова и никогда не ссорились между собой. Мы просили своих мужей отпустить нас в женский монастырь, но они не соглашаются, и мы дали обет не произносить ни одного мирского слова до смерти». Святой подвижник прославил Бога и сказал: «Поистине Господь не ищет девы или замужней, ни инока, ни мирянина, но ценит свободное намерение человека и на добровольное его произволение посылает благодать Святого Духа, которая действует и управляет жизнью каждого человека, стремящегося спастись». В годы царствования императора Валента — арианина (364— 378) преподобный Макарий Великий вместе с преподобным Макарием Александрийским подвергся преследованию со стороны арианского епископа Луки. Обоих старцев схватили и, посадив на корабль, отвезли на пустынный остров, где жили язычники. Там, по молитвам святых, получила исцеление дочь жреца, после чего сам жрец и все жители острова приняли святое Крещение. Узнав о случившемся, арианский епископ устыдился и разрешил старцам возвратиться в свои пустыни. Кротость и смирение преподобного преображали души человеческие. «Худое слово, — говорил авва Макарий, — и добрых делает худыми, а слово доброе и худых делает добрыми». На вопрос иноков, как надлежит молиться, преподобный отвечал: «Для молитвы не требуется много слов, надобно только говорить: «Господи, как Ты желаешь и как Сам знаешь, помилуй меня». Если же враг нападает на тебя, то нужно только произносить: «Господи, помилуй!» Господь знает, что нам полезно, и сотворит нам милость». Когда братия спросила: «Каким образом можно сделаться иноком?», преподобный ответил: «Простите меня, я плохой инок, но видел иноков, спасавшихся в глубине пустыни. Я спросил их, как я могу сделаться иноком. Они ответили: «Если человек не откажется от всего, что находится в мире, не может быть иноком». На это я отвечал: «Я немощен и не могу быть таким, как вы». Тогда иноки ответили: «Если не можешь быть таким, как мы, тогда сиди в своей келлии и сокрушайся о грехах своих». Одному иноку преподобный Макарий дал совет: «Бегай от людей и спасешься». Тот спросил: «Что значит бегать от людей?» Преподобный отвечал: «Сиди в келлии и сокрушайся о грехах своих». Преподобный Макарий говорил также: «Если желаешь спастись, будь как мертвец, который не гневается, когда его бесчестят, и не превозносится, когда его хвалят». И еще: «Если для тебя поношение — как похвала, бедность — как богатство, недостаток— как изобилие, ты не умрешь. Ибо не может быть, чтобы правоверующий и подвизающийся в благочестии впал в нечистоту страстей и демонское обольщение». Молитва преподобного Макария многих спасала в опасных обстоятельствах жизни и сохраняла от бед и искушений. Его милосердие было так велико, что о нем говорили: «Как Бог покрывает мир, так и авва Макарий покрывал согрешения, которые он, и видя, как бы не видел, и слыша, как бы не слышал». Преподобный дожил до 97 лет, незадолго до кончины ему явились преподобные Антоний и Пахомий, сообщившие радостную весть о близком переходе его в блаженные Небесные обители. Дав наставления своим ученикам и благословив их, преподобный Макарий простился со всеми и почил со словами: «В руки Твои, Господи, предаю дух мой». Шестьдесят лет провел святой авва Макарий в мертвой для мира пустыне. Более всего времени преподобный провел в беседе с Богом, часто пребывая в состоянии духовного восхищения. Но он никогда не переставал плакать, каяться и трудиться. Свой обильный подвижнический опыт авва претворил в глубокие Богословские творения. Пятьдесят бесед и семь подвижнических слов остались драгоценным наследием духовной мудрости преподобного Макария Великого. Мысль о том, что высшее благо и цель человека — единение души с Богом,-—основная в творениях преподобного Макария. Рассказывая о способах, как достичь священного единения, преподобный основывался на опыте великих учителей египетского монашества и на своем собственном. Путь к Богу и опыт Богообщения святых подвижников открыт каждому верующему сердцу. Потому Святая Церковь и включила в общеупотребительные вечерние и утренние молитвы подвижнические молитвы преподобного Макария Великого. Земная жизнь, по учению преподобного Макария, со всеми ее трудами, имеет лишь относительное значение: приготовить душу, сделать ее способной к восприятию Царства Небесного, воспитать в душе сродство с Небесным отечеством. «Душе, истинно верующей во Христа, должно переложиться и перемениться из нынешнего порочного состояния в другое состояние, доброе, и из нынешней уничиженной природы в другую, Божественную природу, и переделаться в новую — при посредстве силы Святого Духа». Достичь этого можно, если «мы истинно веруем и любим Бога и во всех Его святых заповедях вращаемся». Если же душа, обрученная Христу в святом Крещении, не будет сама содействовать дарованной ей благодати Духа Святого, то подвержется «отлучению от жизни», как оказавшаяся неблагопотребной и неспособной к общению со Христом. В учении преподобного Макария опытно разрешается вопрос о единстве Любви Божией и Правды Божией. Внутренний подвиг христианина определяет меру восприятия им этого единства. Каждый из нас приобретает спасение по благодати и Божественному дару Духа Святого, но достичь совершенной меры добродетели, необходимой для усвоения душой этого Божественного дара, можно лишь «верою и любовью при усилии свободного произволения». Тогда «сколько по благодати, столько и по правде» христианин наследует жизнь вечную. Спасение есть дело Богочеловеческое: полного духовного преуспеяния мы достигаем «не одною Божественною силою и благодатию, но и принесением собственных трудов», с другой стороны, в «меру свободы и чистоты» приходим не одной собственной рачительностью, но не без «содействия свыше Божией руки». Участь человека определяется действительным состоянием его души, самоопределением его к доброму или злому. «Если душа в сем еще мире не приимет в себя святыни Духа за многую веру и за молитвы, и не сделается причастного Божественного естества, то она непригодна для Небесного Царства». Чудеса и видения блаженного Макария описаны в книге пресвитера Руфина, житие же его составил преподобный Серапион, епископ Тмунтский (Нижний Египет), один из известных деятелей Церкви IV века."}},"1402":{"name":{"nominative":"Прп. Макария Жабынского, Белевского чудотворца (1623)","short":"Прп. Макария"}},"1403":{"name":{"nominative":"Прп. Макария Желтоводского, Унженского (1444)","short":"Прп. Макария"},"life":{"id":"","copyright":"Настольная книга свщеннослужителя. Москва. 1978.","text":"Преподобный Макарий Желтоводский, Унженский родился в 1349 году в Нижнем-Новгороде в семье благочестивых родителей. В двенадцать лет он тайно _ушел от родителей и принял иноческий постриг в Нижегородской Печерской обители от святого Дионисия (впоследствии архиепископа Суздальского; • 1385; память 26 ию} • ня). Со всем пылом юношеской души он отдался делу спасения: строжайший пост и точное исполнение иноческих правил отличали его перед всеми братиями. Только через три года родители преподобного Макария узнали, куда он скрылся. Отец пришел к нему и слезно умолял сына лишь о том, чтобы он вышел повидаться с ним. Преподобный Макарий разговаривал с отцом через стену и сказал, что увидится с ним в будущей жизни. «Протяни мне, по крайней мере, свою руку»,— просил отец. Сын исполнил эту малую просьбу, а отец, поцеловав протянутую руку сына, возвратился домой. Тяготясь славой, смиренный Макарий удалился на берег реки Волги и подвизался здесь в пещере близ озера Желтые воды. Здесь он твердым воздержанием и терпением преодолевал брань врага спасения. К преподобному Макарию собрались любители безмолвия, и в 1435 году он устроил для них обитель во Имя Пресвятой Троицы. Здесь он начал проповедовать христианство окрестным черемисам и чувашам, и крестил магометан и язычников в озере, получившем название святого. Когда в 1439 году казанские татары разорили обитель, преподобного Макария взяли в плен. Из почтения к его благочестию и благотворительной любви хан отпустил святого из плена и вместе с ним освободил до 400 христиан. Но с преподобного Макария взяли слово не селиться при Желтом озере. Преподобный Макарий с честью похоронил избиенных в его обители и отправился за 240 верст в галичские края. Во время этого переселения все путники, по молитвам преподобного, питались чудесным образом. Дойдя до города Унжа, преподобный Макарий поставил в 15 верстах от города на берегу озера Унжа крест и построил келлию. Здесь он основал новую обитель. На пятом году своей жизни в Унже преподобный Макарий заболел и преставился в возрасте 95 лет. Еще при жизни преподобный Макарий был наделен благодатным даром: он исцелил слепую и бесноватую девушку. После кончины преподобного многие получали исцеление от его мощей. Иноки воздвигли' над его гробом храм и установили в обители общежитие. В 1522 году татары напали на Унжу и хотели ободрать серебряную раку в Макариевой пустыни, но ослепли и, обезумев, бросились бежать. Многие из них утонули в Унже. В 1532 году молитвами преподобного Макария спасся от татар город Солигалич, и благодарные жители устроили в соборном храме придел в честь святого. Более 50 человек по молитвам преподобного Макария получили исцеление от тяжелых недугов, как это установила комиссия, посланная Патриархом Филаретом 24 июня 1619 года."}},"1404":{"name":{"nominative":"Прп. Макария, игумена Калязинского, чудотворца (1483)","short":"Прп. Макария"},"life":{"id":"minei-0317-1404","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Преподобный Макарий Колязинский [2] происходил от благородного рода тверских бояр Кожиных. Он родился в селе Грибкове, верстах в восьми от города Кашина [3]; теперь это селение называется Кожино. Родители его, отец Василий Кожа, прославившийся военными подвигами при великом князе Василии Васильевиче Темном [4], и мать Ирина, отличались благочестием и воспитывали детей своих в добрых нравах. До пострижения в монашество Макарий носил имя Матфея. На седьмом году родители отдали его в обучение грамоте; юному Матфею она далась скоро, и он скоро пристрастился к чтению. Читая Божественные книги, он вникал в их содержание и принимал к сердцу прочитанное. Родители видели это и радовались. Матфей удалялся от детских забав и, когда стал приходить в более совершенный возраст, начал думать о суете мирской жизни и помышлять об удалении от неё. Он постоянно помнил слова Спасителя: «если хочешь быть совершенным, пойди, продай имение твое и раздай нищим; и будешь иметь сокровище на небесах; и приходи и следуй за Мною» (Мф. 19:21), он хотел последовать сим словам. Родители его однако не желали, чтобы он принял монашество, хотя и видели, что желание его искренне. Они говорили ему, что и в миру можно спастись, напоминали слово святого Иоанна Златоуста «На возбраняющих брак», приводили библейские примеры и новозаветных святых, спасшихся в миру и живших брачною жизнью. Матфей, как ни горячо желал удаления от мира, всё-таки понимал силу родительских доводов и, как покорный сын, не хотел огорчать их; он сказал: «Да будет воля Господня, я не противлюсь вашему желанию».
Родители были рады такому решению сына; они сочетали его браком с девицей Еленой из семьи дворян Яхонтовых. Вступивши в брак, Матфей однако не переставал думать о том, чтобы со временем удалиться от мира. Проводя в супружестве благочестивую и чистую жизнь, он заключил с женою условие, что тот из них, кто переживет другого, не останется в миру, не вступит во второй брак, а примет монашество.
Через год после женитьбы Матфея умерли его родители, а потом еще через два года, по воле Божией, скончалась и его супруга Елена.
Теперь Матфей ничего другого не желал, как исполнить давнее свое намерение — покинуть мир и принять иноческое пострижение; ничто не мешало ему теперь осуществить свое желание. Немедленно он по заповеди Христовой, роздал свое имущество нищим и ушел в ближний монастырь Клобуковский [5], подле города Кашина, и постригся в иночество с именем Макария.
С горячею ревностью стал он проходить монастырские послушания, повинуясь не только игумену, но даже самым младшим из братии со всяким смирением и кротостью. Неуклонно посещая храм Божий и неустанно трудясь в разных монастырских работах, он остальное время посвящал молитве и бдению, усердно читая жития святых и другие Божественные книги, стараясь подражать примерам прежних подвижников и сохраняя в сердце назидательные слова, почерпнутые из прочитанных книг. Подвиги молодого инока возбуждали удивление всей монастырской братии.
Не мало лет поживши в Николаевском Клобуковском монастыре, Макарий стал помышлять об уединенной жизни. Укрепившись в сей мысли, он открыл ее игумену и стал просить его благословения. Игумен, видя искренность желание Макария, дал ему отеческое наставление и благословил на новый путь подвижнической жизни.
Макарий нашел для себя место, соответствовавшее его желаниям, невдалеке от Кашина, в восемнадцати верстах, близ реки Волги, между двух небольших озер, в густом лесу. Здесь он поставил себе келлию и стал подвизаться в посте, молитве и бдении. Никто не мешал его уединенному подвигу. Дикие звери не нападали на него, а ласкались, и он делил с ними свою скудную пищу.
Но не долго Макарий подвизался в полном уединении. К нему скоро стали собираться другие подвижники и прежде всего пришли семь старцев из Клобуковского монастыря. Собралось не мало иноков и из иных мест. Около келлии Макария возникли новые келлии и составилось пустынное братство.
Это новое братство нуждалось в храме Божием для общей молитвы и принятия Святых Таин. Преподобный Макарий со своими сподвижниками построил небольшую деревянную церковь во имя Живоначальной Троицы с благословения тверского архипастыря.
Братия пустынная постоянно умножалась, и явилась неизбежная потребность иметь своего священника и вместе игумена. Сам Макарий по своему смирению не хотел принять сего звания, а предлагал его другим, хотя руководил всею подвижническою жизнью новой обители сам. Он ввёл строгий порядок монастырского общежития со строгим уставом. Он установил правило не держать в обители хмельного питья, не есть и не пить по келлиям, а только в общей трапезе.
Сам он показывал пример строгой жизни, трудолюбия и смирения. Со всеми он обращался просто и ласково. При встрече с каждым из своей братии, не взирая на возраст, он говорил «старчушко добрый» и называл по имени.
Устав монастырской жизни, введенный преподобным Макарием, был такой строгий, что не все могли соблюдать его так, как желал основатель обители. Один за другим смещены были два игумена за нарушение сего устава.
Братия умолили наконец Макария, чтобы он сам принял сан священства и власть игумена. После долгих отказов Макарий наконец согласился и в сопровождении нескольких иноков отправился в Тверь, где и поставлен был в игумена епископом Моисеем [6]. Невыразимо обрадована была братия, когда узнала, что преподобный Макарий возвращается в монастырь в сане игумена, и устроила ему торжественную радостную встречу.
Не смотря на принятие игуменского сана, Макарий по-прежнему вёл самый простой образ жизни, ходил в худых одеждах и показывал пример во всех монастырских трудах.
Основание Макарием новой обители хотя и в пустынном месте, в диком лесу, не всем однако было приятно. Владелец окрестных земель, некто Иван Коляга, с самого поселения Макария посмотрел на него не благосклонно; а когда устроена была церковь, увеличилось братство и Макарий стал игуменом, то нелюбовь эта превратилась в злобу и открытую вражду. Коляга боялся, что с возникновением обители так или иначе отойдут к ней его земли, и решился устранить Макария, хотя бы пришлось для сего прибегнуть и к убийству. Но по воле Божией, такой злой умысел не только не осуществился, но лишь послужил к пользе обители и славе преподобного Макария. Сначала постигла смерть семью Коляги, а потом и сам он впал в тяжкую болезнь. В таком несчастии он усмотрел наконец Божие наказание за сей тяжкий грех, за злой умысел против Макария, раскаялся и приказал нести себя к преподобному. У ног Макария он со слезами рассказал о своем замысле и просил прощения и молитв. Макарий, видя искреннее раскаяние своего врага, сказал: «Бог простит тебя» и долго поучал его, говоря о тленности земных сокровищ и о мирской суете. Кроткое поучение Макария так подействовало на Колягу, что он решился сам оставить мир, постригся у преподобного Макария и все земли свои отдал в пользу обители, которую с тех пор сам Макарий, ради смирения, стал именовать Колязино.
Слухи о строгой иноческой жизни Макария в новой обители, получившей от него строгий устав общежительных монастырей, стали распространяться не только в окрестностях, но и в местах отдаленных. К Макарию стали стекаться разные люди, жаждавшие спасения, миряне и иноки, из мест ближних и дальних.
Раз пришли к нему два юноши боярского рода, которых он давно знал. Принявши их в своей келлии, как обыкновенных путников, он стал расспрашивать, куда и зачем они идут. Путники ответили, что они возымели желание оставить мир и поселиться в какой-либо пустыне.
— Зная тебя с детства, — говорили они, — и помня твою прежнюю любовь и поучение от Божественного Писания и слыша теперь о твоем строгом иноческом житии, пришли просить тебя принять нас к себе на послушание.
Преподобный, желая испытать их, сказал:
— Человек я грешный, а потому и поселился в пустыне, чтобы молить Бога о прощении моих грехов, вы же возвратитесь к своим родителям, чтобы не огорчать их.
Но юноши пришли с решительным намерением остаться в монастыре под руководством славного, хотя и смиренного подвижника; они со слезами стали умолять его принять их в общину.
Видя в юношах искреннее и нелицемерное желание посвятить себя иночеству, Макарий принял их в свой монастырь и после достаточного искуса удостоил их пострижения в иночество.
Мудро правя всё умножавшимся братством, Макарий проводил время в посте, молитве, трудах и бдении. Он усердно читал Святое Евангелие и другие Божественные Писания и непрестанно поучал спасительному пути как братию, так и всех приходящих.
Очевидцем и свидетелем подвижнической жизни Макария и строгости его монастырского общежительного устава был знаменитый подвижник монашества того времени, святой преподобный Иосиф Волоколамский [7], вознамерившись основать новый монастырь по правилам строгого общежития, из Пафнутиева Боровского монастыря [8] он отправился путешествовать по северным русским обителям, чтобы видеть иноческую жизнь и изучать монастырские порядки и уставы. В этом странствии зашел он и в Макариев Колязин монастырь, видел преподобного Макария, беседовал с ним и оставил следующее повествование в своем «Сказании о святых отцах».
— Видел я, — говорит преподобный Иосиф, — и блаженного старца Макария, игумена, создателя монастыря Колязинского. Он поведал мне следующее: «Когда я пришел на это место, — сказал он, — со мной пришли семь старцев из монастыря Клобуковского; они были так совершенны в добродетелях и в постническом и иноческом житии, что вся братия приходила к ним принимать поучение и пользу; и они, просвещая всех, учили полезному; тех, которые проводили жизнь в добродетелях, они укрепляли, а которые уклонялись в бесчинство, тем воспрещали и возбраняли и не допускали поступать по своим волям».
Такое, по словам Макария (продолжает преподобный Иосиф), было тогда в монастыре благоговение и благочиние; всё делалось согласно отеческим и общежительным преданиям, так что дивился великий старец Митрофан Бывальцев. Он пришел тогда со Святой Горы Афонской, прожив на Святой Горе девять лет. Он говорил братии:
— Напрасно я трудился и без успеха совершил такой дальний путь в Святую Гору — мимо Колязинского монастыря: ибо можно спастись и в нем живущим; здесь всё делается подобно киновиям, находящимся в Святой Горе.
Из Колязинского монастыря, отличавшегося такою благочестивою жизнью, еще при жизни преподобного Макария вышло несколько основателей новых монастырей. Таков преподобный Ефрем Перекомский [9], кашинский уроженец, основатель монастыря в Новгородской области на озере Ильмень; он начал свое подвижничество в Макариевой пустыне. Преподобный Паисий Угличский был родной племянник преподобного Макария, сын его родной сестры Ксении, бывшей в замужестве за Иваном Гавреневым, служилым дворянином Угличского удельного князя Андрея Васильевича Большого [10], брата великого князя Иоанна Васильевича [11]. Он подвизался в Колязинском монастыре своего дяди, преподобного Макария, и оттуда вызван был Угличским князем Андреем Васильевичем и по его желанию основал Покровский монастырь [12], в трех верстах от Углича, собрал не малую братию и ввел строгое общежитие, подавая братии пример в трудах, посте, молитве и бдении.
Благочестивая жизнь Макария была славна перед людьми и угодна Богу. Молитва его была чудодейственна. По силе сей молитвы Бог даровал многим утешение в скорбях и исцелений от недугов и болезней.
В Кашинском уезде было и теперь существует село Кесово, или Кесова Гора. Жил там некто Захарий; он долго болел, был расслабленный. Много он слышал о силе молитвы Макария перед Богом и стал просить близких, чтобы свезли его к преподобному игумену Колязинскому. Когда его привезли, то он горько плакал перед игуменом и умолял:
— Преподобный отче Макарий! Помоги мне, лежащему в расслаблении.
Преподобный отвечал:
— Принесли тебя, брат, искушать мою немощь: как ты просишь помощи от грешника, едва нечто малое стяжавшего себе для исправления!
Но расслабленный продолжал вопиять:
— Знаю, раб Божий, знаю, что молитва твоя перед Богом обо мне грешном и окаянном не останется тщетною!
Видя искреннюю и глубокую веру больного, Макарий сказал:
— Чадо! преблагий Бог не хочет смерти грешника, а жизни и обращения ко спасению, и какими ведает судьбами, приведет его ко спасению чрез покаяние. Тебя постигло Божие посещение, и если покаешься и оставишь прежние обычаи, Бог пошлет тебе исцеление; если же нет, то пострадаешь и больше сего.
Больной тогда со слезами исповедал пред Макарием свои грехи от дней юности, и преподобный, помолившись, преподал ему благословение, а с сим вместе возвратил здоровье больному. После он стал священником в своем селе и всю жизнь не забывал наставлений преподобного Макария.
Чрез некоторое время к преподобному привели юношу боярского рода, Василия Рясина, страдавшего беснованием. Преподобный, видя страдание больного и скорбь приведших его людей, пришел в умиление и стал служить молебен о его здравии. Когда после молитвы преподобный осенил больного крестным знамением, тот исцелился тотчас и обрадованный милостью Божиею не хотел уже возвращаться в родительский дом, а решился остаться в обители и принял иноческое пострижение от Макария.
Однажды воры захватили монастырских волов, которых братия употребляли для полевых работ. Только хищники хотели угнать свою добычу, как внезапно поражены были слепотою и долго блуждали по окрестностям монастыря. В конце концов они оказались опять у обители с похищенным. Преподобный Макарий, обозревая монастырское хозяйство, увидел похитителей и, как бы не зная, в чем дело, спросил, зачем они тут и как оказались у них волы. Преступники сознались в своем злом умысле и, повергшись к ногам его, просили прощения. Преподобный простил им грех, молитвою избавил от слепоты и запретил впредь покушаться на подобные злые дела.
Устроивши строгое монастырское общежитие и привлекши святостью своей жизни и неусыпными трудами многочисленную братию, преподобный Макарий еще при жизни своей успел создать обеспечение для материального существования братии. Он отдал в новооснованный монастырь свою родовую вотчину. Кроме упомянутого ранее соседнего землевладельца Ивана Коляги, были и другие постриженники Макария, которые записывали за его монастырем свои земельные владения и клали вклады вещами и деньгами. Слава подвигов Макария привлекала жертвы в монастырь с разных сторон, о чем свидетельствуют дошедшие до сего времени документы. Тверской князь Борис Александрович около 1461 г. приписал к Колязину монастырю Николаевский монастырь на Жазне с его землями; княгиня Феодосия Ивановна, дочь князя Ивана Борисовича, пожертвовала село Васильевское с деревнями Селищем и Спировым; Князь Александр Романович — село Константиновское с семью деревнями. Было много и других вкладов пустошами и населенными землями.
Но преподобный Макарий заботился не столько о материальных благах обители, сколько о своем душевном спасении и об указании другим спасения пути примером и учительным словом; он поступал по евангельскому слову: «ищите прежде Царствия Божия и правды его, а прочее всё приложится вам». В такой жизни преподобный достиг глубокой старости. Не смотря на то, что телесные силы его слабели, он продолжал предаваться бдению и молитве; ноги его, как твердые столпы, стояли на молитве день и ночь. В 1483 году в марте месяце его постиг тяжкий недуг. Он почувствовал приближение своей кончины и стал безмолствовать. Потом призвал к себе братию и сказал:
«Возлюбленные отцы и чада! я, как и все земнородные, отхожу в путь отцов моих, а вас предаю Господу Богу, могущему наставить вас и дать вам наследие вечное. Всячески пекитесь о своем спасении, пребывайте всегда в трудах, посте, бдении и непрестанной молитве; блюдите чистоту душевную и телесную; не воздавайте зла за зло или досаждения за досаждение. Разумейте, братия: если я имею дерзновение к Богу, то по моем отшествии сия обитель не оскудеет, но распространится».
Благословив и облобызав братию, преподобный сподобился приобщиться святых Таин и, сказав: «Слава Богу о всех, аминь», предал дух свой Господу.
Кончина преподобного Макария последовала 17-го марта 1483 г., на восемьдесят первом году его жизни.
Оплаканный братиею, преподобный Макарий погребен был близ построенной им деревянной церкви. Над его могилой сооружена была деревянная часовня и украшена святыми иконами.
Подвиги преподобного при жизни создали почитателей основанного им монастыря и после его блаженной кончины. Пожертвования притекали непрестанно. Так в 1486 году князь тверской Михаил Борисович пожаловал монастырю село Андреевское на Борщине. Позже, в 1511 г., князь дмитровский Юрий Иванович числил за Калязинским монастырем несколько сел и деревень. Было много пожертвований и других менее знатных лиц.
Построенный преподобным Макарием деревянный храм Пресвятой Троицы постепенно стал приходить в ветхость. Почитатели обители и её основателя не замедлили придти на помощь в сей нужде.
В 1521 г. Дмитровский купец Михаил Боронков пожелал построить на месте старой деревянной церкви каменную. Боронков в детстве видал преподобного Макария, от своих родителей много слышал о его подвижнической благочестивой жизни и всю жизнь питал к обители благоговейное почтение. Колязинский монастырь находился в уделе Дмитровского князя Юрия Ивановича, родного брата великого князя Московского Василия Ивановича. С разрешения сего князя, также усердного почитателя памяти преподобного Макария и его обители, и по благословению Тверского и Кашинского епископа Нила [13], Боронков приступил к исполнению своего намерение, при игумене Колязинского монастыря Иоасафе.
Тщательно была осмотрена местность для построения нового каменного храма, которому не вредила бы вода от озер. Остановились на более возвышенном месте с более твердым грунтом, саженях в десяти от старой деревянной церкви. После водосвятного молебна игумен Иоасаф водрузил крест на месте, предназначенном для алтаря, и благословил копать ров для основания церкви. Стали копать. Место оказалось удобным, вода не выступала. При копании попадались кости прежде погребенных братий. Но вот на том месте, где был погребен преподобный основатель монастыря, нашли целый гроб, не подвергшийся тлению; от него исходило благоухание. Не смея тронуть ого, рабочие тотчас известили игумена Иоасафа, который с умилением и слезами лобызал откопанный гроб, ни минуты не сомневаясь, что эта драгоценная находка есть гроб Макария. По его распоряжению ударили в колокол; собрались братия и множество окрестного народа. Сейчас же подле старой церкви устроили палатку и, благоговейно подняв гроб из земли, перенесли его туда и отслужили над ним панихиду. Затем вскрыли гроб: разнеслось из него еще большее благоухание и тело преподобного, лежавшее в земле тридцать восемь лет, оказалось нетленным, даже ризы не пострадали и светлы были седины старца. Это событие произошло 26 мая 1521 г. Народ с умилением прославлял Господа, дивно прославляющего избранных Своих. Многие недужные и немощные, с верою притекавшие к новообретенным мощам, получили исцеление.
Игумен и братия, обрадованные такой благодатью, поспешили известить об этом Дмитровского князя Юрия Ивановича. Посланный иеромонах устно известил обо всем князя. Обрадованный князь стал ждать письменного извещения от игумена о совершившихся от мощей чудодейственных исцелениях. Игумен Иоасаф позаботился о том, чтобы были записаны важнейшие чудеса от мощей с именами получивших исцеление и отправил эти записи к князю. Юрий Иванович немедленно отправился в Москву и известил обо всем, совершившемся в Колязине, брата своего, великого князя Василия Ивановича, равно как и митрополита Даниила [14].
Великий князь и митрополит поручили князю Юрию Ивановичу представить в Москву самолично хоть некоторых, получивших исцеление от мощей преподобного. Представлены были многие и засвидетельствовали истину. Тогда великий князь и митрополит послали в Колязинский монастырь архимандрита московского Чудова монастыря Иону для исследования на месте относительно всего, касающего открывающихся мощей. Архимандрит Иона явился в Колязинский монастырь, убедился в нетлении мощей Макария и в их чудодейственной силе и засвидетельствовал о сем в Москве пред великим князем и митрополитом.
Тогда великий князь и митрополит созвали в Москве собор из епископов, архимандритов, игуменов и других духовных лиц. Собору доложены были все обстоятельства явления мощей преподобного Макария, рассмотрена его святая жизнь и чудотворение как при жизни, так и по смерти, от его мощей. Собор постановил причислить преподобного Макария Колязинского к лику святых и установил местное празднование ему в день кончины 17 марта и открытия мощей 26 мая.
Нетленные мощи преподобного Макария вскоре из временной палатки перенесены были в старую деревянную церковь, а потом переложены в новую дубовую раку и торжественно поставлены открыто на правой стороне новой каменной церкви, построенной купцом Боронковым.
В Колязинском монастыре на обретение мощей стали петь службу, составленную Феодосием Тверитянином. Простота жизни Макария смущала некоторых и при его жизни, и заставляла сомневаться в святости его даже после открытия его мощей. Так, уже спустя десять лет по открытии мощей Макария, вельможный инок, старец Вассиан Патрикеев с укоризной говорил о простоте жизни Макария и называл его «мужиком сельским». Но митрополит Даниил на соборе заметил Вассиану, что если захочешь судить святых, так осудишь многих и в числе пророков, и Апостолов, и архиереев, и праведных, и преподобных; для Бога в деле святости важно не телесное, наружное благородие, а духовное, внутреннее [15]. На московском церковном соборе 1647 г. установлено было «петь и праздновать повсюду» в числе других и преподобному Макарию Колязинскому, при чем он помещен в числе «великих чудотворцев» [16].
При открытии мощей преподобного Макария было записано иноками Колязинского монастыря четырнадцать чудес. Приведем некоторые из них.
В странноприимнице или Богадельне монастырской жил убогий человек, по имени Иоанн: у него иссохли ноги, как дерево, и скорчились; он целых двенадцать лет только ползал, опираясь руками на маленькую клюку. Увидев однажды, что у гроба преподобного священники служат молебствие, с трудом подполз к ним и просил помолиться о нем Господу и Его угоднику. Священники, окропив его святою водою и открыв раку, хотели приподнять страдальца, чтобы он мог приложиться к святым мощам, но в это самое время ноги его выпрямились, он встал сам и смог приложиться к святым мощам, к изумлению и ужасу всех. С тех пор он стал совсем здоров.
Диакон Колязинского монастыря, по имени Андрей, долго страдавший от сильнейшей боли в костях, принесен был к мощам преподобного, и когда с верою приложился к ним, немедленно получил исцеление.
И другие лица получили исцеление от различных болезней: два монастырских крестьянина от умопомрачения; у одного странника, имевшего на правой руке три пальца пригнутыми и приросшие к ладони, скорченная рука разогнулась, когда он с молитвой прикоснулся ко гробу чудотворца. Одна женщина страдала опухолью, отеком всего тела, другая продолжительною глухотою и обе получили исцеление после усердной молитвы угоднику Божию. Некто юноша Григорий, неподвижно лежавший десять лет в расслаблении, был принесен на одре и положен при гробе преподобного; с умилением он смотрел на раку, плакал и молился об исцелении. Мало-помалу он стал чувствовать, что его ноги и руки начинают двигаться; собравшись с силами он встал с одра, чтобы припасть к святым мощам. Принесшие больного вместе с исцелившимся прославили Бога и Его угодника.
Однажды пришел в обитель некий человек, по имени Лаврентий, и рассказывал, что он два года страдал болезнью в ноге, а, когда дал обещание постричься в Колязином монастыре, то получил исцеление. Когда он шел в монастырь, то на него напали разбойники; израненный, он повернул в Москву. Здесь постигла его слепота. В недоумении и отчаянии он вспомнил о своем обещании постричься в обители Макария и — прозрел. Теперь он пришел в монастырь исполнить свое обещание.
Один знатный человек боярского рода, по имени Иоанн, пришел в Колязин монастырь и был встречен игуменом с подобающею честью. При возвращении домой игумен благословил богомольца иконою преподобного Макария. Боярин дома много рассказывал о чудесах преподобного. В числе его людей был расслабленный, Феодор по имени, шесть лет лежавший в постели без движения. Благочестивый господин его принес к нему икону преподобного и велел служить молебен с водосвятием. Когда больного окропили святою водою, он встал с постели здоровым к удивлению и утешению всех окружающих.
Некто Онуфрий, бесноватый, привезенный с трудом из Новгорода, никак не хотел приблизиться к раке чудотворца и произносил хульные речи, так что его родственники хотели уже везти его обратно и некоторые дерзнули даже укорять преподобного, что он не может исцелить больного. Напоследок однако они решились силою подвести его к чудотворной раке. Как только бесноватый коснулся раки, то с воплем упал на землю с пеною у рта; присутствовавшие думали, что он уже умирает, и окропили его святою водою. Но страдалец внезапно очнулся и стал с полным сознанием спрашивать, где он находится. Получив ответ, он благоговейно облобызал мощи преподобного, вознес благодарственную горячую молитву и, подав милостыню в обители, здоровым возвратился на родину.
Особенно много исцелений получили больные из соседних городов, где слава Макария распространялась как при жизни его, так и по смерти. Так получили исцеление Кашинские жители: инок Варсонофий, бывший архимандрит монастыря Димитриевского [17], а теперь оставшийся до конца жизни в Колязинском монастыре; Кашинская инокиня Мария, долго страдавшая ногами; дьячок обители Макариевой, по имени Тимофей, заболевший расслаблением в городе Дмитрове, и наконец другой инок по имени Симеон, внезапно заболевший на Волге тяжкою болезнью.
Предсмертные слова преподобного Макария оправдались: оставленная им обитель не оскудела, а распространилась: ее посещали Московские цари и делали в нее богатые вклады. Так в 1553 г. царь Иван Васильевич Грозный посетил обитель и пожаловал ей село Городище со всеми пустошами и 28 деревнями. В 1599 г. приезжал в Колязинский монастырь царь Борис Федорович Годунов с супругой и детьми, чтобы помолиться и испросить благословение угодника Божия на предполагавшийся брак царевны Ксении с датским принцем Иоанном. Посетители принесли в дар преподобному Макарию великолепную серебряную раку, в которую в их присутствии переложены были мощи угодника.
В смутное время самозванцев и царя Василия Ивановича Шуйского Колязин монастырь сделался средоточием важных событий и испытал великие бедствие. В 1609 г. находилась в монастыре главная квартира знаменитого вождя русских войск князя Михаила Васильевича Скопина-Шуйского, который 14 августа нанес здесь жестокое поражение Яну Сапеге с другими польскими вождями и русскими ворами или изменниками. Но в 1610 г. монастырь постигло тяжкое бедствие; князя Скопина-Шуйского не было уже там, но часть войска еще оставалась. Один из польских вождей, смелый и алчный грабитель Лисовский, отовсюду отрезанный, решился силою пробиться к польской границе из Суздаля. Переправившись через Волгу, он неожиданно напал на Колязин монастырь. Находившийся там воевода Жеребцов отчаянно защищался и делал вылазки из монастыря, но неприятелям удалось поджечь деревянные стены монастыря, при чем загорелись и другие здания. Жеребцов вынужден был сдаться. Враги перебили монахов и других находившихся в монастыре людей, не исключая и воеводы Жеребцова; монастырь был разграблен; мощи преподобного Макария были изринуты из раки, а самая рака, дар Годунова, была рассечена на три части и увезена неприятелями.
Не легко было монастырю оправиться после такого страшного разгрома. Но усердие богомольцев, возросшее вследствие важных заслуг монастыря при Скопине-Шуйском и скорби о несчастном бедствии обители, равно как и старание настоятелей дали возможность в скорое время все привести в порядок, возобновить попорченное и приступить даже к сооружению новых храмов и других зданий.
В 1619 г. царь Михаил Федорович посетил Колязинский монастырь и с теплою молитвою и благоговением прикладывался к чудотворным мощам преподобного Макария. Царь тогда пожертвовал в монастырь колокол, а после, в 1635 г., тот же царь пожертвовал другой большой колокол по отце своем, патриархе Филарете Никитиче. В 1648 г. построена была каменная стена вокруг всего монастыря. В 1654 г., когда в Москве свирепствовало моровое поветрие, супруга царя Алексея Михайловича Мария Ильинична с детьми и всем двором нашли убежище в Колязине монастыре; с нею был там и патриарх Никон; царица с двором помещалась в построенном в 1641 г. братском корпусе, с того времени получившем название царского, а патриарх Никон в настоятельском, получившем с тех пор название патриаршего. Царица Мария в следующем, 1655 г., в память своего пребывания в Колязином монастыре исходатайствовала ему степень архимандрии.
Как в семнадцатом столетии, так и позже сооружались в монастыре новые храмы — и перестраивались прежние, перестраивались и возобновлялись вновь и прочие здания. Всегда, как и теперь, монастырь посещался и посещается богомольцами, особенно из окрестных уездов тверской и ярославской губерний, а также из губерний владимирской и московской. Особенно много стекается богомольцев к 17 марта и 26 мая — дню обретение мощей преподобного; в этот день рака со святыми мощами преподобного Макария обносится вокруг главного монастырского храма Пресвятой Троицы, в котором она и находится всегда, в арке в приделе Нерукотворенного образа Спасителя [18].
В 1764 г., при учреждении монастырских штатов, по описи владений Колязина монастыря числилось за ним 2803 крестьянских двора с 12.000 человек мужского пола. Монастырь отнесен к числу первоклассных.
Плотская мудрования, отче Макарие, воздержанием и бдением умертвил еси: место бо, на немже поты твоя излиял еси, яко труба вопиет к Богу, поведающи твоя исправления: и по смерти честныя твоя мощи источают исцеления. Темже вопием ти: моли Христа Бога, да спасет душы наша.
Вышних желая, воздержанием и труды, и поты насладився, желание плоти твоея обуздав, чудес дар прием от Христа Бога, светильник явился еси пресветлый. Темже Христова церковь песньми славит тя, преподобне Макарие отче наш.
Примечания:
[1] Наименование Макария Колязинским произошло от наименования самого монастыря, о чем сказано ниже.
[2] Кашин — уездный город Тверской губернии на левом берегу Волги в 12 верстах от нее, на реке Кашинке, и в 19 верстах от уездного же города Тверской губ. Колязина.
[3] Василий Васильевич Темный княжил с 1425 г. по 1462 г.
[4] Клобуковский Николаевский монастырь подле города Кашина с 1764 г. — заштатный. В нем до настоящего времени сохраняется келлия преподобного Макария.
[5] Епископ Моисей управлял тверской епархией с 1453 г. по 1459 год.
[6] Преподобный Иосиф Волоколамский, родившийся в 1440 году, постриженик преподобного Пафнутия Боровского, 18 лет бывший его учеником, в 1479 году основал свой монастырь Успенский в 18 верстах от города Волоколамска и дал сему монастырю строгий общежительный устав. Известен преподобный Иосиф как писатель, горячо обличавший ересь жидовствующих и защищавший права общежительных монастырей на владение населенными землями. Скончался 9 сентября 1516 года. Память его празднуется 9 сентября; под сим числом см. и его житие.
[7] Преподобный Пафнутий в 1444 году основал Рождественский, названный Пафнутиевым, монастырь в трех верстах от города Боровска, теперь Калужской губ. Скончался в глубокой старости в 1479 году 1-го мая; под сим числом см. его житие.
[8] Преподобный Ефрем Перекомский, уроженец города Кашина, начал подвизаться в Макариевом Калязинском монастыре, а пострижение принял в обители преподобного Саввы Вишерского. Удалившись в пустынное место на западный берег озера Ильменя, он положил начало обители в 25 верстах от Новгорода. Ныне заштатный Перекомский Николаевский монастырь. Память преп. Ефрема празднуется 10 мая.
[9] Князь Андрей Васильевич Большой был четвертый сын великого князя Московского Василия Васильевича Темного и родной брат Московского великого князя Иоанна Васильевича III. Он получил в удел город Углич по духовному завещанию своего отца, скончавшегося в 1462 году. В 1492 г. князь Андрей был посажен в заточение в Переяславле-Залесском и скончался в 1494 году.
[10] Великий князь Иоанн Васильевич III, сын Василия Васильевича Темного, правил русским государством с 1462 по 1505 год.
[11] Основанный преподобным Паисием Покровский монастырь находится в трех верстах от города Углича (Ярославской губернии), на левом берегу Волги, в настоящее время третьеклассный. Паисий основал монастырь по просьбе угличского князя Андрея Васильевича, у которого был восприемником детей Иоанна и Димитрия. Преподобный Паисий скончался в глубокой старости в 1606 году, июня 6, когда и празднуется его память.
[12] Епископ Нил, грек, управлял тверскою епархиею о 1509 по 1521 г.
[13] Митрополит Даниил, ученик Иосифа Волоколамского, хиротонисован из игумнов Иосифова монастыря в 1522 году; оставил кафедру в 1539 году.
[14] Инок князь Вассиан Патрикеев был судим на соборе в 1531 г. и мнения свои о новых русских чудотворцах высказал здесь в прении с митрополитом Даниилом. «Прение» это см. в «Чтениях. Общ. Ист и Древн. Росс. при Моск. Унив.» за 1847 год; изложение в Истории Русской Церкви преосв. Макария, т. 6, стр. 200.
[15] После открытия мощей в 1521 году было установлено местное празднование прп. Макарию, а на соборе 1547 г. — всецерковное, и он наименован «великим чудотворцем». См. Е.Е. Голубинский, История Канонизации святых в Русской церкви, стр. 83 и 100.
[16] Димитриевский или Дмитровский монастырь в городе Кашине на берегу реки Кашинки основан в пятнадцатом столетии; с 1764 г. до ныне заштатный.
[17] Мощи преп. Макария почивают открыто в серебряной вызолоченной раке, устроенной в 1700 году, и переложены в нее архиепископом Тверским Сергием с четырьмя архимандритами 18 сентября 1700 года.
"}},"1405":{"name":{"nominative":"Перенесение мощей прмч. Макария, архим. Каневского, игумена Пинского, Переяславского чудотворца (1688)","short":"Перенесение мощей"}},"1406":{"name":{"nominative":"Сщмч. Макария, митр. Киевского (1497)","short":"Сщмч. Макария"}},"1410":{"name":{"nominative":"Прп. Макария, диакона Печерского (XIII-XIV)","genetive":"Прп. Макария"}},"1412":{"name":{"nominative":"Прп. Макария Писемского (XIV)","short":"Прп. Макария"}},"1419":{"name":{"nominative":"Собор славных и всехвальных 12-ти апостолов: Петра, Андрея, брата его, Иакова Зеведеева, Иоанна, брата его, Филиппа, Варфоломея, Фомы, Матфея, Иакова Алфеева, Иуды Иаковля, или Фаддея, Симона Зилота и Матфия","short":"Собор славных"},"life":{"id":"","copyright":"Настольная книга свщеннослужителя. Москва. 1978.","text":"Собор святых славных и всехвальных 12-ти Апостолов Христовых является древним праздником. Святая Церковь, чествуя каждого из 12-ти апостолов в разное время года, с давних времен установила общее празднование им на следующий день после памяти славных и первоверховных апостолов Петра и Павла ({ ок. «• 67). Сведения о каждом апостоле в день его сугубой памяти: апостол Петр (^ ок. 67; память 29 июня); апостол Андрей Первозванный (1» 62; память 30 ноября); апостол Иаков Зеведеев ( } 44; память 30 апреля); апостол и Евангелист Иоанн Богослов • • (+ нач. II в.; память 26 сентября); апостол Филипп (I; память 14 ноября); апостол Варфоломей (I; память 11 июня); апостол Фома (I; память 6 октября); апостол и Евангелист Матфей (+60; память 16 ноября); апостол Иаков Алфеев (I; память 9 октября); апостол Иуда, брат Господень (•$ ок. 80; память 19 июня); апостол Симон Зилот (I; память 10 мая); апостол Матфий а ок. 63; память 9 августа)."}},"1426":{"name":{"nominative":"Прп. Симеона Столпника","genetive":"Преподобный Симеон Столпник","short":"Симеон","shortF":"прп. Симеона"},"life":{"id":"","copyright":"Настольная книга свщеннослужителя. Москва. 1978.","text":"Преподобный Симеон Столпник родился в Каппадокийском селении Сисан в семье христиан Сусотиона и Марфы. С 13 лет он стал пасти овец своего отца. К этому первому своему послушанию он относился добросовестно и с любовью. Однажды Симеон, услышав в церкви Евангельские заповеди блаженств, был потрясен их глубиной. Не доверяя собственному незрелому суждению, он тут же обратился с расспросами к опытному старцу. Старец охотно разъяснил отроку содержание услышанного и окончательно укрепил в нем решимость следовать Евангельским путем. Не заходя домой, Симеон направился в ближайший монастырь и после слезных просьб был через неделю принят в число братии. Когда Симеону исполнилось 18 лет, он принял иноческий постриг и предался подвигам строжайшего воздержания и непрестанной молитвы. Его ревность, непосильная для остальной монастырской братии, встревожила игумена, и он «предложил преподобному либо умерить свои аскетические подвиги, либо покинуть монастырь. Тогда преподобный Симеон удалился из обители и поселился на дне высохшего колодца, где мог беспрепятственно исполнять свои суровые обеты. Через некоторое время игумену в сонном видении явились Ангелы, которые повелели ему вернуть Симеона в монастырь. Однако преподобный недолго пробыл в обители. Вскоре он удалился в каменную пещеру, расположенную недалеко от села Галанисса, и прожил там три года, все более совершенствуясь в иноческих подвигах. Однажды он решил провести всю святую Четыредесятницу без пищи и пития. С помощью Божией преподобный выдержал этот строгий пост. С тех пор он всегда на все время святой Четыредесятницы полностью отказывался даже от хлеба и воды, двадцать дней молясь стоя, а двадцать дней — сидя, чтобы не дать ослабеть телесным силам. Целые толпы народа стали стекаться к месту его трудов, желая получить исцеление /от недугов и услышать слово христианского назидания. Избегая /мирской славы и стремясь вновь обрести утраченное уединение, / преподобный избрал еще не известный в то время вид подвижни/ чества. Он построил столп высотой в 4 метра и поселился на нем в маленькой келлии, предавшись усиленной молитве и посту. Молва о преподобном Симеоне дошла до высшей церковной иерархии и императорского двора. Антиохийский Патриарх Домнин II (441 — 448) посетил преподобного, совершил на столпе Божественную литургию и причастил подвижника Святых Тайн. Подвизавшиеся в пустыне отцы также узнали о преподобном Симеоне, избравшем такой трудный вид подвижничества. Желая испытать нового подвижника и узнать, угодны ли Богу его непомерные подвиги, они отправили к нему своих посланцев, которые должны были от лица отцов приказать преподобному Симеону сойти со столпа. В случае неповиновения они должны были насильно стащить его на землю, а если бы он проявил покорность, им поручено было от имени отцов благословить его на продолжение подвига. Преподобный проявил полное послушание и глубокое христианское смирение. Преподобному Симеону довелось пережить многие искушения, и он неизменно одерживал над ними победу, полагаясь не на собственные слабые силы, а на Самого Господа, Который всегда приходил к нему на помощь. Преподобный постепенно увеличивал высоту столпа, на котором стоял. Последний его столп был высотой в 40 локтей. Вокруг него была возведена двойная ограда, которая возбраняла беспорядочным толпам народа слишком близко подходить к преподобному и нарушать его молитвенную сосредоточенность. Женщины вообще не допускались за ограду. В этом преподобный не сделал исключения даже для собственной матери, которой после долгих и безуспешных поисков удалось, наконец, обнаружить своего пропавшего сына. Не добившись свидания, она так и умерла, приникнув к окружавшей столп ограде. Тогда преподобный попросил принести к нему гроб и благоговейно простился с усопшей матерью — и тогда мертвое лицо ее просияло блаженной улыбкой. Преподобный Симеон провел в усиленных иноческих подвигах 80 лет, из которых 47 он простоял на столпе. Бог даровал ему исполнить в столь необычных условиях поистине апостольское служение — многие язычники приняли Крещение, потрясенные нравственной стойкостью и телесной крепостью, которые Господь даровал Своему подвижнику. Первым узнал о кончине преподобного его ближайший ученик Антоний. Встревоженный тем, что его наставник в течение 3-х дней не показывался народу, он поднялся на столп и нашел его мертвое тело, склоненное на молитве"}},"1428":{"name":{"nominative":"Мцц. 40 дев постниц и мч. Аммуна диакона, учителя их (IV)","short":"40 дев постниц","genetive":"40 дев постниц мучениц и мученик Аммун диакон"},"life":{"id":"minei-0901-1428","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Эти святые девы[1] происходили из Адрианополя Македонского[2] и, просвещенные диаконом Аммуном, уверовали во Христа. Вавд, правитель того города, потребовал их к себе на суд и предал их многим мучениям, чтобы принудить их поклониться идолам. Они помолились Богу, и вдруг идольский жрец невидимой силой поднят был на воздух и, пробыв долгое время, упал на землю и умер. После этого мучитель велел повесить святого Аммуна и строгать его по ребрам; затем на голову его надели раскаленный шлем, но святой мученик был чудесно избавлен от него. Тогда послали святого Аммуна со святыми девами в Ираклию[3], к другому мучителю. По его приказанию десять из них были брошены в огонь, восемь были, вместе со своим учителем, усечены мечом; некоторые скончались, пораженные мечом в уста и в сердце; шесть из них были заколоты ножом; а прочие шесть отошли к Господу, после того как им вложили в уста раскаленное железо.
Примечания:
[1] Пострадали при императоре Ликинии, соправительствовавшем Константину Великому от 311 по 324 г. по Р. Х.
[2] Македония — провинция Византийской империи на север от Греции. Адрианополь основан первоначально императором Адрианом и назван по его имени; находится недалеко от Константинополя, в нынешней Восточной Румелии. В последнее время этот город, прежде весьма значительный, находится в упадке. Половина населения болгары и сербы.
[3] Ираклия — город на берегу Мраморного моря.
"}},"1429":{"name":{"nominative":"Мц. Каллисты и братий её, мчч. Евода и Ермогена","genetive":"Мученица Каллиса и братия ее Евод и Ермоген","short":"Мученики"},"life":{"id":"minei-0901-1429","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Эти святые мученики[1], получивши духовное возрождение в таинстве св. крещения, обвинены были перед языческим правителем в том, что они христиане. Видя, что они непоколебимы в исповедании Христа, правитель этот осудил их на усечение мечом, и они, совершив свой мученический подвиг, отошли к Господу.
Примечания:
[1] Пострадали в Никомидии, в северо-западной части Малой Азии, резиденции императора Диоклитиана. Время кончины этих святых точно неизвестно. Некоторые относят его к Диоклитианову гонению (началу IV в.) — В студийском уставе патр. Алексия XI века говорится, что мощи их находились в Студийском монастыре и им 1 сентября совершалась служба.
"}},"1430":{"name":{"nominative":"Обретение мощей блж. Максима, Христа ради юродивого, Московского (ок. 1547)","short":"Обретение мощей"}},"1431":{"name":{"nominative":"Черниговской-Гефсиманской (1869), Александрийской, Августовской (1914) и именуемой «Всеблаженная» (в Казани) икон Божией Матери. )","short":"Черниговской-Гефсиманской (1869)"}},"1434":{"name":{"nominative":"Мч. Маманта, отца его Феодота и матери Руфины (III)","short":"Мч. Маманта"},"life":{"id":"","copyright":"Настольная книга свщеннослужителя. Москва. 1978.","text":"Святой мученик Мамант родился в Пафлагонии от благочестивых и знатных родителей христиан Феодота и Руфины. За открытое исповедание своей веры родители святого были схвачены язычниками и заключены в темницу в Кесарии Каппадокийской. Зная свои телесные немощи, Феодот молился, чтобы Господь взял его прежде мучений. Господь услышал молитву, и он умер в темнице. Вслед за ним умерла и святая Руфина, разрешившись преждевременно сыном, которого она молитвенно препоручила Богу, прося Его быть Хранителем и Заступником осиротевшего младенца. Бог услышал предсмертную молитву святой Руфины: богатая вдова христианка Аммия с честью погребла тела святых Феодота и Руфины, а мальчика взяла к себе и окружила его материнской заботой. Святой Мамант вырос убежденным христианином. Приемная мать заботилась о развитии его природных способностей и рано отдала его учиться грамоте. Мальчик учился легко и охотно. Он был не по летам рассудителен и отличался ранней зрелостью ума и сердца. Благоразумными речами и личным примером юный Мамант обратил в христианство многих своих сверстников. Об этом донесли правителю Демокриту, и юноша был схвачен и представлен на суд. Из уважения к его знатному происхождению Демокрит не решился подвергнуть его пыткам и отослал его к императору Аврелиану (270—275). Тот сначала лаской, а затем угрозами намеревался совратить святого Маманта в языческую веру, но все его старания были напрасны: святой безбоязненно исповедал себя христианином и обличил безумие язычников, поклоняющихся бездушным истуканам. Разъяренный император подверг юношу жестоким истязаниям. Затем хотели утопить святого, но Ангел Господень спас Маманта и повелел жить на высокой горе в пустыне, находившейся недалеко от Кесарии. Повинуясь воле Божией, святой устроил там небольшую церковь и стал проводить жизнь в строгом воздержании, подвигах поста и молитвы. Вскоре он получил удивительную власть над силами природы: к его жилищу собирались населявшие окрестную пустыню звери и слушали чтение Святого Евангелия. Питался святой Мамант молоком диких коз и ланей. Не забывал святой и о нуждах своих ближних: приготовляя из этого молока сыры, он безвозмездно раздавал их нищим. Вскоре слава о Богоугодном житии святого Маманта распространилась по всей Кесарии. Обеспокоенный правитель послал за ним отряд воинов. Повстречавшись на горе со святым Мамантом, воины не узнали его, приняв за простого пастуха. Тогда святой пригласил их в хижину, напоил молоком и сам открыл им свое имя, так как знал, что его ожидает мученическая смерть за Христа. Отдав себя в руки мучителей, святой Мамант был приведен на суд наместника Александра, который подверг его изощренным и длительным истязаниям. Однако они не сломили христианскую волю святого. Он был укреплен обращенными к нему свыше словами: «Крепись и мужайся, Мамант». Когда святого Маманта отдали на съедение зверям, те не тронули святого. Тогда один из языческих жрецов поразил его трезубцем. Смертельно раненный, святой Мамант вышел за пределы города. Там, в небольшой каменной пещере, он и предал дух свой Богу, Который во всеуслышание призвал святого мученика Маманта в горний селения ( г 275). Верующими он был погребен на месте кончины. • Вскоре христиане стали получать от него благодатную помощь в своих недугах и скорбях. Святитель Василий Великий так говорит о святом мученике Маманте в проповеди к народу: «Поминайте святого мученика: те, кто видел его в видении, кто из живущих на сем месте имеет его помощником, кому из призывающих имя его он помог самим делом, кого из заблудших в жизни наставил, кого от недугов исцелил, чьих детей, уже умерших, снова возвратил к жизни, чью жизнь продолжил — все, собравшись воедино, принесите хвалу мученику»."}},"1436":{"name":{"nominative":"Прав. Максима, иерея Тотемского, Христа ради юродивого (1650)","short":"Прав. Максима"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Праведный Максим, иерей Тотемский, некоторое время был священником в городе Тотьме Вологодской епархии. В течение сорока лет он проходил тяжелый подвиг юродства о Христе, постоянно находясь в посте и молитве. Скончался блаженный Максим в глубокой старости 16 января 1650 года и был погребен в Воскресенской церкви, в которой служил. Местное почитание святого началось в 1715 году, в связи с многочисленными чудесами, происходившими при его гробе."}},"1439":{"name":{"nominative":"Сщмч. Анфима, еп. Никомидийского, и с ним мчч. Феофила диакона, Дорофея, Мардония, Мигдония, Петра, Индиса, Горгония, Зинона, Домны девы и Евфимия (302)","short":"Сщмч. Анфима"},"life":{"id":"minei-0903-1439","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой Анфим родился в городе Никомидии[1]. Еще в юных летах он проявлял в себе навыки уже совершенного мужа и отличался незлобием. Возрастая телом, возрастал он и духом. Достигнув совершеннолетия, он изо всех стал выделяться добродетельною жизнью; и в те годы человеческой жизни, когда страсти обыкновенно произрастают в человеке, как бы плевелы в пшенице, Анфим был уже образцом бесстрастия. Плоть его была умерщвлена в своих греховных вожделениях, дух его исполнен был смирения. Всякого рода зависть, гневливость и леность он совсем искоренил в своей душе, не давая и телу пресыщаться объедением и пьянством. Своим примером он, напротив, показывал: воздержание во всём, любовь и мир со всеми, благоразумие и усердное попечение о славе Божией. За такую благочестивую и добродетельную жизнь, он был в непродолжительном времени удостоен священнического сана. В этом сане Анфим всем сердцем прилежал богомысленной молитве и душеполезным трудам, словом и делом наставляя всех спасительному пути добродетели. Когда скончался архипастырь Никомидийской церкви святой Кирилл, на его место был возведен Анфим. Избрание его во епископа, как мужа того достойного, было засвидетельствовано свыше: во время его посвящения небесный свет облистал церковь и был слышен свыше некий Божественный глас. Приняв на себя управление Никомидийскою церковью, святой Анфим, как искусный кормчий во время бури, соблюл ее, как бы невредимый от потопления корабль. Ибо если многие христиане и бывали потопляемы в море за Христа, но за то они не погрязли в злочестии: ни потопила их в себе буря идолопоклонения, ни пожрала их глубина преисподнего ада, но наставлением и управлением святого архипастыря своего Анфима они достигли тихого и не бурного пристанища небесного. Этот добрый пастырь Христов привел к Богу в венцах мученических почти всё свое словесное стадо. Когда идолопоклонники открыли великое гонение по всему востоку на христиан, а в особенности в Никомидии, — где тогда жили злочестивые цари Диоклитиан и Максимиан[2], — святой Анфим наставлял и укреплял всех верующих к мученическому подвигу.
— Ныне, — говорил он, — подобает нам показать себя истинными христианами, ныне — время подвига, ныне тот, кто действительно воин Иисуса Христа, да выступит мужественно для борьбы. Здесь нам предстоит пострадать лишь немного за много пострадавшего ради нас Христа; исповедуем Его здесь пред людьми, дабы там Он исповедал нас пред Отцом Своим Небесным. Здесь пред людьми Его прославим, дабы там Он прославил нас пред Ангелами Своими. Итак прославим Бога в телах наших, предав себя на мучения; умрем временною смертью, чтобы быть живыми вечно, не убоимся мучителей убивающих. Ибо если они и убьют нас, то будут виновниками нашего будущего блаженства: усеченную главу десница Подвигоположника нашего увенчает венцом нетленным; раздробленные члены просветятся, как солнце, в царствии Его; нанесенные раны умножат нам вечное воздаяние; кровавые мучения введут нас в чертог Жениха Небесного. Будем же готовы пролить даже кровь свою, будем зрелищем поношения и уничижения пред взорами ангелов и человеков.
Укрепляемые таковыми и подобными словами святого, весьма многие верующие мужественно предавали сами себя на тяжкие муки за Сладчайшего Иисуса, Господа Своего. Один христианин из особенно пламенеющих верою, ревнуя по Боге, решился на такой смелый поступок. Когда был прочитан в Никомидии написанный на хартии царский указ об умерщвлении христиан и потом прибить на видном месте к стене, — он, выступив пред всеми, исповедал Христа и, сорвав со стены этот указ, разорвал его, громко обличая языческое злочестие, — и, таким образом, явился первым мучеником в Никомидии.
После этого, весьма многие из вельмож и из придворных начальствующих лиц начали явно исповедовать Христа, провозглашая себя христианами: таковыми были Дорофей, Мардоний, Мигдоний, Петр, Индис, Горгоний[3] с прочею многочисленною дружиною; все они добровольно предавали себя на мучения за Христа, и многие из них были погублены мучителями посредством различных казней.
В то же самое время к тягостнейшей скорби христиан присоединилось еще следующее обстоятельство. Неизвестно отчего зажглись царские палаты, и большая часть их сгорела. Злочестивые язычники оклеветали христиан, говоря, будто они по ненависти подожгли царский дворец. Тогда ярость царя достигла до крайней степени и, став лютее дикого зверя, он истреблял христиан в великом множестве, осуждая их то на усечение мечом, то на сожжение огнем. Несмотря на всё это, верующие, видя мученическую смерть единоверных своих братий и зная, что и им предлежит такая же, разжегшись Божественною любовью, предавали себя мучителям на сожжение огнем, как будто в какое-либо приятное и прохладное место. А остальные многочисленные христиане были связаны мучителями, посажены на лодки и потоплены в морской глубине. По неукротимой своей ярости царь повелел потоплять не только живых, но выкапывать из земли и бросать в море ранее того погребенные тела святых мучеников, чтобы не почитали их оставшиеся в живых христиане. Столь жестоко было гонение, во время коего святой Анфим был разыскиваем, «как агнец на заклание» (Ис.53:7). Прежде, чем растерзать пастыря, волки устремились на его стадо; но Божий Промысл и Покров хранили его в одном селении, называемом Семана, для того, чтобы он прежде привел к Богу своих словесных овец, а потом и сам отошел к Нему, запечатлев излиянием своей крови веру церкви Никомидийской. Тогда же в церкви, в день Рождества Христова, сожжено было до двадцати тысяч святых мучеников[4], а остальные из паствы святого Анфима были заключены в темницы. Святой же своими частыми письменными посланиями, которые тайно отправлял к христианам, учил их и утверждал в вере; так что хотя и не был с ними телом, по воле Божией, быв удален от них на время, но духом своим соприсутствовал с ними в темницах, своими посланиями доставляя им пищу духовную. Овцы явно, а пастырь их тайно боролись с волками, и святой скрывался, не мучений боясь, но для того, чтобы учением и молитвою утвердить слабейших в вере, укрепить немощнейших, боязливых сделать мужественными, доколе всех представить Христу, а потом уже и самого себя предать на те же мучения.
Один из верующих, укрепленный святым Анфимом, по имени Зинон, воин по должности, изобличил пред всеми царя Максимиана в злочестии следующим образом. В Никомидии, близ цирка, находился храм языческой богини Цереры[5]. Однажды Максимиан с своими воинами и всем народом приносил идолу этой богини обильную жертву. Зинон же, во время этого нечестивого праздника, став на возвышенном месте, громко воскликнул:
— Обольщаешься ты, царь, поклоняясь бездушному камню и немому дереву, ибо это обман бесов, приводящий к погибели их поклонников. Познай, Максимиан, истину, и свои телесные очи, вместе с духовными, обрати к небу: воззри, и из рассмотрения сего пресветлого творения уразумей о его Создателе, каков Он — Творец. Познай сие из наблюдения над тварями; научись чтить Сего Бога, Который благоволит не к крови закалаемых и сжигаемых в удушливом дыме бессловесных животных, но к чистым душам и чистому сердцу разумного создания.
Услышав это, Максимиан повелел схватить Зинона и за таковые дерзновенные слова к царю бить камнями в лицо и уста. Мучители выбили ему зубы, растерзали лицо его, стерли его язык, исповедующий Христа, и, наконец, едва живого извели из города, и отсекли, по повелению царскому, святую его главу.
В это время святой Анфим из своего местожительства, где он скрывался, послал диакона с своими письмами к находившемуся в темнице Дорофею и к другим, заключенным с ним за Христа, увещевая их к терпению, дабы они с радостью готовы были умереть за Жизнодавца — Господа. Нечестивые схватили сего диакона и представили его с письмами святого Анфима царю Максимиану. Царь прочел эти письма, и нашел написанное в них неприятным для себя: в письмах заключалось сердечное приветствие святого мученикам, усердное сострадание о них, отеческое наставление к ним, пастырское учение, святительское благословение на подвиг мученический и укрепление к ниспровержению идолов. Сильно разгневавшись на всё сие, царь повелел вывести всех мучеников из темницы и представить к нему на суд. Бросив на них надменный и зверский взор, он долго укорял их. Потом велел прочитать послания святого Анфима, в укор и обличение их.
— Вы веруете обманчивым басням этого злого человека, — говорил он, — и слушаете его развращенное учение, а не царское повеление!
Верующие, слыша читаемое послание, глубоко радовались и, проливая слезы от радости, приветствовали стоявшего в отдалении диакона Анфимова светлым взором, радостным лицом и преклоненною головою; слова же святого Анфима, которые были читаны для укорения их, они слагали в сердце своем.
Тогда царь сказал диакону:
— Скажи нам, откуда ты пришел? кто дал тебе эти, развращающие народ, послания? и где скрывается тот, кто послал тебя?
Диакон, раскрыв уста, исполненные благодати, начал говорить следующее:
— Тот, кто посылает сии послания, есть пастырь. Но так как он находится далеко от своего стада, то письмами наставляет его и возбуждает к благочестию; особенно же, когда он услышит про нашествие многих волков на стадо словесное, тогда громко извещает овец, что они должны делать. Возвещает же он им от Пастыреначальника следующие слова: «не бойтесь убивающих тело, души же не могущих убить» (Мф.10:28). Я принес это послание сему Христову стаду, чтобы сообщить им его содержание; но где ныне находится пославший его, — о том не скажу, ибо было бы великим безумием, если бы я стал предателем пастыря моего, от которого всем приносится великая польза, который и без моего извещения о нем, скоро будет явлен, ибо «не может укрыться город, стоящий на верху горы» (Мф.5:14).
Разгневанный этими мужественными словами, мучитель осудил святого диакона, имя которому было Феофан, на смерть. Прежде всего у него отрезали язык, столь благодатно вещавший, а потом убили его, побивая камнями и пронзая стрелами. После сего царь приказал, посредством разнообразных мучительных казней, умертвить и представленных на суд мучеников: святому Дорофею усекнуть голову, Мардония сжечь на костре, Мигдония живым бросить в яму и засыпать землею, Горгония, Индиса и Петра утопить в море, повесив на шею их жерновный камень, и всех прочих погубить посредством многих других казней. Таким образом, все они различными путями смерти преставились ко Господу. Тела мучеников, которые были брошены в море, рыбаки потом изловили сетями, и одна девица, по имени Домна, погребла их. Узнав об этом, язычники усекли ее мечом, в то время когда она молилась над мощами святых мучеников. В то же время и Евфимий, который своею проповедью обратил многих к исповеданию Христа и мученическому подвигу, там же в Никомидии, после различных мучений, принял кончину мученическую, будучи усечен мечом. После всего этого, приспело время пострадать за исповедание Иисуса Христа и святому Анфиму.
Когда он скрывался в вышеупомянутом селении Семане и тайно сеял слово Божие и умножал веру во Христа, Максимиан проведал о нем и немедленно послал двадцать воинов, чтобы схватить его. Достигнув этого селения, они встретили здесь святого Анфима и его же самого спрашивали:
— Где находится Анфим, учитель христианский?
Встретив воинов, Анфим повел их в свою хижину и сказал:
— Я сообщу вам об Анфиме и предам его в ваши руки, но только отдохните немного от пути.
Затем он предложил им вкусить пищи и устроил им посильную трапезу, радушно угощая их. После сего святой открылся пред ними, что он — Анфим.
— Я, — сказал он, — тот, которого вы ищете; возьмите же меня и ведите к пославшему вас.
Услыхав это, воины изумились и стыдились поднять взоры на почтенные седины Анфима, потому что видели его сердечный прием и приветливое угощение. И вот они стали рассуждать между собою о том, что они должны повести сего невинного и доброго человека не для благополучия его в сей жизни, а к мучителю, на крайнюю скорбь и имеющую последовать после лютых мучений очевидную смерть. Им стало жаль Анфима, и стыдно пред ним, и сказали они святому:
— Не возьмем мы тебя с собою, но советуем тебе скрыться; а мы скажем пред Максимианом, что везде, в окрестностях Никомидии, мы искали Анфима и нигде его не нашли.
Но Анфим ревностно сохранял заповеди Господни и посему убеждал их говорить правду, так как не желал, чтобы ради его говорили ложь, и притом стремился пострадать и умереть за Христа; посему он пошел вместе с ними. По пути он проповедовал им слово Божие, уча их вере в Господа нашего Иисуса Христа. Не без следа падало это сеянное Анфимом себя слова Божия, но попало на добрую землю: оно вкоренилось в сердца воинов, процвело там и возросло к усовершению их в вере. Когда они достигли реки, Анфим сотворил о них молитву и крестил их во имя Отца и Сына и Святого Духа. Потом они опять отправились в путь, ведя душеполезную беседу, пока не достигли Никомидии. Когда Анфим вошел в город, о нем было возвещено Максимиану, — и тот повелел связанным представить его к себе.
И вот святой представ пред мучителем со связанными позади руками: ибо, во свидетельство истины, так именно должно было ему явиться пред судилищем нечестивых язычников связанным, как бы злодею; но он был свободен душою и обратил ее к небу, откуда ждал помощи. Мучитель приказал принести все орудия, употреблявшиеся при мучениях, чтобы, прежде всего, устрашить Анфима одним видом их, рассчитывая, что святой, убоявшись их, согласится исполнить волю царскую Потом начали спрашивать его:
— Ты ли тот Анфим, который, заблуждаясь относительно одного простого человека, по имени Христа, приводишь в то же заблуждение и простой народ, обманывая его и возбуждая противиться нашему царскому повелению, а наших богов бесчисленными ругательствами хуля и укоряя?
Анфим же, посмеявшись над принесенными орудиями мучений и над словами царскими, сказал:
— Знай, царь, что я совсем бы не отвечал на это твой вопрос, если бы не советовал мне того Божественный Апостол, наставляющий нас быть готовыми «всякому, требующему у вас отчета в вашем уповании, дать ответ» (1Пет.3:15), ибо обещал Бог дать «уста и премудрость, которой не возмогут противоречить ни противостоять все, противящиеся» нам (Лк.21:15). И я первый насмеялся над вашими идолами, которых вы называете богами; теперь же я смеюсь над твоим великим безумием, что ты надеялся отторгнуть меня от Создателя моего, Который и тебя, неблагодарное создание, почтил Своим образом. За что ты меня привел связанным на свой суд и положил пред моими глазами орудия мучений? Не хочешь ли ты ими устрашить меня, чтобы я, убоявшись, повиновался твоему безбожному повелению? Но этим ты не в состоянии устрашить того, кто сам желает умереть за Господа своего. Предлагай это вниманию тех, которые малодушны и трусливы, для которых сия временная жизнь представляется великим утешением, а потеря временной жизни — великою скорбью: устрашай их, а не меня. Для меня же сие бренное тело и сия временная жизнь суть как бы тяжкие узы и темница, не позволяющие моей душе перейти к вожделенному Богу; твои же угрозы, казни, мучения для меня тем приятнее всякого земного наслаждения, что за ними последует смерть, которая, освободив меня от телесных уз, переселит туда, куда устремлено всё мое желание.
После того, как святой произнес сии слова, мучитель повелел бить его камнями по шее. Анфим же, с благодарностью принимая эти побои, как начало страданий за Христа и основание венцов мученических, желал еще больших страданий, желая наследовать высшее воздаяние и, то насмехаясь и поругаясь над мучителем, то приводя его в сильнейший гнев, чтобы повелел мучить его тягчайшими страданиями, повторял грозное пророческое слово: «Боги, которые не сотворили неба и земли, исчезнут с земли и из-под небес» (Иер.10:11).
Сии слова пронзили сердце мучителя яростью, и он повелел раскаленными острыми железными кольями насквозь просверлить ноги священномученика. Но и сие мучение было для святого радостью, ибо он, радуясь, прославлял Бога, сподобившего его терпеть за имя Господа Иисуса Христа таковые страдания. Потом Максимиан повелел положить по земле острые черепки, возложить на них страдальца нагим и в таком состоянии бить еще сильнее палками, чтобы сердце его пронзала сугубая боль: сверху от биения палками, снизу от острых черепков. Но святой и тогда не отчаялся в своей победе над мучителем, воспевая: «Благодарю Тя, Господи, Царю веков, «ибо Ты препоясал меня силою для войны и низложил под ноги мои восставших на меня; Ты обратил ко мне тыл врагов моих, и я истребляю ненавидящих меня» (Пс.17:40-41).
Тогда мучитель изобрел иную муку: раскалив медные сапоги, надели их на ноги Анфима. Но Божественная благодать свыше осенила страдальца, укрепляя его в страданиях, и он слышал голос, обещавший ему вскоре венец небесный, и сей голос исполнил сердце его блаженством. От сего Божественного утешения святой начал явно пред всеми не обращать внимания на мучения, и лицо его озарилось небесною радостью, как будто он не претерпевал никакого страдания. При виде этого, мучитель изумлялся и говорил про святого Анфима, что он — волхв и посредством какого-то волшебства превозмогает огненную силу жжения. Стали спрашивать его: почему он, находясь в таких мучениях, радуется?
— Потому я так радуюсь, — отвечал святой, — что настоящие страдания служат мне твердым упованием обещанных благ, в скором же времени я препобежду твою надменную гордыню и докажу, что твои боги много беспомощнее сил человеческих, и ты будешь каяться о злобе своей во веки, но без пользы, — и не прежде отойдешь из сей жизни, чем будешь осужден на вечную погибель.
Еще более раздраженный сими словами, мучитель приказал привязать святого к колесу и привести ось колеса вместе с ним во вращательное движение, причем тело его жечь огнем. Но когда слуги начали исполнять царское повеление, привязали Анфима к колесу и стали разводить под ним огонь, то они сами внезапно упали как бы мертвыми. Колесо остановилось, и огонь устремился на них и опалил их, и они после поведали мучителю следующее:
— Когда мы начали вращать колесо и поджигать привязанного к нему, около нас появились три светоносных мужа и сказали: «Не бойся, раб Божий Анфим!» Когда же они обратили взор свой на нас, напал страх на нас, и огонь под колесом обратился на наши лица и попалил нас.
Услыхав это, мучитель был поражен, но всё сие приписал волхвованию. После того святого Анфима сняли с колеса, и царь угрожал ему усечением меча, если он не принесет жертвы идолам. Мученик же, услыхав о том, что ему предстоит усечение мечом, возрадовался и усердно молил Бога, да даст ему скорее отойти к своему стаду, восшедшему к небу путем мученичества прежде него, дабы и он мог сказать: «Вот я и дети, которых дал мне Господь» (Ис.8:18).
Но злочестивый царь предварительно повелел ввергнуть святого в темницу и связать железными цепями. Когда Анфима вели в темницу, то он славил и благословлял Бога за всё. — И вот внезапно озарил его с неба свет, цепи его расторглись, а слуги, ведущие его, пали на землю от страха. Но Анфим, подняв их, велел исполнить то, что им было приказано. Дошедши до темницы, святой вошел в нее и остался в ней среди заключенных там злодеев и разбойников; но он радовался, как будто был введен на пир, или брачное торжество. Предложив узникам духовную пищу слова Божия и представив им питие благочестия, он приобрел их Христу и присоединил к Его святой церкви, научив вере и добрым делам; там же в темнице он возродил их водою святого крещения. И стала та темница светлою церковью, исполненной даров Духа Святого, где верующие днем и ночью приносили Богу жертву хваления.
Узнав об этом, Максимиан повелел привести к нему святого Анфима и старался ласкательствами склонить его к поклонению языческим богам, обещая сделать его первым из жрецов идольских. Но Анфим с обычным своим дерзновением отвечал царю:
— Я и прежде твоих слов — высший посреди Божиих иереев священник[6]; священник же я Пастыреначальника Христа, Который в плоть мою облекся, и ко мне, ради меня, снисшел с небес. Он послужил пред Богом Отцом искупительною жертвою за людей, умер на кресте, был погребен и через три дня воскрес, и вознесся со славою на небеса, возводя туда всех верующих в Него. Его я священник и потому себя самого приношу Ему в жертву живую. А ваши жречество, и жертвы, и мнимые боги суть тьма и пойдут во тьму вечную.
Услыхав это, мучитель осудил Анфима на смерть. И пошел святой к смерти, исполненный небесной радости.
— Ныне, — говорил он, — время моего веселия, ныне исполнение моего желания, ныне отверзается мне дверь вечной жизни, да, изшедши от тела, вниду ко Господу, и насыщуся, внегда явится предо мною слава Его.
Достигнув места казни, где он чрез временную смерть имел перейти в нескончаемую жизнь, святитель испросил себе время для молитвы и, помолившись, склонил святую свою главу под секиру, которою и был он, согласно повелению царя, усечен, и так приял конец мученичества своего за Христа, сентября 3-го дня. Когда наступил вечер, некоторые из верующих тайно пришли на место казни, взяли с собою многострадальное тело святого Анфима и с честью погребли его, прославляя Святую Троицу, Отца и Сына и Святого Духа, Единого Бога, Которому — слава во веки, аминь[7].
Во священницех благочестно пожив, и мучения путь скончав, идольская угасил еси служения, поборник быв твоему стаду богомудре. Темже тя и почитаем ныне, тайно вопиюще: от бед избави нас твоими молитвами, приснопамятне Анфиме.
Примечания:
[1] Никомидия — столица восточной империи, резиденция императора Диоклитиана, великолепный город в области Вифинии на берегу Пропонтиды (Мраморного моря), в северо-западной части Малой Азии.
[2] Здесь разумеется не соцарствовавший соправитель Диоклитиану Максимиан, а зять первого — Максимиан Галерий, соправитель первого на востоке римской империи, и после его преемник (305-311 гг.). Гонение на христиан при Диоклитиане началось в 303 г. Причиною гонения был Галерий, убедивший Диоклитиана издать общий закон против христиан. Закон предписывал — христианские храмы разрушать, сожигать книги св. Писания и лишать христиан всех гражданских прав и должностей. Гонения при Диоклитиане отличались, во первых, жестокостью мучений, во-вторых, обилием числа мучеников, умерщвляемых зараз от 10 до 100 и более в один день.
[3] Дорофей — препозит (чиновник); Петр и Горгоний — сановники двора. Мощи Горгония перенесены в Рим. Мигдоний носит название по месту происхождения: Мигдонский, т.е. Фригийский или Масийский (в западной и северо-западной части Малой Азии). Индис — евнух. См. о них далее в этом же житии.
[4] Память св. двадцати тысяч мучеников в Никомидии и между ними мчч.: Зинона, Дорофея, Гликерии, Феофила, Петра, Мардония, Мигдония, Индиса, Горгония, Евфимия и мц.: Агафии, Домны и Феофилы, совершается 28 декабря.
[5] Церера или Деметра — римская и греческая богиня плодородия, земледелия и брака. Безнравственные обряды в честь этой богини особенно были распространены во Фригии, лежавшей рядом с Вифинией.
[6] Т.е. епископ.
[7] Мученическая кончина св. Анфима должна быть отнесена к 303 году: в этом году Диоклитиан велел сжечь в Никомидии храм со всеми бывшими там христианами, издал указ, воспрещавший христианам собираться для богослужения и потом другой указ, повелевавший заключать епископов, пресвитеров и диаконов в темницы и требовать от них принесения жертвы языческим богам, в случае же отказа — пытать и убивать. — Византийский император Юстиниан (527-565 гг.) построил в честь священномученика Анфима великолепный храм на берегу Золотого Рога, украсив его мрамором и золотом. Император Лев Великий создал ему храм близ Ксиропирка. В X веке глава св. Анфима находилась в Никомидии, где от нее происходило много чудес и постоянно произрастали власы на ней.
"}},"1440":{"name":{"nominative":"Мц. Василиссы Никомидийской (309)","short":"Мц. Василиссы"},"life":{"id":"minei-0903-1440","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"В царствование нечестивого римского императора Диоклитиана едва ли в каком другом городе было пролито столько мученической крови, как в Никомидии: в нем такое множество верующих было убиваемо за Христа, что только за один месяц приявших мученическую кончину насчитывалось до семнадцати тысяч, кроме двадцати тысяч, сожженных в церкви в день Рождества Христова. И такое неповинное убиение верующих в это жестокое гонение продолжалось не один месяц, а долгое время. Кто же в состоянии исчислить всех погибших за сие время христиан, кроме только единого Бога, исчисляющего и множество звезд! В Никомидии же пострадала и св. мученица Василиса. Слава всесильному Богу, проявляющему свою великую силу не только в людях взрослых, но и малых детях! Святой мученице было всего девять лет, когда ее привели на суд к игемону, или правителю Никомидии, Александру, пред которым эта мученица отроковица, непорочная невеста Небесного Жениха, так смело исповедала Христа, что все были удивлены благоразумию и свободному разговору ее с мучителем, с которым она вела спор о вере Христовой, как вполне совершенный муж. Правитель надеялся склонить ее к почитанию своих богов ласками и обещаниями, но святая оставалась непреклонною; тогда правитель повелел бить ее по лицу: святая отроковица возблагодарила за сие Бога. Правитель приказал тогда снять с нее одежды и бить ее розгами: она воздала за сие еще большее благодарение Господу. Это привело правителя в ярость, и он повелел бить ее еще сильнее; когда же всё тело ее покрылось как бы сплошною язвою, она воскликнула: «Боже, благодарю Тебя за всё сие». Тогда правитель приказал, провертев ей голени, повесить ее вниз головою и на разведенный под нею огонь бросать смолу, серу, масло и олово, в уверенности, что она скоро испустит дух от тяжких страданий и смрадного дыма; но святая и при этих мучениях, как в райской прохладе, не переставала воспевать хвалу Господу. Видя, что святая относится с пренебрежением к изобретаемым им мучениям, правитель приказал бросить ее в разожженную печь. Оградивши себя знамением честного креста, св. Василиса вошла в пламень и долго оставалась в нем без всякого вреда. Все присутствующие были объяты ужасом и с недоумением смотрели на столь чудесное видение. Тогда, выведши ее из печи, выпустили на нее двух львов, чтобы растерзали ее; но святая, помолившись, осталась невредимою: молитва отроковицы, подобно тому, как некогда молитва Даниила пророка, заградила уста львов (Дан., 6 гл.). Ужас объял тогда самого правителя Александра, который, пробыв долгое время как бы в исступлении, наконец воскликнул: «Это судьбы Божии!» Засим, припав к ногам св. мученицы, он воззвал: «Помилуй меня, слуга небесного царя и Бога, и прости за все мучения; помолись Богу твоему, чтобы не погубил меня Господь за тебя, ибо отныне и я верую в Него». Тогда св. мученица, громогласно прославив милосердного Господа, просветившего слепоту правителя и открывшего ему познание истины, повелела епископу Антонину разъяснить Александру истинную веру и, научивши ей, крестить его. Все бывшие там христиане искренне радовались обращению правителя Александра, который, по крещении, принес покаяние в своем прежнем нечестии и причиненных им христианам мучениях и молил святую Василису, чтобы испросила ему прощение у Господа. По ходатайству и молитвам святой мученицы, правитель Александр, вполне уверовав, в скором времени преставился, исполненный истинного покаяния, и погребен был христианами с честью; святая же, после погребения его, удалилась из города на расстояние трех поприщ (около 4 км). Здесь, почувствовав жажду и найдя камень, святая стала на него и обратилась с молитвою к Господу, и тотчас из камня потекла вода. Утолив жажду, она отошла немного от этого места и, став с молитвою на колени, предала дух свой Богу. Узнав об этом, епископ Антонин пришел туда и похоронил святую близ того камня, из которого, по молитве ее, появилась вода. По молитвам святой мученицы, излей, Господи, и на нас Свою великую и богатую милость, аминь.
"}},"1442":{"name":{"nominative":"Св. Фивы диаконисы (I)","short":"Св. Фивы"}},"1443":{"name":{"nominative":"Свт. Иоанникия II, патриарха Сербского (1349)","short":"Свт. Иоанникия"}},"1444":{"name":{"nominative":"Писидийской иконы Божией Матери (608)","short":"Писидийской иконы"}},"1446":{"name":{"nominative":"Сщмч. Вавилы, еп. Великой Антиохии, и с ним трех отроков: Урвана, Прилидиана, Епполония и матери их Христодулы (251)","short":"Сщмч. Вавилы"},"life":{"id":"minei-0904-1446","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Злочестивый царь Нумериан[1] во время своего пребывания в городе Антиохии устроил большое празднество в честь идолов. В числе жертв, принесенных идолам, была пролита и невинная кровь маленького отрока, сына царского, коего Нумериан взял себе в залог твердого и ненарушимого мира с одним чужеземным царем. С этим царем некогда он вел войну, и так как они не могли одолеть друг друга, то заключили между собою мир, утвердили его взаимными клятвами и стали друзьями. В удостоверение же непреложного мира и дружбы чужеземный царь отдал Нумериану, на его попечение, маленького своего сына с тем, чтобы он заменил ему отца и воспитал его как свое родное дитя. С лестью приняв сего царского отрока, Нумериан вскоре проявил бесчеловечную жестокость: он нарушил мир с царем, пренебрег своею клятвою, презрел дружбу и собственною рукою заколол царского сына в капище мерзостных богов своих.
В то время архипастырем Антиохийской церкви был святой и богобоязненный епископ Вавила. Избранный по указанию Божественного Промысла на престол архиерейский, святой Вавила «был образцом для верных в слове, в житии, в любви, в духе, в вере, в чистоте» (1Тим.4:12). В то время как совершали идольский праздник и бесчеловечное убийство, епископ, собрав всех христиан, находившихся в Антиохии, в святой храм, приносил там бескровную жертву Богу истинному, молясь о своем словесном стаде, чтобы не расхитили его душепагубные волки; при этом он поучал своих словесных овец быть твердыми в вере и не отпадать от церкви во время бедствий. Возвращаясь с мерзкого и человекоубийственного жертвоприношения, нечестивый царь направился к христианскому храму, желая видеть совершение Божественных Таин и своим входом во храм грозя осквернить святыню Господню. Услыхав, что нечестивый царь со всем своим синклитом идет в церковь, ревнитель славы Божией, великий святитель Вавила, оставив Божественный алтарь и, выйдя царю навстречу, остановился в церковных дверях. При приближении царя к храму, святитель громким голосом воскликнул:
— Не должно тебе, царю идолопоклоннику, входить в святыню Бога Живого и осквернять ее своим присутствием.
Обличая и укоряя царя за его идолопоклонническое нечестие, святой Вавила дерзновенно препятствовал царю и не допускал его войти в церковь. И когда царь подошел еще ближе к церковным дверям, святой Вавила, приложив свою правую руку к груди царя, оттолкнул его от храма Божия, так что царь возвратился назад с великим стыдом. Так как с ним были слуги и войско, то он хотел силою войти в церковь, но Божественная сила, действовавшая чрез святого Вавилу, не попустила нечестивцу коснуться даже порога церковного: слова Вавилы были страшны для безбожника, как слова ангела. К тому же, в виду большого стечения народа и многочисленности верующих, царь опасался, как бы не произошли распри и возмущение. Посему он, молча подавив досаду, разгневанный возвратился в свои палаты. Но на другой день он повелел предать церковь огню, и, потребовав святителя к себе, стал упрекать его за дерзкий поступок.
— О, несчастнейший из всех смертных! — говорил царь. — На кого ты надеялся, когда осмелился сопротивляться моей державной власти и воспретить мне вход в церковь? Разве ты не знаешь, какое великое зло досаждать царю и какие казни угрожают тому, кто дерзнет обесчестить личность царя?
Святой Вавила на это безбоязненно отвечал:
— Я не смотрю на царя земного и не стыжусь его лица, но взираю на Царя Небесного и на Него уповаю. Я страшусь Того, Кто поставил меня пастырем Своих овец и повелевает мне стеречь их от нападений волка и не допускать, чтобы зверь входил в стадо. Не царю я досадил, так как знаю, что такая дерзость равносильна сумасшествию, но удержал того, кто хотел своим входом оскорбить святыню Божию и осквернить ее. Посему по справедливости тебе следовало бы воздать мне благодарность за то, что я удержал тебя от такого злого намерения: исполнив его, ты совершенно погубил бы себя, так как бесконечно оскорбил бы своего Создателя, отпасть от Коего злее всякой смерти.
— Приличнее было бы тебе, — говорил Нумериан, — раскаяться во вчерашней твоей дерзости против нас и просить прощения, а ты и теперь еще нам досаждаешь.
— Не должно нам, христианам, — отвечал Вавила, — никого из людей ни укорять, никому ни досаждать. Не досаждаем мы и тебе: ибо не должно бесчестить создание Божие, сотворенное по образу Божию и по подобию. Однако, если кто восстает на Бога и наносит оскорбление Его святыне, тот не только не достоин почтения, но вполне справедливо его возненавидеть, как врага Господня, по слову Давида: «мне ли не возненавидеть ненавидящих Тебя, Господи, и не возгнушаться восстающими на Тебя? Полною ненавистью ненавижу их: враги они мне» (Пс.138:21-22).
— Оставь свое многоглаголание, — сказал ему царь, — и послушай нас: если ты хочешь избавиться от казни за свое преступление и получить прощение, то принеси жертву нашим богам и поклонись им.
— За порученное мне стадо, — отвечал святитель, — я готов перенести всякое страдание и даже умереть.
И немного помолчав, сказал:
— Я не могу отречься от Бога моего и служить ложным богам, о беззакониях коих стыдно и подумать.
— Снова говорю тебе, — сказал царь, — оставь свое многоглаголание и принеси жертву богам. Если же не исполнишь сего, то моя власть так же зло погубит тебя, как зол ты сам.
Вавила отвечал:
— У меня было желание избавить тебя от мрака, тебя окружающего, чтобы ты мог избежать нескончаемых мучений, а ты и себе приготовляешь еще большие муки, и других к ним призываешь. Истинно говорю тебе: не можешь ты избежать рук Бога Живого.
Тогда мучитель притворился кротким и стал спокойно спрашивать святого Вавилу:
— Можешь ли ты, — сказал он, — объяснить нам, что такое Бог?
Вавила отвечал:
— Существа Божия постигнуть невозможно, хотя бы ты употребил для сего всё старание; ибо Бог есть вечно сущий Царь и Творец всего, неизреченный, непостижимый, не подлежащий испытанию умом человеческим, начало и сила всего. Он сотворил ангелов и архангелов и все другие бесплотные существа; после них — Он создал человека и даровал ему бесчисленные блага, поставил его царем на земле, по подобию того, как Он Сам царствует на небесах, и поместил его в раю. Для того же, чтобы человек понял свое высокое назначение и имел признак того, насколько он выше животных, Бог привел их к нему и повелел дать имена им. Бог создал человеку помощницу и удостоил его наслаждаться беседою с Собою. Неблагодарный человек презрел своего Создателя и с пренебрежением отнесся к Его заповедям, а врага своего не сделавшего ему никогда никакого добра и только польстившего ему, послушал. Поверив льстивым его речам, он праведным судом Божиим был изгнан из рая. Но незлобивый и благий Бог, хотя и отогнал человека от Себя, однако непрестанно ему благодетельствует, явно показывая, что, несмотря на наши бесчисленные прегрешения, не хочет Он нашей погибели, но всячески устрояет наше спасение.
Слушая такие речи, Нумериан не мог их понять. Да и как могла уразуметь их его душа, не знавшая благодати, не наставленная в учении веры? Однако, из стыда пред стоящими вокруг, что не заметили они его непонимание, он сделал вид, будто всё, что говорил Вавила, он вполне уразумел, и похвалил его, как человека рассуждающего вполне хорошо. Затем снова спросил его:
— А что такое человек?
— Человек, — отвечал Вавила, — существо земное и смертное, но выше всех смертных животных; кроткое, любезное своим ближним, хотя мы и сделались лютыми друг к другу больше, чем звери.
Удивляясь речам Вавилы, но вместе с тем и сам продолжая притворяться мудрым, Нумериан клялся своими богами, что Вавила говорит истину и засвидетельствует свою мудрость, если только принесет жертву богам.
— Одного только и недостает Вавиле, — говорил царь, — чтобы он воздал честь богам нашим. Невозможно, чтобы такой премудрый человек мог бесчестить богов и осмелился говорить против них.
И ласково посмотрев на Вавилу, сказал ему:
— О, премудрый старец! принеси жертву богам и тотчас же я буду считать тебя как бы отцом своим. Клянусь богами, что не лгу и награжу тебя многими имениями в моем царстве.
И разными ласками, обещанием больших почестей и богатства, нечестивый царь старался прельстить сего праведного мужа. Но истинный исповедник Христов остался непоколебим в своей вере. На льстивые слова мучителя он отвечал:
— Начало и основание всякого блага есть благочестие: без него все обещаемые мне тобою блага суть только нищета, крайнее огорчение и лишение и того, что я имею.
Убедившись, что святого Вавилу невозможно склонить к злочестию, Нумериан снова пришел в ярость и приказал своему военачальнику Викторину надеть тяжелые цепи на шею и на ноги святителя и водить его по городу, чтобы опозорить его пред всеми. Беззаконник питал надежду, что почтенный сей муж, пользующийся славой и уважением от всех, устыдится такого бесчестия и согласится исполнить нечестивое желание царя. Когда же надели на святого цепи, царь стал насмехаться над ним:
— Бог мне свидетель, — говорил он, — что тебе, Вавила, хорошо ходить в этих цепях: они вполне приличны твоей старости.
— О, царь, — отвечал святитель, — ты на смех говоришь эти слова, я же тебе скажу истину: цепи сии для меня так же почетны, как для тебя твой царский венец, и страдания за Христа так же для меня приятны, как приятна тебе твоя царская власть; смерть же за бессмертного царя так же для меня желательна, как для тебя твоя жизнь.
При святом Вавиле были три отрока, родные братья. Они были юны по летам, но зрелы умом, и духовно воспитавший их Вавила считал их как бы своими детьми. Следуя за своим учителем, они не оставили его и тогда, когда он был закован в цепи. Взглянув на них, царь сказал святому:
— Я думаю, Вавила, что дети сии, называя тебя учителем, только увеличивают твою гордость, и из-за них ты остаешься непреклонным в своем противлении нашей воле.
— Если ты, — отвечал ему святитель, — пожелаешь спросить сих детей, то увидишь, что они разумнее тебя самого, и узнаешь, что это — семена моего учения.
— Чьи же эти дети? — спросил царь.
— Это мои духовные дети, — отвечал Вавила, — я возродил их благовествованием, вскормил поучением, возрастил наставлениями, и вот в малом теле пред тобою великие мужи и совершенные христиане. Испытай и увидишь.
Царь велел отвести Вавилу на площадь и заключить его в темницу; отроков же призвал к себе и, прежде всего, спросил их, есть ли у них мать.
— И мать, и отец, и учитель для нас — Вавила, — отвечали дети. — Мы возлюбили его больше, чем мать: та только родила нас, а он научает нас разуму и благочестию и заботясь о наших душах, возводит нас к высоким добродетелям.
Но царь приказал тотчас отыскать и привести к нему мать сих отроков. Когда же привели ее, царь спросил, как ее зовут, и действительно ли она мать этих детей.
Она отвечала:
— Имя мое — Христодула; дети сии действительно мои. Я принесла их, как начатки моих болезней, в дар Богу и надеюсь, что премудрый Вавила, попечению коего я поручила моих детей, перенесет их в небесную сокровищницу.
Нумериан разгневался и повелел бить благочестивую мать по щекам, говоря ей:
— Не говори так дерзко с царем.
Дети же, видя как бьют их мать, говорили:
— Царь обезумел: бьет мать за то, что она говорит истину.
После сего царь стал спрашивать детей, как их зовут и сколько им лет.
Они сказали, что первый из них двенадцати лет от роду и называется Урваном, второму — Прилидиану — девять лет, а третьему, по имени Епполонию, семь лет.
Мучитель прельщал их ласковыми речами и дарами, убеждая поклониться идолам. Но они единогласно отвечали:
— Мы христиане и не подобает нам кланяться идолам. Нас научили ведать Единого Бога, Того, Кто сотворил небо и землю. Ему мы и поклоняемся, а не бесам.
После многих ласкательств увидев, что дети непреклонны, мучитель повелел бить их, нанося им раны по числу лет каждого из них. Итак, первому отроку нанесли двенадцать жестоких ран, другому — девять, а третьему — семь. Дети мужественно терпели страдания и сожалели только о том, что не имеют больше лет, чтобы больше получить ран за Христа.
— Если вы решили даже убить нас, — говорили они, — мы не поклонимся ложным богам: Единому Богу, Господу Иисусу Христу, мы служим.
Отпустив их мать и удалив самих детей в другое место, царь опять вызвал к себе Вавилу.
— Вот, — сказал он — дети твои уже поклонились нашим богам, подобает и тебе немедля самому поклониться.
— От отца лжи, диавола, научились и вы лгать, — отвечал царю Вавила, — знаю я, что невозможно ни прельщением, ни муками отторгнуть детей от Христа: ибо я хорошо научил их почитать Единого Истинного Бога и веровать в Него.
Тогда царь велел повесить и Вавилу и детей на дереве и жечь их огнем.
Вавила, возведя очи к небу, помолился Богу, чтобы послал Он малым сим детям крепость Свою и даровал им непреодолимое терпение в предстоящих муках. А их самих увещевал мужественно переносить страдания, обещая им великую награду от Христа. Доблестно переносили страдания незлобивые дети вместе со своим учителем, и помощь Божия укрепляла их в терпении.
Приказав снять страдальцев с дерева и заключить Вавилу в цепях в одном доме, неподалеку от места мучений, мучитель решил еще раз прельстить детей лаской. Он называл их своими детьми, благонравными и прекрасными отроками, дарил им золото и серебро. Но они в один голос говорили ему:
— Лукавый льстец! Для чего ты раскидываешь перед нами многосплетенную сеть твоих прельщений? Неужели ты думаешь уловить нас так же, как птиц? Будь уверен, что не будешь иметь никакого успеха, хотя бы ты приложил всё свое старание; ибо нас охраняет и покрывает сила Христа, — и Его силою твоя сеть вскоре будет уничтожена, а мы получим избавление.
Затем отроки воскликнули:
— О, матерь наша, благочестие, не отвергнемся мы от тебя! О, возлюбленный наш учитель, Вавила, будем верны твоему учению! Ибо не только один сей царь, но если бы здесь находились многие и лютейшие цари и мучители, и те не могли бы нас отторгнуть от Бога нашего.
Святой Вавила, заключенный неподалеку, услыхав сии речи своих учеников, возрадовался радостью несказанною и возблагодарил Бога, из уст детей совершающего Себе хвалу.
Вскоре царь повелел привести к себе и Вавилу и сказал ему:
— Не твои ли это, Вавила, родные дети? Я думаю, что они родились от тебя, ибо своим злонравием они весьма на тебя похожи.
— Воистину, — отвечал святой, — сии отроки — мои дети, но не по плоти, а по духу: ибо я до сего времени не искушен плотским похотением и супружеской жизни не испытал.
— Непокорный Вавила! — сказал царь — для чего ты до сего времени пребываешь в своем жестокосердии, мучаешь себя и нас? Принеси скорее жертву богам, чтобы и нам более не утруждать себя, и тебе с детьми твоими избавиться от мучений и удостоиться почестей и даров от нас. Какая для тебя польза добровольно предавать себя и малых сих детей на мучение и смерть? Не подобает ли тебе, как мудрому наставнику, заботиться о детях так же, как о собственной своей жизни, чтобы они не погибали безвременно, и быстро завянув, не скончались в самом расцвете юности?
Но богомудрый Вавила возразил:
— Не подобает ли тебе, царь, иметь попечение о своем царстве, вооружаться против врагов и с ними воевать, а не нас неповинных мучить? Ты же, бросив все земные заботы, устремился на нас и, забыв о врагах, пленяющих страну, воюешь с нами и нас преследуешь. И всё сие ты делаешь не для какой-либо пользы твоему царству, а только для того, чтобы угодить твоей звероподобной ярости и свирепому нраву.
Приведенный сими словами в бешенство, царь осудил и Вавилу и детей на смерть. Воины повели святых к месту усечения, а Вавила в это время воспевал слова Давида:
— «Возвратись, душа моя, в покой твой, ибо Господь облагодетельствовал тебя» (Пс.114:6).
Достигнув места, где святым назначено было положить свои головы за Христа, Вавила, поставив пред собою отроков, подвел под меч сначала их. Он боялся, как бы кто-нибудь из них, оставшись после него, не убоялся смерти и не отступил от господа. Посему он вперед посылал на небо отроков и утешал их, поучая не страшиться усечения мечом, потому что они получат от Христа жизнь вечную. Когда же отроки прияли смерть от меча, Вавила с радостью воскликнул:
— «Вот я и дети мои, которых дал мне Господь» (Ис.8:18).
После сего он и сам подклонил шею свою под меч. При сем он завещал тем, кто будет погребать его тело, положить вместе с ним в гроб и цепи и оковы:
— Пусть будут они, — сказал он, — украшением тела моего.
Усеченный во главу, отошел святой Вавила в вышние селения, и предстал с детьми своими пред Отцом Небесным. Честное тело его было погребено вместе с веригами, как то сам он заповедал, умирая; с ним были погребены и святые три младенца.
По прошествии многих лет после сего, царь Констанций[2], сын Константина Великого, сделал соправителем своего царства Галлия, брата Юлиана, сына своего дяди[3] (ибо своих детей он не имел). Галлий, по прибытии своем в Антиохию, перенес мощи святого Вавилы и пострадавших с ним трех отроков в предместье Антиохии, называемое Дафна. О месте том повествуют, что оно получило свое наименование от некоей девицы Дафны, которая там скрывалась от Аполлона[4], как о том говорится в греческих языческих сказках. Это место весьма красиво, обсажено кипарисными деревьями и окружено рощами других высоких деревьев, занимало обширное пространство, отличалось плодородием и имело быстротечный источник воды. Посреди Дафны возвышался идольский храм, в коем находился художественно изваянный идол бога Аполлона. Идол сей давал ответы вопрошавшим его, ибо в нем скрывался бес[5]. Сюда сходились язычники, приносили идолу жертвы и совершали разные нечестивые игры и беззакония. Вышеупомянутый Галлий, бывший благочестивым христианином и старавшийся отвращать язычников от их беззаконий, хотел разорить находившийся в Дафне идольский храм, но побоялся как бы из-за этого не поднялся среди греков мятеж, потому что там было еще много язычников, готовых даже умереть за скверных своих богов. Посему Галлий соорудил там небольшую церковь и, как уже сказано, перенес в нее мощи святого Вавилы и трех отроков, положив их в большом каменном ковчеге. Он надеялся, что нечестивцы, собираясь на то место, мало-помалу станут обращаться ко Христу, видя чудотворения, истекающие от мощей святых. После убиения Галлия и смерти Констанция воцарился Юлиан Отступник[6]. Во время похода своего на Персов, он посетил Антиохию и зашел в храм Аполлона. Совершив пред его идолом жертвоприношение, Юлиан вопросил его относительно того, победит ли он персов. Но идол не отвечал ему, потому что с того времени, как в Дафну были перенесены мощи святого Вавилы, бес исчез и идол замолк, не отвечая ни на один вопрос. Узнав о том от жрецов Аполлоновых, Юлиан повелел «галилеянам»[7] взять оттуда каменный ковчег с мощами святых. Антиохийские христиане собрались все от малого до великого и с псалмами и песнопениями перенесли мощи святого Вавилы и трех отроков в город. Окружив со всех сторон ковчег, христиане воспевали: «да постыдятся все служащие истуканам, хвалящиеся идолами» (Пс.96:7). Лишь только мощи святых были перенесены из Дафны в город, на храм Аполлонов с неба ниспал огонь и истребил его вместе с идолом. Так посрамлены были нечестивые; верующие же возрадовались и восхвалили Бога. Слава Господу во веки. Аминь.
Примечания:
[1] Римский император, царствовал с 283 до 284 гг.
[2] Римский император, второй сын Константина Великого, царствовал с 337 до 361 г.
[3] Юлия Констанция, брата Константина Великого. Эти соправители назывались цезарями.
[4] Аполлон — бог древних греков и римлян, почитался богом света, в особенности солнечного, также умственного просвещения, поэзии и музыки, богом прорицателем, врачевателем болезней и хранителем всякого гражданского порядка.
[5] Т.е. здесь находился так называемый оракул, место, где, по верованиям древних греков и римлян, боги шумом листьев священных деревьев, журчанием воды и т.д., предсказывали людям будущее. Предсказания эти имели характер темных изречений, а истолкователями их являлись жрецы, который ради своих выгод поддерживали в народе грубые суеверия и заблуждения.
[6] Юлиан Флавий, римский император, наименованный Отступником.
[7] Галилеянами именовались последователи Христа, Коего называли «Иисусом Галилеянином» (Мф.26:69), потому что детство и отрочество Свое Он провел в Назарете, незначительном городе Галилеи.
"}},"1449":{"name":{"nominative":"Мц. Ермионии, дщери ап. Филиппа диакона (ок. 117)","short":"Мц. Ермионии"},"life":{"id":"minei-0904-1449","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Св. Апостол Филипп, крестивший вельможу Эфиопской царицы Кандакии (Деян.8:26-40), имел четырех дочерей, о коих св. Евангелист Лука замечает, что они были пророчицами и девами (Деян.21:9). Из них Ермиония и Евтихия отправились в Асию[1], ища св. Иоанна Богослова, но нашли его, ибо Господь «преложил» [2] его, как некогда Еноха (Быт.5:24) и Илию (4Цар.2:11). И встретили они Петрония, ученика Ап. Павла, и сделались его ученицами, подражая и житию его. Святая Ермиония искусна была во врачебном художестве, и поэтому к ней стало приходить много христиан, и всех она врачевала силою Христовою. В то время император Траян[3] шел войною на персов. Когда ему донесли, что Ермиония — христианка, он велел привести ее к себе и ласково начал беседовать с ней, желая прельстить ее и отвратить от Христа. Но она не склонилась на его увещания. Тогда царь велел долгое время бить ее по лицу. Святая удостоилась среди такого мучения утешительного видения: она узрела Господа, сидящего на престоле судейском, похожего лицом на Петрония, беседующего с нею и укрепляющего ее, и радостно терпела свои страдания. Убедившись в ее твердости, царь отпустил ее. Она устроила гостиницу, в которой принимала больных, врачуя их душевно и телесно, в продолжение всего царствования Траяна. Преемник его, Адриан, снова велел привести ее к себе на суд и за ее твердое исповедание Христа Спасителя приказал бить ее без пощады. Она же с молитвою на устах терпела это страдание. Когда слуги бившие святую изнемогли, царь велел другим слугам пронзить ступни ее ног длинными гвоздями. И сие мучение святая терпела, воссылая хвалу Богу. Затем бросили ее в котел с кипящею смолою, с оловом и серою. Находясь в этом котле, св. Ермиония возвела очи на небо, помолилась и тотчас огонь угас, олово разлилось, и святая осталась невредимой. Адриан приказал еще сильнее разжечь котел, чтобы погубить в нем св. мученицу. Но, к великому удивлению всех, она стояла в котле точно среди росы. Удивился царь такому чуду и, встав с престола своего, коснулся рукою котла, желая удостовериться, не остыл ли он. И вот кожа руки его и ногти сильно опалились. «Велик Бог христианский!» — воскликнула святая. Мучитель приказал тогда раскалить сковороду и положить на нее обнаженную святую мученицу. Но ангел Господень разбросал угли и опалил ими многих, стоявших вокруг сковороды. Святая же, стоя на ней, как на зеленеющей траве, воспевала и славила Господа. Устрашился царь, видя преславное сие чудо, и велел снять ее со сковороды. Тогда св. мученица сделала вид, что желает принести жертву богу Геркулесу[4]. Царь с радостью повел ее в идольское капище. Она помолилась Богу истинному, и вдруг послышался сильный гром, и все идолы в капище упали и разбились. Сильно разгневался царь и велел вывести Ермионию за город и отсечь ей главу. Двое слуг, Феодул и Тимофей, взяли св. мученицу и вывели ее за город. Прежде чем казнить ее, они устремились было к ней, желая произвести над ней насилие, но внезапно высохли у них руки. Тогда они уверовали в Господа нашего Иисуса Христа, припали к ногам св. мученицы и просили помолиться за них, чтобы Господь призвал их к Себе прежде нее, — что по ее молитве и совершилось После сего святая помолилась и за себя и мирно скончалась на том месте. Некоторые благоговейные христиане взяли их мощи и положили в Ефесе, в честном месте, славя Бога[5].
Примечания:
[1] Асия — провинция Римской империи, на западе Малоазийского полуострова, с главным городом Ефесом.
[2] Т.е. взял его живым на небо.
[3] Траян, римский император, царствовал с 98 по 117 г.
[4] Геркулес — герой древнегреческих преданий, олицетворявший собою физическую силу человека и впоследствии почитаемый древними греками как один из наиболее излюбленных богов.
[5] Кончина св. мученицы последовала около 117 г. по Р. Хр. В жизнеописании мц. Миропии при императоре Декии, в половине II века, говорится, что св. Миропия имела особенное усердие к гробу св. Ермионии в Ефесе и от мощей ее не иссякало целебное миро.
"}},"1450":{"name":{"nominative":"Мч. Вавилы Никомидийского и с ним 84-х отроков (IV)","short":"Мч. Вавилы"},"life":{"id":"minei-0904-1450","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"В то время как император Максимиан жил в Никомидии для преследования христиан, многие из них скрывались от гонителей. И вот царю было донесено, что в одном сокровенном месте находится один старец, по имени Вавила, который учит детей почитать не языческих богов, но распятого Христа. Тотчас посланы были воины и привели св. Вавилу и учеников его к царю, который спросил его: «Почему ты, старец, не только сам прельщаешься, почитая распятого от иудеев человека и не поклоняясь нашим богам, но и научаешь тому же несмысленных детей?» Св. Вавила ответил царю: «Языческие боги суть бесы, а наш Бог сотворил небо и землю. Ты, царь, и все твои приближенные слепы, потому что вы не видите истины». Максимиан приказал четырем воинам быть святого по лицу, по ребрам и по коленам. Во время своих страданий, когда всё тело его обагрилось кровью, св. Вавила возопил ко Господу: «Благодарю Тебя, Господи, что Ты соделал меня, старого и немощного, молодым и крепким, — крепче самого царя!» Максимиан велел быть его по плечам и по ногам камнями. Затем, по сокрушении всех его членов, надели ему на шею тяжелое бремя, забили ноги его в железные оковы и заключили его в темницу. После того привели к царю малолетних учеников святого, числом восемьдесят четыре, мальчиков и девочек. Царь начал ласково уговаривать их поклониться идолам. Они же ничего ему не отвечали, но часто взглядывали друг на друга. Видя, что они молчат, Максимиан отделил из них десять, которые были постарше, и сказал им: «Вот, вы умнее других; итак, послушайте меня и принесите жертву богам, и за то вы будете жить у меня во дворце и получите от меня много богатых даров». Тогда двое из них, Аммоний и Донат, ответили ему: «Мы — христиане и не приносим жертв немым и глухим бесам». Царь приказал их быть. Во время биения они непрестанно повторяли: «Мы христиане и не служим богам твоим». Царь начал затем уговаривать прочих детей, но они твердо исповедовали свою веру и отказались приносить жертву идолам. Видя, что детей нельзя уговорить, царь приказал бросить их в тюрьму, а учителя их повесить и бить железными прутьями. Когда и эти все мучения не привели их к отречению от Христа, то над святыми детьми и их учителем произнесен был смертный приговор, коим они осуждены были на усечение мечом. Шествуя с учениками своими на казнь, св. Вавила пел: «Вот я и дети, которых дал мне Бог!» По достижении ими места казни, сначала казнен был св. Вавила, а потом и все дети, ученики его. Верующие пришли ночью и, взявши их мощи на корабль, привезли их в Византию и положили в трех ковчегах, восхваляя и благодаря Бога.
"}},"1451":{"name":{"nominative":"Мчч. Феодора, Миана, Иулиана и Киона (305-311)","short":"Мчч. Феодора"},"life":{"id":"minei-0904-1451","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Сии святые мученики жили в царствование Максимиана и были родом из селения Кандавлы[1]. За исповедание Христа их схватили и предали разным мучениям. Сначала их тела так сильно строгали, что кости их обнажились. Затем их заперли в очень жарко натопленную баню, двери которой запечатали царским перстнем, чтобы святые мученики не могли из нее выйти. Но ангел Божий воззвал их, и они вышли невредимыми, при запечатанных дверях. Воины взяли их и повели вон из города. По просьбе святых, им дано было время для молитвы. Они долго молились и благодарили Бога за то, что Он сподобил их претерпеть за Христа мучения. После сего их тела рассечены были на части, колена их были раздроблены, и наконец их самих бросили в огонь, где они с радостью предали души свои Господу.
Примечания:
[1] Под Максимианом здесь разумеется Максимиан Галерий. Кандавла — селение близ Никомидии. Страдания и смерть святых мучеников последовали между 305 и 311 гг. по Р. Хр.
"}},"1453":{"name":{"nominative":"Прор. Захарии и прав. Елисаветы, родителей св. Иоанна Предтечи (I)","short":"Прор. Захарии"},"life":{"id":"minei-0905-1453","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой пророк Захария, священник из потомства Ифамара, сына Ааронова, имел жену Елисавету, которая также была из рода Ааронова и доводилась сестрой Анне, матери Пресвятой Богородицы. Святое Евангелие свидетельствует о Захарии и Елисавете, что они были украшены всеми добродетелями, непорочно проходя свое жизненное поприще. Святой Апостол и Евангелист Лука говорит о них: «оба они были праведны пред Богом, поступая по всем заповедям и уставам Господним беспорочно» (Лк.1:6). Что житие их было действительно благочестиво, о сем свидетельствует также и святая их отрасль, честный и славный пророк, Предтеча и Креститель Господень Иоанн. В Писании сказано: «по плодам их узнаете их» (Мф.7:16): плод от доброго дерева действительно не может быть дурным, ибо, как говорит то же Писание: «если корень свят, то и ветви» (Рим.11:16). Посему и святая ветвь — Иоанн могла произойти только от святого корня.
Св. Захария, отец Предтечи, священствовал в Иерусалиме в царствование Ирода[1]. Он был из дневной чреды Авиевой, то есть из рода Авии, очередь которого приходилась в восьмую седмицу.
О сих чредах повествуется следующее.
Царь Давид, видя, что род Аарона стал очень многочислен, так что не было никакой возможности всем вместе совершать служение в храме, разделил потомков Аарона на двадцать четыре чреды или лика, чтобы они, один за другим, справляя каждый свою седмицу, совершали службы в храме. Во всякой отдельной чреде царь избрал одного честнейшего мужа и сделал его начальником лика, так что каждая чреда имела своего главного священника, в чреде же было более пяти тысяч священников. Для того чтобы не было между главными священниками спора о том, кому из них с своим ликом служить первую седмицу, кому вторую, кому третью и т.д. до двадцать четвертой, они бросили жребий и по жребию сделали распределение, и такой раз установленной очереди они держались до наступления новой благодати, так что потомки каждого священника соблюдали свою очередь по жребию, который выпал их предку. Восьмой жребий выпал священнику Авии (1Пар.24:10), в числе потомков коего был также и святой Захария; поэтому-то он и отправлял в течение восьмой седмицы службу в храме вместе со всей своей чредой, ибо он был главным над остальными священниками своего ряда.
Однажды Захарии, — когда он, соблюдая очередь свою, служил пред Богом, — по обычаю священников, нужно было войти в храм Господень для каждения; было же в то время на молитве множество народа. Войдя во святилище, Захария заметил ангела Господня, стоящего по правую сторону кадильного алтаря. При виде ангела Захарию объял страх; но посланник Божий успокоил его, сказав: «Не бойся, Захария». И утешил он праведного священника, возвестив, что молитва его благоприятна богу; внимая ей, Господь дарует ему милость: Он благословил жену его Елисавету, разрешая несмотря на ее престарелый возраст узы ее неплодства, и она родит сына, тезоименитого благодати Иоанна[2], который своим рождением принесет радость не только родителям, но и множеству людей: «Многие, — прибавил ангел, — возрадуются рождению его». Возвестил ангел Захария также и о том, что сын его будет велик пред Господом не телом, но духом; он будет постником и будет вести такую воздержную жизнь, как никто другой; и действительно, таково же о нем было и свидетельство Самого Сына Божия: «ибо пришел Иоанн Креститель: ни хлеба не ест, ни вина не пьет» (Лк.7:33). Ангел предсказал, что еще во чреве матери Иоанн исполнится Духа Святого и многих из сыновей израильских обратит к истинному Господу Богу, что он будет Христовым Предтечей в духе и силе пророка Илии[3] и приготовит народ к принятию Господа Спасителя.
Услыша всё сие, Захария был удивлен и поражен, так что не решался верить сказанному; странным казалось ему сие потому, что Елисавета была неплодна, и оба они были уже преклонного возраста. И сказал он ангелу:
— Как мне поверить сему: ведь я уже стар, состарилась также и жена моя, которая никогда не имела детей?
Тогда ангел ответил ему:
— Я — Гавриил, предстоящий пред Богом; я послан сказать и благовестить тебе сие. И за то, что не поверил ты моим словам, ты будешь нем и не скажешь ни одного слова до тех пор, пока всё сие исполнится.
Так как Захария в беседе с ангелом замедлил в алтаре, то народ, бывший в церкви, дивился сему. Выйдя к народу, Захария принужден был знаками показывать, что он стал нем; тогда присутствовавшие поняли, что ему в алтаре было видение.
Окончив свою очередь, Захария возвратился в дом свой, находившийся в горной стране, в Хевроне, городе Иудове. Этот город был одним из тех, которые даны были по жребию потомкам Иуды и предназначены для жительства священникам[4].
Когда исполнилось возвещенное ангелом, и бывшая дотоле неплодной Елисавета родила Иоанна, — имя сие Захария написал на поданной ему дощечке, — отверзлись уста Захарии, язык его разрешился, и он стал говорить, благословляя Бога. Исполнившись Святого Духа, он начал пророчествовать, говоря: «благословен Господь Бог Израилев, что посетил народ Свой и сотворил избавление ему, и воздвиг рог спасения нам в дому Давида, отрока Своего, как возвестил устами бывших от века святых пророков Своих, что спасет нас от врагов наших и от руки всех ненавидящих нас; сотворит милость с отцами нашими и помянет святой завет Свой, клятву, которою клялся Он Аврааму, отцу нашему, дать нам, небоязненно, по избавлении от руки врагов наших, служить Ему в святости и правде пред Ним, во все дни жизни нашей. И ты, младенец, наречешься пророком Всевышнего, ибо предъидешь пред лицем Господа приготовить пути Ему, дать уразуметь народу Его спасение в прощении грехов их, по благоутробному милосердию Бога нашего, которым посетил нас Восток свыше, просветить сидящих во тьме и тени смертной, направить ноги наши на путь мира» (Лк.1:68-79).
Но вот наступило время, когда родился Господь наш Иисус Христос в Вифлееме, и волхвы, пришедшие с востока по видению чудесной звезды, возвестили Ироду о новорожденном Царе. Тогда Ирод, послав в Вифлеем воинов, чтобы они избили всех детей, приказал умертвить и сына Захарии, о коем много слышал. Ироду известно было всё случившееся во время рождения Иоанна; так как все события, коими сопровождалось рождение Иоанново, вызывали страх и изумление среди окрестных жителей. Все иудеи говорили о сих чудесных событиях; молва дошла и до Ирода. Все слушавшие слагали в сердце своем происшедшее и говорили: «что будет младенец сей?» (Лк.1:66). Ирод, вспомнив теперь об Иоанне, подумал: «Не сей ли будет царем иудейским?» Задумав умертвить его, царь отдельно послал в дом Захарии убийц, но посланные не нашли святого Иоанна. Ибо, когда началось безбожное избиение детей в Вифлееме, стоны и вопль были услышаны в Хевроне, городе Иудове, где жили священники, так как он находился на недалеком расстоянии от Вифлеема; скоро узнали в Хевроне конечно и о причине такого вопля. Тогда святая Елисавета, взяв сына своего, отрока Иоанна, коему тогда было уже полтора года — бежала с ним в горы. А святой Захария в то время находился в Иерусалиме, отправляя обычную службу по порядку чреды своей. Скрываясь в горах, Елисавета со слезами молилась Богу, чтобы Он защитил ее и ее сына. Увидав с горы воинов, кои тщательно разыскивали беглецов и уже были недалеко, она в ужасе возопила к ближайшей каменной горе: «Гора Божия, приими мать с сыном!» Гора тотчас расступилась, заключила их в себе, и таким образом они укрылись от настигавших их убийц. Не найдя тех, кого искали, посланные ни с чем возвратились к царю. Тогда Ирод послал к Захарии в храм приказание, чтобы он отдал ему сына своего Иоанна.
— Я служу ныне Господу Богу Израилеву, — отвечал на сие святой Захария, — и не знаю, где теперь находится сын мой.
Разгневанный Ирод вторично послал к нему и приказал убить самого Захарию, если он не отдаст своего сына. Свирепые убийцы устремились как звери, стараясь немедленно исполнить повеление царя, и с яростью закричали священнику Божию:
— Где скрыл ты своего сына? отдай нам его, ибо так повелел царь; если же не дашь сына своего, то сам погибнешь лютою смертью.
На сие святой Захария отвечал:
— Тело мое вы убьете, а душу мою восприимет Господь.
Тогда убийцы бросились на Захарию и между церковью и алтарем убили его, как повелел им царь; пролившаяся же кровь святого сгустилась на мраморе и отвердела как камень во свидетельство и вечное осуждение Ироду; а Елисавета, хранимая Богом, с своим сыном пребывала в расступившейся горе. Божиим повелением устроилась для них там пещера, открылся источник воды, а над пещерою выросла финиковая пальма, на коей явились плоды в изобилии. Когда мать с сыном хотели есть, дерево склонялось, подавая в пищу плоды свои, а затем снова выпрямлялось.
Спустя сорок дней после убиения Захарии, святая Елисавета, мать Предтечи, преставилась в той пещере, а святой Иоанн был питаем ангелом до совершенного возраста и храним в пустынях до дня явления своего к израильтянам.
Священства одеждею обложен премудре, по закону Божию всесожжения приятна священнолепно приносил еси Захарие, и был еси светильник и зритель тайных, знамения в тебе благодати нося явственно всемудре: и мечем убиен быв в храме Божии, Христов пророче с Предтечею моли, спастися душам нашым.
Пророк днесь и священник Вышняго, Захария предложи, Предтечев родитель, трапезу своея памяти, верныя питая, питие бо правды всем растворив: сего ради скончавается, яко божественный таинник Божия благодати.
Яко лука полна, свет правды от мысленнаго солнца Мессии прияла еси, и во всех заповедех Господних с Захарием ходила еси боговозлюбленная Елисавето: достойными убо тя песньми ублажающе, всещедраго света просвещающаго всех Господа величаем.
Примечания:
[1] Ирод, называемый в истории Великим, сын Антипатра, царя иудеев, сначала был правителем Галилеи, но при первом римском императоре Октавие Августе, еще до воцарения его, в 40 г. до Р.Х., получил титул иудейского царя и управлял всей Иудеей, которая тогда была подчинена Римскому государству.
[2] Слово «Иоанн» с греч. означает «благодать Божия»; (греч. ф-ма [Иоаннес] евр. имени Иоханан, «Яхве милостив»).
[3] Т.е. с тою же несокрушимою ревностью и нравственным могуществом, с какими некогда действовал великий ревнитель по Боге пророк Илия.
[4] Иис.Нав.21:13; 1Пар.6:65. Хеврон был одним из древнейших городов земли ханаанской. Он существует и доселе и имеет до десяти тысяч жителей, которые занимаются торговлею, хлебопашеством, разведением фруктовых садов и виноделием. Город лежит на тысячу футов выше Иерусалима в глубокой и узкой долине, с обеих сторон окруженной горами, в богато возделанной и плодоносной местности. Все окрестности города покрыты масличными, гранатовыми, фиговыми, фисташковыми деревьями; особенно же славится Хеврон большими и превосходными виноградниками.
"}},"1456":{"name":{"nominative":"Мчч. Фифаила и сестры его Фивеи (Вивеи) (98-138)","short":"Мчч. Фифаила"},"life":{"id":"minei-0905-1456","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Сии святые мученики с дерзновением пред всеми исповедовали Христа истинного Бога, Творца и Промыслителя всего, а идолов называли глухими истуканами. Многих обратили они к истинной вере. Язычники взяли их и много мучили. Наконец, св. Фифаил был повешен на дереве и распилен пилою, а сестру его Фивею умертвили ударом копья в шею. Они оба предали свои святые и блаженные души в руки Божии, с хвалебною молитвою на устах[1].
Примечания:
[1] Пострадали в начале II века в царствование императора Траяна.
"}},"1458":{"name":{"nominative":"Мчч. Урвана, Феодора и Медимна и с ними 77-ми мужей от церковного чина, в Никомидии пострадавших (370)","short":"Мчч. Урвана"},"life":{"id":"minei-0905-1458","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"В царствование злочестивого Валента[1], ариане в Царьграде имели великую силу и распространили свою власть, так как царь, ослепленный той же ересью, помогал им. Подняв гонение на православных христиан, они изгнали епископа Евагрия и сильно притесняли верующих: одних они били, других ввергали в темницы, у третьих разграбляли имения, словом всячески угнетали их. Сильно скорбя об этом, верующие тайно собравшись решили послать к царю, который тогда находился в Никомидии, просьбу, чтобы он, если нельзя совсем избавить их от ариан, по крайней мере, велел бы ослабить притеснение их, чтобы люди не погибли до конца. Для сего дела они избрали до семидесяти достойных мужей духовного чина, крепких в вере, сильных в слове, отличающихся своим разумом, во главе с Урваном, Феодором и Медимном. Отправившись в путь, они достигли Никомидии и, став перед царем, усердно просили его, чтобы он помиловал их и защитил от рук арианских. Сильно разъярился на них царь, однако не показал вида, что он гневается, но тайно отослал их к епарху[2] Модесту, приказав ему, чтобы он схватил и предал их смерти. Епарх, схватив их, боялся однако явно пред всеми казнить их и, чтобы не было в народе толков, приказал посадить их всех на корабль и распустить слух, что схваченных отправляют на заточение; а между тем он научил корабельщиков, чтобы они, когда будут посреди моря, сошли в лодку и подожгли бы корабль с семьюдесятью мужами, что те и исполнили: приплыв в Астакийскую пучину, они зажгли корабль со святыми мучениками, спустившись сами заранее в лодку, которая была для того приготовлена, и вернулись к епарху, сообщая ему о кончине тех мужей. Как свеча загорелся корабль и быстро плыл по морю, так как его гнал ветер; охваченное пламенем плывшее судно достигло до места, известного под именем Дакидис; пристав здесь, корабль сгорел до конца, испуская от сгорающих телес святых мучеников дым, подобный кадильному дыму, поднимающемуся к Богу. Так скончались святые, и сбылось на них слово Писания: «мы вошли в огонь и в воду, и Ты вывел нас на свободу» (Пс.65:12). Сожженные на воде огнем, святые муже сии вселились в небесном покоище[3], где, предстоя пред престолом Владыки, молятся о нас; тех молитвами, Господи, подай и нам получить жизнь вечную. Аминь.
Примечания:
[1] Валент — римский император 364-378 гг. после Р. Хр., правивший восточной половиной империи, ревностный покровитель ариан.
[2] Епарх — греческое слово, обозначающее «начальник». Так назывались правители римских областей.
[3] Это было в 370 г.
"}},"1459":{"name":{"nominative":"Апостола и евангелиста Марка (63)","short":"Апостола и"},"life":{"id":"","copyright":"Настольная книга свщеннослужителя. Москва. 1978.","text":"Святой апостол и евангелист Марк, называемый также ИоаннМарк (Деян. 12, 12), апостол от 70-ти, племянник апостола Варнавы (память 11 июня), родился в Иерусалиме. Дом его матери Марии примыкал к Гефсиманскому саду. Как говорит церковное предание, в ночь Крестных страданий Христа он следовал за Ним, завернувшись в плащ, и убежал от схвативших его воинов (Мк. 14, 51—52). После Вознесения Господня дом матери святого Марка стал местом молитвенных собраний христиан и пристанищем для некоторых из апостолов (Деян. 12, 12). .Святой Марк был ближайшим сподвижником апостолов Петра, Павла (общая память 29 июня) и Варнавы. Вместе с апостолами Павлом и Варнавой святой Марк был в Селевкии, оттуда отправился на остров Кипр и прошел его весь с востока на запад. В городе Пафе святой Марк был свидетелем того, как апостол Павел поразил слепотой волхва Елима (Деян. 13, 6—12). После трудов с апостолом Павлом святой Марк вернулся в Иерусалим, а затем вместе с апостолом Петром побывал в Риме, откуда по его повелению отправился в Египет, где основал Церковь. Во время второго благовестнического путешествия апостола Павла святой Марк встретился с ним в Антиохии. Оттуда он отправился на проповедь с апостолом Варнавой на Кипр, а затем опять ушел в Египет, где вместе с апостолом Петром основал много Церквей, в том числе в Вавилоне. Из этого города апостол Петр направил послание малоазийским христианам, в котором с любовью отзывался о святом Марке, своем духовном сыне (1 Пет. 5, 13). Когда апостол Павел находился в узах в Риме, апостол Марк был в Ефесе, где кафедру занимал святитель Тимофей (память 4 января). Вместе с ним апостол Марк прибыл в Рим. Там он и написал святое Евангелие (ок. 62—63). Из Рима святой Марк снова удалился в Египет и в Александрии положил начало христианскому училищу, из которого впоследствии вышли такие знаменитые отцы и учители Церкви, как Климент Александрийский,, святитель Дионисий (5 октября), святитель Григорий Чудотворец (память 5 ноября) и другие. Ревнуя ° устроении церковного Богослужения, святой апостол Марк составил чин Литургии для Александрийских христиан. Затем святой Марк с проповедью Евангелия посетил внутренние области Африки, был в Ливии, Нектополе. Во время этих путешествий святой Марк получил повеление от Духа Святого вновь идти в Александрию для проповеди и противодействия язычникам. Там он поселился в доме сапожника Анании, которому исцелил больную руку. Сапожник с радостью принял святого апостола, с верой внимал его повествованиям о Христе и принял Крещение. Вслед за Ананией крестились многие жители той части города, где онжил. Это возбудило ненависть язычников, и они собирались убить святого Марка. Узнав об этом, святой апостол поставил Ананию епископом, а трех христиан: Малка, Савина и Кердина — пресвитерами. Язычники напали на святого Марка, когда апостол совершал Богослужение. Его избили, волокли по улицам города и бросили в темницу. Там святой Марк удостоился видения Господа Иисуса Христа, Который укрепил его перед страданиями. На следующий день разъяренная толпа снова повлекла святого апостола по улицам города на судилище, но по дороге святой Марк скончался со словами: «В руки Твои, Господи, предаю дух мой». Язычники хотели сжечь тело святого апостола. Но когда развели костер, все померкло, раздался гром и произошло землетрясение. Язычники в страхе разбежались, а христиане взяли тело святого апостола и погребли его в каменной гробнице. Это было 4 апреля 63 года. Память его Церковь празднует 25 апреля. В 310 году над мощами святого апостола Марка была построена церковь. В 820 году, когда в Египте установилась власть арабов-магометан и Христианскую Церковь теснили иноверные, мощи святого перенесли в Венецию и поставили в храме его имени. В древней иконографической традиции, усвоившей святым Евангелистам символы, заимствованные из видения святого Иоанна Богослова (Откр. 4, 7), святой Евангелист Марк изображается со львом — в ознаменование могущества и царственного достоинства Христа (Откр. 5, 5). Святой Марк писал свое Евангелие для христиан из язычников, поэтому он останавливается преимущественно на речах и делах Спасителя, в которых особенно проявляется Его Божественное всемогущество. Многие особенности его повествования можно объяснить близостью его к апостолу Петру. Все древние писатели свидетельствуют, что Евангелие от Марка является краткой записью проповеди и рассказов первоверховного апостола. Одной из центральных Богословских тем в Евангелии святого Марка является тема силы Божией, совершающейся в немощи человеческой, ибо Господь делает возможным то, что у людей невозможно. При действии Христа (Мк. 16, 20) и Духа Святого (13, 11) ученики его идут по всему миру и проповедуют Евангелие всей твари (13, 10; 16, 15)."}},"1462":{"name":{"nominative":"Мчч. Евдоксия, Зинона и Макария и с ними 1104 воинов (311-312)","short":"Мчч. Евдоксия"},"life":{"id":"minei-0906-1462","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой Евдоксий жил в царствование Диоклитиана, жестокого гонителя Церкви Божией. Сей император издал нечестивое повеление, запрещающее в его империи поклоняться Единому Истинному Богу и требующее воздавать честь, подобающую Богу, немым бездушным идолам. По обнародовании сего повеления, многие из верующих бежали в пустыни и горы, предпочитая лучше жить там со зверями, нежели в городах с беззаконными людьми. Точно так же множество из сановных и знатных людей оставили свои должности и жилища и скрывались в неизвестных местах. Одним из таких был и воинский начальник Евдоксий, верный раб Иисуса Христа; он, оставив свою должность, скрылся с женою и детьми от нечестивых, чтобы избежать царского гнева. Между тем его всюду искали воины, посланные правителем Мелитины, пред которым святой Евдоксий был оклеветан. В одном месте воины, встретив Евдоксия одетого в бедную одежду, спросили, не знает ли он, где находится начальник войска Евдоксий.
Святой, уразумев, что его ищут для предания на мучение, сказал им:
— Пойдемте ко мне в дом, вкусите моего хлеба и отдохните от дороги, — и тогда я покажу вам Евдоксия, ибо я знаю, где он скрывается с своими домашними.
Воины согласились и пошли к святому мученику.
Евдоксий, приняв их, хорошо угостил и потом объявил им, что он — тот самый, кого они ищут.
Воины, удивленные таким поступком святого, отвечали:
— Ради твоего благодеяния не возьмем тебя, а пославшему нас скажем, что долго искали, но не нашли тебя; ты же скройся, чтобы кто другой не узнал и не объявил о тебе.
Воины собирались уже уйти, но святой удержал их, говоря:
— Подождите меня, братия, и я пойду с вами; не подобает мне больше скрываться, ибо Сам Бог зовет меня на мученический подвиг, чтобы и я был исповедником и свидетельствовал о Его святом имени. А если бы хотел Бог, чтобы я не был открыт, то не только вы не встретили бы меня на пути, но даже и не были бы посланы искать меня и мне бы не пришлось встретиться с вами; всё случившееся есть знамение Божия благоволения, чтобы я пострадал за Него даже до пролития крови.
Потом, призвав свою супругу, по имени Василису, детей, домашних и друзей, Евдоксий сказал им:
— Было время, когда я скрывался, теперь же время открыться и добровольно отдаться в руки мучителей за Иисуса Христа, Который Сам отдал Себя на страдания за нас; и вот я иду, и как восхотел Господь мой, так и устроит со мной и поможет мне, вас же я оставляю под Его защитою.
Затем сделав разные распоряжения по дому, святой дал наставления детям своим и рабам, как им жить без него добродетельно, в страхе и любви Божией, а супруге своей завещал не плакать и не сетовать, когда она услышит о его смерти, но проводит тот день в большой радости и веселии, благодаря Бога, что Он сподобил Своего раба мученического венца.
Простившись с домашними и надев приличную своему сану одежду, оружие и воинский пояс, как подобало одеваться начальнику войска, святой оставил свой дом, жену и детей, рабов, друзей и всё свое имение, покидая всё ради любви к Господу своему.
Трогательна была эта разлука, когда жена мужа, дети отца, друзья любимого друга лишались! Горько все плакали, расставаясь с ним, ибо знали, что ему уже к нм не вернуться. Одно лишь служило утешением в их печали, — это то, что Евдоксий хочет страдать за Христа, быть победоносным мучеником и в мученическом венце предстать пред Христом, Господом своим.
Так распростившись со всеми своими, блаженный Евдоксий отправился в путь с воинами, Василиса же, супруга его, следовала за ним издалека, желая видеть его страдания. С ней шли и два любимые друга Евдоксия Зинон и Макарий, коим также уготован был от Господа мученический венец.
Когда блаженный Евдоксий бил приведен к правителю, сей последний, благосклонно приветствовав его, сказал:
— Мы призвали тебя, чтобы ты исполнил царское повеление и принес жертвы богам, которым подобает кланяться, более же всего отцу всех богов великому Зевсу и солнцеподобному Аполлону и возлюбленной богине Артемиде.
Святой Евдоксий отвечал:
— Я знаю, что надо приносить жертву Единому, в трех Лицах прославляемому, Богу, создавшему мир и дарующему жизнь и спасение. Ему я и принесу жертву хвалы, а не тем, коих ты называешь богами, тогда как они — деревья и камни и нисколько не отличаются от какой бы то ни было бездушной вещи.
Правитель снова сказал Евдоксию:
— Я повелеваю тебе воздать должную честь богам; ты же, как я вижу, не только богов презираешь, но самого царя считаешь ни во что. Слышал я, что ты какую-то новую веру вводишь и многих совращаешь в нее.
Говоря так, правитель посмотрел на множество стоящих около воинов и с гневом сказал:
— Всякий, кто не исполняет царского повеления, будет лишен воинской одежды, как недостойный носить ее; и пусть от знает, что он него будет отнята честь воинского звания.
Так говорил беззаконный правитель, желая пристыдить святого Евдоксия, ибо он надеялся, что еще не найдется никого противящегося царскому повелению, и Евдоксий один останется непокорным, а посему из стыда послушается царского повеления, чтобы не лишиться чести своего звания. Но вместо сего мучитель сам был посрамлен. Еще во время его речи святой Евдоксий снял с себя пояс, бывший знаком начальнической власти и бросил его в лицо правителю. Видя это, многие воины, в числе тысячи ста четырех, бывшие тайными христианами, возгоревшись ревностью о Богу, сделали то же самое, что и начальник Евдоксий: снявши воинские знаки, бросили их правителю, будучи готовы лишиться и самого тела, положив души свои за имя Иисуса Христа.
Мучитель, увидав такое множество исповедников Христовых, неожиданно открывшееся, пришел в смущение и, прекратив испытание их, тотчас послал к царю Диоклитиану известие о случившемся, прося распоряжения, как ему поступить. Царь вскоре прислал ему в ответ такой приказ: начальников подвергнуть жестоким пыткам, низших же оставить в покое.
Получив царское повеление, правитель сел на судилище, велел привести к себе Евдоксия, как главного военачальника, и стал опять говорить ему:
— Советую тебе, Евдоксий, оставить твое злое прекословие и безумное сопротивление и добровольно принести жертву богам; если же ты не согласишься, то должен будешь сделать сие против воли, принужденный к тому сильными муками.
При сем правитель начал пересчитывать заточения, страшные темницы, раны, строгание тела, опаление огнем и прочие жестокие мучения, наводившие ужас при одном только упоминании.
Мученик отвечал:
— Ты насмехаешься, правитель, говоря мне это. Я считаю твои муки детским пугалом, ибо я надеюсь на будущее воздаяние, которое получу от щедрого подвигоположника Христа. Боюсь я не того огня, о коем ты упомянул, но того, который никогда не угасает, и скрежет зубов и прочих лютых мук, которые уготованы ослушникам Бога истинного и отвергающим Его. Твои же мучения в сравнении с ними — детские игрушки, а огонь, коим ты мне угрожаешь, холоднее воды по сравнению с огнем геенским… — Меч твой, — продолжал святой, — будет мне ключом от дверей желанного края, где вместо сего видимого, скоро заходящего, солнца я увижу свет незаходимый и немерцающий и вместо временных благ наследую блага вечные. Да будет тебе известно, что я не поклонюсь вашим богам, так как великое безумие — почитать за богов деревья, камни, золото и серебро, обделанные рукою художника.
Слыша такой ответ святого, правитель сказал ему:
— В безумном ответе твоем виновата моя снисходительность, с которой я позволяю тебе так дерзко бесчестить богов, царя и меня; свое бесчестие я еще могу перенести, но бесчестия богов и царя больше невозможно терпеть.
После сего правитель велел растянуть святого за руки и за ноги и бить немилосердно твердым ремнем, потом повесить и строгать его тело острыми железными орудиями. После этих мучений святого бросили в темницу.
По прошествии нескольких дней снова привели его на допрос, причем мучитель нашел Евдоксия столь же непоколебимым в вере, как и раньше, подобно несокрушимому столбу и неприступному городу; посему он повелел бить мученика железными прутьями по шее и вывернуть из суставов все его члены, каковое мучение было тяжелее самой смерти.
После сего мучитель осудил Евдоксия на усечение мечом.
В то время, когда вели святого на место казни, святой мученик так молился:
— Боже, призревший на жертвы Авеля и Авраама, милостиво принявший долготерпение многих мучеников, призри милосердным Твоим оком и на мою жертву и не отвергни моей крови, которую я с теплотою душевною от любящего сердца приношу Тебе.
Молясь так, Евдоксий увидал свою супругу, которая с плачем следовала за ним, и спросил ее, сделано ли всё так, как он заповедал, и велел ей только по усекновении его взять его тело и погребсти на месте называемом Амимна; потом снова дал ей наставление — не плакать о его смерти, но почтить день тот светлою одеждою и украситься разными драгоценностями.
Увидав затем друга своего Зинона, плачущего о нем, Евдоксий и ему сказал:
— Возлюбленный Зинон, не плачь: Бог, Коему мы служим, не разлучит нас, но как бы в одной ладье мы переплывем вместе в жизнь вечную.
Эти слова так сильно подействовали на Зинона, что он начал громко восклицать:
— И я — христианин, и я исповедую Христа и хочу умереть за Него.
Тотчас он был схвачен нечестивыми слугами, и о нем было доложено правителю. Последний повелел и его вместе с Евдоксием усекнуть мечом. Когда их привели на место казни, то сначала был усечен мечом Зинон, в то время как Евдоксий молился о нем; так предпослав друга своего на небо, Евдоксий преклонил голову под меч и принял блаженную кончину.
Вместе с ними были усечены и другие мученики, с дерзновением исповедавшие Христа, и тела их брошены были без погребения. Василиса же, супруга Евдоксия, взяв безбоязненно тело его, с честью погребла на том месте, на каком он сам указал.
За такой поступок она была схвачена и приведена к правителю, пред которым ясно исповедовала Бога и ругала идолов и почитателей их, желая тем же путем мучения скорее последовать за мужем к Господу.
Однако мучитель сказал ей:
— Знаю, что ты желала бы пойти за твоим мужем, чтобы иметь похвалу от галилеян (т.е. христиан), но хотя ты и достойна смерти, я не умерщвлю тебя.
Василиса на это сказала мучителю:
— Господь мой Иисус Христос ведает это мое желание и примет его вместо самого дела; если я и не буду замучена тобою, всё же не лишусь блаженства с мужем моим у Господа Бога.
После таких слов правитель прогнал ее от себя.
Спустя семь дней явился ей во сне святой Евдоксий и сказал:
— Скажи нашему другу и домоправителю Макарию, чтобы он шел на судилище и последовал нашему примеру; мы его ждем.
Лишь только Василиса сказал об этом видении Макарию, он тотчас отправился к правителю и объявил себя христианином и учеником Евдоксия. Правитель, увидав его и услыхав от него столь смелое исповедание, повелел и ему отрубить голову мечом. (В 311 г.)
Так и Макарий отошел за Евдоксием и Зиноном к доброму подвигоположнику Христу, Господу нашему. Угодила Ему и Василиса, скончавшись в истинной вере, и предстала среди сонма святых пред престолом славы Божией, прославляя Отца и Сына и Святого Духа во веки. Аминь.
"}},"1463":{"name":{"nominative":"Прп. Архиппа (IV)","short":"Прп. Архиппа (IV)"}},"1466":{"name":{"nominative":"Мчч. Кириака, Фавста пресвитера, Авива диакона и с ним 11-ти мучеников (ок. 250)","short":"Мчч. Кириака"},"life":{"id":"minei-0906-1466","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Сии святые мученики пострадали при императоре Декие[1], в Александрии[2], в то же гонение, во время которого замучены были св. Фабиан[3], папа римский, и св. Александр Александрийский[4]. Их привели к правителю города Валерию, и они за свое твердое исповедание имени Христова и за смелое обличение идольской лести и суеты были усечены мечом. С ними убиты были еще тринадцать мучеников. Некоторые александрийские христиане взяли их мощи и благоговейно положили в своем городе, во славу истинного Бога нашего Христа.
Примечания:
[1] Декий — жестокий гонитель христиан; царствовал с 249 по 251 г.
[2] Александрия — знаменитый по своей образованности, политическому значению и торговле город, основанный Александром Великим в Египте около 333 г. до Р.Х.
[3] Св. Фабиан — папа римский в 236-250 гг.
[4] Св. Александр — патриарх Александрийский в 212-250 гг.
"}},"1467":{"name":{"nominative":"Прп. Давида (VI)","short":"Прп. Давида (VI)"},"life":{"id":"minei-0906-1467","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой и преподобный Давид был прежде разбойником и, живя в пустыне Ермопольской[1], причинял много зла, многих убивал и был так злобен и жесток, как никто другой. Под своим начальством он имел человек более тридцати, разбойничавших вместе с ним. Однажды, сидя с ними на горе, раздумался он о своей жизни и вспомнив, сколько зол и бедствий причинил он людям, весьма убоялся Бога. Оставив всех бывших с ним разбойников, он пошел в монастырь.
Когда Давид постучался в ворота, вышел привратник и сказал ему:
— Чего ты хочешь?
Давид ответил:
— Хочу быть черноризцем.
Привратник пошел и поведал о нем игумену. Игумен вышел к нему, но видя, что он человек старый, сказал:
— Не можешь ты быть здесь, потому что братия много трудятся и живут великом воздержании; ты же иного нрава и заповедей монастырских не можешь исполнить.
Давид продолжал умолять принять его в монастырь.
— Всё, что прикажете мне, сделаю, — говорил он, — только примите меня.
Игумен отказывался, говоря:
— Не можешь ты жить с нами.
Тогда Давид сказал игумену:
— Знай, отче, что я — Давид, начальник разбойников; пришел же к вам для того, чтобы оплакивать грехи мои. Если же ты не захочешь принять меня, то клятвенно обещаю вам, что пойду обратно, приведу с собой своих разбойников и всех вас перебью и разорю монастырь ваш.
Услышав это, игумен принял Давида в монастырь и постриг его в иноческий чин. И начал Давид подвизаться в воздержании и обучать себя смирению. В скором времени он превзошел добродетелями прочих черноризцев в монастыре и служил всем на пользу своим житием и словом.
Однажды, когда Давид сидел в келлии, ему явился архангел Гавриил, говоря ему:
— Давид, Господь простил грехи твои, и будешь ты отныне творить чудеса.
Давид отвечал ангелу:
— Не могу поверить, что так скоро простил мне Господь грехи мои, ибо они весьма тяжки и многочисленнее песка морского.
Архангел сказал ему:
— Я — Гавриил архангел, который не пощадил и Захарию[2], когда тот не поверил словам моим, но связал язык его в наказание, чтобы он уверовал сказанному мною. Тебя ли пощажу? Итак, отныне будешь нем!
Давид поклонился и сказал ангелу:
— Когда я был разбойником, творил беззаконные дела и много проливал крови, тогда ты мне не связывал языка, не возносившего славы Богу. А теперь, когда я восхотел служить Господу и приносить Ему хвалу, ты связываешь язык мой, чтобы не произносить мне слов!
Тогда ангел сказал:
— Говори, но только тогда, когда славишь Бога и молишься Ему во время правила, а всё остальное время да будешь безмолвен!
Так наказав его, Ангел отошел от него. Давид воздал благодарение Богу о прощении согрешений своих. После сего он благодатью Божиею сотворил много чудес: слепым возвращал зрение, восставлял хромых, исцелял бесноватых. Воспевал он песнопения Богу в церкви на молитве, но никаких других слов произнести не мог. Прожив таким образом много лет всем в назидание, он преставился ко Господу[3], и ныне, предстоя Ему, немолчно молится о нас.
Молитвами его да получим и мы милость Господа. Аминь.
Примечания:
[1] Пустыня Ермопольская находилась в Египте и получила свое наименование от древнеегипетского города Ермополя.
[2] Здесь разумеется священник Захария, отец св. Иоанна Предтечи. См. Лк.1:11-22.
[3] Жил и скончался в VI в.
"}},"1468":{"name":{"nominative":"Киево-Братской иконы Божией Матери (1654)","short":"Киево-Братской иконы"}},"1470":{"name":{"nominative":"Мч. Созонта (ок. 304)","short":"Мч. Созонта"},"life":{"id":"","copyright":"Настольная книга свщеннослужителя. Москва. 1978.","text":"Мученик Созонт, родом из Ликаонии, был пастухом. Он внимательно читал Священное Писание и любил делиться своими знаниями о Едином Боге с собиравшимися к нему пастухами. Многих он привел к вере во Христа и Крещению. Однажды ночью, когда он сидел под дубом, ему было видение, призывавшее его к подвигу мученичества за Христа. Он отправился в город Помпеополь Киликийский, где готовилось празднование в честь языческого золотого идола, стоявшего в капище. Никем не замеченный святой Созонт вошел в капище, отломал руку у идола и, раздробив ее, раздал золото нищим. Исчезновение руки у идола вызвало тревогу и смятение в городе: многих стали подозревать, привлекать к допросу и мучить. Не желая быть виновником страдания других людей, святой Созонт пошел к императору Максимиану (284—305) и объявил, что это он отломал руку у идола. «Я это сделал, — сказал он, — чтобы видеть бессилие вашего бога, который не оказал мне никакого сопротивления. Он не бог, а немой и глухой идол. Я хотел бы всего его раздробить на части, чтобы люди не поклонялись больше изделию рук своих». Император в сильном гневе приказал беспощадно мучить святого Созонта. Его повесили и строгали тело железными когтями, потом надели ему на ноги железные сапоги с гвоздями внутри и водили по городу. После этого опять повесили и били железными палками до тех пор, пока и кости его раздробились. В страшных мучениях святой Созонт предал дух свой Богу (ок. 304). По приказу императора, слуги развели сильный огонь, чтобы сжечь тело мученика, но внезапно заблистала молния, загремел гром и сильный дождь залил пламя костра. Ночью христиане взяли тело мученика и предали его погребению. При гробе его и на месте, где святому мученику было видение, подавались исцеления многим больным. Впоследствии была создана церковь в память страдания святого мученика."}},"1474":{"name":{"nominative":"Апп. от 70-ти Евода (66) и Онисифора (после 67)","short":"Апп. от"},"life":{"id":"minei-0907-1474","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой Евод, один из семидесяти Апостолов, был первым после святого Апостола Петра епископом в великой Антиохии и великим проповедником Слова Божия. О нем упоминает святой Игнатий Богоносец[1] в своем послании к Антиохийцам в таких словах: «Поминайте блаженного отца вашего Евода, который был поставлен вам от Апостолов первым пастырем; будьте истинными его сыновьями, а не прелюбодеями, чтобы отец не стыдился вас». Сей святой Евод написал о Пресвятой Деве, что она пятнадцати лет от рождения родила Спаса мира Христа. «Трех лет, — пишет он, — она введена была в храм Господень, где и пребывала одиннадцать лет; когда же исполнилось ей двенадцать лет, она была отдана священниками Иосифу, чтобы он охранял ее. У него она пробыла четыре месяца, когда получила от ангела радостное благовестие и в конце пятнадцатилетнего возраста родила свет миру — Христа». Кроме сего святой Евод оставил много других полезных сочинений, но все они погибли в те многобедственные времена, когда Церковь Божия подвергалась гонениям, и посему до нашего времени не дошли. В настоящее время известна лишь книга под названием «Светило», о которой, впрочем, есть упоминание только у древнего историка Никифора[2]. О самом святом Еводе встречается известие в римских мартирологах[3], где говорится, что он пролил свою кровь за Христа и скончался мученическою смертью. Некоторые утверждают, что святой пострадал в Антиохии при императоре Веспасиане[4]. В то время, говорят они, в одном городе было произведено неким иудеянином, по имени Антиохом, большое волнение; изменив своей вере, он стал приносить жертвы идолам, причем многие иудеи были убиты за непоклонение идолам. Тогда весьма многие иудеи приняли христианскую веру и епископам своим имели блаженного Евода, который, как начальник и пастырь их, был в скором времени умерщвлен[5].
Святой Онисифор принадлежал также к лику семидесяти Апостолов. О нем Апостол Павел в послании к Тимофею говорит: «Да даст Господь милость дому Онисифора за то, что он многократно покоил меня и не стыдился уз моих, но, быв в Риме, с великим тщанием искал меня и нашел. Да даст ему Господь обрести милость у Господа в оный день; а сколько он служил мне в Ефесе, ты лучше знаешь» (2Тим.1:16-18). Сей Онисифор был епископом в Колофоне[6] и пострадал за веру, приняв мученическую смерть. Об его мученичестве свидетельствуют мученические акты, в которых повествуется, что святой Онисифор после многих мучений был растерзан дикими лошадьми и вместе с Еводом водворился в сонме исповедников Божиих в небесных селениях.
Примечания:
[1] Сей святой Игнатий Богоносец, ученик Евангелиста Иоанна Богослова, с 68 года по Рождестве Христове был епископам Антиохийским, скончался мученическою смертью в гонение императора Траяна в 107 году. Он написал семь догматических посланий к разным христианским церквам.
[2] Никифор Каллист.
[3] Мартирологи, или мученические акты — это сборник древнейших известий о страданиях мучеников. Началом и первыми основаниями мученических актов являются известия о допросах, осуждении и казни мучеников языческим начальством. Со времени гонения римского императора Деция Траяна (250 года по Р.Х.) стали вести в Риме и в других местностях формальные церковные акты о судьбе мучеников, но от них до нас дошли лишь незначительные отрывки.
[4] Веспасиан — римский император, царствовал с 70-го по 79 год по Р.Х.
[5] Блаженная кончина святого Евода последовала в 66 году по Р.Х.
[6] Колофон — древний город Лидии, в северо-западной части Малой Азии. В недавнее время открыты развалины этого города.
"}},"1476":{"name":{"nominative":"Мч. Евпсихия (II)","short":"Мч. Евпсихия (II)"},"life":{"id":"minei-0907-1476","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой Евпсихий родился и получил воспитание в Кесарии Каппадокийской. В царствование императора Адриана[1] на него был сделан донос, что он не чтит языческих богов, а почитает Христа. Вследствие доноса Евпсихий был взят правителем Каппадокии и подвергнут пыткам: тело его строгали железными когтями до тех пор, пока не обнажились ребра. После мучений святого Евпсихия еле живого бросили в темницу. Здесь он обратился к Господу с усердной молитвой, и во время сей молитвы явился ангел и прикосновением своим исцелил раны мученика.
Вскоре после сего святой Евпсихий был выпущен из темницы на свободу. Освобождение сие совершилось по произволению Божию для того, чтобы богатство, коим обладал Евпсихий, не доставалось людям нечестивым, но роздано было бы бедным. И действительно св. Евпсихий всё свое имение, собранное еще его прадедами, раздал нищим и убогим, причем некоторую часть отдал врагам своим, кои оклеветали его, и таким образом виновников своих страданий почтил дарами, как бы своих благодетелей.
Впоследствии, когда Кесарией правил князь Саприкий, святой Евпсихий снова был схвачен. Его повесили и долго строгали, после чего он принял мученическую кончину чрез усечение мечом. Рассказывают, что из язв его тела вместо крови истекли молоко и вода.
Примечания:
[1] Адриан — римский император, царствовал с 117 по 138 год по Р.Х. Он хотя и не воздвигал на христиан особого продолжительного гонения, однако при нем пострадало много мучеников христианских, и сам он имел склонность к суеверию и таинственным учениям языческим.
"}},"1477":{"name":{"nominative":"Прп. Луки (после 975)","short":"Прп. Луки"}},"1479":{"name":{"nominative":"Рождество Пресвятой Владычицы нашей Богородицы и Приснодевы Марии","short":"Богородицы"},"life":{"id":"","copyright":"Настольная книга свщеннослужителя. Москва. 1978.","text":"Рождество Пресвятой Владычицы нашей Богородицы и Приснодевы Марии. Пресвятая Дева Мария родилась в то время, когда люди дошли до таких пределов нравственного упадка, при которых их восстание казалось уже невозможным. Лучшие умы той эпохи сознавали и часто открыто говорили, что Бог должен сойти в мир, чтобы исправить веру и не допустить погибели рода человеческого. Сын Божий восхотел для спасения людей принять человеческое естество, и Пречистую Деву Марию, единственную достойную вместить в Себя и воплотить Источник чистоты и святости,. Он избирает Себе Матерью. Рождество Пресвятой Владычицы нашей Богородицы и Приснодевы Марии празднуется Церковью, как день всемирной радости. В этот светлый день, на рубеже Ветхого и Нового зазетов, родилась Преблагословенная Дева Мария, предуставленная от века Божественным Промыслом послужить тайне воплощения Бога Слова — явиться Матерью Спасителя мира, Господа нашего Иисуса Христа. Пресвятая Дева Мария родилась в небольшом Галилейском городе Назарете. Родителями Ее были праведные Иоаким из рода пророка и царя Давида и Анна из рода первосвященника Аарона. Супруги были бездетны, так как святая Анна была неплодна. Достигнув преклонных лет, Иоаким и Анна не теряли надежды на милость Божию, твердо веря, что Богу все возможно, и Он может разрешить неплодство Анны даже в ее старости, как некогда разрешил неплодство Сарры, супруги патриарха Авраама. Святые Иоаким и Анна дали обет посвятить Богу для служения в храме дитя, которое им пошлет Господь. Бесчадие считалось в еврейском народе наказанием Божиим за грехи, поэтому святые и праведные Иоаким и Анна терпели несправедливые поношения от своих соотечественников. В один из праздников старец Иоаким принес в Иерусалимский храм свою жертву в дар Богу, но первосвященник не принял ее, назвав Иоакима недостойным, ввиду его бесчадия. Святой Иоаким в глубоком горе ушел в пустыню и там со слезами молился Господу о даровании дитяти. Святая Анна, узнав, что произошло в Иерусалимском храме, горько плакала, однако не роптала на Господа, а молилась, призывая на свою семью милосердие Божие. Господь исполнил их прошение, когда святые супруги достигли преклонного возраста и приготовили себя добродетельной жизнью к высокому званию — быть родителями Пресвятой Девы Марии, будущей Матери Господа Иисуса Христа. Архангел Гавриил принес Иоакиму и Анне радостную весть: молитвы их услышаны Богом, и у них родится Преблагословенная Дочь Мария, через Которую будет даровано спасение всему миру. Пресвятая Дева Мария Своей чистотой и добродетелью превзошла не только всех людей, но и Ангелов, явилась живым храмом Божиим, и, как воспевает Церковь в праздничных песнопениях, «Небесной Дверью, вводящей Христа во Вселенную во спасение душ наших» (2-я стихира на «Господи, воззвах», глас 6). Рождество Божией Матери ознаменовало наступление времени, когда начали исполняться великие и утешительные обетования Божий о спасении рода человеческого от рабства диавола. Это событие приблизило на земле благодатное Царство Бож ие, царство истины, благочестия, добродетели и бессмертной жизни. Матерь Перворожденного всея твари является и всем нам п о благодати Матерью и милосердной Заступницей, к Которой мы постоянно прибегаем с сыновним дерзновением."}},"1480":{"name":{"nominative":"Прп. Маркиана Кирского (388)","short":"Прп. Маркиана"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Преподобный Маркиан Кирский подвизался в пустыне близ города Кира. Устроив себе маленькую хижину, он поселился в ней, проводя время в молитве, пении псалмов и чтении Божественных книг. Пища его была самая скудная. Молва о его святой жизни собрала к нему многих ревнителей духовных подвигов, и преподобный Маркиан основал для них обитель.
Благодать Божия почивала на святом, он имел дар чудотворения. Однажды к нему в келлию вползла змея, преподобный сотворил крестное знамение и змея погибла, опаленная пламенем. Ночью, когда подвижник читал, ему светил Небесный огонь. Много и других чудес совершал преподобный на пользу братии. Скончался в мире около 388 года.
"}},"1481":{"name":{"nominative":"Иконы Софии, Премудрости Божией (Киевской)","short":"Иконы Софии"}},"1482":{"name":{"nominative":"Чтимых икон Рождества Богородицы: Сямской (1524), Глинской (XVI), Лукиановской (XVI), Исааковской (1659)","short":"Чтимых икон"}},"1484":{"name":{"nominative":"Сщмч. Маркиана, еп. Сиракузского (II)","short":"Сщмч. Маркиана"},"life":{"id":"minei-1030-1484","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой епископ Маркиан, ученик святого апостола Петра, прибыв из Антиохии в Сиракузы, город на острове Сицилии [1], одною молитвою разрушал идольские капища и многих людей привел ко Христу и соделал сынами света, совершая многие чудеса. Убит он был за Христа Иудеями [2].
Примечания:
[1] Сицилия — один из больших островов Средиземного моря, около Аппенинского полуострова; Сиракузы — одна из первых греческих колоний на восточном берегу острова, основанная по преданию Коринфянами около 746 г. до Р.Хр., впоследствии самый большой и богатый город острова.
[2] Св.Маркиан, прибыв на остров Сицилию, поселился в пещере около г.Сиракуз и успешно распространял веру Христову. Мощи почивают ныне в Гаэт (гавань и крепость в Италии).
"}},"1485":{"name":{"nominative":"Прп. Марона, пустынника Сирийского (ок. 433)","short":"Прп. Марона"},"life":{"id":"minei-0214-1485","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Преподобный Марон избрал себе подвиги беспокровного жития. С этою целью он взошел на вершину одной горы, которая чтилась когда-то некоторыми из язычников, нашел там оставленный уже языческий храм и, посвятив его Богу, стал жить в нем [1]. Впоследствии он соорудил для себя небольшой шалаш, но мало пользовался им. По природе болезненный сам, он уступал его другим больным, которые во множестве приходили к нему. И Подвигоположник Бог благодатью Своею подкреплял святого подвижника и по молитвам его исцелял приходивших к нему для исцеления. Вскоре преподобный стал известен тем, что одною только молитвою исцелял горячку, лихорадку и многие другие болезни, а также изгонял бесов, В течение своей жизни он основал множество обителей и подвигами поста многих иноков сделал угодными Богу. Таким образом, усердно подвизаясь в добродетели, святой Марон врачевал в то же время и тела, и души людей. Перенесши множество различных недугов, преподобный после кратковременной болезни оставил эту жизнь и с миром отошел ко Господу [2].
В тот же день память святого равноапостольного Кирилла, учителя Словенского [3].
Примечания:
[1] Гора эта находилась недалеко от города Кирра в Сирии, на два дня пути от Антиохии в Евфратской епархии.
[2] Скончался в IV веке. — Ученики Марона были: Иаков Отшельник — 26 ноября, Лимний — 22 февраля, Домнина — 1 марта.
[3] Скончался 14 февраля 869 года. (Житие его — под 11 числом мая, когда он вторично воспоминается вместе с братом своим Мефодием).
"}},"1487":{"name":{"nominative":"Иконы Божией Матери «Знамение» Курской-Коренной (1898)","short":"Иконы Божией"}},"1489":{"name":{"nominative":"Прп. Мартина Туровского (после. 1146)","short":"Прп. Мартина"}},"1492":{"name":{"nominative":"Мч. Севериана (320)","short":"Мч. Севериана (320)"},"life":{"id":"minei-0909-1492","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"В царствование злочестивого царя Ликиния, в то время, как Агриколаем, правителем Севастии[1], были взяты и посажены в темницу сорок святых мучеников, — в области той жил некий муж, по имени Севириан, знатного рода по происхождению.
Севириан был христианином. Часто посещая в темнице сорок мучеников, он укреплял их к страдальческому подвигу за имя Христово; и они так возгорелись любовью к своему Господу, что даже холодное Севастийское озеро не могло угасить в них сей божественной любви; вставши по повелению беззаконного правителя в воды озера, они единодушно исповедовали пред своим мучителем имя Иисуса Христа и здесь скончались мученическою смертью[2].
После страдания Севастийских мучеников, — когда на место Агриколая, тем же нечестивым царем Ликинием, назначен был Лисий, человек лютый и жестокий, как дикий зверь истреблявший верующих и проливавший христианскую кровь, — настало время и святому Севириану выступить на тот же подвиг и на ту же борьбу, к каким он и других возбуждал своим словом.
К правителю области явились клеветники и стали говорить ему:
— Честь великих богов наших умаляется в сем городе чрез Севириана: он не только сам не чтит и не поклоняется им, но и многим другим советует бесчестить и уничижать их. Веруя сам в Распятого, он и других учит той же вере, и уже не мало людей отторглось вслед его, так что если ты не погубишь его, — то скоро весь город последует его вере: и разгневаются боги на наш город и оставят его своею милостью, да и царь, когда услышит об этом, не пощадит нас.
Выслушав сие, правитель Лисий послал своих слуг схватить Севириана и привести его к себе. Воин же Христов, не дожидаясь посланных, пока они придут и возьмут его, предварив их приход, пошел сам и, представ пред Лисием, мужественно и дерзновенно говорил ему:
— Или недостаточно тебе, правитель, одной только твоей погибели, что ты хочешь и наши души погубить и, как некое приобретение, предать их во власть бесов? Но знай, что ты попал здесь на людей мужественных, а не на малодушных и боязливых, ибо мне, как говорит мой божественный учитель Павел, «жизнь — Христос, и смерть — приобретение» (Фил.1:21).
Правитель Лисий, выслушав эти слова, немного помолчал; а потом, взглянув на стоявших пред ним слуг и указав рукою на Севириана, сказал им с яростью:
— Возьмите и бейте его суровыми жилами, — пусть он научится, с каким смирением нужно говорить с правителем.
Когда святого стали мучить, он радовался, что сподобился пострадать за Христа, и воспевал псаломские слова, которые были ему как бы отрадою в его страданиях: «На хребте моем орали оратаи, проводили длинные борозды свои» [3] (Пс.128:3).
Мучитель, видя, что слуги его уже утомились, а на лице мученика — та же просветленность и мужество, велел перестать его быть, а затем, обратившись к нему, сказал:
— Вот, теперь ты по ранам своим можешь познать, что Христос твой не приносит тебе ни радости, ни благополучия в жизни.
Мученик отвечал:
— Если бы твои душевные очи не были помрачены тьмою безбожия, тогда бы я мог открыть тебе, сколь много благ мои страдания исходатайствуют мне у Христа. Но теперь, при твоем нечестии, чего я могу достигнуть, как бы зажигая свечу пред слепым и воспевая песнь пред глухим? О, судья! если бы ты не был так слеп и глух, ты бы познал благодать Христову и ту силу, которая укрепляет меня.
Сии и многие другие слова святого мученика привели правителя еще в больший гнев. Повесив мученика на дереве, он велел строгать тело его железными когтями. Святой же Севириан, среди своих лютых страданий, так молился Богу:
— Иисусе Христе! Ты, некогда повешенный на кресте, низложивший гордыню вражию и даже до ныне прославляемый за все Свои дивные дела, прииди и помоги мне и сокруши силу всезлобного мучителя, растерзанные члены мои исцели и дай мне доблестно совершить подвиг мученический!
И переменялись слуги, мучившие святого; наконец, долго промучив его, повели по приказанию правителя в темницу. Идя к темнице, святой мученик показал себя красноречивым оратором и, как бы не чувствуя своих страданий, хвалился подъятыми за Христа ранами. Когда шел он среди города, то, указывая на свои язвы, со светлым лицом, сладостными устами так говорил, обращаясь ко множеству смотревшего на него народа:
— О, люди, посмотрите на меня и уразумейте, в каком блаженстве я сегодня нахожусь! Вы, я думаю, считаете меня теперь самым несчастным и беднейшим человеком, так как я лишился не только временной своей чести и богатства, но даже и самого здоровья. А между тем я ныне счастливее всех вас. Ибо раны мои, приятые за имя Христа, дороже для меня всякой земной радости; кровь, пролитая мною, и обагрение ею драгоценнее царской багряницы; самое же страдание за моего Господа несравненно приятнее для меня всех ваших земных утех, которые вы так любите. А высокий сан мой и богатство — что они были, как не суета и прах и прелесть мира сего, которые я оттрясаю как грязь от ног своих, восходя в высшее мученическое достоинство и приемля богатство неоскудеваемое? Для меня именоваться мучеником — славнее всякого царского сана, лишение же богатства ради Христа драгоценнее сокровищ всех земных царей. Да и самое здоровье, крепость и красота, которыми я прежде обладал, что есть иное, как не болезнь, слабость и безобразие? Если бы члены моего тела не были ныне уязвляемы за Христа, и не обагрялись кровью, то они не были бы моими членами, но были бы только узами и темницею для моей души; а теперь, когда они терзаются за Христа, они поистине суть мои уды. Ныне, когда плоть моя умерщвляется, она здорова и крепка; со мною красота моя, даже и теперь, — когда я не имею человеческого вида и представляю как бы единую язву, ибо и Христос был уязвляем с главы до ног. «Ныне радуюсь в страданиях моих за вас и восполняю недостаток в плоти моей скорбей Христовых за Тело Его» (Кол.1:24) [4]. Вы же, взирая на мои раны, помышляйте о воздаянии за них: ни умом постигнуть, ни словом высказать нельзя тех благ, кои Царь бессмертный и ныне дает страждущим за Него, и на небе уготовляет им для вечного блаженства. Уже одно то, чтобы страдать за Христа, есть наслаждение, а умереть за Него еще вожделеннее. О, други! Если здесь есть кто из наших, если кто из верных рабов Христовых находится среди сего народа неверного, то, взирая на меня, как я страдаю, укрепляйте свое сердце, мужайтесь и будьте неустрашимы. Да не отторгнет вас от пресладкого имени Иисуса Христа ни единая мука: да не устрашит вас ни сечение мечей, ни разжжение печей, ни ярость зверей! Да не прельстит вас ни ласкание мучителя, ни обещание им даров и санов. Всё это поперите ногами, как сор, чтобы воцариться со Христом.
В то время, как Севириан говорил так, за ним следовало много народа. Слушая его, народ проводил святого мученика до самой темницы. Вверженный в нее, воин Христов ликовал, как светлом чертоге, и лобызал то место, где заключены были сорок святых мучеников, к которым он прежде часто приходил беседовать. В темнице он пробыл пять дней, а потом снова был приведен на суд.
Лисий на суде, подобно волку в овечьей шкуре, стал как бы соболезновать святому и так начал ему лукаво говорить:
— Видят все боги, Севириан, как я сожалею тебя, и весьма удивляюсь, как ты, человек такой видный, благообразный и почтенный, самовольно лишаешься сего радостного мира. Я похвалил бы твою крепость и мужество, но только если бы ты направил их против врагов; бороться же с железом и огнем, со зверями и камнями и так губить себя есть поистине дело безумное. И вот, сила твоя уже сокрушена и тело растерзано.
Говоря так, беззаконный мучитель хотел лукавством прельстить истинного раба Христова, но тот мужественно отвечал:
— Не щади тела моего, покрытого ранами, но увеличь еще более мои страдания. Не только бей меня и строгай мое тело, но и метай на меня камни, жги огнем и делай всё, что только хочешь и можешь. Ты никогда не отвратишь меня от моего Господа. Скорее ты утомишься, терзая меня, нежели я страдая за имя Христово.
Тогда мучитель, оставив лукавство, предался обычной своей ярости и повелел бить святого Севириана в уста камнями, приговаривая при этом:
— Не носи имени Христа на языке твоем и не докучай ушам правителей воспоминанием сего имени.
Святой мученик устами, — уже разбитыми от ударов, — отвечал мучителю:
— Несчастный, если ты устроил в душе твой жилище для бесов, то, конечно, и слух твой уже не может сносить имени Христа!
Лисий повелел снова повесить мученика на дереве и строгать его железными когтями. Севириан, жестоко мучимый, произнес:
— Одну только язву я считаю жестокою — ту, которая отлучает от Христа: все же сии раны скорее для меня наслаждение, чем страдание, так как, отрешая меня от всего земного, они соединяют меня со Христом.
И сказал ему снова правитель:
— Севириан, принеси жертву богам, и ты освободишься от муки.
На это воин Христов ничего не отвечал ему; он только тихо сказал:
— «Нынешние временные страдания ничего не стоят в сравнении с тою славою, которая откроется в нас» (Рим.8:18).
Лисий, считая оскорблением для себя то, что мученик ничего не ответил на его слова, изобрел для него новое мучение: снявши святого с дерева, повели его к городской стене и, привязав тяжелые камни — один на шею, а другой на ноги, а тело опоясав веревкою, свесили его высоко со стены.
Так вися, святой предал свою праведную душу в руки Подвигоположника — Христа Господа своего[5]; некоторые из христиан, снявши ночью со стены его честное тело, понесли к месту прежнего жительства мученика. Когда они, неся его благоговейно с пением псалмов, приближались к тому селению, где был дом Севириана, все почти жители вышли к сретению святых мощей: старые и юные — все одинаково спешили, перегоняя друг друга и этим самым стараясь как бы предвосхитить благословение от многострадального угодника Божия. Только жена одного из рабов Севириана осталась дома, плача над телом своего мужа: он только что умер и лежал еще дома не погребенным. И рыдала она над ним, говоря ему как живому:
— Вот, господин наш приближается к дому, и все вышли встречать его, один только ты не вышел, да я из-за тебя. Итак, встань навстречу господину своему.
Только что она проговорила это, мертвый тотчас встал как бы от сна, пошел навстречу к несущим святые мощи и, припавши к ним, с радостью лобызал тело господина своего. Люди же все, видя, что умерший, с принесением святого тела в их селение, воскрес, пораженные сим чудом, прославили Господа и стали еще с большим усердием лобызать честные мощи.
Относительно погребения тела святого мученика у жителей того селения возникло несогласие: одни хотели похоронить его на одном месте, другие на ином. На мощах Севириана лежал венок, сплетенный из красивых цветов; вдруг, неизвестно откуда появился орел и схватил этот венок; отлетев немного, орел снова опустился на землю. Все, видевшие это, пошли по полету орла и когда подошли к нему, он медленно полетел далее с венком; народ тоже пошел за ним. И таким образом орел довел благочестивых жителей до ближайшей пустыни, и здесь, сев на одну высокую, красивую гору и положив на ней венок, скрылся с глаз. Народ, найдя венок мученика на горе, решил, что Господь благоволил на ней упокоить святое тело Севириана, и, взявши мощи, с подобающею честью погребли на той горе; и совершались при гробе мученика Христова многие исцеления[6].
Вышеупомянутый же раб, воскресший при перенесении святых мощей Севириана, прожил еще пятнадцать лет, постоянно находясь при гробнице своего господина.
За всё сие да будет слава Богу, в Троице Единому: Отцу и Сыну и Святому Духу, ныне и присно и во веки веков! Аминь.
Примечания:
[1] Севастия — город в Армении.
[2] Мученики Севастийские пострадали в 320 г. Память их 9 марта. В житии их повествуется, что они за непреклонное исповедание веры были мучимы, затем осуждены были пробыть ночь в озере, покрывшемся льдом, при северном пронзительном ветре, и на другой день после новых тяжких мучений сожжены.
[3] Пророческое слово разумеет здесь бичи и язвы, какие злочестивыми мучителями наложены на победоносных мучеников.
[4] Смысл выражения тот, что св. мученик, подобно ап. Павлу, чувствуя еще в своей плоти недостаток страданий и скорбей, какие перенес Христос, ищет случая восполнить оный, и радуется, что нашел такой случай в страданиях за исповедание имени Христова.
[5] Мученическая кончина Севириана последовала в 320 году, в одно гонение с 40 мучениками Севастийскими, но только спустя полгода.
[6] Перенесение св. мощей мученика последовало чрез 15 лет по его кончине.
"}},"1493":{"name":{"nominative":"Прп. Феофана исп (ок. 300)","short":"Прп. Феофана"},"life":{"id":"minei-0909-1493","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Родители Феофана были язычники, он же обратился ко Христу еще в детстве. Будучи еще младенцем, он увидал ребенка, умиравшего от холода; сжалился над ним, снял с себя одежду и надел на него. Когда, после того, пришел он домой, родители спросили его: «Чадо, где твоя одежда?»
Он отвечал:
— Я одел ею Христа.
Отец спросил его:
— Кто это Христос? Мы почитаем Меркурия и Аполлона.
После сего отрок ушел от своих родителей. Ангел Господень взял его и возвел на гору Диавис, где поручил его одному постнику, который семьдесят пять лет проводил монашескую жизнь. Старец принял отрока и стал учить его иноческой жизни и священным книгам. Их обоих питал ангел. Чрез пять лет после того старец преставился. По его кончине, отрок жил в пещере, проводя постническую жизнь пятьдесят восемь лет. Затем, получив повеление от ангела Божия, он вышел из пещеры и, сев на льва, проехал шестьдесят поприщ, проповедуя веру Христову. Цари Кар, Карин и Нумериан[1] велели схватить его и бить: преподобному нанесено было сто ударов по шее, после чего он претерпел еще многие мучения. Когда мучители увидали, как много он творит чудес, и какое великое число людей приходит к нему и получает святое крещение, они устыдились своего бессилия и мирно отпустили его. Он возвратился в свою пещеру и, прожив в ней еще семнадцать лет в строгом посте, преставился ко Господу[2].
Примечания:
[1] Кар, Нумериан и Карин — преемственно царствовавшие императоры римские: Кар с 282 по 283, а Нумериан и Карин, сыновья Кара, вместе с 283 по 284 гг.
[2] Кончина прп. Феофана последовала около 300 г.
"}},"1494":{"name":{"nominative":"Прп. Мартирия Зеленецкого (1603)","genetive":"Прп. Мартирия"},"life":{"id":"","copyright":"","text":"Родом из Великих Лук, Псковской губернии, святой с юных лет подвизался в Великолуцкой Сергиевой обители. Желая уединенных подвигов, он поселился на острове Зеленом и основал там монастырь. Преподобный Мартирий прославился даром чудотворения. Скончался он в глубокой старости в 1603 г."}},"1495":{"name":{"nominative":"Воспоминание III Вселенского Собора (431)","short":"Воспоминание III"},"life":{"id":"minei-0909-1495","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"В Двадцать первый год царствования императора Феодосия Младшего, сына Аркадиева, созван был в Ефесе святой третий Вселенский собор[1] по следующему поводу. Несторий, который недостойно занимал место патриарха Константинопольского[2], стал проповедовать лжеучение, сродное с учениями прежнего еретика Павла Самосатского, а также и Диодора Тарсийского[3]. Он не убоялся утверждать, что Единородный Сын Божий Христос, Который нас ради и нашего ради спасения воплотился и вочеловечился, Который предвечно рождается от Бога Отца без матери, а на земле родился, как человек, без отца, — имеет не одно Лицо или одну Ипостась, но два разных лица: одно — Божеское, а другое человеческое. И о Пречистой Матери Господа нашего Иисуса Христа он нечестиво учил, что Ее не следует называть Богородицею, но Христородицею, не желая признавать, что Она поистине родила плотию Бога Слово. Св. Кирилл, архиепископ Александрийский[4], много писал ему, увещевая его отстать от такого заблуждения, но видя, что он не только не внимает его увещаниям, а еще сильнее укрепляется в своей ереси, — написал Целестину, папе римскому[5], и другим патриархам, прося их убедить Нестория оставить свое лжеучение. Когда и они не могли отвратить нечестивого Нестория от его лжеучения, тогда православные архиереи обратились с просьбою к императору Феодосию, чтобы он созвал Вселенский Собор. Феодосий повелел созвать такой Собор в Ефесе. На сем соборе присутствовало двести святых отцов, из коих знаменитейшими были: св. Кирилл Александрийский, св. Ювеналий Иерусалимский[6], Мемнон Ефесский и многие другие (св. Целестин, папа римский, не мог по болезни приехать на Собор). Прибыл в Ефес и Несторий. Хотя отцы Ефесского собора и посылали троекратно к нему приглашение явиться на собор, но он всякий раз упорно отказывался. Тогда святые отцы решили начать соборные заседания без него. Осудив Нестория и его нечестивое учение, они торжественно подтвердили православное учение о том, что подобает исповедовать в Господе нашем Иисусе Христе единое Лицо и два естества, и Пречистую Его Матерь восхвалять, как единую Приснодеву и истинную Богородицу. Для того, чтобы еще больше обличить злочестие Нестория, святые отцы сего собора одобрили и предали св. Церкви в руководство сочинение св. Кирилла Александрийского, называемое «Двенадцать анафематизмов против Нестория».
Примечания:
[1] Феодосий II или Младший — восточный римский (византийский) император, внук Феодосия Великого, царствовал с 408 по 450 г. — III вселенский собор был созван с 431 г. — Ефес — ионический город на западном берегу Малой Азии, бывший первоначально центром малоазийских греческих колоний, а во время владычества римлян — главный город Азии проконсульской; славился обширною торговлею, науками и искусствами и великолепным храмом в честь языческой богини Дианы. Впоследствии Ефес быстро пришел в упадок. В настоящее время от этого некогда знаменитого и блестящего города остались одни развалины.
[2] Несторий был патриархом Константинопольским с 428 по 431 г.
[3] Павел Самосатский (Самосат — древний город в Сирии) — епископ Антиохийский (260 г.), учил об Иисусе Христе, как о человеке, достигшем Божественности и о Духе Святом, как о силе Божией; осужден на Антиохийском соборе 269 г. — Диодор, епископ Тарсийский (Тарс — главный город Киликии — юго-восточной римской провинции в Малой Азии) — один из известных христианских богословов IV века, отличался благочестием и ученостью. Но он признавал в Иисусе Христе соединение двух естеств Божеского и человеческого лишь нравственное, а не по существу — неслитное и нераздельное, почему многие не без основания видят в нем прямого предтечу несторианства.
[4] Кирилл Александрийский — замечательнейший — и ученейший богослов христианской Церкви в V в., ратоборец за православие и обличитель различных ересей, особенно же — несторианства; оставил после себя многочисленные творения; скончался в 444 г.
[5] Св. Целестин I — папа римский с 422 по 432 г.
[6] Св. Ювеналий — патриарх Иерусалимский с 420 по 458 г.
"}},"1497":{"name":{"nominative":"Мцц. Минодоры, Митродоры и Нимфодоры (305-311)","short":"Мцц. Минодоры"},"life":{"id":"minei-0910-1497","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Три девы — Минодора, Митродора и Нимфодора — принесли себя в дар Пресвятой Троице. Иные приносят дары Богу от своего имения, — подобно тому как некогда три восточных царя принесли Ему золото, ладан и смирну[1] (см. Мф.2:11); девы же святые принесли Богу дары от внутренних своих сокровищ. Они принесли Ему вместо золота свои души, искупленные не тленным золотом, а честною кровию непорочного Агнца[2] (см. 1Пет.1:19); вместо ладана принесли чистую совесть, говоря вместе с Апостолом: «Ибо мы Христово благоухание» [3] (2Кор.2:15); вместо смирны принесли в дар Господу самое тело, отдавши его еще в непорочном девстве на раны за Христа. Святые девы твердо были убеждены в том, что Господь требует не временного богатства нашего, но нас самих, как некогда сказал Давид: «Ты — Господь мой; блага мои Тебе не нужны» (Пс.15:2). Поэтому они и принесли в жертву Богу самих себя, как это ясно видно из святой их жизни и мужественных страданий.
Святые девы родились в Вифинии[4]. Сестры по плоти, они остались сестрами и по духу: ибо единодушно предпочли лучше служить Богу, нежели быть рабынями мира и всей его суеты. Желая же вместе с душою и тело сохранить не оскверненным и в совершенной чистоте соединиться с чистым Женихом своим, Христом Господом, святые девы последовали Его призыву: «И потому выйдите из среды их и отделитесь, говорит Господь, и не прикасайтесь к нечистому; и Я прииму вас» (2Кор.6:17). Всего более возлюбив девическую чистоту и зная, как трудно сохранить эту чистоту среди народа, склонного к любодеянию и непрестанному греху, святые девы оставили людское общество и, отстранив себя от всего мира, поселились в уединенном месте. Подобно тому как воды речные, впадающие в море, лишь только сольются с морскими водами, тотчас теряют свою сладость и становятся солеными, — и чистота душевная, пребывая среди мира, не может не заразиться его сластолюбием. Так дочь Иакова, Дина, сохраняла свою девическую чистоту, пока не отдала себя в языческий город Сихем; но как только познакомилась с жившими в том городе дочерьми и вступила с ними в общение, тотчас погубила свое девство[5]. Мир сей с своими тремя дочерьми — похотью плоти, похотью очей и гордостью житейскою[6] (см. 1Иоан.2:16) — тот же Сихем и ни о чем другом не заботится, как только причинять вред тем, кто питает к нему любовь, как смола чернит прикасающихся к ней, так и мир делает почитателей своих скверными и нечистыми. Блажен посему тот, кто избегает мира, чтобы не запятнать себя его нечистотою; блаженны и сии три девы, бежавшие от мира и от злых его дочерей. Не очернили святых дев мирские скверны, и они остались чистыми, как белые голубки, летая на крыльях добродетели и Боговидения по горам и пустыням и желая найти приют, как в гнезде, в любви Божественной. Так у пустынников, живущих вне суетного мира, бывает одно только непрестанное стремление к Богу.
Для своего местопребывания святые девы избрали один высокий и пустынный холм, находившийся в двух поприщах[7] от теплых источников в Пифиях[8]. Поселившись здесь, они обрели тихое пристанище и надежный покой и проводили свою жизнь в посте и непрестанных молитвах. Святые девы скрыли свою девическую чистоту от взоров людских в пустыне и вознесли чистоту сию на высокий холм, чтобы ее видели ангелы; они взошли на самую вершину горы, чтобы, отряхнувши прах земной, удобнее приблизиться к небу. О том, как добродетельна была их жизнь, можно судить по самому месту их пребывания. Ибо что означает пустыня, как не отвержение всего и уединение? о чем свидетельствует высокий холм, как не о Богомыслии? что знаменуют теплые воды, при коих поселились святые девы, как не сердечную их теплоту к Богу? Как израильтяне, избавившись от рабства египетского, должны были пройти пустыню[9]; так святые девы, вышедши из мира, возлюбили пустынную жизнь. Как Моисей, взойдя на гору, узрел Бога (см.Исх.34:4, 6); так и они, обитая на высоком холме и возводя очи свои к Господу, ясно созерцали Его своим умственным взором. Как в пустыне из камня, от удара в него жезлом, истекали воды (Числ.20:2-11); так от смиряющих ударов в грудь лились из очей святых дев потоки слез. И эти горячие слезы такую имели силу, какой не было какой не было у источников теплых вод: воды могли омыть только телесную нечистоту, а слезы очищали душевные пороки и делали душу белее снега. Но что было и очищать слезами у тех, которые, очистив себя от всякой скверны, и телесной и душевной (1 Кор. 7:1), жили на земле, как ангелы? Если в чьем-либо сердце и могут зародиться слезы от воспоминания о множестве грехов, то в этих чистых девах плач происходил только от любви к Богу. Ибо где любовь к Богу горит пламенным огнем, там не могут не быть потоки слез. Такова сила этого огня, что когда он возгорится, как в печи, в чьем-либо сердце, то насколько будет разрастаться пламя, настолько увеличится и роса: ибо сколь велика любовь, столь велико и умиление. Слезы рождаются от любви: потому и о Христе, когда Он прослезился над Лазарем умершим, говорили: «смотри, как он любил его» (Ин. 11:36). Святые девы плакали, совершая свои молитвы и размышляя о Боге: ибо они любили своего Господа и желали насытиться Его лицезрением; со слезами они ожидали того времени, когда увидят возлюбленного Жениха Небесного. Каждая из них повторяла слова Давида: «Когда прийду и явлюсь пред лице Божие; были слезы Мои Мне хлебом день и ночь» (Пс. 41:3-4) [10]. И день и ночь мы плачем о том, говорили святые девы, что так долго не настает то время, когда мы явимся пред лицом Сладчайшего Жениха нашего Иисуса Христа, насытиться видением Которого мы так же сильно желаем, как олень жаждет источников воды (Пс. 41:1).
Но «не может укрыться город, стоящий на верху горы» (Мф. 5:14) [11]; так и святые девы, хотя своею особенною жизнью совершенно отстранили себя от мира, были явлены людям Самим Богом. Чудесные исцеления больных, совершавшиеся по молитвам святых дев, как громогласные трубы, пронесли о них весть по всей стране. Тогда царствовал злочестивый Максимиан, а страной Вифинийской управлял князь Фронтон. Услышав о святых девах, князь повелел схватить их и привести к нему. Христовы агницы, которым и звери пустынные не причинили никакого вреда, были взяты людьми зверообразными и зверонравными и приведены к мучителю. Как три ангела, стали три девицы на суде нечестивцев. Им должно было бы предстоять Самому в Троице славимому Богу, а не грешным людям, не достойным даже взирать на лица святых дев, сиявшие ангельской красотой и благодатью Святого Духа. Сам мучитель удивлялся, как такая красота, какой он никогда не видел и в царских дворцах, могла сохраниться в пустыне. Ибо, хотя тело святых дев было совершенно изнурено от поста и многих подвигов, но лица их не только не утратили своей девственной красоты, но еще более просияли ею. Где сердце было полно духовной радостью и весельем, там не могла увянуть красота лица: веселое сердце, говорится в Св. Писании, делает лице веселое (Притч. 15:13). Есть и в воздержании нечто такое, что, вместо изнурения, придает лицам человеческим красоту; так некогда Даниил и с ним три отрока, хотя жили в посте и в воздержании, но красотой своей выделялись из всех отроков царских (Дан. 1:5-16). То же было и со святыми девами, и красота этих цветов пустыни, дочерей Божиих, превосходившая всякую красоту дочерей мирских, была непостижима для ума человеческого.
Князь прежде всего спросил святых дев, как их зовут и откуда они родом.
Они отвечали, что по имени Христа они называются христианками, а при святом крещении даны им имена — Минодора, Митродора и Нимфодора, что они родные сестры и родились в этой же стране Вифинийской.
Князь продолжал речь свою и, надеясь ласками привести святых дев к своему злочестию, сказал им:
— Прекрасные девы! Великие боги наши возлюбили вас и почтили такою красотою; они готовы еще почтить вас и большим богатством, только вы воздайте им честь и вместе с нами поклонитесь им и принесите им жертву; я же воздам вам хвалу перед царем. И когда увидит вас царь, возлюбит вас и почтит многими дарами, выдаст вас замуж за великих сановников, и вы, больше чем другие жены, будете наслаждаться честью, славой и богатством.
Тогда старшая сестра, Минодора, сказала:
— Бог сотворил нас по Своему образу и подобию; Ему мы поклоняемся, а о иных богах мы не хотим и слышать; дары же ваши и почести так же нужны нам, как нужен кому-либо сор, ногами попираемый. Ты обещаешь нам от твоего царя благородных мужей, но кто же может быть лучше Господа нашего Иисуса Христа, Которому мы с верой уневестили себя? С Ним мы вступили в чистое супружество, к Нему прилепились душой, с Ним соединились в любви; Он — наша честь, слава, Богатство, и никто, не только ты и твой царь, весь мир этот не в силах разлучить нас.
Митродора, вторая сестра, сказала:
— «Какая польза человеку, если он приобретет весь мир, а душе своей повредит?» (Мф. 16:26). Что такое для нас мир этот против возлюбленного Жениха и Господа нашего? То же, что грязь против золота, тьма против солнца, желчь против меда. Ужели же мы ради суетного мира изменим Господу в любви и погубим свои души? Никогда!
— Много вы говорите, — сказал мучитель, — потому что не видели мучений, не приняли ран; иначе вы будете говорить, когда узнаете их.
— Ужели ты думаешь, — смело отвечала младшая сестра, Нимфодора, — устрашить нас мучениями и жестокими ранами? Собери сюда со всей вселенной орудия мучений, мечи, колья, когти железные, призови со всего света всех мучителей, соедини вместе всевозможные мучения и предай им наше слабое тело; увидишь ты, что скорее сокрушатся все те орудия, у всех мучителей устанут руки и все виды мучений твоих истощатся, нежели мы отвергнемся от Христа нашего: горькие муки за Него для нас будут сладким раем, а смерть временная — вечной жизнью.
Но князь продолжал их убеждать.
— Советую я вам, — говорил он, — как отец: послушайте меня, дети, и принесите жертву нашим богам. Вы — родные сестры: не захотите же вы видеть друг друга в стыде, бесчестии и муках, не захотите видеть вашу красоту увядающей. Не правду ли говорю я? Разве не на пользу вам мои слова? Поистине даю я вам отеческий совет, потому что не желаю видеть вас обнаженными, битыми, терзаемыми и раздробляемыми на части. Исполните же мою волю, чтобы не только у меня, но и у царя могли вы приобрести благоволение и, получив все блага, прожить всю жизнь в благополучии. Если же вы не послушаете меня теперь, то тотчас же будете преданы горьким мучениям и тяжким болезням, и красота ваша погибнет.
— Судья! — сказала Минодора, — нам неприятны твои ласкательства, и угрозы твои нам не страшны: мы знаем, что наслаждаться вместе с вами богатством, славою и всеми временными удовольствиями — это то же, что приготовлять себе вечную горесть в аду, терпеть же за Христа временные мучения — значит заслужить вечную радость на небесах. То благополучие, какое ты нам обещаешь, непостоянно; мучения, какими ты грозишь нам, временные; мучения же, уготованные нашим Владыкой тем, кто ненавидит Его, вечны, и множество милости, хранимой Им для любящих Его, бесконечно. Мы не желаем ваших скоропреходящих благ и временных мучений ваших не боимся; страшимся же мук адских и стремимся к благам небесным, потому что они вечны. Но самое главное — так как мы любим Христа, Жениха нашего, то единодушно желаем за Него умереть, и умереть вместе, чтобы видно было, что мы сестры еще более по духу, нежели по телу. Как одна утроба произвела нас в мир, так пусть и одна смерть изведет нас из мира этого, пусть один чертог Спасов примет нас и там пребудем во веки.
После этих слов она возвела очи свои на небо и сказала:
— Иисусе Христе, Боже наш! Мы не отвергаемся от Тебя перед людьми, не отвергнись и Ты от нас пред Отцом Твоим Небесным.
И снова, обратясь к мучителю, стала говорить:
— Мучай же нас, судья! Уязвляй ранами то тело, которое кажется тебе прекрасным; для тела нашего не может быть лучшего украшения — ни золота, ни жемчуга, ни многоценных одежд, чем раны за Христа нашего, каковые мы давно желаем принять.
— Ты — старшая по возрасту и по разуму, — сказал ей князь, — и должна бы других учить повиноваться велениям царским и нашим; а ты и сама не слушаешь и их развращаешь. Умоляю тебя: послушай же меня, исполни, что я тебе повелеваю, поклонись богам, чтобы и сестры твои, следуя твоему примеру, сделали то же.
— Напрасно ты трудишься, князь, — отвечала святая, — напрасно стараешься отлучить нас от Христа и склонить нас к поклонению идолам, которых вы называете богами. Ни я, ни сестры мои, не сделаем сего: ибо у нас одна душа, одна мысль, одно сердце, любящее Христа. Поэтому советую тебе не тратить более слов, а испытать нас самым делом: бей нас, секи, жги, раздробляй на части; тогда увидишь, послушаем ли мы твоего безбожного повеления. Христовы — мы, и умереть за Христа готовы.
Выслушав такую речь, князь Фронтон пришел в ярость и весь свой гнев излил на Минодору. Удалив двух младших сестер, он приказал раздеть Минодору донага и бить ее. Четыре палача стали бить святую, а глашатай в это время восклицал: «воздай честь богам и хвалу царю и не оскорбляй наших законов».
Два часа били святую Минодору. Наконец, мучитель сказал ей:
— Принеси же богам жертву.
— Ничего другого я и не делаю, — отвечала мученица, — как только приношу жертву. Разве ты не видишь, что я всю себя принесла в жертву Богу моему?
Тогда мучитель приказал слугам бить святую Минодору еще сильнее. И били ее по всему телу немилосердно, сокрушая суставы, ломая кости и раздробляя тело. Но святая дева, объятая пламенной любовью и стремлением к бессмертному своему Жениху, доблестно терпела муки, как бы не чувствуя боли.
Наконец, она воскликнула из глубины сердца:
— Господи Иисусе Христе, веселье мое и любовь моего сердца, к Тебе прибегаю; надежда моя, молю Тебя: прими с миром душу мою.
С этою молитвой святая испустила дух и отошла к своему возлюбленному Жениху, вместо многоценных украшений вся покрытая ранами.
Спустя четыре дня мучитель призвал на суд Митродору и Нимфодору и приказал принести и положить у ног их мертвое тело старшей их сестры. Честное тело святой Минодоры лежало нагое, без всякого покрова; оно с ног до головы было покрыто ранами, все суставы были сокрушены. Такое зрелище у всех вызвало глубокое сострадание. Мучитель как бы хотел сказать юным девам: «видите, что стало с вашей сестрой, то же будет и с вами»; он надеялся, что, при виде тела своей сестры, с такой жестокостью замученной, девы устрашатся и исполнят его волю. Все предстоящие, смотря на истерзанное мертвое тело, не могли заглушить в себе естественной жалости и не скрывали слез своих: один только мучитель был тверд, как камень, и только еще более ожесточался. Хотя сама природа и любовь к своей сестре побуждали и святых дев, Митродору и Нимфодору, к слезам, но еще большая любовь к Христу удерживала их от плача. У них была твердая надежда, что их сестра уже наслаждается весельем в чертоге своего Жениха и ждет, что и они, украшенные такими же ранами, поспешат предстать перед лицом всевожделенного Господа. Посему, взирая на лежащее пред ними святое тело, они говорили:
— Благословенна ты, сестра и матерь наша: ты удостоилась мученического венца и вошла в чертог Жениха твоего. Помолись же преблагому Господу, Коего ты ныне видишь, чтобы Он теперь же повелел и нам прийти к Нему твоим путем, удостоил нас поклониться Ему, Великому Богу, насладиться любовью Его и вечным с Ним весельем. А вы, мучители, для чего медлите и не убиваете нас? Зачем лишаете участи нашей возлюбленной сестры? Почему тотчас не подносите нам смертную чашу, коей мы жаждем, как сладчайшего питья? Вот, кости наши готовы на раздробление, ребра готовы на жжение, тело наше — на растерзание, глава — на отсечение, сердце — на мужественное терпение. Начинайте же свое дело, не ждите от нас более ничего: мы не преклоним колен пред ложными богами. Вы видите, как мы усердно желаем смерти. Чего же вы еще хотите? Умереть вместе с сестрой нашей за Христа Господа, Жениха нашего прелюбезного — вот наше единственное желание.
Судья видел, как они бесстрашны, и верил, что их желание смерти за Христа непреклонно, однако все еще старался ласками привести их к единомыслию с ним и с лукавством продолжал уговаривать их.
Но сестры отвечали:
— Когда же ты перестанешь, окаянный мучитель, противиться нашему твердому решению? ты знаешь, что мы от одного корня ветви, что мы родные сестры: будь же уверен, что мы и мысль одну имеем. Ты мог уразуметь это от той же замученной тобою сестры нашей. Если она, не имея пред глазами своими ни одного примера мужества в страдании, проявила такое непобедимое терпение; то что же должны сделать мы, при виде нашей сестры, подавшей нам собою пример? Разве ты не видишь, как она, хотя и лежит с сомкнутыми устами, своими открытыми ранами поучает нас и увещевает к страдальческому подвигу? Нет, мы не разлучимся с нею, не разорвем родственного нашего союза, но умрем за Христа так же, как и она умерла. Отрекаемся от богатств, вами обещанных; отрекаемся от славы и от всего, что из земли и в землю снова возвратится; отрекаемся от смертных женихов, так как имеем Нетленного: Его только Одного мы любим, и Ему, вместо приданого, приносим нашу смерть, чтобы сподобиться бессмертия в вечном, чистом и святом Его чертоге.
Потеряв тогда всякую надежду, мучитель пришел в страшную ярость и, удалив младшую сестру, велел повесить Митродору и опалять ее тело свечами. Так мучили Митродору в продолжение двух часов. Претерпевая мучение, святая возводила свои очи к Единому возлюбленному Жениху своему, за Которого она страдала, прося у Него помощи. Ее сняли с дерева опаленную, как уголь, но мучитель велел сильно бить ее железными жезлами, сокрушая все ее члены. В таких мучениях святая Митродора, призывая Господа, предала в Его руки чистую свою душу.
Когда она скончалась, привели и третью агницу Христову, Нимфодору, чтобы она увидела мертвые тела своих двух сестер и, устрашившись их жестокой смерти, отреклась от Христа.
Князь стал с лукавством говорить ей:
— Прекрасная дева! Твоей красоте я изумляюсь больше, чем красоте других, и сожалею о твоей молодости. Клянусь богами, что я полюбил тебя, как родную дочь. Поклонись только богам, и тотчас же заслужишь у царя великое благоволение: он наградит тебя имением и осыплет почестями. Если же не сделаешь этого, так же погибнешь, как и твои сестры, которых тела перед тобой.
Слова эти, как ветер, пронеслись мимо ушей святой девы: она не только не внимала им, но с пренебрежением отзывалась об идолах и идолопоклонниках и, как Давид, говорила: «Идолы — серебро и золото, дело рук человеческих: подобны им да будут двигающие их и все, надеющиеся на них» (Пс. 113:12, 16) [12].
Беззаконник, видя, что словами он не добьется успеха, велел повесить ее нагую и строгать ее тело железными когтями. Она же в таких муках не проявила ни малейшего нетерпения, не испустила ни крика, ни стона, и только, возведя свои очи на небо, безмолвно двигала своими устами, что было знакомее усердной молитвы. И когда глашатай восклицал: «принеси жертву богам, и будешь освобождена от мучений», святая говорила:
— Я принесла себя в жертву Богу моему; страдание за Него мне сладость, а смерть — приобретение.
Наконец, мучитель велел бить ее железными жезлами до смерти, и святая Нимфодора была убита за исповедание Иисуса Христа.
Так троица дев прославила своей страдальческой кончиной Пресвятую Троицу.
Мучитель, однако, не удовольствовался страданиями девиц, но и на мертвых даже излил свою неукротимую ярость. Он повелел развести большой костер и ввергнуть в него тела святых мучениц. Как только это было исполнено, вдруг с великим громом ниспал с неба огонь и мгновенно попалил князя Фронтона и всех его слуг, мучивших святых дев. На разведенный же костер пролился великий дождь и угасил огонь. Взяв тела святых, неповрежденные пламенем, верующие с честью предали их погребению, положив их близ теплых вод в одном гробе. Так тех, кого родила одна утроба, принял один гроб, чтобы неразлучные при жизни были бы вместе и по смерти. Сестры на земле, они остались сестрами и на небе, сестры — во гробе, сестры — и в чертоге Жениха своего. Над их телами соорудили во имя их храм[13], и исцеления от их мощей истекали, как реки, в славу Пресвятой Троицы и в память святых трех дев, по молитвам которых и мы да сподобимся узреть Отца и Сына и Святого Духа, Единого Бога. Слава Ему во веки. Аминь.
За Троицу терпеливно страдальчествовавшыя, многокозненнаго врага победисте, братски облекшееся Духом: темже водвористеся с пятьми девами[14] в небеснем страстотерпцы чертозе, и со ангелы Всецарю в веселии непрестанно предстоите.
Примечания:
[1] Волхвы были родом из Персии и принадлежали к почетному сословию мудрых и ученых людей. По преданию, они были народными вождями и потому здесь названы царями.
[2] Состояние людей до обращения их ко Христу Апостол сравнивает с состоянием рабства. От рабства можно было освободиться выкупом; от рабства же греху и суетной жизни искупила нас кровь непорочного Христа, называемого в Св. Писании Агнцем.
[3] Познание об Иисусе Христе, распространяемое в мире проповедью о Нем, Ап. Павел сравнивает с благоуханием мира. Как в Ветхом Завете сосуды священные и служители скинии, помазываемые миром, распространяли вокруг себя благоухание, так в Новом Завете апостолы, будучи как бы сосудами благовоннейшего мира — познания Христа, были исполнены благоухания и, проповедуя о Христе, распространяли это благоухание повсюду.
[4] Вифиния была в то время северо-западной провинцией Малой Азии; она лежит по берегам Черного моря, Босфора и Константинопольского пролива.
[5] О Дине упоминается в книге Бытия: 30:21; 34:1; 48:15. Во время пребывания Иакова в стране Сихемской, Дина из любопытства пошла посмотреть на тамошних девиц. В это время сын Сихемского князя, плененный ее красотою, самовольно похитив ее, увел к себе и обесчестил.
[6] Апостол увещевал христиан не любить мира и не прилепляться к нему. В мире действуют три страсти — похоть плоти, похоть очей и похоть ума или гордость житейская.
[7] Два поприща — около 3 км.
[8] Так называлась местность близ города Никомидии. Впоследствии здесь имп. Юстиниан (527-565) построил дворец, больницу и храм во имя архангела Михаила.
[9] История странствования евреев по пустыне аравийской изложена в книге Числ. 11:21.
[10] Т.е. слезы мои сделались для меня как бы всегдашнею пищею. См. Пс.41:3-4.
[11] Слова Спасителя, сказанные Им Апостолам (Мф.5:14). Это значит, что душа, украшенная добродетелями, приблизившаяся к Богу, не может укрыться от внимательных очей.
[12] Идолы — дело рук человеческих, и сами идолопоклонники делаются подобными идолам, — лишенными ума, бесчувственными, как и их идолы.
[13] В честь святых мучениц есть служба, канон составлен преподобным Иосифом песнописцем (ум. 883 г.).
[14] Здесь, очевидно, разумеются те пять мудрых дев, о которых говорится в притче Спасителя (Мф.25:1-13).
"}},"1500":{"name":{"nominative":"Апостола и евангелиста Матфея (60)","short":"Апостола и"},"life":{"id":"","copyright":"","text":"Был апостолом из Двенадцати. До обращения ко Христу Матфей служил мытарем, сборщиком податей для Рима. Услышав глас Иисуса Христа: «Иди за Мной» (Мф. 9. 9), он оставил свою должность и пошел за Спасителем. Восприняв благодатные дары Духа Святого, апостол Матфей вначале проповедовал в Палестине. Перед уходом на проповедь в дальние страны по просьбе иудеев, остававшихся в Иерусалиме, апостол написал Евангелие. В ряду книг Нового Завета Евангелие от Матфея стоит первым. Написано на еврейском языке. Речи и деяния Спасителя Матфей излагает в соответствии трем сторонам служения Христа: как Пророка и Законодателя, Царя над миром невидимым и видимым и Первосвященника, Приносящего Жертву за грехи всех людей. Святой апостол Матфей обошел с благовестием Сирию, Мидию, Персию и Парфию, закончив свои проповеднические труды мученической кончиной в Эфиопии. Страна эта была населена племенами каннибалов с грубыми обычаями и верованиями. Святой апостол Матфей своей проповедью здесь обратил нескольких идолопоклонников к вере во Христа, основал Церковь и построил храм в городе Мирмены, поставил в ней епископом своего спутника по имени Платон. Когда апостол усердно молил Бога об обращении эфиопов, во время молитвы явился ему Сам Господь в образе юноши и, дав жезл, повелел водрузить его у дверей храма. Господь сказал, что из этого жезла вырастет дерево и будет приносить плоды, а от корня его будет истекать источник воды. Омывшись в воде и вкусив плодов, эфиопы изменят свой дикий нрав, станут добрыми и кроткими. Когда апостол нес жезл к храму, то встретил на пути жену и сына правителя этой страны Фулвиана. одержимых нечистым духом. Святой апостол именем Иисуса Христа исцелил их. Это чудо обратило ко Господу еще множество язычников. Но властелин не хотел, чтобы его подданные стали христианами и перестали поклоняться языческим богам. Он обвинил апостола в колдовстве и приказал казнить его. Святого Матфея положили лицом вниз, засыпали хворостом и подожгли. Когда костер разгорелся, то все увидели, что огонь не вредит святому Матфею. Тогда Фулвиан приказал добавить хвороста в костер, облив его смолой и поставив вокруг двенадцать идолов. Но пламя растопило идолов и опалило Фулвиана. Испуганный эфиоп обратился к святому с мольбой о пощаде, и по молитве апостола пламя улеглось. Тело святого апостола осталось невредимым, и он отошел ко Господу (60 г.). Правитель Фулвиан горько раскаялся в содеянном. но сомнений своих не оставил. Он велел положить тело святого Матфея в железный гроб и бросить в море. При этом Фулвиан сказал, что если Бог Матфеев сохранит тело апостола в воде, как сохранил его в огне, то следует поклоняться этому Единому Истинному Богу. В ту же ночь к епископу Платону в сонном видении явился апостол Матфей и повелел ему идти с клиром на берег моря и обрести там его тело. Пришел на берег и Фулвиан со своей свитой. Вынесенный волной гроб был с честью перенесен в храм, построенный апостолом. Тогда Фулвиан попросил у Матфея прошения, после, чего епископ Платон крестил его с именем Матфей, которое дал ему по велению Божиему. Фулвиан впоследствии принял епископство и продолжил дело просвещения своего народа."}},"1501":{"name":{"nominative":"Апп. от 70-ти Апеллия, Лукия и Климента (I)","short":"Апп. от"},"life":{"id":"minei-0910-1501","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой Апостол Апеллий был епископом в Смирне[1]; о нем упоминает Апостол Павел в послании к Римлянам (16:10). Святой Лука (Лукий) — о коем свидетельствует Ап. Павел также в послании к Римлянам (15:21), был епископом в Лаодикии Сирской[2]. Святой Климент, о котором Ап. Павел упоминает в послании к Филиппийцам (4:2), был епископом в Сардике[3].
Примечания:
[1] Смирна — знаменитый торговый город Ионии, в восточном берегу Эгейского моря (или Архипелага), верстах в 56 от Ефеса, при устье реки Мелес, один из древнейших городов Малой Азии; церковь насаждена была в Смирне св. Апостолом Иоанном Богословом. Смирна в настоящее время принадлежит туркам, но и доселе там сохраняется и процветает православная христианская вера. Город остается и теперь одним из самых цветущих и очень населенных городов империи.
[2] Лаодикия Сирская — главный некогда город Фригии, на юго-западе ее, в Малой Азии, при реке Ликус; славился широкой торговлей. В настоящее время только одни развалины на одном невысоком холме при опустошенном селении Эски-Гассара служат памятником этого древнего города.
[3] Сардика — древний Сардис, или Сарды, богатый город Лидии, в северо-западной части Малой Азии, бывший некогда столицею и резиденциею известного своим богатством царя Креза; во времена апостольские был еще значительным городом; рано возникла там и христианская церковь. В X в. Сардика азиатским завоевателем Тамерланом была разрушена до основания. Теперь здесь — лишь ничтожная деревенька, и только развалины свидетельствуют о прошлом величии этого города.
"}},"1503":{"name":{"nominative":"Апостола Матфия (ок. 63)","short":"Апостола Матфия"},"life":{"id":"","copyright":"Настольная книга свщеннослужителя. Москва. 1978.","text":"Святой апостол Матфий родился в Вифлееме, происходил из колена Иудина; с раннего детства он изучал Закон Божий по Священным Книгам под руководством святого Симеона Богоприимца. Когда Господь Иисус Христос явил Себя миру, святой Матфий уверовал в Него как в Мессию, неотступно следовал за Ним и был избран в число 70 учеников, которых Господь «посылал по два пред лицем Своим» (Лк. 10, 1). По Вознесении Спасителя апостол Матфий был избран по жребию в число 12 апостолов вместо отпадшего Иуды Искариотского (Деян. 1, 15—26). После Сошествия Святого Духа апостол Матфий проповедовал Евангелие в Иерусалиме и в Иудее вместе с прочими апостолами (Деян! 6, 2; 8, 14). Из Иерусалима с апостолами Петром и Андреем ходил в Антиохию Сирийскую, был в каппадокийском городе Тиане и в Синопе. Здесь апостола Матфия заключили в темницу, из которой он был чудесно освобожден апостолом Андреем Первозванным. После этого апостол Матфий путешествовал в Амасию, город на берегу Понта. Во время 3-го путешествия апостола Андрея святой Матфий был с ним в Едессе и Севастии. По церковному преданию, он был с проповедью в Эфиопии Понтийской (нынешняя Западная Грузия), Македонии, многократно подвергаясь смертельной опасности, но Господь сохранял его живым для дальнейшей проповеди Евангелия. Однажды язычники заставили апостола выпить отравленное питье. Апостол выпил его и не только сам остался невредимым, но исцелил и других узников, ослепших от этого питья. Когда святой Матфий вышел из темницы, язычники тщетно искали его, так как он сделался для них невидимым. В другой раз, когда язычники в ярости бросились, чтобы убить апостола, земля разверзлась и поглотила их. Апостол Матфий вернулся в Иудею и не переставал просвещать своих соотечественников светом учения Христова. Он творил великие чудеса Именем Господа Иисуса и обратил очень многих к вере во Христа. Иудейский первосвященник Анан, ненавидевший Христа, давший ранее повеление сбросить с высоты храма апостола Иакова, брата Господня, приказал взять апостола Матфия и представить на суд синедриона в Иерусалиме. Нечестивый Анан произнес речь, в которой кощунственно хулил Господа. В ответ апостол Матфий показал на пророчествах Ветхого Завета, что Иисус Христос—Истинный Бог, Мессия, обещанный Богом Израилю, Сын Божий, Единосущный и Совечный Богу Отцу. После этих слов апостол Матфий был осужден синедрионом на смерть и побит камнями. Когда святой Матфий был уже мертв, иудеи, скрывая преступление, отсекли ему голову как противнику кесаря. (По некоторым источникам, апостола Матфия распяли на кресте. Некоторые указывают, что он скончался в Колхиде). Смерть за Христа и венец мученика апостол Матфий воспринял около 63 года."}},"1504":{"name":{"nominative":"Свтт. Петра и Павла, епископов Никейских (IX)","short":"Свтт. Петра"}},"1506":{"name":{"nominative":"Прп. Феодоры Александрийской (474-491)","short":"Прп. Феодоры"},"life":{"id":"minei-0911-1506","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"«Очи Господа в десять тысяч крат светлее солнца, и взирают на все пути человеческие, и проникают в места сокровенные. Ему известно было все прежде, нежели сотворено было» (Сирах.23:27-29).
Не знала сей истины Феодора, знатная женщина, жившая в Алексадрии[1]. Она поверила врагу — диаволу, тайно внушавшему и убеждавшему, будто грех, сотворенный во тьме, — грех, коего не видит солнце, не будет узнан Богом. Но когда она по собственному опыту уразумела, что перед Богом ничто не может утаиться, о, сколь великое покаяние проявила тогда она!
Честно живя в супружестве с своим мужем, Феодора впала в такое искушение. Один богатый человек, молодой и легкомысленный, побуждаемый диаволом, возымел на нее вожделение и всячески старался склонить ее к прелюбодеянию: посылал ей ценные подарки, обещал еще более дорогие, прельщал и словами. Но не будучи в состоянии сам что-либо сделать, он нанял одну искусительницу — волшебницу, чтобы она прельщала целомудренную Феодору, склоняя ее к замышленному им злому делу. И вот эта искусительница, имея пособником сатану, улучила удобное время и стала говорить Феодоре и об юноше.
Феодора же сказала:
— О, если бы мне избавиться от сего человека, который уже давно беспокоит меня! Если я послушаюсь его, то само солнце, светящее на нас, будет пред Богом свидетелем греха моего!
— В таком случае, — посоветовала соблазнительница, — когда зайдет солнце и настанет темная ночь, ты в сокровенном месте исполни желание юноши, и никто не узнает дела вашего и не будет свидетеля пред Богом, ибо ночь глубока и тьма всё покроет.
Феодора сказала:
— О, хорошо было бы, если бы Бог не узнал греха, творимого ночью!
— Так и будет, — отвечала искусительница, — ибо Бог видит только те грехи, которые освещает солнце, а то, что делается во тьме, как Он может видеть?
Феодора, как женщина молодая, простодушная и неопытная, поддалась таким прельщениям искусительницы; много помогло и бесовское искушение, ибо сила его велика, природа же наша склонна к страстям и сила наша немощна. Итак, Феодора послушалась лукавого совета и совершила во тьме ночной беззаконие. Но с появлением утренней зари, в сердце ее немедленно воссиял свет милосердия Божия: ибо, сознавши грех свой, она стала сокрушаться, бить себя по лицу, рвать волосы, стала стыдиться самой себя, сама себе стала противна. Так милосердие Божие, не хотящее смерти грешника, ради прежнего ее целомудрия, подвигло ее к скорому покаянию и исправлению; ибо Бог попускает иногда человека на некоторое падение, дабы человек восставши проявил еще больший подвиг и исправление, и еще большее усердие к Богу, прощающему грехи.
Сожалея и плача о содеянном грехе, Феодора старалась хоть немного успокоить себя, думая:
— Не ведает Бог греха моего; впрочем, если и не ведает, то и тогда стыд мне и горе.
Стараясь успокоить скорбь свою, Феодора пошла в один женский монастырь к игумении, с которой была знакома. Видя ее скорбное лицо, игумения спросила:
— Что за печаль у тебя, дочь моя? Не обидел ли тебя муж?
Феодора отвечала:
— Нет, госпожа; но я сама не знаю, отчего у меня скорбит сердце.
Игумения, желая ее утешить, по внушению Духа Божия начала с нею душеполезную беседу и стала читать божественные книги. Когда же она читала одно слово (поучение), то дошла до такого изречения евангельского: «Нет ничего сокровенного, что не открылось бы, и тайного, чего не узнали бы. Посему, что вы сказали в темноте, то услышится во свете; и что говорили на ухо внутри дома, то будет провозглашено на кровлях» (Лк.12:2-3; Мф.10:26).
Слыша сии евангельские слова, Феодора ударила себя в грудь, воскликнув:
— Горе мне, окаянной! Погибла я ныне, обманулась, думая, что Бог не узнает греха моего.
И начала бить себя, плача и рыдая.
Тогда игумения поняла, что с Феодорой случилось грехопадение, и стала расспрашивать ее, что именно случилось с нею?
Феодора же, от слез едва говоря, рассказала игумении всё подробно, и упав к ногам ее, воскликнула:
— Помилуй, госпожа, меня погибшую и научи, что мне делать? можно ли мне спастись или я уже на веки погибла? надеяться ли мне на милосердие Божие, или же отчаяться?
Игумения начала ей говорить:
— Нехорошо сделала ты, дочь моя, послушав врага; неправильно ты мыслила, думая утаиться перед Богом, — Который испытует сердца и утробы, Который издалека ведает помышления человеческие, и несоделанное видит оком Своим: ни ночь, никакое сокровенное и темное место не может укрыть грешника от Его всевидящего ока. Нехорошо сделала ты, дочь моя: и Бога прогневала, и верности мужу не сохранила, и тело свое осквернила, и душе своей повредила. Зачем ты не сказала мне об этом прежде, когда была прельщаема, дабы я помогла тебе и научила бы тебя, как остеречься сетей вражиих? Но так как сие с тобой уже случилось, то по крайней мере теперь исправься и припади к милосердию Божию, молясь с сокрушением, да простит Он тебе грех твой. Не отчаивайся, дочь моя: хотя ты и великий грех соделала, однако милосердие Божие — еще больше, и нет греха, побеждающего человеколюбие Божие; только ты ободрись, и спасешься.
Говоря ей сии и подобные слова, игумения вразумила, научила ее и наставила на путь покаяния, вместе же и успокоила ее, поведая о милосердии Божием и о неизреченной Его благости, с коей готов Он принимать кающихся и прощать согрешающих. Напомнила ей и об евангельской жене грешнице, которая омыла слезами ноги Христовы и отерла их власами главы своей, и получила от Бога прощение грехов своих.
Феодора, выслушав все слова доброй наставницы и сложивши оные в сердце своем, сказала:
— Верую Богу моему, госпожа, и отселе не буду делать такого греха, да и о содеянном уже, насколько буду в состоянии, позабочусь.
Получив нескорое утешение своему сердцу, возвратилась она в дом своей. Но так как совесть обличала ее, то она стыдилась смотреть прямо в лицо мужу своему и помышляла о том, как бы ей умилостивить Бога: она хотела, было, поступить в женский монастырь, но знала, что муж не позволит ей. И вот, чтобы скрыться от мужа своего и от всех знакомых, она придумала следующее.
Когда муж ее по какому-то делу отлучился из дому, она поздно вечером, остригши свои волосы, оделась в мужскую одежду и, предавши себя в волю Божию, тайно оставила дом и пошла быстро, как птица, вылетевшая из сети. Дойдя до некоторого пустынного монастыря, называемого «Октодекат»[2], отстоявшего от города в восемнадцати верстах, она постучала в ворота и, увидев привратника, сказала:
— Окажи любовь, отче: поди, скажи игумену, чтобы он принял в монастырь меня, грешного человека, ибо я хочу каяться в злых делах своих, и посему пришел суда, да омою ваши святые ноги и буду день и ночь служить вам во всем, что мне прикажете.
Привратник пошел и доложил игумену. Игумен же сказал:
— Испытать надо, — Бог ли наставил его придти к нам? Итак, не давай ему ответа до утра и не пускай в монастырь; если он не уйдет, но останется терпеливо при дверях монастырских, ожидая помилования, тогда мы узнаем, что истинно и с усердием пришел он служить Богу.
Привратник так и сделал, и не обращал на Феодору внимания, презирая, как раба непотребного. Она же сидела около врат и плакала. Наступила ночь, и стали ходить мимо звери (ибо пустыня та была полна зверей); но Феодора благодатью Божией осталась невредимою, вооружившись, как бы щитом, крестным знамением и молитвою.
По утру привратник, посмотрев в оконце, увидал, что Феодора сидит около врат, и сказал:
— Чего ты ждешь здесь? Не примем тебя, ибо ты нам не годишься.
Она же отвечала:
— Если бы мне пришлось умереть здесь при вратах, не уйду, доколе вы не смилуетесь надо мною и не примете меня в монастырь.
Тогда привратник, видя ее терпение и смирение, отворил врата и ввел ее к игумену. Игумен спросил ее: откуда она, как ее зовут, и зачем пришла? Она же отвечала:
— Из Александрии, отче, имя мое — Феодор, исполнен я грехов и беззакония; но, пришед в себя и познав свои прегрешения, захотел принести покаяние: и вот пришел к вашей святыне, да приимете меня в чин свой и спасете погибающего грешника. Итак, прими меня, отче, как Господь принял разбойника, мытаря и блудного сына.
Тогда игумен стал указывать ей на монастырские труды и подвиги и сказал:
— Не будешь ты в силах, чадо, переносить сие, ибо вижу, что ты юн и воспитан в мирских удовольствиях; монастырь же наш не имеет никакой утехи, чин наш требует трудного жития и пребывание с нами — великого воздержания и поста. Братия наши в послушании несут великие труды, не оставляя и церковного правила, как то: полунощницы и утрени, часов и вечерни и многих келейных молитв и поклонов, а также частых всенощных стояний на молитве. Ты же привык к покою плоти и нельзя тебе с нами нести тяготу иноческого подвига. Хотя и вижу я, что ты с усердием пришел, однако боюсь, чтобы ты не переменил намерения своего, ибо многие часто начинают доброе дело с усердием, но скоро, не выдержав, оставляют доброе начинание и становятся самыми ленивыми. Итак, советую тебе возвратиться в мир, и Бог да устроит спасение твое, как Ему будет угодно.
Тогда Феодора, припадши к ногам игумена, со слезами сказала:
— Не отринь меня, отче, от святой вашей обители, не лиши меня ангелоподобного сожительства с вами, не гони меня в мир, из которого я бегу, как иудеи из Египта, и никогда больше не возвращусь. Не смущайся моею юностью, ибо святыми вашими молитвами я привыкну ко всякому воздержанию и, при помощи Божией, буду нести все труды и всё, что прикажете мне, буду делать с усердием и старанием, — только примите меня, желающего каяться во грехах своих.
Уступив таким ее мольбам, игумен принял ее и повелел проходить все монастырские послушания. Итак, стала жить между мужами жена во образе и под именем мужа и никто не знал тайны сей, кроме одного Бога. И кто может поведать о многотрудном житии ее? Видели братья труд ее в послушании, терпение в воздержании, смирение в повиновении, — сокровенные же и тайные подвиги ее, всенощные молитвы ее, сердечные воздыхания, слезы, коленопреклонения, воздеяния рук видел только Сам Бог: и днем и ночью прибегала она к милосердию Его, как некогда блудница, омывшая слезами ноги Господни. И было покаяние ее более, нежели содеянный грех: ибо она смирением умертвила все свои страсти и похоти, уничижила себя пред всеми, свою волю победила самоотвержением, и стала как бы ангелом во плоти. Тело ее, некогда оскверненное, теперь же очищенное подвигами покаяния и обильными слезами, стало святым храмом Божиим, обиталищем Св. Духа.
По прошествии восьми лет, случился в монастыре недостаток в масле, и Феодора была послана с верблюдами в город Александрию купить масла. Между тем муж ее, не зная, куда удалилась жена его, и что случилось с нею, долго искал ее. Не находя ее, он день и ночь сетовал, и прилежно молился Богу, чтобы Он открыл ему, где находится его жена. И вот однажды ночью увидал он ангела, который возвестил ему:
— Не печалься о жене своей, ибо она работает Богу посреди слуг Его. Если же хочешь увидать ее, ступай поутру и стань при церкви св. Петра, — там ты ее увидишь: ибо кто пройдет мимо церкви и будет приветствовать тебя, тот и есть твоя жена.
Обрадовался муж Феодоры такому ангельскому видению, известившему его о жене и о том, как он ее увидит. Рано утром он поспешил к церкви св. Петра и, став там, начал глядеть направо и налево, ожидая увидать то, чего желал. В это время прошла с верблюдами блаженная Феодора, одетая в мужское монашеское одеяние; муж не узнал ее, да и нельзя было узнать ее: с одной стороны — вследствие мужской одежды, с другой — вследствие перемены в лице; некогда она была прекрасна лицом, но от поста и подвигов иноческих увяла красота ее. Феодора же, издали узнавши его, незаметно прослезилась, и сказала в себе:
— О, горе мне, грешнице! За грех против своего мужа лишилась я милости Божией!
Проходя же мимо него, она поклонилась ему и сказала:
— Добрый день, господин!
И он также поклонился ей, сказав:
— Будь здрав, отче!
И так они разошлись. Простояв едва не весь день, муж Феодоры возвратился домой, скорбя, что не получил того, чего желал, и видение ангельское считая за обман. Дома он снова стал молиться со слезами:
— Господи! Ты видишь скорбь мою, услыши молитву мою и открой мне, жива ли жена моя, или нет? На добром ли пути она находится или на злом?
И вот в другую ночь он снова видит в видении ангела говорящего:
— О чем ты плачешь? Разве не видел ты жены своей вчера, как я сказал тебе?
Он сказал:
— Не видал, господин мой.
Ангел же сказал:
— Разве я не говорил тебе, что тот, кто, проходя мимо, поклонится тебе и будет приветствовать тебя, — тот и есть жена твоя?
Тогда муж, поняв, что видел жену свою, но не узнал ее, благодарил Бога, что жена его жива и служит Богу; надеялся он и сам спастись молитвами ее. И блаженная Феодора благодарила Бога, что она видела мужа и что муж не узнал ее. Возвратившись же в монастырь, она прилежала спасению своему, постясь сначала один день, потом по два, далее — по три и по четыре дня; иногда же целую неделю пребывала она без пищи, прилежно молясь о прощении своего греха.
Близ того монастыря было озеро, где жил зверь — крокодил[3], который часто выходил из озера и пожирал проходящих мимо людей и скот. Епарх[4] Григорий, назначенный царем Зиноном[5] править городом Александрией, на проходящей мимо озера дороге поставил стражу, чтобы никто не проходил тою дорогой. Желая узнать благодать Божию, обитающую в Феодоре, игумен призвал ее и сказал:
— Брат Феодор, нам нужна вода; возьми водонос, пойди, почерпни воды из озера и принеси мне.
Феодора, как добрый послушник, взявши водонос, пошла. Стража, встретившая ее, сказала:
— Не ходи сюда, отче, за водой, ибо тебя зверь растерзает.
Она же возразила:
— Отец мой игумен послал меня, и я должен исполнить то, что приказано.
Когда она пришла на берег озера, вышел крокодил, и понес ее на своей спине на средину озера. Когда же она почерпнула воды, зверь снова принес ее на берег. Она закляла зверя, дабы с того времени он никому не делал вреда, — и тотчас зверь оказался мертвым. Стража, увидав такое чудо, возвестила игумену и епарху, и все прославляли Бога. Братия же удивлялись, что зверь не сделал никакого вреда блаженной и похваляли силу послушания.
Но некоторые из братии, подстрекаемые диаволом (ибо никто не свободен от вражеских искушений), не поверили случившемуся и начали ненавидеть Феодору, говоря:
— Вот мы столько лет прожили в монастыре и чудес не творим, а он только вчера пришел и уже чудодействует; не хочет ли быть больше нас? Не волшебством ли каким он умертвил зверя?
В нескольких верстах от сей обители стоял, в глубокой пустыне, другой монастырь. Ненавистники, написав тайно от своего игумена на имя того монастыря грамоту и, придя поздно вечером к келлии блаженной Феодоры, сказали ей:
— Брат Феодор, игумен приказывает тебе отнести эту грамоту скорее в тот монастырь.
Феодора вставши, взяла грамоту и ночью пошла в монастырь. А ненавистники сделали это для того, чтобы она на дороге была растерзана зверями, ибо там было бесчисленное множество зверей[6], и потому никому нельзя было ночью пройти тем путем. Ненавистники так рассуждали между собою:
— Посмотрим, возвратится ли цел сей святоша, коему повинуются звери?
Когда Феодора шла тем путем, встретился с ней громадный зверь и, поклонившись ей, повернул назад и пошел впереди нее, провожая до монастырских врат. Толкнул зверь во врата; отворил их привратник, и святая Феодора пошла с грамотою к игумену. Но так как привратник не затворил врат, то зверь вошел в монастырь и, схватив привратника, начал терзать его.
Привратник возопил:
— Горе, горе, помогите мне!
Все пробудились от того крика. Узнав о случившемся, святая воротилась из келлии игумена и подола к терзаемому зверем брату. Схватив зверя за горло, она освободила привратника и сказала зверю:
— Как ты дерзнул напасть на образ Божий и хотел умертвить его? Умри же сам.
И тотчас пал зверь к ногам Феодоры и издох. Брата же, истерзанного зверем, она помазала елеем, с призыванием имени Христова, осенила раны его крестным знамением и соделала здравым и невредимым. Видя совершившееся чудо, все поклонились блаженной и прославляли Бога, покорившего диких зверей рабу своему Феодору. Будучи же отпущена из того монастыря, Феодора очень рано возвратилась в свой монастырь и, пришедши, никому не поведала, где она была и что сделала.
На другой день пришли иноки в тот монастырь с каким-то приношением и рассказав случившееся игумену и всей братии, кланялись игумену, благодаря, что ученик его Феодор избавил привратника от зубов зверя и исцелил его от ран, и самого зверя умертвил. Слыша это, игумен и все иноки очень удивлялись. Отпустив пришедшую братию, игумен собрал всех иноков и спрашивал их:
— Кто посылал брата Феодора в тот монастырь?
Все отказались, говоря:
— Не знаем.
Спросил игумен и Феодору, говоря:
— Кто тебя, брат, посылал ночью в монастырь тот?
Не желая открыть своих ненавистников, посылавших ее, Феодора сказала игумену:
— Прости меня, отче! вздремнул я в келлии и не помню, кто подошел, приказывая мне твоим именем поскорее нести грамоту к тому игумену, и я пошел, исполняя послушание.
Тогда ненавистники, познав благодать Божию в блаженной Феодоре, стали раскаиваться в злобе своей и, припав к ней, просили прощения. Она же, будучи незлобива, нисколько за то на них не гневалась, даже никому не рассказала про них, а напротив — себя уничижала, как грешную и недостойную любви братии.
Однажды, когда Феодора исполняла свое послушание, явился ей бес, говоря с гневом:
— Ты, скверная прелюбодейка, бросившая своего мужа, на меня ли вооружаться пришла сюда? Всю свою силу употреблю я, чтобы заставить тебя отречься не только от иночества, но и от веры в Распятого, и бежать от места сего! И не думай, что меня нет здесь, ибо я не оставлю тебя в покое, пока не запутаю в сети ноги твои и не ввергну тебя в яму, коей ты не ожидаешь.
Феодора же, осенив себя крестным знамением, сказала:
— Бог да сокрушит силу твою, диавол!
И бес стал невидим.
Спустя некоторое время, блаженная Феодора снова была послана с верблюдами в город Александрию купить для нужд монастыря пшеницы.
Отпуская ее в путь, игумен сказал:
— Если, чадо, ты запоздаешь в дороге, то сверни к монастырю Енатскому, и там переночуй с верблюдами (ибо был на пути там близ города монастырь, называемый «Енат»[7]).
Отправившись, Феодора действительно запоздала в дороге и, согласно повелению игумена, зашла в Енатский монастырь и, поклонившись игумену сей обители, просила благословения дать отдохнуть верблюдам, пока не наступит день. Игумен дал ей место в гостинице, где был загон для верблюдов. В это время находилась в гостинице немолодых уже лет девица, дочь того игумена, пришедшая поклониться отцу своему и навестить его. Видя молодого инока (т.е. блаженную Феодору), девица, по наущению диавольскому, почувствовала к нему вожделение, пришла ночью к Феодоре, спавшей около верблюдов, и не зная, что это женщина, начала с бесстыдством к ней приставать и склонять ко греху. Но Феодора сказала:
— Отойди от меня, сестра, ибо я не привык к такому делу; к тому же, я имею в себе злого духа и боюсь, как бы он не убил тебя.
Удалившись со стыдом, девица нашла другого гостя, с коим сотворила беззаконие и зачала во чреве. Между тем Феодора, когда наступил день, отправилась в город и, исполнив послушание, возвратилась в свой монастырь и продолжала подвиги для своего спасения. Через шесть месяцев открылось, что девица беременна и домашние стали бить ее и допрашивать: кто ее сделал такою? Она же, по наущению диавола, обвинила блаженную Феодору, говоря:
— Октодекатский монах Феодор, идя в город с верблюдами, ночевал в гостинице, ночью пришел ко мне, и я зачала от него.
Услышав это, отец ее, игумен Енатский, послал своих иноков в монастырь Октодекат с жалобою игумену, что его инок обесчестил девицу.
Игумен, призвав Феодору, спросил ее:
— Слышишь, что говорят люди эти про тебя, рассказывая, будто ты обесчестил девицу и она теперь беременна?
Феодора отвечала:
— Прости меня, отче, но Бог свидетель, что я в сем неповинен.
Игумен, зная чистую, ангелоподобную жизнь брата Феодора, не поверил тому, что рассказывали о нем иноки. Когда же та девица родила сына, енатские иноки пришли в монастырь Октодекатский и бросили дитя среди монастыря, укоряя живущих там братий и говоря:
— Воспитывайте вашего младенца!
Тогда игумен, увидав младенца, поверил, что действительно было так, как рассказывали и очень разгневался на неповинную и чистую душою и телом Феодору. Собрав братию и призвав Феодору, он спросил ее:
— Скажи нам, окаянный, что это сделал ты? Навел ты бесчестие на монастырь наш и поругание на наш иноческий чин! Не убоялся ты Бога. Мы считали тебя как бы ангелом, а ты оказался сообщником бесов. Итак, сознайся в своем беззаконии.
Блаженная же Феодора, дивясь случившейся напасти, со смирением сказала:
— Простите меня, отцы святые, грешен я!
Посоветовавшись между собою, иноки изгнали ее из монастыря с бесчестием и побоями, отдав ей младенца. Так велико было дивное терпение блаженной! Одним своим словом она могла бы доказать свою невинность, но не желая открыть тайны, что она — женщина, приняла она на себя чужой грех, как возмездие за свое прежнее преступление. Взявши младенца, она села у монастырский врат, рыдая, как Адам, изгнанный из рая. Против монастыря устроила она для младенца маленькую хижинку и, выпрашивая у пастухов молока, в продолжение целых семи лет питала им младенца; сама же она терпела и голод, и жажду, и наготу, и холод, и зной, употребляя для питья морскую воду и питаясь дикими травами.
Не перенося такого терпения, диавол задумал прельстить Феодору иным образом: он принял вид ее мужа и войдя в хижину, где она сидела с младенцем, сказал:
— Здесь ли ты, госпожа моя? Столько лет я тружусь, со слезами отыскивая тебя, а ты и не думаешь о мне, госпожа моя? Не знаешь ли, что ради тебя я оставил отца и матерь, а ты бросила меня? Кто склонил тебя придти на место сие? Где цвет лица твоего? Зачем ты так изнурила себя? Итак, приди, возлюбленная моя, пойдем в дом наш. Ибо если ты хочешь, то можешь соблюдать целомудрие и дома: я не буду препятствовать тебе. Вспомни любовь мою, госпожа, и иди со мною в дом наш.
Блаженная не узнала, что это бес, но подумала, что это действительно ее муж, и сказала ему:
— Нельзя мне возвратиться к тебе в мир, из которого я бежала греха моего ради; боюсь, да не впаду в большие грехи.
Когда же она подняла руку свою с крестным знамением на молитву, тотчас бес стал невидим. Тогда блаженная познала, что это был диавол и сказала:
— Едва не прельстил ты меня, диавол.
Она раскаивалась, что вступила в беседу с диаволом, и с того времени стала тщательнее беречь себя от бесовских козней. Но диавол не переставал вооружаться против Феодоры. Вот собрал он множество бесов, кои, приняв вид разных зверей, напали на нее, крича человеческим голосом:
— Растерзаем прелюбодейку сию!
Феодора же, перекрестившись, сказала: «Обступили меня, окружили меня, но именем Господним я низложил их» (Пс.117:11), и бесы тотчас исчезли. Потом диавол, желая прельстить ее сребролюбием, показал ей множество золота и людей, собирающих его, — но и это всё от крестного знамения исчезло.
Затем диавол принял вид князя; и множество всадников, впереди его, прошли мимо хижины Феодоры и кричали:
— Князь едет, князь едет!
Потом они сказали Феодоре:
— Поклонись князю.
Она же ответила:
— Я кланяюсь Единому Богу.
Тогда они, вытащив ее из хижины, насильно повели к начальнику тьмы (Бог попустил им прикоснуться к святой, дабы она была искушена, «как золото в горниле» (Пс.3:6) и принуждали поклониться ему. Но она не восхотела, говоря:
— Я Господу Богу моему покланяюсь и Ему Единому служу.
Тогда бесы стали бить ее без пощады и, оставив едва живою, ушли. Пастухи же, придя к Феодоре, нашли ее лежащею как мертвую и, думая, что она умерла, принесли ее в хижину и там положили. Возвестили о том и в монастыре, говоря:
— Инок ваш Феодор умер; возьмите тело его и похороните.
Игумен с братией пришел в хижину Феодоры и, заметив, что душа ее еще в ней, сказал:
— Оставьте его, ибо он будет жив.
И возвратились они в монастырь. Феодора же, придя в полночь в себя, стала плакать и бить себя в грудь, восклицая:
— Горе мне грешной, горе мне беспомощной! О, как казнит меня Бог за грехи мои.
И, подняв руки к небу, гласом великим возопила:
— Боже милосердый, избавь меня от руки диавола и прости мне прегрешения мои!
Ночевавшие близ того места пастухи, услыхав, что блаженная Феодора, которую они считали мертвою, молится, удивились тому, что она еще жива, и прославили Бога.
После сего игумен приказал взять от нее младенца в монастырь, чему Феодора очень обрадовалась, ибо освободилась от труда и заботы о воспитании младенца. Сама же она продолжала скитаться по пустыне. Тело ее почернело от холода и зноя, очи ее потускнели от горьких слез, и жила она со зверями, которые, как овцы, повиновались ей и были кротки.
Еще раз покусился на нее диавол. Увидав ее сильно алчущею, он явился ей во образе воина, принесшего хорошую пищу, и сказал:
— Князь, который тебя бил, теперь раскаивается в этом и прислал тебе сию пищу, прося простить его и принять ее от него.
Феодора же, познав прелесть бесовскую, осенила себя крестным знамением и сказала:
— Бог да уничтожит и разрушит коварство твое, враг! Бог — мой помощник, и не прельстишь ты меня.
С того времени перестал диавол искушать ее.
По прошествии семи лет такого многотрудного жития Феодоры, сжалились иноки и пришли к игумену, говоря:
— Помилуй, отче, брата Феодора, ибо он уже совершил покаяние за грех свой; прости его и прими в монастырь.
Игумен же отвечал:
— Брат Феодор, Бог простил тебе грех, который ты сотворил. Живи с нами в монастыре и подвизайся; никуда не выходи больше из монастыря, чтобы опять диавол не ввергнул тебя в искушение; воспитывай и сына твоего, дабы он был ревнителем твоих подвигов.
И дал ей игумен келлию, освободив от всяких монастырских трудов, чтобы она спокойно молилась Богу и отдохнула бы после столь великих трудов. И жила Феодора в той келлии два года с мнимым сыном своим Феодором, уча его грамоте и страху Божию, а также — смирению, послушанию и другим иноческим добродетелям.
В одно лето была большая засуха, так что высохли в монастыре колодцы, иссякли и озера. Тогда сказал игумен некоторым братьям:
— Никто другой не умолит Бога, чтобы Он дал нам воды, как только отец Феодор, ибо великой благодати Божией исполнен он.
Призвав к себе блаженную, игумен сказал:
— Отец Феодор, возьми сосуд и почерпни нам воды из колодца.
Колодезь же был сух и не имел ни одной капли воды.
— Благослови, отче! — сказала Феодора, и пошла к колодцу.
Опустив в колодезь сосуд, она наполнила его чистой водой и принесла игумену с братией: видя сие, все дивились. Тотчас пошли они к колодцу, в коем давно уже высохла вода и, заглянув, увидели, что он полон воды, и прославили Бога. Было же воды той довольно для всякой монастырской нужды, до тех пор пока не пошел дождь и не наполнил водою все высохшие водоемы.
Блаженная Феодора, будучи смиренна духом, говорила братии:
— Не ради меня совершилось сие, но ради пославшего меня отца нашего игумена, который имеет твердую, непоколебимую веру в Бога, — а я лишь исполнил то, что приказано мне, надеясь на молитвы отца нашего.
И продолжала жить Феодора в келлии своей, молясь Богу и воспитывая мнимого своего сына.
В один вечер, взяв с собою на виду у всех отрока, Феодора заперлась с ним в келлии и начала поучать его. Игумен же, по внушению Божию, послал некоторых из братий незаметно послушать у келлии, о чем беседует она с отроком своим. Феодора, прижав отрока к груди своей и обнявши, целовала его, говоря:
— Сын мой возлюбленный! Время мое настало, конец мой пришел и я отхожу от тебя; ты же не плачь о мне и не говори себе: «Я — сирота», — ибо имеешь ты отцом Бога, покрывающего тебя благодатью Своею, Коему и я (если обрящу дерзновение пред Ним) буду молиться о тебе. Выслушай последние слова мои и запечатлей их в сердце своем: возлюби Бога больше всякой твари и больше самого себя, прилепись к Нему всем сердцем, не переставай славословить Его и молиться Ему устами и сердцем, языком и умом. Правила общего никогда не оставляй, но с прочею братией ходи в церковь: к часам — первому, третьему, шестому и девятому, к вечерне, полунощнице и утрене. Все молитвы твои да будут соединены с сокрушением сердечным, со слезами и воздыханием. Плачь пред Богом каждый день, да сподобишься вечного утешения. Слушайся игумена и братию, откажись от воли своей, храни незлобие отныне и до конца жизни своей; загради молчанием уста свои; старайся, чтобы не осудить кого-нибудь и не посмеяться чужому греху видя же согрешающего, помолись о нем Единому безгрешному Богу, да исправит его, а тебя да избавит от грехопадений и искушений вражиих. Ничего не говори ни праздного, ни скверного, ни хульного: да не изыдет из уст твоих такое слово, за которое пришлось бы тебе дать ответ в день суда; будь кроток и смирен сердцем, всех почитай за отцов и благодетелей своих, а себя считай ниже всех. Если услышишь, что кто-нибудь из братии болен, не поленись посетить его и с усердием послужи ему, и всякое возложенное на тебя послушание исполняй без ропота. Нищету и нестяжание люби так, как бы многоценное сокровище. Вспоминай жизнь мою, как я с тобою скиталась: что приобрела я в хижине моей пред оградою монастырскою? яства ли или одежды? утварь ли или какое сокровище? Ничего иного, как только Бога. Ибо что для человека важнее Бога и Божественной любви Его? Он есть сокровище наше, Он — богатство, Он — пища и питие, Он — одежда и покров, Он — здравие наше и крепость, Он — веселие и радость, Он — надежда и упование наше; Его потщись стяжать, сын мой. Если ты стяжешь Его, — довольно с тебя, и возвеселишься о Нем более, нежели в том случае, когда бы приобрел весь мир. Старайся сохранить чистоту свою: как ныне ты чист телом и душою, так пребывай и до конца жизни своей. Блюди себя, чадо мое, чтобы не оскорбить Духа Божия и не удалить его от себя сластолюбием и плотоугодием. Умертви уды свои, не давай покоя и послабления телу своему: как осла непокорного, смиряй его голодом, жаждою, работою и ранами, пока не представишь Христу душу свою, как чистую невесту. Соблюдай себя тщательно от бесовских козней, трезвись и бодрствуй: ибо диавол не дремлет, ища поглотить всякого, служащего Богу. От сего-то врага да защитит тебя помощь Божия! Также, чадо мое, твори и обо мне поминовение, да обрящу милость у праведного Судии, который будет судить не только явные грехи, но и тайные, и к Которому я ныне отхожу.
Отрок же, будучи разумным, сказал:
— Неужели, отче мой, ты уходишь от меня, оставляя меня сиротою? Что я буду делать без тебя? Увы мне, бедному! Горе мне, сироте, что лишаюсь я тебя, добрый отец мой!
Феодора же, утешая его, сказала:
— Ведь, я говорил тебе, чтобы ты не называл себя сиротою, потому что ты имеешь Бога хранителем твоим, пекущимся о тебе: Он будет для тебя отцом и матерью, учителем и наставником, покровителем и руководителем ко спасению.
После сего Феодора встала и со слезами начала молиться, говоря:
— Боже, ведый грехи мои и покаяние! Ты знаешь печаль сердца моего, — знаешь, как я непрестанно сокрушалась о том, что прогневала Тебя, Господи! Ты знаешь труды мои, коими я смиряла грешное тело мое, — за то, что дерзнула сделать беззаконие и огорчить благость Твою, Ты знаешь печаль души моей, знаешь, что душа моя, с того времени, как я сознала грех свой, во всё время не переставала сетовать и горько скорбеть о том, что прогневала Тебя. Итак, услыши ныне стенание мое, вонми молитве моей, виждь, как воск, тающее сердце мое, испытай его, воззри на слезы мои и помилуй окаянную душу мою! Остави беззакония мои, прости грехи мои, не помяни злых дел моих: «По милости Твоей вспомни меня Ты, ради благости Твоей, Господи!» (Пс.24:7). Приими покаяние мое, приими молитву и рыдание мое, приими же и душу мою!
Так она долго молилась, и не всё можно было расслышать из того, что она говорила, — слышны были только плач ее и биение в перси. Плакал вместе с нею и отрок, рыдая о сиротстве своем. Она снова утешала его и опять молилась. Наконец, она с радостью сказала:
— Благодарю Тебя, премилосердного Творца моего, что Ты услышал и помиловал меня и избавил душу мою от смерти и очи мои от слез.
Произнеся и другие благодарственные слова и возвеселившись духом, Феодора умолкла. Можно было подумать, что она предала душу свою святую в руки Господа своего, ибо уже более не слышно было ее слов, только слышно было, как плакал отрок. В тот час стали благовестить к утрене. Иноки слышавшие всё, что говорила Феодора, пошли к игумену и всё рассказали ему. Игумен же, выслушав рассказ их, начал со слезами говорить:
— Я, чада мои, в ночь сию видел видение, будто два светоносных мужа, явившись, повели меня на высоту небесную, откуда дошел до меня голос, говорящий: «Прииди и посмотри, какие блага уготовал Я невесте моей Феодоре». И увидел я светоносный рай, красоту и великолепие коего нельзя описать. Явившиеся мужи, введя меня внутрь рая, показали мне чертоги и в нем приготовленный золотой одр, и ангел, стоя при нем, охранял его. Спросил я ведущих меня: «Для кого приготовлены чертог сей и одр?» И они сказали мне: «Погоди немного, и узришь славу Божию». Вскоре я увидел чины ангельские, мучеников и преподобных, идущих с приятным пением, сладости коего нельзя и поведать; посреди их я увидел прекрасную жену, в великой славе; приведя в чертог, ее посадили на одре, воспевая пресладкие песни; я же с благоговением поклонился честной жене той. И сказал мне ангел: «Знаешь ли, кто это?» Я отвечал: «Не знаю, господин мой». Он же сказал мне: «Это инок твой, Феодор; по природе своей он был женщиной, мужем же он был только по виду. Пожив немного в супружестве, Феодора ради Бога оставила мир и трудилась в вашем монастыре и, будучи оклеветана за родившую младенца девицу, не открыла, что она — женщина; как будто бы настоящий отец она приняла младенца и вырастила его. Будучи же изгнана из вашего монастыря, она много пострадала, питаясь травою и водой морскою, терпя холод, зной и нищету и перенося многие напасти от бесов. За всё сие так возвеличил ее милосердый Бог: ибо Он возлюбил ее, как невесту Свою и сделал ее наследницею Царствия Своего со всеми святыми». Услышав сие, я начал плакать, что не знал тайны сей и, поверив лжи, оскорбил святую, изгнав ее с бесчестием из монастыря; во время плача я проснулся. Итак, чада мои, в настоящее время сердце мое исполнено радости и печали. Радуюсь, что сподобился видеть преславное видение, коего око человеческое не видело, и слышать пресладкие звуки святых песней, коих ухо не слышало; скорблю же и плачу, что не знали мы рабы Божией и возлюбленной невесты Его, живущей между нами, и, не ведая, долгое время оскорбляли ее.
После сего игумен, собрав братию, пошел к келлии блаженной Феодоры и, толкнув в дверь, сказал:
— Отче Феодор, благослови!
Но ответа не было, ибо Феодора преставилась уже ко Господу. Отрок же, плача над нею, уснул, и едва могли разбудить его. Войдя в келлию, братия увидели блаженную Феодору, лежащую на земле; руки ее были сложены на груди и очи закрыты, лицо же ее сияло красотою, как лицо ангельское. Когда стали готовить к погребению честное ее тело, открыл игумен перси ее, иссохшие от продолжительного поста; и все узнали, что то была женщина. Игумен повелел братии, чтобы они никому не открывали тайны сей, пока не будут приглашены те, кои оклеветали преподобную в бесчестии девицы, и послал братию к Енатскому игумену, говоря:
— Молим любовь твою, отче: приди к нам с своею братиею, ибо сегодня у нас великий праздник и мы хотим, чтобы и ты праздновал с нами.
И пришел игумен Енатский, вместе со своими иноками; и привели его к святому телу блаженной Феодоры, говоря:
— Отче, муж дочери твоей умер.
Показав ему тело преподобной, спросили:
— Не это ли Феодор?
И сказал Енатский игумен:
— Действительно, это он.
Спросили и пришедших с ним монахов, говоря:
— Знаете ли вы его?
Те сказали:
— И хорошо знаем: это лживый брат Феодор, осквернивший девицу; да воздаст ему Бог по делам его!
Тогда Октодекатский игумен открыл перси ее и, показав женские сосцы ее, сказал:
— Мужское ли сие тело? Да, отцы ошиблись мы: мы думали, что это мужчина, а на самом деле то была женщина; изменивши внешний вид и приняв мужское имя, она как ангел жила среди нас грешников, не знавших тайны сей, и многие напасти претерпела от нас. Ныне же кончина ее показала, чем она была и что есть, ибо она праведна и преподобна и Христу Богу нашему угодна, так как я видел ее веселящеюся в небесном чертоге во славе и свете великом с ликами ангельскими и со всеми святыми.
Тогда все предстоявшие ужаснулись и удивились сей великой тайне; оклеветавшие же ее в грехе, в коем она была неповинна, весьма устыдились, и все много плакали, восклицая:
— Горе нам, что мы столь долго оскорбляли рабу Божию!
И, припадая к святым мощам ее, со слезами говорили:
— Прости нам, раба Божия, что мы в неведении согрешили против тебя!
После сего явился ангел Божий Октодекатскому игумену, говоря:
— Возьми коня и отправляйся к городу и, кого встретишь первого, того возьми и приведи сюда.
Игумен тотчас отправился, и, увидав на дороге идущего навстречу ему человека, спросил его:
— Куда ты идешь?
Тот отвечал:
— Я слышал, что в каком-то монастыре умерла жена моя, и иду, чтобы увидеть ее.
Игумен, взяв с собою человека сего и посадив его на коня, возвратился в монастырь и привел его к святому телу преподобной. Увидав Феодору, муж ее начал горько и безутешно рыдать пред мощами ее. — Бесчисленный сонм иноков, живущих окрест Октодекатского монастыря, услышав о всем случившемся, собрался со свечами и кадилами и обрядивши святое тело преподобной Феодоры, с честью похоронили его в монастыре, в коем она добре подвизалась. И светло праздновали в течение многих дней, прославляя Христа Бога и величая возлюбленную невесту Его — преподобную Феодору. Муж же ее, после ее погребения, испросил себе келлию, в коей жила жена его, или, лучше сказать, невеста Христова, и, постригшись в иноки, подвизался в ней в посте, молитве и слезах, поминая подвиги преподобной Феодоры, и, спустя немного времени, отошел ко Господу. А отрок Феодор, коего преподобная имела вместо сына, унаследовал нрав, подвиги, и всё добродетельное житие мнимого отца своего, или — лучше сказать — матери своей, преподобной Феодоры. Он достиг такого совершенства, что по смерти игумена всеми иноками был избран на его место, был добрым отцом, наставляющим чад своих на путь спасения, и сам тем же путем пошел в след преподобной Феодоры и водворился с нею в обителях небесных.
Молитвами святых Твоих, Господи, не лиши и нас небесного Царствия Твоего. Аминь.
Тело твое постами изнуривши, бденными молитвами Творца умолила еси о гресе твоем, яко да приимеши совершенное прощение: и прияла еси оставление, путь покаяния показавши.
Примечания:
[1] Александрия — знаменитый город, основанный Александром Великим около 333 года до Р. Х. на мысе, выдающемся в южный берег Средиземного моря (несколько южнее нынешнего города того же наименования); был некогда центром науки и первым торговым городом на земле; в начале IV века стал центром христианства и резиденцией патриарха.
[2] Октодека — с греч. значит восемнадцать. Отсюда монастырь и получил свое наименование. Нужно заметить, что в первые века Египет славился подвижничеством иноческим, которое там первоначально и возникло, и изобиловал иноческими обителями, как то явствует и из дальнейшего повествования настоящего жития, почему некоторые монастыри и получали наименование по расстоянию своему от ближайшего более или менее крупного центра.
[3] Громадное ящерообразное пресмыкающееся с окостенелыми кожаными щитами на спине, громадною пастью и острыми громадными зубами. Крокодилы пожирают не только крупных рыб, падаль, но даже животных и людей. Величайшая река в мире — Нил, орошающая весь Египет, изобиловала ими и они приносили весьма значительный вред. Несмотря на это, древние египтяне обоготворяли их и часто содержали в прудах, где их кормили мясом животных и людей. Поэтому появление этого речного гада в озере неудивительно, равно как и то, что власти, быть может, из боязни язычников, которых было еще много в Александрии, не решались изловить и уничтожить это опасное животное. Под озером можно предполагать озеро Мореотис, или Мариут, отстоявшее недалеко и от Александрии и от Нила, куда крокодил мог отсюда и сам довольно легко переползти.
[4] Правитель области в греко-римской империи.
[5] Византийский император, царствовал с 474 по 491 год.
[6] Пустыни египетские, как и вообще африканские, особенно изобилуют множеством свирепых львов. Под именем зверя, о котором повествуется далее, следует разуметь льва.
[7] Вероятно около самого города, — даже, как показывает греческое наименование монастыря, в расстоянии одной версты.
"}},"1507":{"name":{"nominative":"Мчч. Димитрия, Еванфии, жены его, и Димитриана, сына их (I)","short":"Мчч. Димитрия"}},"1509":{"name":{"nominative":"Прп. Евфросина (IX)","short":"Прп. Евфросина (IX)"},"life":{"id":"minei-0911-1509","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Преподобный Евфросин[1] происходил от незнатных родителей, но своими добродетелями превзошел и всех благородных по происхождению. Многие при знатности своего рода не имеют никаких добродетелей, и посему впадают в глубину ада. Напротив нередко люди простого происхождения, при своем благодетельном смирении, возносятся в рай Божий. Так и сей преподобный Евфросин был узрен в видении находящимся в раю, который он и наследовал своим святым житием.
В монастыре Евфросин служил братии в поварне, и служил не как людям, но как бы Богу, — в великом смирении и повиновении. Трудясь день и ночь на послушании, он никогда не оставлял молитвы и поста. Терпение его было изумительно: ибо он претерпевал большие неприятности, поношения, поругания и частые досаждения. Возжигая в поварне огонь вещественный, он распалялся духовным огнем любви к Богу, и к Нему пламенело сердце его. Приготовляя пищу братии, он своим добродетельным житием уготовлял себе трапезу в Царствии Божием, дабы насытиться там небесным блаженством с теми, о которых сказано: «блажен, кто вкусит хлеба в Царствии Божием» (Лк.14:15). Он служил Господу втайне, дабы воздано ему было явно, как это действительно и исполнилось.
Вот каким образом показал Господь то, чего заслужил раб Его Евфросин.
Некий иерей, живший в одном монастыре с Евфросином, всегда молил Бога показать ему в чувственном виде те будущие блага, которые уготованы любящим его. И вот в одну ночь он имел такое видение: ему представилось, что он стоит в раю, со страхом и радостью созерцая его неизреченную красоту; там он увидал повара своего монастыря Евфросина.
Приблизившись к нему, иерей спросил:
— Брат Евфросин, — что это? Неужели это рай?
Евфросин отвечал:
— Да, отче, это рай.
Иерей опять вопросил его:
— А ты как здесь?
Евфросин отвечал:
— По великой милости Божией я поселился здесь жить, ибо сия есть обитель избранных Божиих.
Иерей спросил:
— Имеешь ли ты какую-нибудь власть над этими красотами?
Евфросин отвечал:
— Сколько могу, столько и даю из того, что видишь.
Иерей сказал:
— Не можешь ли и мне дать что-нибудь из сих благ?
Евфросин отвечал:
— По благодати Бога моего, возьми, что хочешь.
Тогда иерей, указав рукою на яблоки, попросил их. Евфросин, сорвав три яблока, положил их иерею в платок, говоря:
— Возьми то, чего просил, и насладись.
В это время начали ударять в церковное било к утрене. Иерей, проснувшись и придя в себя, счел виденное за сон, но, протянув руку к платку, нашел в нем те яблоки, которые получил в видении от Евфросина, и ощутил неизреченное благоухание от них и посему находился в изумлении. Встав с постели и положив на нее яблоки, он пошел в церковь и увидел там Евфросина стоящим на утренней службе. Подойдя к нему, иерей клятвенно упрашивал его открыть ему, где он был в нынешнюю ночь.
Евфросин отвечал:
— Прости меня, отче, в нынешнюю ночь я был там, где ты меня видел.
Иерей сказал:
— Потому-то я и заклял тебя объявить дела Божии, чтобы ты не утаил правды.
Тогда смиренномудрый Евфросин сказал:
— Ты, отче, просил у Господа показать тебе в чувственном виде воздаяния избранникам Его, и Господь благоизволил твоему преподобию показать сие чрез меня, худого и недостойного, и вот ты увидел меня в раю Бога моего.
Иерей спросил:
— А что ты дал мне, отче, в раю, когда я просил у тебя?
Евфросин отвечал:
— Я дал тебе три яблока — те самые, которые ты положил в келлии своей на одре, но прости меня, отче, ибо я червь есмь, а не человек.
По окончании утрени, иерей собрал братию и, показав ей три райских яблока, подробно рассказал то, что видел. Тогда все ощутили от тех яблок неизреченное благоухание и радость духовную и в умилении дивились тому, о чем поведал иерей. Они пошли в поварню к Евфросину, дабы поклониться рабу Божию, но уже не нашли его, ибо он вышел из церкви и скрылся, избегая славы человеческой, и никак не могли его найти. А куда именно он скрылся, — об этом нет нужды много допытываться: ибо если для него был открыт рай, то куда же он мог скрыться? Яблоки те братия разделили между собою и раздавали многим на благословение, в особенности же — для исцеления: ибо больные, вкушавшие от них, исцелялись от своих болезней. И много пользы все получили от такого дара святого Евфросина и, сохраняя описанное дивное видение не только на хартиях, но и в сердцах своих, стремились к великим подвигам и благоугождали Богу.
Молитвами преподобного Евфросина да сподобит Господь и нас райских обителей! Аминь.
Примечания:
[1] Жил и подвизался в IX веке в странах Амморейских, в Палестине, близ Иордана.
"}},"1510":{"name":{"nominative":"Свт. Мелетия, архиеп. Харьковского (1840)","short":"Свт. Мелетия"}},"1512":{"name":{"nominative":"Сщмч. Автонома, еп. Италийского (313) [служба поется 11-го]","short":"Сщмч. Автонома"},"life":{"id":"minei-0912-1512","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой Автоном был епископом в Италии в царствование Диоклитиана. Когда настало жестокое гонение на христиан, Автоном вспомнил слова Господа, сказанные в святом Евангелии: «Когда же будут гнать вас в одном городе, бегите в другой» (Мф.10:23), и, оставив Италию, переселился в Вифинию, где по Божию произволению остановился в одном селении, называемом Сореос[1]. Здесь святой Автоном принят был некоторым страннолюбцем Корнилием. У него он прожил довольно долгое время и, проповедуя Христа, обратил многих еллинов к христианской вере. И не мало приобрел он здесь душ Богу, ибо множество народу собиралось в дом Корнилия слушать учение святого Автонома. Он же подобно Апостолам проповедовал Слово Божие со дерзновением, ибо в ней действовал тот же Дух Святой, Который некогда в огненных языках сошел на святых Апостолов. Посредством проповеди Автонома Дух Святой возжигал сердца человеческие к любви Божией и благочестию, так что слушающие его учение умилялись и охотно воспринимали проповедь его, прося у него святого крещения. И в той местности он так много людей привел ко святой вере, что дом Корнилия уже не мог вмещать всего собрания верующих, тогда святой Автоном выстроил христианам церковь во имя воеводы небесных сил, святого архистратига Михаила, вручая под его защиту всех новопросвещенных им; сам же, посвятив Корнилия в диакона и поручив ему словесное стадо Христово, пошел в Ликаонию и Исаврию[2], желая и там быть проповедником благочестия.
Потрудившись в сих странах в деле проповедания Слова Божия довольно долгое время, святой Автоном снова возвратился к Корнилию: ему хотелось посетить приобретенное им стадо Христово. Он поставил Корнилия пресвитером и вместе с ним стал служить спасению рода человеческого.
Когда нечестивый царь Диоклитиан прибыл в Никомидию, с целью погубить всех находящихся там последователей Христовых, тогда идолопоклонники стали отыскивать и святого Автонома, как самого известного из христиан. Но святитель, желая еще более народа привести от тьмы бесовской к свету познания истинного Бога, не предал себя в руки мучителей. Храня себя для блага церкви, святой Автоном отплыл в Клавдиополь, находившийся на берегу моря Евксинского[3], где и сеял семена Слова Божия, кои, падая на добрую почву сердец человеческих, вскоре по благодати Божией принесли многие духовные плоды. Устроив здесь как должно всё относящееся ко благочестию и наставив верующих на путь спасения, святой Автоном опять возвратился в Сореос.
Увидав, что число верующих здесь еще более умножилось, святой поставил Корнилия епископом, а сам отправился в Асийскую страну[4], где стал искоренять терние безбожия и распространять святую веру в Единого Бога. И здесь, по благодати Божией, он многих избавил от заблуждения и вечной погибели, разрушая проповедью идольские жертвенники и созидая в сердцах человеческих духовные храмы — Духу Святому.
Вскоре святой Автоном снова посетил Корнилия и порученную ему паству. Увидев, что все поучаются здесь закону Божию и преуспевают в добродетелях, Автоном был утешен сим и благодарил Бога, что труды его были не напрасны и что его духовные чада, — коих он породил благовествованием, — умножились.
Близ города Сореос находилось одно селение, по имени Лимна; жители сего города были еще омрачены тьмою идолослужения. И вот, отправившись к ним, святой Автоном стал проповедовать им Христа и, обратив здесь многих в христианство, научил их тайнам святой веры, просветил крещением, и чрез то присоединил их к избранному стаду Христову.
Однажды местные жители, оставшиеся в неверии, совершали праздник одному из своих скверных идолов и, принося жертву бесам, ликовали в своем идольском храме; тогда христиане, которых в то время было уже много, собравшись, пришли к празднующим язычникам, ниспровергли их жертвенники и разбили всех идолов, храм же их разрушили до основания. Сим они показали неверным, что боги их ничтожны, ибо они не могут сопротивляться, когда их сокрушают, и не вопиют, если их разбивают.
Язычники, разгневавшись на христиан за такое тяжкое посрамление, решили отомстить им за сокрушение своих идолов и стали ждать удобного для сего времени.
Узнав однажды тот день, когда служитель Господень Автоном должен был в выстроенной им церкви архистратига Михаила в городе Сореос приносить бескровную жертву Богу, они из Лимны вместе с язычниками других окрестных сел собрались в бесчисленном количестве и тайно приготовились внезапно напасть на храм Божий и убить пастыря христиан, святого Автонома, что им и удалось исполнить.
Во время совершения Божественной литургии язычники во множестве напали на церковь: одни из них имели в руках оружие, другие палки или камни; они разогнали из церкви всех бывших там христиан и бесчеловечно убили святого Автонома: они замучили его в алтаре, так что последний весь обагрился святою его кровью. Так, принося бескровную жертву, святитель сам был принесен как кровавая жертва в пренебесный жертвенник[5].
Убив святого Автонома, язычники набросали на него множество камней, коими они его убили. Совершив торжество в честь того, что отомстили христианам за поругание своих богов, все они разошлись. И лежал святитель убитым, — и было тогда великое смущение в церкви и неутешный плач верующих по причине убиения их отца и доброго пастыря. Некая же диаконисса, по имени Мария, взяв святое тело священномученика, с благоговением предала его погребению.
По прошествии многих лет по погребении святого Автонома, в то время, когда Константин Великий вступил на престол, некий вельможа, по имени Севириан, послан был царем в Александрию. Боясь морского волнения, он поехал не морем, но сушею по берегу моря. По смотрению Божию пришлось им идти мимо того места, где лежало тело священномученика Автонома; и вдруг лошади сразу остановились и никак не могли ехать далее. Как их ни били бичами, ни одна не могла двинуться с места; их облегчили от тяжестей, которые они везли, но и тогда они не могли продолжать путь: как будто какая невидимая рука их удерживала; и был Севириан в большом недоумении.
Вместе с Севирианом ехал некий благочестивый муж, который был наделен даром прозревать тайны Божии. Он сказал Севириану:
— Следует тебе на сем месте воздвигнуть церковь тому мученику, тело коего здесь погребено; и если ты дашь обет сделать сие, то увидишь, что лошади твои быстро пойдут далее.
Севириан с радостью обещал сделать это, и лошади его действительно тотчас же тронулись и быстро побежали. Севириан же, до возвращения своего из Александрии, построил на том месте небольшой молитвенный храм в честь святого мученика; а возвратившись воздвиг над гробом его прекрасную церковь.
По прошествии многих лет, один священник, не зная, что в сей церкви под землею лежат святые мощи святого Автонома, разобрал ее вследствие ветхости, а новую построил на другом месте, близ моря[6]. То же место, где под спудом лежали мощи святого, было шестьдесят лет пусто, — до самой смерти византийского царя Зинона[7], — и никто не знал о том многоценном сокровище, которое было сокрыто в недрах земли. В то время один из царских телохранителей, по имени Иоанн, исполняя некое царское повеление, находился в вышеупомянутых местностях — в г. Сореосе и Лимне; он однажды пошел на охоту и случилось, что на том самом месте, где некогда стояла церковь над мощами святого, он увидел зайца и, натянув лук и пустив стрелу, убил его; убив много и других зверей, он возвратился домой. Но вот ночью, когда он уже спал на одре своем, явился ему во сне священномученик Автоном и повелел ему создать церковь на том самом месте, где накануне он убил зайца. Иоанн проснувшись решил приложить всё свое старание, чтобы исполнить повеленное ему и в скором времени создал дивную церковь во имя священномученика Автонома; мощи же его обрел в земле целыми и совершенно нетленными, и от них стало совершаться много чудес, и многие больные получили здесь исцеление.
О самом обретении мощей святого Автонома блаженный Симеон Метафраст[8] говорит так:
— Видя достославного подвижника, препобеждающего свойства человеческой природы, я встал на славословие Божие; и вот, приникая некогда очами в гроб святого мученика Автонома, я узрел, что его святые мощи остаются непобежденными силою смерти. Смерть, похваляющаяся в три дня разрушить весь состав живого существа, не могла, в продолжение столь многих лет, уничтожить ни одного волоса у сего славного мужа. Глава его и волосы были невредимы, лицо цело, кожа крепка, — не истлел ни один волос на ресницах его: лишь очи его сомкнулись. И когда я глядел на него, мне казалось, что смерть заставила его лишь хранить молчание, а всё его тело и все его составы сохраняет целыми: ни с головы его ничто не отпало, ни от прочих частей тела ничто не отделилось. Так прославляет Господь тех, кои прославляют Его в святых телесах своих. Ему подобает всякая слава, честь и поклонение ныне, всегда, и во веки веков. Аминь.
Примечания:
[1] Вифиния — область в Малой Азии. — Сореос, или Сореи — находилась на правой руке у судов, входивших в залив Никомидийский или Астаценский.
[2] Ликаония — область Малой Азии, рядом с Исаврией, также малоазийской областью, с городом того же имени. Исаврия принадлежала ранее то Фригии, то Писидии, то Ликаонии.
[3] Евксинское море, или Понт — древнее название Черного моря, которое по преданию называлось ранее «Аксинским», т.е. негостеприимным, по причине бурь; когда же берега его, начиная с VII века, стали покрываться греческими колониями, то оно стало называться «Евксинским», т.е. гостеприимным.
[4] Асия — римская провинция, заключавшая в себе западную часть Малой Азии, иначе «Проконсульская Азия».
[5] Кончина священномученика Автонома последовала около 312 года, вскоре после гонения Диоклитиана.
[6] Это было около 430 года; обретение же нетленных мощей святого Автонома последовало лет через 60.
[7] Византийский император Зинон царствовал с 474 по 491 год.
[8] Симеон Метафраст — известный церковный писатель X века (ум. 940 г.), составитель и собиратель Житий Святых: его труды в этой области послужили впоследствии главным источником для Четьих-Миней св. Димитрия Ростовского. Метафраст повторяет здесь свидетельство другого лица, жившего через 200 лет по смерти святого Автонома и называющего себя современником императора Юстина (518-527 гг.).
"}},"1513":{"name":{"nominative":"Прп. Вассиана Тиксненского (1624)","short":"Прп. Вассиана"}},"1515":{"name":{"nominative":"Мч. Иулиана и с ним 40 мучеников (IV)","short":"Мч. Иулиана"},"life":{"id":"","copyright":"ПРАВОСЛАВИЕ.RU","text":"Святой мученик Иулиан жил в IV веке недалеко от древнего города Анкиры. Правителю Галатийской области донесли, что в одной пещере скрывается пресвитер Иулиан с 40 единомышленниками и совершает там Богослужение. Святого Иулиана схватили и требовали выдать остальных христиан, успевших скрыться, но он решительно отказался. Язычники приказали святому пресвитеру принести жертву их богам, но и на это он не согласился. Тогда его обнажили и поставили на раскаленную железную решетку. Мученик осенил себя крестным знамением, и Ангел Господень охладил пламя. Святой Иулиан остался невредимым. На вопрос правителя, кто он и как погасил огонь, мученик сказал: \"Я - Божий слуга\". Истязатели привели старушку - мать святого и угрожали ей тем, что, если она не уговорит сына принести жертву идолам, то ее предадут на поругание. Мужественная женщина ответила, что если против ее воли осквернят тело, это не поставится ей в вину перед Богом, а, наоборот, сочтется за мученический подвиг. Посрамленные мучители отпустили старицу, а святого Иулиана осудили на смертную казнь. В предсмертной молитве святой усердно благодарил Бога и просил укрепить его к перенесению страданий. Святой Иулиан испросил также особую благодать у Бога: чтобы людям, которые будут брать землю с места его погребения, давалось прощение грехов и избавление от страстей, а на поля их не нападали вредоносные насекомые или птицы. Обращаясь к Богу: \"Господи, приими дух мой с миром!\" - мученик склонил свою голову под меч. Тогда прозвучал Голос, призывавший мученика в Небесное Царство. Этот Голос услышали и те христиане, которые скрывались в пещере. Воодушевившись, они пошли на место страдания святого Иулиана, где нашли его уже скончавшимся. Они единодушно исповедали себя христианами, их связали и привели к правителю, который велел и им отсечь головы."}},"1516":{"name":{"nominative":"Сщмч. Феодора еп. Александрийского","short":"Сщмч. Феодора"}},"1517":{"name":{"nominative":"Сщмч. Корнута, еп. Никомидийского (Иконийского) (ок. 249-259)","short":"Сщмч. Корнута"},"life":{"id":"minei-0912-1517","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой священномученик Корнут жил в окрестностях Никомидии, в селении Саталы (Сарсала, Сурсана). Он был ревностным исповедником имени Христова. Во время гонения на христиан послан был в ту страну Иконийский[1] правитель Перенний. Когда многие христиане разбежались от его преследований в потаенные места, св. Корнут, уже достигший маститой старости, предстал пред ним сам. На вопрос правителя о том, кто он, престарелый святитель смело ответил; «я христианин» и начал открыто исповедовать, что Христос есть истинный Бог, Творец всего, и обличать идольскую лесть. Ему обвязали ноги тонкими бечевками и повлекли по городским улицам, причем из прорезанных бечевками ног ручьями текла кровь. Среди своих мучений священномученик благодарил Бога. Потом, после новых мук, он был усечен мечом[2].
Примечания:
[1] Икония — город на высокой плодоносной равнине внутри Малой Азии, при подошве горы Тавра; был некогда главным городом Ликаонии, ныне — Кония, главный город Малоазийской турецкой области Карамания.
[2] Мученическая кончина св. Корнута последовала в царствование римского императора Декия (249-251 гг.).
"}},"1518":{"name":{"nominative":"Прп. Афанасия Высоцкого, Серпуховского чудотворца (1395)","short":"Прп. Афанасия"}},"1520":{"name":{"nominative":"Прп. Меркурия, постника Печерского (XIV)","genetive":"Прп. Меркурия"},"life":{"id":"","copyright":"","text":"Инок Киево-Печерского монастыря; о нем известно только то, что он был связан единомыслием и братской любовью с преподобным Паисием (XIV в.; память 19 июля/1 августа). Святые были неразлучны, жили в одной келлии, а после смерти были положены в один гроб. В настоящее время мощи их почивают в Дальних (Феодосиевых) пещерах."}},"1521":{"name":{"nominative":"Память обновления (освящения) храма Воскресения Христова в Иерусалиме (Воскресение словущее) (335)","short":"Обновления"},"life":{"id":"minei-0913-1521","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"В настоящий день мы празднуем Обновление преславного и превеликого храма в Иерусалиме, — не того, который воздвиг царь Соломон на горе Мориа, но того, который пречудно устроил благочестивый царь Константин с достохвальною матерью своею Еленою на горе Голгофе, очистив и обновив святое место, оскверненное языческим нечестием.
После вольных страданий и смерти Господа нашего Иисуса Христа, Его воскресения и вознесения на небо, то святое место где совершилось наше спасение, было поругаемо и оскверняемо врагами Христовыми. Особенно же осквернил все святые места бесовскими идолами и жертвами нечестивый царь римский Адриан. Воздвигнув на месте Иерусалима, разоренного Титом[2], город, он повелел засыпать гроб Господень землею и множеством камней, а на той горе, где Господь был распят, построил храм языческой богине распутства Венере и поставил ее идола, а над гробом Господним поставил идола бога Дия (Юпитера). Итак, где Агнец Божий принес Себя в жертву Богу Отцу за грехи наши, там приносились нечистые жертвы бесам и совершались всяческие непотребства. Равно и в Вифлееме, где Пречистый родился из утробы Пречистой Девы, нечестивый царь поставил идола Адониса[3], так что и сие святое место осквернялось срамными делами, а там, где был храм Соломона, выстроил идольское капище. Самый город он назвал в честь свою Елиею, — ибо носил имя: Елий-Адриан, — и повелел, чтобы никто не смел называть его Иерусалимом. Сделал же он всё сие из желания истребить с земли самую память об имени Иисуса Христа. Он переименовал город, в котором Иисусом Христом совершено было множество чудес, и устроил бесовские жилища на местах Его рождения, распятия и погребения, именно с той целью, чтобы последующий род человеческий совершенно забыл Христа и более никогда не воспоминал тех мест, на которых жил и учил Господь. Однако же сам Адриан погиб, а святое место Царь славы вновь прославил.
Господь, просветив светом святой веры царя Константина и матерь его Елену, вложил им в сердца желание обновить святой град Иерусалим, — на том месте, где разоренная храмина тела Христова создана была в три дня (см. Иоан.2:19, 21; Мф.26:16; 27:40; Мрк.14:58; 15:29), создать прекрасный храм Божий и все святые места очистить от скверн бесовских и освятить. Для сего благочестивый царь послал матерь свою со множеством золота в Иерусалим и написал святейшему патриарху Макарию[4], чтобы тот приложил всё свое старание об устроении церкви. Святая Елена, по прибытии в Иерусалим, разорила в нем все капища, уничтожила идолов и весь город очистила от языческих скверн и освятила. Отыскала она честный крест Господень и гроб, разметавши землю и каменья, которыми он был засыпан, и соорудила в той местности церковь столь большую, что одним зданием ее ограждены были и место распятия, и место погребения Христова, ибо они находились недалеко одно от другого, как замечает евангелист Иоанн: «На том месте, где Он распят, был сад, и в саду гроб новый, в котором еще никто не был положен. Там положили Иисуса ради пятницы Иудейской, потому что гроб был близко» (Иоан.19:41-42). И так одною церковью окружила она и Голгофу, и гроб Господень. Церковь эта названа «Мартирион», т.е. свидетельство, — свидетельство именно воскресения Христова, так как на том месте Христос умер и воскрес[5]. Святая Елена построила и другие церкви: в Вифлееме, на горе Елеонской[6], в Гефсимании[7] и на многих святых местах, и разнообразно и богато украсила их. Однако же церковь над гробом Господним была прекраснее и больше всех. Но окончания постройки ее сама царица Елена не увидала: возвратившись к сыну, она почила о Господе, когда церковь еще не была готова[8], ибо невозможно было в скором времени отстроить такое большое и дивное здание, и оно едва было закончено в десять лет.
Когда же церковь была устроена вполне, благочестивый царь повелел собраться епископам со всех стран в Иерусалим на освящение храма. И прибыло сюда великое множество архиереев: из Вифинии, Фракии, Киликии, Каппадокии, Сирии, Месопотамии, Финикии, Аравии, Палестины, Египта и других стран Африки и один епископ из Персии; собралось также бесчисленное множество народа со всей вселенной, так что не все могли поместиться в пределах Иерусалима. Храм Воскресения освящен был 13 сентября 335 года, в 30 год царствования Константина, когда обновлен был и весь Иерусалим. Собравшиеся на это торжество святые отцы, по примеру ветхозаветного постановления, определили навсегда праздновать день Обновления храма. Ибо как в Ветхом Завете Иуда Маккавей, очистивши величайшее святилище — Святое Святых от осквернения сирийским идолослужением, узаконил на все времена праздновать его обновление (1Макк.4:36-59), о чем и в Евангелии упоминается: «Настал же тогда в Иерусалиме праздник обновления» (Иоан.10:22); так и в Новом Завете равноапостольный царь Константин, построив как бы второе Святое Святых, установил со святыми отцами, чтобы по всей вселенной празднуемо было Обновление великой церкви Иерусалимской, которая есть матерь всех церквей.
Итак, ныне будем праздновать ее Обновление, благодаря Христа Бога, Своими страданиями и воскресением обновившего всю тварь и очистившего святую Церковь Свою от скверн идольских. Будем обновляться и мы сами, как храмы Живого Бога, отлагая ветхого человека и облекаясь в нового; очистим себя от застаревших в нас зол и станем совершать добрые дела, начавши ходить в новой, благочестивой жизни. Тогда, — подобно тому, как люди празднуют Обновление храма рукотворенного, — ангелы будут праздновать обновление нашего храма духовного; ибо о каждом грешнике, обновляющемся покаянием, бывает на небесах радость у ангелов и с ними радуется о нем и Сам не хотящий смерти грешных Творец ангелов — Христос Господь наш, Коему слава во веки, аминь.
Якоже вышния тверди благолепие, и нижнюю споказал еси красоту святаго селения славы Твоея Господи, утверди сие во век века, и приими наша в нем непрестанно приносимая тебе моления Богородицею, всех животе и воскресение.
Небо многосветлое церковь показася, вся просвещающая верныя, в нейже стояще зовем: сей дом утверди, Господи.
Примечания:
[1] Тит — римский император с 79 по 81 гг. Иерусалим был завоеван Титом в 70 г., в царствование отца его Веспасиана.
[2] Адонис — древнегреческое божество, служившее олицетворением солнца, зимою умирающего и весною воскресающего; поклонение ему было весьма распространено и сопровождалось пышными торжествам, с безнравственными обрядами и играми.
[3] Макарий I был патриархом Иерусалимским с 313 по 333 г.
[4] Св. Кирилл Иерусалимский «Огласительное поучение» 14, 6: «Пророк (Соф.3:8) предвидел и место Воскресения, называемое Мартирион. Ибо по какой причине сие место Голгофы и Воскресения не церковью называется, как другие церкви, но Мартирион? Вероятно на основании слов пророка: в день воскресения Моего во свидетельство (в мартирион)».
[5] Елеонская или Масличная гора — одна из иудейских гор к востоку от Иерусалима, от которого отделяется долиною Кедронскою; наименование свое получила по множеству произраставших на ней масличных деревьев. Она выше других близлежащих гор, например Сиона и Мориа; с вершины ее открываются великолепные виды во все стороны. С вершины Елеонской горы Иисус Христос в сороковой день по воскресении Своем вознесся на небо. Великолепный храм, построенный здесь царицею Еленою, впоследствии обращен турками в мечеть.
[6] Гефсимания — селение или место за потоком Кедрским, при подошве горы Елеонской, где был предан Иудою (Мф.26:36; Ин.18:1-3). Гефсимания — по-русски значит: место маслин, или точило для выжимания сока из маслин. Сад Гефсиманский и теперь еще показывают при подошве горы Елеонской — с южной ее стороны; в саду указывают и место Гефсиманской молитвы Господа пред Голгофскими страданиями, равно и погребальный вертеп Богоматери, где теперь находится гроб Ее.
[7] Смерть царицы Елены последовала в 327 году.
"}},"1523":{"name":{"nominative":"Мчч. Харитона и Стратора (Стратоника) (III)","short":"Мчч. Харитона"}},"1524":{"name":{"nominative":"Мчч. Макровия, Гордиана, Илии, Зотика, Лукиана и Валериана (320)","short":"Мчч. Макровия"},"life":{"id":"minei-0913-1524","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Сии мученики пострадали при Ликиние. Гордиан был из Каппадокии, Макровий из Пафлагонии; оба они были юношами и за свою твердую веру во Христа пострадали раньше в г. Томах. Повелением князя Максима они, после многих мучений, были усечены мечом. Св. Валериан горько плакал на гробе мучеников и рыдая скончался[1].
Примечания:
[1] Пострадали в начале IV века. Каппадокия и Пафлагония — области Малой Азии. Под Скифией разумеются, вероятно, ее колонии на черноморском побережье. Г. Томы — ныне Кюстендже, морской порт Румынии.
"}},"1525":{"name":{"nominative":"Свт. Мефодия, архиеп. Моравского (885)","short":"Свт. Мефодия"},"life":{"id":"","copyright":"Настольная книга свщеннослужителя. Москва. 1978.","text":"Святые равноапостольные первоучители и просветители славян ские, братья Кирилл и Мефодий происходили из знатной и благо честивой семьи, жившей в греческом городе Солуни. Святой Ме фодий был старшим из семи братьев, святой Константин (Ки рилл— его монашеское имя)—самым младшим. Святой Мефодий был сначала в военном звании и был правителем в одном из под чиненных Византийской империи славянских княжеств, по-види мому, болгарском, что дало ему возможность научиться славян скому языку. Пробыв там около 10 лет, святой Мефодий принял затем монашество в одном из монастырей на горе Олимп (Малая Азия). Святой Константин с малых лет отличался большими способностями и учился вместе с малолетним императором Михаилом у лучших учителей Константинополя, в том числе у Фотия, будущего патриарха Константинопольского. Святой Константин в совершенстве постиг все науки своего времени и многие языки, особенно прилежно изучал он творения святителя Григория Богослова. За свой ум и выдающиеся познания святой Константин получил прозвание Философа (мудрого). По окончании учения святой Константин принял сан иерея и был назначен хранителем патриаршей библиотеки при храме святой Софии, но вскоре покинул столицу и тайно ушел в монастырь. Разысканный там и возвращенный в Константинополь, он был определен учителем философии в высшей Константинопольской школе. Мудрость и сила веры еще совсем молодого Константина были столь велики, что ему удалось победить в прениях вождя еретиков-иконоборцев Анния. После этой победы Константин был послан императором на диспут для прений о Святой Троице с сарацинами (мусульманами) и также одержал победу. Вернувшись, святой Константин удалился к брату своему святому Мефодию на Олимп, проводя время в непрестанной молитве и чтении творений святых отцов. Вскоре император вызвал обоих святых братьев из монастыря и отправил их к хазарам для евангельской проповеди. На пути они остановились на некоторое время в городе Корсуни, готовясь к проповеди. Там святые братья чудесным образом обрели мощи священномученика Климента, папы Римского (память 25 ноября). Там же в Корсуни святой Константин нашел Евангелие и Псалтирь, написанные «русскими буквами», и человека, говорящего порусски, и стал учиться у этого человека читать и говорить на его языке. После этого святые братья отправились к хазарам, где одержали победу в прениях с иудеями и мусульманами, проповедуя Евангельское учение. На пути домой братья снова посетили Корсунь и, взяв там мощи святого Климента, вернулись в Константинополь. Святой Константин остался в столице, а святой Мефодий получил игуменство в небольшом монастыре Полихрон, недалеко от горы Олимп, где он подвизался прежде. Вскоре пришли к императору послы от моравского князя Ро' стислава, притесняемого немецкими епископами, с просьбой прислать в Моравию учителей, которые могли бы проповедовать на родном для славян языке. Император призвал святого Константина и сказал ему: «Необходимо тебе идти туда, ибо лучше тебя никто этого не выполнит». Святой Константин с постом и молитвой приступил к новому подвигу. С помощью своего брата святого Мефодия и учеников Горазда, Климента, Саввы, Наума и Ангеляра он составил славянскую азбуку и перевел на славянский язык книги, без которых не могло совершаться Богослужение: Евангелие, Апостол, Псалтирь и избранные службы. Это было в 863 году. После завершения перевода святые братья отправились в Моравию, где были приняты с великой честью, и стали учить Богослужению на славянском языке. Это вызвало злобу немецких епископов, совершавших в моравских церквах Богослужение на латинском языке, и они восстали против святых братьев, утверждая, что Богослужение может совершаться лишь на одном из трех языков: еврейском, греческом или латинском. Святой Константин отвечал им: «Вы признаёте лишь три языка, достойных того, чтобы славить на них Бога. Но Давид вопиет: Пойте Господеви вся земля, хвалите Господа вси языци, всякое дыхание да хвалит Господа! И в Святом Евангелии сказано: Шедше научите вся языки..». Немецкие епископы были посрамлены, но озлобились еще больше и по дали жалобу в Рим. Святые братья были призваны в Рим для решения этого вопроса. Взяв с собой мощи святого Климента, папы Римского, святые Константин и Мефодий отправились в Рим. Узнав о том, что святые братья несут с собой святые мощи, папа Адриан с клиром вышел им навстречу. Святые братья были встречены с почетом, папа Римский утвердил богослужение на сла вянском языке, а переведенные братьями книги приказал поло жить в римских церквах и совершать литургию на славянском языке. Находясь в Риме, святой Константин занемог и, в чудесном видении извещенный Господом о приближении кончины, принял схиму с именем Кирилл. Через 50 дней после принятия схимы, 14 февраля 869 года, равноапостольный Кирилл скончался в воз расте 42 лет. Отходя к Богу, святой Кирилл заповедал брату сво ему святому Мефодию продолжать их общее дело — просвещение славянских народов светом истинной веры. Святой Мефодий умо лял папу Римского разрешить увезти тело брата для погребения его на родной земле, но папа приказал положить мощи святого Кирилла в церкви святого Климента, где от них стали совершать ся чудеса. После кончины святого Кирилла папа, следуя просьбе славянского князя Коцела, послал святого Мефодия в Паннонию, руко положив его во архиепископа Моравии и Паннонии, на древний престол святого Апостола Андроника. В Паннонии святой Мефодий вместе со своими учениками продолжал распространять Богослужение, письменность и книги на славянском языке. Это снова вызвало ярость немецких епископов. Они добились ареста и суда над святителем Мефодием, который был сослан в заточение в Швабию, где в течение двух с половиной лет претерпел многие страдания. Освобожденный по приказанию папы Римского Иоанна VIII и восстановленный в правах архиепископа, Мефодий продолжал евангельскую проповедь среди славян и крестил чешского князя Боривоя и его супругу Людмилу (память 16 сентября), а также одного из польских князей. В третий раз немецкие епископы воздвигли гонение на святителя, за непринятие римского учения об исхождении Святого Духа от Отца и от Сына. Святитель Мефодий был вызван в Рим, но оправдался перед папой, сохранив в чистоте Православное учение, и был снова возвращен в столицу Моравии — Велеград. Здесь в последние годы своей жизни святитель Мефодий с помощью двух учеников-священников перевел на славянский язык весь Ветхий Завет, кроме Маккавейских книг, а также Номоканон (Правила святых отцов) и святоотеческие книги (Патерик). Предчувствуя приближение кончины, святой Мефодий указал на одного из своих учеников — Горазда как на достойного себе преемника. Святитель предсказал день своей смерти и скончался 6 апреля 885 года в возрасте около 60 лет. Отпевание святителя было совершено на трех языках — слаЕ<шском, греческом и латинском; он был погребен в соборной церкви Велеграда."}},"1526":{"name":{"nominative":"Вмц. Кетеваны, царицы Кахетинской (1624)","short":"Вмц. Кетеваны"}},"1529":{"name":{"nominative":"Воздвижение Честного и Животворящего Креста Господня","short":"Воздвижения"},"life":{"id":"minei-0914-1529","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Когда в Риме царствовал Максенций, то он причинял народу много зла, преследуя и мучая не только христиан, но убивая и язычников, разграблял их имущества и жил порочно, оскорбляя благородные семьи. Он был тягостен и гнусен всему Риму, по причине своих жестокостей и развращенной жизни. Поэтому римляне тайно послали царю Константину, находившемуся тогда с матерью своею в Британии, прошение, умоляя его придти и избавить их от сего мучителя. Константин сначала написал к Максенцию, дружески увещевая его прекратить свои мучительства. Но Максенций не только не послушал его и не исправился, но стал еще хуже, и поднял оружие против самого Константина, не желая, чтобы он был соравным ему царем. Тогда как Константина избрало на царский престол всё войско, Максенций взошел на престол самовластно. Народ не любил его, и только некоторые вельможи, коим он обещал большие дары и многие почести, изъявили желание на его избрание; Константин же был провозглашен царем по всеобщему согласию.
Услыхав, что Максенций не исправляется, но усиливается в соей злобе, Константин собрал войско и пошел на него войною. Видя, что сила войска его не велика, принимая при сем в соображение и злые козни Максенция, он начал сомневаться в своем успехе. Он знал, что Максенций много проливал человеческой крови для совершения волхвований и заклал в жертву бесам много отроков, девиц и жен, зачавших во чреве своем, чтобы умилостивить тем ложных богов своих, на которых надеялся. Зная, что Максенцию помогает и сила бесовская, Константин начал молиться Единому владычествующему над небом и землею Богу, Коего почитает весь род христианский, и умолял даровать ему знамение победы над мучителем. И когда он таким образом усердно молился, в полдень явилось ему на небе изображение Креста Господня, в виде звезды сиявшее сильнее солнечного света; на нем была надпись: сим побеждай. Это чудесное явление видели все воины, среди коих был и полководец Артемий (который после был замучен аз Христа при Юлиане) [1], и пришли в удивление. Большинство же из них устрашились: у язычников изображение креста было знаком злополучия и смерти, так как на кресте умирали присужденные к смертной казни разбойники и злодеи; посему воины боялись, что война их будет несчастна. Сам царь Константин находился в великом смущении. Но ему ночью явился во сне Сам Христос Господь, и снова показал явившееся днем знамение честного креста, сказав ему:
— Сделай подобие знамения сего, и повели носить пред полками, — и тогда победишь не только Максенция, но и всех врагов твоих.
Царь поведал приближенным видение свое и, призвав искусных мастеров золотых дел, повелел им сделать честный крест Господень, по подобию явившегося знамения, из золота, бисера и драгоценных камней. При этом и всем воинам своим он повелел изображать знамение креста на всём оружии, на шлемах и щитах.
Злочестивый Максенций, прослышав о походе Константина в Италию на Рим, смело выступил с римскими войсками против великого Константина. Константин приказал носить пред полками своих воинов честной крест. Когда они сошлись с Максенцием и вступили в битву, то Максенций силою честного креста был побежден, и множество воинов его было умерщвлено, сам же он обратился в бегство. Гонимый царем Константином, он переправлялся через реку Тибр мостом, который сам построил; но в это время мост силою Божией разрушился, и жалкий мучитель потонул в реке с своими войсками подобно древнему фараону, и наполнилась река всадниками, конями и оружием[2]. Константин Великий победоносно вошел в Рим, и весь народ радостно встретил его с великими почестями. Царь же воссылал величайшую благодарность Богу, даровавшему ему победу над мучителем силою честного и животворящего креста, а в память той преславной победы поставил среди Рима на высоком каменном столбе крест, на котором написал: «Сим спасительным знамением град сей освобожден от ига мучителя».
В другой раз Константин пошел войною на византийцев, небольшой город которых — Византию основал, назвав своим именем, некий грек Визас во времена Манассии, царя иудейского[3]. Дважды побежденный ими, Константин находился в великой печали. По наступлении вечера, возведши очи свои на небо, он увидел сложенное письмо, на котором было написано: «Призови Меня в день скорби; Я избавлю тебя, и ты прославишь Меня» (Пс.49:19). Устрашенный, он снова возвел очи на небо, и увидел как прежде крест на небе, изображенный звездами, и вокруг его надписание: «В сем знамении победишь». После сего, когда в битве был предносим крест, Константин сражался со скифами[4] на реке Дунае, опять явилось на небе сие спасительное оружие, и снова, как и прежде, Константин одержал победу.
Уразумев из сего силу Распятого на кресте Христа и уверовав, что Он есть Единый истинный Бог, Константин крестился во имя Его вместе с достохвальною матерью своею Еленою, которую, по ее великому благочестию, послал в Иерусалим с большим богатством для обретения честного креста Господня. Царица Елена, отправившись в Иерусалим, обошла святые места, очистила их от идольского осквернения и изнесла на свет многие мощи святых. Патриархом в Иерусалиме был тогда Макарий, который встретил царицу с подобающими почестями. Блаженная царица Елена, желая найти скрытый иудеями животворящий крест Господень, призвала всех иудеев и просила их, чтобы они показали ей место, где скрыт честный Крест Господень. Когда же они стали отрекаться, что не знают, царица Елена угрожала им мучениями и смертью. Тогда они показали ей некоего старца, по имени Иуду, говоря, что он может показать царице то, чего она ищет, потому что он — сын уважаемого пророка.
Несмотря на продолжительные истязания, Иуда отказывался поведать о месте, где скрыт крест Господень. Тогда царица Елена приказала ввергнуть его в глубокий ров. Пробыв в нем некоторое время, Иуда, наконец, обещал сказать о том, что знает о зарытом в землю Кресте Христовом. Тогда вывели его из рва и, по его указанию, пришли на место, где был большой холм из земли и камней, на котором царь римский Адриан уже построил храм в честь языческой богини Венеры[5] и поставил в нем идола. Иуда показал, что здесь именно скрыт Крест Христов.
Царица Елена повелела разрушить идольский храм, землю же и камни рассыпать и раскопать. По совершении патриархом Макарием на месте том молитвы, разлилось в воздухе благоухание, и тотчас, по направлению к востоку, были обретены Гроб Христов и Лобное место, и близ его нашли зарытыми три креста, а потом и гвозди, коими был пригвожден ко кресту Господь. Когда же не могли определить, какой из найденных крестов — Крест Христов, случилось, что в то время вынесли некоего мертвеца для погребения. Тогда патриарх Макарий приказал носильщикам остановиться, и кресты были возлагаемы по очереди на мертвеца. Когда был возложен на него Крест Христов, мертвец тотчас воскрес и, силою божественного Креста Господня, встал живым[6]. Царица, с радостью приняв честный крест, поклонилась ему и облобызала его, — также и все бывшие с нею начальники и вельможи воинские и гражданские. Некоторые в то время, по причине тесноты, не имели возможности увидеть и облобызать святой Крест, и просили, чтобы по крайней мере издали показали бы его им. Тогда Макарий, патриарх Иерусалимский, став на возвышеннейшем месте, воздвигая Крест, показывал его народу.
А народ восклицал:
— Господи, помилуй!
Отсюда и получил свое начало праздник Воздвижения честного Креста Господня[7].
Царица сохранила у себя часть честного древа Креста Господня, также и гвозди, а крест, вложив в серебряный ковчег, отдала патриарху Макарию на сохранение для будущих поколений. Иуда, со множеством евреев, уверовал во Христа и крестился и был во святом крещении наречен Кириаком; впоследствии он был патриархом Иерусалимским и скончался, пострадав за Христа при Юлиане Отступнике[8]. А святая царица Елена повелела сооружать в Иерусалиме по святым местам церкви и прежде всего повелела построить церковь Воскресения Господа нашего Иисуса Христа, где были обретены гроб Христов и честный Крест. Потом она приказала соорудить храм в Гефсимании, где находился гроб Пречистой Богородицы во имя честного Ее успения. После того благочестивая царица создала еще восемнадцать церквей и, украсив их различными драгоценностями и одарив всем потребным, возвратилась в Византию, взяв с собою часть животворящего древа Креста Господня и гвозди, которыми было пригвождено некогда тело Христово.
Блаженный царь Константин положил животворящее древо в золотом ковчеге, а из гвоздей Господних один был брошен святой Еленою в Адриатическое море[9], когда она возвращалась в Царьград, для утишения поднявшейся сильной бури и морского волнения, другой — царь вковал в шлем свой, третий приковал к удилам в уздечке своего коня, во исполнения прореченного пророкам Захариею: «В то время даже на конских уборах будет [начертано]: «Святыня Господу»» (Зах.14:20), а четвертый гвоздь царица Елена отдала на сохранение ближайшим царским советникам.
По возвращении святой Елены из Иерусалима в Византию, христолюбивый царь Константин соорудил три больших креста по числу явленных ему в войнах: одного в Риме, когда потопил Максенция, другого в Византии, когда взял ее, третьего — когда победил на реке Дунае скифов. Соответственно сим трем победам, он соорудил из драгоценных веществ три честных креста, и написал на них золотыми письменами следующие слова: IS XS NIKA, т.е. Иисус Христос победил. Свидетельствуя пред всеми свою ревность по благочестии и показывая, что он победил врагов силою креста, царь поставил один крест на возвышенном месте на восточной торговой площади, другой крест на верху пурпурной колонны римской[10] на главной городской площади, третий на прекрасном мраморном помосте на хлебном рынке, где совершалось ради святого Креста Христова много чудес и знамений. Многие свидетельствуют, что ангел Господень сходил с небес на то место ночью в светозарном сиянии и, обходя, кадил честной крест, воспевая сладкогласно трисвятую песнь, после чего снова восходил на небо. Это бывало трижды в год: в сентябре месяце в ночь на Воздвижение честного Креста Христова, второй раз 7 мая в ночь на воспоминание явления Креста Господня на небесах, и третий раз в великий пост святой Четыредесятницы в крестопоклонную неделю. И многие из благоговейных людей, живущих праведно и свято, видели сие схождение ангела и слышали его пение, и потом о сем поведали и другим.
Следует теперь вспомнить и о том, как честное и животворящее древо Креста Господня некогда было похищено персами и потом снова возвращено в Иерусалим к радости верующих[11].
В царствование византийского царя Фоки, Хозрой, царь персидский, покорив Египет, Африку и Палестину, взял Иерусалим, причем убил много христиан[12]. Похитив при сем и различные сокровища церковные и утварь, он в числе других взял и сие многоценное сокровище — древо животворящего Креста Господня и унес его в Персию. По прошествии некоторого времени, по смерти царя Фоки, на престол его вступил Ираклий[13], который, хотя и пытался победить Хозроя, однако сам много раз был побежден им и потому просил мира, но не получал его от надменного врага. Тогда, находясь в великой печали, император стал искать помощи от Бога: он повелел всем верующим совершать молитвы, бдения, посты, дабы Господь избавил их от врага, который в своей гордости похвалялся истребить всех христиан и хулил имя Господне, и чтобы враги не могли сказать: «Рука (т.е. сила) наша крепка и боги наши сильны», — но чтобы познали язычники, что един есть истинный Бог, крепости и силе Коего никто не может противостоять. И сам царь молился со слезами и усердно постился. Потом, собрав всех воинов и вооружившись силою Креста, в надежде на помощь Божию, Ираклий пошел на персов войною и в сражении с Хозроем победил его и обратил в бегство, после чего в продолжение семи лет опустошал персидское царство, завоевывая города и селения и одерживая победы над многочисленными полками Хозроя. Наконец Хозрой, не имея более возможности сопротивляться греческим войскам, бежал из своей земли и, при переправе чрез реку Тигр[14], сделал младшего своего сына Медарса своим соправителем. Возбужденный этим, старший сын его Сироес замыслил убить вместе и отца и брата, что вскоре и исполнил. После этого Сироес, оставшись наследником и владетелем Персидского царства, отправил посольство к греческому царю Ираклию, с прошениями и многочисленными дарами, изъявляя пред ним покорность и прося его прекратить свою опустошительную войну. Тогда царь Ираклий, заключив с царем персидским мир, взял с собою и животворящее древо Креста Господня, похищенное Хозроем из Иерусалима и находившееся в пленении у персов в продолжение четырнадцати лет. И возвратился царь греческий со многими приобретениями, радуясь и прославляя Бога за Его великую помощь.
Достигнув Иерусалима, царь возложил честное древо на рамена свои, для того чтобы отнести на прежнее его место, и нес его, будучи облечен в царскую порфиру, украшенную золотом и драгоценными камнями, с царским венцом на голове. Тогда совершилось великое чудо: царь внезапно остановился во вратах, коими входили на Лобное место, и к удивлению всех не мог ступить с честным древом Креста Христова ни шагу. Захария же, патриарх Константинопольский, вместе со всеми жителями Иерусалима, вышел навстречу царю с ветвями и финиками до самой Елеонской горы, и шел вместе с царем. И вот он видит светоносного ангела Божия, стоящего в тех вратах и возбраняющего вход.
И сказал ему ангел:
— Не таковым образом нес сюда древо крестное Творец наш, каким вы несете его.
Видя и слыша то, патриарх вострепетал и обратившись к царю сказал:
— Знай, царь, что невозможно одетому в богатые одежды и украшенному царскими украшениями нести древо сие святое, которое нес обнищавший ради нас Христос в состоянии уничижения; если хочешь внести его, подражай Его нищете.
Тогда благочестивый царь Ираклий снял с себя пурпуровую порфиру и облекся в простую и бедную одежду, и понес честное древо святого Креста уже без всякого препятствия, идя босыми ногами, — внес его в церковь на то самое место, откуда оно взято было Хозроем, царем персидским, и снова поставил там крестное древо[15].
И была великая радость и веселие у верующих по причине возвращения Креста Господня, и они ликовали (подобно тому, как некогда израильтяне радовались возвращению от филистимлян Ковчега завета) (1Цар., гл. 7), воздавая хвалу Распятому на кресте Христу, Царю славы, и поклоняясь подножию Его святого Креста. Да будет и от нас Ему честь, слава и поклонение, ныне и во веки веков, аминь.
Спаси, Господи, люди Твоя, и благослови достояние Твое, победы благоверному императору нашему Николаю Александровичу, на сопротивныя даруя, и Твое сохраняя крестом Твоим жительство.
Вознесыйся на крест волею, тезоименитому твоему новому жительству[16], щедроты Твоя даруй Христе боже: возвесели силою Твоею благоверного императора нашего Николая Александровича, победы дая ему на сопостаты, пособие имущу твое оружие мира, непобедимую победу.
Примечания:
[1] Память Артемия 20 октября; мученическая кончина его последовала в 263 г.
[2] Сие событие последовало 28 октября 312 года.
[3] Византия, впоследствии знаменитый Константинополь, или Царьград, впервые возвышенный Константином Великим, была сначала небольшой Мегарской колонией, основанной около 658 года до Р. Хр. и названной по имени главного ее основателя (основана выходцами из греческого малоазийского города Милета, подчиненного тогда персидскому царству).
[4] Скифы — дикий кочевой народ, пришедший из Азии и первоначально кочевавший в южных степях нынешней России, откуда после они двинулись далее на запад к Дунаю, беспокоя опустошительными набегами придунайские области римской империи.
[5] Греко-римская богиня любви, красоты, сладострастия и нечистых похотей. Пещера гроба Господня, за два до сего столетия, была завалена по приказанию римского императора Адриана, с целью сделать неузнаваемым совершенно самое место распятия и погребения Христа. Это было в 119 году по Р. Хр.
[6] Св. Димитрий Ростовский заканчивает свое повествование о Воздвижении Креста Господня (в примечании) следующими подробностями: «О чуде том, чрез который был узнан истинный Крест Христов, многие говорят несогласно. Некоторые говорят, что мертвая девица была несена на погребение и силою крестною была воскрешена. Другие говорят об умершей вдове, которая чрез животворящее древо ожила. Иные повествуют, что вдова некая лежала дома больной и была близ смерти, но вот, к ней пришел патриарх (Макарий) с царицей (Еленой) и, принесши кресты, возлагал их на больную, и когда возложен был Крест Господень, немедленно встала здоровой. Другие передают, что (в то время) на кладбище несен был мертвец, но чрез прикосновение Кресту Господню он воскрес. Никифор Каллист (кн. VIII, гл. 29) говорит, что оба чуда были совершены тогда Крестом Господним: и вдова, лежавшая дома больною и уже умиравшая, от врат смертных была возвращена к жизни и здравию, и мертвец, которого несли для погребения, был воскрешен».
[7] По исследованиям агиологов, это было приблизительно в конце мая 326 года. С 335 года, когда совершено было освящение храма Воскресения Христова 13 сентября, положено было праздновать Воздвижение Креста Господня на другой день, 14 сентября.
[8] Память Кириака празднуется 28 октября.
[9] Адриатическое море — заливообразная часть Средиземного моря, омывающая Аппенинский полуостров и запад Балканского. Св. царица Елена из Иерусалима прежде направилась, вероятно, в Рим, а отсюда уже в новую столицу империи — Константинополь.
[10] И доселе сохранился в Константинополе остаток этой «пурпурной колонны», перевезенной некогда Константином Великим из Рима. Остаток этот известен под именем «горелой колонны», каковую он из себя действительно и представляет.
[11] Нижеследующее повествование переведено из Четьих-Миней св. Димитрия Ростовского со слов Феофана, исповедника и творца канонов (ум. в первой половине IX века), и Георгия Кедрина, византийского церковного историка конца XI и начала XII века.
[12] Византийский император Фока царствовал с 602 по 610 г. — Хозрой II, царь персидский, объявил войну грекам по предлогом отмщения за смерть императора Маврикия, его союзника, и его детей, бесчеловечно умерщвленных императором-узурпатором Фокою.
[13] Ираклий царствовал с 610 по 641 год.
[14] Тигр — река, протекающая в Персии по Месопотамии; в конце своего течения соединяется с Евфратом и впадает в Персидский залив.
[15] Это было в 629 году по Р. Хр. Патриархом Иерусалимским был в то время св. Захария с 609 по 633 г. (с 614 по 628 г. был в плену персов).
[16] Т.е. христианам.
"}},"1531":{"name":{"nominative":"Леснинской (1683) иконы Божией Матери","short":"Леснинской (1683)"}},"1533":{"name":{"nominative":"Обретение мощей мч. Мины Калликелада (889)","short":"Обретение мощей"},"life":{"id":"minei-0217-1533","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Будучи родом из Афин, святой Мина получил прекрасное образование и славился красноречием, почему и получил наименование Калликелада (Красноглаголивого). При императоре Максимине [1], он принял мученическую кончину около 313 года [2]. Обретение мощей его было при византийском императоре Василии Македонянине [3].
Примечания:
[1] Разумеется Максимин Дака, царствовавший в Сирии и Египте с 305 по 313 г.
[2] См. об этом подробное повествование в Житиях Святых за декабрь месяц под 10 числом.
[3] Византийский император Василий I Македонянин царствовал с 867 по 869 г.
"}},"1534":{"name":{"nominative":"Прп. Филофея пресвитера, в Малой Азии (X)","short":"Прп. Филофея"},"life":{"id":"minei-0915-1534","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Преподобный Филофей был родом из селения, называвшегося Муравьевым (Мравино) [1]. Достигши совершенного возраста, он вступил в брак и имел детей. Затем он удостоился получить священный сан. С того времени святой непрестанно постился и молился. За свою святую жизнь он удостоился дара чудотворения и совершил именем Христовым много чудес: так, он преложил воду в вино, одним словом сдвинул с места скалу и соделал многие другие чудеса. В то же время он творил дела любви христианской: питал голодных и помогал нуждающимся. Когда прошел год после его кончины[2], и верующие хотели перенести его мощи на другое место, тогда святой, как бы живой, протянул руки и, взяв за плечи двух иереев, которые несли его тело, встал и сделал три шага. Его снова положили на том же месте, где его святые мощи стали источать обильное миро.
Примечания:
[1] По переводу с греческого, где стоит: «Мирмикс», — что значит муравей; отсюда — Муравьево, или Мравино. Селение сие находилось в Малой Азии, в области Вифинии.
[2] Кончину святого Филофея полагают около X века.
"}},"1535":{"name":{"nominative":"Свт. Иосифа, еп. Алавердского (570)","short":"Свт. Иосифа"}},"1536":{"name":{"nominative":"Мч. Порфирия (361)","short":"Мч. Порфирия (361)"},"life":{"id":"minei-0915-1536","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Однажды праздновался день рождения императора Юлиана Отступника. Порфирий, как лицедей, должен был в театре насмеяться и надругаться над христианами. В ту минуту, как он с сею целью погрузился в воду и воскликнул: «Крещается Порфирий во имя Отца и Сына и Святого Духа», — он внезапно уверовал в истинного Бога и, выйдя из воды, начал открыто исповедовать Христа. За сие он был предан на страдания и усечен мечом[1].
Примечания:
[1] Св. мученик Порфирий пострадал в царствование Юлиана Отступника в 361 году в Малой Азии, в городе Ефесе.
"}},"1537":{"name":{"nominative":"Мчч. Максима, Феодота, Асклиады (Асклипиодоты) (305-311)","short":"Мчч. Максима"},"life":{"id":"minei-0915-1537","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святые мученики Максим и Асклиада жили в царствование нечестивого Максимиана в Мизии, в городе Маркианополе. Они были известны своим благочестием и многих научили истинной вере и приводили к святому крещению. Узнав о сем, Тирис, фракийский правитель, прибывший в то время в Маркианополь, повелел взять их на суд. После продолжительной беседы с Максимом о вере, мучитель приказал четырем человекам быть его по всему телу; потом, после исповедания веры во Христа Асклиадою, и ее велел бить подошвами. Тогда выступил благочестивый Феодот и обличил бесчеловечие мучителя; за сие он был повешен на дереве и строган по телу. Чрез 13 дней, Тирис, прибыв в Адрианополь, подверг всех троих мучеников, приведенных в тот же город, новым ранам, сожигая их раскаленными медными пластинками, так что тела их растоплялись; но голос с неба утешил и ободрил их. После нескольких дней темничного заключения, их предали в цирке зверям при многочисленном стечении народа. Но медведица, выпущенная на Максима и Феодота, ласкалась к ним, а бык, к которому привязали Асклиаду, остановился как бы связанный и не двинулся с места. Раздраженный правитель отправился со святыми мучениками в Филиппополь и, не достигши еще сего города, в селе Салтис, после новых убеждений отречься от Христа, повелел отсечь им головы. Немного спустя после сего мучитель, сидя на судилище, поражен был молниею[1].
Примечания:
[1] Святые мученики Феодот, Максим и Асклиада (иначе — Асклипиодота) пострадали в начале IV века, когда на Востоке римской империи царствовал Галерий Максимиан. Под Мизией разумеется здесь не северо-западная область, а римская придунайская провинция, делившаяся на западную — верхнюю и восточную — нижнюю. Маркианополь — город в нижней Мизии по дороге из Константинополя к Дунаю, впоследствии — Преславль, ныне селение Праводы в Болгарии. Адрианополь (по-турецки Эдирне) — известный город, основанный в первой половине II века римским императором Адрианом. Филиппополь — древний укрепленный город во Фракии, ныне в Восточной Румелии, на р. Марице; доселе весьма значителен по своей промышленности и численности населения.
"}},"1541":{"name":{"nominative":"Новоникитской иконы Божией Матери (372)","short":"Новоникитской иконы"}},"1543":{"name":{"nominative":"Мчч. Виктора и Сосфена (ок. 304)","short":"Мчч. Виктора"}},"1545":{"name":{"nominative":"Обретение мощей свт. Митрофана, еп. Воронежского (1832)","short":"Обретение мощей"}},"1546":{"name":{"nominative":"Мц. Мелитины (ок. 138-161)","short":"Мц. Мелитины"},"life":{"id":"minei-0916-1546","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святая Мелитина происходила из города Маркианополя Фракийского; жила в царствование Антонина[1], при игемоне Антиохе. Она совершила много чудес: так, молитвою своею она низвергла идолов, сокрушила изображения Аполлона и Геркулеса и многих привела к истинной вере. Затем она обратила ко Христу жену игемона. За это ей отсекли голову. Честное тело ее сначала лежало не погребенным. Один македонянин, именем Акакий, проходя чрез то место в свое отечество, испросил позволение взять ее святые мощи, положил их в ковчежец и хотел везти их в свое отечество. Среди плавания по морю он заболел и скончался. Когда корабль достиг мыса острова Лемноса[2], там положено было тело св. мученицы. Близ ее гробницы погребено было тело и Акакия.
Примечания:
[1] Римский император Антонин Пий царствовал с 138 по 161 г.
[2] Лемнос — один из самых больших островов Эгейского моря, причислявшийся к Фракийской территории, в 87 милях от Афона.
"}},"1547":{"name":{"nominative":"Прп. Дорофея, пустынника Египетского (IV)","short":"Прп. Дорофея"},"life":{"id":"minei-0916-1547","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Преподобный Дорофей происходил из Фиваиды и имел пребывание в пустыне близ Александрии, на месте, называвшемся «Келлиями отшельническими»[1]. Палладий, епископ Еленопольский[2], бывший в юности своей самовидцем его постнических трудов, повествует о нем следующее.
Шестьдесят лет пребывал старец в одной пещере, проводя весьма суровое житие; он каждый день во время полуденного зноя, бродя около моря, собирал камни и созидал из них келлии, отдавая их тем, кто не мог сооружать их. Я же, говорит Палладий, однажды сказал ему:
— Для чего ты, отче, в такой старости мучишь свое тело в лютом зное?
А он отвечал мне:
— Для того, чтобы не оно меня мучило, но я бы замучил его.
Ел он каждый день в меру, лишь сухой хлеб и немного пустынной зелени, один раз в день, также в меру вкушал и воды. Бог свидетель, что никто не видел его ни ложившимся на рогоже, ни спящим; в продолжение ночи он сидя плел корзины из финиковых ветвей и, продавая их, на то покупал себе пищу. И подумал я, не при мне ли только живет он столь сурово, и, желая узнать о всей его жизни, вопрошал многих учеников его, всегда ли так строго его житие. И поведали мне, что он из детства ведет такую жизнь, и по своему обычаю никогда не спал, разве лишь, делая что-нибудь или вкушая пищу, смежал иногда очи, так что много раз и хлеб выпадал из его уст во время еды. Когда же мы однажды принуждали его хотя немного поспать на рогоже, он, как бы пожалев нас, сказал нам:
— Если вы когда-нибудь уговорите уснуть ангела, то уговорите и меня.
В некоторый же день он послал меня — повествует Палладий — около девятого часа к своему колодезю, чтобы я принес к его трапезе небольшой сосуд воды. И вот прилучилось, что когда я приступил к колодезю и нагнулся, то увидел в нем аспида[3], — и из страха совсем не почерпнул воды, но, побежав, возвратился к нему, возвестив о виденном и говоря:
— Погибли мы, отче, ибо я видел аспида в колодезе.
Преподобный же, немного улыбнувшись и покачав головою, сказал мне:
— Если бы диавол захотел во все колодези и во все источники водные ввергнуть ехидн, аспидов и других ядовитых гадов, то ты никогда бы не пил воды и умер бы от жажды.
Сказав сие, он встал и сам пошел к колодезю и, почерпнув воды, знаменовал ее крестным знамением, и вкусил от нее, говоря:
— Где крест, там совсем не вредит бесовская сила[4].
Примечания:
[1] Фиваида — область знаменитого в древности города Фивы; этим же именем назвался вообще весь Верхний (южный) Египет по имени главного города Фивы. Келлиями отшельническими называлась одна из пустынь египетских, на западной стороне реки Нила.
[2] Палладий Еленопольский (368-430 гг.), ученик прп. Дорофея, уроженец Галатии, в 388 году прибыл в Александрию, откуда потом удалился в близлежащую пустыню, где подвизался и прп. Дорофей, и потом переселился в Вифлеем. В 399 году избран в епископа Еленопольского в Вифинии в Малой Азии. После того император Аркадий сослал его, как сторонника св. Иоанна Златоуста в Верхний Египет, откуда в 408 г. он перемещен в Антиною, а в 412 г. составил собрание жизнеописаний святых и сказаний о них, которое в честь его назвал «Лавсаиком».
[3] Аспид или василиск — одна из самых ядовитых змей, яд которой смертоносен; обычна в песчаных пустынях Аравии, Египта, Сахары.
[4] Лавсаик, гл. 2. — Прп. Дорофей преставился в конце IV века в царствование Феодосия Великого (379-395 гг.).
"}},"1548":{"name":{"nominative":"Мц. Людмилы, кн. Чешской (927)","short":"Мц. Людмилы"},"life":{"id":"minei-0916-1548","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Блаженная Людмила была родом из Сербии, дочь сербского князя. Ее отдали в замужество чешскому князю Боривою. В то время чешский народ еще не был крещен; сам князь Боривой и его молодая супруга были язычниками. После своего брака они уверовали во Христа и крестились во имя Отца и Сына и Святого Духа; построили церкви и поставили при них священников. У них были три сына и одна дочь. Тридцати шести лет от роду Боривой умер. Блаженная Людмила переносила свою печаль с полною преданностью воле Божией и всё свое имущество раздавала нищим. Сын ее Вратислав вступил на престол после отца своего, и правил своим народом тридцать три года, после чего также скончался. Власть взял в свои руки Вячеслав, внук Людмилы. Тогда мать Вячеслава возненавидела свекровь свою Людмилу и всячески старалась погубить ее. Узнав о сем, Людмила удалилась в город Течин. Сноха ее подговорила двух бояр и послала их в Течин, чтобы убить блаженную Людмилу. Эти два злодея, пришедши туда, собрали вокруг себя многих других подобных себе злых людей. Когда настал вечер, они окружили двор и самый дворец, де находилась блаженная Людмила, разломали двери и вошли внутрь дворца. Схватив св. княгиню, они набросили веревку на ее шею и удавили ее. Таковым образом блаженная Людмила, угодив Богу, пострадала мученически; это случилось в субботу, в первом часу ночи; ей было тогда от роду шестьдесят один год. Бог прославил многими чудесами место ее погребения (она погребена была не в церкви, а под городскою стеною): каждую ночь над тем местом являлись горящие свечи; один слепец прозрел, когда прикоснулся земли с могилы св. Людмилы. Услышав о таковых чудесных знамениях, внук ее Вячеслав совершил перенесение ее мощей в город Прагу и положил их в церкви св. Георгия, где и ныне они источают много знамений и чудес. Окаянная же мать Вячеслава погибла злою смертью[1].
Примечания:
[1] Блаженная Людмила, супруга христианского князя Чехии Боривоя, жила в конце IX и начале X века. Она была бабкою св. князя Вячеслава (926-935 гг., сын герцога Вратислава и язычницы Драгомиры: был святой жизни, любим народом и по смерти стал почитаться патроном страны); святое крещение приняла вместе с своим супругом от св. равноапостольного Мефодия, бывшего тогда архиепископам соседственной с Богемией Моравии; по смерти супруга, живя в столице Чехии Праге, тщательно воспитывала в истинах веры внука своего кн. Вячеслава. Мученическую кончину св. Людмила прияла по наветам невестки своей Драгомиры, возвратившейся к язычеству, в 927 году. При гробнице ее совершались знамения и чудеса; молва о них понудила князя Вячеслава торжественно перенести нетленное тело ее в Прагу в сооруженную его отцом церковь св. великомученика Георгия. Вскоре после сего она была канонизирована и с тех пор считается покровительницею Чехии.
"}},"1549":{"name":{"nominative":"Мчч. братьев Иосифа и Исаака Грузинских (808)","short":"Мчч. братьев"}},"1550":{"name":{"nominative":"Перенесение мощей блгв. кн. Михаила Черниговского и болярина Феодора (1578)","short":"Перенесение мощей"}},"1551":{"name":{"nominative":"Иконы Божией Матери, именуемой «Призри на смирение» (1420)","short":"Иконы Божией"}},"1553":{"name":{"nominative":"Свт. Михаила, первого митр. Киевского (992)","short":"Свт. Михаила"},"life":{"id":"minei-0930-1553","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой Михаил был первым митрополитом Киевским и Всероссийским и управлял нашей Церковью во дни святого равноапостольного князя Владимира.
Завоевав греческий город Корсунь[1], князь Владимир принял там святое крещение и вступил в брак с царевной Анной, родной сестрой византийских императоров[2]. Но имея твердое решение просветить светом Христовой веры всю великую державу свою, равноапостольный князь вслед затем из Корсуни же послал в Царьград посольство к императорам и патриарху с просьбой прислать пастырей церкви для крещения русской земли, омраченной тьмой идолослужения, и для управления Русской Церковью. Патриарх Константинопольский святой Николай Хрисоверг[3] вместе с собором епископов избрал и поставил митрополитом на Русь Михаила, премудрого разумом, учительного и святого житием. Не сохранилось известий об обстоятельствах жизни святого Михаила до поставления его митрополитом; даже о происхождении святителя летописи повествуют разное: одни называют его сирийцем, другие болгарином. Получив от патриарха напутственное наставление, святой Михаил отправился к князю Владимиру в сопровождении духовенства, предназначенного помогать ему в управлении, — шести епископов и многочисленных пресвитеров и клириков. С великою радостью и торжеством князь встретил святителя, и вскоре после того вместе с ним и с супругой, царевной, поспешил к стольному Киеву. Шествие заново крещенного князя и новопоставленного митрополита к матери градов русских было как бы священным походом для искоренения языческого многобожия и идолослужения в отчине Владимира. Они везли с собой святые мощи, кресты, иконы и священные церковные сосуды. Их сопровождало крестоносное воинство — пастыри церкви, пришедшие из Греции и взятые из завоеванной Корсуни.
Все краткое время управления святого Михаила Русской церковью протекло в апостольских трудах: в проповеди Евангелия язычникам, в крещении их и утверждении в вере новопросвещенных. По словам церковного песнопения[4], святой Михаил «нищетой неверия одержимой земле Российской принес от Царствующего града Евангелие Христово и это даровал ей».
Первым делом святителя на месте его архипастырского служения было крещение семейства князя, — его сыновей; за ним последовало крещение дружинников князя, бояр.
Наша Церковь ублажает святителя Михаила, как крестителя стольного Киева, и воспевает: «Красуется град Киев до днесь ризою крещения одеян от тебе, святителю». С великим трудом, но и с великим успехом совершено было это важное дело. Святой митрополит, епископы и многочисленные пресвитеры наставляли темный народ вере Христовой, приготовляя его к восприятию святого крещения, разрушая его языческие суеверия, «сечивом евангельского учения посекая идольское изваяние». В это время князь Владимир содействовал успехам их проповеди своей властью: он повелел слугам своим сокрушить идолов и надругаться над ними, а народу от мала до велика — мужам и женам, знатным и простым, рабам и свободным, идти в назначенный день на реку креститься. И собрались жители Киева на берег Днепра для крещения, которое совершил святой Михаил с многочисленным духовенством в присутствии князя, его семейства и бояр.
Крещением Киева положено было прочное начало к просвещению Руси светом евангельской истины: вера Христова, которую исповедывали князь и бояре, стала верою и русской столицы. Но теперь надлежало сделать ее верою всей земли русской от конца до конца, всей земли, которую обнимала власть Владимира и для церковного управления которой поставлен был святой Михаил. Самому святителю надлежало собрать стадо словесных овец, чтобы быть их пастырем и учителем. И потому ревностный архипастырь, при содействии равноапостольного князя, стремится насаждать по градам русской земли веру Христову. Церковь чтит святого Михаила, как свидетеля истины и проповедника Евангелия Христова, истребившего «терние многобожия и всеявшего семя доброплодовитое в земле Российской». Главнейшими городами Руси после Киева в то время были: Новгород Великий, столица северных владений князя Владимира, и Ростов Великий, главный город Залесской земли[5]. В эти два города святой Михаил совершил путешествия для обращения язычников в Христову веру. В 990 году, в сопровождении епископов, княжеского воеводы Добрыни и Анастаса Корсунянина[6], святитель посетил Новгород; здесь сокрушил идолов, многих крестил, построил несколько церквей и поставил к ним пресвитеров. На следующий год такое же путешествие с проповедью Евангелия святой Михаил предпринял в Ростов. Успех его проповеди на этот раз был значительнее: он крестил без числа людей, воздвиг много церквей, поставил к ним пресвитеров и диаконов, установил чин церковного богослужения и управления.
В 992 году святой митрополит Михаил скончался. Святой Владимир неутешно скорбел и плакал, так как в почившем святителе лишился не только доброго и ревностного пастыря, но и мудрого советника своего в делах государственного управления.
Еще вслед за крещением Киева святой Михаил благословил князя Владимира создать Десятинный храм в честь Пресвятой Богородицы. Святитель не дожил до окончания его постройки, но этот храм принял его останки, послужив местом его погребения[7].
Обретенные нетленными в XII веке, мощи святого Михаила тогда же перенесены были в Киево-Печерскую лавру, в Антониеву пещеру, а отсюда в 1730 году перенесены в Великую Успенскую церковь лавры, где нетленно почивают и до сих пор[8].
Примечания:
[1] Корсунь — иначе Херсонес Таврический — древний греческий город на юго-западном берегу Таврического полуострова или Крыма, вблизи нынешнего Севастополя. После него остались развалины.
[2] Все это произошло в 988 году. Византийскими императорами в то время были Василий II Болгаробойца и брат его Константин VIII, сыновья императора Романа II. Почти все время они царствовали совместно: Василий с 975 по 1025 г., Константин с 979 по 1028 г., но настоящим правителем был Василий — наиболее способный и деятельный.
[3] Св. Николай II Хрисоверг управлял Константинопольской церковью с 983 по 996 г.
[4] В данном месте и в нижеследующих приводятся слова из службы святителю Михаилу.
[5] Новгород стоит на реке Волхове при выходе его из озера Ильмень; ныне губернский город. Ростов, при озере Неро, в настоящее время уездный город Ярославской губернии.
[6] Добрыня — родной дядя Владимира по матери. Анастас Корсунянин — грек, предавший Корсунь Владимиру. Впоследствии он был старейшим священником при Десятинной церкви.
[7] Десятинная церковь получила свое название от десятины (10-й части имения), определенной на ее содержание князем Владимиром; построена мастерами, вызванными из Греции, в продолжение семи лет (с 989 по 996 г.). До ее освящения мощи святого Михаила, вероятно, помещались временно где-нибудь в другом месте; впрочем, возможно, что были погребены и в недостроенном храме.
[8] Память святого Михаила первоначально праздновалась 15 июня, по преданию, в день его кончины. С 1730 года она перенесена на 30 сентября.
"}},"1554":{"name":{"nominative":"Прп. Михаила Клопского, Новгородского (ок. 1453-1456)","short":"Прп. Михаила"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Преподобный Михаил Клопский происходил из боярского рода, был родственником великого князя Димитрия Донского (1363—1389). Он принял на себя подвиг юродства Христа ради, покинул Москву и в рубище пришел в Клопский монастырь, близ Новгорода. Никто не знал, как он попал в запертую келлию иеромонаха Макария. Тот совершал каждение на 9-й песни канона и зашел ' покадить келлию. Там сидел человек в монашеском одеянии и при свечке переписывал Деяния святых апостолов. После совершения утрени пришел игумен с братией и стал спрашивать незнакомца: кто он и как его зовут? Но он отвечал только повторением вопросов и не открыл своего происхождения. В церкви святой пел на клиросе и читал Апостол, за трапезой читал жития. Все слушавшие умилялись красоте и одухотворенности его чтения. В праздник Преображения Господня Клопскую обитель посетил князь Константин Димитриевич (сын великого князя Димитрия Донского). После Причащения он вместе с княгиней был за трапезой, во время которой неизвестный пришелец читал Книгу Иова. Услышав чтение, князь подошел к чтецу и, присмотревшись, поклонился ему, назвав своим родственником Михаилом Максимовичем. Юродивый заметил: «Один только Создавший меня знает, кто я есть», но подтвердил, что его зовут Михаилом. Вскоре преподобный Михаил стал примером для братии во всех иноческих подвигах. 44 года прожил он в Клопском монастыре, изнуряя тело свое в трудах, бдениях и различных лишениях, и получил от Господа дар прозорливости. Он обличал пороки людей, не страшась сильных мира сего. Предсказал рождение великого князя Иоанна III (1462—1505) 22 января 1440 года и взятие им Новгорода, обличал князя Димитрия Шемяку за то, что он ослепил своего брата великого князя Василия Темного (1425—1462). На песчаном месте преподобный Михаил извел источник, написав на земле: «Чашу спасения прииму (Пс. 115, 4), на этом месте явится источник», а во время голода, по его молитвам, запасы хлеба в монастырском амбаре не уменьшались, хотя зерно обильно раздавалось голодающим. Предуказав место своего погребения, преподобный скончался 11 января О ок. 1453—1456)."}},"1555":{"name":{"nominative":"Прп. Михаила Малеина (962)","short":"Прп. Михаила"},"life":{"id":"","copyright":"Настольная книга свщеннослужителя. Москва. 1978.","text":"Преподобный Михаил Малеин родился около 894 года в Харсианской области (Каппадокия) и при Крещении получил имя Мануил. Он состоял в родстве с византийским императором Львом VI Мудрым (886—911). 18-ти лет Мануил ушел в Вифинию, в Киминскую обитель под руководство старца Иоанна Еладита, который постриг его в монашество с именем Михаил. Исполняя самые трудные послушания, несмотря на знатность своего рода, он показал пример великого смирения. По прошествии некоторого времени он был удостоен благодати священства. Неустанно поучаясь в Священном Писании, преподобный Михаил показал, как достойно должно соединять священство с монашеством, достиг высокой степени бесстрастия и стяжал дар прозорливости. Он был очень сострадателен и человеколюбив, не мог оставить без помощи и утешения находившегося в нужде и печали, и по его горячим молитвам совершилось много чудес. После многих иноческих трудов под руководством старца Иоанна, преподобный Михаил испросил у него благословения на уединенную жизнь в пещере. Пять дней недели проводил он в молитвенном сосредоточении и лишь на субботу и воскресение шел в монастырь для участия в Богослужении и причащения Святых Тайн. Примером высокой духовной жизни святой отшельник стал привлекать многих искавших спасения. В пустынном месте, носившем название Сухого Озера, преподобный Михаил основал для собравшейся к нему братии обитель и дал ей строгий устав. Когда обитель окрепла, преподобный Михаил ушел в еще более отдаленные пределы и устроил там новый монастырь. Вскоре трудами святого аввы вся Киминская гора покрылась иноческими обителями, где неустанно возносились молитвы за весь мир к Престолу Всевышнего. Около 953 года в число братии вступил юноша Авраамий, который возрастал под руководством святого Михаила и принял от него постриг с именем Афанасий. Впоследствии преподобный Афанасий (память 5 июля) сам основал знаменитую Афонскую Лавру, первый общежительный монастырь на Святой Горе. В постройке Лавры преподобному Афанасию большую помощь оказал племянник преподобного Михаила Никифор, впоследствии византийский император Никифор Фока (963—969), который, навещая своего дядю, познакомился с ним. После пятидесяти лет неустанных иноческих подвигов преподобный Михаил Малеин мирно отошел ко Господу в 962 г."}},"1556":{"name":{"nominative":"Мучеников Пелия и Нила, епископов Египетских, Зинона пресвитера, Патермуфия, Илии и иных 151 (ок. 310)","short":"Мучеников"}},"1557":{"name":{"nominative":"Сщмчч. Ипатия епископа и Андрея пресвитера (ок. 730-735)","short":"Сщмчч. Ипатия"},"life":{"id":"minei-0921-1557","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Сии святые родились в Лидийской стране[1]. В детстве они оба учились наукам вместе в одной обители и, украшая себя всеми добродетелями, всё более и более укреплялись в вере. Достигнув зрелого возраста, Ипатий принял иночество; он стремился к тому, чтобы постоянно пребывать в безмолвии и работать пред Богом. Андрей же посвятил себя служению людям: он занял место клирика, сделался ревностным проповедником слова Божия и ревностно поучал христиан в церкви. Оба они отличались великим воздержанием, смиренномудрием и нелицемерною любовью ко всем. Архиепископ Ефесский, узнав о добродетельной жизни сих благочестивых мужей, призвал их к себе; не малую пользу он почерпнул, беседуя с ними, посему очень полюбил их и сделал Ипатия, против его желания, епископом Азийской церкви, сказав:
— Не подобает такому светильнику быть в пустыне, под спудом; он должен находиться на престоле святительском, чтобы просвещать церковь учением Христовым.
Андрея же он рукоположил во священники. Так воссияли сии два святых, просвещая людей премудрым учением и чистотою своей жизни. Между тем греческий царь Лев Исаврянин[2] воздвиг гонение на святые иконы; он предписал по всей империи выбрасывать их из храмов Божиих и издал строжайшее повеление, чтобы никто не смел поклоняться им. Тогда святые Ипатий и Андрей вооружились против иконоборцев: они убеждали свою паству не слушать безбожного царского повеления. Царь, услыхав о сем, велел привести их к себе, и долго убеждал их отказаться от почитания святых икон; он даже приказал своим мудрецам вступить в спор с доблестными воинами Христовыми, но ничем не мог гонитель правой веры поколебать сих твердых церковных столпов. Потом, заключив их в темницу, он долгое время держал их там, надеясь, что сим заставит их отказаться от своего убеждения. Обманувшись, он повелел бить их без пощады, сорвать у них с головы кожу с волосами, и намазав их бороды смолою, зажечь, а потом предать пламени на головах их драгоценные святые иконы. Всё сие они мужественно претерпели, и силою Божией остались живы. Затем Лев повелел влачить их по городу, и святых влачили на посмеяние всем. Наконец они были закланы, как агнцы, и предали свои души в руки Божии, пострадав за святые иконы. Их честные тела были брошены на съедение псам, но верующие тайно взяли их и погребли с честью подобающею сим мученикам.
Примечания:
[1] Лидия — область на западном берегу Малой Азии.
[2] Император Лев III Исавр от 717 до 741 года.
"}},"1558":{"name":{"nominative":"Прмч. Михаила черноризца (IX)","genetive":"Прмч. Михаила"},"life":{"id":"minei-0523-1558","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой мученик Михаил происходил из города Эдессы [1] и был сыном родителей-христиан. По смерти их он роздал нищим всё доставшееся ему по наследству от родителей имение и отправился в Иерусалим посетить святые места. В то время Иерусалим принадлежал уже мусульманам.
Поклонившись святым местам, он удалился в обитель святого Саввы [2] и принял здесь монашество.
Спустя некоторое время, он был послан своим наставником в Иерусалим продавать изделия иноков. Его встретил здесь евнух [3] мусульманской царицы Сеиды, который и взял его с собой, так как сосуды, продаваемые им, были очень красивы и хорошо сделаны, и привел к своей царице. Царица, увидав юного инока, прекрасного лицом, но тощего от пощения, прельстилась им, начала соблазнять его на прелюбодеяние и сказала:
— Будь послушен мне, и, если ты болен, я тебя вылечу от болезни.
На эти слова царицы блаженный Михаил ответствовал так:
— Я болею о моих грехах; служу же Господу моему, Иисусу Христу и не хочу слушать тебя.
Царица всячески принуждала святого к беззаконию, подобно тому, как некогда в Египте жена Пентефрия — принуждала к беззаконию Иосифа Прекрасного (Быт.39); но целомудренный Михаил не соглашался на беззаконие, так убеждая царицу:
— Нельзя мне этого делать, потому что я монах и дал обет Богу до конца дней моих непорочно сохранить чистоту моего тела.
Нечестивая же женщина та, убедившись, что целомудренный инок ни за что не захочет согласиться на ее беззаконную просьбу, исполнившись стыда и гнева, приказала бить святого палками. Затем она отправила инока, как будто бы порицателя веры их, к царю, бывшему в то время недалеко от Иерусалима.
Царь, расспросив святого, приказал его развязать и убеждал его перейти в магометанскую веру.
Святой же сказал царю:
— Нельзя мне оставить Бога моего и стать последователем беса.
Царь снова стал соблазнять его:
— Проси у меня, чего хочешь, и будешь царствовать со мною.
— Прошу у тебя одного из трех, — сказал ему на это святой, — или отпусти меня к моему наставнику, или крестись во имя моего Бога, или усекновением меча отошли меня ко Христу, Богу моему.
Но царь приказал дать святому чашу с смертоносным ядом. Святой же, выпив яд, остался невредим, по слову Христа, сказанному во святом Евангелии Его: «если что смертоносное выпьют, не повредит им» (Мрк.16:18).
Посрамленный царь приказал отсечь рабу Христову голову мечем посреди Иерусалима [4].
Монахи обители святого Саввы, взявши тело святого мученика, понесли его в свою лавру и с почестями положили мученика Христова вместе со святыми отцами, прославляя Христа Бога, дивного во святых Своих. Аминь.
Примечания:
[1] Эдесса — город, находившийся в древности в северной части Месопотамии.
[2] Си. житие его под 5 декабря.
[3] Евнух — оскопленный слуга, предназначавшийся обыкновенно к службе в гаремах востока.
[4] Кончина святого мученика последовала в IX в.
"}},"1559":{"name":{"nominative":"Прп. Евмения, еп. Гортинского (VII)","short":"Прп. Евмения"},"life":{"id":"minei-0918-1559","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой Евмений еще с юных лет благоугодил Богу своею добродетельною жизнью. Он шествовал тесным путем, ведущим в царство небесное, внимая словам Господа: «подвизайтесь войти сквозь тесные врата» (Лк.13:24). Кто хочет войти в эти врата, тот должен сложить в себя два Тяжких бремени: заботу об имуществе и попечение о теле. Евмений отказался от своего имущества и раздал его нищим, памятуя, как трудно богатому войти в царствие Божие. Ибо кто, обремененный пристрастием к богатству, может войти в тесные врата небесные? Добрый совет подал Господь юноше, спросившему его о том, что ему сделать, чтобы наследовать жизнь вечную: «Если хочешь быть совершенным, — сказал ему Господь, — пойди, продай имение твое и раздай нищим; и будешь иметь сокровище на небесах» (Мф.19:21). Служащий маммоне[1] не может служить Богу, и обремененный тяжестью богатств не пройдет сквозь узкие двери небесные, подобно тому, как не может пройти верблюд сквозь игольные уши. Как тот, кто хочет пройти чрез тесное место, должен бывает снять с себя не только ношу, но и одежду; так желающий быть на небесах раздает нищим не только излишки своего имущества, как неудобопереносимое бремя, но и самое необходимое, даже одежду, прикрывающую тело, подражая этим Господу. Таков именно был и святой Евмений: он всё считал за сор, от всего отказался, всё оставил, чтобы идти за Христом, Его только обрести и приобрести. Отказавшись от имущества, сняв его с себя как бы одежду, он приодел им нищих, нагих и нуждающихся. Обнажившись от всех земных пристрастий, он вступил на тесный путь нищеты, проходя узкие врата, приводящие к богатству небесному. Отказался преподобный и от другого бремени — забот о теле; своими подвигами, трудами, воздержанием, постом, бдением он умертвил плотские похоти и утончил свое тело, удаляясь от всякого плотоугодия и сластолюбия; ибо «подвижники, — как говорит Апостол, — воздерживаются от всего» (1Кор.9:25). Он воздерживался от всего, что утучняет тело, тяготит мысль и рождает страсти. Он не давал сна очам своим, пока не очистил душу и тело от страстей и сделался обителью Святого Духа. Так, сложив с себя тяжелые бремена имущества и всяких плотских страстей, он соделал себя способным к прохождению узкого пути и тесных врат, ведущих в жизнь вечную.
Так как добродетельная жизнь святого Евмения сияла, как бы светильник, и была для всех весьма полезна, то он был избран и возведен на престол Гортинской церкви[2], и, как свеча, стоящая на подсвечнике, просветил свою паству, осиявая, как солнце, церковь Христову своими делами и поучениями: ибо свету мира подобает делами предварять слово, подобно тому как сияние предваряет для взора самый светильник. И так святой Евмений, пребывая на епископском престоле своем, учил духовных чад своих прежде всего делом, чистою и богоугодною жизнью своею являясь образцом для своего стада, а затем поучал их и словом. Сначала сам соделавшись как бы светом, потом просветил и других; сам дни и ночи поучался в законе Господне, а потом и других тому же наставил; сам, стяжав чистую совесть, очистил совесть и других. Он был весьма милостив, согласно значению своего имени[3], и жизнь его была полна делами милосердия. Он был отцом для сирот, богатством нищих, подателем для просящих, утешителем скорбящих, врачом страждущих и предивным чудотворцем. Однажды святой молитвою умертвил устремившегося на него большого змея; но еще большее чудо сотворил он, поправ адского змия — диавола, победив его молитвою и отогнав от врученного ему Христова стада. И не только в Гортине, но и в Риме[4] святой Евмений вооружился против бесов. Прибыв в Рим, он своими знамениями и чудесами привел многих в изумление: он изгонял из людей бесов, исцелял больных и умиротворял враждующих и гневающихся. После того, он был и в Фиваиде[5], где во время бездождия низвел своею молитвою с неба дождь, — и в той стране впоследствии мирно скончался, перешедши из временной жизни в жизнь вечную и нескончаемую[6]. Его святое тело было перенесено в Гортин, на место его служения, и с честью погребено там.
Светом божественным просветився всеблаженне, просвещаешь и ны, любовию поющыя твое честное и славное и святое отче преставление, иерарше Евмение, моля непрестанно о всех нас.
Примечания:
[1] Слово «маммона» — халдейского или сирийского происхождения — означает имение, богатство, блага земные, поскольку человек полагает в них свою надежду и, таким образом, выражает не только богатство, но и любовь и привязанность к нему. В Новом Завете маммона представляется как бы неким божеством, покровительствующим богатству (см. Мф.6:24).
[2] Гортина, или Гортин, — в древности значительный город на острове Крите, при р. Лефее (Ныне Иеропотамо). Развалины древнего города сохранились и доныне.
[3] Евмений, в переводе с греческого, значит: благосклонный, доброжелательный, милостивый.
[4] Здесь следует разуметь под именем Рима Константинополь, получивший наименование нового, или второго Рима; такое толкование наиболее соответствует смыслу всего жития и ходу описываемых в нем событий.
[5] По словам церковных песнопений, св. Евмений отправился в Фиваиду не добровольно, а сослан был туда врагами православной веры (канон, песнь 7, тропарь 2). Сослан он был за то «что умалил мрачныя ереси» (седален) монофелитов, признававших во Христе одну только волю — Божественную.
[6] Деятельность и кончина св. Евмения относится к VII столетию.
"}},"1560":{"name":{"nominative":"Мц. Ариадны (II)","short":"Мц. Ариадны (II)"},"life":{"id":"minei-0918-1560","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святая мученица Ариадна пострадала за Христа в царствование нечестивого императора Адриана[1]. Она была рабою некоего Тертила, правителя города Примнисы в Фригии[2]. Когда сей Тертил, по случаю рождения своего сына, совершал торжество в идольском храме, принося там жертвы, поклоняясь бесам и ликуя со всеми домашними друзьями и соседями своими, святая Ариадна осталась дома и не хотела войти в идольское капище, чтобы праздновать вместе с господином своим. Тогда господин ее, разгневавшись на нее, стал бить без всякой жалости и, наконец, повесив, приказал строгать ее железом. После сего он заключил Ариадну и долго морил ее голодом, принуждая отказаться от Христа и поклониться бездушным идолам; но потом он выпустил ее из темницы, и она ушла из города. Тогда Тертил раскаялся, что отпустил ее, и погнался за ней с своими слугами. Ариадна, оглянувшись и видя погоню, побежала; подойдя к одной скале, она стала молить Бога, чтобы Он избавил ее из рук врагов. И тотчас, по Божественному повелению, скала расселась, святая вошла внутрь камня, и половины рассевшейся скалы снова соединились. Сие чудо соделал явившийся там ангел Господень Тогда гнавшиеся за ней смутились от страха: они стали сражаться между собою и, копьями изранив друг друга, погибли. Так Господь избавил рабу Свою от руки нечестивых, как птицу от сетей ловцов. Молитвами ее да избавит Он и нас от врагов наших и вместе со святою Ариадной сподобит нас торжествовать в радости небесной в веки. Аминь.
Примечания:
[1] Кончина святой мученицы последовала в конце царствования Адриана.
[2] Фригия — большая область Малой Азии, обнимала первоначально всю среднюю часть западной половины полуострова, кроме того позднее причислявшийся к Мизии южный берег Пропонтиды (Мраморного моря) до Геллеспонта (Дарданеллы). Границы ее: на западе — Мисия, Лидия и Кария, на юге — Ликия, Писидия и Ликаония, на востоке — Каппадокия, на севере — Галатия и Вифиния.
"}},"1561":{"name":{"nominative":"Мчч. Бидзина, Шалвы и Элизбара, князей Ксанских (1660)","short":"Мчч. Бидзина"}},"1562":{"name":{"nominative":"Блгв. кн. Михаила Тверского (1318)","short":"Блгв. кн."}},"1564":{"name":{"nominative":"Прор. Михея (IX до Р.Х.)","short":"Прор. Михея"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Святой пророк Михей был современником святого пророка Илии. Он предсказал гибель царю Ахаву в войне с ассирийцами, за что был посажен в темницу. Освобожденный после гибели Ахава (3 Цар. 22, 8—22), святой пророк Михей мученически скончался в IX веке до Рождества Христова."}},"1565":{"name":{"nominative":"Прп. Михея Радонежского (1385)","short":"Прп. Михея"}},"1568":{"name":{"nominative":"Прор. Боговидца Моисея (1531 до Р.Х.)","short":"Прор. Боговидца"},"life":{"id":"minei-0904-1568","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"По смерти Иосифа, — потомство Иакова, отца его, в продолжение нескольких сот лет[1] настолько размножилось в земле египетской, что вся она переполнилась израильтянами, и во время войны они одни могли выставить до шестисот тысяч человек войска. Тогда царь египетский стал опасаться, как бы народ израильский не соединился с неприятелями Египта и, желая свободы, не вооружился бы против него. Он приставил к израильтянам особых надзирателей, коим было вменено в обязанность изнурять их тяжкими работами. С особенною жестокостью мучили они израильтян, принуждая обрабатывать землю, делать кирпичи и строить города, как ради тщеславия, так, в особенности, для того, чтобы скорее истребить еврейский народ. Но чем более они озлоблялись против израильтян и изнуряли их, тем более те размножались: ибо они не могли сократить числа людей, коих размножить и возвеличить угодно было Самому Богу. И хотя царь дал тайное повеление повивальным бабкам, чтобы они, при самом рождении, умерщвляли еврейских младенцев мужского пола; но те, боясь Бога, щадили их. Тогда царь издал по всей египетской земле бесчеловечное повеление, по которому всякий, заметивший еврейского младенца мужского пола, должен был бросать его в реку (Исх., гл. 1).
В то время жил там некий муж, по имени Амрам из колена Левиина, имевший жену из того же колена, по имени Иохаведу; у них до сего времени родились сын Аарон и дочь Мариам[2]. В то самое лютое время, когда новорожденные младенцы еврейские были истребляемы, у них родился второй сын; дитя было так прекрасно, что мать, зная зверский закон об умерщвлении всех новорожденных еврейских младенцев, скорбела о младенце и решилась скрыть его у себя, что и делала в продолжение трех месяцев. Но потом, так как она не могла больше скрывать младенца, то взяла корзинку, осмолила ее, положила в ней дитя и поставила в тростнике у берега реки. Сестра младенца стала в отдалении наблюдать, что с ним будет (Исх.2:2). И вышла дочь фараонова[3] на реку[4] купаться, а прислужницы ее ходили по берегу реки. Она увидела корзинку среди тростника, и послала рабыню свою взять ее. Открыв корзинку и видя в ней плачущего младенца, она сжалилась над ним и сказала: «Это из еврейских детей». Царевна захотела усыновить младенца и найти ему кормилицу из евреек. По сказаниям Иосифа Флавия[5], приводили к найденному младенцу много кормилиц еврейских, но тот не принимал от них молока. Тогда Мариам, сестра Моисеева, осмелилась подойти к дочери фараоновой и сказала ей:
— Не сходит ли мне и не позвать ли к тебе кормилицу из евреек, чтобы она вскормила тебе младенца?
Дочь фараонова отвечала ей «Сходи», — и та привела к ней свою мать. И сказала ей дочь фараона:
— Возьми младенца и вскорми его: я дам тебе за это плату.
Иохаведа взяла младенца, и тот прильнул к ней, чувствуя в ней свою мать. Она кормила его в своем доме; когда же младенец вырос, она привела его к дочери фараоновой, которая усыновила его и нарекла имя ему: Моисей, «потому что, — говорила она, — я из воды взяла его» (имя это по-египетски означает воду) (Исх.2:7-10).
В некоторых древних сказаниях[6] повествуется, будто однажды дочь фараонова принесла Моисея к своему отцу, и тот, играя с ним, возложил на его голову венец царский, на котором было небольшое изваяние идола; Моисей же, сорвав венец с головы, бросил его на землю и попрал его своими ногами. Языческий жрец, который получил предсказание от волхвов[7], что когда родится у израильтян вождь, то Египет претерпит много казней, советовал фараону убить младенца, чтобы он, возросши, не причинил какого-либо бедствия их стране. Но, по благоизволению и устроению Божию, другие восстали против сего, говоря, что младенец сделал это не умышленно, по неведению. Для испытания его младенческого неведения принесли горячих угольев, и он брал их и влагал в свои уста, отчего опалил свой язык и, вследствие этого, сделался косноязычным.
Когда Моисей пришел в возраст, дочь царская приставила к нему избраннейших мудрецов египетских для обучения его всей премудрости египетской, и он был силен в словах и делах, превзошедши в непродолжительное время своих учителей и сделавшись любимцем царя и всех ближайших его сановников (Деян.7:21-22). Когда же он узнал о своем происхождении, что он — израильтянин, и познал Единого Бога, сущего на небесах Создателя вселенной, в Коего веровал его народ, то стал гнушаться египетского языческого нечестия (Евр.22:24-26).
Некоторые историки пишут[8], что когда ефиопляне воевали против Египта, то Моисей, достигший уже зрелого возраста, был избран египтянами в военачальники и, благодаря своему мужеству, поразил неприятелей. Однако, царь египетский, вместо благодарности, еще более возненавидел его, потому что некоторые из египетских жрецов в своем волхвовании пророчествовали, что Моисей в будущем наведет бедствия на Египет, и советовали царю убить его, Под влиянием их внушений, царь действительно замыслил убить Моисея, но не приступал к этому тотчас же, не желая оскорбить свою дочь, и надеясь найти за ним какую-либо вину или дождаться более удобного времени.
Случилось, что Моисей пошел к своим соотечественникам, сынам Израилевым, и осматривая тяжкие работы их, увидел, что египтянин бьет одного еврея. Заметив, что около того места нет никого постороннего, он убил египтянина и скрыл тело его в песке. На другой день он опять вышел и увидев двух ссорящихся евреев, сказал тому, кто начал ссору:
— Зачем ты бьешь ближнего своего?
А тот сказал:
— Кто поставил тебя начальником и судьею над нами? Не думаешь ли убить и меня, как убил вчера египтянина?
Моисей, услыхав это, испугался и сказал себе:
— Вероятно, все узнали об этом деле.
Фараон же, услышав об этом, хотел убить Моисея; но Моисей бежал от фараона и остановился в земле Мадиамской (Исх.2:11-15).
Утомившись от дальнего пути, Моисей сел у колодезя. И вот пришли к колодезю семь дочерей священника Мадиамского Иофора[9], которые пасли стада отца своего. Они стали наполнять корыта водою, чтобы напоить овец. Но пришли пастухи других стад и отогнали их. Тогда Моисей встал и защитил девиц, начерпал им воды и напоил овец их.
Девицы, возвратившись домой, рассказали отцу своему, что какой-то египтянин защитил их от пастухов и даже начерпал им воды и напоил овец их. Иофор поспешил пригласить к себе Моисея, принял его в дом и потом отдал в замужество ему дочь Сепфору, от которой Моисей имел двух сыновей. Первого он назвал Рисамом, «потому что, — говорил он, — я стал пришельцем в чужой земле», а второго — Элиезером, сказав: «Бог отца моего был мне помощником и избавил меня от руки фараона» (Исх.2:16-22).
Спустя долгое время, умер царь египетский. И восстенали сыны Израилевы от работы, и вопль их о тяжком иге восшел к Богу. И услышал Бог стенание их, и вспомнил Бог завет Свой с Авраамом, Исааком и Иаковом. И призрел Бог на сынов человеческих, и восхотел освободить их (Исх.2:23-25).
Моисей пас овец у Иофора, тестя своего. Однажды он провел стадо далеко в пустыню и пришел к горе Божией Хориву[10]. И вот явился ему Ангел Господень в огненном пламени из среды тернового куста[11], и увидел Моисей, что терновый куст горит огнем, но не сгорает.
Моисей сказал:
— Пойду, посмотрю на сие великое явление, отчего куст не сгорает?
Господь же воззвал к нему из среды куста:
— Моисей, Моисей!
Он отвечал:
— Вот я, Господи!
И сказал ему Бог:
— Не подходи сюда; сними обувь твою с ног твоих, ибо место на котором ты стоишь, есть земля святая.
И прибавил при сем:
— Я — Бог отцов ваших, Бог Авраама, Бог Исаака и Бог Иакова.
Моисей закрыл лицо свое, потому что боялся воззреть на Бога.
— Я, — говорил Господь Моисею, — увидел страдание народа Моего в Египте, вопль от приставников его, и знаю скорби его. И иду избавить его от руки Египтян и вывести его из земли сей и ввести его в землю плодоносную и пространную, в землю хананеев, хеттеев, амореев, гергесеев, ферезеев, евеев и иевусеев, в землю текущую млеком м медом[12]. И вот, уже дошел до меня вопль сынов Израилевых, и Я вижу угнетение, каким угнетают их египтяне. Итак пойди: Я пошлю тебя к фараону, и ты выведи из Египта народ Мой, сынов Израилевых.
Моисей сказал Богу:
— Кто я, чтобы мне идти к фараону и вывести из Египта сынов Израилевых?
— Я буду с тобою, — отвечал ему Бог, — и вот тебе знамение, что Я послал тебя: когда ты выведешь народ Мой из Египта, вы совершите служение Богу на сей горе.
Моисей сказал Богу:
— Вот я приду к сынам Израилевым и скажу им: Бог отцов ваших послал меня к вам. А они скажут мне: как Ему имя? Что сказать мне им?
— Я есмь Сущий[13], — отвечал Бог Моисею, — так скажи сынам Израилевым: Господь Бог отцов ваших, Бог Авраама, Бог Исаака, и Бог Иакова[14] послал меня к вам. Вот имя Мое на веки и памятование о Мне из рода в род. Пойди, собери старейшин Израилевых, и скажи им: Господь Бог отцов ваших явился мне и сказал: Я посетил вас… И выведу вас от угнетения египетского, и они послушают тебя, и вы пойдете к царю египетскому, и скажете ему: Иегова, Бог еврейский, призвал нас. И так отпусти нас в пустыню, на три дня пути, чтобы принести жертву Господу Богу нашему. — Но Я знаю, что царь египетский не позволит вам идти. Тогда Я поражу Египет чудесами: и фараон принужден будет отпустить вас.
— А если они не поверят мне, — возразил Моисей, — и не послушают голоса моего и скажут: Господь не являлся тебе?
Господь сказал: «Что это у тебя в руке»?
Он отвечал: «Посох».
Господь сказал: «Брось его на землю».
Моисей бросил, и посох превратился в змея. Моисей побежал от него, но Бог повелел ему взять змея за хвост, и змей стал снова жезлом в его руках.
Господь сказал:
— Вот тебе знамение для того, чтобы поверили тебе, что явился тебе Господь, Бог отцов их. А если не поверят и сему, то сделай еще вот что: положи себе руку за пазуху.
Моисей положил руку за пазуху, потом вынул, и увидал, что она побелела от проказы[15], как снег. Господь велел положить ему опять руку за пазуху, и она снова стала здоровою.
— Если не поверят и сему чуду, — сказал Господь, — то возьми воды из реки и вылей на сушу, и вода сделается на суше кровью.
Моисей опять стал просить, чтобы Бог не посылал его, ибо он не речист и косноязычен.
Господь сказал:
— А кто дал уста человеку? Кто делает немым или глухим, или зрячим, или слепым? Не Я ли, Господь бог? И так пойди, и Я буду при устах твоих и научу тебя, что тебе говорить.
Моисей продолжал отказываться и просил послать вместо него кого-либо более способного. Тогда Господь разгневался на Моисея и сказал:
— Разве нет у тебя Аарона брата? Я знаю, что он может говорить вместо тебя. И вот он выйдет навстречу к тебе, и свидание с тобою обрадует его. Ты будешь ему говорить и влагать слова Мои в уста его, а Я буду при устах твоих и при устах его и буду учить вас, что вам делать. И будет говорить он вместо тебя к народу и будет твоими устами, а ты будешь ему вместо бога. И жезл сей (который был обращен в змея) возьми в руку твою: им ты будешь творить знамения[16].
После сего Моисей возвратился к Иофору и сказал ему: «Я пойду в Египет к братьям своим, посмотрю, живы ли еще они».
— Иди с миром, — отвечал Иофор.
И пошел Моисей в Египет без страха, ибо тот царь, который хотел его убить, и все искавшие его погибели уже умерли. Навстречу Моисею, по повелению Божию, вышел Аарон, который с радостью облобызал его. Моисей передал Аарону все слова Господни. Пришедши в Египет, они собрали всех старейшин Израилевых и поведали им все слова, которые говорил Господь Моисею, а Моисей сотворил пред глазам их знамения и чудеса. Израильтяне поверили им и возрадовались, что Бог посетил сынов Израилевых и призрел на их страдание.
После сего Моисей и Аарон пришли к фараону и сказали ему:
— Так говорит Господь Бог Израилев: отпусти народ Мой, чтобы он совершил Мне праздник в пустыне.
Но фараон сказал:
— Кто такой Бог Израилев, чтобы я послушался голоса Его? Не знаю Господа, и израильтян я не отпущу. И вы, Моисей и Аарон, к чему отвлекаете народ от работ? Ступайте каждый на свою работу.
И немедленно дал повеление приставникам над евреями еще более угнетать их тяжкою работою и не давать им впредь соломы для делания кирпичей, которую с той поры они должны собирать сами, но при этом урочного числа кирпичей у них не убавляли.
— Евреи, — говорил царь, — праздны; потому и кричат: мы пойдем, принесем жертву Богу нашему.
После сего евреев стали угнетать еще более. Отыскивая сами себе материал, они не успевали приготовить положенного для них на каждый день числа кирпичей; за это били еврейских надзирателей и не принимали от них никаких объяснений, и те возопили против Моисея и Аарона, говоря: «Суди вас Господь за то, что вы сделали нас ненавистными пред фараоном и рабами его и дали в руки им оружие, чтобы убить нас».
Моисей обратился к Господу и сказал:
— Господи! Для чего Ты подвергнул такому бедствию народ сей, для чего послал меня? Ибо с того времени, как я пришел к фараону и стал говорить именем Твоим, он начал хуже поступать с народом.
Господь отвечал Моисею:
— Теперь увидишь ты, что Я сделаю с фараоном: по действию руки крепкой, он отпустит сынов Израилевых, даже выгонит их из земли своей. Скажи им: Я, Господь, выведу вас из-под ига египтян, и спасу вас, соделаю вас Своим народом и буду вам Богом, и введу вас в ту землю, которую Я клялся дать Аврааму, Исааку и Иакову, и дам вам ее в наследие.
Моисей пересказал слова сии сынам Израилевым, но они, по своему малодушию и тяжести работ, не поверили Моисею. Тогда Господь повелел Моисею идти к фараону и сказать, чтобы он отпустил сынов Израилевых из земли своей. Моисей отвечал, что если уже сыны Израилевы не слушают его, то как же послушает его фараон, когда и речь у него, Моисея, невнятна.
На сие Господь отвечал ему:
— Я поставил тебя как бы божеством фараону, а Аарон, брат твой, будет у тебя пророком. Ты будешь говорить ему всё, что Я повелю тебе, а брат твой будет говорить фараону, чтобы он отпустил израильтян. Но Я допущу, чтобы фараон выказал свое упорство во всей силе, и не слушал вас. За это Я простру руку Мою на Египет и произведу над ним грозный суд посредством чудесных казней; тогда узнают все египтяне, что Я — Бог! И выведу сынов Израилевых из среды их. А если фараон потребует от вас доказательства, то ты вели Аарону бросить жезл, — и жезл сделается змеем.
Ободренные Самим Богом, Моисей с Аароном снова предстали пред фараоном и его слугами и сделали, как повелел им Господь. Аарон поверг пред фараоном жезл свой, и жезл сделался змеем. Фараон призвал мудрецов египетских и чародеев, и те сделали то же своими чарами; но жезл Ааронов поглотил их жезлы. И ожесточилось сердце фараона, и он не послушал их, как и предрекал Господь, и не восхотел отпустить евреев. Тогда по повелению, Божию, Моисей и Аарон начали наводить казни на землю египетскую[17].
На другой день Аарон по повелению Моисееву взяв жезл свой, ударил им по воде речной в присутствии фараона и рабов его, и вся вода в реке превратилась в кровь; рыба в реке вымерла, и воссмердела река, и египтяне не могли пить воды из реки. Второй казнью были жабы[18]: Аарон простер руку на воды египетские, и извел из них жаб, которые проникли в дома, в спальни, на постели, в печи и квашни, и на царя, и на рабов, и на людей его, и нигде никому не давали покоя. И покрылась вся земля египетская жабами, а когда они по повелению Моисееву вымерли, египтяне собрали их в груды, и воссмердела вся земля от вымерших и сгнивших жаб. Третьею казнью были скнипы на людях и на скоте, на фараоне и доме его и на рабах его, и почва земли египетской вся стала наполненной скнипами[19]. Четвертою казнью были песьи мухи[20]. Пятою казнью была весьма тяжкая язва на скоте по всей земле египетской. Шестой казнью были гнойные воспалительные нарывы на людях и на скоте. Седьмою казнью был град и огонь между градом[21], и град тот побил всё, что только было под открытым небом: и траву, и деревья, и скот, и людей. Восьмой казнью были саранча и гусеницы[22], которые пожрали всю египетскую растительность. Девятой казнью была трехдневная тьма по всей земле египетской, настолько густая, что и при огне не было света, так что никто не мог видеть друг друга в продолжение трех дней, и никто в это время не вставал с своего одра. Десятой и последней казнью была смерть первенцев египетских.
И все казни сии из коих ни одна нисколько не вредила израильтянам, а только египтянам, были наводимы Богом чрез Моисея и Аарона за то, что фараон не хотел отпустить людей Божиих в пустыню для служения Богу; ибо, хотя он и несколько раз обещался отпустить их из страха пред казнью, но когда казнь ослабевала, то снова ожесточался и таким образом не отпускал их до десятой казни. Перед десятою же казнью сыны Израилевы, сообразно с тем, как заповедал им Моисей, выпросили у египтян серебряные и золотые сосуды и дорогие одежды, сколько могли унести с собою.
Потом Моисей установил сынам Израилевым, в память исхода их из Египта, праздник Пасхи, по повелению Господню. Господь сказал Моисею и Аарону:
— Этот месяц[23] пусть будет у вас первым в году. Скажите всему обществу сынов Израилевых, чтобы в девятый день этого месяца каждое семейство отделило у себя из стада по одному агнцу. Агнец должен быть без порока, мужского пола, однолетний. И пусть хранят его у вас до четырнадцатого дня сего месяца. Тогда вечером пусть заколют агнца в каждом семействе. Потом пусть кровью его помажут оба косяка и перекладину в тех домах, в которых соберутся есть агнца. Есть же мясо его надобно не сваренным в воде, а испеченным на огне, с пресным хлебом и горькими травами. До утра не оставляйте ничего от него и костей не раздробляйте, а что останется, сожгите огнем. Ешьте с поспешностью, препоясавшись и обувшись, и с посохами в руках. Это — Пасха Господня[24]. Я пройду в ночь сию по земле египетской, и поражу всякого первенца у египтян, от человека до скота, а когда у вас увижу кровь на домах, — пройду мимо вас и не дам губителю войти в дома ваши для поражения. И да будет день сей памятен, и празднуйте в оный праздник Господу во все роды ваши, как установление вечное[25].
Согласно повелению Божию в каждом семействе Израиля был отделен и приготовлен к назначенному времени агнец. У всех сынов Израилевых двери были помазаны кровью и заперты; никто не выходил из них до утра. В полночь ангел погубляющий прошел по Египту и поразил всех первенцев египетских, от первенца фараонова до первенца узника, заключенного в темнице, и всех первородных до скота. У евреев же всё было цело.
Ночью встал фараон, и все его рабы, и все египтяне, и раздался великий вопль по всей земле египетской, ибо не было дома, где не было бы мертвеца. Тотчас же фараон призвал к себе Моисея и Аарона и сказал:
— Встаньте, выйдите из среды народа моего, вы и все сыны Израилевы, и пойдите совершите служение Господу Богу вашему, как говорили вы; возьмите мелкий и крупный скот. Идите, и благословите меня.
Египтяне стали понуждать израильтян, чтобы они скорее вышли из земли их, ибо, говорили они, мы иначе умрем все из-за них.
И понес народ израильский тесто свое, прежде нежели оно вскисло; квашни их, завязанные в одеждах, были на плечах их, ибо они, понуждаемые египтянами, не могли успеть приготовить в путь брашна. Они вышли с серебром, золотом и драгоценностями; с ними вышло также много пришельцев, мелкого и крупного скота. Число всех пеших мужей, кроме домочадцев и других пришельцев, достигало 600 000 человек. Моисей взял с собой кости Иосифа, который умер в Египте и пред смертью, пророчественным духом провидя будущее, заклял сынов Израилевых, говоря: «Посетит вас Бог, и вы с собою вынесите кости мои отсюда» (Быт. 50:24-25).
Господь Бог шел пред израильтянами: светя им днем в столпе облачном, а ночью в столпе огненном, дабы идти им днем и ночью. Не отлучался столп днем и столп огненный ночью от лица всего народа (Исх.13:16-32).
Когда царю египетскому было возвещено, что народ израильский бежал, — обратилось сердце его и рабов его против народа сего, и они сказали: «Что мы сделали? зачем отпустили израильтян, чтобы они не работали нам?» Фараон запряг колесницу свою, и народ свой взял с собою, шестьсот колесниц отборных и все прочие колесницы египетские, и начальников над всеми ними. Они погнались за израильтянами и настигли их, когда они стояли станом при море[26], но не могли напасть на них: Ангел Божий, шедший пред станом сынов Израилевых, пошел позади их, вошел в средину между станом египетским и между станом сынов Израилевых, и был облаком и мраком для одних и освещал ночь для других, и не приблизились они друг к другу. Моисей простер руку свою на море, и Господь погнал море сильным восточным ветром, продолжавшимся всю ночь, и сделал море сушею, и воды расступились. Израильтяне пошли чрез море по суше; воды же были им стеною по правую и по левую сторону. Египтяне погнались за ними, и вошли в средину моря все кони фараона, колесницы его и всадники его. После того как израильтяне были проведены чрез море, Моисей по повелению Божию простер руку свою на море, и к утру вода возвратилась в свое место, а египтяне бежали на встречу воде. И потопил Господь египтян среди моря: возвратившаяся вода покрыла колесницы и всадников всего войска фараонова, вошедших за ними в море, так что не осталось ни одного из них. И избавил Господь в день тот израильтян из рук египтян, коих увидели они мертвыми на берегу моря, выбросившего их тела на сушу. Тогда израильтяне увидели в происшедшем руку великую, которую явил Господь над египтянами, и убоялся народ Господа и поверил Ему и рабу Его Моисею (Исх., гл. 14). Моисей и сыны Израилевы, радуясь и торжествуя, воспели благодарственную песнь Господу:
— «Пою Господу, ибо Он высоко превознесся; коня и всадника его ввергнул в море…» [27] (Исх.15:1-18).
И Мариам сестра Моисея и Аарона, собравши жен израильских, водила с ними хоры, взяв в руку свою тимпан[28]; все они ударяли в тимпаны и под ее руководством пели ту же песнь.
После сего Моисей повел израильтян от Чермного моря[29], и они вступили в пустыню Сур[30]; и шли они три дня по пустыне и не находили воды. Когда же пришли они в Мерру и нашли там источник, то не могли пить воды из него, ибо вода была горька. И возроптал народ на Моисея, говоря: «Что нам пить?» Моисей возопил к Господу, и Господь указал ему дерево; он бросил его в воду, — и вода сделалась сладкою[31]. И руководил Моисей израильтянами во время их путешествий по различным пустыням в продолжение сорока лет, испрашивая им от Бога всё благопотребное. Когда они возроптали на Моисея и Аарона из-за пищи, вспоминая мясо, которое ели в Египте, — Моисей умолил Бога, и Господь одождил их манною и послал им перепелов досыта[32]. Эту манну ели израильтяне сорок лет в аравийской пустыне, пока не вошли в пределы обетованной им ханаанской земли. Когда они возроптали из-за жажды, Моисей извел им воду из камня: он ударил жезлом в камень, и истек источник воды[33]. Когда на израильтян сделали нападение амаликитяне, Моисей воздвиг на молитве руки свои к Богу, и израильтяне стали одолевать и побеждать врагов, войска которых и истребили мечом совершенно[34]. И сколько раз они ни прогневляли Бога в пустыне, — всякий раз Моисей умолял за них Господа, Который хотел истребить их, если бы Моисей, избранный Его, не стал пред Ним, чтобы отвратить ярость Его, да не погубит их!
Между тем Иофор, тесть Моисеев, услышав, что сделал Бог для Моисея и народа израильского при исходе их из Египта, взял Сепфору, жену Моисееву, и обоих сыновей его и отправился с ними к горе Хориву, у которой израильтяне расположились своими шатрами. Моисей вышел к нему навстречу и после взаимного приветствия рассказал ему о всем, что сделал Господь с фараоном и со всеми египтянами за Израиля, и о всех трудностях, кои встретили их на пути. Иофор радовался, слыша о благодеяниях, которые Бог явил Израилю, прославил Бога, избавившего свой народ из-под власти египтян, исповедал пред всеми, что Господь велик, паче всех богов, и принес Ему жертвы.
На другой день Моисей сел судить народ, народ стоял пред ним с утра до вечера.
Видя сие, Иофор заметил Моисею, что он напрасно утруждает так себя и народ, ибо ему одному слишком тяжело это дело.
— Послушай слов моих, — говорил Иофор, — будь для народа посредником пред Богом и представляй Богу дела его; научай сынов Израилевых уставам Божиим и законам Его, указывай им путь Его, по которому они должны идти, и дела, которые они должны делать; и выбери себе людей способных, боящихся Бога, людей правдивых, ненавидящих корысть, и поставь их над народом тысяченачальниками, стоначальниками, пятидесятиначальниками, и десятоначальниками, и письмоводителями; пусть они судят народ во всякое время и о всяком важном деле доносят тебе, а все малые дела судят сами: и будет тебе легче, и они вместе с тобой понесут бремя.
Моисей послушался тестя своего, после чего Иофор вскоре простился с ним и возвратился в землю свою (Исх., гл. 18).
В самое новолуние третьего месяца по исходе израильтян из Египта пришли они в пустыню Синайскую и расположились станом против горы. Моисей взошел на Синай[35], и Господь воззвал к нему с горы, повелев возвестить израильтянам от Своего имени: «Вы видели, что Я сделал с египтянами, и как Я носил вас, как бы на орлиных крыльях, и принес вас к Себе. Если вы будете слушаться гласа Моего и соблюдать завет Мой, то будете Моим избранным народом пред всеми другими, и будете у Меня царством священным и народом святым».
Народ изъявил готовность исполнить всё, что ни повелит Бог. Тогда Господь повелел Моисею освятить народ и двухдневным очищением приготовить его к третьему дню. На третий день, с утра послышались громы, стали сверкать молнии, и густая тьма обложила гору; раздавался трубный звук, который становился сильнее и сильнее. Весь народ трепетал. И повел его Моисей из стана в сретение Господу; все остановились у подошвы горы, Гора со всех сторон окружена была чертою, переступать которую было запрещено под страхом смерти. Народ видел, что гора Синай с самых оснований своих колеблется, и от него восходит дым, как бы от печи; потому что на него в густом облаке и в огне сошел Господь. Моисей же и Аарон по повелению Божию стали на горе в виду народа (Исх.19:3-25).
Тогда весь народ услышал голос Иеговы:
«Я Господь, Бог твой, Который вывел тебя из земли Египетской, из дома рабства; да не будет у тебя других богов пред лицем Моим. Не делай себе кумира и никакого изображения того, что на небе вверху, и что на земле внизу, и что в воде ниже земли; не поклоняйся им и не служи им, ибо Я Господь, Бог твой, Бог ревнитель, наказывающий детей за вину отцов до третьего и четвертого рода, ненавидящих Меня, и творящий милость до тысячи родов любящим Меня и соблюдающим заповеди Мои. Не произноси имени Господа, Бога твоего, напрасно, ибо Господь не оставит без наказания того, кто произносит имя Его напрасно. Помни день субботний, чтобы святить его; шесть дней работай и делай [в них] всякие дела твои, а день седьмой — суббота Господу, Богу твоему: не делай в оный никакого дела ни ты, ни сын твой, ни дочь твоя, ни раб твой, ни рабыня твоя, ни [вол твой, ни осел твой, ни всякий] скот твой, ни пришлец, который в жилищах твоих; ибо в шесть дней создал Господь небо и землю, море и все, что в них, а в день седьмой почил; посему благословил Господь день субботний и освятил его. Почитай отца твоего и мать твою, [чтобы тебе было хорошо и] чтобы продлились дни твои на земле, которую Господь, Бог твой, дает тебе. Не убивай. Не прелюбодействуй. Не кради. Не произноси ложного свидетельства на ближнего твоего. Не желай дома ближнего твоего; не желай жены ближнего твоего, [ни поля его,] ни раба его, ни рабыни его, ни вола его, ни осла его, [ни всякого скота его,] ничего, что у ближнего твоего» (Исх.20:2-17; Втор.5:5).
После сего старейшины Израилевы выступили пред Моисеем, и сказали:
— Вот, Бог показал нам славу Свою, мы слышали и голос его из среды огня… Мы чувствуем, что невозможно никакому смертному существу слышать Бога присноживущего, как слышим мы, и остаться в живых. Лучше приступи ты, и слушай всё, что скажет тебе Бог наш, и пересказывай нам: мы будем слушать и исполнять.
— Не бойтесь, — сказал Моисей, — Бог испытывает вас, чтобы, наведя на вас страх Свой, удержать вас от преступления заповедей Своих.
Потом Моисей вступил в мрак, ознаменованный ближайшим присутствием Иеговы, и там принял от Него различные законы, относившиеся к церковному и гражданскому благоустройству народа Божия и, сошедши с горы, передал всё, сказанное Господом, народу и записал всё это в книгу. На другой день утром Моисей соорудил под горою жертвенник из земли и поставил около него двенадцать камней, по числу двенадцати колен Израилевых и принес Богу всесожжения и благодарственные жертвы из закланных тельцов и козлов, от лица всего народа, который обещал при сем исполнять всё, что повелел Господь (Втор.5:23-31; Исх.20:18-21; 24:1-11). Потом Господь сказал Моисею:
— Взойди ко Мне на гору и будь там, и дам тебе скрижали каменные[36], и закон, и заповеди, которые Я написал для научения народа.
Моисей с помощником своим в деле служения, Иисусом, сыном Навина[37], взошел на Синай, и покрыло облако гору, и слава Господня осенила ее, и покрывало Синай облако в продолжение шести дней, а в седьмой Господь воззвал к Моисею, и тот взошел на самую вершину, где пребывал сорок дней и сорок ночей. В сие время он получил наставление, каким образом устроить скинию или походный храм, в котором народ должен приносить жертвы и возносить молитвы к Богу. По окончании сорока дней Господь дал ему две скрижали, на которых перстом Божиим начертаны были все те десять заповедей, которые Господь изрек вслух всего народа (Исх.24:12-18, 31; Втор.9:9-11).
Между тем народ, видя, что Моисей долго не сходит с горы, собрался к Аарону и потребовал, чтобы он сделал им бога, который бы шел пред ними, «потому что, — говорили они, — с Моисеем что-нибудь случилось». Они принесли ему золотые серьги своих жен и дочерей, и Аарон сделал им из золота изображение тельца. Народ говорил: «Вот бог, который вывел нас из земли египетской». И на другой день на жертвеннике пред тельцом принесли жертвы, стали пить, есть и играть[38]. И разгневался на них Бог, и сказал Он Моисею, что сей жестоковыйный народ, которого извел Он из Египта, совратился с пути, преступил заповеди Божии и поклоняется ложному богу. Моисей стал молиться за народ, и Бог внял его ходатайству. Спустившись к подошве горы, Моисей и Иисус Навин увидали тельца и пляски. Моисей воспламенился гневом и, бросив скрижали, разбил их под горою в виду всего народа. Потом взял тельца, которого они сделали, разбил его и стер в пыль, которую высыпал в текущий с горы поток, и, в посрамление рукотворенному божеству, заставил израильтян пить ту воду. Аарон, в ответ на упреки Моисея, извинял себя необузданностью и упорством буйного народа, и Моисей увидел, что народу нечем оправдать себя. Он стал в воротах стана и воскликнул:
— Кто остался верным Господу, — иди ко мне!
И собрались к нему все сыны Левиины. Моисей повелел каждому из них пройти с мечом по стану и обратно, и убивать всякого, кто встретится. И пали до трех тысяч человек из числа виновных (Исх.32:1-29; Втор.9:12-17, 21).
На другой день Моисей опять взошел на гору, повергся пред Богом и, постясь сорок дней и ночей, умолял за грех народа, говоря:
— Если Ты не простишь греха их, то изгладь и меня из Твоей книги, в которую вписаны у тебя предназначенные для вечного блаженства.
Господь отвечал, что изгладит из книги Своей согрешивших пред Ним, и, повелевая Моисею вести народ в обетованную землю, дал знать, что не будет уже сопутствовать ему особенным благоволением. Народ, услышав сию угрозу, зарыдал, и все возложили на себя покаянные одежды. Моисей усугубил молитвы, и Бог возвратил израильтянам Свое благоволение.
После сего Моисей был удостоен на Синае видеть славу Господню.
— Лица Моего, — сказал ему Господь, — нельзя тебе видеть, потому что человек не может увидеть Меня и остаться в живых. Но Я проведу пред тобою всю славу Мою и возглашу имя: Иегова… Когда же будет проходит слава Моя, Я поставлю тебя в расселине скалы и покрою тебя рукою Моею, доколе не пройду. И когда сниму руку Мою, ты увидишь Меня сзади, а Лицо Мое не будет видимо тебе.
При сем Моисей получил повеление написать слова завета в книгу и принял опять скрижали, на которых Бог снова начертал те же десять заповедей, которые были записаны на прежних.
Созерцание славы Божией оставило след на лице Моисея. Когда он сошел с горы, Аарон и все израильтяне боялись подойти к нему, видя, как сияет лицо его. Моисей подозвал их и сообщил им всё, что заповедал ему Бог. После сего он положил себе на лице покрывало, которое снимал только тогда, когда предстоял пред Богом (Исх.32:30-33; 33:1-6, 12-23; 34:1-8, 10-18, 22-24, 26-35; Втор.9:18-19, 10:1-4; 2Кор.3:13).
Моисей объявил сынам Израилевым волю Божию о скинии и приступил к ее сооружению, поручив его указанным Богом художникам, по образцу, виденному им на Синае, во время сорокадневного на нем пребывания. Израильтяне же приносили щедрые пожертвования золотом, серебром, медью, шерстью, виссоном, кожами, деревьями, ароматами, драгоценными камнями и всем, кто чем мог. Когда скиния была готова и освящена со всеми принадлежностями елеем помазания, облако покрыло ее и наполнило всю скинию, так что сам Моисей не мог войти в нее. И поставил Моисей внутри скинии кивот завета, окованный золотом[39], в который вложил золотую стамну с манной[40], жезл Ааронов процветший[41] и скрижали завета, а над кивотом поставил изображение двух золотых херувимов[42] и устроил всё необходимое для жертвоприношений и всесожжений. Потом Моисей установил для израильтян праздники и новомесячия[43] и поставил им священников и левитов, избрав для служения Богу, по Его повелению, всё колено Левиино и отдав его в распоряжение Аарона и сыновей его[44].
Много иных знамений и чудес сотворил раб Божий Моисей, много приложил попечений об израильтянах, много дал им законов и разумных распоряжений; обо всём этом сообщается в написанных им в священных книгах: в книге Исхода, Левит, Числ и Второзакония; в сих книгах подробно описывается его житие и труды, которые он подъял на себя во время управления сынами Израилевыми.
Когда израильтяне пришли к горе Аморейской в Кадис-Варни[45], Моисей сказал им, что земля, которую Господь отдал им в наследие, теперь перед ними; но израильтяне пожелали послать прежде соглядатаев осмотреть землю, и по повелению Божию Моисей выбрал из начальников Израилевых по одному человеку от каждого колена, в том числе и Иисуса Навина, для обозрения земли Ханаанской. Возвратившись, посланные рассказали, что земля та обильна плодами, пажитями, скотом и пчелами, но некоторые из них испугались жителей той страны, отличавшихся необыкновенным ростом и силою, и советовали израильтянам возвратиться в Египет, чтобы не погибнуть от амореев; Иисуса же Навина и других, которые убеждали идти в ту прекрасную землю, израильтяне хотели побить камнями. Но Бог, по молитве Моисея, простил израильтянам грех их, а виновные в возмущении были поражены внезапною смертью (Числ.13 и 14; Втор.1:19-46).
В дальнейшем пути сыны Израилевы показали опять малодушие свое, и стали жаловаться и роптать на Бога. Тогда Господь послал ядовитых змей, жала коих были смертоносны, и умерло от них много сынов Израилевых. Народ смирился и каялся в том, что согрешил против Бога и возроптал на Моисея. Тогда Моисей помолился, чтобы Господь отогнал от них змей, и Господь сказал ему: «Сделай змея и повесь его на шест: тогда, кто бы ни был уязвлен, пусть только взглянет на него — и останется жив». Моисей повесил на шесте медное изображение змея, после чего все уязвленные, кто с верою взирал на сие изображение, оставались невредимыми[46].
Так руководил Моисей народом израильским по пути в землю ханаанскую, спасая его своими молитвами и чудесами от различных бедствий и наказаний Божиих.
Моисею самому было определено умереть вне земли обетованной. Когда приблизилось время его кончины, Господь предвозвестил ему о скором его преставлении и сказал:
— Взойди на гору Аварим[47], которая находится в земле моавитской, против Иерихона, и посмотри на землю ханаанскую, которую Я даю во владение сынам Израилевым, и умри на горе той, и приложись к народу твоему, как умер Аарон, брат твой, на горе Ор[48], и приложился к народу своему, за то, что вы согрешили против Меня среди сынов Израилевых при водах Меривы в Кадисе, в пустыне Син, за то, что не явили святости Моей среди сынов Израилевых; пред собою ты увидишь землю, которую Я даю сынам Израилевым, но сам не войдешь туда (Втор.31:14-30; гл. 32 и 33).
Пред своею смертью Моисей благословил сынов Израилевых, каждое колено особо, пророчествуя о будущих судьбах их (Втор.3:23-28; Числ.27:12-23). После сего но повелению Божию он взошел на гору, и показал ему Господь всю землю Галаадскую до Дана, и всю землю Неффалимову, и всю землю Ефремову и Манассиину, и всю землю Иудину, даже до самого Западного моря и полуденной страны и равнины долины Иерихона, города пальм, до Сигора[49]. И умер там Моисей, раб Господень, в земле моавитской, по слову Господню. Тело его погребли в долине земли моавитской против Веф-Фегора[50], и никто никогда не узнал места погребения его. Моисею было сто двадцать лет, когда он умер; но зрение его не притупилось, и крепость в нем не истощилась. Израильтяне почтили кончину Моисея тридцатидневным плачем. И не было более у израильтян пророка такого, как Моисей, которого Господь знал лицом к лицу, по всем знамениям и чудесам, совершенным им пред глазами всего Израиля (Втор.34:1-12).
Молитвами святого пророка Моисея да избавит Господь и нас от всякой скорби, и да вселит нас в вечные селения, изведя из Египта — многобедственного мира сего! Аминь.
На высоту добродетелей возшел еси пророче Моисее, и сего ради сподобился еси видети славу Божию: скрижали благодатныя закона прият, и начертаний благодать в себе нося, и пророков был еси честная похвала, и благочестия великое таинство.
Лик пророческий, с Моисеем и Аароном, веселием днесь веселится, яко конец пророчествия их на нас исполнися: днесь сияет крест, имже нас спасл еси. Тех молитвами Христе Боже помилуй нас.
Примечания:
[1] Смерть патриарха Иосифа следует относить приблизительно к 1923 году до Р. Хр. Пребывание израильтян в Египте продолжалось около 398 лет, начиная с переселения туда Иакова с его семейством.
[2] Амрам, происходил из колена Левия (сына патриарха Иакова) и был сыном Каафа, сына Левия (Исх.6:20; Числ.3:29; 26:58-59). Иохаведа была дочь Левия (Исх.6:20; Числ.26:59).
[3] Т.е. дочь царя египетского. Цари египетские назывались фараонами.
[4] Здесь разумеется Нил, — величайшая река земного шара. Длину Нила полагают в 6000 верст; протекает он на северо-востоке Африки, начиная от Эфиопии и впадает в Средиземное море.
[5] Иосиф Флавий, еврейский историк (родился в 37 году по Р. Хр.), автор «Иудейских древностей», где он передает некоторые сказания о Моисее, коих нет в священных библейских книгах.
[6] Сказание об этом передается Георгием Кедрином, византийским писателем конца XI или начала XII в., автором т.н. «Исторического синопсиса», или собрания летописных сказаний от сотворения мира до 1059 года по Р. Хр.
[7] Под именем волхвов в древности разумелись люди мудрые, обладавшие высокими и обширными знаниями, особенно знаниями о тайных силах природы, светилах небесных, священных письменах и т.п. Они наблюдали естественные явления, толковали сны, предсказывали будущее; они были большею частью вместе с тем и жрецами, и пользовались великим уважением при дворах царских и в народе. Таковы были в особенности волхвы египетские.
[8] Иосиф Флавий в «Древностях Иудейских», кн. 2, гл. 10.
[9] Мадианитяне, или Мадиамитяне, были потомками Мадиама, четвертого сына Авраама от Хеттуры; это был многочисленный народ разных Аравийских племен, который вел кочующий образ жизни. Мадиамская земля, где они имели главное местопребывание, представляла из себя пустынную местность при Еланитском заливе Чермного (Красного) моря, по восточной стороне его, в Аравии. Как потомок Мадиама, сына Авраама, Иофор и его семейство были чтителями истинного Бога.
[10] Хорив — гора в пустыне Аравийской, западная возвышенность того же горного хребта, восточную часть которой составляет Синай.
[11] По-славянски: Купина — тернистая акация Аравийского полуострова, особенно обильно растущая при горах Хориве и Синае, представляющая собою небольшой кустарник с острыми колючками. Явившаяся Моисею горящая, но не сгорающая купина, прообразовала собою, по учения св. Церкви, Богоматерь — Деву, пребывшую нетленною по воплощении и рождении от Нее Сына Божия.
[12] Под землею ханаанскою в некоторых местах разумеются обширные земли, лежащие на западе Азии по восточному побережью Средиземного моря — в частности земля по эту сторону Иордана, Финикия и земли филистимлян, причем от земли ханаанской отличается страна заиорданская. В новейшее время под землею ханаанскою разумеется обыкновенно вся Обетованная земля, — все земли, занимаемые израильтянами по обе стороны Иордана. Ханаанская земля отличалась необыкновенным плодородием, обилием пастбищ, удобных для скотоводства, и в этом смысле называется в Писании землею текущею млеком и медом. Хананеи — это первоначальные жители земли ханаанской, потомки Ханаана, сына Хамова, разделившиеся на 11 колен, из которых пять: евеи, иевусеи, амореи, гергесеи и хеттеи жили в той стране, которую после заняли израильтяне, или в собственном смысле землю Обетованную. Евеи, многочисленное племя ханаанское, обитали в средине земли ханаанской и частью на юге; амореи, — наиболее сильное при Моисее племя ханаанское, — широко распространились и в самой земле ханаанской, по эту сторону Иордана, занимали середину этой земли и гору аморейскую и распространились далеко, и на север и на юг; хеттеи обитали в нагорных странах около амореев и были также племенем сильным и многочисленным; иевусеи во времена Моисея занимали южную часть земли Обетованной; гергесеи обитали на западе Иордана. Ферезеи были народом, принадлежавшим к древним, природным обитателям Палестины, и не происходили из ханаанского племени; жили, главным образом, в середине Палестины, или земли ханаанской.
[13] Сущий, или по еврейский Иегова, — одно из имен Божиих, которым выражается самобытность, вечность и неизменяемость Существа Божия.
[14] Избравши Авраама для сохранения веры на земле и заключивши завет Свой с ним, Бог повторил потом обетования Свои Исааку и Иакову. Отсюда патриархи эти часто поставляются в Св. Писании вместе, не только как родоначальники народа еврейского, но и как преемники и хранители Божественных заветов и обетований, как великие подвижники веры и благочестия, и как ходатаи и заступники пред Богом, своею верою и добродетелями приобретшие особенную благодать у Бога. Посему имена их повторяются и упоминаются в Св. Писании и при явлениях и откровениях людям Божиим, причем Бог в этом смысле называется Богом Авраама, Исаака и Иакова.
[15] Проказа — это самая страшная и отвратительная, заразная болезнь; она господствует преимущественно в странах с жарким климатом, особенно в Египте, Палестине, Сирии, Аравии, Индии и вообще на востоке. При развитии этой болезни кожа делается белой, потом пухнет, сохнет, покрывается струпами и язвами с отвратительным запахом, далее отпадают члены тела, и по большей части в конце концов пораженные этою болезнью умирают в страшных мучениях.
[16] О явлении Бога Моисею и о призвании последнего см. Исх., гл. 3, гл. 4, ст. 1-17.
[17] О казнях египетских см. Исх., гл. 7-12.
[18] Род больших бесхвостых лягушек. Сами по себе жабы безвредны и не опасны, но очень гадки и отвратительны; мириадами покрывая нередко землю Египетскую и наполняя болота, каналы Нила, поля и дворы и вползая в дома, спальни, на постели, в печи и квашни, они делались настоящею язвою для жителей.
[19] Под скнипами большинство толкователей разумеет здесь комаров, которых на востоке и вообще в теплых странах, особенно близ рек, бывает бесчисленное множество, так что они нередко являются бичом страны. По другим толкованиям, это — разного рода паразиты человеческие и скотские.
[20] Песьи мухи — род язвительных мух или насекомых, будто бы особенно вредных для собак. Но здесь Еврейское слово, заменяющее это выражение, означает собственно смесь, множество, и потому здесь нужно разуметь множество вредных насекомых вообще.
[21] Некоторые разумеют под седьмою казнью — хамсин, южный палящий ветер, приносящий на Египет из пустыни целые груды песка, нередко соединяющийся с опустошительными грозами и в то же время сильным градом. Хамсин сопровождается страшными бедствиями для обитателей Египта.
[22] Саранча — насекомое, принадлежащее к разряду прыгающих и травоядных. Отличается свое прожорливостью, и потому считается одним из самых ужаснейших бичей Божиих на Востоке. Она прилетает всегда тучами с восточным ветром, на своем пути пожирает всю растительность, и ничто не может противостоять ей, пока тот же ветер не загонит ее в море, где она и гибнет. Писание часто указывает на саранчу, как на особенное орудие Божьего гнева. — Гусеница — один из видов саранчи в своей личинке, до развития у нее крыльев.
[23] По-еврейски — месяц Авив, или Нисан, соответствующий второй половине нашего марта и первой — апреля.
[24] Пасха — в переводе с еврейского — значит прехождение, прохождение чего либо, избавление, и отсюда жертва прехождения, избавления. Пасха — величайший из ветхозаветных иудейских праздников, установленный в память чудесного избавления евреев от рабства египетского. Ветхозаветная Пасха служила прообразом искупления рода человеческого от греха страданиями и смертью Божественного Агнца — Христа, и была великим таинством веры для евреев (Евр. 11:28).
[25] Об установлении праздника Пасхи см. Исх. гл. 12 и 13, ст. 1-16.
[26] Израильтяне в это время стояли станом при Пи-Гахирофе пред Ваал-Цефоном (Исх.14:9). Ваал-Цефон — египетский город при Чермном или Красном море, по западной стороне северного края его. Пи-Гахироф — местность при конце северного (Иерополитанского) залива Чермного моря, к востоку от Ваал-Цефона, так называемая Агируд или Агруд; ныне — крепость с источником столь горькой воды, что даже весьма неприхотливые верблюды едва могут пить ее.
[27] Исх.15:1-18. Слова всей этой благодарственной, хвалебной песни преисполнены благоговейного восторга и носят печать священного величия. Эта торжественная песнь израильтян Господу в нашей Православной Церкви занимает первое место в числе девяти священных песней, служащих основанием известных песненных канонов, ежедневно воспеваемых Церковью во славу Бога и святых Его.
[28] Тимпан — один из древнейших музыкальных инструментов, который и в настоящее время в большом употреблении на всем востоке, отчасти и на западе. Это деревянный или металлический круг шириною в ладонь, обтянутый кожей, по краям которого обыкновенно навешиваются разные металлические кружки, кольца, бубны. И теперь, как в древности, инструмент этот преимущественно есть инструмент женщин, которые при пении и танцах, держа его в левой руке, потрясают им, а правой рукой ударяют в него в такт.
[29] Чермное, или так называемое Красное, море представляет собою длинный узкий пролив Индийского океана, отделяющий Аравийский полуостров от Египта и Азию от Африки. Чермное море весьма глубоко, даже на самом незначительном расстоянии от берега.
[30] Сур — пустыня между Палестиной и Египтом, между заливом Чермного моря и Средиземным морем, до юго-западной границы Палестины. Ныне так называемая пустыня Ел-Джифар.
[31] Исх.15:22-25. Мерра (в переводе значит — горечь) — место в пустыне Сур, на восточном берегу Чермного моря. Ныне полагают эту местность на пути от Айюн-Муза к Синаю в минеральном источнике Говаре или Гаворе, где вода столь неприятна, горька и солена, что считается кочующими Арабами самым дурным источником.
[32] Исх., гл. 16. Это было в пустыне Син в Аравии близ Синая. — Манна — в переводе с еврейского значит: «Что это такое?», ибо евреи в первый раз увидев ее сходящею с неба в роде чего-то мелкого, снеговидного, с недоумением вопрошали друг друга: «Что это такое?» Под манною здесь нельзя разуметь ни одного из всех известных родом манны натуральной, выделываемой из маленьких зерен особого злачного растения. Это была особенная чудесная пища, которую Бог с неба посылал израильтянам. Вкус манны Моисей уподобляет вкусу муки, смешанной с медом или елеем; она была при этом удобна и к составлению разных снедей.
[33] Исх17:1-7. Это было в Рефидиме, в пустыне Аравийской, при горе Хориве. После чудесного изведения воды из скалы, Моисей нарек имя месту тому: Масса и Мерива (т.е. «искушение и укорение»), по причине укорения сынов израилевых, и потому что они искушали Господа, говоря: «Есть ли Господь среди нас, или нет?»
[34] Исх.17:8-16. Амаликитяне — кочевой народ, живший на юге Палестины в каменистой Аравии, между Идумеей и Египтом, в пустынях Син и Фаран, на севере Синайского полуострова.
[35] Гора Синай представляет собою собственно группу гор, состоящих из гранитных скал, прорезана и окружена крутыми и шероховатыми долинами; у арабов ныне называется горой Тур или Джебель-Тур-Сина; лежит почти посредине известных рукавов Чермного моря, образующих собою Синайский полуостров. Она состоит из трех горных хребтов. Собственно гора Синай, при которой израильтяне вступили в завет с Богом и получили от Него заповеди закона, представляет самую высшую юго-восточную вершину среднего хребта, низшую же, северо-западную вершину представляет собою гора Хорив.
[36] Т.е. каменные доски.
[37] Иисус Навин — преемник Моисея, вождь израильский, введший евреев в землю обетованную. Память его 1 сентября.
[38] Нельзя, конечно, полагать, что израильтяне из металла думали сделать бога и ему приписать свое избавление из Египта, тогда как недавно Бог изрекал им закон Свой; нет, они хотели служить Иегове (Исх.32:5), но, в противность ясному запрещению Божию (20:4), увлеклись примером язычников, покланявшихся божествам в чувственных образах, ближайший пример чего представляли им египтяне, почитавшие черного быка Аписа, изображавшего собою божества Озириса, и отливавшие из металла его изображение. При всем том преступление их являлось идолослужением и заслуживало строгого наказания.
[39] Кивот или, с греческого, Ковчег Завета, величайшая святыня Скинии, представлял собою ящик, сделанный из дерева ситтим (лучший род кедра).
[40] Стамна, в переводе с греческого, — кувшин или вообще сосуд. В сей золотой стамне хранилась часть манны, которою израильтяне чудесно питались в продолжение сорокалетнего странствования своего по пустыне Аравийской.
[41] О происхождении сего жезла Ааронова повествуется в книге Числ. Однажды против Моисея и Аарона открылось опасное возмущение, во главе которого был левит Корей и двое рувимлян Дафан и Авирон, к которым присоединились еще 250 начальников общества. Корей, завидуя Аарону, сам домогался верховного священства и вместе с своими сообщниками стал говорить, что всё общество свято, и напрасно Моисей и Аарон ставят себя выше всех. Виновные были судом Божиим наказаны: их поглотила рассевшаяся земля; но возмущение продолжалось, и гнев Божий поразил еще 14700 человек. Для предотвращения споров о том, кому должно принадлежать право священства Бог повелел взять у каждого из двенадцати начальников колен израильских по жезлу и положить в скинии, обещая, что у избранного Им жезл расцветет. На другой день Моисей нашел, что жезл Ааронов дал цветы и принес миндальные орехи. Тогда Моисей положил жезл Ааронов пред ковчегом завета на сохранение, в свидетельство будущим поколениям о Божественном избрании во священство Аарона и потомков его.
[42] Изображение херувимов в образе человеческом, но с крыльями, и поставление сих изображений над ковчегом завета выражало, что они как высшие духовные существа удостоены особенной близости к Богу, предстоят престолу Его и благоговейно служат Ему, приникая в тайны нашего спасения.
[43] Праздники сии были следующие: субботы, Пасха и праздник опресноков, Пятидесятница (установлен в память Синайского законодательства и для принесения благодарения Богу за новые плоды земные), праздник труб, день очищения, праздник кущей, новомесячия — начало каждого нового месяца, освящавшееся жертвоприношениями. Кроме того, особенными празднествами для израильтян были: субботний год, или седьмой, и юбилейный, или 50-й год.
[44] Числ.3:5-13; 8:5-22; 1:5-53. Сначала Аарон и его сыновья получили особенное посвящение для священнослужения пред Богом в Скинии; после к ним присоединено всё колено Левиино. Священнослужение собственно принадлежало Аарону и сыновьям его и их потомству; первосвященство принадлежало старшему в роде его; прочие потомки его были священниками, а прочие из колена Левия назывались вообще левитами, которые служили при скинии, исполняя низшие обязанности: носили скинию и ее принадлежности, охраняли их, помогали священникам при богослужении, некоторые из них были певцами и музыкантами, книгочиями и судьями по гражданским делам и т.д.
[45] Кадис, или Кадис-Варни — местность на границе земли обетованной, близ горы Сеир, на юге Палестины.
[46] Числ.21:4-9. Вознесенный в пустыне змей, — по выражению св. Григория Нисского, — есть знамение крестного таинства, чему ясно учит Слово Божие, когда говорит: «как Моисей вознес змию в пустыне, так должно вознесену быть Сыну Человеческому» (Иоан.3:14).
[47] Аварим представляет собою собственно цепь гор, идущих против Иерихона по ту сторону Иордана, в земле Моавитской. Моисей видел землю обетованную с вершины горы Нево; вершина эта носила наименование Фасги.
[48] Гора Ор находилась на границе Идумеи и Палестины, близ Кадиса, к югу от Мертвого моря. — Аарон умер еще за год до кончины Моисея.
[49] Галаадской страной называется страна Заиорданская — от горы Ермона до реки Арнона. Город Дан — на севере Палестины и был северным пределом земли Обетованной. Земля Неффалимова занимала самую северную часть земли ханаанской. Колено Ефремово при разделении земли Обетованной заняло самую средину ее. Манассиино — северную ее часть рядом с Галаадом, который впоследствии был занят им же. Иудино колено заняло обширнейшую и важнейшую часть ханаанской земли от Средиземного моря до Мертвого, и от потока Египетского до пределов Ефремовых. — Под Западным морем разумеется здесь Средиземное. — Полуденная страна, т.е. южная. Сигор — город в долине Сиддим, на юге пустыни Иудейской, по восточной стороне Мертвого моря. Таким образом Моисею была показана вся страна, которую по воле Божией должны были занять евреи.
[50] Веф-Фегор — один из городов Сигона, царя аморейского на восточной стороне против Иерихона.
"}},"1569":{"name":{"nominative":"Прп. Моисея Мурина (ок. 400)","short":"Прп. Моисея"},"life":{"id":"","copyright":"Настольная книга свщеннослужителя. Москва. 1978.","text":"Преподобный Моисей Мурин жил в IV веке в Египте. Он был эфиоп, лицом был черен и поэтому назван «мурин». В молодости он был рабом знатного человека, но после того как совершил убийство, господин прогнал его, и он пристал к шайке разбойников. За суровый нрав и большую физическую силу его выбрали главарем. Моисей вместе с шайкой совершил много злодеяний— убийств, грабежей, так что все боялись даже его имени. Несколько лет пробыл в такой греховной жизни разбойник Моисей, но по великой милости Божией раскаялся, оставил шайку разбойников и ушел в одну из пустынных обителей. Здесь он долго плакал, прося принять его в число братии. Монахи не поверили его искреннему покаянию, но бывший разбойник до тех пор умолял не отгонять его, пока братия не приняла его. В монастыре преподобный Моисей находился в полном послушании у игумена и братии, он проливал много слез, оплакивая свою греховную жизнь. Через некоторое время преподобный Моисей ушел в уединенную келлию, где проводил в молитве и строжайшем посте суровую жизнь. Однажды на келлию преподобного Моисея напали 4 разбойника из его бывшей шайки, но он, не утративший огромной физической силы, связал их всех и, подняв на плечи, принес в монастырь, спрашивая у старцев, как поступить с пленниками. Старцы велели отпустить их. Разбойники, узнав, что попали к своему бывшему предводителю, а он их пощадил, последовали его примеру, покаялись и стали монахами. Когда остальные разбойники услышали о покаянии преподобного Моисея, то оставили разбой и стали усердными иноками. Преподобный Моисей не скоро освободился от страстей. Он часто приходил к игумену монастыря авве Исидору, прося совета, как избавиться от блудной страсти. Опытный в духовной брани старец учил его никогда не пресыщаться пищей, пребывать впроголодь, соблюдая строжайшее воздержание. Страсть не оставляла преподобного Моисея в сонных видениях. Тогда авва Исидор научил его всенощным бдениям. Преподобный простаивал все ночи на молитве, не преклоняя колен, чтобы не заснуть. От длительной борьбы преподобный Моисей пришел в уныние и, когда у него возник помысл оставить пустынную келлию, авва Исидор подкрепил дух ученика. Он показал ему в видении много демонов на западе, готовящихся к борьбе, а на востоке еще большее количество святых Ангелов, также приготовлявшихся к битве. Авва Исидор обнадежил преподобного Моисея, что сила Ангелов превосходит силу бесов, а долгая борьба со страстями нужна ему, чтобы совершенно очиститься от прежних грехов. Преподобный Моисей предпринял новый подвиг. Обходя по ночам пустынные келлии, он приносил каждому брату воду из колодца. Особенно он старался для старцев, которые жили далеко от колодца и были не в силах принести себе воды. Однажды, наклонясь над колодцем, преподобный Моисей почувствовал сильный удар в спину и замертво упал у колодца, пролежав в таком положении до рассвета. Так бесы мстили преподобному за победу над ними. Утром братия принесла его в келлию, и он пролежал целый год в расслаблении. Поправившись, преподобный с твердой решимостью исповедал игумену, что он будет продолжать подвизаться. Но Господь Сам положил предел этой многолетней борьбе: авва Исидор благословил ученика и сказал ему, что блудная страсть уже оставила его. Старец велел ему причаститься Святых Тайн и с миром идти в свою келлию. С тех пор преподобный Моисей получил от Господа власть над бесами. Слава о его подвигах распространилась среди иноков и за пределами пустыни. Правитель страны захотел увидеть святого. Узнав об этом, преподобный Моисей решил скрыться от посетителей и ушел из своей келлии. По дороге он встретил слуг правителя, которые спросили его, как пройти к келлии пустынника Моисея. Преподобный ответил им; «Не стоит ходить к этому лживому, недостойному монаху». Слуги возвратились в монастырь, где их ждал правитель, и передали ему слова повстречавшегося старца. Братия, по описанию наружности старца, единодушно признали в нем самого преподобного Моисея. Проведя много лет в иноческих подвигах, преподобный Моисей был рукоположен во диакона. Епископ облек его в белую одежду и сказал: «Авва Моисей ныне весь бел». Святой ответил: «Владыко, что делает чистым — внешнее или внутреннее?» По смирению преподобный считал себя внутренне недостойным принять сан диакона. Однажды епископ решил испытать его и велел клирикам гнать диакона из алтаря, ругая его недостойным мурином. С полным смирением преподобный принимал бесчестие. Испытав его, епископ посвятил преподобного во пресвитера. В этом сане преподобный Моисей подвизался 15 лет и собрал вокруг себя 75 учеников. Когда преподобному исполнилось 75 лет, он предупредил своих иноков, что вскоре на скит нападут разбойники и умертвят всех насельников. Святой благословил иноков уйти заблаговременно, чтобы избежать насильственной смерти. Ученики стали просить преподобного уйти вместе с ними, но он ответил: «Я уже много лет ожидаю времени, когда на мне исполнится слово Владыки моего, Господа Иисуса Христа, сказавшего: «Вси, приимшии нож, ножом погибнут»» (Мф. 26, 52). Тогда с преподобным остались 7 братьев, из которых один, при приближении разбойников, спрятался неподалеку. Разбойники убили преподобного Моисея и оставшихся с ним шесть иноков. Кончина их последовала около 400 года."}},"1570":{"name":{"nominative":"Свт. Моисея, архиеп. Новгородского (1362)","short":"Свт. Моисея"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Святитель Моисей, архиепископ Новгородский (1325—1330; 1352—1359), в миру Митрофан, родился в Новгороде. В юности он тайно покинул родительский дом и поступил в Тверской Отроч монастырь, где принял иноческий постриг. Родители нашли его, и по их настоянию он перешел в Колмов монастырь близ Новгорода. В этой обители он был рукоположен в сан иеромонаха, а затем в Юрьеве монастыре возведен в архимандрита. После смерти архиепископа Давида святитель Петр (1» 1326; память 21 декабря) посвятил его в 1325 году в сан архиепископа Новгородского. Однако святитель Моисей недолго управлял новгородской паствой. Раздоры и междоусобные распри, пожары и другие бедствия тяготили его душу, искавшую иноческого уединения. В 1330 году святитель удалился в Колмов монастырь на покой. Но и здесь он оставался недолго. Отыскав пустынное место на Деревянице, он построил там каменную церковь Воскресения Христова. В этом месте святитель провел в иноческих подвигах более двадцати лет. Уступив настоятельным просьбам новгородцев, он снова возвратился к своей пастве. Древний летописец так описывает святителя Моисея: «Он пас Церковь свою, как пастырь добрый; защищал обиженных, берег бедных вдов; собрав множество писцов, на свой счет написал много книг, многих он утвердил в благочестии своими наставлениями». В 1354 году Константинопольский Патриарх Филофей (1354—1355; 1362—1376) в знак глубокого почитания святителя Моисея разрешил ему пользоваться древним преимуществом Новгородских святителей — носить крестчатые ризы, которые и прислал сам. Он также позволил святителю Моисею самому непосредственно обращаться к Константинопольскому Патриарху. Семь лет продолжалось вторичное святительство архиепископа Моисея, ознаменовавшееся строительством многих церквей в Новгороде и его окрестностях. В 1352 году святителем был построен каменный храм в честь Успения Пресвятой Богородицы на Болотове; в 1355 году устроен монастырь в местности, называемой Сковородкой, с каменным храмом в честь святого Архистратига Божия Михаила; в 1357 году построены храмы еще в трех монастырях: в Радоговицах при Волотовском Успенском храме, в Духовом монастыре и в женском монастыре во имя святого Иоанна Богослова (первый и последний монастыри были основаны святителем). В 1359 году, почувствовав слабость и болезнь, святитель удалился в основанную им Сковородскую обитель во имя святого Архистратига Божия Михаила и подвизался в ней до самой кончины, наступившей 25 января 1362 года. Он был погребен в соборном храме. Архиепископ Новгородский Сергий в 1484 году, ехавший на кафедру из Москвы, велел священнику открыть гроб святителя Моисея. «Не смею, Владыка, дерзнуть открыть мощи святителя. Это твое дело, святительское, открывать гроб святителя»,— ответил священник. «Что на этого смерда и смотреть!» — сказал разгневанный архиепископ, но был вскоре наказан. Лишившись рассудка, он не смог управлять кафедрой и не выздоровел, пока не принял схиму в Хутынском монастыре (^ 1504 в ТроицеСергиевом монастыре). Установление празднования святителю Моисею на 19 апреля связано с обретением в 1686 году его нетленных мощей."}},"1571":{"name":{"nominative":"Прп. Моисея, чудотворца Печерского (XIII-XIV)","short":"Прп. Моисея"}},"1576":{"name":{"nominative":"Прп. Моисея Угрина, Печерского (ок. 1043)","short":"Прп. Моисея"},"life":{"id":"minei-0726-1576","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Более всего обык нечестивый враг воздвигать брань на людей нечистою блудною страстью, потому человек, омраченный этою нечистою скверною, перестает во всех своих дела взирать на Бога, так как только «чистые сердцем Бога узрят» (Мф.5:8). Блаженный отец наш Моисей, совершая подвиги в этой брани больше иных, злопострадал, как настоящий воин Христов, пока до конца не победил силу нечистого врага и не оставил нам примера для подражания. О нем сообщается следующее.
Известно о блаженном Моисее, что он был родом Угрин [1], любимец благоверного святого князя и российского страстотерпца Бориса [2]. Он служил князю вместе с братом своим Георгием, которого, когда он защищая своим телом своего господина, упал на него, убили при реке Альте [3] вместе с святым Борисом [4], воины безбожного Святополка; они отрезали ему и голову из-за золотой гривны [5], которую возложил на него святой Борис.
Блаженный Моисей один избавился от смерти и пришел к Предиславе, сестре Ярослава, в Киев и пребывал там, укрываясь от Святополка, и усердно молился Богу, пока не прибыл благочестивый князь Ярослав, побуждаемый жалостью к убиенным братьям, и победил безбожного Святополка [6]. Когда же Святополк, убежав к ляхам [7], вернулся с Болеславом и изгнал Ярослава, а сам стал княжить в Киеве [8], тогда Болеслав, возвращаясь в свое княжество, взял с собою в плен двух сестер Ярослава и многих его бояр, а в числе последних и блаженного Моисея, которого заковали по рукам и по ногам в тяжелые железные оковы и крепко стерегли, ибо он выделялся сильным сложением и красивым лицом.
В ляшской земле увидала его одна женщина, благородная, красивая и молодая, имевшая большое богатство и великую власть; муж ее, пошедши с Болеславом, не вернулся, потому что был убит в сражении. Это женщина, заметив красоту преподобного, возгорелась к нему плотской похотью и начала обольщать его, убеждая такими словами:
— О, человек! зачем ты переносишь такие мучения, имея выход, благодаря которому мог бы ты избавиться оков и страдания?!
— Богу так угодно, — ответствовал ей Моисей.
— Если ты мне покоришься, — продолжала женщина, — я избавлю тебя и сделаю известным во всей земле ляхов и будешь обладать мною и всеми моими владениями.
Блаженный же, понимая ее нечистое вожделение, возразил ей:
— Кто из мужей, послушавшись жены, изменил к лучшему когда-нибудь свое положение? Первозданный Адам, послушавшись жены, был изгнан из рая. Самсон, превосходивший всех силою и победивший целое войско, женщиною был предан иноплеменникам. Соломон, постигший глубину премудрости, повинуясь женщине, поклонился идолам. Ирод, одержавший много побед, угождая жене, отсек голову Иоанну Предтече. Итак, каким образом я стану свободным, сделавшись рабом женщины, которую я не познал со дня рождения? [9]
— Я тебя выкуплю, — говорила она, — сделаю знаменитым, поставлю господином над всем моим домом и желаю иметь тебя своим мужем, только ты исполни мою волю; ибо нет сил видеть твою красоту, бессмысленно погибающею.
— Будь уверена, — обратился к ней блаженный Моисей, — что я не исполню твоей воли и не желаю ни господства над тобою, ни богатства; выше всего этого для меня душевная и телесная чистота. Да не погублю пятилетнего подвига, то есть мучительных уз, которые Господь определил мне незаслуженно терпеть, за что надеюсь избавиться мук вечных.
Тогда женщина та, видя, что может лишиться такой красоты, перешла к другому диавольскому решению, размыслив, что, если выкупить его, то он всячески, хотя бы насильно, покорится ей. Итак она послала к тому владельцу, у коего святой был в плену, чтобы он взял с нее, сколько хочет, только пусть продаст ей Моисея. А тот, видя удобный случай приобрести богатство, взял с нее почти 1000 золотых, а Моисея передал ей. Жена та, получив власть над ним, без всякого стыда влекла его на неподобное дело. Освободив от оков, она одела его в дорогое платье, кормила изысканными кушаньями, и, похотливо обнимая его, понуждала к соитию. Блаженный же Моисей, видя неистовство женщины, еще более прилежал молитве и посту, предпочитая из угождения Богу сухой хлеб и воду, но с чистотою, дорогим яствам и вину, но со скверною. И тотчас же совлекши с себя красивые одежды он, подобно Иосифу, избежал греха (Быт., гл. 39), ни во что поставив удовольствия мира сего. Посрамленная женщина пришла в такую ярость, что замыслила уморить блаженного голодом, ввергнув его в темницу. Бог же, дающий пищу всякому созданию, Который некогда питал Илию в пустыне (2 Цар., гл. 17), также Павла Фивейского [10] и многих иных рабов Своих, уповающих на Него, не оставил и сего блаженного: в самом деле, один из рабов той же женщины, склоненный Богом к милости, тайно приносил Моисею пищу. А другие уговаривали его:
— Брат Моисей, что мешает тебе жениться? Ты еще молод, а эта вдова жила с мужем всего один год и красивее других женщин; богатству ее нет числа. Значение ее в этой земле ляхов очень велико, так что если бы она захотела, то и князь бы не погнушался ею, а ты, пленник и раб, не хочешь сделаться ее господином?! Если ты скажешь, что не хочешь нарушить заповеди Христовой, то не говорит ли Христос в Евангелии: «Посему оставит человек отца и мать и прилепится к жене своей, и будут два одною плотью» (Мф.19:5). Также и Апостол: «Лучше вступить в брак, нежели разжигаться» (1 Кор.7:9). Он же говорит и о вдовицах: «Желаю, чтобы молодые вдовы вступали в брак» (1 Тим.5:14). Ты же не давал монашеского обета, но свободен от него. Зачем же предаешься мучениям злым и тяжелым и так страдаешь? Если тебе приключится и смерть в таком бедственном состоянии, какую получишь похвалу? В самом деле, кто из первых праведников, как Авраам, Исаак, Иаков, гнушался жен? Никто, кроме теперешних черноризцев. Иосиф раб убежал от жены, но после и он взял себе жену (Быт.41:45). Да и ты, если живой уйдешь от сей жены, после (как думаем) также сам себе отыщешь жену. И кто не посмеется над твоим неразумием? Лучше тебе покориться жене этой, сделаться свободным и господином над всем домом ее.
Блаженный же Моисей отвечал им:
— Истинно, братие и добрые друзья мои, вы хорошо мне советуете. Понимаю так, что предлагаете мне слова, злейшие из нашептанных змием Еве в раю: вы понуждаете меня покориться этой жене, но ни в каком случае я не приму вашего совета; если мне случится и умереть в этих оковах и тяжких муках, то я ожидаю за это от Бога многообразной милости, и если много праведников спаслось с женами, я грешный один не могу спастись с женою. Да, если бы и Иосиф повиновался вначале жене Пентефрия, то после, когда взял себе жену, не царствовал бы в Египте. Видев же его прежнее терпение, Бог даровал ему египетское царство; поэтому он был прославляем в роды родов, как целомудренный, хотя и прижил детей. А я не желаю египетского царства и еще менее господствовать и быть высоко стоящим в земле ляхов и пользоваться честью далеко во всей русской земле, но всё это презрел ради небесного царства. Поэтому-то, если я выйду живым из рук этой женщины, то никакой другой жены искать не буду, но (если Богу угодно будет) сделаюсь черноризцем. Что сказал Христос в Евангелии: «Всякий, кто оставит домы, или братьев, или сестер, или отца, или мать, или жену, или детей, или земли, ради имени Моего, получит во сто крат и наследует жизнь вечную» (Мф.19:29). Христа ли больше послушать, или вас? Апостол еще говорит: «Неженатый заботится о Господнем, как угодить Господу; а женатый заботится о мирском, как угодить жене» (1 Кор.7:32–33). Итак спрашиваю вас: для кого надобно больше работать — для Господа, или для жены? Знаю также, что Апостол пишет и следующее: «Рабы, повинуйтесь господам своим» (Ефес.6:5), но во благо, а не на зло. Итак вам, держащим меня, пусть будет известно, что никогда не прельстит меня женская красота, ни тем более удалит меня от любви ко Христу.
Услыхав это, жена та приняла другое хитрое намерение в своем сердце. Она приказала посадить блаженного на лошадь в сопровождении многих слуг водить по своим городам и селам, прибавляя:
— Всё это твое, — если тебе нравится; поступай со всем, как хочешь.
Говорила же она и сама людям:
— Это ваш господин, а мой муж; всякий, кто встретится ему, пусть кланяется.
Он посмеялся над несмыслием жены той и сказал ей:
— Напрасно трудишься! ведь, ты не можешь ни прельстить меня тленными предметами сего мира, ни лишить меня моего нетленного богатства; пойми это и не трудись напрасно.
Тогда женщина в ярости ответила ему:
— Не знаешь разве, что ты продан мне, и кто может освободить тебя из моих рук? ни за что не выпущу тебя живым, но после многих мучений предам тебя смерти.
Блаженный же смело сказал ей:
— Не побоюсь никакой муки, потому что Господь со мною; Ему с этой минуты (по Его изволению) желаю служить в иноческой жизни.
И в то время, руководимый Богом, пришел к блаженному Моисею один черноризец из святой горы, по сану иерей, и постриг его во святой ангельский иноческий образ. Он много учил его (Моисея) чистоте духовной, чтобы не предавать своих плеч врагу и не бояться той нечистой жены, и с тем ушел. Искали этого черноризца повсюду и не нашли. Тогда госпожа, отчаявшись в своих упованиях, подвергла тяжким побоям преподобного инока Моисея: приказала, распростерши, бить его палками, так что земля пропиталась кровью. Подвергавшие Моисея побоям убеждали его:
— Покорись своей госпоже, исполни ее волю; если ослушаешься, то на части раздробим твое тело; не думай, что избегнешь этих мук, но, после многих истязаний, еще в горших предашь дух свой; сжалься над самим собою; отбрось эти монашеские рубища и облекись в дорогие боярские одежды и избавишься угрожающих тебе пыток.
Мужественный Моисей отвечал на это:
— Братья! делайте, что вам приказано, без всякого замедления: я же ни в каком случае не могу отречься от монашества и любви к Богу, и никакое истязание ни огнем, ни мечом, ни нанесением ран не может заставить меня отказаться от Бога и от великого ангельского образа. А этой, потерявшей стыд и с помраченным разумом, женщине, всячески презревшей не только страх перед Богом, но и стыд перед людьми, бесстыдно принуждающей меня к осквернению тела и прелюбодеянию, — никогда не покорюсь и не исполню ее окаянного приказания.
Много сокрушалась эта женщина о том, как бы отомстить за свое посрамление, наконец написала Болеславу следующее послание:
— Сам знаешь, что муж мой был убит на войне, веденной тобою, а ты разрешил мне взять себе в мужья, кого только захочу. Я полюбила одного из твоих пленников, юношу красивого, и, выкупив, привела его в свой дом, заплатив за него много золота, и всё золото и серебро в моем доме и всю власть отдала ему, только бы он захотел стать моим мужем. Он же всё это поставил ни во что. Много раз голодом и побоями истязала я его, но совершенно ничего не достигла. Мало ему того, что пять лет был в оковах у прежнего владельца, теперь вот шестой год пробыл у меня и много был мучен мною за его непослушание: всё это он сам навлек на себя своим жестокосердием; теперь же он и пострижен неким черноризцем: итак что ты прикажешь сделать мне с ним?
Болеслав приказал женщине той приехать к себе и привести Моисея. Это было исполнено согласно его повелению. Увидев преподобного, он долго принуждал его взять ее в жены, но не убедил. Напоследок же сказал ему:
— Найдется ли другой, столь бесчувственный человек, как ты, — ты лишаешься многих благ и чести и предашься тяжелым мукам?! От сего дня знай, что жизнь и смерть твоя в твоих руках: или, исполнив волю твоей госпожи, будешь почтен от нас и будешь иметь великую власть, или, в случае ослушания, примешь лютую смерть, после многих мук.
Князь обратился также и к жене с такими словами:
— Пусть не будет купленный тобою пленник свободен ни в каком случае, но, как госпожа, поступи с твоим рабом по своему желанию; чтобы и другие не осмеливались ослушаться своих господ.
Преподобный же отец наш Моисей отвечал ему на это:
— Какая польза человеку, (говорит Господь), если он приобретет весь мир, а душе своей повредит? или какой выкуп даст человек за душу свою? (Мф.16:26) А ты — как обещаешь мне почет и славу, которых скоро и сам лишишься, и гроб тебя примет уже ничего не имеющего? Точно так же и эта нечистая жена жестоко будет убита.
Всё это и сбылось по предсказанию преподобного. Но прежде этого жена та, получив над ним окончательную власть, еще более бесстыдным образом привлекала его ко греху: так, она приказала насильно положить Моисея на свою постель, где лобызала и обнимала его; но не могла и этим привлечь его к тому, чтобы он исполнил ее желание. Ибо преподобный говорил ей:
— Напрасен труд твой, женщина: не думай, что я не творю этого греха, как некий безумец, или потому, что не могу, я только ради страха Божия гнушаюсь тебя, нечистой.
Услышав это, женщина приказала давать ему ежедневно по сто ран; напоследок она приказала оскопить его. Преподобный Моисей лежал, как мертвый, от потери крови едва сохраняя слабые признаки жизни. Болеслав не препятствуя этому, поднял к тому же великое гонение на монахов и всех их изгнал из своей области, желая угодить госпоже Моисея, как женщине знатной и любимой им. Бог же вскоре послал отмщение за Своих рабов. Ибо в одну ночь Болеслав внезапно скончался [11] и поднялся великий мятеж во всей ляшской земле. Потому что, восставши, люди избили епископов и бояр своих, в числе которых убита была и та, потерявшая стыд женщина.
Об этом гневе Божием, случившемся по изгнании за пострижение преподобного Моисея монахов, напоминала, много лет спустя, великому князю киевскому Изяславу княгиня его, по происхождению ляхиня, дочь Болеслава, с увещанием прося его, чтобы не удалял из области своей преподобного Антония и его братию за пострижение блаженного Варлаама и евнуха Ефрема [12]. Но будем говорить о настоящем. Преподобный отец наш Моисей, получив малое облегчение, пришел в пещеру к преподобному Антонию, имея на себе знаки мученичества, как храбрый воин Христов: и жил богоугодно, подвизаясь в молитве, посте, бодрствовании и во всех иноческих добродетелях, коими и победил все козни нечистого врага до конца.
За премногие победы над нечистыми блудными страстями, восстававшими на сего преподобного, Господь даровал ему силу побеждать те же страсти, восстающие и на других. — Так, один из братии, будучи побораем страстью блудною, придя, молил сего преподобного, чтобы он помог ему:
— А я, — сказал, — если что мне повелишь, обещаюсь хранить до самой смерти.
Преподобный повелел ему:
— Никогда во всю твою жизнь не говори ни одного слова женщине.
Тот дал обещание от всего сердца. Тогда святой, подражая первому Моисею, творившему жезлом чудеса, прикоснулся жезлом своим к лону братнего тела, так как без жезла, вследствие болей от прежде принятых ран, не мог ходить сам по себе; и тотчас умерли (потеряли силу) все нечистые страсти того брата, и с той поры не было больше ему соблазна.
Так живя провел сей добрый воин Христов, в страдании и своем богоугодном подвиге, шестнадцать лет: неповинно был мучим пять лет в оковах у взявшего его в плен, показывая, как Иов, благодарственное к Богу терпение; шестой год мужественно пострадал более, чем Иосиф, за целомудрие; потом десятилетним равноангельским безмолвием в пещере, переданным от святой Афонской горы, просиял прежде других, как тот первый Моисей «десяточисленным» законом, по ангельскому устроению, переданным ему от святой Синайской горы. Затем и наш преподобный Моисей сподобился, по истине, быть Боговидцем: он оказался достойным блаженства чистых сердцем, и чтобы видеть Бога лицом к лицу переселился месяца июля, двадцать шестого дня [13], когда еще был жив преподобный Антоний, в пещере которого и доныне почивают нетленно, чудотворные мощи сего святого мужа не растлившего чистоты.
Своими мощами святой Моисей побеждает и по смерти нечистые страсти, как уведал святый многострадальный Иоанн [14]. Ибо он, укрывшись в пещере и врыв себя до рамен против мощей преподобного Моисея, долго страдал, побеждая в себе телесную страсть, и напоследок услышал глас Господень:
— Да помолится мертвецу, находящемуся против него, сему преподобному Моисею Угрину!
Когда многострадальный исполнил это, немедленно был избавлен от нечистой брани. Также и другого брата, страдавшего от той же мерзости, избавил тот же святой Иоанн, когда одну кость от мощей преподобного Моисея дал одержимому страстью, чтобы он приложил к своему телу, как о том рассказано в житии преподобного Иоанна Многострадального. И нам, избавившимся от всякой нечистоты, да будет преподобный Моисей вождем, направляющим по пути спасения молитвами своими; да поклонимся с ним в Троице поклоняемому Богу, Ему же слава ныне и присно и во веки веков. Аминь.
Примечания:
[1] Т. е. из Венгрии. Название угры-венгры могло явиться в русском зыке приблизительно в начале IX в., когда русские славяне впервые встретились с мадьярами; очевидно тогда в русском языке еще существовал носовой звук и слово произносилось «нгр»; отсюда объясняется и нынешнее венгр.
[2] Память его 2 мая и 24 июля.
[3] Альта — приток Трубежа, впадающего в Днепр ниже Киева с левой, московской стороны.
[4] В 1015.
[5] Гривна (от санскр. «грива» — шея), собственно ожерелье, цепочка, обыкновенно золотая, носившаяся на шее в качестве украшения. Впоследствии наименование гривны стало усвояться слитку золота определенной величины (от 72 до 96 золотников), обращавшемуся в качестве монеты.
[6] В 1017 году.
[7] Т. е. в Польшу.
[8] С 1018 года.
[9] Т. е. со дня рождения соблюл нерушимым свое девство.
[10] Память его 15 января.
[11] 3 апреля 1025 года.
[12] См. житие прп. Антония Печерского под 10 июля.
[13] В 1043 году.
[14] Память его 14 июля.
"}},"1581":{"name":{"nominative":"Прп. Ионы пресвитера, отца (IX) свв.Феофана, творца канонов, и Феодора Начертанных","short":"Прп. Ионы"},"life":{"id":"minei-0922-1581","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Преподобный Иона пресвитер жил в Палестине и был отцом преподобных Феодора и Феофана «Начертанных», много пострадавших за почитание святых икон от императоров иконоборцев[1]. Иона отличался богобоязненностью и добродетельною жизнью и особенно усердствовал в страннолюбии и других подвигах христианского милосердия. С любовью заботился он о воспитании своих сыновей; еще дома сам он обучил их книжной премудрости, более наставляя в правилах благочестия. В зрелом возрасте, приближаясь к старости, Иона, по изволению Божию, лишился своей супруги и остаток дней своих решил посвятить на всецелое и совершенное служение Богу. Он удалился в прославленную подвигами преподобных иноков, уединенную лавру святого Саввы Освященного[2], где ранее подвизались и его святые сыновья. Здесь он принял иноческий постриг и, подражая святой, подвижнической жизни иноков той обители, стяжал еще большую богобоязненность и со страхом соделывал свое спасение.
Иона непрестанно пребывал в строгом посте и усердных богомысленных молитвах. Молясь о себе, он не забывал и мира, который оставил, и, болея о нем душою и пламенея любовью к ближним, усердно молился Богу о христианском благоустроении, о мире святой Церкви и благочестии царей, ибо цари византийские уклонились тогда в иконоборческую ересь и возмущали мир Церкви Божией[3]. В таком добродетельном житии Иона достиг преклонной старости и за свою богоугодную жизнь стяжал себе от Бога благодатный дар врачевания. Мирно достигнув конца дней своих, он радостно предал святую свою и блаженную душу Господу[4], к Коему всегда пламенел чистою и горячею любовью.
Примечания:
[1] Память прп. Феодора Начертанного празднуется церковью 27 декабря, прп. Феофана — 11 октября. «Начертанными» они названы потому, что, среди истязаний, коим они подверглись от византийских императоров-иконоборцев за иконопочитание, на них были начертаны позорные стихи об их безумии, мучительным начертанием коих посредством раскаленных игл им были выжжены лица до самых век. Прп. Феофан известен еще как писатель и творец канонов.
[2] Лавра Саввы Освященного, великого подвижника V-VI века, основана им в 484 г. в пустыне близ Иордана и впоследствии приобрела великую славу, благодаря замечательному подвижничеству своих иноков, став в сем отношении образцом для других восточных монастырей. И доселе Лавра Саввы Освященного славится на востоке и пользуется всеобщим почитанием православного мира.
[3] Таковы императоры византийские из современных прп. Ионе: Лев V Армянин (813-820 г.), Михаил II Балба (820-829 г.) и Феофил (829-842 г.). Иконоборческая ересь возникла в Византии в первой половине VIII века и продолжалась до половины IX (842 г.).
[4] Прп. Иона пресвитер скончался в первой половине IX века.
"}},"1582":{"name":{"nominative":"Мч. Фоки вертоградаря (ок. 320)","short":"Мч. Фоки"},"life":{"id":"minei-0922-1582","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"В том же городе Синопе, но в другое время, жил иной Фока; он устроил себе сад близ моря и, посадив в нем различную зелень, продавал ее, доставая таким образом пропитание и самому себе, и нищим. Часть зелени из своего сада он клал при дороге, чтобы ее могли брать все прохожие; ибо он отличался великой любовью к ближним и страннолюбием, и более благоустроял вертоград в душе своей, чем — вещественный: процветая благочестием и питая в своем сердце чистые мысли, он приносил плоды добродетелей, так что его святая душа могла называться вертоградом Святого Духа, как говорится в Писании: «запертый сад — сестра моя, невеста» (Песн.4:12); и еще: «плод же духа: любовь, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, вера, кротость, воздержание» (Гал.5:23).
Блаженный Фока был так огражден добродетелями, что древний тать — диавол, похитивший блаженство в райском вертограде у праматери нашей, не мог похитить добродетели у святого Фоки. Святой ревностно стремился к своему спасению, со страхом внимая словам Апостола: «Трезвитесь, бодрствуйте, потому что противник ваш диавол ходит, как рыкающий лев, ища, кого поглотить» (1Пет.5:8). Так подвизался святой, и слух о благочестивой его жизни прошел между людьми. Добродетель, как горящая свеча, не может утаиться, но и в темноте ночной сияет издалека; так и святой Фока как бы среди тьмы сиял своим благочестием среди людей неверующих и развращенных, приводя многих к познанию света. Слух о святом дошел и до нечестивого князя сей страны. Князю рассказали, что Фока не только сам верует в Распятого, но и других обращает к Нему вслед за собою. Тогда князь послал своих слуг, чтобы они убили раба Христова; те немедленно отправились, и стали искать Фоку, чтобы предать его смерти.
Их встретил сам Фока и спросил:
— Кого вы ищете?
Они отвечали:
— Мы отыскиваем Фоку.
Тогда Фока сказал:
— Ступайте ко мне, господа мои, я вам расскажу о нем.
С сими словами он привел их к себе в дом и угостил их, ибо так подобает поступать с врагами своими, согласно словам Писания: «Если голоден враг твой, накорми его хлебом; и если он жаждет, напой его водою» (Притч.25:22).
Когда же слуги вкусили вина, Фока спросил их:
— Для чего вы ищете сего человека?
Тогда они рассказали ему тайну:
— Мы ищем его, чтобы предать на мучение, ибо князь послал нас убить его за то, что он не покланяется богам нашим, а почитает Распятого.
Фока стал просить их:
— Прошу вас, господа мои, подождите до утра в моем доме, угощайтесь и пейте, а завтра я предам его вам: ибо никто не знает его лучше меня; он живет недалеко отсюда; теперь он куда-то ушел, но скоро придет; тогда я вам отдам его в ваши руки.
Посланные согласились и стали пировать в доме святого Фоки. Он же в сие время устроил в своем саду гроб, приготовил всё необходимое для погребения, раздал нищим свое имение и всю ночь пребывал в молитве, приготовляясь к смерти. Когда наступило утро, посланные князем слуги встали и спросили его:
— Здесь ли Фока, коего ты хотел предать в наши руки?
Святой же с радостью отвечал им:
— Здесь, господа мои, — делайте с ним, что хотите.
Тогда слуги спросили:
— Где же он?
Блаженный отвечал:
— Я — Фока, которого вы ищете, я раб Иисуса Христа… Я отрекаюсь от ваших мерзких богов, умертвите меня.
Услыхав сие, посланные удивились; они почувствовали стыд и не хотели обагрить рук своих кровью сего человека, ибо он так радушно принял их и угостил; они хотели уйти и сказали ему:
— Мы скажем князю, что всюду искали Фоку, но нигде не нашли.
Но он стал просить их, схватил их за ноги и умолял, чтобы они исполнили то, что им повелено, говоря:
— Ничем вы меня так не вознаградите за мое гостеприимство, как тем, о чем я прошу вас; ибо чрез сие вы избавите меня от уз плоти, и я могу соединиться с желанным Христом.
Так святой Фока стремился освободиться от уз тела и жить со Христом. Так сильно желал он пролить свою кровь за Христа; столь великую он имел любовь к Богу, что говорил:
— «Милость Твоя лучше, нежели жизнь» (Пс.62:4).
Итак он умолил слуг и принял венец мученический; будучи усечен в главу мечом, он перешел от земли к небу[2]. Его святые мощи были погребены в приготовленном им самим гробе. Впоследствии, когда еще более просияло в тех странах благочестие, над гробницей мученика была выстроена церковь во имя его. И многие верующие почерпали благодать от святых мощей Христова страдальца, одни получали исцеление от болезней, другие — утешение в печалях, иные же получили помощь в бедах молитвами святого мученика Фоки. Не только в городе Синопе, но и по всей вселенной, на земле и на море, всем с верою призывающим его имя и вручающим себя его молитвам, святой являлся великим благодетелем в нуждах и скорым помощником. У мореплавателей было обыкновение призывать на помощь святого Фоку; ибо много раз он являлся им: то ночью, когда поднималось волнение, он будил спящего рулевого; то видели, что он сам поднимал паруса; иногда его замечали на носу корабля; иногда он являлся ходящим по морю. Имя святого Фоки прославляли на многих кораблях, плававших по Черному и Адриатическому морям и по океану; вместо обычных своих песен моряки стали воспевать похвальные песнопения в честь святого Фоки, так что всякий час его имя было на устах мореплавателей. Не только в бедствиях, но и среди удовольствий они вспоминали святого Фоку. У них был такой обычай: когда они сидели за трапезой или за каким-либо угощением, то отделяли часть пищи или пития в честь святого Фоки. Кто-нибудь из присутствовавших за трапезой покупал сию часть, и вырученные от продажи деньги собирались в особую кружку. Так каждый день уделяли часть своей трапезы святому, и один после другого покупал сию часть: сегодня один, завтра другой, потом третий, — начиная с первого и до последнего, все по очереди покупали ту часть и собирали за нее деньги. Когда же они выходили на берег, то деньги, собранные от продажи сих частей, раздавали убогим, недужным, сиротам и странникам.
Сей обычай хранился много лет до того времени, пока враги святого Креста, попущением Божиим за наши грехи, не взяли все сии страны[3]; они весьма сильно стали утеснять святую веру и уменьшили число христиан. Однако же и теперь святой Фока, общий заступник всех, не перестает помогать плавающим в море мира сего; он приводит нас к небесному пристанищу, усердно молясь за нас Господу. Да избавимся же мы молитвами сего мученика Христова от всякого потопления, волнения и бури, ныне, всегда и во веки веков. Аминь.
Примечания:
[1] Сие было около 320 года.
[2] Здесь разумеются магометане — турки. В 1214 г. Синоп подпал власти сельджукских турок, а спустя 2.5 столетия он снова был завоеван (в 1461 г.) магометанами (османскими турками), именно Магометом II, завоевавшим Константинополь и основавшим на развалинах Византийской империи Турецкую (магометанскую).
"}},"1583":{"name":{"nominative":"Прав. Петра, бывшего мытаря (VI)","short":"Прав. Петра"},"life":{"id":"minei-0922-1583","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"В Африке жил один жестокосердный и немилостивый мытарь, по имени Петр; никогда он не пожалел неимущих, не имел в уме своем помышления о смерти, не ходил в Божии церкви, сердце его всегда было глухо к просящим милостыню. Но благой и человеколюбивый Бог не хочет смерти грешников, а заботится о спасении всех и неисповедимым своим Промыслом спасает каждого. Он и сему Петру явил Свою милость и спас его следующим образом.
Однажды нищие и убогие, сидевшие на улице, стали хвалить лиц, относившихся к ним с милосердием, молились за них Богу, а немилостивых укоряли; беседуя так, они заговорили и о Петре, рассказывали о том, как он жестоко поступает с ними, стали спрашивать один другого, получил ли кто когда-нибудь какую-либо милостыню из дома Петра; когда же не нашлось такого человека, один из убогих встал и сказал:
— Что вы дадите мне, если я сейчас пойду и испрошу у него милостыню?
Уговорившись, они собрали залог, а тот нищий, отправившись, стал у ворот Петра. Вскоре Петр вышел из дома. Он вел осла, навьюченного хлебами для княжеского обеда. Нищий поклонился ему и стал громко просить милостыни. Петр схватил хлеб, бросил его в лицо нищему и ушел. Подхватив хлеб, нищий пришел к своим собратьям и сказал:
— Из рук самого Петра я получил сей хлеб.
При сем он стал прославлять Господа, и благодарил Его за то, что Петр так милостив. Спустя два дня, мытарь расхворался так сильно, что даже был близок к смерти, и вот ему представилось в видении, будто он стоит на суде и на весы кладут его дела. На одной стороне у весов стояли смрадные и злые духи, по другую же сторону весов находились светлые и благообразные мужи. Злые духи принесли все злые дела, какие совершил Петр мытарь в течение всей своей жизни с самых юных лет, и положили их на весы; светлые же мужи не находили ни одного доброго дела Петра, которое можно было бы положить на другую сторону весов; посему они были печальны и с недоумением говорили друг другу:
— Нечего нам положить на весы.
Тогда один из них сказал:
— Действительно, нам нечего положить, разве только один хлеб, который он подал ради Христа два дня тому назад и то лишь поневоле.
Они положили тот хлеб на другую сторону весов, и он перетянул весы на свою сторону. Тогда светлые мужи сказали мытарю:
— Ступай, убогий Петр, и прибавь еще к сему хлебу, чтобы не взяли тебя бесы и не повели бы на вечную муку.
Придя в себя, Петр стал размышлять о сем и понял, что виденное им было не привидение, но истина; при сем он вспомнил все свои грехи, даже те, о коих он уже забыл, — ясно представились ему все его согрешения — их-то именно злые демоны, собрав, клали на весы. Тогда Петр, удивляясь, подумал:
— Если один хлеб, брошенный мною в лицо убогого так помог мне, что бесы не могли меня взять, то насколько более щедрая милостыня, творимая с верою и усердием, помогает тем, кто не скупясь раздает свое богатство убогим.
И с тех пор он сделался в высшей степени милостив, так что даже не пощадил и самого себя. Однажды он шел в свою мытницу[2]. На пути встретился ему один владелец корабля: он был наг, ибо вследствие гибели своего корабля он обеднел совершенно. И вот, человек сей, припав к ногам Петра, просил его дать ему одежду, чтобы он мог прикрыть наготу свою. Петр снял с себя прекрасную и дорогую верхнюю одежду и дал ему; но тот, стыдясь ходить в такой одежде, отдал ее для продажи одному купцу. Петр, возвращаясь из своей мытницы, случайно увидел, что одежда та вывешена на торжище для продажи; сие так сильно опечалило его, что придя домой он не хотел даже вкусить пищи, но затворился, стал плакать и рыдать, говоря:
— Бог не принял моей милостыни; я не достоин того, чтобы убогий имел память обо мне.
Плача и скорбя таким образом, он немного уснул, и вот ему представился некий благообразный муж, сиявший светлее солнца; на голове у него был крест, одет он был в ту самую одежду, которую Петр отдал разорившемуся владельцу корабля; сей муж сказал Петру:
— О чем ты, брат Петр, скорбишь и плачешь?
Мытарь же отвечал:
— Как мне не плакать, господин мой, если я даю убогим из того, что ты дал мне, а они данное им снова продают на торжищах.
Тогда явившийся сказал ему:
— Узнаешь ли сию одежду, которую я ношу?
Петр же отвечал:
— Да, владыко, узнаю; она — моя; ею я одел нагого.
Явившийся сказал:
— Перестань же скорбеть, ибо одежду, данную тобою нищему, принял Я и ношу ее, как ты видишь; хвалю тебя за доброе твое дело, ибо ты одел Меня, погибающего от холода.
Проснувшись, мытарь удивился и возревновал о жизни неимущих, говоря:
— Если убогие то же, что Христос, то, клянусь Господом, я не умру, пока не сделаюсь одним из них.
Тотчас он раздал нищим всё свое имение и освободил рабов, оставив лишь одного из них; сему же рабу он сказал:
— Я хочу сообщить тебе тайну; храни ее и повинуйся мне; если же не сохранишь тайны и не будешь мне повиноваться, то знай, что я продам тебя язычникам.
На сие раб отвечал ему:
— Всё, что повелишь ты мне, господин, я должен сделать.
Тогда Петр сказал ему:
— Пойдем во святой град, поклонимся животворящему гробу Господню, и там ты продай меня кому-либо из христиан, а вырученные от продажи деньги дай убогим; тогда и сам будешь свободным человеком.
Удивился раб такому странному намерению своего господина; он не хотел повиноваться ему и сказал:
— Идти с тобою в святой град я должен, так как я твой раб; но продать тебя, господина моего, я не могу, и сего никогда не сделаю.
Тогда Петр сказал ему:
— Если ты не продашь меня, то я продам тебя язычникам, как уже говорил тебе.
И они отправились в Иерусалим. Поклонившись святым местам, Петр снова сказал рабу:
— Продай меня, если же ты не продашь меня, то я продам тебя варварам в тяжкое рабство.
Видя такое непреклонное намерение своего господина, раб должен был повиноваться ему даже против своей воли. Встретив одного известного ему богобоязненного мужа, серебряника ремеслом, по имени Зоила, раб сказал ему:
— Послушай меня, Зоил, — купи у меня хорошего раба.
Серебряник же отвечал:
— Брат, поверь мне: я обнищал, так что нечем заплатить за него.
Тогда раб предложил ему:
— Займи у кого-нибудь и купи его, ибо он очень хорош, да и Бог благословит тебя за него.
Поверив его словам, Зоил взял у одного своего друга тридцать золотых и на сии деньги купил Петра у его раба, не зная, что Петр — сам господин раба того. Последний, взяв деньги за своего господина, удалился в Константинополь, и никому не сказав, что он сделал, деньги те раздал убогим. С сего времени Петр стал служить у Зоила; ему пришлось делать то, к чему он ранее не привык: то он работал на поварне, то возил навоз из дома Зоила, то копал землю в винограднике; сими и другими тяжелыми работами он в своем безмерном смирении изнурял свою плоть. Зоил же видел, что Петр низводит благословение на его дом, как некогда дом Пентефрия получил благословение из-за Иосифа; видел он, что богатство его умножилось; посему и возлюбил Петра, и в то же время, видя его необыкновенное смирение, чувствовал уважение к нему. Однажды он сказал ему:
— Петр, я хочу освободить тебя, будь моим братом.
Петр же не хотел свободы, но предпочитал служить в образе раба; часто можно было видеть, как другие рабы ругали его, иногда даже били и всячески оскорбляли его, он же терпеливо переносил всё сие, не произнося ни слова. Однажды Петр увидел во сне лучезарного мужа, некогда явившегося ему в Африке в его одежде; сей, имея теперь в руке тридцать золотых, сказал ему:
— Не скорби, брат Петр, ибо Я Сам получил деньги за тебя; потерпи до времени, пока тебя не узнают.
Спустя несколько времени из Африки пришли поклониться святым местам некоторые сребропродавцы; Зоил, господин Петра, пригласил их к себе в дом на обед. Во время обеда гости стали узнавать Петра и говорили один другому:
— Как сей человек похож на Петра мытаря.
Услышав их разговор, Петр стал скрывать от них свое лицо, чтобы они окончательно не признали его. Однако они узнали его и начали говорить хозяину того дома:
— Мы хотим сказать тебе, Зоил, нечто важное: знаешь ли ты, что в дому у тебя служит великий муж — Петр? В Африке он был весьма видным человеком, освободил всех своих рабов; князь сильно опечален и жалеет, что Петр оставил нас; посему мы возьмем его с собою.
Находясь за дверями, Петр слышал все слова; поставив на землю блюдо, которое он нес, он поспешил к воротам, чтобы убежать; привратник был нем и глух с самого рождения своего, так что лишь по известным знакам отворял и запирал ворота.
Святой Петр, торопясь выйти, сказал немому:
— Тебе говорю именем Господа нашего Иисуса Христа: открой мне немедленно двери.
Тогда отверзлись уста немому, и он сказал:
— Хорошо, господин, сейчас открою.
С сими словами он сейчас же отворил ворота, и Петр поспешно ушел. Тогда бывший немой пришел к своему господину и в присутствии всех стал говорить; все бывшие в доме удивились, когда услышали, что он говорит; тотчас все стали искать Петра, но не нашли его. Немой же сказал:
— Смотрите, не убежал ли он, знайте, что это — великий служитель Божий; когда он подошел к воротам, то сказал мне: «Во имя Господа Иисуса Христа, тебе говорю, открой ворота». И я тотчас же заметил исходящий из уст его пламень, который коснулся меня, и я стал говорить.
Все немедленно отправились по следам Петра, но не настигли его; всюду старательно искали его, но не нашли. Тогда все в доме Зоила возрыдали и говорили: «Как это мы не знали, что он такой великий служитель Божий?» И прославляли Бога, имеющего многих сокровенных рабов Своих. Петр же, убегая от человеческой славы, скрывался по тайным местам до самого своего преставления[3].
Слава Господу во веки. Аминь.
Примечания:
[1] Мытница — место, где собирались пошлины или подать.
[2] Святой скончался в VI веке в Царьграде.
"}},"1584":{"name":{"nominative":"Прп. Ионы Яшезерского (1589-1592)","short":"Прп. Ионы"}},"1588":{"name":{"nominative":"Прпп. жен Ксанфиппы и Поликсении (109)","short":"Прпп. жен"},"life":{"id":"minei-0923-1588","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святая Поликсения родом была из Испании. Она жила в первом веке по Рождестве Христовом, во времена святых Апостолов, и была ученицею их. От рождения и в юности Поликсения была язычницею. Вместе со старшею сестрою своею, Ксантиппою[1], бывшею супругою Прова, правителя той страны, дева Поликсения услышала о Божественном учении Христа Спасителя от святого Апостола Павла, когда он проповедовал в Испании. Ксантиппа и Пров тогда же приняли христианство, а Поликсения осталась еще язычницею.
После сего Поликсению постигли несчастия. Она была необыкновенно красива; прельстясь ее красотою, один бесчестный человек насильственно похитил Поликсению и увез ее в Грецию. Но милосердный и всесильный Заступник беззащитных и невинных, Господь сохранил юную девицу невредимою и не попустил исполниться преступным замыслам нечестивого похитителя. Злой умысел нечестивца Господь обратил даже на пользу Поликсении. Плывя в Грецию, на одном из кораблей Поликсения слышала проповедь еще другого великого ученика Христова, святого Апостола Петра. Благорасположенная к высокому Божественному учению Христа Спасителя, с живым доверием обратилась она, по прибытии в Грецию, к покровительству и защите христиан. Проповедовавший там в то время святой Апостол Христов Филипп поручил одному благочестивому семейству скрыть Поликсению от ее преступного похитителя. С большими затруднениями и препятствиями удалось сим добродетельным христианам скрыть Поликсению в греческий город Патры, или Патрас, Ахайской области, где большинство жителей в то время было уже обращено в христианство проповедью святого Апостола Андрея, первозванного ученика Христа Спасителя.
В Патрах Поликсения, уже подготовленная благовестием святых Апостолов Христовых Павла, Петра и Филиппа, и на самой себе испытавшая теперь деятельную благотворительность христиан, — с живою верою в Божественность учения Христа Спасителя приняла христианство и крещена была самим святым Апостолом Андреем Первозванным. Тут же Поликсения была свидетельницею славных чудес, совершенных святым Апостолом Андреем. Она видела, как кротко переносил сей тогда уже престарелый старец тяжкие истязания и мучения, как он претерпел крестную смерть за свое нежелание отречься от Господа Иисуса Христа и смелое заступничество за христиан.
— Уверуй сам во Христа, — говорил гневному язычнику правителю города и области святой Апостол, когда тот с угрозою смерти требовал, чтобы святой Андрей отрекся от Христа, поклонился языческим богам и совершил в честь их жертвоприношение. «Я более скорблю о твоей гибели, нежели о страданиях предстоящих мне, — продолжал святой Апостол, — мои страдания продолжатся день, два, а твои мучения будут длиться вечно».
Но, не обращая внимания на краткое увещание святого Андрея, злобный правитель присудил его сначала к жестоким истязаниям, а потом обрек его на крестную смерть, и чтобы продлить мучения возможно долее, велел не пригвоздить, но привязать его ко кресту.
Когда Апостола Божия вели на место распятия, народ, среди которого была и юная Поликсения, толпился во множестве вокруг него, громогласно восклицая:
— Чем согрешил сей праведник, сей друг Божий, что его ведут на самую позорную у нас казнь, на которую осуждаются лишь злейшие преступники?
Но святой Андрей успокаивал и уговаривал народ и шел с радостью на место мучения за исповедание Христа.
Не покидали святого Андрея преданные его ученики, в числе коих была также Поликсения, и тогда, когда его распяли и повесили на кресте. Множество народа толпилось близ невинно распятого святого Андрея, негодуя на решение правителя и восклицая с возрастающим недовольством:
— Напрасно страдает сей святой муж!
Апостол же старался успокоить волнующихся и продолжал учить слову Божию:
— Люди, здесь стоящие, — говорил он, — жены и дети, старцы и молодые, рабы и свободные! Послушайте слова моего и не думайте более о суете временной жизни, но смотрите на меня, висящего на кресте ради Христа и уже готового оставить сие тело. Не должно страшиться смерти тем, кои подвергаются ей за истину в сем мире: они достигают блаженного успокоения. Очистите себя, не забывайте моего учения; от всего сердца уверуйте в Отца и Сына и Святого Духа. Храните заповеди Господа нашего Иисуса Христа и тем явите себя достойными вечного блаженства, которое уготовал Господь любящим Его!
Дни и ночи проходили таким образом. Святой старец, несмотря на тяжкие мучения, не переставал поучать народ. И сия кроткая, но полная жизни и истинной любви проповедь со креста особенно сильно подействовала на юную Поликсению. За несколько суток она пережила целую жизнь, и христианство непоколебимо утвердилось в ней.
Между тем продолжительное страдание святого Андрея до того усилило ропот и негодование народа, что толпа с криком окружила жилище правителя Егеата, требуя освобождения святого Андрея, уже третий день висевшего на кресте без пищи.
— Напрасно страдает сей кроткий, святой и мирный человек, — говорил народ. — Вот уже более двух суток, как он висит на кресте и не перестает учить нас добру и правде; его должно снять!
Егеат, устрашась волнения, согласился на желание народа и сам пошел на место казни, чтобы при себе велеть снять святого Андрея со креста. Первозванный Апостол, увидя его, сказал:
— Для чего пришел ты, Егеат? Если для того, чтобы исповедать веру в господа Иисуса Христа, то несомненно получишь прощение, если же ты явился для того, чтобы отвязать меня от сего древа, то напрасно ты теперь старался бы о сем, — я уже наслаждаюсь зрением Царя Небесного, уже поклоняюсь Ему, уже стою пред Ним! Но пока еще есть время, позаботься о душе своей и не готовь себе вечных мук.
По повелению правителя, воины хотели было отвязать святого Андрея от креста, но Апостол, подняв очи к небу, воскликнул:
— Не допусти, Господи, чтобы меня сняли со креста, даруй мне пострадать за Тебя таким же образом, каким благоизволил пострадать Ты. Не дай поколебаться тем, кои познали и возлюбили Тебя чрез мое благовестие; сохрани их и утверди во святой Твоей вере, чтобы и они прославляли Тебя, истинного Бога; приими и меня с миром!
И действительно, тщетно исполнители казни старались приблизиться к распятому, чтобы отвязать его от креста, — невидимая сила останавливала их. Блестящий свет, более яркий, чем солнечный, совершенно окружил святого Андрея и в продолжение почти получаса скрывал его от предстоящих. Когда же сей свет исчез, оказалось, что святой Апостол Андрей уже предал дух свой Богу, и только лицо его сияло небесным светом.
Как Воскресение Иисуса Христа сильно подвигло святых Апостолов на проповедь Его Божественного учения, так и кончина святого Апостола Андрея плодотворно подействовала на святую Поликсению. Принявшая христианство от такого столпа Христовой церкви, каким был святой Апостол Андрей, упражнявшаяся и укреплявшаяся в Божественном вероучении Спасителя под его же руководством, — святая Поликсения сама восхотела проповедовать Божественное учение Христа Спасителя. И когда она узнала, что посетивший город Патры вскоре после смерти Апостола Андрея святой Онисим отправляется на проповедь в Испанию, — святая Поликсения с радостью сопутствовала ему на свою родину для благовестнических трудов. Она хотела обратить ко Христу своих соплеменников, еще непросвещенных светом Евангелия.
Возвратясь в Испанию со святым Онисимом и с подругою своею Ревеккою, вместе с нею крещенною, святая Поликсения ревностно предалась деятельному распространению христианства среди своих единоплеменников. Сестра ее Ксантиппа также присоединилась к ее благовестническим трудам. Сохранилось сказание, что особенно часто они проповедовали в многолюдном городе Толедо.
Итак всю остальную жизнь свою, почти сорок лет, святая Поликсения посвятила сему великому подвигу, подавая уверовавшим во Христа пример благочестивой жизни. Плодом сего благочестивого апостольского служения ее было то, что весьма многие язычники в Испании были обращены и утверждены ею в христианстве.
Около 109 года по Рождестве Христовом святая Поликсения мирно скончалась, до конца земной жизни сохранив девство.
Примечания:
[1] Память преподобной Ксантиппы празднуется в тот же день.
"}},"1590":{"name":{"nominative":"Мчч. Андрея, Иоанна и чад Иоанновых Петра и Антонина (IX)","short":"Мчч. Андрея"},"life":{"id":"minei-0923-1590","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Сии святые мученики пострадали в то время, как Африкою владел жестокий князь Ибрагим. При взятии и разрушении сицилийского города Сиракуз[1], Ибрагим вывел оттуда в Африку Иоанна и двух его детей, Петра и Антонина. Сих двух малолетних отроков он велел обучать агарянскому языку и наукам. Когда они стали подрастать, князь Ибрагим так полюбил их за мудрость и за добродетельную жизнь, что назвал Антонина своим сродником, а Петру дал звание сакеллария[2]. Они втайне исповедовали христианскую веру, но не могли скрыть сего от князя. Узнав, что они веруют во Христа, он сильно разгневался, велел заковать их в железные колоды и бить их суковатыми палками. Долго мучители наносили удары святому Антонину; затем посадили его на осла и, привязав крепкими ремнями, возили его по городу, подвергая его ударам и осыпая всякого рода поруганиями. Святой Антонин всё сие терпел благодаря Бога. Святого же Петра обнажили и долго били палками по костям и по чреву. После сего мучеников заключили в темницу. По прошествии некоторого времени, князь приказал вывести их оттуда и наложить на них тяжелые деревянные доски, так что руки их отделились от тела, а бедра и колена совершенно сокрушились; тела святых мучеников были обагрены их собственною кровью, и все кости их распались. Потом привели их отца Иоанна; князь схватил его левою рукою за шею, а правою вонзил нож в гортань его; так святой мученик испустил дух над телами детей своих. Тогда Ибрагим приказал развести большой костер и на нем сжечь тела святых страдальцев. А со святым Андреем, бывшим уже в преклонных летах, жестокий мучитель поступил так. Сначала он довольно долгое время протомил его голодом, жаждою, лишал его одежды, а затем, сев на коня и взяв копье, налетел на святого мученика и поразил его копьем в грудь. Святой Андрей громко стал воссылать хвалу Богу. Жестокий князь во второй раз налетел на святого и пронзил его между плеч. Истекая кровью, блаженный упал на землю, после чего ем усекли мечом главу.
Примечания:
[1] Взятие Сиракуз было в 868 году.
[2] Главного дворецкого.
"}},"1592":{"name":{"nominative":"Словенской иконы Божией Матери (1635)","short":"Словенской иконы"}},"1594":{"name":{"nominative":"Первомц. равноап. Феклы (I)","short":"Первомученицы"},"life":{"id":"minei-0924-1594","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святые Апостолы Павел и Варнава, благовествуя миру Евангелие, пришли в Иконию[1] и поселились у Онисифора, о коем упоминает св. Павел в Послании к Тимофею, говоря: «Да даст Господь милость дому Онисифора за то, что он многократно покоил меня и не стыдился уз моих» (Тим.1:16). Проживая в доме Онисифора, они часто посещали синагогу, небоязненно проповедовали Слово Божие, приводили людей ко спасительному пути и обращали к вере в Иисуса Христа. Тогда многие, внимая их учению и видя знамения и чудеса, творимые ими, уверовали в господа нашего Иисуса Христа. О сем повествуется в книге Деяний Апостольских: «В Иконии они (т.е. Павел и Варнава) вошли вместе в Иудейскую синагогу и говорили так, что уверовало великое множество Иудеев и Еллинов. А неверующие Иудеи возбудили и раздражили против братьев сердца язычников. Впрочем они пробыли [здесь] довольно времени, смело действуя о Господе, Который, во свидетельство слову благодати Своей, творил руками их знамения и чудеса» (Деян.14:1-3).
В то время в Иконии жила восемнадцатилетняя девица, прекрасная собою, по имени Фекла, дочь Феоклии, из рода знатного и славного. Она обручена была некоему Фамиру, одному из самых знатных юношей в городе, отличавшемуся своим богатством и красотою. Видя чудеса, совершаемые Апостолами, Фекла вместе с другими слушала у окна беседы их в доме Онисифора, усердно внимая всему, что они проповедовали. На добрую почву пало семя Слова Божия, действием Святого Духа оно глубоко укоренилось в сердце Феклы и произросло: она уверовала в Сына Божия, возлюбила Его и прилепилась к Нему всею душою. Павел же, по внушению свыше, стал беседовать о девстве и целомудрии; он сказал между прочим, что отроковица, хранящая ради любви ко Христу свое девство, подобна ангелам, она — невеста Христу, а Христос есть ее Жених, вводящий ее в чертог Свой небесный. Много говорил о сем святой Павел и побудил Феклу к сохранению девства, так что святая дева тогда же твердо решилась оставить жениха, презреть и все сладости мира сего и служить Христу в чистоте до самой кончины своей. Итак мудрая дева стала невестой Жениха небесного и с пламенною любовью последовала Ему; стремясь к нетленному Жениху своему, она таяла как воск, так что на ней сбылось реченное Давидом: «Сердце мое сделалось, как воск, растаяло посреди внутренности моей» (Пс.21:15). Фекла была так восхищена беседой Павловой, что три дня и три ночи совсем забыла о пище и питии и о покое телесном. Как некогда Мария, «которая села у ног Иисуса» (Лк.10:39), помышляла об одном лишь Боге, так и Фекла питалась только словом Его, ибо в Священном Писании сказано: «Не хлебом одним будет жить человек, но всяким словом, исходящим из уст Божиих» (Мф.4:4). Когда же Феоклия узнала, что ее дочь уверовала во Христа и прилежно слушает слово Божие, то пришла и с гневом силою отвлекла ее от сего душеполезного занятия, а святых проповедников — Апостолов укорила и, ругаясь им, отторгнула дочь свою, агницу уже Христову, от стада Христова. Потом, призвавши жениха ее Фамира, сказала ему:
— Или тебе нужды нет до невесты своей, что она находится в каком-то исступлении? Смотри: она прельстилась сими пришельцами — обманщиками, которые своими высокопарными речами увлекают безумных людей; вот уже три дня, как она не отходит от них, забыв о доме своем.
Тогда Фамир начал ласково и нежно говорить с Феклой; но она ни о чем не хотела говорить с ним; даже и смотреть на него она не желала, ибо в своем сердце носила иного Жениха, «краснейшаго добротою паче сынов человеческих». Взирая на Него духовными своими очами, она беседовала с Ним в уме своем, сей же тленный и временный жених внушал ей только отвращение. Фамир, видя, что Фекла его отвергает и не любит, стал очень скорбеть, а Феоклия в гневе стала бить дочь свою, таскала ее за волосы и топтала ногами; потом заперла ее одну и морила голодом. Впрочем, сама же она, побеждаемая естественною материнскою любовью, плакала о своей дочери; обнявши, она стала целовать ее, со слезами умоляла, чтобы Фекла не отвергала своего жениха, красивого, богатого, благородного, всеми почитаемого, посадила ее за столом рядом с Фамиром. Фекла же, отвернувшись от него, сидела молча, смотрела вниз, ничего не вкушала, только постоянно вспоминала в глубине сердца о своем Женихе небесном. Когда же Фамир, лаская ее, хотел насильно обнять и поцеловать ее, она плюнула ему в глаза и вырвалась из его рук, как птица из сети. Тогда мать опять пришла в ярость, и снова стала бить ее, а Фамир, сильно опечаленный, пошел к князю с жалобой на Апостола Павла.
— В нашем городе, — говорил Фамир, — появился один пришлец; своим волшебством он прельщает народ и, отклоняя его от почитания богов, обращает ко Христу Иисусу, распятому на кресте иудеями. Он прельстил и девицу Феклу, мою невесту; сначала она сильно любила меня, а ныне не только не хочет смотреть на меня, но даже гнушается мною как прокаженным и бегает от меня как от какого-нибудь зверя; так загасил тот волшебник в ней любовь ко мне; и не могу я понять, что он сделал с ней.
Князь призвал Павла и спросил его: откуда он и что такое сделал у них в городе? Тогда Павел отверз апостольские уста свои и по обыкновению стал поучать его слову Божию, проповедуя об Иисусе Христе. Однако князь не стал сейчас же разбирать дело, а отложил суд над Павлом до другого времени; он повелел связать Павла, посадить в темницу и держать его там до тех пор, пока явится возможность допросить его подробнее. Фекла же, услышав, что Павла из-за нее посадили в темницу, встала ночью, тайно удалилась из дому и пришла к темнице. Отыскавши сторожа, охранявшего двери темницы, она сняла с себя ожерелье и другие золотые вещи и отдала их сторожу, прося его, чтобы он отворил ей двери и пропустил к Павлу.
О сем упоминает святой Златоуст, говоря:
— Послушай о святой Фекле; та, чтобы видеть Павла дала свое золото темничному сторожу; ты же не хочешь дать ни одной цаты[2], чтобы узреть Христа[3].
Темничный сторож исполнил ее просьбу — он обрадовался драгоценному ожерелью и золотым вещам — и ввел ее к святому Павлу. Фекла с радостными слезами пала пред ним и облобызала оковы узника Христова. Сначала Павел, увидев ее, пришел в ужас, но потом, когда узнал всё, что она потерпела от матери и от жениха за свое целомудрие, он возрадовался великой радостью о мужестве юной девицы и облобызал ее в голову, благословляя ее и восхваляя ее веру и девическое целомудрие, называл ее невестою Христовою и первою своею дщерью, которую он возродил благовествованием. И Фекла сидела в темнице с Павлом как дочь с отцом своим, слушая его отеческое учение и слагая в сердце своем слова его, как многоценное сокровище; он же много поучал ее вере в Господа Иисуса Христа, наставлял в любви к Богу, убеждал хранить целомудренное девство и совершенно утвердил ее в учении Христовом, как о том пишет св. Григорий Нисский[4], говоря:
— Такое некогда миро (т.е. учение), с белым крином[5] целомудрия, Павел излил в уши святой девицы; сими каплями, исходящими от сердечного крина, Фекла умертвила внешнего человека — все помышления суетные, и угасила вожделения.
Также и св. Епифаний[6] пишет:
— Фекла, имевшая жениха красивого, первого в городе, весьма богатого, очень чтимого и знатного, обрела Павла, который отвратил ее от обручения с сим женихом; так святая дева отказалась от всех земных благ, чтобы удостоиться небесных.
Между тем в доме Феоклии стали искать Феклу, но не находили ее. Тогда поднялся крик, плач и вопли; мать рыдала о своей дочери, Фамир — о невесте, рабы — о госпоже своей; слуги разбежались в разные стороны, разыскивали, спрашивали и на улицах, и в домах — но нигде не находили ее. Лишь спустя довольно долгое время узнали, что она находится в темнице; за ней тотчас же бросились; прибежав туда, посланные увидели, что она сидит около Павла и, как бы прикована, с величайшим вниманием слушает его наставления; тогда ее схватили и вывели из темницы, а о всем случившемся донесли князю. Тот, воссев на судейское место, велел привести к себе Павла. Лишь только народ увидал, что его привели, закричал князю:
— Князь, человек сей волхв, казни его!
Особенно Фамир настаивал, чтобы Павла казнили; в своей жалобе он указывал на то, что Павел отвратил от него невесту. Когда призвали Феклу, князь спросил ее:
— Почему ты гнушаешься своим женихом, столь прекрасным и благородным? Отчего ты не выходишь за него?
Она же смотрела на Павла и нечего не отвечала. Тогда Феоклия, забывши естественную любовь к дочери, изменила своему материнскому чувству, и как свирепая львица или разъяренная медведица стала неистово кричать князю:
— Сожги сию злую рабу, достойна она такой смерти, это не дочь моя, ибо не слушает меня, матери своей; сожги ее в пример другим, — пусть все городские девицы, видя сие, убоятся, пусть не осмеливаются они ослушаться матерей своих и противиться им, как сия всезлобная и непокорная. Нет, это не чадо мое, не порождение утробы моей, но проклятый отродок и сухая ветвь — сожги ее!
Так настойчиво требовала мать, чтобы сожжена была дочь ее, а Фамир — чтобы был казнен Павел. Князь долго допрашивал святого Апостола, но не нашел в нем никакой вины, кроме проповеди Христовой, и потому не осудил его на смерть, но повелел бить его и изгнать вон из города, дабы он не мог и других девиц склонять к хранению девства. Вместе с Павлом были подвергнуты изгнанию Варнава и Онисифор с его сыновьями. Впрочем, Павел и сам стремился уйти из города, не потому только, что его преследовали князь, Фамир и Феоклия, но также и потому, что народ нападал на него и хотел его убить за проповедание слова Божия и за свидетельство об Иисусе Христе. О сем упоминает св. Лука в Деяниях Апостольских, говоря: «А неверующие Иудеи возбудили и раздражили против братьев сердца язычников. …Между тем народ в городе разделился: и одни были на стороне Иудеев, а другие на стороне Апостолов. Когда же язычники и Иудеи со своими начальниками устремились на них, чтобы посрамить и побить их камнями, они, узнав [о сем], удалились в Ликаонские города Листру и Дервию [7]» (Деян14:2,4-6), оттуда в Антиохию. Сначала они пробыли несколько дней недалеко от города Иконии, в одной пещере на пути в Дафну[8], желая узнать, что будет с Феклою; там они пребывали в посте и усердно молились о ней, чтобы Господь укрепил ее и проявил милость Свою на ней, как сие действительно и исполнилось.
Долго князь старался заставить Феклу с прежней любовью обходиться с своим женихом, но старания его не увенчались успехом; тогда он по прошению Феоклии осудил святую деву на сожжение. Для сего принесли множество сухих дров, сена и хвороста и сложили большой костер; потом слуги взяли святую, чтобы возвести ее туда; она же не позволила вести себя, но сама поспешно шла к приготовленному костру и, сотворивши крестное знамение, взошла и встала на верху костра, готовая сгореть: не страшен был ей огонь вещественный, ибо сама она горела невещественным огнем любви Божественной. Находясь на костре, она смотрела вперед и узрела в образе Павла Господа, стоящего и повелевающего ей быть твердою. Посему святой Киприан так выражается в молитве: «Предстани нам якоже во узах Павлу, и во огне Фекле»[9].
Между тем подложили огонь и подожгли костер со всех сторон; но к удивлению всех пламя, высоко поднявшись, окружило Феклу; еще более были все поражены, когда внезапно пролил большой дождь с градом, погасивший огонь; князь и весь народ в страхе бежали в дома свои от проливного дождя и от сильного града. Фекла же сошла невредимою: огонь нимало не коснулся чистой девы. После сего она не пошла в дом своей матери и не стала медлить в Иконии, а отправилась из города искать своего отца духовного — Павла. На дороге она встретила одного ученика Павла из дома Онисифора, шедшего в город, чтобы купить хлеба; святая дева узнала его и спросила:
— Где находится Павел, Апостол Иисуса Христа?
Тогда он повел Феклу в пещеру, где находился Павел вместе с другими и, постясь, усердно молился о ней Богу. Увидев Феклу живой и здоровой, все возрадовались радостью великою и, возведя очи и простерши руки свои к небу, возблагодарили Бога, сохранившего рабу свою невредимою; затем предложили ей хлеба и сами также подкрепились пищею. Отсюда Павел с Варнавою прошли чрез Листру и Дервию, благовествуя Евангелие и исцеляя недужных; за ними последовала и Фекла до Антиохии. Когда они входили в сей город, случайно встретил их некто Александр, старейшина того города. Он был молод, проводил жизнь в сладострастии и предавался нечестивым делам, как обычно жили язычники. Увидев святую деву Феклу и поразившись ее красотою, он воспылал к ней нечистым вожделением. Думая, что Фекла — жена Павла, Александр сначала стал предлагать Павлу много золота, и склонял его, чтобы он не препятствовал его злым намерениям; потом когда узнал, что Фекла не жена Павла, а незамужняя девица, то еще большею страстью возгорелся к ней и пожелал взять ее себе в жены. Он начал уговаривать святую Феклу, чтобы она полюбила его, но та бегала от него как от льва рыкающего и ищущего поглотить душевную ее доброту. Александр же всячески старался уловить ее. Так однажды, встретив Феклу на дороге среди большой толпы, он не мог сдержать любодейственного огня, пылавшего в его сердце: забыв всякий стыд, он насильно схватил ее и бросился ей на шею; святая же дева со слезами стала умолять Александра оставить ее.
— Не принуждай меня, странницу, не принуждай меня, рабу Божию, я отказалась от жениха; могу ли согласиться на твое желание?
Говоря так, Фекла вырвалась из его рук, разорвала на нем одежду при всех и нанесла ему тем большое посрамление. Александр сильно разгневался и, узнав, что она к тому же христианка, привел ее на суд к князю. На вопрос: почему она гнушается брака, — Фекла отвечала:
— Жених мой — Христос, Сын Божий, с Ним я сочеталась духовным браком.
Князь стал принуждать ее, чтобы она отреклась от Христа и вышла замуж. Когда же она решительно отказалась, то князь осудил ее на съедение зверям — за две вины: за благочестие и за целомудрие — за то, что во Христа верует и за то, что отказалась от брака, будучи молода и красива. Сия казнь была отложена до утра, а пока для охранения в ту ночь взяла ее к себе в дом одна женщина, по имени Трифена. Трифена происходила из царского рода, пользовалась большим почетом; впоследствии и она уверовала во Христа; о ней-то упоминает св. Павел в послании к Римлянам: «Приветствуйте, — говорит он, — Трифену и Трифосу [10]» (Рим.16:12).
Трифена, взявши к себе Феклу, провела всю ночь с ней в духовной беседе. На утро собралось множество народа посмотреть на сие зрелище: пришел и князь, и все начальники городские; святая Фекла была выведена как агнец на заклание и стала на месте, где должны были пожрать ее звери. Когда выпустили на нее зверей, все они стали ходить вокруг нее, но ни один не коснулся ее, ибо Бог заградил уста зверям, как некогда во рве Данииловом. Все зрители изумлялись дивному сему явлению: кровожадные звери оставили свою лютость и стали кротки, как овцы; и одни в народе прославляли Бога, исповедуемого Феклою, другие же хулили и говорили:
— Она имеет чары в своей одежде, и оттого не прикасаются к ней звери.
Также и сам князь с городскими начальниками говорил, что она волшебница и заколдовала зверей, чтобы они не могли причинить ей вреда. Посему они решили предать на следующий день Феклу зверям, более многочисленным и самым голодным, а пока отослали ее опять к Трифене; та очень обрадовалась, увидев, что святая дева вернулась с места казни невредимой. В то время, как Фекла до утра пребывала в доме Трифены, князь не велел давать есть зверям, дабы они, будучи голодными, скорее бросились на свою жертву. И вот, на следующее утро святая опять была отведена на место казни; вслед за ней шла и Трифена, плача о том, что такую святую деву без всякой вины предают на смерть. Феклу поставили на видном месте, и бесстыдный князь велел обнажить святую:
— В одежде ее, — говорил он, — имеются чары, вот почему и не трогают ее звери; обнажите сию волшебницу и посмотрим, будет ли она цела.
Тогда святую деву обнажили и поставили так, что народ мог ее видеть; только один стыд был ее покровом, и она повторяла слова пророка Давида: «стыд покрывает лице мое…» (Пс.43:16). На нее были выпущены голодные разъяренные звери, львы и медведи; вышедши из своих затворов и увидевши девицу, стоящую без одежды, они преклонили головы свои до земли, опустили глаза вниз и, как бы стыдясь девической наготы, отступили от нее. Дивное зрелище! звери чувствовали стыд: они отвращали свои глаза от девической наготы, а люди бесстыдно смотрели на нее, — итак бессловесные животные являлись обличителями и судьями людям на сем зрелище: будучи кровожадными по природе, звери приняли на себя нрав целомудренного человека, люди же, будучи разумными, уподобились диким зверям. Но чего они тем достигли? Обнажив на глазах всех целомудренную деву, они хотели обесчестить ее, но только увеличили тем ее честь. Хорошо говорит св. Златоуст, воспоминая об обнажении двух жен — Пентефриевой жены в спальне и Феклы в присутствии всего народа: «Какую получила пользу сладострастная жена Египетская, что обнажилась в спальне? какой получила вред первомученица Фекла, что ее обнажили на глазах множества народа? Фекла, будучи обнажена, не согрешила так, как согрешила египтянка, и не исполнилась бесчестия, но была возвеличена как святая; нагота сей в присутствии многих увенчана — а нагота той и в затворенной спальне посрамлена»[11].
Когда святая Фекла стояла обнаженной на том месте, одна из львиц, подойдя, легла перед нею и лизала ноги ее, как бы воздавая честь ее девственному целомудрию. О сем упоминает святой Амвросий[12], говоря: «Можно было видеть зверя, который распростерся на земле и лизал ноги святой; тем он безмолвно свидетельствовал, что не может причинить вреда девственному телу; поклонился зверь той, которую дали ему на растерзание, и, забыв естественные свои свойства, воспринял нрав, который люди утратили».
Между тем народ, видя, что звери не осмеливаются коснуться святой девы, стал восклицать громким голосом:
— Велик Бог, исповедуемый Феклой.
Мучитель же, не познав силы Божией, захотел иным способом погубить Феклу: он приказал вырыть глубокую яму, наполнить ее различными гадами, змеями и ехиднами и бросить туда святую. Но Тот, Кто некогда заградил пасть львов, и теперь притупил жала змей, укротил их ярости и уничтожил их яд: святая вышла из ямы невредимою, так что все изумлялись такому чуду. Долго злой мучитель не знал, что бы еще предпринять; наконец он велел привести двух сильных быков, привязать Феклу между ними за ноги и разожженными палками колоть быков, дабы они, разбежавшись в разные стороны, растерзали ее. Но и после сего святая осталась цела, ибо когда ее крепкими веревками привязали к быкам и начали колоть быков раскаленным железом, то веревки как паутина разорвались, быки убежали, а святая осталась на том же месте, не испытав никакого вреда. Тогда уже и сам князь, удивляясь случившемуся, признал в девице силу Божию и, позвав Феклу, спросил ее:
— Кто ты? И какую силу ты имеешь: ничто не может вредить тебе?
Она же отвечала:
— Я раба Бога Живого!
И больше ничего не говорила. Князь, убоявшись Бога, хранящего Феклу от всякого вреда, повелел с честью облечь ее в одежду и отпустил ее, постановив такой приговор: «Феклу, рабу Божию, отпускаю на свободу».
Святая пошла в дом Трифены, и велика была радость во всем доме Трифены об освобождении Феклы. Пребывая здесь некоторое время, Фекла проповедовала слово Божие и многих научила вере во Христа. Она сильно желала видеть Павла, своего отца и учителя, и, отыскавши его, хотела последовать за ним, но он не позволил ей, сказав:
— Никто не идет на борьбу с невестою.
Тогда она, приняв благословение от Апостола, пошла в Селевкию[13], и поселилась в пустыне на одной горе близ Селевкии; подвизаясь там в посте, молитве и богомыслии, она творила много чудес и исцеляла всякие болезни. Жители окрестных мест, узнав о сем, приходили к ней и приносили своих больных, коих святая Фекла научала вере в Господа нашего Иисуса Христа и исцеляла. Однажды мимо того места, где жила святая, из Селевкии ехал верхом языческий жрец. Увидев Феклу, собиравшую в то время травы на пищу себе, он прельстился ее красотою и возгорелся нечистым желанием: ударив коня, он устремился к ней, чтобы исполнить свое злое намерение. Святая же, укрепляемая силою Божиею, схватила его, повергла вниз и так сильно ударила его о землю, что он три дня лежал нем и недвижим. Проходившие мимо, видя, что жрец лежит как мертвый, недоумевали, что с ним сделалось. На третий день стало известно о сем и в городе; тогда множество народа пришло оттуда посмотреть на случившееся с ним и взять его домой. Жрец, как только пришел в себя, тотчас, встал на ноги и сказал:
— Я видел некую богиню и от нее потерпел сие.
Лишь с большим трудом, сильно страдая от боли, мог он дойти до своего дома. Призвав живописца, он велел ему изобразить на доске восемнадцатилетнюю девицу. Когда тот начал писать, то, по устроению Божию, ему удалось очень хорошо изобразить подобие святой Феклы: изображение было чрезвычайно живо; окончив свою работу, тот человек принес икону к жрецу; последний, видя столь верное изображение, сказал:
— Такую именно я видел девицу!
Приняв икону, он облобызал ее и тотчас совершенно выздоровел, а сие изображение святой Феклы и после хранил честно в своем доме; потом он по проповеди святой девы уверовал во Христа со всем своим семейством. Равноапостольная Фекла долгое время жила в той местности, многих наставила на путь спасения, многим помогала в несчастиях и много недугов уврачевала. Врачи и волшебники в Селевкии видели, что всякий заболевший каким-либо недугом идет не к ним, а прямо к Фекле, так что хитрым уловкам их пришел конец. Лишившись своих выгод, они обеднели; посему они очень опечалились и стали негодовать на добрую целительницу Феклу, которая безмездно исцеляла всех приходивших к ней. Движимые завистью и гневом, они замыслили научить неких порочных юношей, чтобы они насильно ее обесчестили; ненавистники так говорили между собою:
— Чиста девица Фекла, и посему угодна великой богине Артемиде; богиня слушает прошения ее и подает ей силу к врачеванию недужных. А если она будет осквернена, то отступится от нее Артемида; отнимется у нее целебная сила, и тогда опять врачебное искусство наше возвысится.
Раздумывая так, они постарались отыскать бесстыдных юношей для такого гнусного дела и, напоивши вином, упросили их идти и обесчестить Феклу. При сем дали им много денег и обещали дать еще более, если они исполнять их просьбу. Безумные и неверующие они не знали, что Фекла не Артемидиною силою, но благодатью Христовою исцеляет всякий недуг и всякую болезнь!
Развратные юноши, упившись вином, послушались врачей и чародеев; они поспешно направились к Фекле, разжигаемые похотью и полные скверных мыслей и злого намерения.
Увидя их, Фекла спросила:
— Чада! Что вам нужно?
Они стали говорить ей в ответ срамные слова. Услышав сие и уразумевши их злое намерение, святая Фекла убежала от них; та, которая никогда не страшилась диких зверей, обратилась в бегство от бесстыдных людей. Они погнались за Феклою и преследовали ее, как волки овцу; когда они уже настигали ее, она помолилась Богу, чтобы Он избавил ее от рук беззаконников. Тотчас бывшая на том месте каменная гора Божиим повелением расступилась, приняла святую в свои недра и защитила девство ее. Сия гора сделалась гробом честного тела ее: там она предала душу свою в руки Божии. Всех лет жизни ее было девяносто. Ныне она в нескончаемой жизни прославляет Жизнодавца Христа Бога, со Отцом и Святым Духом славимого, ныне и присно и во веки веков. Аминь.
Словесем Павловым научившися, богоневестная Фекло, и верою утвердившися от Петра, богозванная первомученица явилася еси и первострадальница в женах. Возшла еси на пламень, яко на место благоцветущее, звери и юнцы устрашишася тебе, вооружися бо крестом: тем моли всехвальная Христа Бога, спастися душам нашым.
Девства добротою просияла еси, и мученичества венцем украсилася еси, апостольству вверяешися дево, яко преславная: и огня убо пламень в росу преложила еси; юнца же ярость молитвою твоею укротила еси, яко первострадальная.
Примечания:
[1] Сие происходило в 45-46 году по Рождестве Христове во время первого путешествия св. Апостола Павла. Город Икония находился в Ликаонии, области Малоазийской к юго-западу от Каппадокии. О первом путешествии св. Апостола Павла повествуется в книге Деяний Апостольских с 13 по 14 гл. В Иконию св. Апостол прибыл из Антиохии Писидийской.
[2] Цата — монета, равная 10 коп.
[3] Сие свидетельство о Фекле находится в 25 беседе св. Иоанна Златоустого на Деяния Апостольские.
[4] В 4 беседе на Песнь песней.
[5] Крин — лилия.
[6] Св. Епифаний — современник св. И. Златоуста; был епископом на о. Кипре в течение 36 лет.
[7] Города Листра и Дервия находились в Ликаонской области в Малой Азии, недалеко от Иконии.
[8] Предместье Антиохии.
[9] Сии слова находятся в беседе св. Киприана о мучениках.
[10] Об обеих сих женах упоминается в Римских месяцесловах под 10 ноября, а именно: «Память святых жен Трифены и Трифосы, живших в Иконии Ликаонской; наставляемые проповедью святого Павла и назидаемые примером святой Феклы, они много успели в христианском учении».
[11] Сии слова Златоуста заключаются в беседе о слепорожденном.
[12] Святой епископ Медиоланский Амвросий известен победоносной борьбою с арианами и заботами о благе своей паствы. Он скончался в 397 г. Память его 7 декабря. — О св. Фекле упоминается во 2-й книге о девстве.
[13] Селевкия — на юг от Ликаонии и на север от Антиохии.
"}},"1595":{"name":{"nominative":"Прп. Никандра пустынножителя, Псковского чудотворца (1581)","short":"Прп. Никандра"},"life":{"id":"minei-0924-1595","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Во дни великого князя Московского Василия Иоанновича[1] в Псковской области среди дикой, болотистой местности, в селе Виделебье жил один благочестивый человек по имени Филипп. Как сам он, так и супруга его Анастасия вели богоугодную жизнь, часто бывали в храме Божием, слушая слово Господне и поучаясь заповедям Христовым. Старший сын их Арсений, постоянно видя пред собой благочестивый пример своих родителей, оставил мирскую суету и принял монашеское пострижение. Но еще более прославился своими подвигами и чудесами его брат Никон, впоследствии преподобный отец наш Никандр.
Никон родился в 1507 году, и с самого раннего возраста благодать Божия почивала на нем; еще в молодых годах он просил родителей своих отдать его в научение Божественному Писанию. Часто посещая церковь во имя великого угодника Божия Николая, архиепископа Мирликийского, слыша о чудесах сего славного подвижника, отрок Никон с юных лет возгорелся желанием последовать Христу; сильно также нравилась ему тихая иноческая жизнь его брата Арсения, посвященная труду и молитве; пример недавно преставившихся и просиявших своими подвигами и чудесами преподобных псковских Саввы и Евфросина[2] укреплял юношу в его намерении; Никон хотел поклониться нетленным мощам сих угодников Божиих и побывать в тех местах около Пскова, где они подвизались. Святой отрок часто и горячо молился Создателю, чтобы Он избавил его от пагубной мирской суеты и сделал достойным Своего вечного царствия; не любил Никон ни игр, свойственных его юному возрасту, ни красивых одежд, не принимал участия в праздных беседах, носил всегда простую одежду, любил нищету духовную и чистоту сердечную, постоянно вел он брань с врагом рода человеческого, предуготовляя себя таким образом к будущим, еще большим духовным подвигам. Между тем волею Божию отец его скончался. Семнадцатилетний юноша, горя сильным желанием послужить Господу, со слезами и смирением убедил мать свою частью раздать имение неимущим, частью пожертвовать в церкви Божии и оставить сей суетный мир. Придя в один женский монастырь, Анастасия приняла там пострижение и вскоре отошла в вечную жизнь, где добродетельным и благочестивым от века предопределено получить венец неувядаемый. Тогда Никон отправился в город Псков, посетил все церкви и монастыри, там бывшие, обошел также окрестные обители и наконец достиг тех мест, кои были ознаменованы подвигами святых Евфросина и Саввы; весьма радовался благочестивый юноша тому, что Господь привел его поклониться мощам сих угодников Своих, — чего он уже давно желал, и еще более укрепился духом на предстоящий ему подвиг. Лишь о том сильно скорбел Никон, что не вполне хорошо был научен Божественному Писанию; посему юных подвижник горячо молил Господа и Учителя всех, чтобы Он просветил мысленные его очи. И вот, наставляемый Духом Святым, он опять отправился в Псков; здесь встретил Никона один благочестивый муж по имени Филипп и принял его в свой дом для работы. Видя великое желание Никона разуметь Священное Писание, Филипп отдал его в учение к некоему диакону, славившемуся своими знаниями и мудростью. Часто и усердно молился святой, говоря:
— Настави меня, Господи, правдою Твоею и вразуми меня научаться словам Твоим.
И Человеколюбец Бог услыхал горячее моление смиренного раба Своего: Он открыл Никону ведение Божественного Писания, излил на него благодать Свою, даровал ему дух разума, так что все дивились тому, как скоро и как хорошо Никон изучил Писание. Как огонь очищает золото, так и несчастия очищают и еще более возвышают человека. Древний завистник рода человеческого диавол, не терпя благочестивой жизни преподобного, воздвиг на него некоторых злых людей, но святой Никон, по заповеди Христовой, переносил все нападки с молитвой и благодарением и своим смирением победил восставших на него.
Однажды, молясь в церкви, преподобный услышал евангельские слова: «Придите ко Мне все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас; возьмите иго Мое на себя и научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем, и найдете покой душам вашим; ибо иго Мое благо, и бремя Мое легко» (Мф.11:28-30). Сии слова поразили Никона, и он решил скорее привести в исполнение свое заветное желание. Давно слышал он об одном каком-то пустынном, удаленном от сел и деревень месте, между Псковом и Порховом[3], среди диких лесов и непроходимых болот; но не знал Никон человека, который бы мог точно указать ему то место; желая постоянно исполнить на деле слова, сказанные Духом Святым чрез праведного пророка и царя Давида: «Далеко удалился бы я, и оставался бы в пустыне; поспешил бы укрыться от вихря, от бури» (Пс.54:8-9) смиренный подвижник усердно молил Господа, говоря:
— Господи и Владыко живота моего, Иисусе Христе, Сыне Божий, услыши молитву мою, удостой меня видеть пустыню, пошли мне мужа, который бы наставил меня на путь спасения и указал бы мне то уединенное место.
Молитва святого была услышана, и, по внушению Духа Святого, из Пскова он отправился в свое родное село Виделебье. Здесь Никон узнал, что одному человеку, по имени Феодору, известно то место. Придя к Феодору, преподобный стал просить его:
— С юного возраста слышал я о пустынном месте, но не было человека, кто бы указал мне его. Тебе известно место сие; ради великого имени Божия, укажи мне его; за сие и сам ты получишь награду от Господа и моей грешной душе будешь наставником.
Видя такое сильное желание Никона, благочестивый муж Феодор тайно от других отвел его в пустыню. Построив небольшую хижину, оба они поселились здесь и стали подвизаться в трудах и молитвах. Спустя некоторое время преподобный возвратился в Псков, чтобы, по обычаю своему, выслушать Божественную литургию в церкви святого и славного Богоявления; в сем храме был глас к Никону из алтаря:
— Никон, Никон, раб Мой, иди в пустыню, указанную тебе благочестивым мужем Феодором, и там обретешь себе покой; процветет чрез тебя пустыня та, и многие спасутся там; приходящие туда получат благодать и будут прославлять имя Мое.
Преподобный тотчас же в духовной радости вышел из храма и отправился в место, указанное ему Самим Господом. На пути Никону встретился блаженный Николай Псковский[4]; он предрек, что в пустыне ожидают подвижника разные искушения от бесов и нападки со стороны злых людей; но ничто не могло удержать Никона; с ликованием, подобно воину, идущему на бой, преподобный возвратился в свою пустыню и подвизался здесь 15 лет в трудах, молитве, пощении, чтении Божественного Писания, постоянном бдении, много терпел от бесов и злых людей.
Между тем слух о его подвигах стал распространяться, и окрестные жители стали стекаться к нему. Смиренному подвижнику было сие тяжело: не от людей, но от Бога ожидал он себе награды, слава земная была ему в тягость. Итак со слезами и с великой скорбью, не желая покидать сего места, но в то же время убегая от людского прославления, святой отправился снова в Псков. Здесь его принял к себе в дом тот Филипп, у коего преподобный жил во время своего учения; узнав, что Никон твердо решился посвятить себя Богу, он отвел блаженного в монастырь святого Иоанна Богослова, где почивали мощи основателя сей обители преподобного Саввы Крыпецкого. Узрев образ сего подвижника Божия и припав к раке его мощей Никон так стал молиться:
— Преподобный угодник Божий, Савва, помолись Владыке Христу, да сподобит Он меня, грешного и недостойного раба Своего, идти тем путем, по коему шествовал ты, да поможет Он мне на сем поприще и да будет Он моим заступником.
После сего Никон со смирением и слезами стал умолять игумена сей обители, чтобы он принял его в число братии. Игумен же удерживал его, говоря:
— Монастырь наш беден, да и сам ты здоровьем не крепок, не возлагай же на себя такого тяжелого бремени. Ты можешь жить с нами, но не торопись принимать пострижения иноческого.
Но Никон молил только об одном — исполнить его просьбу. Тогда игумен, видя такое рвение святого, такое неудержимое желание принять иночество, должен был, наконец, уступить великим просьбам святого: он приказал одному из священноиноков постричь Никона, причем ему наречено было имя Никандр.
Тогда преподобный с новой силой устремился на подвиги, всё более и более преуспевал он в добродетелях, сторицей принося плод Господу. Горя любовью ко Христу, он совсем отказался от своей воли, всего себя предал Богу и стал благоприятным храмом Всесвятого Духа; постоянно укреплял он себя такими благочестивыми размышлениями: пшеничному полю подобно иноческое житие, оно требует частого дождя слезного великого трудолюбия. Если хочешь принести обильный плод, а не терние, то трезвись умом и трудись. Старайся быть доброй землей, а не каменистой почвой, чтобы всеянное свыше в сердце твое могло принести плоды, чтобы не иссыхало оно от зноя уныния и небрежения. Питая такими спасительными размышлениями свою душу и доставляя ей духовное услаждение молитвами, преподобный Никандр старался изнурить свою плоть; памятуя всегда слова Давида: «призри на страдание мое и на изнеможение мое и прости все грехи мои» (Пс.24:18), преподобный никогда не оставлял работы телесной. Братия и игумен удивлялись житию и подвигам святого и прославляли Бога, посылающего таких подвижников. Оба вышеупомянутые мужа Филипп и Феодор последовали примеру святого и приняли пострижение в той же обители; первый наречен был Филаретом, а второй Феодосием; спустя некоторое время оба они с миром отошли в жизнь вечную.
Между тем преподобный Никандр, заметив, что его подвижническая жизнь вызывает в братии удивление, стал тяготиться жизнью среди иноков: тяжела была ему слава человеческая. Убегая от похвал братии и тоскуя о прежней своей отшельнической жизни, он отправился в свою пустыню, и прожил там еще целых 15 лет; часто питался он одним только былием, именуемым «уж»[5], непрестанно молился и трудился, и всячески заботился о спасении души своей. Самая жизнь его нередко подвергалась опасности. Так однажды злые люди, по внушению диавола, напали на убогую хижину святого, похитили скудные пожитки отшельника, отняли у него и последнее его утешение — святые иконы и книги, а самого его сильно ранили в ребра копьем и оставили еле живым. С Божией помощью, святой поднялся и стал так молиться:
— Господи Боже мой Иисусе Христе, сила и крепость уповающих на Тебя! Незаслуженно Ты, Безгрешный, принял вольное страдание от Иудеев; я же, недостойный раб Твой, потерпел всё сие вполне справедливо за бесчисленные грехи мои. Благодарю Тебя за всё и со слезами и умиленным сердцем молюсь Тебе о людях сих: прости им, не ведают они, что творят, не они виновны, но враг, сеятель всякого зла, побудил их на такое дело; не попусти, Господи, погибнуть им из-за меня грешного: в неведении они сделали сие.
Скорый на помощь Господь даровал чудесным образом смиренному рабу Своему исцеление, но и разбойники были наказаны. На расстоянии полутора верст от келлии святого находилось озеро Демьяново, куда впадает река Демьянка; Божием попущением, на берегах сего озера разбойники сбились с пути; три дня они блуждали, тщетно стараясь найти дорогу и сильно страдая от голода. Двое из них раскаялись в своем прегрешении и стали говорить своим товарищам:
— Потому мы и не можем отыскать дороги, что несправедливо поступили: похитили вещи святого и нанесли ему тяжелые раны.
Двое же остальных впали в совершенное отчаяние и стали говорить:
— И себя-то самого он не мог защитить.
Но Всевидящий Бог услышал сии слова и наказал поносивших святого мужа; переходя реку Демьянку, они сорвались с помоста и утонули. Видя то, оставшиеся двое были устрашены и стали молиться Господу, чтобы Он простил их согрешение. Молитва их была услышана, и они скоро отыскали дорогу к хижине Никандра. Возвратив преподобному всё взятое, они с горьким плачем и рыданием, бросившись ниц пред святым, просили его простить их и помолиться о них Господу. С отеческою любовью принял раскаявшихся преподобный Никандр, простил, накормил и молил их оставить свой злой промысел, указывал, что враг человеческий внушает им идти по сему гибельному пути, и с миром отпустил их. Благополучно вернувшись к себе, они всем рассказывали о бывшем с ними, при сем прославляли милосердного Бога и Его угодника преподобного Никандра. С того времени слава о святом еще более возросла; многие стали приходить к преподобному, принося ему пищу и прося у него благословения.
Много лет провел Никандр в пустыне, много трудов перенес он там, но по прежнему тяжела и невыносима была ему земная слава, страшившая его более всего. Не столько боялся он разбойников, сколько хвалы людской. Посему преподобный снова оставил пустыню и отправился в Крыпецкий монастырь, где принял монашество. Прибыв в обитель, святой продолжал свою подвижническую жизнь; питался он только сухим хлебом, утолял жажду простою водою, не вкушал ни вина, ни рыбы, лишь только в субботу и воскресение позволял себе немного вареной пищи, но и той часто не было; смиренный подвижник превосходил всех в обители своей добродетельной и строгой жизнью, он всегда готов был всем оказывать услуги и помощь, носил издалека воду и дрова, ночи проводил в постоянном бдении, часто в ночное время выходил в лес и, обнажив свое тело, давал жалить его комарам и оводам, так что оно покрывалось струями крови; при сем сам он неподвижно сидел, прядя волну и воспевая псалмы Давида. При наступлении же утра преподобный возвращался в монастырь, первым спешил в церковь, где выстаивал всю службу, не сходя со своего места, и последним выходил из храма. Братия, дивясь его подвигам, поставила его в пономари. На святого было возложено трудное и тяжело послушание печь просфоры, но преподобный Никандр с радостью стал исполнять сию работу, говоря:
— Если Господь наш Иисус Христос назвал Своим Телом хлеб, приготовленный для тайной вечери, то мне следует радоваться, что Бог сподобил меня приготовлять такие хлебы, на коих совершается великая и страшная тайна: дивным и непостижимым образом они прелагаются в святое Тело Христово.
И подвижник Божий продолжал неустанно трудиться; братия, видя его возрастающее рвение и полюбив его за смирение и кротость, просила игумена сделать Никандра келарем[6]. Игумен исполнил просьбу иноков и поставил преподобного на келарство; святой муж при сем возвышении не изменил своей прежней жизни, но исполнял новую обязанность со смиренномудрием и усердием, как бы дело, порученное ему самим Господом; не превозносился он данной ему властью, но всегда помнил слова Писания: «кто хочет между вами быть большим, да будет вам слугою» (Мф.20:26). Но не долго святой Никандр был келарем: он боялся причинить кому-нибудь обиду в новой своей должности; к тому же он стремился к прежней отшельнической жизни, посему и решился снова покинуть обитель. Выйдя из монастыря, он поселился на одном острове, находящемся в четырех верстах от обители; здесь святой опять предался обычным своим трудам и в них провел три с половиною года. Слава о подвижнической жизни отшельника стала привлекать к нему многих людей, чем опять стал тяготиться Никандр. Между тем враг и завистник людей диавол, отец лжи и неправды, внушил игумену Крыпецкого монастыря мысль, что Никандр уменьшает доходы монастыря. Посему он просил преподобного переселиться в какое-либо другое место. С величайшим смирением исполнили святой желание игумена, несправедливо обвинившего его: он снова отправился в пустыню, указанную ему прежде Духом Святым.
Во время своего путешествия преподобный Никандр прибыл в одно село — Локоты; день уже клонился к вечеру, и святой зашел переночевать к одному поселянину, а у последнего в то время происходил пир. Сие как раз случилось в понедельник сырной недели, когда святой по своему обычаю соблюдал пост. Крестьянин стал предлагать Никандру пищу, но блаженный отказался принять ее. Враг же спасения человеческого задумал поругаться святому: незадолго до пришествия святого в селение, он внушил некоторым злым людям мысль разграбить дом одного из крестьян того селения; так они и сделали: напали на его дом, разграбили и сожгли его. Посему и крестьянин, принявший святого, обидевшись отказом преподобного, стал говорить:
— Вероятно, и ты один из тех людей, что сожгли дом моего соседа; и мне — полагаю я — задумал ты что-нибудь подобное, так как не хочешь прикоснуться к моей пище.
О сем он рассказал своим соседям; те, собравшись, стали немилосердно бить дрекольем святого по всему телу и по голове. Христос же Спаситель наш не попустил долго мучиться святому и погибнуть от навета бесовского, но скоро по молитвам Пресвятой Владычицы нашей Богородицы и Приснодевы Марии избавил его от муки: стенания святого Никандра и крики бивших его были услышаны проходящими мимо людьми; придя, они стали говорить:
— Сей старец не причинил вам никакого зла; что делаете, безумцы, неповинного человека хотите предать смерти?
Те люди устыдились и стали молить святого, чтобы он простил их; также предложили ему пищу, какую ему было угодно; но святой отказался вкусить и стал так молиться за мучивших его:
— Господи Иисусе Христе Сыне божий, не вмени им сего во грех: не ведают они, что творят.
Лишь утром на следующий день Никандр вкусил немного хлеба и со смирением, простив от всего сердца поселян, причинивших ему в неведении побои, отправился в путь. Однажды во время своего дальнейшего путешествия святой, утомившись, прилег и стал забываться в дремоте; вдруг видит он, что на него готовы броситься два огромных и сильных волка. Встав, святой осенил себя крестным знамением и, ударив своим посохом по земле, сказал:
— «Удалитесь от меня все, делающие беззаконие» (Пс.6:9).
И звери тотчас же исчезли. Прибыв в свою пустыню, святой снова предался подвигам, целых 15 лет прожил он там, много напастей испытал от бесов и злых людей, но одолел и победил коварство их непрестанными молитвами и слезными рыданиями о грехах своих, как светлым бисером украшая подвигами душу свою, и всегда назидал себя душеполезными размышлениями.
Велики благодеяния Творца всех Бога нашего. Он не только прославил своего угодника на небесах после его преставления, но еще и при жизни ниспослал ему дар прозорливости, как сие видно из следующего. Некий человек, по имени Петр, по прозванию Есюков, живший в двенадцати верстах от хижины святого, сильно скорбел, что нет у него детей. И вот однажды подбежал лось к самому двору Петра. Сие произошло не случайно, но Божиим изволением, ибо в Евангелии сказано: «Не может укрыться город, стоящий на верху горы. И, зажегши свечу, не ставят ее под сосудом, но на подсвечнике, и светит всем в доме» (Мф.5:14). Так и преподобного Никандра милосердный Господь указал посредством лося. Сев на коня, Петр вместе с своими людьми погнался за зверем; спутники его мало-помалу стали отставать от него, так что наконец он остался один; долго Петр преследовал зверя, старавшегося укрыться в лесу; заехав в глухую, непроходимую дебрь, Петр потерял из вида лося; в сие самое время он заметил небольшую хижину; думая, что здесь кто-нибудь живет, Петр постучался в дверь со словами:
— Господи Иисусе Христе, Боже наш, помилуй нас.
Но ответа не было; лишь только после третьего раза (таков был обычай у святого) дверь отворилась, и Никандр встретил Петра, ранее никогда не видевшего преподобного, со словами:
— Сын мой, Петр, ступай к дубу, где устроено помещение для приходящих, я сейчас приду туда.
Придя в указанное место, Петр вскоре увидел, что к нему приближается благообразный старец, он поклонился ему и просил у него благословения.
— Благословение Господне да будет над тобою и над супругою твоею, — отвечал старец.
Петр же подумал:
— Поистине благодать Божия обитает в сем человеке, поистине исполнен он Духа Святого, ибо, ни разу не видя меня, он знает и мое имя и то, что я женат.
Поклонившись земно старцу, Петр спросил, как зовут его и сколько времени живет он в пустыне.
— Грешный Никандр — мое имя, а о летах моего пребывания здесь — ты не спрашивай: о сем знает один только Бог, — смиренно ответствовал старец.
Тогда Петр, упав пред святым на колена, стал горько жаловаться на свое несчастье:
— Вот уже я стар, а нет сына у меня.
На се преподобный Никандр отвечал:
— Встань, чадо, и возвратись в дом свой: по молитвам Пресвятой Богородицы родится у вас сын.
И действительно, предсказание святого исполнилось. С тех пор Петр стал часто приходить к преподобному и насыщался его душеполезными наставлениями.
Однажды угодник Божий сказал ему:
— По отшествии моем в жизнь вечную, сие пустынное место будет вознесено и прославлено; над гробом, где будет положено грешное тело мое, воздвигнута будет церковь в честь славного Благовещения Пресвятой Владычицы нашей Богородицы.
В другой раз к Никандру пришел некий муж, по имени Симеон, желая получить от святого благословение и наставление. Преподобный же, прозрев, что Симеону скоро предстоит кончина, сказал:
— Чадо Симеон, время жизни твоей сокращается, — и, подав ему ножницы, продолжал:
— Ступай в монастырь, какой укажет тебе Господь и восприми иноческий образ, ибо приближается конец жизни твоей.
Услышав то, Симеон отправился в один из монастырей, принял там пострижение и вскоре, причастившись Христовых Таин, с миром отошел в жизнь вечную.
Между тем люди, услышав о подвижнической жизни преподобного Никандра, стали всё чаще и чаще приходить к нему; когда они тихо подходили к его келлии, то слышали, как молится святой, как часто кладет он земные поклоны. Лишь только святой замечал их приход, он делал вид, что спит. Когда приходящий стучался к нему в двери со словами: «Благослови, отче», — Никандр молчал; не отвечал он и на второй раз; лишь только после третьего раза, как будто встав от сна, святой ответствовал:
— Господь наш Иисус Христос да благословит тебя, чадо.
В таких подвигах проводил святой все дни и ночи; никогда не ложился блаженный спать, но если его одолевал сон, то он сидя забывался дремотой, и то лишь на короткое время, а потом опять начинал молиться; свое пренебрежение к плоти Никандр простер до того, что умывал водой только руки и лицо; питался он, по большей части, растениями; когда же благочестивые люди приносили ему хлеб, то преподобный принимал приношение с благодарением; затем давал хлебу высохнуть и в таком виде вкушал его на заходе солнца; жажду он утолял водой; хотя он и вел столь суровую жизнь, однако никогда нельзя было видеть лицо его хмурым, но всегда он светилось радостью и спокойствием; в течение всей великой четыредесятницы святой вкушал только раз в неделю, а в великий пяток он шел в Демьянский монастырь; приобщившись там страшных и животворящих Таин Христовых, он снова уходил к себе в пустыню, считая себя недостойным быть в числе братии сей обители. Одному лишь Богу ведомы труды и подвиги, какие святой Никандр перенес в пустыне. Часто злые духи являлись смущать преподобного и даже наносили ему раны, как то было и со святым Антонием Египетским[7]. Подкрепляя подвижника Своего, Господь послал ему в видении преподобного Александра Свирского[8]; сей угодник Божий ободрил Никандра на брань с невидимыми врагами. В Евангелии сказано, что род сей ничем не изгоняется, как только молитвою и постом, — сим оружием и преподобный Никандр одержал победу над князем тьмы. Но долго пришлось ему бороться с думами злобы: всякий раз как Никандр хотел отдохнуть от своих трудов, вокруг его келлии поднимался такой шум, что казалось, будто проезжает множество колесниц, или же слышалась игра на тимпанах и свирелях[9]. Тогда преподобный начинал читать псалмы Давидовы, и шум прекращался; так злые духи долгое время днем и ночью не позволяли отдохнуть святому до тех пор, пока Божией благодатью он не одолел их в конец. Однажды большой медведь пришел к келлии святого и стал чесаться о нее с такою силой, что келлия стала дрожать и была готова рухнуть. Перекрестив оконце своей келлии и осенив себя самого крестным знамением, святой взглянул, — и видит большого зверя, стоящего у келлии. Тогда преподобный, еще раз ознаменовав себя крестом, вышел из келлии и перекрестил зверя. Будто пораженный какой-то невидимой силой, медведь упал перед святым, стал кротко лизать его честные ноги, а потом удалился в лес. И снова в другой раз ему явился в сенях келлии преподобный Александр Свирский; укрепляя его на подвиги, он сказал:
— Не бойся, брат мой Никандр: с сего времени избавит тебя Господь от всех сетей вражиих.
С того времени святой приобрел такую власть над бесами, что они даже не осмеливались приступить близко к его келлии.
Один человек, по имени Назарий, живший недалеко от келлии преподобного, впал в тяжкий недуг: всё тело его покрыли черви, особенно же большая язва у него открылась на груди, так что можно было видеть внутренности; при сем больной не мог пошевельнуться без страшной боли; столь тяжким недугом Назарий страдал год и шесть месяцев. Домашние его, видя, что Назарий впал в такую неисцелимую болезнь, плакали, не зная чем облегчить мучения болящего. Назарий же, слышав о чудесах и подвижнической жизни святого Никандра, повелел своим домашним отнести себя к преподобному; они исполнили просьбу Назария и, принеся, положили болящего пред келлией отшельника. Когда Никандр вышел из своего жилища, Назарий, собрав все свои силы, стал обнимать и орошать слезами ноги святого, начал просить блаженного, чтобы он помолился о нем Господу. Преподобный же отвечал:
— Назарий, не прикасайся к ногам моим; напрасно ты целуешь их, напрасно ты просишь у меня исцеления, потому что исцеление твое невозможно для человека, он возможно для Бога; Его и должно с верою просить об исцелении. Слыша сие, больной удивился тому, что преподобный знал его имя, хотя прежде никогда не видал его; посему еще усерднее стал просить его.
— Если же ты, отче, — прибавил Назарий, — оставишь меня, то я не уйду с сего места и умру перед твоей келлией.
Тогда преподобный, видя горячую веру Назария, приказал отнести его в помещение для приходящих путников, и сказал ему, чтобы он там постарался заснуть. Но больной отвечал:
— Отче святой, во время всей болезни моей я ни разу не мог сомкнуть глаз моих, как же ты теперь советуешь мне заснуть.
На сие Никандр сказал:
— Еще до прихода твоего я истопил то помещение, ибо мне известно было, что ты прибудешь ко мне; теперь же, пока я отправлюсь помолиться, старайся заснуть, а потом покажешь мне твои раны.
Назарий хотел было сейчас же открыть свою язву, но не мог, ибо рубашка пристала к его телу так крепко, что ее нельзя было оторвать. Увидев то, святой перекрестил рану и отпустил Назария в указанное место, где тот вскоре и заснул крепким сном. А сам преподобный, заключившись у себя в келлии, всю ночь усердно молил Господа, да подаст Он, Единый Целитель всех страждущих, здравие болящему и вместе с тем просветит душевные его очи и укрепит в вере. Скорый на помощь всем, с верою призывающим святое имя Его, Господь услышал молитву раба своего: на утро Назарий, проснувшись, почувствовал себя совершенно здоровым; тотчас встал он на ноги: струп вместе с рубашкой отстал как кора; тогда он горячо начал благодарить Бога, даровавшего ему исцеление, и прославлять Его угодника святого Никандра; преподобный же, не желая себе славы от людей, запретил ему рассказывать о бывшем, — «чтобы не было с тобой еще хуже», — добавил он.
В другой раз один крестьянин Симеон Васильев, человек князя Кострова, пришел к Никандру и горько жаловался преподобному, что у него украли лошадь; святой, услышав о сем глубоко вздохнул; Симеон же продолжал жаловаться и сказал, что с того времени уже прошло пять дней. Тогда Никандр с великим смирением и кротостью стал говорить:
— Не о том, сын мой, должно жалеть, что у тебя украли лошадь; нет, не об украденному должно скорбеть, а об украдшем, ибо человек сделал сие по внушению диавола.
Симеон же с удивлением заметил ему:
— Так ты, отче, скорбишь о человеке, сделавшем похищение?
Тогда Никандр ответил:
— Чадо Симеон, отправляйся в дом свой, украденное у тебя возвратится.
Сии слова святого сбылись: в ту же ночь лошадь сама прибежала домой. Симеон вторично пришел к преподобному, благодарил его и рассказывал о том, что случилось.
— А человек, похитивший мою лошадь, — добавил он, — потонул в реке.
Услышав о сем, Никандр опечалился и стал так поучать Симеона:
— Сын мой, должно скорбеть о христианах, коих постигла смерть прежде, чем они успели покаяться в грехах своих; и о сем человеке нужно молиться, ибо Господь сказал: «если не покаетесь, все так же погибнете» (Лк.13:3).
Долго говорил преподобный и своими назиданиями, исполненными любви, просветил душевные очи Симеона; последний еще усерднее стал славословить господа, пославшего такого угодника Своего на землю.
Между тем преподобный Никандр, видя, что приближается конец земной его жизни, начал готовиться к тому, чтобы украшенным всеми добродетелями войти в царство небесное. Денно и нощно молился он и просил, чтобы Всемилосердный Господь отпустил ему его прегрешения; не довольствуясь обычной строгостью своей жизни, он решился уподобиться ангелам и возложить на себя великую схиму. Для сего преподобный отправился в Демьянский монастырь и здесь принял от руки игумена великое пострижение; сие было за восемь лет до его кончины, после чего святой опять поселился в своем уединении.
В то время к преподобному стал часто приходить один диакон из города Порхова, по имени Петр. Много беседовал с ним святой о Божественному Писании, о вере Христовой, о добродетелях христианских. Однажды Никандр поведал Петру о некоем чуде, бывшем с ним.
— Часто и сильно страдал я прежде ногами, теперь же, по милости Божией, я освободился от болезни.
Взглянув на ноги святого, Петр увидел, что все голени его были обнажены от своего телесного покрова, — и сильно был поражен тем. В другой раз Никандр сказал Петру:
— Скоро Господь призовет к Себе мою грешную душу; когда ты узнаешь о моей кончине, то приди и погреби мое бренное тело.
— Скоро ли произойдет то, о чем ты мне говоришь, — спросил Петр, — и как дашь ты мне знать о случившемся?
— Не знаю, как извещу тебя, ибо в то время будет брань: тогда придут сюда польские и литовские войска и будут держать Псков и Порхов в осаде; ты же, когда услышишь о моем отшествии к Богу, небоязненно погреби тело мое на том месте, где найдешь его; и над моим гробом будет воздвигнута церковь в честь великого и славного Благовещения.
Так Никандр мирно готовился оставить сей временный мир. По прошествии 47 лет и 2 месяцев с тех пор, как преподобный в последний раз поселился в своей уединении, он впал в телесный недуг; вскоре святой почувствовал приближение смерти и со слезами стал просить Господа даровать ему отпущение всех прегрешений, призывал в молитвах всех святых и вручал пустынное свое местопребывание попечению Пресвятой Владычицы Богородицы. Затем преподобный Никандр возлег на одр свой, крестообразно сложил руки свои и со словами: «Благословен Бог, так изволивый, слава Тебе», — предал Господу дух свой.
Так с миром опочил в Господе сей досточудный отец наш преподобный Никандр 24 сентября 1582 года.
Божиим попущением польский король Стефан Баторий[10] навел свои полки на землю Русскую; враги осадили города Псков и Порхов, по всей той области во множестве находились польские и литовские люди, так что нельзя было горожанам выходить за городские стены. В пустыню, где жил преподобный, пришел в то время, чтобы получить благословение от святого, некий крестьянин села Боровичей, по имени Иоанн, по прозвищу Долгий. Постучав раз, другой, третий — в двери келлии Никандра, Иоанн все-таки не получал ответного возгласа подвижника; тогда, войдя в келлию, он увидел, что святой Никандр отошел к Господу, а вся хижина была наполнена необычайным благоуханием. Тогда Иоанн, благоговейно взяв честное тело святого, с сердечным умилением покрыл его землею; затем незамеченный, по молитвам святого, польскими войсками, он пришел в город Порхов и рассказал всем жителям о кончине преподобного. При сем известии граждане Порхова стали рыдать и скорбеть, что лишились такого славного заступника и молитвенника пред Богом; сильно желали они отправиться на погребение святого, но боялись врагов. Тогда диакон Петр, видя колебание своих сограждан, обратился к ним с такою речью:
— Мужи братия, послушайте, что скажу вам о новопреставленном отце Никандре, ибо сам я собственными глазами видел многотрудную и подвижническую жизнь сего старца; человеческими устами поведать языком невозможно о всех добродетелях сего отца. Сам преподобный предрек мне о своем преставлении к Богу; он предсказал, что его кончина последует во время нашествия литовских людей; вы же не страшитесь и не бойтесь, но смело идите и предайте погребению честное тело сего подвижника, ибо сам преподобный сказал мне, что Господь Бог не предаст вас в руки врагов, и зло не коснется вас.
Своею речью Петр убедил сограждан безбоязненно идти в пустыню, где так ревностно подвизался угодник Божий в течение своей земной жизни. Никем не задерживаемые, все граждане, миряне и священнослужители, мужи и жены, старцы и юные, пришли в пустыню на то место, где было прикрыто землей тело преподобного, и с честью погребли его.
Преподобный Никандр прожил 75 лет и 8месяцев. Во все дни своей жизни он верно и нелицемерно служил Господу, оставив нам пример доброй и богоугодной жизни; последуем и мы его стопам и будем постоянно подражать сему угоднику в терпении и смирении, да ниспошлет и подаст он помощь и покровительство всем, с верю взывающим: «Преподобне отче Никандре, моли Бога о нас».
В 1585 году некий инок Исаия, желая последовать примеру преподобного Никандра, пришел в то место, где жил и подвизался сей угодник Божий. Долгое время Исаия страдал болезнию ног и наконец, по молитвам преподобного, получил исцеление от своего недуга. Сей Исаия на месте подвигов преподобного Никандра устроил монастырь[11] и собрал в нем большую братию. По настоятельному прошению братии Исаия принял игуменство и был возведен в священный сан епископом Новгородским Александром. Епископ стал тщательно заботиться о новом монастыре, снабдил его денежными средствами и повелел выстроить над гробом преподобного Никандра церковь в честь Благовещения Пресвятой Богородицы.
Глас божественный, иже во Евангелии, услышав преподобне отче Никандре: приидите ко Мне вси труждающиися и обремененнии, и Аз упокою вы, и прием крест, последовал еси Христу: мир оставль, в пустыню вселился еси, пощением же и бдением небесный дар восприим, душы недужных, приходящих к тебе с верою, исцеляеши. Темже и со ангелы срадуется, преподобне, дух твой.
Яко лучу тя солнечную Христос показа преподобне: сияеши бо в земли российстей чудес благодатию, и отгоняеши тьму страстей же и скорбей, от приходящих к тебе с верою. Темже почитаем твою память, Никандре отче наш, и вопием ти: радуйся пустынножителей красото, и стране нашей похвала и утверждение.
Примечания:
[1] Князь Василий Иоаннович — 1505-1533 гг.
[2] Преподобный Савва, основатель Крыпецкого Иоанно-Богословского монастыря в 20 верстах от Пскова, преставился в 1495 г.; память его 28 августа; преподобный Евфросин Псковский преставился в 1481 году; мощи его почивают в основанном им Спасо-Великопустынском Елеазаровом монастыре в Псковской губернии на реке Толбе в 30 верстах от Пскова; память прп. Евфросина — 15 мая.
[3] Ныне уездный город Псковской губернии.
[4] Блаженный Николай Псковский преставился 28 февраля 1576 года.
[5] Уж или ужевник — дикая горчица, другое название этого растения — брылена.
[6] Келарь (от греческого «келлариос») обязан был хранить монастырские припасы.
[7] Память преподобного Антония Великого, который доблестно вел брань с духами злобы, празднуется 17 января.
[8] Его память 30 августа.
[9] Тимпан — музыкальное орудие, обтянутое кожей и состоящее из двух металлических тарелок, по бокам прикреплены погремушки. Свирель — духовой инструмент.
[10] Стефан Баторий был королем Польским с 1576 по 1586 гг.
[11] Благовещенская Никандрова пустынь, ныне заштатная, в 20 верстах от Порхова.
"}},"1598":{"name":{"nominative":"Св. царя Стефана Сербского (1224) и сына его св. царя Владислава Сербского (1230-1239)","short":"Св. царя"}},"1600":{"name":{"nominative":"Мирожской иконы Божией Матери (1198)","short":"Мирожской иконы"}},"1605":{"name":{"nominative":"Прмч. Пафнутия египтянина и с ним 546-ти мучеников (III)","short":"Прмч. Пафнутия"},"life":{"id":"minei-0925-1605","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой преподобномученик Пафнутий жил при императоре Диоклитиане и был родом Египтянин. Правитель Египта Арриан, преследовавший христиан, прибыв в город Гентирию (Тентиру), приказал 200 воинам найти и привести к нему подвижника Пафнутия. Но предуведомленный ангелом он явился сам и, после исповедания Христа, был заключен в темницу. Затем снова был представлен правителю, причем оковы с рук и ног его спали сами собою. Тогда его подвергли столь тяжелым мучениям, что внутренности его выпали, но ангел исцелил его. Два воина, Дионисий и Каллимах, мучившие святого, увидев сие, уверовали и тут же были обезглавлены. Пафнутий, заключенный в темницу, обратил 40 чиновников, брошенных туда правителем. Все они за исповедание Христа были преданы огню. После сего святой, чудесно освобожденный из-под стражи и принятый с радостью в доме одного богатого человека по имени Нестория, возбудил к подвигу мученичества его самого, жену и дочь его Стефану, которые обезглавлены были Аррианом; потом св. Пафнутий обратил 16 учеников отроков, детей знатных родителей; сии были пронзены дротиками, и одни из них испустил дух на костре; 80 рыболовов, возбужденные к мученичеству, были лишены жизни секирою. Сам Пафнутий обратил еще 400 воинов с начальником их Евсевием, которые были сожжены в ямах. После сего святого бросили в реку с камнем, но он приплыл на сем камне к берегу; наконец, отправленный к самому Диоклитиану, святой Пафнутий был пригвожден им к пальмовому дереву и предал дух свой Богу.
"}},"1606":{"name":{"nominative":"Прп. Пафнутия и дщери его Евфросинии (V)","short":"Прп. Пафнутия"}},"1611":{"name":{"nominative":"Мч. Каллистрата и дружины его: Гимнасия и иных (304)","short":"Мч. Каллистрата"},"life":{"id":"minei-0927-1611","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Видя, что избранное стадо Христово умножается день ото дня, завистливый враг — диавол восстал против него с великой яростью, намереваясь расхитить и погубить всех словесных овец[1]. Орудиями для сего избрал он Диоклитиана и Максимиана, нечестивых царей римских, которые по жестокости своей уподобились бесчеловечным зверям. Он навел их как хищных волков на стадо Христово и чрез них люто и без милосердия растерзал его: ибо он вложил им в сердце столь сильную ярость против христиан, что сии цари, отложивши все прочие заботы о своем царстве, употребили силы свои только на то, чтобы погубить всех христиан до конца. Это злое свое намерение и дело они вменяли себе в большую и высшую заслугу, чем все другие великие царские дела, славные победы и торжество над врагами своими. По сей причине они послали во все концы земли игемонов и мучителей, равных и даже превосходивших их своею злобою, чтобы повсюду принуждать христиан к жертвоприношениям идолам, не послушных же — мучить, убивать и губить разными смертными казнями. Когда сие повеление стало исполняться, многие из верных и преданных Христу от всего сердца, украсившись венцом мученическим, перешли из Церкви воинствующей в Церковь торжествующую[2], воспевая победную песнь над врагами. Между многими другими таковым явился и доблестный воин Христов, Каллистрат; не только сам, но и вместе с многочисленною своею дружиною, прошел он славным путем мученичества и, поправши врага, предстал победителю мира Христу, нося на себе полученные за Него раны и приемля почесть за свой подвиг.
Отечеством сего страдальца Христова был Карфаген[3]; отсюда он был взят на воинское служение и причислен к полку воеводы Персентина; в этом полку только один Каллистрат сиял, как звезда в темную ночь, своим благочестием, ибо все его товарищи по оружию были помрачены тьмою идолопоклонства. Он один только был просвещен светом святой веры, которой научился у отца своего, бывшего христианином; отец же его был научен вере его дедом, по имени Неокором, который во время вольного страдания Господа нашего Иисуса Христа был в Иерусалиме при Понтие Пилате, в числе воинов. Увидев все бывшие при смерти и воскресении Господа чудеса, он уверовал в Него и, приняв крещение от Апостолов, возвратился домой; сюда принес он драгоценный бисер — веру во Христа, которым обогатил сына своего, отца Каллистрата и всех домашних своих, передавая им о Христе Иисусе всё, что видел своими очами и что слышал от Апостолов. Получив в наследство от деда и отца духовное богатство веры, коего нельзя похитить, святой Каллистрат обогащал им кого мог, тайно научая познанию истины и обращая к Богу души человеческие. По сей причине он находился в подозрении у товарищей своих, и те внимательно наблюдали за ним чтобы убедиться, христианин он или нет.
Когда он с воеводой своим находился в Риме[4], его христианское благочестие было узнано таким образом. Блаженный имел обычай каждую ночь вставать на молитву и долго молиться тайно. Однажды, когда он, встав по обычаю, молился, сие заметили, проснувшись, некоторые спавшие около него воины: услышавши, что он часто призывает имя Иисуса Христа, они убедились в том, что он — настоящий христианин. Выбрав удобное время, они сообщили воеводе Персентину о том, что слышали. Воевода же, тотчас призвав Каллистрата, спросил его:
— Правда ли, Каллистрат, то, что говорят о тебе твои товарищи?
Святой ответил:
— Не знаю, что им о мне можно было сказать, ибо я за собою не ведаю никакого дурного поступка.
Когда Персентин повелел воинам говорит, не скрываясь, то воины сказали воеводе:
— Владыка, повели ему только принести жертву богам, и ты тотчас узнаешь его мысли и веру.
Воевода повелел Каллистрату принести жертву богам и поклониться им; святой же Каллистрат ответил:
— Я не научился приносить жертвы многим богам, а только Единому истинному и живому Богу, все вызвавшему из небытия к бытию и создавшему из земли человека; богов же, почитаемых вами, которых сотворили руки человеческие, я называю не богами, а бесами, как узнал я это из Святого Писания, говорящего: «все боги народов — идолы» (Пс.95:5) и: «их идолы — серебро и золото, дело рук человеческих» (Пс.113:12). Из Писания же я научился знать живущего на небесах Бога, приносить жертву хваления и воздавать обеты Вышнему. Итак, в том ли обвиняют меня сии люди, что я почитаю Единого истинного Бога, а не многих ложных богов? Им бы следовало донести на меня лишь в том случае, когда бы узнали они, что я дурно исправляю свои воинские обязанности, что я труслив и бегал от лица врагов; вот о таких поступках они могли бы говорить пред тобою против меня, и такие донесения тебе воевода, было бы прилично слушать. Зная, что я ни в чем подобном не виновен, зачем ты слушаешь клеветников и приводишь меня на суд из-за того только, что учение веры, коему я следую, не согласно с вашим?
В ответ на эти слова воевода сказал с гневом:
— Теперь не время ораторского многоглаголания, а время тяжких мук и лютых казней, которые ты вскоре и примешь, если не покоришься мне и не принесешь жертвы богам, которым и сам царь поклоняется. Разве ты не знаешь, как я жесток, ибо имею силу еще раньше мучений устрашить всякого одним взглядом и голосом?
Святой же Каллистрат отвечал:
— Ярость твоя и скрежет зубов твоих если и наводят страх, то только временный; а есть страх и скрежет зубов — вечный, впасть в который я боюсь больше всего; и одно воспоминание о нем ужасает меня.
Не будучи в состоянии сдержать свою ярость, воевода повелел бросить святого на землю и бить; тот же во всё время долгого истязания не выказал никакого нетерпения, но обращался к Богу, говоря: «Я клялся хранить праведные суды Твои, и исполню» (Пс.117:106-107). И еще: ослабел я, о Господи, «оживи меня по слову Твоему» (Пс.118:25) и не допусти поругания этого нечестивого человека надо мною; укрепи меня, Господи, понести сии мучения, подавая силы моему смиренному и немощному телу и возбуждая во мне дух мужества.
Видя кровь, струившуюся потоком из ран мученика, воевода повелел освободить его от мук и сказал ему:
— Это только начало наказаний за твое непослушание, Каллистрат; посему даю тебе добрый совет — исполнить мое повеление, чтобы избавиться от больших мук. Если же ты не покоришься, то клянусь богами, руки мучителей раздробят твое тело на части, и псы будут лизать кровь твою, а мясо твое съедят львы: так погибнешь ты страшною смертью.
Но мужественный Каллистрат отвечал:
— Надеюсь на Бога крепкого, Бога живого, что Он избавит меня от уст льва и отнимет «от псов одинокую мою [душу]» (Пс.21:21), которая одна только среди всех этих воинов знает истинного бога, от Коего я ожидаю, что Он не только мою одну душу, но и многие другие души возьмет к Себе, удостоив их познать пресвятое Его имя[5]!
Еще более разгневанный сими словами, воевода повелел обнажить Каллистрата и влачить его по острым черепкам, разбросанным по земле, причиняя сим еще сильнейшую боль его израненному телу. Когда же святой претерпел и эти муки, то мучитель повелел лить ему в уста чрез воронку воду, как бы в кожаный мех. Во время этого мучения воевода сказал святому:
— Каллистрат, если ты не принесешь жертвы богам, то я тотчас ввергну тебя в море: ибо опасаюсь, как бы ты не прельстил и других воинов, если я вскоре не предам тебя смерти.
— О беззаконник великий, — отвечал мученик, — ты заботишься, чтобы не умалилось стадо, находящееся под властью отца твоего, диавола, а я уповаю на Бога, что приобрету сие стадо Христу моему, утвержу его в истинной вере и созижду ему посреди сего града церковь[6].
Распалившись яростью, воевода сказал:
— Нечестивый и окаянный человек, смерть уже над головою твоею, а ты думаешь созидать церковь и многих обращать к твоему Богу!
Сказав сие, воевода тотчас повелел принести кожаный мех, заключить в него мученика и бросить в глубину морскую, а сам стал на берегу, желая видеть гибель святого. Но мех, в коем находился святой Каллистрат, молящийся как Иона во чреве китовом, по воле Божией прибит был водным течением к острому морскому камню и разорвался, святого же Каллистрата приняли на хребты два дельфина[7] и тихо вынесли его на берег. Мученик с веселием воспевал: «приидох во глубины морския» (Пс.67:23), но не потопила меня водная буря и не утомился и от молитвенных призываний, Тебя, Господи; Ты скоро услышал молитву мою и чудесно избавил меня от неразрешимых уз и глубины морской, когда уже не было на сие никакой надежды: «снял с меня вретище и препоясал меня веселием» (Пс.29:12). Когда святой воспевал сие радостным голосом, множество воинов дивилось и некоторые из них припали к ногам святого, прося, чтобы он избавил их от обольщения бесовского и привел ко Христу, Богу своему. Таковых было сорок девять, и говорили они:
— Мы познали, что Бог твой велик и истинен, ибо Он избавил тебя чудесно из глубины моря.
Блаженный же мученик сказал:
— Господь мой Иисус Христос не отгонит приходящих к Нему, ибо говорит: «Придите ко Мне все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас» (Мф.11:28).
Произнеся сии слова, он простер к небу руки свои и, возведя очи, молился:
— Господи, в вышних живущий на смиренные призирающий! Призри на сие малое Твое стадо, сохрани его от всякого зла и соблюди неврежденным от зверя видимого — мучителя Персентина, и от невидимого — диавола, ибо ты Един славимый во веки.
Увидев происходившее, воевода удивился и сказал:
— Клянусь пресветлым солнцем[8] — этот человек владеет великою волшебною силою, ибо из моря он вышел невредимым и, согласно своему обещанию, обольстил волшебством моих воинов.
В то же время он сказал святому:
— Я скоро разрушу твое волшебство, Каллистрат, и ты узнаешь, кто такой Персентин, великих богов служитель, и кто Распятый, Коего ты чтишь и на Коего ты напрасно уповаешь.
Затем он сел на судейское место и повелел всех уверовавших во Христа воинов сильно быть, сокрушая суставы их. Подвергаясь истязанию, эти воины говорили как бы едиными устами:
— Господи Иисусе Христе, будь помощником рабам Твоим и дай нам силы терпеть до конца, ибо ради Тебя мы пошли на такое страдание. Сохрани нашего учителя и пастыря Каллистрата, чтобы от него мы еще более научились исповедовать тебя, Единого Бога, ибо ныне мы пред Тобою, Господи, как погибшие овцы.
Когда же ярость Персентина несколько утихла, он повелел прекратить истязания и увести мучеников в темницу, доколе не придумает, что делать с ними; ибо его не мало опечалило то, что полк его убавился на пятьдесят воинов.
Когда они были брошены со святым Каллистратом в темницу, то стали учиться у него познанию Бога со всею обстоятельностью; ибо святой, отверзши уста свои, разъяснил им всё, начиная от сотворения мира и преступления, совершенного первыми людьми в раю, до Христова воплощения, вольного страдания и воскресения. Он возвестил им о суде, и о душе, и о будущей жизни, о воздаянии праведным и о наказании грешников во аде, и, разъяснив им все святые тайны веры, он укрепил их к мученическому подвигу.
На другой день воевода, окруженный множеством воинов, сел на судейском месте, велел привести из темницы святого Каллистрата с дружиною и обратился к нему с такими словами:
— Скажи мне, Каллистрат! принесете ли вы жертву богам, чтобы освободиться от тяжких мук, или пребудете в прежнем своем упорстве?
Святой же Каллистрат сказал:
— За себя я отвечаю, что не отступлю от Господа моего до смерти; сии же пусть сами скажут о себе; спрашивай их и услышишь, что они тебе скажут.
Тогда воевода сказал им:
— Вы, обольщенные, что скажете?
Те отвечали:
— Мы — христиане, исповедуем Единого Бога, создавшего небо и землю, и веруем в него, в Единородного Его Сына, Господа Иисуса Христа, и во Святого Духа, как научил нас добрый наш учитель, Каллистрат.
Когда святые единогласно сказали сие, воевода повелел жестоко бить их, одного за другим. Потом он велел, связавши им руки и ноги, бросить их в пруд, находившийся недалеко оттуда.
Прежде, чем повеление сие было исполнено, святой Каллистрат молился богу, говоря:
— Господи, в вышних живущий и на смиренных призирающий, обрати милостивые очи Твои на сие Твое малое стадо и благоволи омыть его в сих водах, как в купели возрождения и усыновления[9] нашествием Святого Твоего Духа, дабы они, омывши все скверны ветхого человека[10], стали причастниками наследия (Кол.1:12) тех, кои издревле Тебе угодили.
Когда же мученики были связаны и брошены в воду, то их узы тотчас распались, и они стояли в воде с лицом светлым, радуясь своему крещению. И виден был в то время прекрасный венец, спускавшийся на них с неба, и слышен был голос, говоривший:
— Будь мужествен, Каллистрат, со стадом своим, и иди почить с ними в вечных обителях.
И тотчас за этими словами произошло сильное землетрясение, от которого упал и рассыпался в прах стоявший недалеко оттуда истукан некоего скверного языческого бога. Видя сие, сто тридцать пять других воинов, слышавшие и бывший к Каллистрату с неба голос, уверовали в Господа нашего. Боясь молвы и смущения в полку, воевода ничего не сказал им, первых же сорок девять воинов вместе с Каллистратом повелел он опять бросить в темницу. Там святой Каллистрат сказал своей дружине:
— Вот, братия, по благодати Христовой вы сподобились святого крещения, за которое подобает вам достойно возблагодарить Бога; итак, восстанем и помолимся Ему!
Когда все встали и подняли руки и очи к небу, Каллистрат молился такими словами:
— Господи Боже, «Который хочет, чтобы все люди спаслись» (1Тим.2:4), исторгший сие стадо из уст льва и призвавший в вечное спасение! Сподоби нас скончаться во святой вере в Тебя, Бога нашего, и дай нам непорочными и чистыми явиться пред святым лицом Твоим и поклониться Тебе, благословенному во веки.
Молились прилежно со святым Каллистратом и все святые мученики. Когда наступила ночь, в темницу вошел, по повелению мучителя, воины с обнаженными мечами, и всех рассекли на части[11]. Так доблестно подвизался с дружиною своею святой Каллистрат, стоя даже до крови (ср. Евр.12:4) за Господа своего. Святые их мощи были собраны и с почетом погребены теми ста тридцатью пятью воинами, которые уверовали во Христа; теми же воинами после создана была и церковь над святыми их мощами. Так сбылось слово, которое сказал святой Каллистрат Персентину: «Посреди сего града созижду церковь», хотя она создалась не при жизни его, а после мученической его смерти; и прославлялось в ней имя Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа, Ему же и от нас да будет слава во веки веков. Аминь.
Многообразныя раны претерпевше, и венцы от Бога яве приимше, о нас молитеся блаженнии Христу, память всепразднственную вашу совершающих, величайший Каллистрате со страдавшими с тобою, еже умирити паству и люди: Той[12] бо есть верных утверждение.
Примечания:
[1] Т.е. разумных существ — людей, которых Христос охраняет, как пастырь охраняет овец.
[2] Церковь воинствующая — это Церковь, заключающая в себе христиан, живущих на земле, а торжествующая — это общество прославленных верующих, обитающих на небе.
[3] Карфаген — город в северной Африке.
[4] Здесь следует разуметь Византию, которая, сделавшись восточною столицею римского царства, стала именоваться Новым Римом. В старом Риме почитание св. Каллистрата не имело места. Кроме того, упоминаемый здесь Рим, как видно из последующего, стоял на самом берегу моря, тогда как от старого Рима море находилось в далеком расстоянии (около 4-х верст).
[5] Познать имя Божие — значит познать Божественные свойства и совершенства, открывающиеся в управлении миром и жизнью человека.
[6] Т.е. храм, в котором мученики — воины будут почитаемы верующими.
[7] Дельфины — хищные морские млекопитающие.
[8] Солнце язычники почитали за бога, именуя его Аполлоном.
[9] Указывается на крещение, которое совершалось с древности в особых купелях или купальнях. — В крещении человек возрождается в новую, святую жизнь и делается чадом Божиим.
[10] Ветхий человек — человек, не получивший христианского крещения и состоящий еще под грехом Адамовым. (См. Кол.1:12).
[11] Св. Каллистрат и дружина его пострадали около 304 года по Р.Х.
[12] Т.е. Господь Иисус Христос.
"}},"1615":{"name":{"nominative":"Апп. от 70-ти Марка, Аристарха и Зины (I)","short":"Апп. от"},"life":{"id":"minei-0927-1615","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой Апостол Марк, называвшийся Иоанном[1], о котором упоминает святой Лука в книге Деяний святых апостолов (Деян.15:37), был поставлен Апостолами епископом в Вавилоне и ревностно подвизался в проповеди Евангелия. Он достиг такого дерзновения к Богу, что и самая тень его исцеляла больных.
Святой Аристарх, о котором упоминает Апостол Павел в своих посланиях (Кол.4:10; Филим.1:24), был епископом Апамеи Сирийской[2].
Святой Зина был законником[3] (до своего апостольства), а впоследствии епископом в Диосполе[4].
Примечания:
[1] Спутник Апостолов Павла и Варнавы в первом их апостольском путешествии; во втором апостольском путешествии Апостола Павла, Ап. Варнава, отделившись от Апостола языков, предпринял вместе с Иоанном Марком отдельное апостольское путешествие.
[2] Апамея Сирийская находилась в юго-западной Сирии, при самой большой реке Сирии Оронте, который около этого города вытекает из-под земли, образуя собою большое озеро. Апамея в древности была главным городом области Сирии Апамены и получила свое наименование по Апаме, жене Селевка I Никатора, правителя Сирии, которому город этот и был обязан своим значением.
[3] Св. Зина был ученик и сотрудник Ап. Павла. Около 64 года по Р.Х., когда Ап. Павел писал свое послание к Титу, он трудился на Крите вместе с Титом. Законниками (иначе — книжниками) назывались ученые люди, составлявшие из себя среди грубой и простой черни класс особенно привилегированных людей, сведущих в законоведении и ведавших юридические дела в церковных судилищах.
[4] Диосполь — город по северной дороге от Иерусалима к Иоппии (Яффе).
"}},"1616":{"name":{"nominative":"Мц. Епихарии (III-IV)","short":"Мц. Епихарии (III-IV)"},"life":{"id":"minei-0927-1616","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Христова мученица Епихария жила в Риме в царствование Диоклитиана[1]. Епарх Кесарий приказал взять ее и привести к себе на суд. За твердое исповедание имени Христова ее повесили и строгали, после чего 40 воинов били ее оловянными молотками; но, по ее молитвам, Ангел поразил их. После всех мучений, ей отсекли голову мечом. Из камня, на котором стояла святая мученица, истекло много воды.
Примечания:
[1] Это было в начале IV в.
"}},"1619":{"name":{"nominative":"Прп. Харитона Исповедника (ок. 350)","short":"Прп. Харитона"},"life":{"id":"minei-0928-1619","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Преподобный Харитон жил в городе Иконии, Ликаонской епархии[1]. Он был благочестивый христианин, отличался добродетелями и в царствование нечестивого царя Аврелиана явил себя исповедником имени Христова[2]. Ибо, когда по всем странам разошлось безбожное повеление царя принуждать христиан к принесению жертвы идолам, неповинующихся же убивать, то, во исполнение сего предписания, в Иконии взят был под стражу игемоном той страны Харитон, как наиболее отличавшийся среди христиан благочестием и сиявший добродетелями. Он был связан и приведен на суд нечестивых, где игемон спросил его:
— Почему ты не поклоняешься великоименитым богам, пред коими царь и все народы склоняют свои головы?
Харитон отвечал:
— Все боги язычников — демоны, кои некогда восхотели сравняться с Вышним Богом, и за свою гордость свержены были с неба в глубину преисподней; ныне же стремятся они к тому, чтобы быть почитаемыми от безумных и обольщенных людей, как боги. Впрочем, и они, и те, кто им кланяется, скоро погибнут и, как дым, быстро исчезнут: посему я им не поклоняюсь; верую же в истинного Бога, Ему служу и поклоняюсь, ибо Он есть Создатель всего, Спаситель мира, пребывающий во веки.
— Уже этим первым грубым ответом, — сказал игемон, — ты сделал себя достойным смерти, потому что дерзнул похулить бессмертных богов, а нас, им поклоняющихся, осмелился называть безумными и обольщенными; за сие только следовало бы усечь мечом твою злоречивую голову. Но так как наши боги долготерпеливы и не спешат отмщать за причиненное им бесчестие, то я сделаю тебе снисхождение и не тотчас погублю тебя; быть может, придя в себя, ты рассудишь здраво и принесешь с нами жертву тем, которых ты теперь хулишь, и испросишь у них прощение за совершенный тобою грех; они же, как незлобивые, готовы принять тебя и простить тебе их бесчестие.
Харитон отвечал:
— Если ваши идолы — боги, то ты дурно поступаешь, игемон, прощая мне оскорбления, какими я их бесчещу; ибо всякий должен стоять за честь своего бога и высказывать в отношении к нему свою ревность. Если же они — не боги, то напрасно ты повелеваешь им поклоняться. Знай, что никакая мука не отторгнет меня от Живого Бога и не склонит к почитанию скверных идолов; ибо я — ученик блаженной первомученицы Феклы[3], воссиявшей в нашей Иконии светлою зарею мученичества. Она же была наставлена к сему подвигу великим учителем — св. Павлом, с коим ныне и я говорю: «Кто меня разлучит от любви Божией — скорбь ли, или теснота, или гонение, или беда, или меч, или другое что-то трудное?»[4]. Игемон же сказал:
— Если бы боги наши не были богами, как ты говоришь, то не послали бы нам благополучной жизни, богатства, славы и здоровья.
Харитон отвечал:
— Ошибаешься, игемон, полагая, что всё сие ты получил от ложных твоих богов, которые и сами — нищи и ничего не имеют, кроме своей погибели; ибо бесы даже и над свиньями не имеют власти без Божия попущения (Мф.8:31-32); идолы же могут ли кому дать что-нибудь, сами ничего не имея? Они не прострут рук своих, не пойдут ногами, не скажут языком, не увидят глазами, не услышат ушами, так как в них нет души. Если ты хочешь узнать истину, испытай на деле и ты увидишь их ничтожество: приложи зажженную свечу к устам идола и опали его — больно ли ему станет? возьми секиру и рассеки ему ноги — закричит ли он? принеси молот и сокруши ребра его — застонет ли он? Поистине ты ничего не услышишь, ибо он не имеет ни жизни, ни дыхания.
Услышав сие, игемон разгневался и, как пьяный, закричал от ярости, не давая святому продолжать свою речь. Тотчас он повелел взять святого, обнажить и, растянув крестообразно, бить его нещадно жилами; святой же доблестно терпел, решившись лучше умереть за Христа Господа, чем жить в беззаконии, отрекшись от своего Создателя.
В то время как святого били, мучитель вопрошал его:
— Принесешь ли, Харитон, жертву бессмертным богам, или хочешь принять еще большие раны?
— Если бы мне, — отвечал мученик, — можно было тысячу раз умереть за Спасителя моего, то я согласился бы на сие скорее, чем на то, чтобы жить и кланяться бесам.
Святого же так били по всему телу, что видны были и внутренности его; ибо мясо отпадало от костей, кровь лилась рекою, и всё тело стало сплошною язвою. Заметив, наконец, что он едва жив, перестали бить его и, думая, что он скоро умрет, взяли на плечи, и отнесли его в темницу. Он не только совершенно не мог сам идти, но не в силах был и произнести хоть одно слово, а только слабо дышал: так он сильно был изранен. Положив его в темнице, мучители ушли.
Видя терпение Своего страдальца, Бог подкрепил его Своею помощью, скоро исцелил от ран, и того, кого нечестивые надеялись видеть мертвым, сотворил живым и здоровым, так что он мог сказать с Давидом: «Не умру, но буду жить и возвещать дела Господни» (Пс.117:17). Тогда он снова был приведен на суд, причем, показав еще более дерзновения, чем в первый раз, возбудил еще большую ярость в мучителе. Игемон повелел опалять тело святого свечами, так что всё тело его испеклось, как мясо, приготовленное в пищу. Он же, терпя такие муки за Христа, Господа своего, радовался и снова был брошен в ту же темницу.
В то время император Аврелиан умер, будучи наказан гневом Божиим за пролитие христианской крови. Находясь в дороге между Византией и Ираклией, он был сначала устрашен с небес великим громом, который предуказал скорую его смерть, а потом во время того же путешествия он был убит своими домашними и таким жалким образом окончил свою земную жизнь. По смерти его гонение на христиан прекратилось, и из изгнания, оков и темницы были освобождаемы узники Христовы; ибо император Тацит, который по смерти Аврелиана принял царский скипетр, вразумившись казнию пред ним царствовавшего кесаря, послал по всем подвластным странам повеление, чтобы все христиане были свободны. Он боялся, что пострадает так же, как Аврелиан, если будет жесток к христианам. И наступила тогда великая радость для верующих: узники были выпускаемы, изгнанные возвращались из ссылки, из пустынь и пещер выходили епископы, священники и миряне, кои скрывались из страха пред мучителями и, приветствуя друг друга, радовались спокойствию Церкви. Тогда и преподобный Харитон исповедник был выпущен из темницы. Но он не радовался тому, что ему не пришлось пострадать до конца, ибо он желал лучше завершить свой мученический венец страданием, чем остаться в живых; ему приятнее было бы умереть за Христа, чем быть отпущенным на свободу. Впрочем, Промысл Божественный продолжил жизнь его на пользу многим, дабы он предстал Богу в небесных обителях не один только, но с ликом добровольных мучеников, как пастырь с овцами и отец с детьми.
С того времени святой Харитон, украшенный ранами Христов воин, отрекся от мира и от всего, что в мире; взяв крест свой, пошел он путем трудным и стал живым мертвецом — умершим для мира, но живым для Бога. Ибо, нося на себе язвы Господа Иисуса (Гал.6:17), он всецело Ему предался и распялся с Ним; а чтобы всегда иметь пред очами своими Его Божественные страдания, он пошел в Иерусалим, где Господь наш испустил на кресте дух Свой. Когда он шел туда и был уже вблизи Иерусалима, то попался в руки разбойникам, кои, не найдя у него ничего ценного, схватили его, и уели в свою пещеру, чтобы там предать его лютой смерти. Впрочем, они не убили его, так как поспешно отправились искать путников, чтобы ограбить их; святого же Харитона оставили лежащего связанным в пещере. Он же, как и ранее, когда находился в узах и в муках благодарил Бога, готовый принять всякую смерть, какая приключится ему по попущению Божию. В это время он с дерзновением говорил бесу:
— Знаю, диавол, что ты, сам боясь сойтись со мною, навел на меня разбойников и, желая положить препятствие моему намерению, поставил мне сеть на сем пути. Но знай, проклятый, что не ты надо мною, а я над тобою буду торжествовать, с помощью Бога моего; ибо если разбойники и убьют меня, то я уповаю на милость Божию, что получу в наследие святой покой Божий, а ты наследуешь геенну[5]. Я воскресну в жизнь вечную, ты же умер вечною смертью и конца не будет твоему мучению. Впрочем, Владыка мой может и здесь еще освободить меня живым от рук разбойников и избавить от смерти, как избавил Исаака от заклания (Быт., гл. 22), отроков из печи (Дан., гл. 2), Даниила от львов (Дан., гл. 14), святую Феклу от огня и зверей[6].
Когда святой говорил сии слова, в пещеру вполз змей и, найдя здесь сосуд с вином, стал пить из него; опившись, змей изблевал вино опять в сосуд вместе с своим ядом, и потом уполз. Воротились домой разбойники и, будучи томимы жаждою, все один за другим напились из того сосуда, и тотчас отравились тем ядом: ибо все упали на землю, и в страшных муках умерли. Так приняли они достойную казнь за грехи свои и ужасным образом закончили свою жизнь.
Избавившись от смерти, святой Харитон освободился с помощью Божиею от уз и нашел в той пещере великое множество золота, которое разбойники собрали в течение многих лет разбоями своими. Богатство это, недобрыми средствами приобретенное разбойниками, святой Харитон истратил на пользу, на остальное построил на том месте обитель, по имени Фаре[7], и, обратив разбойничью пещеру в церковь, собрал здесь братию. Слава о нем прошла по всей той стране, и многие приходили к нему ради его добродетельной жизни; принявши от него пострижение[8], проводили они тихую жизнь в той обители, получая пользу от учителя и наставника своего, преподобного Харитона, на святое житие коего они взирали, как на яркий светильник, и назидались им. Ибо он был совершен в добродетелях и иноческих подвигах, любя пост и воздержание, как сладкую пищу, почитая труд — покоем и соблюдая нищету, как богатство; был он при сем милостив и странноприимен, милосерд, братолюбив, кроток, молчалив и всем доступен. Имел он в устах и слово, солью премудрости приправленное[9], коим наставлял всегда братию на путь спасения. В монастыре своем он установил вкушать пищу однажды в день — и то вечером, и не особо приготовленные кушанья или пития, но только хлеб и воду, и при том в меру, чтобы, отягчив чрево излишеством в пище и в питии, братия не были ленивы к восстанию от сна в полночь и к молитве. Установил он также, чтобы братия после молитвы занимались рукоделием, остерегаясь и один час провести в праздности, дабы диавол, обретши инока праздным, не уловил его легко греховною сетью, так как леность и праздность — начало грехопадений. Святой повелел еще братии находиться в своих келлиях и безмолвствовать, не переходя с места на место и не собираясь на праздные беседы, ибо много соблазна происходит от пустых разговоров, как свидетельствует Писание: «худые сообщества развращают добрые нравы» [10] (1Кор.15:33). Учил также преподобный хранить чистоту совести, как зеницу ока, любить нищету более золота и серебра и послушание иметь у себя как помощника, способствующего спасению; смирение же, любовь, терпение, незлобие и все другие иноческие добродетели он учил приобретать как многоценное сокровище и обогащаться ими.
Так научив братию и приведя обитель в подобающий порядок, преподобный повелел всем собраться и, избрав из братии того, кто известен был более всех своею добродетелью, поставил его вместо себя для них пастырем, сам же решил уйти в глубочайшую пустыню, любя безмолвие и устраняясь от людей; ибо он имел благодать исцелять недуги прогонять бесов, почему отовсюду стекались к нему люди, принося с собою своих недужных. Приходили также и важные вельможи для получения от него благословения, так что он не мог иметь полного иноческого безмолвия. Утрудившись от сего беспокойства, он решил удалиться в уединение, избегая славы мирской. Братия же усиленно просили его, чтобы он не оставлял их, и, когда эти просьбы остались без успеха, они плакали о нем, как сироты по отце. Впрочем, угодная Богу молитва доброго отца не оставляла чад его, ибо его молитвами все преуспевали в исполнении заповедей Господних и, как крины[11], насажденные в пустыне, процветали святостью. Итак, простившись с братией, благословив ее и вручив Богу, преподобный ушел в дальние пустыни и непроходимые дебри[12].
Пройдя путь одного дня[13], преподобный нашел другую пещеру невдалеке от Иерихонских пределов[14], и, вселившись в ней, жил для Бога, день и ночь славословя Его, как бы ангел[15]. Пищею ему служила зелень, росшая около того места, а более всего он питался Словом Божиим, беспрестанными молитвами и теплыми, исходившими от сердечной любви к Богу слезами, говоря словами псалма: «Слезы мои были для меня хлебом день и ночь» (Пс.41:4).
Когда он пробыл там некоторое время, Бог открыл его людям как некое сокровище, сокрытое в поле[16]. Так как многие скорбели о его отшествии и сетовали о лишении доброго отца, то некоторые из братий, согласившись между собою, пошли искать в пустыне своего пастыря: Сам Бог восхотел, чтобы искусный наставник и добрый правитель многих направлял и вел в царство небесное не только себя, но и других. С этого времени узнано было место уединения его, и к нему стали приходить черноризцы и миряне, желая жить с ним, видеть ангелоподобное лицо его и насыщаться его полезною беседою. В скором времени собралось не малое стадо словесных овец и устроен был другой монастырь по такому же чину и уставу, как и первый. Так, слава Божия возрастала и распространялась более в местах пустынных и непроходимых, нежели посреди многолюдных городов, в коих живут беззаконие и пререкание. Но не долго отец пробыл вместе с своими чадами; ибо, устроив весь порядок монастырский, как подобало, он снова ушел в самую глубокую пустыню, отстоящую от Фекуитской страны[17] на четырнадцать или более стадий и там, уподобляясь Илии и Предтече, «далеко удалился бы я, и оставался бы в пустыне» (Пс.54:8). Он переходил с места на место, по дебрям, стремнинам, холмам, расселинам и пропастям земным, всего себя предав Богу. Кто расскажет о его трудах в пустыне? Один только Бог, ведающий сокровенное, знал его подвиги, видел его труды и за сие уготовлял ему небесное воздаяние.
После того, как преподобный уже долгое время скитался в пустыне, Бог восхотел, чтобы сей светильник, сиявший добродетелями, снова вышел из-под спуда пустынного[18] и светил образом жизни своей всем, хотящим шествовать узким путем, ведущим в жизнь вечную. Его снова нашли некоторые из проходивших по пустыне подвижников и, упавши ему в ноги, молили, чтобы он повелел им остаться с ним и подражать благочестивым подвигам его. Когда и другие узнали о сем, то к преподобному стали собираться многие, избегая суетного мира. Он же, собрав уже третье стадо овец Христовых и, научив их иночеству, устроил третью обитель, которая после стала именоваться на сирском языке Сукийскою, по-гречески же именовалась Старою Лаврою. Потом он взошел на вершину находящейся там горы и поселился на возвышении, имевшем в себе небольшую пещеру, куда можно было взойти только по очень высокой лестнице. Там он стал как на столпе[19], удаляясь от земли и приближаясь к небесным селениям. Оттуда, как добрый пастырь, стоящий на страже, он молился за свои монастыри и помышлял о спасении собранных там братий; находясь как бы на корме корабля, направлял он отсюда плавание столь великого числа душ, ибо из всех, устроенных им монастырей, притекали к нему нуждающиеся в духовной пище. И прожил он на том месте до глубокой старости в посте и молитвах и таких подвигах, о которых и рассказать нет возможности; ибо, день ото дня увеличивая свои труды, он казался и во плоти бесплотным. Место то было безводно, отец же не хотел, чтобы кто из братий трудился для него, принося ему издалека воду, а сам он не мог приносить ее себе — и по причине неудобного входа на высокий холм, и по немощи своего состарившегося и ослабленного трудами тела. Посему он сотворил усердную к Богу молитву, чтобы Он извел из камня воду, как для Израиля в пустыне; это совершилось, ибо Господь исполняет желания боящихся Его и слышит их молитву — и внезапно из сухого и не разбиваемого камня силою Божиею потек источник воды. Так много силы имела у Бога молитва добродетельного отца.
Прожив в совершенном благочестии и достигнув, как зрелый грозд, крайнего предела возраста, преподобный приблизился к блаженной своей кончине. Узнав о ней от Бога, он призвал из трех своих монастырей игуменов и братию, кои его молитвами и предстательством пред Богом умножились в той пустыне, как звезды небесные, и поведал им о скорой своей кончине.
— Я — сказал он — ухожу от вас, как повелевает мне Господь; ибо наступило время, которого я давно уже с нетерпением ожидал, чтобы, отрешившись от союза с плотью, мне идти и явиться пред лице Бога моего. Вы же, чада, заботьтесь о своем спасении, чтобы каждый из вас, избегнув вражеских сетей, сподобился по кончине своей войти ко Господу и получить милость от Него.
Услышав сие, все заплакали и говорили:
— Оставляешь ты нас, чад своих, отец и учитель наш! Оставляешь нас, пастырь и наставник! Угасаешь, светильник наш и вождь на пути нашем!
Он же утешал их, говоря:
— Господь наш Иисус Христос обещал пребывать с нами неразлучно до скончания века, и Он не оставит вас; а если я буду удостоен Им, то стану молить Его Благого, чтобы Он не разлучал вас друг от друга, как овец от козлов на страшном суде Своем, но чтобы всех вас поставил одесную Себя[20] и собрал вас в одну ограду в Царствии Своем.
Братия спросили его:
— Какое распоряжение, отец, сделаешь ты о теле своем? Где погребем тебя?
Он сказал:
— Отдайте землю земле, где хотите: «Господня — земля и что наполняет ее» [21] (Пс.23:1).
Они же говорили:
— Нет, отец; ты устроил три обители и собрал три стада; каждое из них хотело бы иметь у себя твои мощи[22]; посему, чтобы не было между нами распри, завещай ныне же, где нам положить твои мощи.
Исполняя желание их, он соизволил на то, чтобы его похоронили в первом его монастыре, где он был взят разбойниками и чудесно, благодатиею Божиею, от них избавлен. Иноки всех трех обителей, взявши его, привели в ту обитель. Здесь он, дав много наставлений братии о совершенном иноческом житии и преподав им мир, возлег на одре и предал в руки Господа святую свою душу, не испытав никакой телесной болезни[23].
Так скончался преподобный отец наш Харитон, Христов мученик, исповедник и добрый подвижник. Возрыдали о нем все пустынные отцы и вся пустыня наполнялась плачем по таком великом отце и учителе, озарявшем мир как солнце. Проплакавши о нем довольно времени, иноки погребли с почетом его святые мощи, славя Отца и Сына и Святого Духа во веки. Аминь.
Насладився богомудре воздержания, и плоти твоея вожделения обуздав, явился еси верою возращаемь: и яко жизни древо, посреде рая процвел еси, Харитоне всеблаженне священнейший.
Примечания:
[1] Ликаонская провинция и вместе ликаонская епархия, в Малой Азии, заключала в себе 18 городов. Икония — главный город Ликаонской епархии. В нем был собор по вопросу о крещении еретиков (Евсевия Цер. Ист. кн. 7, гл. 6-я).
[2] Исповедниками в древней церкви назывались христиане, которые не отрекались от веры Христовой, когда их призывали на суд язычников и предавали мучениям, не оканчивавшимся, впрочем смертью. Кроме того, этот титул прилагался и к тем христианам, которые вели в высшей степени добродетельную жизнь, борясь с миром и его соблазнами и этим свидетельствуя о своей преданности Христу Спасителю.
[3] Ученик — в смысле последователя, ибо действительным учеником прп. Феклы, современницы Апостолов, прп. Харитон быть не мог: он жил во второй половине III века и в первой половине IV века.
[4] Несколько измененный текст из Рим.8:35, где Апостол Павел выражает свою преданность Христу Спасителю.
[5] Геенна — то же, что ад.
[6] Память св. Феклы первомученицы празднуется 24 сентября.
[7] Обитель Фаре или Фарус отстояла к югу от Иерусалима на шесть миллиариев, или на 60 000 шагов.
[8] Пострижение — это особый богослужебный чин принятия в иноки, которому дано такое название потому, что в древности пострижение волос было первым внешним знаком посвящения в иноки. Только уже вслед за пострижением посвящаемый облачался в монашеское одеяние.
[9] Т.е. речь его была приправлена мудростью, как бы солью, без которой кушанья не вкусны. См. Кол.4:6.
[10] Т.е. хорошие обычаи и нравы часто портятся от участия в дурных обществах и праздных разговорах. См. 1Кор.15:33.
[11] Т.е. полевые, дикие лилии.
[12] Дебрь — долина, низина, покрытая густым лесом, или же пространство, стесненное скалами.
[13] Т.е. сколько обыкновенно пешеход проходит в день.
[14] Вероятно, в пустыне иудейской.
[15] Ангелы, по слову Св. Писания, славословят Бога непрестанно. Пс.21:4.
[16] См. притчу о сокровище, сокрытом в поле. Мф.13:44.
[17] Фекуя — древний иудейский город, находившийся не далеко от Вифлеема.
[18] Спуд — мера сыпучих тел, которою иногда покрывали на ночь светильник, не желая тушить его; под спудом — сокровенно.
[19] Здесь, очевидно, разумеются те деревянные башенки, какие палестинские пастухи устраивали для наблюдения за стадами своими, рассеянными по обширному пастбищу.
[20] Стоять одесную — значит быть оправданным Богом. Мф.25:33.
[21] Т.е. всё принадлежит Богу, всякий кусок земли. Пс.23:1.
[22] Мощи — тело умершего христианина вообще, а затем, в особенности, святые останки прославленных угодников Божиих.
[23] Около 350 года по Р.Х.
"}},"1620":{"name":{"nominative":"Собор преподобных отцев Киево-Печерских, в Ближних пещерах (прп. Антония) почивающих","short":"Собор преподобных"}},"1621":{"name":{"nominative":"Мч. Никифора, из Антиохии Сирской (ок. 257)","short":"Мч. Никифора"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Святой мученик Никифор жил в городе Антиохии Сирийской. В этом же городе жил также пресвитер Саприкий, с которым Никифор был очень дружен, так что их считали за родных братьев. По наущению вражию они поссорились, и прежнюю любовь сменила вражда и ненависть. Через некоторое время Никифор пришел в себя, раскаялся в своем грехе и не раз просил через своих друзей прощения у Саприкия, но тот не хотел простить его. Тогда Никифор сам пришел к своему бывшему другу и горячо просил прощения, но Саприкий был неумолим. В это время императорами Валерианой (253—259) и Галлиеном (260—268) было воздвигнуто гонение на христиан, и одним из первых предстал пред судом пресвитер Саприкий. Он твердо исповедал себя христианином, претерпел истязания за свою веру и был приговорен к смерти через усечение мечом. Когда его вели на казнь, Никифор со слезами умолял о прощении, называя его святым мучеником, который скоро предстанет перед Господом и воспримет венец от Него. Но пресвитер Саприкий ожесточился сердцем и даже перед смертью не захотел простить своего брата-христианина. За это Господь удалил от Саприкия Свою благодать, укреплявшую его во время перенесения мучений, и он, уже почти достигнув блаженного конца своего подвига, вдруг устрашился смерти и согласился принести жертву идолам. Напрасно святой Никифор уговаривал со слезами Са'прикия,, чтобы он не губил себя отречением, стоя уже на пороге Царства Небесного. Тогда святой Никифор сказал палачам: «Я христианин и верую в Господа нашего Иисуса Христа, от Которого отвергся Саприкий. Казните меня вместо Саприкия». Тут же палачи донесли об этом правителю. Последовал приказ: Саприкия отпустить, а вместо него -усечь мечом Никифора. Так воспринял мученический венец святой Никифор."}},"1623":{"name":{"nominative":"Мчч. Александра, Алфея, Зосимы, Марка пастыря, Никона, Неона, Илиодора и прочих (IV)","short":"Мчч. Александра"},"life":{"id":"minei-0928-1623","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Все сии святые мученики пострадали при императоре Диоклитиане[1], в Антиохии Писидийской, при игемоне Магне. Когда они взошли на одну гору, то увидали святого Марка, который пас стадо овец; а зверь, которого преследовали воины, лежал у ног его и лизал их. Услыхав о том, Магн приказал тридцати воинам привести его к себе; но все эти воины обратились ко Христу, наученные святым Марком. Игемон некоторых из них велел связать, а прочих послал в Никею, где им отсекли головы. После сего были найдены три брата христианина: Алфей, Александр и Зосима. Святой Марк вместе с ними был распят на кресте, а потом усечен мечом. Голову его Магн послал в капище богини своей Артемиды; лишь только внесли главу святого мученика в капище, все идолы, бывшие там, пали и сокрушились. Увидав сие чудо, Никон, Неон и Илиодор также уверовали во Христа и были здесь же казнены.
Примечания:
[1] В начале IV века по Р.Х.
"}},"1625":{"name":{"nominative":"Перенесение мощей свт. Никифора, патриарха Константинопольского (846)","short":"Перенесение мощей"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"В 846 году святые мощи Патриарха Никифора были обретены нетленными и благоухающими. Их перенесли из Проконниса в Константинополь и положили на один день в храме святой Софии, а затем перенесли в храм святых Апостолов. Рука святителя хранится в Хилендарском монастыре на Афоне.
Память святителя празднуется 2 июня.
"}},"1626":{"name":{"nominative":"Прп. Кириака отшельника (556)","short":"Прп. Кириака"},"life":{"id":"minei-0929-1626","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Преподобный Кириак происходил из Коринфа[1] и был сыном пресвитера соборной церкви Иоанна; мать его звали Евдоксией. Родился он в последние годы царствования Феодосия Младшего[2]. Родственник преподобного, Петр, епископ Коринфский, сделал его еще в отроческие годы чтецом соборной церкви. Упражняясь в чтении Божественных книг с утра до вечера и с вечера до утра, изучал Кириак Священное Писание, удивляясь тому, как Бог с самого начала мира всё премудро устроял для спасения человеческого, как во всяком поколении он сподоблял великой чести угодивших Ему и даровал им великую славу. Ибо Он Авеля прославил за жертву (Быт.4:4), Еноха же почтил перенесением в рай за то, что тот весьма угодил Ему[3]. Он сохранил от потопа за праведность Ноя, сию искру человеческого рода[4] (Быт., 7-8 гл.), явил Авраама ради веры его отцом многих народов[5] (Быт.12:4-5), показал, что Ему приятно доброе священствование Мелхиседека[6] (Быт.19:18-20; Евр., гл. 7), возвеличил Иосифа ради его целомудрия (Быт.41:39-57), дал всему человечеству в лице Иова пример терпения (Иов; Иак.5:10-11), сделал Моисея законодателем, допустил Иисуса Навина остановить течение солнца и луны (Иис.Нав.10:12-14), явил в Давиде пророка, царя и праотца Христа Спасителя и превратил для отроков пламень Вавилонской печи в росу (Дан.3:50). Более же всего дивился Кириак, помышляя о бессеменном зачатии и неизъяснимом рождении Христа, — как Дева стала Матерью, соблюдши неврежденным Свое девство и как бог Слово, не изменяясь, соделался человеком, пленил крестом ад и, поправ обольстителя-змия, снова ввел Адама в рай. Размышляя о сем и читая жития святых, Кириак возгорелся духом, и в сердце его проник страх Божий; стал он стремиться к подражанию угодникам Божиим и помышлял о том, как бы ему уйти во святой град Иерусалим и там, отрекшись от мира, служить одному Богу. Занятый такими размышлениями, однажды в воскресный день услышал он в церкви слова положенного на тот день Евангелия: «если кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною» (Мф.17:24). Кириак, уразумев, что сии слова относятся к нему, тотчас вышел из церкви и, не сказав никому о своем намерении, пошел на берег, где была пристань; найдя здесь корабль, отправлявшийся в Палестину, с упованием на Бога вошел он на сей корабль и отплыл на нем. Кириаку было восемнадцать лет от роду, когда он, как новый Иаков, вышел из дома отца своего (Быт.28:7-10), оставив все ради Бога. Вскоре он прибыл в святой град Иерусалим, где епископом был Анастасий; то было в восьмой год его епископства и в девятый год царствования императора Льва[7].
Посетив святые места, Кириак пришел к некоему человеку Божию, по имени Евсторгию, устроившему монастырь близ святого Сиона[8], и, будучи им принят, провел там зиму. Взирая на подвиги иноков, Кириак и сам начал подвизаться в иноческой жизни и, как бы по лестнице — с одной ступени на другую, восходил на саму вершину добродетельной жизни. Проживая в обители Евсторгия, он слышал от многих о святом Евфимие[9], устроившем лавру[10] в пустыне, и о совершенной его жизни; посему он умолил блаженного Евсторгия отпустить его в Евфимиеву лавру, ибо он любил пустыню и хотел жить в ней. Преподав надлежащее наставление Кириаку, Евсторгий отпустил его с молитвою и благословением к преподобному Евфимию. Евфимий с любовью принял его, провидя в нем имеющие открыться дарования Божии; вскоре он своими руками постриг Кириака в иноки и послал на Иордан к святому Герасиму[11], который заменил собою великого Феоктиста[12], отшедшего ко Господу. Видя, что Кириак еще слишком молод, святой Герасим повелел ему жить у себя в общежитии монастырском и трудиться в различных послушаниях[13].
Кириак показал себя готовым на всякие труды и пребывал на поварне, рубя дрова, нося воду и приготовляя кушанья; вообще всякое послушание исполнял он с благодарностью, не давая себе покоя, и тем самым утруждал свое тело. Ибо днем он работал со всем усердием для монастыря, а ночь стоял на молитве, лишь иногда на некоторое время забываясь сном; постился же он так строго, что только чрез два дня вкушал хлеб и воду. Когда же, по обычаю, соблюдавшемуся в праздники, ему случалось вкусить немного вина, то он сначала разбавлял его водою, а равно и в елей вливал сок укропа.
Видя такое воздержание в столь молодые годы, преподобный Герасим дивился сему и полюбил Кириака. У Герасима был обычай уходить на святую Четыредесятницу в глубокую пустыню, называемую Рува, куда иногда удалялся и преподобный Евфимий. Любя блаженного Кириака, Герасим брал его с собою в пустыню, чтобы и ему дать возможность упражняться в особом воздержании. Там Кириак каждую неделю причащался из рук Герасима Святых Христовых Таин; так пребывали они в пустынном безмолвии до недели Ваий и потом возвращались в обитель с великою пользою для души своей. Спустя некоторое время преставился преподобный Евфимий, о чем святой Герасим узнал, находясь в своей келлии, ибо видел ангелов Божиих, с радостью возносивших на небо душу преподобного. Тотчас он взял с собою Кириака и пошел в лавру Евфимия, где нашел преподобного скончавшимся о Господе; предав погребению его честное тело, Герасим возвратился с возлюбленным учеником своим в свою келлию.
В девятый год по прибытии Кириака в Палестину великий угодник Божий Герасим перешел от земных обителей в вечные. Тогда Кириак, будучи двадцати семи лет от роду, снова возвратился в лавру преподобного Евфимия, где некогда принял из святых рук его ангельский образ[14]. Игуменом лавры в то время был Илия; испросив у него уединенную келлию, Кириак стал жить в ней в безмолвии. В лавре обрел он себе друга, инока, по имени Фому, великого постника и совершенного в иноческом житии, и стал питать к нему великую любовь о Святом Духе: каждый из них получал пользу друг от друга, ибо они были оба исполнены благодати Божией. Но не долго они утешались своим дружеским совместным пребыванием, ибо воля Божия разлучила их. Так, блаженный Фома был послан диаконом Фидом в Александрию купить некоторые предметы, потребные для монастыря. При сем ему вручено было епископам Маритирием[15] послание к Тимофею, архиепископу Александрийскому[16]. Архиепископ Тимофей удержал пришедшего Фому у себя, прозрев пребывающую в нем благодать и, рукоположив его, поставил епископом в Эфиопскую страну[17]. Пришедши туда, блаженный Фома просветил светом христианства все местности сей страны и, сотворив много знамений и чудес, был добрым пастырем порученного ему стада.
Лишившись друга своего, инока Фомы, святой Кириак наложил на себя обет глубокого молчания и жил, затворившись в келлии, как бы погребенный во гробе, беседуя только с одним Богом, и остался он в той обители, где был хиротонисан во диакона, десять лет. В то время оба монастыря, Евфимиев и Феоктистов, имели одинаковое общежитие и одно управление, держась устава великого Евфимия. Но враг произвел в сих монастырях возмущение и поселил между ними разделение и раздор. Опечаленный сим разделением между монастырями, святой Кириак удалился в монастырь Сукийский, который основал и устроил преподобный Харитон[18]. Будучи принят там, как новоначальный[19], он стал проходить иноческие послушания. Пробыв четыре года в различных службах, в пекарне и в больнице, и заслужив одобрение всех отцов, он был допущен совершать диаконское служение; по истечении же трех лет после сего, на сороковом году от рождения, Кириак был поставлен пресвитером, а потом сделан канонархом[20] и нес сие послушание восемнадцать лет; всего же в Сукийском монастыре прожил он более тридцати лет. Сам он свидетельствовал, что в то время, как он был канонархом, солнце не видело его вкушающим пищу или на кого-нибудь гневающимся. Говорил он также, что всякий вечер, став в келлии на молитву, он совершал чтение и пение псалтири до удара в било[21] на полунощное пение.
Пожелав вести жизнь еще более строгую, Кириак на семидесятом году от рождения удалился в пустыню. Он взял с собою одного ученика и, путешествуя по пустыне много времени, дошел до той ее части, которая называлась Натуф, где и поселился. Не имея ничего для пропитания, ибо растительность той пустыни была чрезвычайно горька, он помолился Богу и, веруя в Его милосердие, сказал ученику:
— Иди, чадо, набери горького зелия и свари его: благословен всемогущий Бог, — Он и тем зелием нас пропитает!
Ученик исполнил то, что велел ему святой; Бог же, питающий всех возложивших на Него упование, изменил горечь того зелия в сладость, и оно служило им пищею в продолжение четырех лет. В конце четвертого года о Кириаке услышал от пастухов, пасших в пустыне овец, старейшина комитов[22] из Фекуи. Возложив на осла мешок с хлебами, он пришел к Кириаку, прося его благословения и молитв. Помолившись, Кириак беседовал с ним о душеполезных предметах, и затем с благословением отпустил его; с тех пор они стали питаться хлебами, привезенными старейшиною. Но однажды ученик Кириака сварил, без повеления блаженного старца, зелие и, когда вкусил его, то почувствовал такую горечь, что не мог произнести ни одного слова. Поняв причину его немотствования, старец помолился над ним, причастил его Пречистых Таин и тем исцелил его недуг. При сем он сказал ему в наставление:
— Не всегда Бог будет творить чудеса, но только во время наших бедствий и по крайней нужде нашей; когда мы не имели хлебов, Бог усладил для нас зелие, чтобы мы могли его есть; ныне же мы имеем хлебы, и есть ли необходимость в том чуде, чтобы горькое зелие превращалось в сладкое?
Но вот хлебы кончились, и опять оказался недостаток в пище; тогда старец снова сказал ученику:
— Благословен бог, чадо, — набери и свари зелие.
Ученик исполнил повеление, но когда наступил час принятия пищи, то не хотел вкусить ее, боясь опять причинить себе тем страдание; старец же, осенив кушанье знамением креста, вкусил сначала сам, а потом, взирая на старца, осмелился вкусить и ученик, и оба они не потерпели никакого вреда, ибо нашли кушанье сладким, как и прежде, и с того времени стали питаться тем зелием.
На пятый год пребывания Кириака в пустыне, о блаженном услышал некий муж родом из Фекуи, и, приведя к нему сына своего, коего в каждое новолуние мучил лютый бес, молил святого, чтобы он сжалился над его сыном и изгнал из него того злого мучителя. Сотворив молитву, Кириак помазал больного елеем, изображая на нем крестное знамение, и сим изгнал беса. И возвратился тот человек с выздоровевшим сыном в свой дом и всем рассказывал о сем чуде.
Слух о святом прошел по всей стране той, и стало к нему стекаться много людей — один прося благословения, другой ради исцеления, а иной желая побеседовать с ним и получить пользу для души своей. Избегая славы человеческой, святой Кириак ушел во внутреннюю пустыню, называемую Рува, и пробыл в ней пять лет, питаясь корнями растения, называемого мелагрия, и свежими побегами тростника[23]. Но и там нашли его некоторые, приносили к нему своих больных и страждущих от нечистых духов; святой же исцелял всех крестным знамением и молитвою.
Не находя и здесь себе покоя, святой ушел из Рувы, и поселился в местности пустынной и сокровенной, где не было ни одного отшельника: сие место именовалось Сусаким и отстояло от Сукийского монастыря на девяносто поприщ[24]. Здесь некогда стекались две глубокие реки, которые потом высохли, и осталось от них только глубокое и широкое русло. По словам некоторых, то были реки Ифамские, о которых Давид в псалмах говорил, обращаясь к Богу: «Ты иссушил сильные реки» [25] (Пс.73:15). И пробыл там Кириак семь лет, проходя равноангельное житие.
По Божественному попущению, в тех странах наступил голод и мор. Убоявшись угрожающей напасти, отцы лавры Сукийской явились к святому Кириаку, умоляя его придти в их монастырь; ибо они веровали, что если святой Кириак будет с ними, то от них отвратится гнев Божий. Так потом и случилось. Прибыв по просьбе братии в лавру, преподобный Кириак стал жить подле монастыря в отшельнической пещере, где прежде обитал преподобный Харитон.
В то время усиливалась ересь Оригенова[26], в искоренении который святой Кириак много потрудился, поборая безбожное еретическое учение, обращая обольщенных молитвою и словом на истинный путь, правоверных же укрепляя в вере. Об этом писатель сего жития, Кирилл, говорит так:
— В то время, выйдя из лавры Евфимия Великого, пришел я в лавру святого Саввы[27] к преподобному епископу Иоанну Молчальнику[28]. Им я был послан с письмом к авве Кириаку, чтобы известить его о раздоре, произведенном еретиками во святом городе, и умолять его обратиться с неотступными молитвами к Богу о низвержении гордости вождей еретических, Нона и Леонтия, повторяющих Оригеновы хулы на Христа. Пришедши в Сукийскую обитель, я пошел в пещеру преподобного Харитона и, поклонившись блаженному Кириаку, отдал ему письмо, причем сказал и сам то, что было повелено мне чудным Иоанном молчальником. Святой же отвечал мне:
— Пусть не скорбит пославший тебя отец, ибо вскоре, по милости Божией, мы увидим падение ереси.
И предсказал он скорую смерть Нона и Леонтия, проповедников Оригенова учения. Продолжая свою поучительную беседу, Кириак выяснил мне безумие и обман оригенитов и сказал, как ему Божественным откровением показан был вред сей ереси и погибель прельщенных ею. Узнав из нашего разговора, что я — инок из лавры великого Евфимия, блаженный сказал:
— Итак, брат, ты из одного монастыря со мною.
И начал он многое говорить мне о Евфимии на пользу души моей и, напитав душу мою полезными рассказами сладкою своею беседою, отпустил меня с миром. Вскоре сбылось пророчество блаженного Кириака, ибо ересеначальники внезапно умерли, еретическое общество распалось и кончилось гонение на православных. Тогда Кириак, освободившись от заботы, ушел из пещеры преподобного Харитона опять в Сусаким, на девяносто девятом году своей жизни, и провел там в безмолвии восемь лет.
Снова восхотев видеть святолепное лицо преподобного и насладиться сладкою беседою его, я отправился в обитель Сукийскую и, найдя там ученика его Иоанна, пошел с ним в Сусаким к блаженному Кириаку. Когда мы приблизились к тому месту, нас встретил огромный и страшный лев. Увидя, что зверь привел меня в ужас, ученик святого Иоанн сказал мне:
— Не бойся, брат Кирилл: сей лев — служитель отца нашего и не делает никакого вреда приходящим к нему братиям.
Действительно, лев, видя, что мы идем к старцу, отошел с дороги. Увидав меня, авва Кириак сказал:
— Вот и брат из моего монастыря, Кирилл, пришел ко мне.
Сотворивши молитву, мы сели и стали беседовать. И сказал ему ученик его Иоанн:
— Отче! Брат Кирилл, увидев льва, очень испугался.
Старец же сказал мне:
— Не бойся, чадо Кирилл, того льва, ибо он живет со мною и стережет эти скудные овощи от диких коз.
Затем святой много рассказал мне о великом Евфимии и о других пустынных отцах, проводивших добродетельную жизнь, а потом велел подать мне есть. Когда мы ели, пришел лев и стал пред нами; старец же, встав, дал ему кусок хлеба, говоря:
— Иди, стереги овощи.
А мне сказал:
— Видишь ли, чадо, сего льва? Он не только стережет овощи, но и отгоняет отсюда разбойников и варваров: злые люди много раз нападали на сие убогое место, но лев прогонял их.
Услыхав сие, я дивился и прославил Бога, покорившего диких зверей как овец Своему угоднику. Пробыл я у него один день, но многому научился; на утро же, сотворив молитву, он преподал мне благословение и отпустил с миром, повелев ученику своему проводить меня. Выйдя от святого, мы встретили на дороге льва, который лежал и пожирал дикого козла; не смея идти мимо него, мы остановились, он же, увидев, что мы стоим, оставил добычу свою и, сойдя с дороги, дал нам пройти.
Место, где жил преподобный, было сухо и безводно, и не было там колодца; блаженный же, выдолбив в камне углубление, собирал в него зимою воду, и сей воды было довольно ему самому и для поливки овощей в течение всего лета. Но в один год, в июле месяце, вода, собранная в камне, высохла от великого зноя. Скорбя о безводии, святой возвел очи на небо и помолился такими словами:
— Боже, напоивший в пустыне жаждавшего Израиля (Исх.17:1-6; Числ. 20:2-12)! подай и мне в сей пустыне немного воды, нужной на потребу убогого моего тела.
И тотчас над Сусакимом явилось небольшое облако, вокруг жилища святого пошел дождь и наполнил ему все углубления, находившиеся между камнями. Так скоро Бог услышал раба Своего.
«Почитаю полезным, — говорит тот же писатель сего жития, Кирилл, — сказать здесь и о том, что поведал мне ученик блаженного Кириака отец Иоанн. Когда мы ходили с ним по пустыне, он показал мне одно место, говоря:
— Вот жилище блаженной Марии.
Я молил его поведать мне о ней, и он начал рассказывать:
— Несколько времени тому назад, — сказал он, — когда я шел вместе с другом моим, братом Парамоном, к отцу Кириаку, то мы издали увидели стоявшего человека и подумали, что то был какой-нибудь пустынник; мы поспешно пошли к нему, желая поклониться ему, но когда мы приблизились к тому месту, он тотчас скрылся от нас. Полагая, что это — злой дух, мы впали в немалый страх и потому стали на молитву. По совершении молитвы, оглядевшись по сторонам, мы нашли в земле пещеру и поняли, что это был не злой дух, а какой-то раб Божий, который от нас крылся. Подошедши к самой пещере, мы молили и заклинали его показаться нам и не лишить нас своих молитв и полезной беседы. И услышали мы из пещеры такой ответ:
— Какой пользы вы от меня хотите? Я — грешная и простая женщина.
И вопросила нас она:
— Куда вы идете?
Мы же отвечали:
— Идем к отцу Кириаку, отшельнику; но скажи нам, Бога ради: как тебя зовут, как живешь ты, откуда ты и зачем пришла сюда?
Она же отвечала:
— Идите, куда намеревались, а когда будете возвращаться, я всё расскажу вам.
Мы же заверяли ее, говоря:
— Не уйдем, доколе не услышим, как тебя зовут, и какова твоя жизнь.
Видя, что мы не хотим уйти, она начала говорить о себе, не показываясь нам из пещеры:
— Зовут меня Мария, была я псальтрией[29] при церкви Христова Воскресения, и диавол многих соблазнял мною; во мне родился страх, чтобы не стать мне повинною в чьих-либо скверных помыслах и падении, и, чтобы не увеличить мне чрез то своих грехов, я усердно молилась Богу о том, чтобы Он избавил меня от такого соблазна. Итак однажды, умилившись сердцем и проникшись страхом Божиим, я пошла в Силоам, почерпнула там в сосуд воды, взяла также с собою корзинку с мочеными бобами, и, поручивши себя Божественному заступлению, ушла ночью из святого города в пустыню. Бог же благоволил привести меня сюда, и вот уже восемнадцать лет я живу здесь, и, по милости Божией, до сих пор не оскудела у меня ни вода в сосуде, ни бобы в корзине не уменьшились, Теперь, прошу вас, идите к отцу Кириаку и окончите свое дело; когда же будете возвращаться, то посетите меня убогую.
Услышав сие, мы пошли к отцу Кириаку и рассказали ему все, что слышали от блаженной Марии. Кириак удивился и сказал:
— Слава Тебе, Боже наш! сколько Ты имеешь сокровенных святых, не только мужей, но и жен, служащих Тебе втайне! Идите, чада мои, к угоднице Божией и то, что скажет она вам сохраните в памяти.
Возвращаясь от преподобного Кириака, мы пришли к пещере блаженной Марии и позвали ее, говоря:
— Раба Божия Мария! Вот мы пришли по твоему повелению.
Но ответа не было. Войдя во вход пещерный, мы сотворили молитву, но Мария нам не отвечала; когда же вошли мы во внутренность пещеры, то нашли Марию скончавшеюся о господе, от святого же тела ее исходило великое благоухание. Мы не имели с собою ничего, во что бы могли одеть ее и в чем похоронить, посему отправились в обитель и принесли оттуда все, что было нужно. Одевши блаженную, мы погребли ее в пещере и загородили вход камнем.
Так рассказывал мне отец Иоанн, я же удивляясь таковому житию той рабы Божией, решил в уме своем предать сие письмени в назидание слушающим и во славу Человеколюбца Бога, подающего терпение любящим Его».
К концу восьмого года пребывания своего в Сусакиме, преподобный Кириак достиг глубокой старости, ибо имел уже сто семь лет от роду. Отцы Сукийской обители, сойдясь вместе, советовались между собою:
— Нельзя допустить, чтобы таковой отец, — говорили они, — преставился вдали от нашей обители; иначе мы не будем знать о честном преставлении и лишимся его последнего благословения.
Отправившись к святому, они долго умоляли его, чтобы он перешел из Сусакима в пещеру преподобного Харитона, находившуюся близ монастыря, в которой жил он прежде, когда боролся с оригенитами. Согласившись, наконец, на их просьбы, Кириак поселился в Харитоновой пещере, за два года до своего отшествия к Богу.
— Я же убогий, — говорит писатель, — часто приходил туда, утешал его и получал большую пользу для души моей от святых его бесед и великих подвигов. Несмотря на свои преклонные годы, святой Кириак отличался крепостью тела, был трудолюбив и очень деятелен. Никогда не оставаясь праздным, он или молился или работал. Был он человеком доступным для всех, прозорливым, учительным и правоверующим и исполнен был Духа Святого и благодати Божией. Когда же Господь наш благоизволил после многих трудов святого, переселить его в небесный покой, преподобный впал в телесную болезнь, но пробыл в ней немного времени. Призвав к себе игумена той обители и братию, он сказал поучение о спасении души и, облобызав всех, благословил. Потом, воззрев на небо и простерши руки, он помолился о всех братиях и предал честную и святую душу свою в руки господа, в двадцать девятый день сентября месяца[30]. Прожил он всего сто девять лет. Братия, же много плакавши о нем, погребли святое тело его с подобающими псалмами и пением, славя Бога и поминая многолетние труды Его угодника.
Да будет же и от нас грешных Богу нашему слава и ныне и присно и во веки веков! Аминь.
Яко поборника крепкого и заступника, чтущи тя священная лавра всегда, празднует летне памяти[31]: но яко имея дерзновение ко Господу, от врагов находящих соблюди ны, да зовем: радуйся отче треблаженне.
Примечания:
[1] Коринф — древнейший, знаменитый и богатый город древней Греции, лежал на Коринфском перешейке, соединяющем Пелопоннес (южную Грецию) с остальною Грециею, в прекрасной и плодоносной равнине на юго-восточном углу Коринфского залива между Ионическим и Эгейским морями. Начало христианства в Коринфе положено было Апостолом Павлом. — В настоящее время развалины древнего Коринфа находятся близ нынешнего Коринфа, называемого Куронто и имеющего лишь около 5000 жителей.
[2] Около 448 года по Р.Х.
[3] Быт.5:24: «И ходил Енох пред Богом; и не стало его, потому что Бог взял его». Выражение это обыкновенно понимается в смысле взятия Еноха на небо. «Должно думать, — говорит митрополит Филарет, — что в Енохе, по достижении внутреннего человека его в предопределенную меру благодатного возраста, смертное поглощено было жизнью (2Кор.5:4), некоторым благороднейшим образом, нежели тот, который мы называем смертью телесною».
[4] Искрой человечества Ной может быть назван, как потому, что, при всеобщем растлении рода человеческого пред потопом, в нем одном лишь как в искре среди пепла, сохранялось истинное богопознание и праведность, так и потому, что после потопа от него произошло многочисленное потомство, подобно тому как от одной искры разгорается большое пламя.
[5] Самое имя «Авраам» означает: «отец множества». Это наименование Господь дал Аврааму, до того времени называвшемуся Аврамом, пред рождением от Сарры Исаака.
[6] Мелхиседек, царь Салимский, был в то же время священником Бога Всевышнего, соединяя в своем лице и царское и священническое достоинство, и прообразовал священство и царское служение Господа Иисуса Христа. Евр., гл. 7.
[7] Св. Лев I, византийский император, царствовал с 457 по 474 г. Св. Анастасий I патриаршествовал в Иерусалиме 458-478 гг. Прп. Кириак тайно от родителей отправился в Иерусалим около 465 г.
[8] Сион — юго-западная гора Иерусалима, на которой построен Иерусалим и на которой возвышается крепость Иерусалимская. В Священном Писании Сион называется горою святою, жилищем и домом Божиим и весьма часто принимается за самый Иерусалим, в каковом смысле это наименование употреблено и в настоящем случае.
[9] Евфимий Великий ум. в 473 г. (память его 20 января); считается отцом всех пустынножителей палестинских.
[10] Лавра прп. Евфимия находилась недалеко от Иерусалима.
[11] Ум. 475 г. Память его совершается 4 марта.
[12] Ум. 467 г. Память его совершается 3 сентября.
[13] Евфимий Великий не принимал в свою Лавру очень молодых монахов, как неподготовленных еще к суровой лаврской, пустынной жизни и недостойных посвящения в «великую схиму», обязательного для отшельников лаврских, для коих в то же время был обязателен строгий затвор в монастыре; в общежительных же монастырях жизнь была в некоторых отношениях менее сурова.
[14] Ангельский образ — посвящение в сан иноческий, в котором люди должны как бы уподобляться бесплотным ангелам, посвящая всё свое время богомыслию, молитве и различным высоким подвигам духовным, направленным к препобеждению плоти.
[15] Под епископом здесь должно подразумевать Иерусалимского патриарха Мартирия, патриаршествовавшего с 478 по 486 г.
[16] Тимофей II Салофакиил — патриарх Александрийский в 460-482 г.
[17] Эфиопия — древнее наименование обширной страны, лежавшей к югу от Египта. Здесь следует подразумевать главным образом Абиссинию, где христианство распространилось еще в IV в.
[18] Ум. около 350 г. Память его 28 сентября.
[19] Монашествующие в обителях делились на три степени — новоначальных, малосхимников и великосхимников. Новоначальными назывались вновь принятые иноки, еще не удостоившиеся пострижения в мантию или в «малую схиму» и обязанные проходить монашеское послушание с самого начала.
[20] «Канонарх» — значит начинатель установленного пения. В древности, по причине бедности монастырей, не дозволявшей иметь богослужебные книги в нужном количестве экземпляров, а также по причине малого числа грамотных между певцами, вошло в обычай пение священных песнопений под диктовку. Один из монахов, имея в руках книгу, произносил громогласно фразу за фразой, а прочие клиросные пели эти фразы, по мере произнесения каждой из них. «Канонархание» существует в монастырях доселе.
[21] Било — металлическая или деревянная доска, которая в древности, а по местам и доселе заменяет колокола для призыва верующих к богослужению.
[22] Комитами назвались царские телохранители. Впоследствии этот титул стал прилагаться к официальным лицам, составлявшим свиту вообще высших должностных лиц — проконсулов, областеначальников, губернаторов; на обязанности комитов стал впоследствии лежать и сбор податей в государственную казну.
[23] Мелагрия — малоизвестное пустынное растение Палестины горьковатого вкуса. Под тростником здесь следует разуметь так называемый тростник благовонный — растение, отличающееся ароматическим и приятным, но горьким на вкус корнем.
[24] 90 поприщ по нашему счету около 124 верст.
[25] Ифамские — в переводе с еврейского значит: непроходимые, глубокие и быстрые.
[26] Ориген — знаменитый христианский учитель Александрийской церкви (ум. 254), — чудо своего века по громадности своего ума и глубине учености. Многие замечательнейшие из отцов Церкви с глубоким уважением относились к богословским трудам и заслугам Оригена; но впоследствии он, еще при своей жизни, на двух местных Александрийских соборах и, по кончине, на местном Константинопольском соборе 543 г. был осужден, как еретик. Не высказывая своих неправославных мнений, как непреложные истины, Ориген, тем не менее, неправо мыслил о многих истинах христианской церкви, почему некоторые считали сомнительною твердость его в главнейших христианских догматах.
[27] Преподобный Савва, т.н. «Освященный», великий пустынник Палестинский (ум. 532 г., память его 5 декабря), ученик и сподвижник преподобных Евфимия Великого, Феоктиста и Герасима. Впоследствии подвизался уединенно в пустыне близ Иордана, где в 484 году основал в 12 верстах на востоке от Иерусалима монастырь, знаменитый после под именем Лавры Саввы Освященного. Лавра существует доселе и пользуется широкой известностью на Востоке и славой строгой, подвижнической жизни своих иноков.
[28] Преподобный Иоанн Молчальник, епископ Колонийский (в Римской Армении), впоследствии служил в Лавре святого Саввы под видом простого монаха и затем большую часть жизни подвизался в безмолвии в уединенной пустыне. Ум. в 558 г. Память его 8 декабря.
[29] На обязанности псальтрий лежало чтение псалмов при богослужебных собраниях христиан.
[30] Прп. Кириак ум. в 556 г.
[31] Т.е. ежегодно празднует твою память.
"}},"1627":{"name":{"nominative":"Прп. Никодима Кожеезерского (1640)","short":"Прп. Никодима"}},"1628":{"name":{"nominative":"Прп. Феофана Милостивого","short":"Прп. Феофана Милостивого"},"life":{"id":"minei-0929-1628","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"В городе Газе[1] жил богатый человек, по имени Феофан, очень милостивый, который принимал и покоил странников и совершал другие добрые дела. По прошествии некоторого времени, все его имущество было роздано нищим и убогим, и сам он совершенно обнищал. Но не поскорбел он о том, и только воздыхал о грехах своих. После сего, попущением Божиим, впал он в лютый недуг, так что и руки, и ноги его отекли водою и начали разлагаться, отчего истекло много гноя. Но он все сие смиренно терпел, благодаря Бога и восхваляя Его. Когда же настало ему время умереть, началась такая сильная буря, что нельзя было вынести тела его из дома на погребение.
Жена его с горькими слезами восклицала:
— Увы мне, господин мой, что мне делать? Как мне вынести тело твое на погребение?
Он же ответил ей:
— Не плачь жена: до сих пор продолжалось испытание, но вот наступает помилование от милосердого Бога. Ибо в час моей кончины прекратится, по воле Божией, буря.
Так и случилось: в тот самый час, как предал он душу свою в руки Божии, наступила полная тишина на земле и в воздухе. Пришли соседи его, начали омывать тело его и увидели, что на нем не было ни одной раны или язвы. Благоговейно погребли они его. По прошествии четырех дней, он явился одному человеку во сне и велел ему отвалить надгробный камень на его могиле. Когда это было сделано, то великое благоухание распространилось от его тела и, вместо гноя, истекло миро, исцелившее всех больных, приходивших и приносимых к мощам святого Феофана.
Примечания:
[1] Газа — значительный приморский город Малой Азии, в южной Сирии, некогда принадлежавший филистимлянам, — один из древнейших городов мира.
"}},"1632":{"name":{"nominative":"Сщмч. Григория еп., просветителя Великой Армении (ок. 335)","short":"Сщмч. Григория"},"life":{"id":"minei-0930-1632","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой Григорий, просветитель Великой Армении[1], происходил от знатных и благородных, но пребывавших во тьме неверия, родителей. Отец его, по имени Анак, из племени парфян[2], был родственником персидского царя Артабана и брата его, армянского царя Курсара. В Армению Анак переселился при следующих обстоятельствах. Когда Персидское царство подпало под власть парфян и персидским царем сделался парфянин Артабан, персы тяготились тем, что они находятся под иноземным владычеством. В это время у персов одним из знатнейших вельмож был Артасир, который, согласившись предварительно с своими друзьями и единомышленниками, возбудил восстание против царя Артабана, убил его, а сам воцарился на престоле персидских царей. Когда армянский царь Курсар услыхал об убиении своего брата Артабана, то глубоко скорбел о нем и, собрав всё армянское войско, пошел войною на персов, мстя за пролитие братней крови. В течение десяти лет Персия подвергалась нападению армян и испытывала от них великий вред. Находясь в большой печали и недоумении, Артасир советовался с своими вельможами о том, как отразить нападение врагов и поклялся сделать соправителем себе того, кто убьет Курсара. На бывшем у царя совещании присутствовал и отец Григория — Анак, который дал обещание победить Курсара без войны и посредством некоего хитрого замысла убить его. На это Артасир сказал ему:
— Если ты приведешь в исполнение свое обещание, то я возложу на твою голову царский венец и ты будешь правителем вместе со мною, царство же Парфянское останется за тобой и твоим родом.
Так условившись и подтвердивши между собою условия, они разошлись. Для исполнения задуманного дела Анак на помощь себе пригласил брата. Они отправились из Персии со всем имуществом, с женами и детьми, и под предлогом, будто они изгнанники, избежавшие Артасирова гнева, пришли в Армению к царю Армянскому, как к своему родственнику. Тот их радушно принял и, дав им разрешение поселиться на его земле, сделал их ближними своими советниками. Он доверил все свои планы и даже себя самого Анаку, которого и назначил первосоветником в своем царском совете. Анак же льстиво закрался в царское сердце, замышляя в собственном своем сердце, как бы убить царя, и изыскивал удобный к тому случай.
Как-то раз, когда царю случилось быть на горе Араратской, Анак и его брат выразили желание, чтобы царь поговорил с ними наедине.
— Мы имеем, — говорили братья, — высказать тебе тайно некий благопотребный и полезный совет.
И вот они вошли к царю, когда он был один, нанесли ему мечом смертельный удар, затем, вышедши, сели на заранее приготовленных лошадей и умчались, желая направиться в Персию. По прошествии непродолжительного времени в царские покои вошли постельники и нашли там на полу царя чуть живым и плавающим в крови. Постельники были поражены великим страхом и о всем происшедшем и виденном ими сообщили всем воеводам и вельможам. Те поспешили по следам убийц, настигли их при одной реке, убили и утопили в воде. Израненный же царь Курсар, умирая, приказал умертвить все семейство Анака и его брата, с их женами и детьми, что и было приведено в исполнение.
В то время, как истреблялся род Анака, один из родственников его успел похитить двух, находившихся еще в пеленках сыновей Анаковых — святого Григория и брата его, и, скрыв у себя, воспитывал их. Между тем в Армении случился большой мятеж; услыхав об этом, Персидский царь Артасир пришел со своим войском в Армению, покорил Армянское царство и подчинил его своей власти. После же царя Армянского Курсара остался малолетний ребенок, по имени Тиридат, которого Артасир пощадил и отослал в Римскую страну, где он, придя в возраст и сделавшись весьма сильным, стал воином. А спасшиеся от убиения малолетние сыновья Анака были взяты один в Персию, а другой, названный Григорием, — о котором и предлежит речь, — был отправлен в Римскую империю. Придя в возраст, проживал он в Кесарии Каппадокийской, научился здесь вере в Господа нашего Иисуса Христа, и пребывал добрым и верным рабом Господним. Он вступил там в супружество и родил двух сыновей, Орфана и Аростана, которых со дня рождения посвятил на служение господу. По достижении зрелого возраста Орфан удостоился пресвитерского сана, а Аростан стал пустынножителем.
Вскоре после рождения двух названных сыновей умерла жена Григория, и с сего времени блаженный Григорий стал еще усерднее служить Богу, ходя непорочно во всех заповедях и наставлениях Господних. В то время Тиридат, находясь на службе в Римском войске, получил некоторую почетную должность, так как происходил из царского рода. Услыхав о Тиридате, святой Григорий пришел к нему, как бы совершенно не зная того, что отец его Анак убил Курсара — отца Тиридата. Храня тайну об убийстве Курсара, он стал верным слугой Тиридата, искупая и возмещая своей верной службой сыну Курсара грех своего отца. Видя усердную службу Григория, Тиридат возлюбил его; но потом, когда узнал о том, что Григорий — христианин, разгневался на него и поносил его. Григорий же, пренебрегая несправедливым гневом своего господина, продолжал сохранять непорочную веру во Христа Бога.
В те дни случилось нашествие готов[3] на принадлежавшие римлянам страны, и тогдашнему римскому царю было необходимо отправиться на войну против готов. Когда римское и готское войска сошлись близко и стали одно против другого, готский князь стал вызывать римского царя на единоборство. Последний, побоявшись выходить сам на вызов готского князя, стал искать вместо себя такого воина, который смог бы вступить в борьбу с готским князем; такого воина царь нашел в лице храброго Тиридата, которого он облек в царское вооружение, и, выдав за царя, выставил против готского князя. Вступив с последним в единоборство, Тиридат без меча поборол его, захватил живым и привел к римскому царю. Этим самым одержана была победа и над всем готским войском. За сей подвиг римский царь возвел Тиридата на престол отца его, сделал его царем Армении и заключил для него мир между армянами и персами. С ним вместе, как верный его слуга, удалился в Армению и блаженный Григорий.
Когда царь Тиридат приносил жертвы идолам, и больше других богине Артемиде, к которой имел наибольшее усердие, он часто и усердно просил Григория, чтобы последний вместе с ним принес жертву идолам. Григорий отказывался и исповедовал, что ни на небе, ни на земле нет Бога кроме Христа. Услыхав эти слова, Тиридат приказал тяжко мучить Григория. Прежде всего ему вложили между зубами кусок дерева, насильственно широко раскрывая уста, так чтобы они не моли сомкнуться для произнесения слова. Затем, привязавши к его шее большой кусок каменной соли (в Армении такие камни выкапываются из земли), повесили его вниз головой. Святой терпеливо висел в таком положении в течение семи дней; на восьмой день повешенного стали беспощадно бить сверху палками, а затем в течение других семи дней морили его, висящего вниз головою, дымом от навоза, зажженного под ним. Он же, вися, прославлял имя Иисуса Христа и, после того как из уст его было вынуто дерево, поучал стоявший и смотревший на его мучения народ веровать в Единого истинного Бога. Видя, что святой пребывал непоколебимо в вере и мужественно переносил страдания, ему стиснули досками ноги, стянули их крепко веревками и в пятки и подошвы набили железных гвоздей, приказывая при этом ходить. Так он ходил, воспевая псалом: «По слову уст Твоих, я охранял себя от путей притеснителя» (Пс.16:4). И еще: «С плачем несущий семена возвратится с радостью, неся снопы свои» [4] (Пс.125:6). Мучитель же приказывал особыми орудиями сгибать голову святого, потом, насыпав в ноздри соли с серою и налив уксуса, завязать голову в мешок, наполненный сажею и пеплом. В таком положении святой пробыл шесть дней. Потом его вновь повесили вниз головой, и насильно вливали ему в уста множество воды, насмехаясь при этом над святым: ибо в тех, которые были исполнены всякой бесстыдной нечистоты, не было никакого стыда. После таких мучений царь опять стал соблазнять страдальца лукавыми словами к идолопоклонству; когда же святой не склонился на обещания, мучители снова повесили его и строгали его ребра железными когтями. Так изъязвив все тело святого, волочили его обнаженным по земле, покрытой острыми железными гвоздями. Мученик претерпел все сии страдания и наконец был брошен в темницу, но там, силою Христовой, остался невредим.
На другой день святой Григорий был выведен из темницы и с веселым лицом предстал пред царем, не имея ни одной раны на теле. Видя все это, царь удивился, но еще питая надежду, что Григорий исполнит его волю, стал мирно разговаривать с ним, чтобы тем обратить его к злочестию своему. Когда же святой Григорий не повиновался льстивым речам, царь приказал обуть его в железные сапоги и, забивши в колодки, стеречь его до трех дней. По истечении же трех дней, он позвал святого к себе и сказал ему:
— Ты напрасно уповаешь на твоего Бога, потому что не имеешь от Него никакой помощи.
Григорий отвечал:
— Безумный царь, ты сам готовишь себе мучения, я же, уповая на моего Бога, не изнемогу. Я не буду щадить ради Него и моей плоти, потому что поскольку истлевает человек внешний, постольку же обновляется внутренний человек.
После этого мучитель приказал растопить в котле олово и облить им святого по всему телу, но тот, претерпевая всё сие, непрестанно исповедовал Христа.
В то время, как Тиридат измышлял, как бы победить непреклонное сердце Григория, кто-то из толпы сказал ему:
— Не умерщвляй, царь, сего человека — это сын Анака, который убил твоего отца и предал Армянское царство в плен персам.
Услыхав сии слова, царь воспылал большею ненавистью за кровь отца своего и приказал связать Григория по рукам и ногам и бросить его в городе Артаксате в глубокий ров. Сей ров был страшен всякому даже при одной мысли о нем. Выкопанный для осужденных на казнь лютою смертью, он был наполнен болотною тиною, змиями, скорпионами и различного рода ядовитыми гадами. Брошенный в этот ров, святой Григорий пробыл там четырнадцать лет, оставаясь невредим от гадов. По Божественному промышлению о нем одна вдова бросала ему каждый день ломоть хлеба, которым он и поддерживал свою жизнь. Думая, что Григорий давно уже погиб, Тиридат перестал даже вспоминать о нем. После сего царь воевал с персами, покорил их страны до самой Сирии и возвратился домой с блестящей победой и славой.
В те времена император Римский Диоклитиан разослал по своему государству гонцов искать себе в жены саму красивую изо всех девицу. Такая и была найдена в лице христианки Рипсимии, которая, обручивши свое девство Христу, проживала в посте и молитвах в девичьем монастыре, под наблюдением игумении Гаиании. Послы приказали написать изображение Рипсимии, которое и отослали царю. Изображение Рипсимии чрезвычайно понравилось по своей красоте царю; воспламененный ею, он послал ей предложение сделаться его женою. Получив предложение, Рипсимия воззвала в сердце своем ко Христу:
— Жених мой, Христос! Я не отступлю от Тебя и не положу хулы на мое святое девство.
Она посоветовалась с сестрами монастыря и с своей игуменье Гаианией, и вот собравшись, она и все сестры убежали тайно из монастыря. После несказанных лишений во время пути, претерпевая голод и бесчисленные трудности, они пришли в Армению и поселились близ города Арарата[5]. Здесь стали они жить в виноградниках, причем наиболее сильные из них ходили на работу в город, где и добывали себе и прочим сестрам средства для необходимого пропитания. Всех дев, согласившихся так страдать и претерпевать в странствиях лишения и скорби из-за сохранения чистоты девства, было тридцать семь.
Получив уведомление, что Рипсимия с прочими сестрами монастыря убежала в Армению, Диоклитиан послал к армянскому царю Тиридату, с которым состоял в большой дружбе, такое извещение:
— Некоторые из христиан обольстили Рипсимию, которую я желал сделать своею женой, и вот она предпочитает скитаться со стыдом по чужим странам, нежели быть мне женою. Найди же ее и отошли к нам, или, если пожелаешь, возьми ее в жены себе.
Тогда Тиридат отдал приказ повсюду искать Рипсимию и, узнав, где она находится, велел, чтобы предупредить ее бегство, поставить вокруг ее местопребывания стражу. Получив известие от лиц, видевших Рипсимию, что последняя — удивительной красоты, он разгорелся пламенным желанием овладеть ею и послал к ней все приличествующие царскому сану украшения, чтобы, наряженная в них, она была приведена к нему. По совету игумении Гаиании, под руководством которой она воспитывалась от юности, Рипсимия отвергла все присланные Тиридатом украшения и не пожелала идти к нему. Сама же игумения Гаиания говорила посланным от царя:
— Все сии девицы уже обручены Небесному Царю и невозможно, чтобы какая-нибудь из них вступила в брак земной.
После этих слов внезапно ударил оглушительный гром и был слышен небесный голос, говоривший девам:
— Дерзайте и не бойтесь, потому что Я с вами.
Посланные воины так устрашились ударов сего грома, что пали ниц на землю, а некоторые, попадав с лошадей, умерли, истоптанные ногами их. Посланные ни с чем возвратились к царю в страшном ужасе и пересказали ему всё бывшее.
Исполнившись яростного гнева, царь послал тогда одного из князей с большим воинским отрядом, чтобы изрубить мечами всех дев, а Рипсимию привести насильственно. Когда воины с обнаженными мечами напали на дев, Рипсимия сказала князю:
— Не губите сих дев, меня же ведите к вашему царю.
И взяли ее воины и повели, не причинив никакого зла прочим девственницам, которые по удалении воинов скрылись.
Во время пути Рипсимия призывала на помощь своего Жениха-Христа и вопияла к нему: «Избавь от меча душу мою и от псов одинокую мою» [6] (Пс.21:21). Когда Рипсимия была введена в царскую опочивальню, она возвела горе свои телесные и душевные очи, и усердно со слезами молилась Богу, чтобы Он всесильною Своею рукою сохранил неврежденным ее девство. При этом она вспоминала чудесную и милостивую Его помощь, которую Он древле являл находившимся в бедствиях людям: как Он спас Израильтян от руки фараоновой и от потопления (Исх. гл. 14 и 15), сохранил невредимым Иону во чреве китовом (Ион. гл. 1), трех отроков соблюл в печи от огня (Дан. гл. 3) и избавил от прелюбодейных старцев блаженную Сусанну (Дан. гл. 13), — и молила она Бога, чтобы и самой ей быть спасенной таким же образом от Тиридатова насилия.
В это время вошел к Рипсимии царь и, увидев необыкновенную ее красоту, сильно воспламенился ею. Движимый лукавым духом и телесною похотью, он подступил к ней, и, обнимая ее, пытался сделать над нею насилие; она же, укрепляемая силою Христовою, твердо сопротивлялась ему. Царь долго боролся с нею, но не мог причинить ей никакого вреда. Ибо сия святая дева, с помощью Бога, оказалась более сильною, чем славный и сильный воин Тиридат. И вот тот, который некогда победил без меча готского князя и поразил персов, теперь был не в силах одолеть Христову деву, потому что ей, как некогда первомученице Фекле, телесная сила подавалась свыше.
Ничего не достигнув, царь вышел из опочивальни и повелел послать за Гаианией, зная, что она была наставницею Рипсимии. Ее скоро нашли и привели к царю, который стал просить Гаианию убедить Рипсимию исполнить его волю. Гаиания же, придя к ней, стала говорить ей на латинском языке, чтобы ее слов не могли понять находившиеся там армяне. Она говорила Рипсимии совсем не то, что было угодно царю, но то, что было полезно для ее девической чистоты. Она прилежно учила Рипсимию и наставляла, чтобы та до конца соблюдала обрученное Христу свое девство, чтобы помнила о любви Жениха своего и о уготованном ее девству венце; чтобы боялась страшного суда и геенны, которая пожрет не хранящего своего обета.
— Лучше для тебя, Христова дева, — говорила Гаиания, — здесь умереть временно, нежели там вечно. Разве ты не знаешь того, что говорит в Евангелии прекраснейший твой Жених — Иисус Христос: «И не бойтесь убивающих тело, души же не могущих убить» (Мф.10:28). Никогда не соглашайся сотворить греха, даже если нечестивый царь решится убить тебя. Это будет пред чистым и нетленным твоим Обручником самой лучшей похвалой твоему девству.
Некоторые из присутствовавших там, знавшие латинский язык, поняли, что говорила Гаиания Рипсимии и рассказали о том другим царским слугам. Услыхавши сие, последние стали бить Гаианию камнем по устам так, что выбили ей зубы, настаивая, чтобы она говорила то, что повелевает царь. Когда же Гаиания не прекращала поучать Рипсимию страху Господню, ее увели оттуда. Много потрудившись в борьбе с Рипсимией и увидев, что от нее ничего нельзя добиться, царь начал, как бесноватый, трястись и кататься по земле. Между тем Рипсимия, с наступлением ночи, убежала никем не замеченная за город. Встретивши подвизавшихся вместе с нею сестер, она рассказала им о своей победе над врагом и о том, что она осталась не оскверненною. Услышав сие, все восхвалили и возблагодарили Бога, не предавшего на позор Своей невесты; и всю ту ночь воспевали они, молясь своему Жениху Христу.
На утро нечестивые схватили Рипсимию и предали ее мучительной смерти. Прежде всего ей вырезали язык, потом, обнаживши ее, привязали за руки и за ноги к четырем столбам и опаляли ее свечами. После этого острым камнем распороли ее чрево, так что выпали все внутренности. Наконец, выкололи ей глаза и рассекли всё тело на части. Так, путем горькой смерти отошла святая дева к своему сладкому Жениху — Христу[7].
После этого схватили и остальных девиц, сестер и спостниц святой Рипсимии, числом тридцать три, и умертвили их мечами, а тела их бросили на съедение зверям. Игумения же Гаиания с двумя другими, находившимися при ней девами, была умерщвлена самою жестокою смертью. Прежде всего, просверливши им ноги, повесили их вниз головою и с живых содрали кожу; потом, прорезавши им сзади шеи, вытащили и вырезали языки их; затем, рассекли острым камнем чрево их, вытащили оттуда внутренности и отрубили мученицам головы. Так они отошли к своему Обручнику — Христу.
Тиридат же, будучи как безумный, лишь на шестой день после смерти сих дев пришел в себя и отправился на охоту. По чудесному и дивному Божественному смотрению, во время этого пути его поразила столь жестокая казнь, что в состоянии беснования потерял он не только ум, но даже самое подобие человеческое, сделавшись по своему виду как бы диким вепрем, как некогда Навуходоносор, царь Вавилонский (Дан.4:30). И не только сам царь, но и все военачальники, солдаты и вообще те, которые одобряли мучения святых дев, стали бесноватыми и бегали по полям и дубравам, растерзывая на себе одежды и пожирая свое собственное тело. Так Божественный гнев не замедлил наказать их за неповинную кровь, и ни от кого им не было помощи: ибо кто может устоять пред гневом Божиим?
Но милосердный Бог, Который «не до конца гневается, и не вовек негодует» (Пс.102:9), часто карает людей для собственной их пользы, чтобы исправить человеческое сердце к лучшему. И Господь по милосердию Своему помиловал их следующим образом: сестре царской, Кусародукте явился во сне в великой славе некий страшный муж и сказал ей:
— Тиридат не исцелеет, если Григорий не будет выведен изо рва.
Проснувшись, Кусародукта рассказала своим приближенным видение, и всем этот сон представился странным, ибо кто мог ожидать, чтобы Григорий, брошенный в болото, полное всяких гадов, остался живым после четырнадцати тяжких лет, проведенных там! Однако же подошли ко рву и громко воззвали, говоря:
— Григорий, жив ли ты?
И Григорий ответил:
— Благодатию Бога моего — я жив.
И он, бледный и обросший волосами и ногтями, исхудавший и почерневший от болотной тины и крайних лишений, — был выведен изо рва. Святого омыли, одели в новые одежды, и, подкрепивши пищей, повели к царю, имевшему вид вепря. Все вышли к святому Григорию с великим почтением, кланялись, припадали к его ногам и молили его, чтобы он упросил своего Бога об исцелении царя, военачальников и всего его войска. Блаженный Григорий прежде всего расспросил их о телах убиенных святых дев, так как они лежали не погребенными в течении десяти дней.
Затем он собрал разбросанные тела святых дев и, оплакивая бесчеловечную лютость нечестивых мучителей, достойным образом похоронил их. После сего он начал поучать мучителей, чтобы они отвратились от идолов и уверовали во Единого Бога и Сына Его Иисуса Христа, надеясь на Его милость и благодать. Святой Григорий возвестил им, что Господь Бог сохранил его живым во рве, где часто посещал его ангел Божий, чтобы он имел возможность привести их от тьмы идолопоклонства к свету благочестия; так святой наставлял их вере во Христа, возлагая на них покаяние.
Увидев их смирение, святой повелел им устроить большую церковь, что они и исполнили в непродолжительное время. В эту церковь Григорий внес с большим почетом тела блаженных мучениц, поставил в ней святой крест и повелел народу собираться там и молиться. Затем, он привел царя Тиридата к телам святых дев, которых тот погубил, чтобы он просил их молитв пред Господом Иисусом Христом. И лишь только царь исполнил сие, как ему был возвращен человеческий образ, а от бесновавшихся воевод и воинов были отогнаны лукавые духи. Вскоре вся Армения обратилась ко Христу, народ разрушал идольские капища и, вместо них, сооружал церкви Богу. Царь же пред всеми открыто исповедовал свои грехи и свою жестокость, возвещая казнь Божию и благодать, на нем явленные. После этого он сделался руководителем и начинателем всякого доброго дела. Он отослал святого Григория в Кесарию Каппадокийскую к архиепископу Леонтию для того, чтобы тот рукоположил его во епископа. Возвращаясь из Кесарии после рукоположения, св. Григорий захватил с собою оттуда многих пресвитеров, которых почел наиболее достойными. Он крестил царя, воевод, все войско и весь остальной народ, начиная с царедворцев и кончая самым последним поселянином. Таким образом, святой Григорий привел к исповеданию истинного Бога бесчисленное множество народа, созидая храмы Божии и принося в оных бескровную жертву.
Переходя из города в город, он рукополагал священников, устроял школы и ставил в них учителей, — словом делал все, что относилось к пользе и потребностям церковным и было необходимо для служения Богу; царь же раздавал церквам богатые имения. Святой Григорий обратил ко Христу не только армян, но и жителей других стран, как-то: персов, ассирийцев и мидян. Он устроил множество монастырей, в которых с успехом процветало дело евангельской проповеди.
Так все благоустроив, святой Григорий удалился в пустыню, где, угождая Богу, и окончил свою земную жизнь[8]. Царь же Тиридат жил в таких подвигах добродетели и воздержания, что равен был в этом с иноками. Вместо святого Григория в Армению был взят сын его, Аростан, муж, отличавшийся высокою добродетелью; с юности проводил он иноческую жизнь и в Каппадокии был рукоположен во священника для устроения в Армении церквей Божиих. Царь посылал его на Вселенский Собор, в Никее, собранный для обличения арианской ереси, где он присутствовал в числе трехсот восемнадцати святых отцов.
Так уверовала Армения во Христа и служила Богу, в течение долгого времени, процветая всеми добродетелями и смиренно о Христе Иисусе, Господе нашем, восхваляя Бога, Которому слава ныне и присно и во веки веков. Аминь.
Благославного и священноначальника вси, яко страдальца истины, днесь вернии в песнех и песнопениих восхвалим, бодраго пастыря и учителя Григория, всемирного светильника и поборника: Христу бо молится, еже спастися нам.
Примечания:
[1] Армения — горная страна между рекою Курою и верховьями рек Тигра и Евфрата; была населена армянами, названными так по царю Араму, и управлялась царями из своего племени от II в. до Р.Х. до V в по Р.Х.; она называлась Великою Армениею в противоположность Малой Армении — области между верховьями рек Евфрата и Галаса, которая входила в состав царства Митридата Понтийского, а с 70 года по Р.Х. — в состав Римской империи. Страна эта была второю колыбелью человеческого рода, ибо ковчег Ноя остановился на горе Арарате (Быт.8:4), лежащей в Великой Армении. Существующие доселе названия местностей подтверждают библейский рассказ об обстоятельствах жизни патриарха Ноя после потопа, напр.: Эривал «явление», — место, где Ной впервые увидал землю; Акорри — «насаждение виноградной лозы» (на горе Арарате), где Ной впервые насадил виноградную лозу; Аррнойтон — «при ногах Ноя», т.е. место погребения Ноя и др. Страна эта находилась большею частью в подчинении у других народов (ассирийцев, вавилонян, мидян, персов, македонян, византийцев, турок). Начало христианства в Армении относится, по преданию, ко времени земной жизни И. Христа и Апостолов: Фаддея, Варфоломея, Симона Кананита и Иуды Леввея. Несомненные следы христианства здесь можно находить уже во II в., а в IV в. страна сделалась вполне христианской и была первым христианским государством. Григорий Просветитель и был первым Апостолом Армении (родился около 257 г., поставлен епископом в 302 г.).
[2] Парфяне жили в Парфии, — стране, занимавшей в древности приблизительно область нынешней иранской провинции Хорасана. Население первоначально подчинено было персам, но с 156 г. до Р.Х. по 299 г. по Р.Х. жило независимо, образовав самостоятельное царство, после чего вновь было покорено персами.
[3] Готы — германское племя, которое первоначально жило к юго-востоку от Балтийского моря. В эпоху великого переселения народов (V в.) племя это разделялось на восточных — остготов, царство которых находилось (в IV в.) в нынешней южной России и простиралось на восток до реки Дона, и западных — вестготов, живших по соседству с восточными.
[4] По толкованию св. Иоанна Златоуста это место псалма относится к иудеям, уведенным в Вавилонский плен. «Как сеющие после трудов пользуются плодами; так и вы, говорит пророк, когда отошли в плен, были подобны сеющим, испытывали различные лишения и проливали слезы. Что дождь для семян, то слезы для страждущих. Но вот, говорит, за эти труды получили воздаяние». В применении к святому Григорию это место псалма надо понимать так: святой, тяжко страдая от мук, утешал себя надеждою на будущее мздовоздаяние от Господа.
[5] Вероятно, здесь должно разуметь современный Аккори, — место, славившееся своими виноградниками и разрушенное землетрясением в 1840 г.
[6] По толкованию святого Афанасия оружием и рукою псов изображает Господь злобу и безумие иудеев. «Единородную» — т.е. одинокую, оставленную всеми, душу. Молясь такими словами, святая Рипсимия просила Господа об избавлении ее от поругания со стороны царя Тиридата.
[7] Описываемое здесь событие относится к началу IV в.
[8] Кончина св. Григория относится к 335 г.
"}},"1634":{"name":{"nominative":"Блж. Николая Кочанова, Христа ради юродивого, Новгородского (1392)","short":"Блж. Николая"}},"1635":{"name":{"nominative":"Святителя Николая, архиепископа Мир Ликийских чудотворца (ок. 345)","short":"Святителя Николая"},"life":{"id":"","copyright":"Настольная книга свщеннослужителя. Москва. 1978.","text":"Сведения о жи тии помещены 6 декабря. В XI веке греческая империя переживала тяжелое время. Тур| ки опустошали ее владения в Малой Азии, разоряли города и сёла, убивая их жителей, и сопровождали свои жестокости оскорб лением святых храмов, мощей, икон и книг. Мусульмане покуша лись уничтожить мощи святителя Николая, глубоко чтимого всем христианским миром. В 792 году калиф Аарон Аль-Рашид послал начальника флота Хумейда разграбить остров Родос. Опустошив этот остров, Ху мейд отправился в Миры Ликийские с намерением взломать гроб ницу святителя Николая. Но вместо нее он взломал другую, сто явшую рядом с гробницей Святителя. Едва святотатцы успели это сделать, как на море поднялась страшная буря и почти все суда были разбиты. Осквернение святынь возмущало не только восточных, но и западных христиан. Особенно опасались за мощи святителя Ни колая христиане в Италии, среди которых было много греков. Жители города Бар, расположенного на берегу Адриатического моря, решили спасти мощи святителя Николая. В 1087 году барские и венецианские купцы отправились в Ан тиохию для торговли. И те и другие предполагали на обратном пути взять мощи святителя Николая и перевезти их в Италию. В этом намерении жители Бар опередили венецианцев и первыми высадились в Мирах. Вперед были посланы два человека, кото рые, вернувшись, сообщили, что в городе — все тихо, а в церкви, где покоится величайшая святыня, они встретили только четырех монахов. Тотчас 47 человек, вооружившись, отправились в храм святителя Николая, монахи-сторожа, ничего не подозревая, ука зали им помост, под которым была скрыта гробница святого, где, по обычаю, чужестранцев помазывали миром от мощей святите ля. Монах рассказал при этом о явлении накануне святителя Николая одному старцу. В этом видении Святитель приказывал бережнее хранить его мощи. Рассказ этот воодушевил барян; они увидели для себя в этом явлении соизволение и как бы ука зание Святого. Чтобы облегчить свои действия, они открыли мо нахам свои намерения и предложили им выкуп — 300 золотых монет. Сторожа отказались от денег и хотели оповестить жителей о угрожавшем им несчастье. Но пришельцы связали их и поста вили у дверей своих сторожей. Они разбили церковный помост, под которым стояла гробница с мощами. В этом деле особенным сердием отличался юноша Матфей, желавший как можно быст рее обнаружить мощи Святителя. В нетерпении он разбил крыш ку и баряне увидели, что саркофаг наполнен благоуханным свя тым миром. Соотечественники барян, пресвитеры Лупп и Дрого, совершили литию, после которой тот же Матфей стал извлекать из переполненного миром саркофага мощи Святителя. Это про исходило 20 апреля 1087 года. Ввиду отсутствия ковчега, пресвитер Дрого завернул мощи в верхнюю одежду и в сопровождении барян перенес их на ко рабль. Освобожденные монахи сообщили городу печальную весть о похищении иностранцами мощей Чудотворца. Толпы народа со брались на берегу, но было поздно… 8 мая корабли прибыли в Бар, и скоро радостная весть облете ла весь город. На следующий день, 9 мая, мощи святителя Николая торжественно перенесли в церковь святого Стефана, находив шуюся неподалеку от моря. Торжество перенесения святыни со провождалось многочисленными чудотворными исцелениями больных, что возбуждало еще большее благоговение к великому угод нику Божию. Через год была построена церковь во имя святителя Николая и освящена папой Урбаном II. Событие, связанное с перенесением мощей святителя Николая, вызвало особенное почитание Чудотворца и ознаменовалось установлением особого праздника 9 мая. Вначале праздник перенесения мощей святителя Николая отмечался только жителями итальянского города Бар. В других странах Христианского Востока и Запада он не был принят, несмотря на то, что о перенесении мощей было широко известно. Это обстоятельство объясняется свойственным средним векам обычаем чествования преимущественно местных святынь. Кроме того, Греческая Церковь не установила празднования этой памяти, потому что потеря мощей Святителя была для нее событием печальным. Русской Православной Церковью празднование памяти перенесения мощей святителя Николая из Мир Ликийских в Бар 9 мая установлено вскоре после 1087 года на основе глубокого, уже упрочившегося почитания русским народом великого угодника Божия, перешедшего из Греции одновременно с принятием христианства. Слава о чудотворениях, явленных Святителем на земле и на море, была широко известна русскому народу. Их неистощимая сила и обилие свидетельствуют об особой благодатной помощи великого святого страждущему человечеству. Образ Святителя, всесильного Чудотворца-благотворителя, стал особенно дорог сердцу русского человека, потому что он вселил глубокую веру в него и надежду на его помощь. Бесчисленными чудотворениями ознаменовалась вера русского народа в неоскудеваемую помощь Угодника Божия. В отечественной письменности очень рано составилась о нем значительная литература. Сказания о чудесах Святителя, совершенных на русской земле, стали записываться еще в глубокой древности. Вскоре после перенесения мощей святителя Николая из Мир Ликийских в Бар град, появилась русская редакция жития и повести о перенесении его святых мощей, написанной современником этого события. Еще ранее было написано слово похвальное Чудотворцу. Еженедельно, каждый четверг, Русская Православная Церковь особо чтит его память. В честь святителя Николая воздвигались многочисленные храмы и монастыри, русские люди называли его именем своих детей при Крещении. В России сохранились многочисленные чудотворные иконы великого Святителя. Наиболее известные среди них образ Можайский, Зарайский, Волоколамский, Угрешский, Ратный. Нет ни одного дома и ни одного храма в Русской Церкви, в котором не было бы образа святителя Николая Чудотворца. Значение благодатного предстательства великого угодника Божия выражает древний составитель жития, по словам которого святитель Николай «многа великая и преславная чудеса сотвори на земли и на мори, в бедах сущим помогая и от потопления спасая, и из глубины морския на сухо износя, от тления восхищая и принося в дом, от уз и темниц избавляя, от мечнаго посечения заступая и от смерти свобождая, многим многая подаде исцеления: слепым зрение, хромым хождение, глухим слышание, немым глаголание. Многих в убожестве и нищете последней страдающих обогати, гладным пищу подаде и всякому во всякой потребе готовый помощник, теплый заступник и скорый предстатель и защитник показася, и овым такожде призывающим его помогает и от бед избавляет. Весть (знает) великаго Чудотворца сего Восток и Запад и все концы земнии ведят чудотворения его»."}},"1636":{"name":{"nominative":"Блж. Николая Саллоса, Христа ради юродивого, Псковского (1576)","short":"Блж. Николая"}},"1638":{"name":{"nominative":"Покров Пресвятой Владычицы нашей Богородицы и Приснодевы Марии","short":"Покров","genetive":"Покрова"},"life":{"id":"minei-1001-1638","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"В последние тяжкие времена, когда, с умножением грехов наших, увеличились наши бедствия — во исполнение слов святого Апостола Павла: «в опасностях от разбойников, в опасностях от единоплеменников, в опасностях от язычников, в опасностях в городе, в опасностях в пустыне, в опасностях на море, в опасностях между лжебратиями» (2 Кор.11:26); когда во исполнение слов Самого Господа восстает народ на народ, и царство на царство, и наступают глады, моры и землетрясения по местам (Мф. 24:7), когда теснят нас нашествия иноплеменников, междоусобные войны и смертоносные раны, — Пречистая и Преблагословенная Дева Мария, Матерь Господня, подает нам в защиту Свой покров, чтобы освободить нас от всяких бедствий, чтобы защитить нас от глада, мора и землетрясения, спасти от войн и ран и сохранить нас невредимыми под Своим покровом. Знамение сего явилось в царственном городе Константинополе, в правление благочестивого царя Льва Мудрого [1], в преславной церкви Пресвятой Богородицы, что во Влахернах [2]. Там во время совершения всенощного бдения, в день воскресный, первого числа октября месяца [3], в четвертом часу ночи, в присутствии многочисленного народа, святой Андрей, Христа ради юродивый [4], возвел очи свои вверх и увидел Царицу Небесную, Покровительницу всего мира, Пресвятую Деву Богородицу, стоящую на воздухе и молящуюся, сияющую солнечным светом и покрывающую людей Своим честным омофором. Видя то, святой Андрей сказал ученику своему, блаженному Епифанию [5]:
— Видишь ли, брат, Царицу и Госпожу всех, молящуюся о всем мире?
Епифаний ответил:
— Вижу, святой отче, и ужасаюсь [6].
Как некогда святой Иоанн Богослов видел на небе великое знамение, жену облеченную в солнце, так и святой Андрей, во Влахернской церкви, подобной небу, увидел Невесту Неневестную, одетую в солнечную порфиру. Знамение, виденное Иоанном Богословом прообразовало Премилосердную Покровительницу нашу, так как таковое же знамение явилось в то время, когда была открыта тайновидцу угрожавшая всей твари гибель: «и произошли молнии и голоса, и громы и землетрясение и великий град. И явилось на небе великое знамение: жена, облеченная в солнце» (Откр. 11:19; 12:1). Почему же сие знамение, прообразовавшее Пречистую Деву, не являлось раньше молний, громов, голосов, землетрясения и града, когда еще все стихии были спокойны, но во время самого страшного смятения на небе и на земле? Для того, чтобы показать, что Преблагая Защитница наша поспешает к нам на помощь в самое тяжкое время, при наступлении для нас гибели, и защищает нас от блеска обольстительной, недолго сияющей, мирской суеты, от голосов житейской гордости и тщеславия, от громов внезапного нападения врагов, от бури страстей и от града свыше угрожающей нам казни за грехи. Ибо, когда все эти бедствия теснят нас, тотчас, подобно великому знамению, является скорая роду христианскому Помощница, охраняя и покрывая нас невидимым предстательством. Таковое «знамя, [дал Господь боящимся его], чтобы они подняли его ради истины» (Пс. 59:6); ибо в сем мире мы поставлены как бы целью для стреляния. Стрелы летят на нас со всех сторон: одни от оружия врагов видимых, поспешно напрягающих лук свой и похваляющихся пред нами в своей гордости; другие из лука врагов невидимых, чтобы мы со скорбью сознались, что не можем выносить бесовских стрел; иные — от нашей плоти, противоборствующей духу; иные — от лука праведного гнева Божия и грозы наказания, как о сем святой Давид говорит: «если [кто] не обращается, Он изощряет Свой меч, напрягает лук Свой и направляет его, приготовляет для него сосуды смерти, стрелы Свои делает палящими» [7] (Пс. 7:13–14). Дабы мы не были смертельно уязвлены всеми этими стрелами и могли избежать опасности, дано нам знамение, — покров Пречистой Преблагословенной Девы. Покрываемые как щитом Ее покровом, мы остаемся невредимыми от стрел. Ибо наша Защитница имеет тысячу щитов для нашей охраны, как о сем говорит ей Дух Святой: «шея твоя — как столп Давидов, сооруженный для оружий, тысяча щитов висит на нем — все щиты сильных» [8] (Песн. 4:4).
Некогда Давид создал свой, прекрасный и высочайший, столп между Сионом, стоящим на высокой горе и расположенным ниже Иерусалимом, называвшимся дщерью Сиона [9]. И был тот столп между ними, как бы шея между телом и головою, ибо он своею высотою превосходил Иерусалим и достигал до Сиона. На том столпе были повешены щиты и все оружия, необходимые для войны и защиты Иерусалима. Дух Святой уподобляет Пречистую Деву сему столпу Давидову: ибо Она, будучи дщерью Давидовой, является посредницей между Христом, Главою Церкви, и верующими, кои составляют тело Церкви; Она превосходит Церковь, потому что по истине выше всех ее членов, но Она досягает и до Христа, как давшая Ему плоть. Она является посреднице и ныне, когда стала на воздухе между небом и землею, между Богом и людьми, между Подвигоположником — Христом и воинствующею церковью, подобно Давидову столпу между Сионом и Иерусалимом, увешанному крепкими щитами. Щиты сии означают всесильные Ее молитвы за нас к Богу, слышанные достойными во время видения Ее честного Покрова. Она молилась с умилением, как Матерь к Своему Сыну и Творцу, произнося во время молитвы следующие, исполненные Божественного милосердия и любви, слова:
— Царю Небесный! приими всякого человека, прославляющего Тебя и призывающего Пресвятое Имя Твое на всяком месте, — и где есть память о имени Моем, то место освяти; прославь прославляющих Тебя и с любовью почитающих Меня, Твою Матерь, принимая от них всякую молитву и благочестивые обеты и избавляя их от всяких зол и бедствий.
Таковые Ее молитвы не суть ли щиты, защищающие воинствующую церковь? Воистину они — несокрушимые щиты, при помощи коих мы можем угасить все огненные стрелы [10].
Святой Амвросий о столпе Давидовом говорит [11], что он был создан с двоякою целью: для защиты города и для украшения его. «Давид, — говорит Амвросий, — создал столп, для защиты и украшения города: защитою он был, потому что со столпа можно издали видеть врага и прогнать его от города, — украшением — потому что он превосходил своею высотою все высокие здания Иерусалима». Не напрасно, посему, уподоблена столпу наша Покровительница, Которая для нас есть твердый столп пред лицом врагов: по истине Она защищает нас и украшает. Защищает, когда далеко прогоняет от нас видимых и невидимых врагов, когда освобождает пленных от уз, когда избавляет мучимых нечистыми духами, когда утешает скорбящих, является заступницею обижаемых и тихою пристанью для гонимых бурею, когда питает алчущих и посещает больных. Она украшает нас, покрывая пред Богом постыдную наготу нашей жизни Своими высочайшими заслугами, как драгоценнейшими одеждами, и премногою благодатию, как неистощимым сокровищем, восполняя нашу скудость, делает нас благоугодными пред очами Господними. Она украшает, когда покрывает нас, не имеющих брачного одеяния, Своею ризою, и делает как бы невидимою для Всевидящего Ока постыдную наготу нашу душевную, которая искони была прообразуема землею невидимою и неустроенною, покрытою водами (Быт. 1:1–2). Земля неустроенная и пустынная была прообразом грешной души, утратившей свою духовную красоту, лишенной добрых дел и чуждой благодати Божией. Воды же, покрывавшие неустроенную землю, прообразовали милосердие Богородицы, неисчерпаемое как море, и, подобно многоводным рекам, на всех изливающееся и всех покрывающее. Когда Дух Божий носился над водами, то носился и над землею, скрытой под водами и не украшенной, как бы не видя ее неблагообразия. Сие таинственно прообразовало, что и душа, покрываемая премилостивым покровом Девы Богородицы, если и не будет украшена добродетелями, не лишится благодати Святого Духа, ибо покров Пресвятой Богородицы покроет ее неблагообразие, как вода покрывала неустроенную землю, а равно украсит ее благолепием своей благодати и привлечет к ней Святого Духа. Пречистая Дева украшает нас, когда грешных делает праведными, а нечистых чистыми, как о сем говорит блаженный Анастасий Синаит [12]: «Чародеев Она делает апостолами и мытарей Евангелистами, а блудных — достойными большего почета, нежели дев. Так, Марию Египетскую [13], бывшую некогда блудницею, Она сделала ныне почетнейшею многих дев; та, которая прежде была омраченной и нечистой, ныне сияет, как солнце, в царстве Христовом — по заступничеству Пречистой Девы Марии, пребывающей покровом и украшением для всех прибегающих к Ней. Украшает Она и весь духовный Иерусалим, или Христову Церковь, которая так воспевает в нынешний день: «О, чудное украшение всем верным еси, пророческое сбытие, Апостолом слава и мучеником удобрение, девству похвало и всему миру предивный покров» [14].
На столпе Давидовом вместе со щитами были стрелы защитников страны: и Пречистая Дева, сей одушевленный столп, также имеет при Себе стрелы сильных, т. е. молитвы святых, молящихся с Нею. Ибо не Одна Она явилась во храме стоящею на воздухе, но с ангельскими воинствами и со множеством святых, благоговейно окружавших Ее в белых одеждах. Молитвы за нас всех сих святых суть как бы стрелы сильных, могущие прогнать все полчища врага нашего — диавола. Пречистая Госпожа Богородица знает, что наша жизнь на земле есть война: воюет против нас враг со всеми своими силами; он воздвигнул против нас свои полчища и окружил нас своими легионами по слову Псалмопевца: «Ибо псы окружили меня, скопище злых обступило меня, пронзили руки мои и ноги мои; раскрыли на меня пасть свою, как лев, алчущий добычи и рыкающий» (Пс. 21:17; 21:14). Потому-то Небесная Царица, восхотевши помочь нам, воздвигла на врага нашего все силы небесные, призвала пророков и Апостолов, собрала мучеников и девственников, соединила преподобных и праведных, и явилась с ними оказать нам помощь, окружить нас сильным воинством и подать нам победу на врагов: «Тоя бо воздвижутся победы, Тою ниспадают врази» [15]. Она пришла с ангельскими воинствами, ибо Она была предувиденной Иаковом лествицей [16] (Быт. 28:12–15), которую окружает множество ангелов. Вспоминая здесь лествицу Иакова, кто-нибудь мог бы удивиться: почему ангелы не оставались на ней неподвижно, но непрерывно восходили и нисходили. Уразумевши же, что та лестница была прообразом Девы Марии, по слову церковной песни: «радуйся мосте, к небесем преводяй, и лествице высокая, юже Иаков виде» [17], — он поймет, почему ангелы не оставались на лестнице неподвижными. Ибо «в молитвах неусыпающая Богородица» [18] повелевает ангелам вместе с Нею непрестанно помогать людям: восходя к Богу, возносить молитвы людей, а нисходя — приносить им от Бога помощь и благодеяния. Та же Лествица и ныне низвела с Собою множество ангелов с небес, принося нам свыше покровительство и защиту. Она пришла с ангелами, чтобы заповедать им — сохранить нас на всех путях наших; Она привела с собою сонмы всех святых, чтобы, совершивши за нас совместное моление, совместно принести и наши грешные молитвы к Сыну Своему и Богу нашему. Между всеми святыми, явившимися во храме с Пречистою Девою, были два избраннейшие: святой Иоанн Предтеча, коего «из рожденных женами не восставал больший» (Мф. 11:11), и святой Иоанн Богослов, «которого любил Иисус и который на вечери, приклонившись к груди Его [был]» (Ин. 21:20). Их обоих, как имеющих великое дерзновение пред Богом, наша Молитвенница воздвигла с Собою, чтобы вместе с ними скорее преклонить Бога на милость: «много может усиленная молитва праведного» (Иак. 5:16). И стала Пречистая Дева между двумя девственниками, как бы кивотом между двумя херувимами [19], как престол Господа Саваофа между Серафимами, как Моисей с простертыми дланями между Аароном и Ором; тогда пал адский Амалик со всем темным царством и с силою своею [20] (Исх. 17:11–14).
Итак, мы празднуем покров Пресвятой богородицы Девы, воспоминая Ее преславное явление во Влахернском храме, виденное святым Андреем и Епифанием. Мы празднуем, вознося благодарение Покровительнице нашей за столь великое милосердие Ее, явленное роду христианскому, и прилежно молим Ее, дабы Она и ныне и всегда милостиво покровительствовала нам, ищущим Ее покрова. Молим потому, что без Ее покрова, нам, постоянно прогневляющим Бога, невозможно было бы жить. Многократно согрешая, мы подпадаем и многим наказаниям по слову Псалмопевца: «Много скорбей нечестивому» (Пс. 31:10). Мы погибли бы уже за свои беззакония, если бы за нас не предстательствовала премилостивая Владычица: «Аще бо не бы предстояла молящи» сия Предстательница: «кто бы нас избавил от толиких бед, кто же бы сохранил доныне свободны» [21]. Пророк Исаия советует иудеям: «укройся на мгновение, доколе не пройдет гнев» (Ис. 26:20). Но где можно укрыться от гнева Господня? Во время страданий мы нигде не нашли покрова для защиты, кроме единой Владычицы мира, Которая говорит о Себе устами Духа Святого, что Она, «подобно облаку, покрыла землю» [22] (Сирах. 24:3). Подлинно, мы укрываемся под покровом Той, Которая, как облако, покрыла землю. Но почему же, о пречестнейшая Дева Богородице, Ты уподобляешь Себя столь недостойной вещи, облаку? Разве у Тебя нет для уподобления солнца, луны и звезд, тем более, что о Тебе сказал Премудрый с удивлением: «Кто эта, блистающая, как заря, прекрасная, как луна, светлая, как солнце» [23] (Песн. 6:10)! Какую же красоту имеет облако, что Ты не гнушаешься уподобляться ему? Тайна эта ясна: когда облако сгущается над землею и покрывает ее, тогда все звери невредимы от ловцов, ибо никто не может поймать их. Потому-то и Пречистая Дева называет Себя облаком: Она скрывает нас от ловцов. Мы же, грешные, согласно рассуждению Златоуста [24], по своему бесчеловечию — скоты и звери: мы угождаем чреву как медведи, — утолщаем плоть как лошаки, злопамятны как верблюды, занимаемся хищением как волки, гневаемся как змии, жалим как скорпионы, коварны как лисица, носим в себе яд злобы как ехидна. Таких зверей, как мы, преследуют различные ловцы: постигает нас праведный гнев Божий, наказывая за дурные начинания, — по слову: «Боже отмщений, Господи, Боже отмщений, яви Себя!» (Пс. 93:1). Постигают нас и беззакония наши, так что каждый из нас может сказать: «постигли меня беззакония мои, так что видеть не могу» (Пс. 39:13). Преследует нас и невидимый враг: «Он стал для меня как бы медведь в засаде, [как бы] лев в скрытном месте» (Плач. Иер. 3:10). Угрожает нам и видимый враг. Он говорит: «погонюсь, настигну, разделю добычу; насытится ими душа моя, обнажу меч мой, истребит их рука моя» (Исх. 15:9). Но мы имеем дерзновение, мы имеем мысленное облако, покрывающее нас, — Пречистую Деву Марию. На Нее мы уповаем к Ней прибегаем; под Ее покровом, и влас главы нашей не погибнет, лишь только мы с умилением воззовем: покрой нас покровом Твоим, Покровительница наша, Пречистая Дева: «в день зол наших покрой нас!» (ср. Пс. 26:5). Но все дни нашей жизни бедственны, как некогда сказал патриарх Иаков: «малы и несчастны дни жизни моей» (Быт. 47:9). Особенно бедственны те наши дни, в кои мы видим зло, и сами творим много зла, «собирая себе гнев в день гнева» [25] (Рим. 2:5). Все сии бедственные наши дни требуют Твоего милостивого покрова, о Пресвятая Дево! Покрывай же нас во все дни жизни нашей, и особенно в день лютый, когда душа будет разлучаться с телом. Предстани нам с помощью Твоею и сокрой нас от воздушных духов злобы поднебесной, а в день страшного суда сокрой нас в тайниках Твоего Покрова! Аминь.
Днесь благовернии людие светло празднуем, осеняеми Твоим, Богомати, пришествием, и к Твоему взирающе пречистому образу, умильно глаголем: покрый нас честным Твоим покровом, и избави нас от всякого зла, молящи Сына Твоего Христа Бога нашего, спасти души наша.
Дева днесь предстоит в церкви, и с лики святых невидимо за ны молится Богу: ангели со архиереи покланяются, Апостоли же со пророки ликовствуют: нас бо ради молит Богородица превечнаго Бога.
Примечания:
[1] Лев VI Мудрый — византийский император с 886 по 912 год.
[2] Влахерны — местность в Константинополе на западном углу города. Во времена процветания Византийской империи славилась по всему Востоку своими святынями.
[3] Знамение сие было в первой половине X века, в конце жизни св. Андрея Юродивого (ум. ок. 936 г.). Самый праздник Покрову Богоматери установлен в Церкви Русской не позднее половины XII века. Замечательно, что видение было святому Андрею — славянину родом и праздник установлен и совершается в славянских землях. В самом же Константинополе хотя не было сего праздника, но помнили видение св. Андрея. Во Влахернской церкви была икона Божией Матери в том виде, как Она явилась св. Андрею.
[4] Память его совершается Церковью 2 октября.
[5] Епифаний — знатный юноша, ученик св. Андрея, по мнению некоторых, — впоследствии принявший иночество с именем Полиевкта и бывший Константинопольским патриархом.
[6] Сказание о Покрове Пресвятой Богородицы заканчивается следующими подробностями. Когда св. Андрей с Епифанием созерцали сие дивное видение, Богоматерь молилась на долгий час, обливая слезами Свое Боговидное и Пречистое лицо. Окончив здесь молитву, подошла к престолу, молилась и здесь за предстоящий народ. По окончании молитвы, сняла с Себя блиставшее наподобие молнии великое и страшное покрывало, которое носили на Пречистой главе Своей и, держа его с великою торжественностью Своими Пречистыми руками, распростерла над всем стоящим народом. Чудные сии мужи довольно время смотрели на сие распростертое над народом покрывало и блиставшую наподобие молнии славу Господню; и доколе была там Пресвятая Богородица, видимо было и покрывало. По отшествии же Ее, сделалось и оно невидимо. Но взяв его с собою, Она оставила благодать бывшим там.
[7] Под образом апокалипсической жены, облеченной в солнце, большинство разумеет Церковь, а под солнцем — Иисуса Христа. В то же время сия жена могла изображать собою облеченную в Божественную, небесную славу Пресвятую Богородицу.
[8] Столп Давидов, увешанный победоносными военными орудиями и щитами, прообразовал собою Пресвятую Богородицу, о чем речь далее. О сем знаменитом столпе Давидовом ничего более неизвестно из Священного Писания, кроме того, что он был воздвигнут на какой-то горе, и что он создан в Фалпиофе, каковое наименование обозначает собою также укрепления.
[9] Сион — юго-западная, самая обширная и высокая из четырех возвышенностей, на коих построен Иерусалим — почиталась у евреев священною и первоначально служила религиозным центром и твердынею Иерусалима. Посему Писание часто именует Иерусалим дщерью Сионовой, напр. см. Пс. 9:15; Ис.1:8; 67:11; Иер.6:23; Мф.21:5.
[10] Т.е. различные земные обстояния и искушения: в особенности же огненные стрелы лукавого, нападения со стороны диавола, — сего исконного, страшного врага рода человеческого, попаляющие нас как бы смертоносным огнем.
[11] В беседе на Пс. 119 Амвросий Медиоланский (Миланский, в Италии), — знаменитейший отец Западной церкви и христианский писатель IV в. (ум. 397). Память его совершается 7 декабря.
[12] Преподобный Анастасий, игумен Синайской горы (ум. 685 г.; память его 20 апреля), в своих «Анагогических созерцаниях» шестоднева, кн. 8.
[13] Память ее совершается 1 апреля.
[14] Служба Покрову Богородицы, 3 стихира на «Господи воззвах».
[15] Акафист, икос 2.
[16] «Господь, — говорит по поводу сего прообраза св. Иоанн Дамаскин, — соорудил Себе одушевленную лествицу, которой основание утверждено на земле, а верх касается самого неба, и на которой утверждается Бог. Лествица духовная, т. е. Дева, утверждена на земле: потому что Она родилась на земле; глава Ее касалась неба: потому что глава Ее был Бог и Отец».
[17] Служба Благовещению, стихира 1 на «Господи воззвах».
[18] Выражение кондака Успению Пресвятой Богородицы.
[19] Богоматерь справедливо уподобляется кивоту. В Ветхом Завете в Скинии, а после в храме Иерусалимском находилось внутреннее святилище, «Святое Святых», доступное одному лишь первосвященнику, и то лишь один раз в год. В сем святилище хранился кивот завета — ящик, покрытый золотом внутри и снаружи, вмещавший в себе самые священные для богоизбранного народа предметы. По бокам его осеняли «херувимы славы», золотые изображения сих высших и ближайших к Богу Небесных Сил. Сей кивот и прообразовал Божию Матерь, вместившую в Себе Самого Бога, почему и воспевается Церковью «одушевленным Божиим кивотом» (канон Благовещению, песнь 9). Как неотступная молитвенница за род человеческий пред престолом славы, Она является для нас кивотом, окруженным сонмом херувимских сил, охраняющих нас своими молитвами от всяких бед и обстояний
[20] Во время странствования своего по пустыне Аравийской израильтянам пришлось вступить при Рефидиме в сражение с хищническим кочевым народом — амаликитянами. Моисей, Аарон и Ор взошли на вершину холма. И когда Моисей поднимал руки свои, одолевал Израиль, а когда опускал их, одолевал Амалик. Когда же руки Моисеевы отяжелели, тогда посадили его на камень, а Аарон и Ор поддерживали руки его, кои и были подняты до захождения солнца. Тогда израильтяне, во главе с Иисусом Навином, низложили Амалика и народ его погубили острием меча. — Поднятие при сем рук Моисея изображало образно для Израиля силу молитвы. Смысл сравнения понятен: в молитвах неусыпающая Богородица, силою их, как бы поддерживаемая свв. Иоанном Предтечей и Иоанном Богословом, низлагает, подобно Моисею, невидимого врага христиан — диавола со всеми его силами, нападающего на нас в сем мире, уподобляющемся пустыне.
[21] Из тропаря на малом освящении воды.
[22] Богородица вообще и в Писании, и в церковных песнопениях именуется облаком (мглою): из Нее «возсия нам солнце праведное»; во-вторых, потому что она «источает жаждущым воду живу оставления» (грехов) и одождила нам «тучу нетления Христа», в-третьих, потому что Она Своим Божественным покровом и теплым предстательством покрывает и ограждает нас от всяких зол и напастей.
[23] Этот пророческий прообраз не ограничивается лишь сим смыслом. Как утренняя заря, рассеивающая ночной мрак, предшествует лучезарному солнцу, заимствуя от него свой свет; так и Пресвятая Дева непосредственно предварила «Солнце правды» — Христа и от Него получила Свою славу Богоматери. С рождением же Христа исчезла тьма идолопоклонства и многобожия и настал невечерний день Боговедения и благочестия.
[24] Бес. 3 к Антиох. народу.
[25] В день гнева, т. е. второго пришествия Христова и последнего страшного суда.
"}},"1639":{"name":{"nominative":"Ап. от 70-ти Анании (I)","short":"Ап. от"},"life":{"id":"minei-1001-1639","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой Апостол Анания, один из семидесяти, был епископом в городе Дамаске [1]. Он известен тем, что совершил крещение над Апостолом Павлом. Однажды ему явился в видении Господь и сказал ему:
— Встань и пойди на улицу, так называемую Прямую, и спроси в Иудином доме тарсянина [2], по имени Савла; он теперь молится.
Анания отказывался от сего, зная, сколько зла причинил Савл Иерусалимским христианам, и что он пришел в Дамаск с намерением заключить в узы всех, исповедующих имя Господа Иисуса Христа. Господь же увещевал Ананию, говоря:
— Иди, ибо Савл избран Мною, чтобы возвещать Имя Мое пред народами и царями и сынами Израилевыми, и Я покажу ему, сколько он должен пострадать за Имя Мое.
Следуя Божественному повелению, Анания пошел к Савлу и, возложив на него руки, сказал:
— Брат Савл! Господь Иисус, явившийся тебе на пути, послал меня, чтобы ты прозрел и исполнился Святого Духа!
Савл тотчас прозрел, и Анания крестил его. Спустя некоторое время, когда иудеи согласились между собою умертвить Павла за то, что он из гонителя стал проповедником Имени Христова, Анания, вместе с прочими учениками Христовыми, спустил его по городской стене [3] (Деян.9:10–25) в корзине. Сам же Анания, входя в иудейские сонмища [4], смело проповедовал имя Господне. И не только иудеям, но даже и язычникам благовествовал он веру Христову. Из Дамаска он пошел в Елевферополь [5] и там, указывая народу путь ко спасению и исцеляя больных, обратил многих к вере во Христа.
В те дни в Елевферополе был правителем Лукиан, покланявшийся твари, а не Творцу. Диавол возбудил его против христиан и внушил ему разослать по всей своей области такой указ:
— Если кто-нибудь окажется почитающим Христа и поклоняющимся Распятому, того повелеваем предать смертным мучениям; кто же, отрекшись от Христа, принесет жертву бессмертным богам, тот будет удостоен нами даров и почестей.
Когда было издано такое злое и коварное повеление, святой Анания просвещал в той области людей проповедью Евангелия и врачевал в людях всякие болезни; с ним пребывал Господь, творя чрез него многие чудеса. Идолопоклонники схватили Ананию и привели к правителю Лукиану, который различными средствами стал принуждать его к принесению жертвы идолам. Но Анания не послушал его и отвечал:
— Не поклонюсь лживым богам, я поклоняюсь Единому истинному Господу Богу моему, Иисусу Христу: я видел Его очами своими и с Ним из уст в уста беседовал — не только тогда, когда Он жил на земле, как человек, но по вознесении Его на небеса. Ибо, когда я находился в Дамаске, Он Сам явился мне и послал меня исцелить Савла, которого дивною Своею премудростью и силою обратил к познанию истины. Он нас всех избавил от власти диавола и привел к Отцу Своему. Итак, я поклоняюсь Ему, а не бесам, желающим погубить весь род человеческий.
Тогда правитель стал угрожать Анании муками, если он не исполнит приказанного ему; но тот, как непоколебимый столп, был тверд в исповедании Христа. Воздев к небу руки свои, он сказал:
— Господи Иисусе Христе, Сын благословенного Отца! внемли молитве моей и удостой меня участи блаженных Апостолов в будущей жизни. Как спас Ты Савла Своим светом, так спаси и меня от руки сего нечестивца, сопротивляющегося истине: да не исполнится на мне его воля, да не уловит он меня сетями коварства своего; не лиши меня и царства небесного, уготованного всем любящим путь истины Твоей, указанный Тобою, и сохраняющим заповеди Твои!
Не вынося более речей Анании, правитель повелел положить его на землю и бить. В то время, как служители нещадно били святого, глашатай кричал:
— Послушай правителя, не противься его повелению, принеси жертву богам, которым поклоняется весь мир.
Когда же святого перестали бить, правитель сказал ему:
— По крайней мере теперь пожалей себя и, послушавшись меня, отрекись от Распятого, чтобы не подвергнуться от меня еще более тяжким мучениям.
На сие святой Анания отвечал:
— Что я сказал тебе сначала, то не перестаю повторять и теперь: не отрекусь от Бога моего и не преклонюсь пред бездушным камнем и деревом, коих вы почитаете за богов.
Видя, что святой непреклонен, правитель велел терзать его тело железными когтями и жечь свечами его раны. Но святой, претерпевая мучения, возводил на небо очи свои и усердно молился. После сей пытки мучитель сказал:
— Доколе ты будешь упорствовать? ужели не пожалеешь себя и не поклонишься великим богам? Ужели тебе приятнее претерпевать бесполезно сии страдания за какого-то Христа, распятого иудеями, чем быть невредимым и здоровым? Клянусь, что не выпущу тебя живым из своих рук, если еще будешь так упорствовать!
Святой отвечал:
— Делай, что хочешь, враг Божий и друг диавола, — ведь ты уже много раз слышал от меня, что я не поклонюсь богам твоим, но буду поклоняться только Единому богу, — Отцу, Сыну и Святому Духу, Творцу неба и земли и всего, что в них находится. В Него я уверовал, и Он дал мне силу целый день твердо стоять пред тобою и мужественно претерпеть сии муки. Зачем тебе еще более причинять себе хлопот? Ведь, ты слышал, что я не хочу повиноваться твоей воле; делай же скорее то, что ты замыслил!
Возгоревшись яростью, мучитель повелел народу взять святого Ананию, вывести его из города и побить камнями. Беззаконные слуги мучителя, взявши его, повели на место казни и побили камнями, как нового Стефана [6]. Он же громко воскликнул:
— Господи Иисусе Христе! предаю в руки Твои дух мой.
Так он скончался, после всех мучений, и перешел в небесные обители. Народ, увидев, что он уже умер, оставил его не погребенным и разошелся. В то время случайно проходили там некоторые христиане из Дамаска; они взяли святое тело Апостола Христова, с честью перенесли его в Дамаск и похоронили в отечественном его городе [7].
Примечания:
[1] Дамаск — главный, богатейший торговый город Сирии, один из древнейших во всем мире; лежит к северо-востоку от Палестины, при р. Бараде, протекающей чрез него, в прекрасной и плодоносной равнине, при восточной подошве Антиливана.
[2] Тарс — большой населенный город Киликии (юго-восточная провинция Малой Азии), в южной части ее, в плодоносной равнине при р. Кидне, недалеко от него впадающей в Средиземное море. И ныне это — еще довольно значительный торговый город.
[3] Среди других памятников древности, Дамаск доселе сохраняет в себе место обращения св. Апостола Павла к вере Христовой, так называемую прямую улицу, дом Иудин, где ему возвращено было зрение и преподано крещение, и дом Апостола Анании, а также — место, откуда он спущен был по стене и, таким образом, избежал своих гонителей.
[4] Сонмища или Синагоги (с греч. — собрания) — места религиозных собраний иудеев, представлявшие собою открытые здания для совершения общественного богослужения и поучений, для решения спорных церковных вопросов, ведения судебных дел; эти здания служили также местами собраний для прений, школами для детей и библиотеками. Учреждение синагог восходит ко временам Вавилонского плена.
[5] Елевферополь — город в южной Палестине, на дороге между Иерусалимом и Газою. В настоящее время здесь расположено селение, лежащее при выходе из равнины Сефельской в нагорную землю Иудину. Недалеко от него лежат развалины древнего Елевферополя.
[6] Т.е. подобно тому, как незадолго пред сим евреи за исповедание Христа побили камнями первомученика христианского, св. архидиакона Стефана. (Деян.7:59).
[7] Впоследствии мощи св. Апостола Анании были перенесены в Константинополь, где покоились еще в начале XIII в.; около 1200 года их видел Русский паломник инок Антоний.
"}},"1640":{"name":{"nominative":"Равноап. Николая, архиеп. Японского (1912)","short":"Равноап. Николая"},"life":{"id":"","copyright":"А н т о н и й , архиепископ Минский и Белорусский. Святой равноапостольный архиепископ Японский Николай","text":"Святой равноапостольный Николай, архиепископ Японский, в миру Иван Димитриевич Касаткин, родился 1 августа 1836 года в Березовском погосте, Вельского уезда, Смоленской губернии, где его отец служил диаконом. Пяти лет он потерял мать. Окончив Вельское духовное училище, а затем Смоленскую духовную семинарию, в 1857 году Иван Касаткин поступил в Санкт-Петербургскую духовную академию. 24 июня 1860 года в академическом храме Двенадцати Апостолов епископ Нектарий совершил пострижение его в монашество с наречением имени Николай. В день памяти первоверховных апостолов Петра и Павла, 29 июня, инок Николай был посвящен во иеродиакона, а 30 июня — в престольный праздник академического храма — в сан иеромонаха. Затем по его желанию отец Николай был назначен в Японию, настоятелем консульского храма города Хакодате. Сначала проповедь Евангелия в Японии казалась совершенно немыслимой. По словам самого отца Николая, «тогдашние японцы смотрели на иностранцев, как на зверей, а на христианство, как на злодейскую церковь, к которой могут принадлежать только отъявленные злодеи и чародеи». Восемь лет ушло на то, чтобы изучить страну, народ, язык, нравы, обычаи тех, среди кого предстояло проповедовать, и к 1868 году паства отца Николая насчитывала уже около двадцати японцев. В конце 1869 года иеромонах Николай в Петербурге доложил Синоду о результатах своей работы. Было принято решение: «Образовать для проповеди между японскими язычниками Слова Божия особую Российскую Ду ховную Миссию». Отец Николай был возведен в сан архимандри та и назначен начальником этой Миссии. Вернувшись в Японию, будущий святитель передал Хакодатскую паству иеромонаху Анатолию, а сам перенес центр Миссии в Токио. В 1871 году в стране началось гонение на христиан, многие подвергались пре следованиям (в том числе первый православный японец, знамени тый впоследствии миссионер-священник Павел Савабе). Только к 1873 году гонения несколько прекратились, и стала возможна свободная проповедь христианства. В тот же год архимандрит Николай приступил к строитель ству в Токио церкви и школы на пятьдесят человек, а затем и ду ховного училища, которое в 1878 году было преобразовано в се минарию. В 1874 году в Токио прибыл Преосвященный Павел, епископ Камчатский, чтобы рукоположить во священный сан рекомендуемых архимандритом Николаем кандидатов из местного населения. К этому времени при Миссии в Токио действовали четыре училища — катихизаторское, семинарское, женское, причетническое, а в Хакодате два — для мальчиков и девочек. Во второй половине 1877 года Миссией стал регулярно издаваться журнал «Церковный вестник». К 1878 году в Японии насчитывалось уже 4115 христиан, существовали многочисленные христианские общины. Богослужение и преподавание на родном языке, издание книг религиознонравственного содержания — вот средства, которые позволили Миссии добиться за короткий срок столь значительных результатов. 30 марта 1880 года в Троицком соборе Александро-Невской Лавры состоялась хиротония архимандрита Николая во епископа. Вернувшись в Японию, святитель с еще большим усердием стал продолжать свои апостольские труды: завершил строительство собора Воскресения Христова в Токио, принялся за новый перевод Богослужебных книг, составил на японском языке особый православный Богословский словарь. Большие испытания выпали на долю святителя и его паствы в период русско-японской войны. За свои подвижнические труды в эти тяжелые годы он был удостоен возведения в сан архиепископа. В 1911 году исполнилось полвека с тех пор, как молодой иеромонах Николай впервые ступил на японскую землю. К тому времени в 266 общинах Японской Православной Церкви было 33 017 христиан, 1 архиепископ, 1 епископ, 35 священников, 6 диаконов, 14 учителей пения, 116 проповедников-катихизаторов. 3 февраля 1912 года, на 76-м году жизни, просветитель Японии архиепископ Николай мирно отошел ко Господу. Священный Синод Русской Православной Церкви 10 апреля 1970 года вынес акт о прославлении святителя в лике равноапостолов, ибо в Японии святой уже давно был чтим как великий праведник и молитвенник пред Господом."}},"1643":{"name":{"nominative":"Прп. Никона, игумена Киево-Печерского (1088)","short":"Прп. Никона"},"life":{"id":"minei-0323-1643","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Когда Господу угодно было насадить в России многоплодную ветвь иноческого жития, Он, прежде других, привел к искусному и трудолюбному первоначальнику российского монашества святому Антонию [1], подвизавшемуся в пещере, преподобного Никона, который был ему добрым сотрудником в подвижничестве. Ревностно проходя степени иноческих добродетелей, подражая во всем наставнику и учителю своему, преподобный Никон являл в себе достойного вождя иноков и надежного руководителя их в мысленный вертоград постнического жития. Когда приходили к Антонию лица, желающие принять равноангельский образ, он сам поучал их добродетелям, а преподобному Никону он повелевал постригать их. В деяниях этих двух подвижников можно было усматривать некоторый вид подобия Моисея и Аарона, ибо преподобный Антоний принес закон со св. Афонской горы [2], как Моисей с Синайской, преподобный же Никон действовал по повелению Антония, как Аарон, почтенный саном священства. Все дела свои Никон совершал с благопокорностью, испытывая не только одни радости, но с терпением переносил и скорби, благодаря за все Бога. Великой радости духовной сподобился он, когда постриг преподобного отца нашего Феодосия [3], оказавшегося вскоре великим наставником иноческого жития в России. Возрадовался духом и тогда, когда постриг именитого боярина, блаженного Варлаама [4], а также заведующего всем хозяйством у князя и любимца его блаженного Ефрема-евнуха [5]. Но за этих постриженников он потерпел и немалую скорбь. Ибо, узнав об их пострижении, князь Изяслав [6] сильно разгневался на преподобных и повелел одного из них, именно совершившего пострижение, тотчас привести к себе. Слуги тотчас же отправились и привели к нему блаженного Никона.
Посмотрев с гневом на святого, князь спросил:
— Ты ли постриг боярина и евнуха без моего повеления?
Преподобный Никон ответил с мужеством:
— Я постриг их благодатью Божьею по повелению Небесного Царя Иисуса Христа, призвавшего их на таковой подвиг.
Князь разгневался еще более и сказал:
— Или убеди их возвратиться в дом свой, или я пошлю тебя и сущих с тобой в заточение, а пещеру вашу велю раскопать.
Блаженный Никон отвечал:
— Владыка! Делай все, что тебе угодно! Мне же не подобает отвращать воинов от Небесного Царя.
После этого святой Антоний и бывшие с ним вышли из пещеры, намереваясь, по причине княжеского гнева и укоризн на блаженного Никона, отправиться в другую область.
Но вот один из отроков поведал об этом княгине. Она же, напоминая князю о гневе Божием, постигшем отечество ее, землю Ляхов [7], за изгнание отцом ее, Болеславом Храбрым [8], черноризцев, постригших Моисея Угрина [9], сказала ему:
— Послушай меня, господин, и не гневайся. В вашей стране также изгнаны были такие же черноризцы и много пришлось потерпеть за них. Смотри, господин, чтобы не случилось того же и в области твоей.
Услыхав это, князь убоялся гнева Божия и отпустил блаженного, повелев ему возвратиться в пещеру; вместе с тем он послал с мольбою о возвращении в пещеру и к тем, которые удалились из нее. И только по истечении трех дней, вняв просьбе князя, они возвратились в пещеру, как об этом говорится в житии преподобного Антония.
После такой напасти преподобный отец наш Никон проводил суровую жизнь в пещере; постом и молитвою он одержал много побед над злыми духами, показал себя единоправным с преподобными отцами Антонием и Феодосием; они были три светила, сияющие во мраке и разгоняющие тьму бесовскую.
После значительного умножения братии в пещере, блаженный Никон пожелал уйти в уединение и безмолвствовать. Посоветовавшись с преподобным Антонием, поговорив с другим черноризцем, болгарином Святогорским [10] из монастыря Святого Мины, он отправился с последним. Придя к морю, они разлучились. Болгарин, отправляясь в Константинополь, нашел посреди моря остров, на котором и поселился. Прожив там много лет, терпя голод и холод, он с миром скончался; остров тот и доселе называется Болгаров. Великий же Никон ушел на остров Тмутараканский [11] и, обретши близ города незаселенное место, поселился там, безмолвствуя и служа Богу неленостно, прилагая труды к трудам и удивляя народ необычайным житием своим. Слава о нем распространялась повсюду; к преподобному стали стекаться многие люди из города и других мест; они дивились его жизни, так как не были еще утверждены в вере и о монашеской жизни ничего не слыхали. Но потом, наставляемые Богом, желая наследовать иноческое благонравие, они молили преподобного Никона постригать их. Святой поучал их и постригал и соорудил там церковь Пресвятой Богородицы. И вот, благодатью Божиею, по молитвам преподобного Никона, возросло место то, — возник славный монастырь, подобный монастырю Печерскому.
По смерти Ростислава Владимировича [12], князя Тмутаракани, преподобный отец наш Никон умолен был жителями той страны идти к Святославу Ярославичу [13], князю черниговскому, и просить его, чтобы он отпустил им на престол Тмутараканский сына своего Глеба. Дойдя до города Чернигова и исполнив благополучно возложенное на него поручение, преподобный отправился в город Киев и пришел в монастырь Печерский к блаженному игумену Феодосию. Увидавшись, оба они пали вместе на землю и поклонились друг другу, а потом обнялись и много плакали от радости, так как долгое время не видались. После этого преподобный Феодосий умолял блаженного Никона, чтобы он не покидал его до тех пор, пока они живы.
Никон обещался ему, говоря:
— Я пойду и только управлю свой монастырь и потом, если Богу будет угодно, возвращусь опять.
Он так и поступил.
Дойдя до острова Тмутараканского с князем Глебом Святославичем [14], занявшим престол, преподобный, согласно своему обещанию, управил монастырь и возвратился к Феодосию. Придя в Печерский монастырь, он предал всего себя преподобному Феодосию и со всякою радостью покорялся ему. Преподобный же Феодосий очень любил его и считал как бы отцом своим; поэтому, когда сам отлучался куда из монастыря, он поручал тогда братию блаженному Никону, как старейшему из всех, чтобы поучать и хранить их. Часто также преподобный Феодосий, сам наставляя братию духовным словом, повелевал делать то же и блаженному Никону, начитанному в книгах. Много раз, когда блаженный Никон сшивал и делал книги (так как был искусен в этом), сам преподобный Феодосий, садившись около него, приготовлял ему потребные для этого дела книги. Но вскоре блаженный безмолвник, преподобный Никон, пожелал снова возвратиться на свой остров. Среди князей российских возник раздор вследствие захвата Святославом, изгнавшим своего брата Изяслава из Киева, его престола. Он не мог выносить волнений, возбужденных этим событием, при которых немыслимо было соблюсти безмолвие духа. Преподобный же Феодосий умолял его, как и прежде, не покидать его, пока он жив; но блаженный Никон, испросив прощение (так как не мог терпеть мятежа, а привык к уединению), ушел с двумя черноризцами и прожил там несколько лет в обычном своем подвиге.
По преставлению преподобного Феодосия и после принятия игуменства блаженным Стефаном, преподобный Никон, побуждаемый братолюбием, пришел снова для посещения преподобного Феодосия; он сожалел о том, что не нашел в живых любимого своего друга и решил остальное время своей жизни провести в его монастыре. Часто приходил он ко гробу святого, проливал здесь скорбно-радостные слезы, частью печалясь о разлучении любимого своего брата, частью благодаря Бога, что в России просиял равноангельским житием такой светильник, на которого он, Никон, своими руками возложил святой ангельский иноческий образ. После игуменства святого Стефана братия, считая Никона за старейшего из всех, так как и сам преподобный Феодосий принял от него иноческий постриг, по изволению Божию и по общему согласию, избрала его себе игуменом как единонравного по житию отцам Антонию и Феодосию. Они любезно повиновались ему во всем и почитали его, как отца и наставника, видя в нем одном подобие тех обоих. Много раз покушался враг и ненавистник добра диавол и сему преподобному, как и блаженному игумену Стефану, строить препятствия в деле попечения о душах врученного ему Богом стада, желая возмутить братию ненавистью против него, но никогда не успевал он в этом, оставался посрамлен и тьма его не покрывала света добрых дел преподобного Никона.
Блаженный игумен Никон так угодил Богу, будучи для своего стада образцом добродетелей, что во время его игуменства была чудесно украшена святыми иконами созданная Богом святая Церковь Печерская; ибо к земным молитвам сего блаженного строителя приложились своими небесными молитвами его друзья, преподобные Антоний и Феодосий, и прислали к нему иконописцев из Константинополя, дав им за наем золота. Преподобный игумен Никон показал тем иконописцам образ любимых друзей своих, преподобных отцов Антония и Феодосия, скончавшихся 10 лет тому назад, и они тотчас же узнали в них тех, которые явились к ним, наняли их и послали к нему. При этом они рассказывали и другие дивные чудеса: так, когда они хотели возвратиться, явилась им святая церковь Печерская и икона Пресвятой Богородицы, от которой слышали запрещение возвращаться обратно, как они чудесно приплыли в горе против течения, хотя сами стремились плыть вниз, по течению. Пришедшие столь чудесно иконописцы при усердии и молитвах преподобного Никона старательно принялись за украшение святой Церкви Печерской, причем опять было немало чудес, ибо сама икона Пресвятой Богородицы в алтаре изобразилась чудесно мусиею [15]и из уст ее вылетел голубь, как об этом пишется в пространном сказании о Церкви Печерской [16]. Все это было по небесным молитвам преподобных отцов Антония и Феодосия и земным блаженного игумена Никона. Затем и сам приснопамятный игумен, преподобный отец наш Никон, украсив разнообразными подвигами своего равноангельского жития Печерскую обитель, после долговременных трудов, почил о Господе, от сотворения Мира в лето 6596-е, а от Рождества Христова — 1088-е, при великом князе киевском Всеволоде Ярославиче [17]. И тело его положено в той же обители Печерской, в родной ему пещере, где и доныне нетлением мощей своих он свидетельствует о своей святости, которою и по смерти чудотворно украшает свою святую обитель; духом же он переселился в небесные обители для неизреченного, вместе с единонравными своими друзьями, преподобным Антонием и Феодосием, лицезрения Божия, — уже не в образах, но лицом к лицу (1 Кор 13:12), и там, осияваемые верною славою, они, как три светильника, предстоят престолу Трисиятельного Божества и, как отцы, молятся о нас, своих детях, чтобы мы явились наследниками их благодати и славы праведною жизнью для Бога, Ему же слава, честь и поклонение, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.
Примечания:
[1] Преподобный Антоний Печерский, основатель пещерного (Печерского) монастыря в Киеве, первого в России. Родился он в г. Любече, Черниговской губ., в 982 г., скончался в основанной им обители, в своей пещере, в 1073 г. Память его совершается 10 июля.
[2] Афонская гора (Афон), по греч. Agios Oros — Святая гора, узкий гористый полуостров, вдающийся в Архипелаг (Эгейское море), известен как центр иноческой жизни для греческого востока. Иноческая жизнь здесь появилась в древнее время, хотя несколько позже, чем в Сирии и Палестине. Для русской церкви Афон имел ранее, по XVII век, большое значение: здесь постригся отец русского монашества, преподобный Антоний; отсюда был взят Студийский устав преподобным Феодосием для своего (Печерского) монастыря, потом перешедший, по словам летописца, и в другие монастыри; здесь в богатых монастырских библиотеках получали наиболее широкое по тому времени религиозное образование наши иноки, ходившие на Афон (напр. Преп. Нил Сорский). Как одно из наиболее чтимых святых мест православного востока, Афон ежегодно посещается тысячами богомольцев исключительно мужского пола (женщинам вход в монастырь возбранен) из России, Балканского полуострова и Азиатских владений Турции. Почти вся гора, за исключением глубоких ущельев и скал, покрыта богатою растительностью: здесь произрастают прекрасные деревья, отчасти фруктовые — лимоны, апельсины, груши; целые поля усажены многоразличными породами винограда, доставляющего афонской братии удовлетворительный запас прекрасного вина, орехи, каштаны и масличные деревья обильно рассеяны по всей горе. В настоящее время на Афоне расположены 20 больших монастырей, несколько скитов м множество отдельных келий, числом до 700, греческих, русских, молдавских, болгарских и др.
[3] Преподобный Феодосий Печерский скончался в 1074 г. 65-ти лет от роду. Память его совершается 3 мая.
[4] Преподобный Варлаам Печерский скончался в 1065 г. в г. Владимире на Волыни; чрез некоторое время, по его завещанию, он был перенесен в Киев, в Печерский монастырь, где и доныне честные мощи его почивают в пещере. Память его совершается 19 ноября.
[5] Преподобный Ефрем Печерский был впоследствии епископом Переяславским. Скончался в 1096 г. Мощи его почивают в Киеве, в пещерах преподобного Антония. Память его совершается 28 января.
[6] Изяслав Ярославич, сын великого князя Ярослава Мудрого и внук св. равноапостольного князя Владимира, княжил в Киеве с 1054 по 1068 г.
[7] Земля Ляхов, т.е. поляков.
[8] Болеслав I Храбрый, польский король; правил с 992 по 1025 г.
[9] Моисей Угрин — преподобный; скончался в 1043 г. Память его совершается 26 июля.
[10] Святогорским, т.е. с Афонской горы.
[11] Этот остров находится на восточном берегу Керченского пролива.
[12] Ростислав Владимирович, сын Владимира Ярославича, — князь тмутараканский; княжил во второй половине XI ст.
[13] Святослав Ярославич, сын Ярослава Владимировича, — князь черниговский; княжил с 1054 по 1076 г.
[14] Глеб Святославович, старший сын Святослава Ярославича, князь новгородский; княжил с 1067 по 1077 г.
[15] Мусия (греч. moysioy) — мозаика. Так называется искусная работа, состоящая в собрании разноцветных, главным образом мраморных, камешков узорами, так что выходит желаемый рисунок. Мозаикой выстилаются напр. полы в храмах, а также украшаются стены; даже иконы делаются таким образом.
[16] См. Минеи-Четии 16 августа.
[17] Всеволод Ярославич, великий князь киевский, сын Ярослава I; княжил с 1030 по 1093 г.; великим князем он был с 1077 г.
"}},"1644":{"name":{"nominative":"Прп. Никона, игумена Радонежского, ученика прп. Сергия (1426)","short":"Прп. Никона"},"life":{"id":"","copyright":"","text":"Ученик преподобного Сергия Радонежского. Родился в Юрьев-Польском. В юном возрасте, услышав об ангельской жизни преподобного Сергия и желая последовать ему, святой пришел к преподобному Сергию и просил приобщения к лику монашествующих. Преподобный Сергий, провидя в нем будущего великого подвижника и испытывая его смирение и терпение, отослал св. Никона к своему ученику преподобному Афанасию Высоцкому. Здесь преподобный Никон учился умному деланию, изучал Священное Писание и преуспевал в добродетели и чистоте. Возведенный в сан иеромонаха, преподобный Никон вернулся в Троице-Сергиеву лавру и стал любимым и близким учеником преподобного Сергия. Видя духовную зрелость и опытность преподобного Никона, преподобный Сергий перед смертью назначил его своим преемником. Став игуменом, преподобный Никон поддерживал все, что было установлено учителем: любил молитву и пост, трудился наравне с братией, о которой постоянно с любовью заботился. При преподобном Никоне 5 июля 1422 г., во время строительства нового храма во имя Живоначальной Троицы, были обретены нетленные мощи преподобного Сергия Радонежского. После многих трудов и подвигов преподобный Никон скончался 17 ноября 1426 г. и был погребен близ раки своего учителя. В 1560 г. над могилой преподобного был построен храм во имя его. Мощи преподобного Никона, почивающие здесь под гробницей, отделяются от раки великого Сергия одной каменной стеной."}},"1645":{"name":{"nominative":"Празднование в честь Хитона Господня и Столпа Животворящего","short":"Празднование в"}},"1646":{"name":{"nominative":"Люблинской (IX), Псково-Покровской (1581), Браиловской (1635), Касперовской (1840), Гербовецкой (1859), и Барской икон Божией Матери","short":"Люблинской (IX)"}},"1647":{"name":{"nominative":"Касперовской (1853-1855) иконы Божией Матери","short":"Касперовской (1853-1855)"}},"1651":{"name":{"nominative":"Сщмч. Киприана, мц. Иустины и мч. Феоктиста (304)","short":"Сщмч. Киприан","genetive":"Священномучеников"},"life":{"id":"minei-1002-1651","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"В царствование Декия [1] жил в Антиохии [2] некий философ [3] и знаменитых волхвователь [4], по имени Киприан, родом из Карфагена [5]. Происходя от нечестивых родителей, он еще в детстве посвящен был ими на служение языческому богу Аполлону [6]. Семи лет он был отдан чародеям для научения волхвованию и бесовской мудрости. По достижении десятилетнего возраста, он был послан родителями для приготовления к жреческому служению, на гору Олимп [7], которую язычники называли жилищем богов; там было бесчисленное множество идолов, в коих обитали бесы. На этой горе Киприан научился всем диавольским хитростям: он постиг различные бесовские превращения, научился изменять свойства воздуха, наводить ветры, производить гром и дождь, возмущать морские волны, причинять вред садам, виноградниками и полям, насылать болезни и язвы на людей, и вообще научился пагубной мудрости и исполненной зла диавольской деятельности. Он видел там бесчисленные полчища бесов с князем тьмы во главе, которому одни предстояли, другие служили, иные восклицали, восхваляя своего князя, а иные были посылаемы в мир для совращения людей. Там видел он также в мнимых образах языческих богов и богинь, а равно различные призраки и привидения, вызыванию коих он учился в строгом сорокадневном посте; ел же он по захождении солнца, и то не хлеб и не какую-либо иную пищу, а дубовые желуди.
Когда ему минуло пятнадцать лет, он стал слушать уроки семи великих жрецов, от которых уведал многие бесовские тайны. Затем он пошел в город Аргос [8], где, послуживши некоторое время богине Гере [9], научился многим обольщениям у жреца ее. Пожил он и в Таврополе [10], служа Артемиде, а оттуда пошел в Лакедемон [11], где и научился разными волхвованиями и наваждением вызывать мертвецов из могил и заставлял их говорить. Двадцати лет от роду Киприан пришел в Египет, и в городе Мемфисе [12] обучался еще большим чародействам и волшебствам. На тридцатом году он пошел к халдеям [13] и, научившись там звездочетству, закончил свое учение, после чего возвратился в Антиохию, будучи совершенным во всяком злодеянии. Так он стал волхвователем, чародеем и душегубцем, великим другом и верным рабом адского князя [14], с коим беседовал лицом к лицу, удостоившись от него великой чести, как о том он сам открыто засвидетельствовал.
— Поверьте мне, — говорил он, — что я видел самого князя тьмы, ибо я умилостивил его жертвами; я приветствовал его и говорил с ним и с его старейшинами; он полюбил меня, хвалил мой разум и пред всеми сказал: «вот новый Замврий [15], всегда готовый к послушанию и достойный общения с нами! И обещал он мне поставить меня князем, по исхождении моем из тела, а в течение земной жизни — во всем помогать мне; при сем он дал мне полк бесов в услужение. Когда же я уходил от него, он обратился ко мне со словами: «Мужайся, усердный Киприан, встань и сопровождай меня: пусть все старейшины бесовские удивляются тебе». Вследствие сего, и все его князья были внимательны ко мне, видя оказанную мне честь. Внешний вид его был подобен цветку; голова его была увенчана венцом, сделанным (не в действительности, а призрачно) из золота и блестящих камней, вследствие чего и все пространство то освещалось, — а одежда его была изумительна. Когда же он обращался в ту, или другую сторону, все место то содрогалось; множество злых духов различных степеней покорно стояли у престола его. Ему и я всего себя отдал тогда в услужение, повинуясь всякому его велению.
Так рассказывал о себе сам Киприан после своего обращения.
Отсюда ясно, каким человеком был Киприан: как друг бесов, совершал он все их дела, причиняя вред людям и обольщая их. Живя в Антиохии, он много людей совратил ко всяким беззакониям, многих погубил отравами и чародейством, а юношей и девиц закалал в жертву бесам. Многих он научил своему гибельному волхвованию: одних — летать по воздуху, других — плавать в ладьях по облакам, а иных ходить по водам. Всеми язычниками он был почитаем и прославляем, как главнейший жрец и мудрейший слуга их мерзких богов. Многие обращались к нему в своих нуждах, и он помогал им бесовскою силою, которой был исполнен: одним содействовал он в любодеянии, другим во гневе, вражде, мщении, зависти. Уже весь он находился в глубинах ада и в пасти диавольской, был сыном геенны, участником бесовского наследия и их вечной гибели. Господь же, не хотящий смерти грешника, по Своей неизреченной благости и не побеждаемому людскими грехами милосердию, соизволил взыскать сего погибшего человека, извлечь из пропасти погрязшего в адской глубине и спасти его, чтобы показать всем людям Свое милосердие, ибо нет греха, могущего победить Его человеколюбие. Спас же Он Киприана от гибели следующим образом.
Жила в то время там же, в Антиохии, некая девица, по имени Иустина. Она происходила от языческих родителей: отцом ее был идольский жрец, по имени Едесий, а мать ее звали Клеодонией. Однажды, сидя у окна в своем доме, девица сия, тогда уже пришедшая в совершенный возраст, случайно услышала слова спасения из уст проходившего мимо диакона, по имени Праилия. Он говорил о вочеловечении Господа нашего Иисуса Христа, — о том, что Он родился от Пречистой Девы и, сотворив многие чудеса, благоизволил пострадать ради нашего спасения, воскрес из мертвых со славою, вознесся на небеса, воссел одесную Отца и царствует вечно. Сия проповедь диакона пала на добрую почву, в сердце Иустины, и начала скоро приносить плоды, искореняя в ней терния неверия. Иустина захотела лучше и совершеннее научиться вере у диакона, но не осмелилась искать его, удерживаемая девическою скромностью. Однако, она тайно ходила в церковь Христову и, часто слушая слово Божие, при воздействии на ее сердце Святого Духа, уверовала во Христа. В скором времени она убедила в сем и свою мать, а затем привела к вере и своего престарелого отца. Видя разум своей дочери и слыша ее мудрые слова, Едесий рассуждал сам с собою: «Идолы сделаны руками человеческими и не имеют ни души, ни дыхания, а потому — каким образом они могут быть богами». Размышляя о сем, однажды ночью он увидел во сне, по Божественному соизволению, чудесное видение: видел он великий сонм светоносных ангелов, а среди них был Спаситель мира Христос, Который сказал ему:
— Приидите ко Мне, и Я дам вам царствие небесное.
Встав утром, Едесий пошел с женою и дочерью к христианскому епископу, по имени Онтату, прося его научить их Христовой вере и совершить над ними святое крещение. При сем он поведал слова дочери своей и виденное им самим ангельское видение. Услышав сие, епископ возрадовался обращению их и, наставив их в вере Христовой, крестил Едесия, жену его Клеодонию и дочь Иустину, а затем, причастив их Святых Таин, отпустил с миром. Когда же Едесий укрепился в Христовой вере, то епископ, видя его благочестие, поставил его пресвитером. После сего, пожив добродетельно и в страхе Божием год и шесть месяцев, Едесий во святой вере окончил свою жизнь. Иустина же доблестно подвизалась в соблюдении заповедей Господних и, возлюбив Жениха своего Христа, служила Ему прилежными молитвами, девством и целомудрием, постом и воздержанием великим. Но враг, ненавистник человеческого рода, видя такую ее жизнь, позавидовал ее добродетелям и начал вредить ей, причиняя различные бедствия и скорби.
В то время жил в Антиохии некий юноша, по имени Аглаид, сын богатых и знатных родителей. Он жил роскошно, весь отдаваясь суете мира сего. Однажды он увидел Иустину, когда она шла в церковь, и поразился ее красотой. Диавол же внушил дурные намерения в его сердце. Распалившись вожделением, Аглаид всеми мерами стал стараться снискать расположение и любовь Иустины и, посредством обольщения, привести чистую агницу Христову к задуманной им скверне. Он наблюдал за всеми путями, по которым девица должна была идти, и, встречаясь с нею, говорил ей льстивые речи, восхваляя ее красоту и прославляя ее; показывая свою любовь к ней. Он старался увлечь ее к любодеянию хитросплетенною сетью обольщений, девица же отворачивалась и избегала его, гнушаясь им и не желая даже слушать его льстивых и лукавых речей. Не охладевая в своем вожделении к ее красоте, юноша послал к ней с просьбою, чтобы она согласилась стать его женою.
Она же отвечала ему:
— Жених мой — Христос; Ему я служу и ради Него храню мою чистоту. Он и душу и тело мое охраняет от всякой скверны.
Слыша такой ответ целомудренной девицы, Аглаид, подстрекаемый диаволом, еще более распалился страстью. Не будучи в состоянии обольстить ее, он замыслил похитить ее насильно. Собрав на помощь подобных себе безрассудных юношей, он подстерег девицу на пути, по которому она обычно ходила в церковь на молитву; там он встретил ее и, схватив, <…> набила его по лицу и плевала на него. Услышав ее вопли, соседи выбежали из домов и отняли непорочную агницу, святую Иустину, из рук нечестивого юноши, как из волчьей пасти. Бесчинники разбежались, а Аглаид возвратился со стыдом в дом свой. Не зная, что делать далее, он, с усилением в нем нечистой похоти, решился на новое злое дело: он пошел к великому волхву и чародею — Киприану, жрецу идольскому и, поведав ему свою скорбь, просил у него помощи, обещая дать ему много золота и серебра. Выслушав Аглаида, Киприан утешал его, обещая исполнить его желание.
— Я, — сказал он, — сделаю так, что сама девица будет искать твоей любви и почувствует к тебе страсть даже более сильную, чем ты к ней.
Так утешив юношу, Киприан отпустил его обнадеженным. Взяв затем книги по своему тайному искусству, он призвал одного из нечистых духов, в коем был уверен, что он скоро может распалить страстью к этому юноше сердце Иустины. Бес охотно обещал ему исполнить сие и горделиво говорил:
— Нетрудное это для меня дело, ибо я много раз потрясал города, разорял стены, разрушал дома, производил кровопролития и отцеубийства, поселял вражду и великий гнев между братьями и супругами, и многих, давших обет девства, доводил до греха; инокам, поселявшимся в горах и привычным к строгому посту, даже никогда и не помышлявшим о плоти, я внушал блудное похотение и научал их служить плотским страстям; людей раскаявшихся и отвратившихся от греха я снова обратил к делам злым; многих целомудренных я ввергнул в любодеяние. Неужели же не сумею я девицу сию склонить к любви Аглаида? Да что я говорю? Я самым делом скоро покажу свою силу. Вот возьми это снадобье (он подал наполненный чем-то сосуд) и отдай тому юноше: пусть он окропит им дом Иустины, и увидишь, что сказанное мною сбудется.
Сказав это, бес исчез. Киприан призвал Аглаида и послал его окропить тайно из дьявольского сосуда дом Иустины. Когда это было сделано, блудный бес вошел туда с разожженными стрелами плотской похоти, чтобы уязвить сердце девицы любодеянием, а плоть ее разжечь нечистою похотью.
Иустина имела обычай каждую ночь возносить молитвы ко Господу. И вот, когда она, по обычаю, вставши в третьем часу ночи, молилась Богу, то ощутила внезапно в своем теле волнение, бурю телесной похоти и пламя геенского огня. В таком волнении и внутренней борьбе она оставалась довольно продолжительное время: ей пришел на память юноша Аглаид, и у нее родились дурные мысли. Девица удивлялась и сама себя стыдилась, ощущая, что кровь ее кипит как в котле; она теперь помышляла о том, чего всегда гнушалась как скверны. Но, по благоразумию своему, Иустина поняла, что эта борьба возникла в ней от диавола; тотчас она обратилась к оружию крестного знамения, прибегла к Богу с теплою молитвою и из глубины сердца взывала ко Христу, Жениху своему:
— Господи Боже мой, Иисусе Христе! — вот, враги мои восстали на меня, приготовили сеть для уловления меня и истощили мою душу. Но я вспомнила в ночи имя Твое и возвеселилась, и теперь когда они теснят меня, я прибегаю к Тебе и надеюсь, что враг мой не восторжествует надо мною. Ибо Ты знаешь, Господи Боже мой, что я, Твоя раба, сохранила для Тебя чистоту тела моего и душу мою вручила Тебе. Сохрани же овцу Твою, добрый Пастырь, не предай на съедение зверю, ищущему поглотить меня; даруй мне победу на злое вожделение моей плоти.
Долго и усердно помолившись, святая дева посрамила врага. Побежденный ее молитвою, он бежал от нее со стыдом, и снова настало спокойствие в теле и сердце Иустины; пламя вожделения погасло, борьба прекратилась, кипящая кровь успокоилась. Иустина прославила Бога и воспела победную песнь. Бес же возвратился к Киприану с печальною вестью, что он ничего не достиг.
Киприан спросил его, почему он не мог победить девицу.
Бес, хотя и неохотно, открыл правду:
— Я потому не мог одолеть ее, что видел на ней некое знамение, коего устрашился.
Тогда Киприан призвал более злобного беса и послал его соблазнить Иустину. Тот пошел и сделал гораздо больше первого, напав на девицу с большею яростью. Но она вооружилась теплою молитвою и возложила на себя еще сильнейший подвиг: она облеклась во власяницу и умерщвляла свою плоть воздержанием и постом, вкушая только хлеб с водою. Укротив таким образом страсти своей плоти, Иустина победила диавола и прогнала его с позором. Он же, подобно первому, ничего не успев, возвратился к Киприану. Тогда Киприан призвал одного из князей бесовских, поведал ему о слабости посланных бесов, которые не могли победить одной девицы, и просил у него помощи. Тот строго укорял прежних бесов за неискусность их в сем деле и за неуменье воспламенить страсть в сердце девицы. Обнадежив Киприана и обещав иными способами соблазнить девицу, князь бесовский принял вид женщины и вошел к Иустине. И начал он благочестиво беседовать с нею, как будто желая последовать примеру ее добродетельной жизни и целомудрия. Так беседуя, он спросил девицу, какая может быть награда за столь строгую жизнь и за соблюдение чистоты.
Иустина ответила, что награда для живущих целомудренно велика и неизреченна, и весьма удивительно, что люди ни мало не заботятся о столь великом сокровище, как ангельская чистота. Тогда диавол, обнаруживая свое бесстыдство, начал хитрыми речами соблазнять ее:
— Каким же образом мог бы существовать мир? как рождались бы люди? Ведь, если бы Ева сохранила чистоту, то как происходило бы умножение человеческого рода? Поистине доброе дело — супружество, которое установил Сам Бог; его и Священное Писание похваляет, говоря: «Брак у всех [да будет] честен и ложе непорочно» (Евр.13:4). Да и многие святые Божии разве не состояли в браке, который Господь дал людям в утешение, чтобы они радовались на детей своих и восхваляли Бога?
Слушая сии слова, Иустина узнала хитрого обольстителя — диавола и искуснее, нежели Ева, победила его. Не продолжая беседы, она тотчас прибегла к защите Креста Господня и положила честное его знамение на своем лице, а сердце свое обратила ко Христу, Жениху своему. И диавол тотчас исчез с еще большим позором, чем первые два беса.
В большом смущении возвратился к Киприану гордый князь бесовский. Киприан же, узнав, что и он ничего не успел, сказал диаволу:
— Ужели и ты, князь сильный и более других искусный в таком деле, не мог победить девицы? Кто же из вас может что-либо сделать с этим непобедимым девическим сердцем? Скажи мне, каким оружием она борется с вами, и как она делает немощною вашу крепкую силу?
Побежденный силою Божией, диавол неохотно сознался:
— Мы не можем смотреть на крестное знамение, но бежим от него, потому что оно как огонь опаляет нас и прогоняет далеко.
Киприан вознегодовал на диавола за то, что он посрамил его и, понося беса, сказал:
— Такова-то ваша сила, что и слабая дева побеждает вас!
Тогда диавол, желая утешить Киприана, предпринял еще одну попытку: он принял образ Иустины и пошел к Аглаиду в той надежде, что, приняв его за настоящую Иустину, юноша удовлетворит свое желание, и, таким образом, ни его бесовская слабость не обнаружится, ни Киприан не будет посрамлен. И вот, когда бес вошел к Аглаиду в образе Иустины, тот в несказанной радости вскочил, подбежал к мнимой деве, обнял ее и стал лобызать, говоря:
— Хорошо, что пришла ты ко мне, прекрасная Иустина!
Но лишь только юноша произнес слово «Иустина», как бес тотчас исчез, не будучи в состоянии вынести даже имени Иустины. Юноша сильно испугался и, прибежав к Киприану, рассказал ему о случившемся. Тогда Киприан волхвованием своим придал ему образ птицы и, сделав его способным летать по воздуху, послал к дому Иустины, посоветовав ему влететь к ней в комнату чрез окно. Носимый бесом по воздуху Аглаид прилетел в образе птицы к дому Иустины и хотел сесть на крыше. В это время случилось Иустине посмотреть в окно своей комнаты. Увидев ее, бес оставил Аглаида и бежал. Вместе с тем исчез и призрачный облик Аглаида, в котором он казался птицею, и юноша едва не расшибся, летя вниз. Он ухватился руками за край крыши и, держась за нее, повис, и, если бы не был спущен оттуда на землю молитвою святой Иустины, то упал бы, нечестивый, и разбился. Так, ничего не достигши, возвратился юноша к Киприану и рассказал ему про свое горе. Видя себя посрамленным, Киприан сильно опечалился и сам задумал пойти к Иустине, надеясь на силу своего волшебства. Он превращался и в женщину и в птицу, но еще не успевал дойти до дверей дома Иустины, как уже призрачное подобие красивой женщины, и равно и птицы, исчезало, и он возвращался со скорбью.
После сего Киприан начал мстить за свой позор и наводил своим волхвованием разные бедствия на дом Иустины и на дома всех сродников ее, соседей и знакомых, как некогда диавол на праведного Иова (Иов.1:15–19; 2:7). Он убивал скот их, поражал рабов их язвами, и таким образом ввергал их в чрезмерную печаль. Он поразил болезнью и саму Иустину, так что она лежала в постели, а мать ее плакала о ней. Иустина же утешала мать сою словами пророка Давида: «Не умру, но буду жить и возвещать дела Господни» (Пс. 117:17).
Не только на Иустину и ее сродников, но и на весь город, по Божию попущению, навел Киприан бедствия, вследствие своей неукротимой ярости и большого посрамления. Появились язвы на животных и различные болезни среди людей; и прошел, по бесовскому действию, слух, что великий жрец Киприан казнит город за сопротивление ему Иустины. Тогда почетнейшие граждане пришли к Иустине и с гневом побуждали ее, чтобы она не печалила более Киприана и выходила замуж за Аглаида, во избежание еще больших бедствий из-за нее для всего города. Она же всех успокаивала, говоря, что скоро все бедствия, причиняемые при помощи бесов Киприаном, прекратятся. Так и случилось. Когда святая Иустина помолилась усердно Богу, тотчас все бесовское наваждение прекратилось; все исцелились от язв и выздоровели от болезней. Когда совершилась такая перемена, люди прославляли Христа, а над Киприаном и его волшебною хитростью издевались, так что он от стыда не мог уже показаться среди людей и избегал встречаться даже с знакомыми. Убедившись, что силы крестного знамения и Христова Имени ничто не может победить, Киприан пришел в себя и сказал диаволу:
— О, губитель и обольститель всех, источник всякой нечистоты и скверны! Ныне я узнал твою немощь. Ибо если ты боишься даже тени креста и трепещешь Имени Христова, то что ты будешь делать, когда Сам Христос придет на тебя? Если ты не можешь победить осеняющих себя крестом, то кого ты исторгнешь из рук Христовых? Ныне я уразумел, какое ты ничтожество; ты не в силах даже отомстить! Послушавшись тебя, я, несчастный, прельстился, и поверил твоей хитрости. Отступи от меня, проклятый отступи, — ибо мне следует умолять христиан, чтобы они помиловали меня. Следует мне обратиться к благочестивым людям, чтобы они избавили меня от гибели и позаботились о моем спасении. Отойди, отойди от меня, беззаконник, враг истины, противник и ненавистник всякого добра.
Услышав сие, диавол бросился на Киприана, чтобы убить его, и, напав, начал бить и давить его. Не находя нигде защиты и не зная, как помочь себе и избавиться от лютых бесовских рук, Киприан, уже едва живой, вспомнил знамение святого креста, силою которого противилась Иустина всей бесовской силе, и воскликнул:
— Боже Иустины, помоги мне!
Затем, подняв руку, перекрестился, и диавол тотчас отскочил от него, как стрела, пущенная из лука. Собравшись с духом, Киприан стал смелее и, призывая имя Христово, осенял себя крестным знамением и упорно противился бесу, проклиная его и укоряя. Диавол же, стоя вдали от него и не смея приблизиться, из боязни крестного знамения и Христова Имени, всячески угрожал Киприану, говоря:
— Не избавит тебя Христос от рук моих!
Затем, после долгих и яростных нападений на Киприана бес зарычал, как лев, и удалился.
Тогда Киприан взял все свои чародейские книги и пошел к христианскому епископу Анфиму. Упав к ногам епископа, он умолял оказать ему милость и совершить над ним святое крещение. Зная, что Киприан — великий и для всех страшный волхвователь, епископ подумал, что он пришел к нему с какой-либо хитростью, и потому отказывал ему, говоря:
— Много зла творишь ты между язычниками; оставь же в покое христиан, чтобы тебе не погибнуть в скором времени.
Тогда Киприан со слезами исповедал все епископу и отдал ему свои книги на сожжение. Видя его смирение, епископ научил его и наставил святой вере, а затем повелел ему готовиться к крещению; книги же его сжег пред всеми верующими гражданами.
Удалившись от епископа с сокрушенным сердцем, Киприан плакал о грехах своих, посыпал пеплом голову и искренно каялся, взывая к истинному Богу об очищении своих беззаконий. Пришедши на другой день в церковь, он слушал слово Божие с радостным умилением, стоя среди верующих. Когда же диакон повелел оглашенным выйти вон, возглашая: «елицы оглашеннии изыдите» [16], — некоторые уже выходили, Киприан не хотел выйти, говоря диакону:
— Я — раб Христов; не изгоняй меня отсюда.
Диакон же сказал ему:
— Так как над тобою еще не совершено святое крещение, то ты должен выйти из храма.
На сие Киприан ответил:
— Жив Христос, Бог мой, избавивший меня от диавола, сохранивший девицу Иустину чистою и помиловавший меня; не изгонишь меня из церкви, пока я стану совершенным христианином.
Диакон сказал о сем епископу, а епископ, видя усердие Киприана и преданность к Христовой вере, призвал его к себе и немедленно крестил его во имя Отца, и Сына, и Святого Духа.
Узнав о сем, святая Иустина возблагодарила Бога, раздала много милостыни нищим и сделала в церковь приношение. Киприана же на восьмой день епископ поставил в чтеца, на двадцатый в иподиакона, на тридцатый в диакона, а чрез год рукоположил во иереи. Киприан вполне изменил свою жизнь, с каждым днем увеличивал он свои подвиги и, постоянно оплакивая прежние злые деяния, совершенствовался и восходил от добродетели к добродетели. Скоро он был поставлен епископом и в этом сане проводил такую святую жизнь, что сравнялся со многими великими святыми; при сем, он ревностно заботился о вверенном ему Христовом стаде. Святую Иустину девицу он поставил диакониссою, а затем поручил ей девичий монастырь, сделав ее игумениею над другими девицами христианскими. Своим поведением и наставлением он обратил многих язычников и приобрел их для церкви Христовой. Таким образом, идолослужение стало прекращаться в той стране, и слава Христова увеличивалась.
Видя строгую жизнь святого Киприана, заботы его о вере Христовой и о спасении душ человеческих, диавол скрежетал на него зубами и побудил язычников оклеветать его пред правителем восточной страны в том, что он богов посрамил, многих людей отвратил от них, а Христа, враждебного богам их, прославляет. И вот многие нечестивцы пришли к правителю Евтолмию, владевшему теми странами, и клеветали на Киприана и Иустину, обвиняя их в том, что они враждебны и богам, и царю, и всяким властям, — что они смущают народ, обольщают его и ведут вслед за собою, располагая к поклонению распятому Христу. При сем они просили правителя, чтобы он за сие предал Киприана и Иустину смертной казни. Выслушав просьбу, Евтолмий велел схватить Киприана и Иустину и посадить их в темницу. Затем, отправляясь в Дамаск, он и их взял с собою, для суда над ними. Когда же привели ему на суд узников христовых, Киприана и Иустину, то он спросил Киприана:
— Зачем ты изменил своей прежней славной деятельности, когда ты был знаменитым слугою богов и многих людей приводил к ним?
Святой Киприан рассказал правителю, как узнал немощь и обольщение бесов и уразумел силу Христову, которой бесы боятся и трепещут, исчезая от знамения честного креста, а равно изъяснил причину своего обращения ко Христу, за Которого обнаруживал готовность умереть. Мучитель не воспринял слов Киприана в свое сердце, но, не будучи в состоянии отвечать на них, велел повесить святого и строгать его тело, а святую Иустину бить по устам и очам. Во все время долгих мучений, они непрестанно исповедовали Христа и с благодарением претерпевали все. Затем мучитель заключил их в темницу и пробовал ласковым увещанием вернуть их к идолопоклонству. Когда же он оказался не в силах убедить их, то повелел бросить их в котел; но кипящий котел не причинял им никакого вреда, и они, как бы в прохладном месте, прославляли Бога. Видя сие, один идольский жрец, по имени Афанасий, сказал:
— Во имя бога Асклипия [17], я тоже брошусь в сей огонь и посрамлю тех волшебников.
Но едва только огонь коснулся его, он тотчас умер. Видя сие, мучитель испугался и, не желая более судить их, послал мучеников к правителю Клавдию в Никомидию [18], описав все, случившееся с ними. Сей правитель осудил их на усечение мечом. Тогда они были приведены на место казни, то Киприан попросил себе несколько времени для молитвы, ради того, чтобы прежде была казнена Иустина: он опасался, чтобы Иустина не испугалась, при виде его смерти. Она же радостно склонила свою голову под меч и преставилась к Жениху своему, Христу. Видя неповинную смерть сих мучеников, некто Феоктист, присутствовавший там, очень сожалел о них и, воспылав сердцем к Богу, припал к святому Киприану и, лобызая его, объявил себя христианином. Вместе с Киприаном и он тотчас был осужден на усечение. Так они предали свои души в руки Божии; тела же их лежали шесть дней не погребенными. Некоторые из бывших там странников тайно взяли их и отвезли в Рим, где и отдали одной добродетельной и святой женщине, по имени Руфине, родственнице Клавдия кесаря [19]. Она похоронила с честью тела святых Христовых мучеников: Киприана, Иустины и Феоктиста. При гробах же их происходили многие исцеления притекавшим к ним с верою. Молитвами их да исцелит Господь и наши болезни телесные и душевные!
От художества волшебного обратився богомудре к познанию божественному, показался еси миру врачь мудрейший, исцеления даруя чествующым тя, Киприане со Иустиною: с нею же молися человеколюбцу Владыце, спасти душы наша.
Примечания:
[1] Декий — римский император с 249 по 251 г.
[2] Антиохия — часто употребляемое имя городов. Здесь, вероятнее всего, разумеется Антиохия Финикийская, между Сирией и Палестиной, или же Антиохия Писидийская, на границе с Фригией, в западной часть Малой Азии.
[3] Т.е. языческий мудрец, в смысле ложного мудреца.
[4] Под именем «волхвов» или «магов» в древности разумелись люди мудрые, обладавшие высокими и обширными знаниями, особенно знанием тайных сил природы, недоступными обыкновенным людям. Вместе с тем, с этим именем соединялись понятия волшебства, колдовства, ворожбы, заклинаний и разных обманов и суеверий. Волшебство у язычников с древнейших времен было сильно развито; против него говорится во многих местах Священного Писания. По мнению многих учителей Церкви, языческие волхвы совершали свои, иногда замечательные, чародейства под влиянием и при помощи духов тьмы.
[5] Карфаген — древнейшая, знаменитая колония финикийцев, на севере Африки, достигшая в древней истории высшей степени могущества и разрушенная в 146 г. до Р.Х.; на развалинах древнего Карфагена при первых римских императорах возник новый Карфаген, который существовал с большим блеском в продолжение весьма долгого времени. В Карфагене весьма сильно был развит языческий греко-римский культ, со всеми его суевериями, чародействами и «магическим искусством».
[6] Аполлон — один из наиболее почитаемых греко-римских языческих богов. Почитался богом солнца и умственного просвещения, а также благополучия общественного и порядка, охранителем закона, божеством предсказания будущего. Одним из главных мест его культа была, между прочим, долина Темпейская, в Северной Греции, расстилавшаяся у подошвы знаменитой в древности горы Олимпа.
[7] Олимп представляет собою собственно целую (юго-восточную) ветвь цепи гор, составляющей границу между Македонией и Фессалией, в Северной Греции. Олимп у древних греков почитался местопребыванием их языческих богов.
[8] Аргос — древняя греческая столица восточной области Пелопоннеса (южной Греции) — Арголиды; недалеко от него находился знаменитый храм языческой богини Геры.
[9] Гера (Юнона) почиталась древними греками и римлянами сестрой и женой главного их бога Зевса, наиболее возвышенной и почитаемой между богинями; считалась богиней земли и плодородия и покровительницей супружеств.
[10] Таврополь — собственно храм в честь богини Артемиды (Дианы — богини луны, почитавшейся также покровительницей свежей, цветущей жизни природы) на острове Икаре, в юго-восточной части Эгейского моря (Архипелага). Наименование этого места происходит от того, что греки приравнивая к Артемиде богиню древних обитателей Таврического полуострова — Тавров Орсилоху, называли ту и другую безразлично Таврополой.
[11] Лакедемон или Лакония — юго-восточная область Пелопоннеса (Южной Греции). Частнее это наименование обозначало главный город Лаконии, иначе Спарту, от которой сохранились теперь лишь небольшие развалины.
[12] Мемфис — древняя могущественная столица всего Египта — находился в Среднем Египте у Нила, между главной рекой и ее притоком, омывавшим западную сторону города. От блестящей столицы древнего Египта ныне сохраняются лишь самые ничтожные, скудные остатки при деревнях Метрасани и Моганнан.
[13] Халдеями назывались Вавилонские мудрецы и ученые, занимавшиеся науками, особенно астрономией и наблюдением светил небесных; они же были жрецами и магами, занимавшимися тайным учением, гаданием, толкованием снов и т. д. Впоследствии этим именем назывались, особенно на востоке, вообще всякого рода волхвы, волшебники и гадатели, хотя бы они были и не из халдеев, т. е. происходили не из Вавилона.
[14] По учению Священного Писания, в темном царстве злых отпадших духов есть свой главный начальник, которого Писание часто называет «князем бесовским», а также веельзевулом, велиаром, сатаною и т. д., явно отличая его от других бесов, которые изображаются как бы подвластными по отношению к нему. Вообще Писание различает злых духов по их степеням и силе их власти.
[15] В смысле — нового злочестивого волхва, чародея и послушного служителя диавола. Под именем Замврия здесь очевидно разумеется знаменитый древний египетский маг, о котором известно от древних классических писателей, прославившийся своими необычайными чарованиями и находившийся, по мнению отцов Церкви, в сообществе с темными бесовскими силами.
[16] Под именем «оглашенных» в древней церкви разумелись взрослые, желавшие принять крещение и приготовлявшиеся к нему через ознакомление с учением Церкви. Имея право входа в храм для слушания Священного Писания и поучений и даже присутствовать в начале Литургии (на Литургии оглашенных), они пред наступлением самой важной и существенной части Литургии — Литургии верных — должны были немедленно выходить из храма, о чем они громко и оповещались диаконом чрез возглас, и доселе сохраняющийся в Церкви при совершении Литургии.
[17] Асклипий, или Эскулап, — греко-римский бог врачебного искусства.
[18] Никомидия — город в Малой Азии. — От древней цветущей Никомидии доселе сохраняется много развалин, свидетельствующих о ее славном прошлом.
[19] Римский император Клавдий II царствовал с 268 по 270 г. — Кончина свв. Киприана, Иустины и Феоктиста последовала около 268 года.
"}},"1652":{"name":{"nominative":"Прп. Нила Сорского (1508)","short":"Прп. Нила"}},"1653":{"name":{"nominative":"Прп. Нила Столобенского (1554)","short":"Прп. Нила"},"life":{"id":"minei-1207-1653","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Преподобный Нил родился в одном селении Новгородской области, Деревской Пятины [1], Жабенского погоста [2]. Кто были родители его — неизвестно; известно только, что он был пострижен в одном из монастырей Псковской области, называемом «Крыпец» [3]. Из этого монастыря он ушел в пустыню в Ржевский уезд и там поселился близ реки Черемхи [4]. Питался он здесь травами и желудями с дуба, проводя время в посте и молитве. Сего не мог выносить диавол, и потому вооружился на святого с великою злобою, дабы отогнать его от того места. Диавол устрашал Нила различными привидениями, являясь перед ним в виде зверей и всяких гадов, которые устремлялись на преподобного с диким свистом и воплем. Но святой молитвами, как мечем, отгонял все эти искушения и злые козни врага, ограждая тело свое знамением крестным и молясь непрестанно Богу. Такое житие Нил проводил тринадцать лет, проводя время во многих подвигах и трудах пустынных.
Однажды, после долговременной молитвы, Нил уснул и услыхал голос, повелевавший ему:
— Нил! выйди отсюда и иди на остров Столобенский; там ты можешь спастись.
Получив сие повеление, преподобный исполнился великой радости, потому что видел, что Господь не презрел его молений. Нил начал расспрашивать об острове христолюбивых людей, приходивших к нему. Те поведали ему, что остров тот находится на озере Селигере, в семи верстах от города Осташкова, Тверской губернии. Преподобный отправился туда, достиг острова и был радостно поражен его красотой. Обошед весь тот остров, Нил увидел, что он очень удобен для уединения и посему возрадовался духом и возвеселился. На острове том была гора и большой лес. Взойдя на гору, Нил сотворил молитву и сказал:
— Здесь покой мой, здесь вселюсь во век века.
И возблагодарил Бога за указание ему сего места. Здесь в горе он выкопал себе пещеру, в которой прожил первую зиму; после же устроил там келлию и часовню. Нил проводил на острове жизнь в великих подвигах и молитвах, в посте и трудах; пищею ему служили злаки и ягоды, росшие на острове, а также овощи и плоды от земли, которую он возделывал своими руками. Но диавол и здесь не переставал вооружаться на святого, и устрашал его всевозможными видениями. Так, однажды диавол явился с целым полчищем бесов и окружил келлию преподобного, когда тот совершал в ней молитву свою; оцепив келлию веревками, диавол с неистовым криком грозил стащить ее в озеро, но святой молитвою своею отогнал бесовское полчище.
Бессильною же осталась и ненависть против святого Нила людей, а только послужила к большему его прославлению. Однажды нечестивые жители, обитавшие близ Столобного острова, вознамерились согнать святого с острова, и для сего нарубили дров и зажгли лес, думая, что огонь дойдет до его келлии и сожжет ее. Видя сие, святой стал на молитву и со многими слезами молился об избавлении от напасти. Милосердый Господь не оставил моление раба Своего, уповающего на Него, и сохранил его по благодати Своей: пламень внезапно погас, как только дошел до горы. Преподобный же, увидев скорую милость Божию, возрадовался духом, а враги его со стыдом возвратились домой.
Однажды, когда преподобный находился на работе вне келлии, разбойники напали на святого и с угрозою требовали от него, чтобы он отдал им свое сокровище; святой же сказал им:
— Всё мое сокровище — в угле келлии; войдите туда и возьмите его.
В угле же том была икона Богородицы с Предвечным Младенцем, Разбойники вошли в келлию и внезапно ослепли; тогда они со слезами стали умолять святого о прощении; преподобный помолился Богу и разбойники прозрели. После сего святой обратился к ним с наставлением о душевном спасении и запретил им никому не передавать о случившемся с ними; они тогда умолчали, но после кончины святого Нила рассказали обо всем.
За свои подвиги и терпение напастей преподобный Нил приял дар прозревать тайные дела людей и согрешающих направлять на путь истины.
Один человек пришел к святому, будучи в плотской нечистоте. Святой обличил его о том грехе и, наказав не творить сего, отпустил с миром. С того времени человек тот пришел в страх Божий и, пожив богоугодно, скончался.
Богобоязненные жители, занимавшиеся близ острова рыболовством, почитая святого, посылали ему на пропитание рыбу от своего улова. Однажды они послали к нему с рыбою одного из своих товарищей. Святой, провидя духом своим, что рыбарь осквернил себя прелюбодеянием, закрыл пред ним оконце келлии и не принял от него рыбу. Рыбарь, возвратясь к товарищам, поведал им о случившемся. Они послали другого к преподобному с рыбою, и преподобный с радостью принял от него рыбу и, благословив, отпустил.
В другое время один человек хотел было на острове нарубить лесу для постройки дома, но вдруг загремел страшный гром и послышался голос, воспрещавший рубить лес. Однако тот не убоялся сего и стал нагружать деревьями воз, но лошадь не могла сдвинуть его с места. Увидя сие чудо, человек тот со страхом ушел, обещаясь никогда более не делать того.
Преподобный подвизался на острове Столобном двадцать семь лет и прежде кончины своей ископал в земле (в часовне) своими руками место для погребения и поставил там гроб. Приходя туда на всякий день, он плакал над тем гробом, говоря себе:
— Се покой мой, се жилище мое!
Когда, наконец, святой почувствовал приближение кончины своей, то молил Господа удостоить его причастия Св. Таин. По молитве святого, желание его исполнилось. На остров прибыл игумен Никольского монастыря Сергий и причастил Нила Св. Таин. После сего преподобный, войдя в келлию, сотворил обычные молитвы и, взяв кадильницу, окадил святые иконы и всю келлию; потом, опершись руками на деревянные костыли, на которых он обычно отдыхал от телесной усталости [5], преставился ко Господу в 1554 году, декабря в седьмой день [6].
Богу нашему слава, ныне и присно и во веки веков.
Яко светильник всесветел явился еси во острове Селигера езера, преподобне отче Ниле: ты бо крест Христов от юности своея на рамо взем, усердно тому последовал еси, чистотою Богови приближився, отонудуже и чудес дарованием обогатился еси. Тем и мы притекающе к раце мощей твоих, умильно глаголем: отче преподобне, моли Христа Бога, спастися душам нашым.
Отечества преподобне удалився, в пустыню вселился еси, и на остров Селигера езера возшед, жестоко житие показал еси, и многих добродетельми удивив, дарования чудес от Христа приял еси. Поминай нас чтущих память твои, да зовем ти: радуйся Ниле отче наш.
Примечания:
[1] Пятины — так назывались пять частей, на которые делилась Новгородокая область. Они носили название: Вотская, Шелонская, Обонежская, Деревская и Бежецкая.
[2] Что ныне в Валдайскои уезде, Новгородской губернии. Погост сей и ныне находится в Новгородском округе; в память же того, что преподобный Нил был родом из сего погоста, в нем и теперь есть придельный храм во имя преподобного Нила.
[3] Монастырь этот упразднен; на его месте находится ныне погост, называемый «Рожек».
[4] Река Черемха или Серемха находитоя в Валдайском уезде в принадлежит Ниловой пустыни. Доныне часовня и келлия его, окруженные группою вековых деревьев, остаются памятником пребывания преподобного Нила на р. Черемхе, составляя предмет благоговейного уважения для окрестных жителей.
[5] Эти «крюки» или костыли были вбиты в стены келлии преподобного Нила; они служили ему вместо кресел; опираясь на них он и пользовался кратковременным отдыхом.
[6] На месте подвигов преподобного Нила, в 1594 году, иеромонахом Германом основан Нилов Столобенский монастырь. — Обретение мощей преподобного Нила совершилось 1667 года 27 мая, каковый день и постановлено праздновать каждогодно. Ныне святые мощи преподобного почивают в серебряной раке. При мощах преподобного хранятся: келейная его Владимирская (т. н. Селигерская) икона Богоматери, а также, известная по чудесам, схима его, лежавшая в земле 112 лет. В 27-й день мая, в день открытия мощей, каждый год бывает крестный ход из г. Осташкова в Нилову пустынь, при многочисленном стечении народа.
"}},"1654":{"name":{"nominative":"Прп. Кассиана грека, Угличского чудотворца (1504)","short":"Прп. Кассиана"}},"1655":{"name":{"nominative":"Мчч. Давида и Константина, князей Арагветских (740)","short":"Мчч. Давида"}},"1657":{"name":{"nominative":"Сщмч. Дионисия Ареопагита, еп. Афинского (96)","short":"Сщмч. Дионисия"},"life":{"id":"minei-1003-1657","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Священномученик Дионисий Ареопагит [1] происходил от благородных родителей — язычников, и получил воспитание в знаменитом городе Афинах [2]. В молодости он был отдан для обучения еллинской премудрости [3], в которой оказал такие успехи, что, будучи двадцати пяти лет от роду, превзошел в философских познаниях всех своих сверстников. Желая еще более усовершенствоваться в философских науках, он удалился в египетский город Илиополь [4], где издавна проживали знаменитые учители. У них, вместе с другом своим Аполофаном, Дионисий обучался астрономии [5]. В тот самый день, когда был распят на кресте, ради нашего спасения, Христос Господь и, когда в полдень солнце померкло и в продолжение трех часов была тьма, Дионисий в изумлении воскликнул:
— Или Бог, Создатель всего мира, страждет, или сей видимый мир кончается!
Он сказал сие о Христовом страдании по наитию Духа Божия, а не по учению премудрости века сего. Вернувшись из Египта в Афины, Дионисий вступил в брак и, будучи первым среди сограждан по благородству, разуму и честности, сделался членом Ареопага. Когда святой Апостол Павел, придя в Афины, проповедовал там в Ареопаге пред старейшинами Распятого и Воскресшего Христа [6], тогда Дионисий, внимательно выслушивая слова святого Апостола, запечатлевал их в своем сердце. Другие старейшины города недоверчиво отнеслись к проповеди Апостола и сказали ему, что они в другое время выслушают от него проповедь о Христе. Но Дионисий, будучи разумнее других, стал наедине рассуждать с Павлом [7]. — Апостол Павел спросил его:
— Кого вы почитаете за Бога?
Дионисий показал ему в городе Кроноса, Афродиту, Зевса, Гефеста, Гермеса, Диониса, Артемиду и многих других [8]. Рассматривая вместе с Дионисием этих богов, Апостол Павел увидел одно капище, на котором была надпись: «Неведомому Богу». — Он спросил Дионисия:
— Кто сей «Неведомый Бог»?
— Тот, — отвечал Дионисий, — Который еще не явился среди богов, но Который придет в свое время. Это Тот Бог, Который будет царствовать над небом и землею, и царству Его не будет конца.
Услышав сие, Апостол начал плодотворно сеять на благую почву семя слова Божия; на основании тех же самых слов Дионисия Апостол сообщил ему, что Сей Бог уже пришел, что Он родился от Пресвятой Приснодевы Марии и, пригвожденный ко Кресту, пострадал для спасения людей. Будучи не в силах видеть Его страдание, солнце изменилось в мрак, и в течение трех часов не испускало света своего для вселенной. Сей-то Бог воскрес из мертвых и вознесся на небо. — «Итак, Дионисий, — заключил свои слова святой Апостол Павел, — веруй в Него, познай Его и послужи праведно истинному Богу, Иисусу Христу».
Дионисий вспомнил о бывшей по всей земле темноте, о которой упомянул и святой Павел, и тотчас уверовал, что в то время в человеческом теле страдал Бог. После сего он открыл сердце свое к познанию Неведомого дотоле Бога, Господа Иисуса Христа. Просвещенный светом Божественной благодати, Дионисий начал упрашивать Апостола помолиться о нем Богу, дабы Он был к нему милосерд и сопричислил бы его к рабам Своим.
Когда Апостол Павел уходил из города Афин, один слепец, о котором все знали, что он не видит с самого своего рождения, умолял Апостола даровать ему прозрение. Святой Апостол, осенив крестным знамением глаза слепого, сказал:
— Господь мой Иисус Христос, Который «плюнул на землю, сделал брение из плюновения и помазал брением глаза слепому» (Ин. 9:6), и даровал ему зрение, Тот да просветит и тебя Своею славою!
И тотчас после сего слепой прозрел. Апостол Павел повелел ему идти к Дионисию и сказать:
— Меня послал к тебе Павел, раб Иисуса Христа, дабы ты, согласно своему обещанию, пришел к нему и, крестившись, получил оставление грехов.
Слепец отправился и сказал то, что повелел Апостол Павел; вместе с тем, он проповедовал о Божием благодеянии, оказанном ему чрез Апостола. Увидав известного ему слепца прозревшим, Дионисий еще более утвердился в своей вере во Христа. Вместе с своею женою Дамарою [9], с сыновьями и со всем своим домом, он немедленно пришел к Апостолу Павлу и крестился от него. После сего Дионисий оставил дом, жену и детей, присоединился к Апостолу Павлу и в течение трех лет следовал за ним по тем местам, где пребывал Апостол. Чему Дионисий научился от Апостола Павла, о тем свидетельствуют его сочинения: «О Божественных Таинствах» [10]. Впоследствии Дионисий был поставлен Апостолом Павлом во епископа, и из Солуни отправлен был в Афины, дабы там послужить спасению людей. Сей Дионисий слышал проповедь не одного только Апостола Павла, но и всех Апостолов. Он находился в их сонме в то время, когда они все были собраны к погребению Пречистой Владычицы Богородицы. Он сам о себе пишет в своих книгах, что он был в Иерусалиме у Гроба Господня, где видел и слышал Иакова брата Божия [11] и первоверховного Петра. Там же Дионисий видел и Иоанна Богослова с учениками Апостола Павла святыми Тимофеем и Иерофеем [12] и с иными многочисленными братьями, когда он проповедовал там о Таинствах веры.
После своего обращения ко Христу святой Дионисий прожил в Афинах довольно продолжительное время и значительно распространил основанную там святым Апостолом Павлом церковь Божию. Затем Дионисий, подобно святым Апостолам, пожелал и в других странах проповедовать Евангелие и пострадать за имя Христово, как и учитель его — блаженный Павел, пострадавший за Христа от Нерона [13] в Риме. Поставив афинянам вместо себя епископа, Дионисий удалился в Рим, где его с радостью принял святой Климент, епископ римский [14]. Прожив с ним недолгое время, святой Дионисий был послан Климентом — вместе с епископом Лукианом, священником Рустиком, диаконом Елевферием и прочей братией — в Галлию [15] для проповеди здесь слова Божия язычникам. Придя с ними в Галлию, святой Дионисий стал проповедовать слово Божие обитателям той страны, и в городе Париже [16] многих обратил от идолослужения к вере в Господа. Там он построил церковь [17] на собранные новообращенными христианами средства. В сей церкви Дионисий совершал бескровные жертвы, моля Бога, чтобы Он даровал ему силу привлечь к Церкви многих словесных овец. Когда таким образом распространялось здесь слово Божие, началось вторичное после Нерона гонение, воздвигнутое Домицианом [18]. Сей император послал в Галлию военачальника Сисиния, дабы предать мучениям тамошних христиан. Придя в город Париж, Сисиний приказал прежде всего схватить для мучения Дионисия, прославившегося чудесами и мудростью Божией; вместе с ним были взяты Рустик и Елевферий, прочие же из братии удалились на проповедь в другие страны. Святой Дионисий в сие время был уже очень стар и утомлен трудами Евангельской проповеди. Когда он, крепко связанный, вместе с Рустиком и Елевферием, приведен был к полководцу Сисинию, последний, взглянув на него, с гневом произнес:
— Ты ли тот злочестивый старец Дионисий, который, хуля наших [19] богов, ниспровергает всё служение им и противится царским повелениям?
Святой отвечал:
— Хотя я, как ты и сам видишь, уже состарился телом, но вера моя цветет юностью и исповедание мое всегда рождает новых чад для Христа.
На вопрос Сисиния: «Кого он почитает за Бога», — святой Дионисий возвестил ему слово истины и исповедал великое имя Пресвятой Троицы — Отца и Сына и Святого Духа.
Но воевода, уподобившись глухому аспиду [20] и не желая слушать спасительной проповеди, спрашивал всех троих, — Дионисия, Рустика и Елевферия, желают ли они повиноваться царю и принести языческим богам жертвы. Они же, как бы едиными устами, отвечали:
— Мы — христиане, почитаем Единого Бога, Который на небе, и Ему мы покланяемся; приказанию же царскому повиноваться не будем.
Тогда Сисиний приказал обнажить Дионисия и без милосердия бить веревками. Святой всё сие терпел, благодаря Бога за то, что Он сподобил его носить раны Его на теле своем. Так же точно мучили Рустика и Елевферия, но и они, укрепляемые примером Дионисия и наипаче Самим Богом, в терпении прославляли Христа. Сисиний, сознавая, что скорее ослабнут руки палачей, чем изнеможет терпение святых, в тот же день велел бросить мучеников в темницу. На утро слуги вывели святого Дионисия из темницы и, по приказанию мучителя, положили его на раскаленном железе. Между тем святой воспевал псалом: «Слово Твое весьма чисто [разжжено], и раб Твой возлюбил его» [21] (Пс. 118:140). После сего, снявши святого с железа, бросили его на съедение зверям. Но святой оставался невредимым и от зверей, потому что Бог заграждал уста их. Затем святого бросили в сильный огонь, но и там он остался невредимым, ибо огонь не касался святого и не причинил ему никакого вреда; после сего он снова был брошен в темницу к Рустику и Елевферию. В темницу к Дионисию приходили многие из верующих и святой совершал там для них Божественную литургию и причащал их св. Таин Тела и Крови Христовых. Когда он совершал Божественную литургию, верующие видели над блаженным Дионисием несказанный свет: с воинством ангелов являлся Царь Славы и, поскольку возможно было сие для телесных очей верующих, они взирали на Него. По прошествии некоторого времени, Дионисий, Рустик и Елевферий были выведены из темницы и представлены к военачальнику, который снова увещевал их принести жертвы идолам. Святые не повиновались, но исповедали Христа Бога Истинного. Тогда мучитель в гневе приказал беспощадно бить святых, а потом осудил их на усечение мечом.
Когда святых вели из города к горе, прозывавшейся Ареевой [22], то Дионисий молился, взывая:
— Боже, Боже мой, создавший меня и научивший вечной Твоей премудрости, открывший мне Твои таинства, и всюду, где бы я ни находился, сопребывавший со мною. Благодарю Тебя за всё, что Ты устроил чрез меня для славы пресвятого Твоего имени и за то, что Ты посетил мою удрученную трудами и стремящуюся созерцать Тебя старость, призывая меня к Себе с друзьями моими. Итак, молюсь Тебе: приими меня и друзей моих, будь милостив для тех, которых Ты стяжал Своею Кровию и сопричислил нас к числу Своих слуг за наше служение Тебе, ибо Твоя есть сила и держава со Отцем и Святым Духом во веки веков.
Затем, произнесши слово «аминь», святой преклонил святую главу свою за пресвятое имя Иисуса Христа, и был усечен тупою секирою. Вместе с ним сложили за Христа свои главы и святые Елевферий и Рустик.
По смерти Своего угодника Дионисия, Бог показал преславное чудо. Тело святого, будучи обезглавлено, по действию силы Божией, встало на ноги и, взявши в руки свою главу, прошло с нею два поприща [23] до того места, где христианами устроена была церковь. Отдавши затем свою главу одной благочестивой женщине, по имени Катулле, оно пало на землю. Многие неверующие, видя сие чудо, уверовали во Христа. Принявши главу святого, Катулла пожелала взять и тело, но язычники не дозволили ей сего. Тогда Катулла, пригласив в свой дом сторожей, радушно угостила их и оделила подарками, приказав в то же время христианам взять святое тело Дионисия. Христиане, взяв тело Дионисия, похоронили его на том самом месте, где была отдана Катулле голова.
Святой Дионисий пострадал на девяностом году своей жизни, в девяносто шестом году по Рождестве Христовом. При гробнице его творились многие чудеса во славу Христа и Бога нашего, прославляемого со Отцом и Святым Духом во веки. Аминь [24].
Благости научився, и трезвяся во всех, благою совестию священнолепно оболкся, почерпал еси от сосуда избранного [25] неизреченная, и веру соблюд, равное течение совершил еси: священномучениче Дионисие, моли Христа Бога, спастися душам нашым.
Небесная врата прошед духом, яко ученик до третияго небесе достигшаго Апостола [26], Дионисие, неизреченных обогатился еси всяким разумом, и озарил еси во тьме неведения седящыя. Темже зовем: радуйся отче всемирный.
Примечания:
[1] Ареопагит — член верховного Афинского государственного совета и судилища — Ареопага.
[2] Афины — столица древнегреческого государства; славилась своими постройками, статуями, развитием торговли и промышленности, и особенно школами. Здесь до позднейших времен (VI в. по Р.Х.) находились знаменитые философские училища, в которых получали образование жители древних стран.
[3] Еллинский — греческий; иногда это слово значит языческий; ко времени Рождества Христова греки были самым образованным народом древности.
[4] Илиополь — город в Африке; находится на правом берегу реки Нила, на одном из его восточных рукавов, — на юге нижнего Египта.
[5] Астрономия — наука, изучающая законы движения светил небесных. Египетские ученые, именно жрецы, в особенности славились изучением этой науки.
[6] Во время второго великого путешествия Апостола Павла с проповедью Евангелия, — около 54 г. по Р.Х.
[7] Подробно о сем повествуется в книге Деяний Апостольских: 17:15–34.
[8] Кронос или Хронос — бог времени, сын Урана (Небо). Греки думали, что он произвел на земле золотой век, существовавший в первый период жизни рода человеческого. — Афродита или Венера — богиня женской красоты и любви. — Зевс (или Юпитер — у римлян) почитался у греков главным божеством, отцом богов и людей, повелителем неба и земли, грома и молнии, ветров и дождей. — Гефест — бог огнедышащих гор и покровитель кузнечного искусства. — Гермес — бог, покровитель торговли и всякого рода сношений между людьми и богами, — вестник воли богов. — Дионисий или Вакх — бог вина и веселья. — Артемида или Диана, известная языческая богиня у греков, олицетворяла собою луну и считалась покровительницею лесов и охоты.
[9] О Дамаре упоминает и книга Деяний Апостольских: 17:34.
[10] «Таинственное богословие», — как иначе называется это сочинение, — рассуждает о том, что все человеческие представления и определения Бога не выражают Его сущности и что Боговедение должно состоять в таинственном созерцании непостижимого Божественного Существа.
[11] Святой Апостол Иаков (Младший) был сын Алфея (Клеопы) и Марии, сестры Богоматери (Ин. 19:25; Мрк.15:40, 47; 16:1; Лк.24:10; Мф.13:55; Мрк.6:3). Он особенно заботился об устройстве церкви во Иерусалиме и претерпел мученическую кончину в 62 г. по Р.Х. После него остался составленный им древнейший чин литургии.
[12] Память Апостола Тимофея 22 января. — О святом Иерофее Афинском см. 4 октября.
[13] Нерон — римский император (54–68 гг. по Р.Х.) — был первым жестоким гонителем на христиан. В 66 или 67 г., во время сего гонения, претерпел мученическую кончину св. Апостол Павел, осужденный на смерть чрез усечение мечом.
[14] Святой Климент, третий епископ города Рима (с 92 по 101 г.). Претерпел мученическую кончину при императоре Траяне (в 101 г.). Памятником его деятельности на пользу церкви осталось его послание к Коринфянам.
[15] Галлия — нынешняя Франция.
[16] Париж — ныне столица Франции, на реке Сене; в древности называлась Лютеция.
[17] Впоследствии здесь был знаменитый монастырь «Сен-Дени», усыпальница древних французских королей.
[18] Домициан царствовал с 81 по 96 г.
[19] У римлян были те же боги, что и у греков, только с другими именами.
[20] Аспид — род ядовитого змея. Этим словом в богослужебных книгах иногда называется диавол.
[21] Псалмопевец говорит в данном стихе псалма о слове Божием, заповедях Божиих, которые он возлюбил боле всего. Претерпевая огненные мучения, святой Дионисий как бы забывает о них, а имеет на устах лишь слово Божие.
[22] Ареева, т. е. Марсова. Арей или Марс — языческий бог войны.
[23] Поприще — мера расстояний; оно равнялось нашим 690 саженям. Два поприща, таким образом, составляют 1380 саженей или 2,75 версты.
[24] Дионисию Ареопагиту, кроме вышеозначенного, принадлежат еще следующие сочинения: а) «О небесной иерархии», в котором излагается учение о девяти чинах ангельских, с объяснением свойств и обязанностей каждого; б) «О церковной иерархии», — где излагается учение о степенях церковной иерархии с таким же объяснением; в) «Об именах Божиих»; здесь Дионисий разъясняет значение имен Божиих, употребляемых в Священном Писании и г) «Десять писем к разным лицам».
[25] Под «сосудом избранным» здесь разумеется св. Апостол Павел, просветивший светом христианства святого Дионисия.
[26] Т.е. Апостола Павла (2 Кор.12:2).
"}},"1659":{"name":{"nominative":"Прп. и блгв. кн. Олега Брянского (ок. 1285)","short":"Прп."}},"1660":{"name":{"nominative":"Прп. Иоанна Хозевита, еп. Кесарийского (VI)","genetive":"Прп. Иоанна"},"life":{"id":"minei-1003-1660","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Преподобный отец наш Иоанн Хозевит [1] был родом из города Фив, что в Египте. В монашество он был пострижен своим дедом и, по совету сего старца, ходил ко святым местам в Иерусалим. По возвращении оттуда, он провел со старцем несколько дней, а затем удалился от него в одно тесное ущелье, где нашел небольшую пещеру и жил там, питаясь одними кореньями и травами. Когда же Бог восхотел прославить Своего угодника, то явил сие следующим образом. В тех местах жил великий постник, по имени Анания. Однажды к нему приведен был сын одного человека, мучимый нечистым духом. Анания не принял его, но с великим смирением сказал, чтобы пошли внутрь страны и поискали бы там Иоанна Египтянина, который может исцелить отрока. Когда посланные нашли Иоанна, они объявили ему, зачем пришли. Сначала Иоанн отказывался, но, после долгой мольбы, согласился изгнать нечистого духа и помолился Богу. Обратившись затем к бесу, он сказал:
— Именем Иисуса Христа, — не я, но Анания повелевает тебе, нечистый дух, выйти из отрока сего.
По слову святого нечистый дух вышел из отрока, и сей последний стал здоров и всем объявил о совершенном над ним славном чуде. Затем святой Иоанн должен был, против воли, принять епископство в Кесарии, но, будучи не в силах принимать почести и желая проводить иноческую жизнь, оставил Кесарию и вновь удалился в пустыню, где и пробыл до конца своей жизни.
Бог прославил святого подвижника Своего славными чудесами. У одного человека малолетний сын был мучим духом нечистым. Отец посадил его в корзину и, покрыв сверху травою, принес к Иоанну и поставил ее у пещеры святого. Когда ребенок заплакал, святой встал и тотчас узнал, что в ребенке гнездится дух нечистый; прогнав беса, Иоанн исцелил дитя. Но изгнанный бес не успокоился и стал мстить подвижнику, приняв на себя человеческий образ. Встретив святого в прибрежном ущелье, бес припал к ногам его, как бы ища благословения. Раб Божий, нечаянно увидев его лицо, удивился, а бес, схватив святого за ноги, низвергнул его вниз к берегу; святой упал стремглав, но, по благодати Божией, остался невредим, так что человекоубийца не достиг ничего. Затем злой дух отдал раба Божия во власть одного разбойника, который бил святого, срывал с него одежду и сжег даже его хижину. Святой терпеливо переносил всё сие и только говорил про себя:
— О Всевышний Господи! благодарю Тебя, если сие угодно Тебе.
Тогда, по воле Всевышнего, разбойник был схвачен и умер позорною смертью, и раб Божий нашел себе на некоторое время покой. Но лукавый не прекратил, однако, борьбы с блаженным. Когда святой отправился однажды посетить братию, одна женщина встретила его на пути и пала к его ногам, умоляя войти к ней в дом и освятить его своею молитвою и благословением. Святого тронули ее мольбы, и он вошел. Тогда скверная обольстительница заперла двери и, вся обнажившись, делала всякие мерзости, чтобы только осквернить нескверного. Но твердый муж непоколебимо устоял против бесовского ухищрения и, оттолкнув ее, вышел невредимым.
Блаженный Иоанн, услышав о некоем постнике Маркиане, молва о котором распространялась повсюду, пожелал его видеть; между тем, еще ранее, св. Иоанн, чтобы избежать всякого соблазна, решился не покидать своей келлии ни в каком случае, и с этою целию сам связал себя и почитал сии узы свои неразрешимыми. И вот, ангел Господень восхитил Маркиана из его келлии и внезапно поставил его пред блаженным Иоанном. Они приветствовали друг друга и насладились духовною беседою. Затем Маркиан опять был взят ангелом и стал невидим.
Святой Иоанн изгонял из многих людей бесов, исцелял от лютых болезней, изводил молитвою водные источники, сводил с неба дождь и много других чудес совершил силою Божиею, и в глубокой старости с миром предал Богу святую душу свою.
Примечания:
[1] Преподобный Иоанн получил прозвище Хозевита от лавры Хузивской, в которой он провел большую часть своего иноческого жития. Эта лавра находилась в пустыне Хузиев или Хозева, между Иерусалимом и Иерихоном, вправо от большой дороги и недалеко от спуска в низменную долину Иорданскую. Лавра эта была расположена в дикой местности. Церкви и келлии монахов находились в глубине оврага и, вися на высоте 50 сажен, были как бы прилеплены к каменистым утесам. Хузивская лавра возникал в V веке. Имя первого ее основателя неизвестно. Время особенного процветания лавры Хузивской: VI, VII и VIII века, когда она особенно славилась строгостью жизни своих подвижников. Лавра эта существовала еще в XII веке. О дальнейшей судьбе ее ничего неизвестно.
"}},"1661":{"name":{"nominative":"Блж. Исихия Хоривита (VI)","short":"Блж. Исихия"},"life":{"id":"minei-1003-1661","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой Исихий сначала совершенно пренебрегал спасением души. Но вот он заболел, и во время болезни раскаялся. Тогда он упросил всех окружающих оставить его и пробыл в затворе двенадцать лет, в полном безмолвии [1], питаясь только хлебом и водою, и все время проводя в молитве и слезах.
Когда настало время его кончины, то братия обители вошли, сломав двери, и как ни заговаривали с Исихием, слышали от него одно:
— Простите! Кто хранит в душе память о смерти, тот не станет грешить. Братия дивились происшедшей с ним, по благодати Божией, перемене и, по смерти его, с честью погребли тело его. По прошествии некоторого времени, они стали искать св. его мощей, и не нашли. Чрез сие Господь показал всем силу истинного покаяния для желающих исправиться, хотя бы и после долгой небрежности о спасении [2].
Примечания:
[1] Молчание составляет важный христианский подвиг для духовного совершенствования. Святые подвижники сознавали всю важность сего подвига и любили молчание. Св. Амвросий Медиоланский пишет: «Уметь молчать труднее, нежели говорить. Я знаю, что многие говорят потому, что не умеют молчать. Посему тот мудр, кто умеет молчать. Итак хорошо сказано в Писании: «Мудрый человек будет молчать до времени» (Сирах. 20:7)».
[2] Повесть о св. Исихие находится у св. Иоанна Лествичника, игумена Синайской обители (Слово 6-е), который был современником св. Исихия. Блаженный Исихий жил в VI веке и подвизался на горе Хорив, откуда и получил название Хоривита.
"}},"1664":{"name":{"nominative":"Сщмч. Иерофея, еп. Афинского (I)","short":"Сщмч. Иерофея"},"life":{"id":"minei-1004-1664","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой Иерофей был одним из членов или советников Ареопага. Святым апостолом Павлом он был обращен в христианство и им же поставлен в епископа города Афин. Присутствуя вместе с апостолами при погребении Пресвятые Владычицы нашея Богородицы, святой Иерофей воспевал божественные песнопения, когда провожал ко гробу Пречистое тело Божией Матери, так что все слышавшие и видевшие то, признали его за праведного и святого мужа. Благочестно пожив, как подобает святому, и угодив Богу своим житием и благим управлением паствою, святой Иерофей скончался мученически в I веке по Р. Х.
Священноначальника Афинскаго восхваляем тя, яко тайноучившеся тобою странным и неизреченным: явился бо еси богоприятный песнословец. Но моли всеблаженне Иерофее, от всяких нам грехопадений избавитися, да зовем: радуйся отче богомудре.
"}},"1667":{"name":{"nominative":"Прп. Аммона (ок. 350)","short":"Прп. Аммона"},"life":{"id":"minei-1004-1667","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Преподобный отец наш Аммон был родом египтянин. Хотя еще в раннем возрасте он лишился своих родителей, но воспитывался в страхе Божием и с юных лет приобрел любовь к чтению Божественных книг. Когда Аммон достиг совершеннолетия, дядя стал понуждать его к женитьбе. Предпочитая девство супружеству, но вместе с тем желая исполнить волю дяди, Аммон стал размышлять, как бы ему совместить девственную жизнь с брачной. И вот в день брака, когда ввели его вместе с невестою в брачную опочивальню и все ушли, он, затворив двери, сказал девице:
— Послушай меня, сестра, и согласись на то, что я скажу тебе: супружество, в которое мы вступили, нисколько не лучше девства; посему мы хорошо сделаем, если будем почивать отдельно друг от друга, чтобы, сохранив наше девство, угодить сим Богу.
Сказав сие, он достал хранившуюся у него на груди под одеждой книгу, и стал читать девице, не ведавшей Писания, как бы от лица Христа и Апостолов, спасительные слова Божественного учения. К прочтенному он присоединял, по данной ему от Бога благодати, и свои наставления, и советовал ей проводить чистую, ангельскую жизнь. Она же, умилившись, сказала:
— Господин мой! Я соглашаюсь на все, что ты говоришь, и так как ты предпочитаешь жизнь девственную, то и я желаю того же и согласна делать все, что ты мне повелишь.
Тогда Аммон сказал:
— Хочу, чтобы мы жили порознь: ты в одном доме, а я в другом.
Но девица, не желая такого разделения, сказала:
— Нет, господин мой, мы будем жить в одном доме, но почивать отдельно.
Так они начали проводить девственную жизнь. Их супружество было как бы садом, который цвел лилиями девства, ограждался целомудрием и прохлаждался росою Духа Святого. В таком супружестве прожили они много лет, проводя время в великих подвигах, — посте, воздержании, в бдении и молитвах, и телесных трудах. Девица трудилась и занималась домашним хозяйством, Аммон же изнурял ежедневно плоть свою, трудясь целый день в своем саду. Приходя домой вечером, он немного вкушал со своею супругою, или лучше сказать — сестрою, хлеба; в полночь же они оба вставали на молитву, а рано утром Аммон опять выходил на дело свое и трудился до вечера. Так сия двоица, в молодых своих годах, живя среди как бы огня, не сгорела: ибо они преодолели всякие плотские вожделения в себе. Такую совместную жизнь они проводили восемнадцать лет и достигли совершенной чистоты и святости. И вот однажды девица сказала Аммону:
— Господин мой! Я хочу тебе нечто сказать, и если ты меня послушаешь, то я пойму из сего, что ты любишь меня действительно о Боге.
Он же ответил:
— Говори, сестра, и если будет полезно, я послушаю тебя.
Тогда девица сказала:
— Приличнее нам, господин мой, жить отдельно, так как ты человек святой, праведный и целомудренный, и я, сколько могу, последую твоей жизни; пусть же будет и другим от нас польза; станем жить отдельно: нехорошо, чтобы столь великая твоя добродетель, из-за совместной жизни со мною, сокрыта была от могущих пользоваться ею и подражать твоему целомудрию.
Слыша сие, Аммон прославил Бога, склонившего сердце девицы к отдельной жизни, которой он издавна желал. И сказал он девице:
— Сестра моя! Если угодно тебе сие, то оставим совместное пребывание: оставайся ты в сем доме, а я пойду на другое место.
Помолившись Богу, они расстались друг с другом: Аммон пошел в гору Нитрийскую [1] и стал иноком, а мнимая жена его, оставшись в доме своем, в скором времени собрала множество девиц и уневестила их Христу, а сама стала игуменьею над ними.
Поселившись в горе Нитрийской, Аммон стал проводить отшельническую жизнь, трудясь и подвизаясь для Бога, Коему он день и ночь служил со всею теплотою духа своего. В пустыне он провел двадцать два года и достиг совершенства в иноческой жизни. Бог же прославил угодника Своего, дав ему дар исцеления, и святой исцелял различные болезни приходивших к нему людей.
Однажды к нему приведен был отрок, укушенный бешеною собакою. В припадках беснования он кусал свое собственное тело. Родители отрока, припадая к ногам святого Аммона, просили его исцелить их сына. Но святой сказал им:
— Что вы утруждаете меня, прося у меня того, что превосходит мои силы. В ваших руках — и болезнь, и исцеление отрока, так как, укравши у вдовы (святой назвал ее по имени) вола, вы тайно убили его и съели; посему возвратите ей живого вола, и сын ваш исцелеет.
Родители беснующегося отрока, услыхав сие, ужаснулись, что святой знает их тайны и, сознавшись в своем преступлении, клятвенно обещались возвратить украденное. Тогда святой, помолившись, исцелил отрока и отпустил их с миром. Они же, с радостью вернувшись в дом, тотчас же дали вдовице другого вола, вместо убитого ими.
В другое время пришли к преподобному два человека за благословением. Святой попросил их привезти ему воды на нужды приходящих к нему, ибо один из пришедших имел верблюда, а другой осла. Взяв большой сосуд, они отправились с горы за водой. Когда они наполнили сосуд водою, то один из них, у которого был верблюд, сказал:
— Сосуд велик, а гора высока, а потому не хочу я такою тяжестью уморить своего верблюда.
И, оставив своего товарища, он пошел своею дорогою, не возвращаясь к святому. Оставшийся же взял воду на осла своего и с большим трудом едва ввез ее на гору к преподобному. Увидев его, святой сказал:
— Чадо! Да благословит тебя Бог за труд твой. Знай, же, что товарищ твой, который отказался привезти воды на нужды наши, в настоящее время находится в несчастии, ибо лишился своего верблюда.
Тогда отправился человек этот вслед за своим товарищем и нашел его плачущим, так как верблюд его съеден был волками.
О сем преподобном Аммоне воспоминает святой Афанасий Александрийский в житии преподобного Антония [2], где он пишет о нем следующее.
Однажды преподобный Аммон шел с учеником Антония Феодором. Когда им пришлось переправляться через одну большую реку, называемую Ликос [3], для чего нужно было им раздеться, то Аммон стал просить Феодора немного отойти от него, чтобы не видеть им телесной наготы друг друга. Когда они разошлись, Аммон стал размышлять, как бы ему переправиться через реку, не снимая одежды, ибо он был настолько целомудрен и скромен, что стыдился даже своей собственной наготы, и во всю свою жизнь не обнажал своего тела. Когда он размышлял о сем, ангел Господень восхитил его и, перенеся через реку, во мгновение ока поставил на другом берегу. Феодор же с большим трудом едва переплыл через реку. Увидев Аммона стоящим на другом берегу, он удивился, что тот скоро переправился через такую быструю реку; заметив же, что одежда на Аммоне совершенно суха, он поразился и, упав к ногам святого, просил сказать ему, как он переправился через речную быстрину. Вынужденный просьбою товарища, Аммон открыл ему, что он был перенесен ангелом. При сем он запретил товарищу говорить о сем другим, пока он, Аммон, не покинет сего мира. Придя к святому Антонию, преподобный услыхал от него такие слова:
— Бог открыл мне день твоей смерти. Посему я пригласил тебя, чтобы усладиться беседою, пока ты не отошел еще к Богу: помолимся же друг за друга.
Проведя время в продолжительной беседе друг с другом, они получили утешение от Святого Духа, и Аммон, приняв благословение, ушел от святого Антония.
И вот спустя немного дней, Антоний Великий, сидя на холме, возвел очи свои к небу и увидел душу Аммона, с радостию возносимую ангелами на небо. Узрев сие, Антоний был весьма обрадован; тогда ученики спросили его:
— Отче, что за причина твоей радости?
Он отвечал:
— Сегодня преставился авва Аммон, и я вижу его святую душу, возносимую ангелами на небо.
Ученики запомнили тот день, в который св. Антоний сказал им о преставлении Аммона. Через несколько дней пришли братия из Нитрии [4] и сообщили, что святой Аммон преставился ко Господу [5]. Сосчитавши дни, ученики Антония убедились, что Аммон преставился в тот самый день, когда Антоний видел душу его, восходящую к небу с ангелами, и прославили Бога.
Примечания:
[1] Нитрийская гора находится в нижнем Египте, в 70-ти милях от г. Александрии.
[2] «Жизнь Великого Антония», описанная св. Афанасием Александрийским, — одно из самых назидательных сочинений его. Святой Иоанн Златоуст советует читать жизнь Антония каждому, какого бы кто состояния ни был.
[3] Довольно часто встречающееся название для быстрых рек.
[4] Т.е. из Нитрийской пустыни, где подвизался св. Аммон.
[5] Блаженная кончина прп. Аммона последовала около 350 года. — Прп. Аммон написал 19 «увещательных глав», исполненных опытной духовной мудрости.
"}},"1668":{"name":{"nominative":"Прп. Павла Препростого (IV)","genetive":"Прп. Павла"},"life":{"id":"minei-1004-1668","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Сей Павел был земледельцем в одном селении. Человек он был неученый, душою же был весьма прост и незлобив. Он вступил в брак с женщиною, красивой лицом, но дурной по своей душе и поведению; долгое время она тайно от мужа вела прелюбодейную жизнь. Однажды, возвратившись с работы домой, Павел застал жену свою с другим. Тогда, немного усмехнувшись, сказал он прелюбодею:
— Хорошо, хорошо! Я совсем не обращаю на это внимания. Призываю во свидетельство Иисуса Христа, что я не желаю более жить с нею. Вот ты обладаешь ею, посему и детей корми, а я уйду и стану монахом.
И тотчас же, оставив все, Павел ушел из дома; никому он при сем ничего не сказал, и порочную свою жену нисколько не укорил, но молча пошел в пустыню. Там он пришел к преподобному Антонию Великому [1], и постучал в двери его келии. Антоний спросил его:
— Чего ты хочешь?
Павел отвечал:
— Хочу быть иноком.
Антоний увидев, что он уже стар, сказал ему:
— Тебе, старец, уже около 60 лет, — не можешь ты быть иноком; возвратись опять в село и исполняй свою работу, благодаря Бога; а пустыннический труд нести и искушений терпеть ты не сможешь.
Но Павел отвечал:
— Отец! Я готов исполнять все то, что ты повелишь.
Антоний же, не внимая ему, говорил:
— Я сказал тебе, что ты стар и уже не можешь быть монахом. Отойди отсюда. А если хочешь быть монахом, то иди в монастырь, где живет много братии, могущей переносить твои немощи; а я живу здесь один и по пяти дней ничего не вкушаю; посему не можешь ты жить со мною.
Сказав сие, Антоний затворил двери и три дня не выходил из своей келии. Но старец все это время оставался около келии, никуда не уходя. На четвертый день Антоний отворил дверь и опять увидел Павла и, чтобы заставить удалиться его, сказал:
— Уйди отсюда, старец. Зачем ты досаждаешь мне? Я сказал тебе, что ты не можешь остаться здесь.
— Умру тут, а не уйду, — ответил старец.
Антоний, видя, что у старца нет ни хлеба, ни воды, и что он уже четвертый день остается без пищи, подумал про себя: «старец сей, не привыкший так долго поститься, может умереть от голода, и на моей душе будет за него грех». Посему он согласился оставить его у себя и сказал:
— Ты можешь спастись, если будешь послушен и сделаешь то, что я повелю тебе.
Павел ответил:
— Отче, я готов исполнять все то, что ты скажешь мне.
Антоний же, испытывая его, сказал:
— Стой и молись на сем месте до тех пор, пока я не приду и не принесу тебе того, над чем ты должен трудиться.
Оставив Павла, Антоний вошел в пещеру.
Целую неделю он не выходил к нему, но тайно через окно наблюдал за ним и видел его все то время неподвижно стоящим день и ночь на одном месте.
Тогда, выйдя из келии, Антоний принес старцу финиковые ветви и, омочив их в воде, сказал ему:
— Плети, старец, веревку так же, как я плету.
И плел Павел веревку до девятого часа и с большим трудом сплел пятнадцать лактей [2]. Антоний же, посмотрев работу, сказал:
— Нехорошо ты сплел, расплети и плети снова.
А был уже седьмой день, как он не давал ему ничего есть. Все же сие делал Антоний для того, чтобы удалить Павла от себя, ибо он думал, что тот уйдет от него, не выдержав испытания. Но Павел продолжал с большим трудом расплетать веревку и снова сплетать ее; и как он ни был голоден, однако нисколько не огорчился и не возроптал. Тогда Антоний сжалился над ним, — и вот, когда уже солнце заходило, он сказал Павлу:
— Старец, не хочешь ли немного вкусить хлеба?
— Как ты хочешь, отче, — отвечал Павел.
Антоний пришел в умиление от сих слов Павла, который, и страдая от голода, не спешил, однако, к утолению его хлебом, но отдавался на волю Антония.
Они вкусили немного хлеба с водою и, вставши из-за стола, возблагодарили Господа.
Испытывал святой Антоний Павла и в молитвах, по целым ночам не ложась спать и поя псалмы со многими поклонами, но и в сем Павел оказался терпеливым и бодрым.
Раз, когда они вкушали пищу, Антоний велел Павлу вкусить более того, чем сколько вкушал сам, ибо он жалел его, как еще непривыкшего к строгому посту.
Но тот ответил:
— Если ты, отче, будешь есть еще, то и я буду.
— Мне довольно, — сказал Антоний, — потому что я монах.
А Павел ответил:
— И мне довольно, потому что и я хочу быть монахом.
И всегда Павел исполнял все, что ни повелевал ему Антоний.
Однажды Антоний велел сшить ему одежду; когда Павел сшил ее, Антоний сказал:
— Плохо ты сшил, — распори ее и сшей снова.
И вновь сшитую он велел распороть и опять шить.
Все сие делал Антоний для того, чтобы испытать терпение и послушание Павла. А тот нисколько не роптал на сие, но с усердием и старательностию исполнял все повеления Антония.
Наконец, Антоний убедился в способности Павла к пустынножительству и сказал ему:
— Вот ты уже и соделался иноком во имя Господа Иисуса.
И велел Антоний жить ему в одиночестве, сделав келию для него на расстоянии четырех метаний камнем [3] от своей. И пребывал блаженный Павел близ святого Антония в той отдельной келии, трудясь день и ночь в подвигах иноческих; за сие получил он от Бога власть над духами нечистыми, чтобы изгонять их и исцелять недуги.
Раз к святому Антонию приведен был юноша, имевший в себе духа нечистого, весьма злого и сильного, одного из князей тьмы, который хулил Бога.
Но Антоний сказал:
— Не мое это дело, ибо не получил я от Бога власти над сильнейшими бесами, но Павел препростый имеет сей дар. И пошел он с юношею к Павлу и сказал ему:
— Авва Павел! изгони из сего юноши нечистого духа, дабы юноша мог вернуться в дом свой здоровым, хваля Бога.
Но Павел сказал:
— А ты, отче, почему же не изгнал его?
Антоний отвечал:
— Имею я одно неотложное дело и потому привел его к тебе.
И, оставив бесноватого юношу и Павла, Антоний ушел. А Павел, помолившись Богу, сказал бесу:
— Диавол! Авва Антоний велит тебе выйти из человека сего.
Диавол же с бранью ответил:
— Не выйду, всезлобный и лживый старик. Тогда Павел, взяв ту кожу, в которой ходил, начал бить его, говоря:
— Выходи, — так повелел тебе святой Антоний.
Но диавол не желал выходить. Тогда Павел сказал:
— Или ты выйди, или я помолюсь Христу и будет тебе худо.
Но бес, хуля Христа, говорил:
— Не выйду.
Тогда Павел разгневался на беса, и в полдень, когда в Египте солнце жжет как огненная пещь, взошел на камень и встал на нем, как неподвижный столп, взывая ко Христу:
— Господи Иисусе Христе, распятый при Понтие Пилате! Ты ведаешь, что не сойду я с сего камня, хотя бы пришлось мне и умереть на нем, и не вкушу ни хлеба, ни воды до тех пор, пока Ты не услышишь меня и не изгонишь беса из сего юноши.
Когда еще говорил он сие, бес начал кричать:
— Выхожу, выхожу и не знаю, где буду находиться. И выйдя из юноши, бес обратился в большого змея, длиною в 70 лактей, и поселился в Чермном море [4]. Так святой Павел победил диавола простотою и смирением своим; ибо слабейших бесов изгоняют люди силою веры, а начальствующих князей бесовских побеждают люди силою смирения, как сей святой Павел.
Блаженный Павел имел и дар прозрения. Раз, войдя в один монастырь, встал он у церкви, наблюдая, кто с какою мыслию входит в нее. Была вечерня и все входили в церковь с радостным лицом и просветленною душою, и с каждым из них входил с радостию и ангел хранитель. Один же брат шел в церковь с лицом мрачным, душою озлобленною, будучи окружен бесами, из которых каждый влек его к себе; ангел же хранитель его следовал в отдалении, — в унынии и с плачем. Видя сие, святой опечалился и весьма скорбел о погибшем брате; от великой печали не вошел святой Павел и в церковь, но с плачем сидел вне ее. Когда церковная служба окончилась, то все братия выходили такими же, какими и входили, и свет Божественный озарял их. Увидал Павел и того, который прежде был мрачным; и вот лицо его светилось как бы лицо ангела, и благодать Духа Святого осеняла его, и ангел хранитель радостно поддерживал за руку его; бес же издали рыдал и не дерзал хотя немного приблизиться к нему.
Увидав столь быструю перемену, происшедшую с братом, блаженный обрадовался и, остановив его, поведал окружающим о том, что видел и затем спросил брата о причине его внезапного изменения.
Тот, видя себя обличенным Божиим откровением, в присутствии всего народа, рассказал о себе все:
— Я, — сказал он, — весьма грешен: много лет прожил я до нынешнего дня в беззаконии. Войдя сегодня в церковь, услышал я, что читают книгу пророка Исаии, или лучше, — Самого Бога, через пророка говорящего: «Омойтесь, очиститесь; удалите злые деяния ваши от очей Моих; научитесь делать добро: и если будут грехи ваши, как багряное, — как снег убелю» (Ис. 1:16–18) [5]. Услышав сие, я умилился душою, отверзлись во мне духовные очи и, познав свое злодейство и нечестие, я с сокрушением сказал в душе своей Богу: «Ты, Господи, пришел в мир для спасения грешников, как то через пророка Своего Ты мне ныне поведал; исполни сие со мною грешным на деле. Ибо я даю обет отныне, при помощи Твоей, не только никому не делать никакого зла, но и оставить всякое беззаконие и послужить Тебе, Владыко, чистою совестию; только Ты Сам приими меня кающегося и не отвергни меня, припадающего к Тебе». С такими обещаниями, — продолжал он, — вышел я из церкви, решив в сердце своем не грешить более перед Богом.
Услышав сие, все громким голосом прославили Бога, принимающего всякого, обращающегося к Нему с покаянием.
Так прозорлив был святой Павел, ибо за простоту свою и незлобие свое он преисполнен был благодати Божией. Да и кто же приятен Богу более незлобивого? «Непорочность и правота, — говорит Господь устами Псалмопевца, — да охраняют меня» (Пс. 24:21).
Преподобный прожил в святой простоте своей много лет и, сотворив много чудес, отошел ко Господу [6]. Тот, кто был на земле простым и неученым, теперь стал премудрейшим на небеси, более всех мудрецов мира сего, и с мудрыми херувимами созерцает он Христа, Божию Силу и Божию Премудрость. Ибо истинная мудрость в том и состоит, чтобы бояться Бога и в чистоте души и незлобии сердца служить Ему и благоугождать.
Молитвами, Господи, угодника Твоего, Павла препростого, умудри и нас в исполнении заповедей Твоих. Дай нам иметь началом премудрости — страх Твой, дабы мы, из благоговения к Тебе, уклонившись от греха, могли творить перед Тобою добро и получить милость Твою во веки. Аминь.
Примечания:
[1] Св. Антоний Великий, первый учредитель монашеского жития, родом египтянин, подвизался на восточном берегу реки Нила, около Фиваиды. Там, нося власяницу, питаясь только травами и кореньями, он, в постоянных трудах и молитве, прожил 20 лет в неизвестности, поборая, благодатию Божиею, духа соблазнителя, тревожившего его искушениями и страхом. Наконец, святость жизни и чудеса привлекли к Антонию в пустыню многих подвижников; они поселились близ него и приняли за образец жизни правила, данные Антонием, что и было началом монашеского жития. Преставился св. Антоний 105-ти лет, в 356 году. Память его празднуется 17 января.
[2] Лакоть или локоть — мера длины, равная 10,5 вершкам (полметра примерно).
[3] Т.е. на таком расстоянии от своей келлии, на какое можно камнем перебросить четыре раза.
[4] Чермное, или, так называемое, Красное море, представляет собою длинный, узкий пролив Индийского океана, отделяющий Аравийский полуостров от Египта и Азию от Африки. Через это море евреи переходили при Моисее на пути из Египта в Обетованную землю, т. е. Палестину (Исх. 14 гл.).
[5] («Багряное», т. е. темно-красное). Т.е. смою с вас те греховные пятна, совершенно очищу вас от них (ср. Пс. 50:9). Бог, по милосердию Своему к людям, прощает их грехи, но под условием только чистосердечного раскаяния и нравственного исправления.
[6] Прп. Павел скончался в IV веке.
"}},"1673":{"name":{"nominative":"Мц. Харитины (304)","short":"Мц. Харитины (304)"},"life":{"id":"minei-1005-1673","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"В царствование Диоклитиана, в Понте проживал один благородный и богатый человек, по имени Клавдий; по характеру своему он был добр и милостив к нищим. Однажды Клавдий увидал маленькую девочку, по имени Харитину, которая в детстве своем лишилась родителей. Клавдий сжалился над нею, взял ее к себе, воспитал и полюбил как свою родную дочь. И действительно, Харитина была вполне достойна любви. Когда она выросла, то сделалась не только красивою лицом, но и отличалась прекрасными нравственными качествами: кротостью, смирением, послушанием, молчаливостью, целомудрием и разумом. Веруя в Христа, она воспламенилась к Нему горячею любовию и, уневестившись Ему, хранила девство и поселилась посему в отдельном уединенном жилище. Клавдий, ее воспитатель и господин, не только не воспротивился такому доброму ее намерению, но очень радовался целомудренной и святой ее жизни. Он построил для не особый дом, где она и жила в уединении, день и ночь поучаясь в законе Господнем. Ее стали посещать верующие, и она наставляла их ко спасению, поучая их душеполезными поучениям. Неверующих же она приводила к истинной вере, проповедуя им Христа. Таким образом Харитина была для всех учительницею веры и Богоугодной жизни.
В то время нечестивый царь римский Диоклитиан [1] воздвиг на христиан сильное гонение. По его повелению, христиан повсюду разыскивали и подвергали мучениям. В особенности же гонители преследовали тех, о коих распространялась молва, как об особенно добродетельных и разумных людях. Как таковая, была оклеветана пред градоначальником Домицианом и святая Харитина; ее обвиняли в том, что она сама христианка и многих других обратила и обращает к вере во Христа. Услыхав о сем, градоначальник написал к Клавдию письмо, повелевая прислать к нему Харитину. Клавдий, прочитав послание градоначальника, сильно опечалился, оделся во вретище и оплакивал ее, хорошо понимая, что невозможно сопротивляться градоначальнику. Тем не менее, когда были присланы за нею воины, он, будучи не в силах расстаться с Харитиной, сопротивлялся им насколько мог, плача и удерживая ее своими руками, и не отдавая ее похитителям. Воины влекли ее к себе, а Клавдий препятствовал им, не выпуская ее из своих рук. Влекомая в разные стороны, святая Харитина сказала своему господину:
— Пусти меня, господин мой, и не скорби, но радуйся, ибо я буду приятною Богу жертвою за свои и за твои грехи.
Воины, сильно разгневавшись, силою вырвали Харитину из рук Клавдия, похищая ее как волки овцу из стада, и повели к градоначальнику. Провожая ее, Клавдий с плачем говорил:
— Помяни меня пред Небесным Царем, когда предстанешь пред Ним среди сонма святых мучениц!
Святая Харитина была приведена к градоначальнику и стала пред ним, призывая всем своим сердцем Бога на помощь себе.
Градоначальник спросил ее:
— Верно ли то, что я слышал о тебе, девица, что — ты сама христианка и многих других прельщаешь, обращая в ту же нечестивую веру?
Святая Харитина с дерзновение отвечала ему:
— Что я христианка — это правда, а что я совращаю других людей, это ложь; не совращаю я других, но обращаю от нечестия и заблуждения и наставляю на истинный путь, приводя их ко Христу, вера в Коего не нечестива, как ты несправедливо думаешь, но свята и праведна. Ваша же вера полна всякой нечистоты, потому что вы веруете в скверных и лукавых бесов и волю их творите.
Услыхав такой ответ святой Харитины, градоначальник сильно разгневался и велел жестоко бить ее. Потом, наложив на ее шею железный обруч, отослал ее на суд к правителю области. Сей судья неправедный, показав Харитине все орудия пытки, сказал ей:
— Пожалей себя, чтобы не погибнуть тебе в жестоких муках. Послушай моего совета и принеси жертву бессмертным богам, и тогда получишь троякую для себя пользу: умилостивишь богов, приобретешь милость царя и сохранишь свою цветущую красоту нетронутою жестокими мучениями.
В ответ на сие мученица возвела глаза свои к небу, прося себе оттуда защиты. Сотворив затем крестное знамение, она сказал судье:
— Лукав ты, судья, и несправедлив! Но не уловишь меня ни своею хитростью, ни страхом мучений, не привлечешь к своему нечестию и не изменишь пламенного моего желания пострадать за Христа. Подумай лучше о том, что для твоей души будет полезнее, и сам не поклоняйся бездушным идолам, дабы тебе не погибнуть вместе с демонами, коих ты почитаешь как богов.
Услыхав такие слова, судья начал поносить святую мученицу и велел остричь волосы на ее голове. Святая, безгласная как овца пред стригущим ее, молчала, беседуя в душе с возлюбленным Женихом своим Христом и умоляя Его помочь ей совершить подвиг мученичества. Когда же она была острижена, тотчас, на виду у всех, на ее голове выросли другие волосы, длиннее и лучше прежних. Увидев это, судья пришел в сильную ярость и велел посыпать голову мученицы горящими угольями, коими сильно опалило ее. Потом, для большего мучения святой, опаленное тело ее облили уксусом, смешанным с желчью. Но святая терпеливо переносила все, молясь Господу и говоря:
— Господи, Иисусе Христе, крепкий помощник надеющимся на Тебя, сохранивший невредимо трех святых Твоих отроков среди горящего пламени, поспеши и ко мне на помощь и укрепи меня в мучениях, переносимых ради Тебя, чтобы враги мои не сказали: где Бог ее?
Помолясь, она почувствовала облегчение в муках и возблагодарила Бога. Мучитель же изобретал для нее все большие и большие мучения: разжегши железные прутья, он велел проколоть ее сосцы и горящими свечами опалять ее ребра. А святая Харитина, как бы не чувствуя вещественного огня, разжигалась духовным пламенем Божественной любви и не переставала сердцем и устами исповедовать Иисуса Христа. Видя такую твердость святой, мучитель повелел потопить ее в море. Слуги, взявши ее, повели к морю. Святая же, идя, взывала к Богу:
— Благодарю Тебя, Господи Боже мой, что ради Твоего святого Имени, после огненного мучения пройду сквозь морскую воду; благоволи мне явиться чистой в день воскресения; но и теперь, как всегда, покажи на мне Твои чудеса, дабы еще более прославлено было превеликое Имя Твое.
Тем временем слуги привели Харитину к морю и, привязавши ей на шею большой камень, бросили ее в глубину морскую. Но камень тотчас отвязался от ее шеи и исчез в море, а святая, невидимо укрепляемая силою Божиею, стала на волнах и пошла по ним как по твердому камню. Выйдя на берег, она вернулась к судье и сказала ему:
— Узри силу Христа моего, и уверуй в Него!
Судья, увидав, что Харитина не утонула, но жива, так сильно испугался, что почти потерял сознание и молчал. Едва придя в себя, он сказал, что она — волшебница и волхвованием спаслась от потопления в море, и повелел взять ее и привязать нагую к колесу, под которым были положены разные острые железные орудия, ножи и мечи, и множество горящих углей. Судья приказал слугам поворачивать колесо с привязанною к нему святою, чтобы острые орудия, положенные под колесом, раздирали ее тело, а горящие уголья опаляли его и тем причиняли бы святой еще более мучения. Но слуги не могли исполнить приказания мучителя, так как, по повелению Божию, колесо не поворачивалось и руки их ослабели, а горящие уголья погасли. Святая осталась невредима, ибо Ангел Господень защищал и охранял Христову невесту. Видя сие, судья снова пришел в ярость и приказал вырвать ей ногти на руках и на ногах и выбить зубы, — святая же и сии мучения претерпела мужественно. Тогда беззаконный судья решил растлить ее девство, и для этого велел созвать множество распутных людей, чтобы отдать им святую на осквернение. Святая Харитина, услыхав такое безбожное повеление неправедного судьи, сказала:
— Со мною мой Христос: Он разрушит весь ваш лукавый замысел и возьмет меня неоскверненною к Себе.
Сказав сие, мученица подняла руки и устремила взор свой к небу, усердно молясь Богу, чтобы Он избавил ее от рук нечестивцев. Когда созванные распутники хотели уже осквернить ее, она внезапно предала свою чистую и непорочную душу в руки Господа своего [2], и девственное тело ее лежало мертвым среди мерзких и исполненных нечистого желания распутников. Увидев, что святая мертва, судья приказал вложить ее тело в мех и, насыпав в мех песок, бросить его с телом святой в море. Так была потоплена в море мертвою та, которая при жизни ходила невредимо по водам! Спустя три дня, волны морские выбросили на берег тело святой, не потерпевшее в воде никакого вреда. Клавдий, который воспитал святую Харитину как свою родную дочь, взял честное и многострадальное тело ее и с плачем и радостью предал его подобающему погребению, прославляя родившегося от Пречистой Девы Христа Спасителя, Емуже честь и слава во веки веков. Аминь.
Крепким разумом Харитино, душу утвердши верою, борителя врага яве посрамила еси, у Христа предста всеблаженная, червленицу от кровей твоих носящи, и присно со ангелы радующися: моли за ны страстотерпице.
Примечания:
[1] Император римский Диоклитиан царствовал с 284 по 305 г. по Р.Х.
[2] Святая мученица Харитина пострадала около 304 г. по Р.Х в городе Амисии, в Понте, на южном берегу Черного моря.
"}},"1674":{"name":{"nominative":"Прпп. Дамиана, пресвитера, целебника (1071), Иеремии (ок. 1070) и Матфея (ок. 1085) прозорливых, Печерских","short":"Прпп. Дамиана"},"life":{"id":"minei-1005-1674","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Когда мы, одержимые болезнями душевными и телесными, будем, по слову Писания, призывать на помощь пресвитеров, дабы совершили они над нами помазание елеем, то призовем с ними мысленно и угодившего Богу пресвитера и целителя, блаженного Дамиана, добрым подвигом подвизавшегося в святом Печерском монастыре во время игуменства преподобного Феодосия.
Сей достойный удивления инок весьма ревностно подражал ангельскому житию и всем добродетелям преподобного отца и наставника своего Феодосия. По свидетельству многих, он был смиренен сердцем, послушлив, покорен всем; особенно же обитавшие с ним в одной келлии были очевидцами его кротости, ночного бодрствования, прилежного чтения священных книг и частого вставания на молитву. Те же очевидцы рассказывают и о многих других подвигах сего мужа, который был таким постником и отличался таким воздержанием, что, кроме хлеба и воды, ничего другого не употреблял в пищу до самой своей смерти. За свою благочестивую жизнь он удостоился получить от Господа дар чудотворения, особенно же благодать исцеления болящих, подобно святому бессребренику и чудотворцу Дамиану, имя которого носил. Приносил ли кто к преподобному больного ребенка или приводил к нему взрослого человека, страдавшего каким-либо недугом, Феодосий повелевал блаженному Дамиану творить молитву над болящим. Со смирением и безропотною покорностью, считая себя недостойным дара исцеления, творил тогда Дамиан над болящими молитвы и помазывал их святым елеем, и, Божией благодатию, все получали исцеление и уходили здоровыми.
Так блаженный Дамиан много лет богоугодно подвизался в иноческих трудах и, совершив много дел для душевного своего спасения, соделался достойным вечной жизни. Достигнув конца сей временной жизни, он впал в болезнь и, видя приближающуюся кончину, стал со слезами молиться Богу:
— Господи мой, Иисусе Христе! сподоби меня быть соучастником славы святых твоих, и с ними удостоиться Твоего <…> наставника моего преподобного Феодосия, но причти меня вместе с ним в Твоем свете, который Ты уготовал праведникам.
Когда он так молился, внезапно предстал у ложа его ангел, в образе преподобного Феодосия; склонившись к Дамиану и с любовью целуя его, он говорил ему:
— Чадо! Господь, Коему ты молишься, послал ныне меня возвестить тебе, что прошение твое будет исполнено: ты будешь причтен к святым Его и с ними вселишься в Царствии Небесного Владыки. Когда же Господь повелит тебе преставиться от сего мира и идти к Нему, тогда мы будем неразлучны и в том свете.
Сказав сие, ангел стал невидим. Блаженный Дамиан понял, что ему было явление от Бога, ибо он не видел, чтобы говоривший ему входил или выходил дверями, но на том же самом месте, где явился, там и стал невидим. Тотчас призвал он послушника и послал его к преподобному Феодосию, прося его придти к себе. Когда святой немедленно пришел, блаженный Дамиан с радостным лицом спросил его:
— Так ли будет, отче святой, как ты обещал мне сегодня в видении?
Преподобный Феодосий, не зная ничего, отвечал:
— Не знаю, сын мой, что такое я обещал тебе.
Тогда блаженный Дамиан рассказал ему, как он сам молился, и как явился ему некто в образе преподобного Феодосия, давший такое обещание.
Услышав это, богодухновенный Феодосий восхвалил Бога и со слезами сказал преподобному:
— Поистине, чадо, будет так, как тебе обещано, ибо тебе в образе моем явился ангел Божий; я же, сам будучи грешным, как могу обещать такую славу, которая уготована праведникам?
Блаженный Дамиан, услышав сии слова, исполнился радости и надежды. Между тем к нему в келью собрались иноки; всех он облобызал и в добром исповедании с миром предал душу свою в руки Господа, когда ангелы пришли за ней, и просиял лицом, являя радостное разлучение души с телом [1]. Тогда преподобный Феодосий повелел ударить в било, чтобы собралась вся братия; с пением и великою честью погребли они в пещере честное тело Христова угодника, в честь славимого в Троице Бога.
Молитвами блаженного сего целителя Дамиана да сподобит Господь и нас быть в бесконечные веки участниками царства Своего, где нет болезни. Аминь.
Примечания:
[1] Прп. Дамиан преставился в 1070 г. Его мощи почивают в Антониевой пещере в Киево-Печерской лавре.
Житие преподобного Иеремии Печерского
И наша русская земля была славна пророком Иеремией, не древним, но новым; о нем и будем мы здесь повествовать. Блаженный отец наш Иеремия Печерский достиг глубокой, преклонной старости; он помнил даже крещение земли русской, бывшее во дни благоверного великого князя Владимира [1]; тогда и блаженный Иеремия был просвещен святым крещением. Спустя много лет после сего он пришел в святой монастырь Печерский к преподобным отцам нашим Антонию и Феодосию, принял великий ангельский образ — схиму, и в нем Богоугодно подвизался, подражая житию святых отцов. За великую свою добродетель он получил от Бога дар предузнавать будущее и провидеть человеческие помышления; в ком видел преподобный лукавое помышление, того обличал наедине и убеждал беречься от диавольского внушения, в особенности, если какой-либо брат задумывал выйти из монастыря; тогда Иеремия, провидевший сие, приходил к брату, обличал его намерение, утешал, увещевая терпеть, стойко и непрестанно вести брань с ненавистником добра и врагом нашим и не поддаваться колебанию; и так сильно он укреплял брата своим наставлением, что тот навсегда оставлял свое намерение. А если кому блаженный прорекал что-либо, доброе или худое, то всегда сбывалось слово старца.
Прожив так много лет и многим оказав пользу своим прозрением, святой Иеремия скончался в глубокой старости [2] и, оставив покров своей души — тело в пещере, отошел к древним пророкам, для созерцания откровенным лицом таин Самого Ветхого деньми, Бога Отца, Емуже слава со Единородным Его Сыном и Единосущным Духом, ныне и присно и во веки веков. Аминь.
Примечания:
[1] Крещение Русской земли было при князе Владимире святом в 988 году.
[2] В 1074 году.
Житие преподобного Матфея Печерского
Не именем только был подобен блаженный отец наш Матфей Печерский первому из Апостолов Евангелисту, но, как тому дано было видеть Эфиопскую землю и обличать неверие жителей ее, так и сей блаженный, иночествуя в Печерском монастыре во дни святых первоначальников [1] сей обители, за великие свои подвиги удостоился получить от бога такое дарование, что ясно мог зреть лица подземных эфиопов — бесов, обличать их и открывать на пользу спасающимся тайные козни их.
Блаженный старец Матфей стоял однажды в церкви на своем месте; подняв взор свой, он взглянул на братию, которая стояла на обоих клиросах и пела; и видел он беса в образе воина, который обходил братию; на воскрилиях одежды его были липкие цветы. Вынимая цветок, он бросал его на кого-либо из поющих; тот брат, к коему приставал цветок, постояв немного времени, позволял уму своему поддаться слабости, и, измыслив себе какую-либо причину, выходил из церкви, отправлялся в келью и предавался сну, уже не возвращаясь в храм на пение. Если же цветок, брошенный диаволом, не приставал к одежде инока, то такой инок бодро выстаивал всю утреню до конца и тогда лишь шел в свою келью. Старец рассказал братии о видении своем, и тогда все стали остерегаться выходить из церкви.
Блаженный старец имел обыкновение по окончании утрени, когда братия расходилась по своим кельям, — последним выходить из церкви. Однажды, выйдя так из церкви, он сел под церковным билом, желая немного отдохнуть, ибо келья его была далеко от церкви. И вот видит он как бы большую толпу, направляющуюся от монастырских ворот; подняв свой взор, он увидал беса, с гордостью восседавшего на свинье, а около него множество бесов, сопровождавших его. Старец спросил их:
— Куда идете вы?
— За Михаилом Тоболковичем, — отвечал бес, сидевший на свинье.
Ознаменовав себя крестным знамением, старец отправился в свою келью. Когда же стало светать, святой, уразумев смысл бывшего ему видения, сказал своему ученику:
— Иди и спроси, в келлии ли Михаил?
Тот отправился, и ему сказали, что Михаил сегодня после утрени вышел за ограду монастырскую. Тогда старец рассказал о видении игумену и старшей братии. Игумен, призвав брата, стал расспрашивать его и, вразумив его назиданием, отпустил в келлию.
Прозорливый отец Матфей и других братий поучал с любовью и советовал им сидеть в келлиях, воспоминая постоянно о Боге и молясь о прощении грехов.
При преподобном Матфее преставился блаженный игумен Феодосий; после него игуменом был Стефан, а по Стефане Никон. При сем игумене случилось блаженному Матфею увидеть такое видение. Однажды, стоя за утреней, он поднял глаза свои, желая увидать игумена, блаженного Никона, но увидел, что на игуменском месте стоит осел; тогда Матфей понял, что Никон не пришел к утрене. Старец рассказал о видении своем; тогда игумен понял, что видение сие было ему в назидание, и горько каялся. С тех пор, оставляя не только леность, но и всякое монастырское неотложное дело, он старался поставить себе за обычай прежде всех приходить в церковь. Таким образом, видение сие заставило его еще более стремиться к блаженству. Также и много других видений было сему блаженному старцу, и он рассказывал их на пользу братии. Достигнув глубокой старости, он почил о Господе в добром исповедании [2]; честные мощи его лежат нетленно в пещере [3] со святыми отцами, а сам он молится за нас, предстоя пред престолом Владыки, да избавимся вражеских наветов и получим вечную жизнь во Христе Иисусе, Господе нашем, Емуже слава со Отцом и Святым Духом, ныне и присно и во веки веков. Аминь.
Примечания:
[1] Свв. Антония и Феодосия Печерских.
[2] В 1088 году.
[3] В Антониевой пещере.
"}},"1676":{"name":{"nominative":"Сщмч. Дионисия, еп. Александрийского (264-265)","short":"Сщмч. Дионисия"},"life":{"id":"minei-1005-1676","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой Дионисий происходил из Александрии [1] от богатых и знатных родителей — язычников [2]. В юности своей он получил хорошее языческое образование и был привержен к язычеству. По окончании своего образования, Дионисий сначала проходил обязанности ритора [3] и обучал юношей красноречию, в духе изученной им языческой науки. Но его ясный и светлый ум не мог не видеть грубых заблуждений и суеверий языческой веры, в которой он родился и вырос, и недостатков языческой философии, в началах коей был воспитан. Его пытливый дух, алчущий и жаждущий правды, не мог найти удовлетворения в языческих знаниях и верованиях; его сердце чувствовало тщету и лживость язычества и, еще не познав истинного Бога, уже стремилось к Нему. И вот Дионисий, желая познать истину, знакомится с различными человеческими учениями и верованиями и сравнивает их между собою. Сей верный путь беспристрастного исследования учений человеческих привел Дионисия, при его пламенном стремлении обрести истинную веру, к познанию Единого истинного Бога и к сознательному принятию веры Христовой. Святой Дионисий впоследствии сам о себе говорил, что он «обратился ко Христу путем свободного исследования, беспристрастно испытывая учения человеческие».
В то время в Александрии, славившейся языческими школами и учеными, на ряду с многосторонним развитием учености тогдашнего языческого мира, достигло значительной степени процветания и христианское просвещение. Знаменитые начальники возникшего там христианского, так называемого «огласительного» [4], училища, силою своих дарований, соединяли в наставлениях своих ученость богословскую и философскую и были хорошо знакомы с языческою ученостью и ее представителями. Под влиянием сих христианских учителей, лучшие из язычников приходили нередко к познанию истинной веры Христовой и оставляли свое языческое нечестие. Дионисий, уже познакомившийся со многими христианскими сочинениями, вступил в близкое общение с александрийскими христианскими учителями, во главе коих были Иеракл [5] и особенно знаменитый Ориген [6]. К Оригену, как к замечательному ученому, не мало стекалось и язычников для слушания философии и математики, и Ориген пользовался этим и с успехом трудился для славы имени Христова, употребляя труды свои и сведения для того, чтобы обратить сих слушателей к общению со Христом.
Дионисий скоро стал ревностным учеником Оригена и со всем жаром пытливого духа стал изучать истины христианского учения, превосходство коего пред языческим он сразу же оценил. С большим усердием и любовью читал он послания апостольские, особенно послания святого апостола Павла, кои произвели на него глубокое впечатление и решительный переворот во всех его верованиях и воззрениях, следствием чего было вполне сознательное обращение его к христианству. Убедившись окончательно в истине христианства, он не замедлил принять, под влиянием отчасти Оригена, святое крещение [7], и вступил в Огласительное училище, сделавшись истинным украшением его. С того времени святой Дионисий стал еще ревностнее вникать в глубокие истины христианского учения, охраняя чистоту его от привходивших в него еретических лжеучителей и неправомыслия. К учителю своему Оригену он был особенно близок, питая к нему благоговейную благодарность и сердечное расположение, и союза с ним не прекращал и тогда, когда Ориген впоследствии принужден был оставить Александрию и даже когда находился в темничном заключении [8]. Замечательные успехи святого Дионисия в познании истин христианства и его благочестивая жизнь обратили на него внимание учителя Александрийской школы Иеракла. По прошествии непродолжительного времени, святой Дионисий возведен был в сан пресвитера. По удалении Оригена из Александрии, Иеракл заместил его в Александрийском огласительном училище в качестве начальника. Когда же Иеракл возведен был в сан епископа Александрийского, Дионисий стал начальником в огласительном училище; по смерти же Иеракла, он был его преемником по Александрийской кафедре [9].
С того времени, как Дионисий вступил на Александрийскую кафедру, вся жизнь его стала непрерывным рядом самоотверженных подвигов против разнообразных врагов Церкви, внешних и в особенности внутренних. В то время Церковь Христова много страдала от внешних гонений языческой власти и еще более раздираема была различными раздорами, еретическими лжеучениями и расколами, грозившими нарушить церковное единение и внутренний мир Церкви. В такое тяжелое время святой Дионисий Самим Богом предназначен был к тому, чтобы служить для верующих твердою опорою. Благодаря ему, действительно, мир в Церкви при всех опасностях и смятениях остался непоколебленным. А святая строго-благочестивая жизнь архипастыря, его самоотверженная любовь к пастве, кротость, искренность и смирение внушали к нему всеобщее уважение, даже среди его врагов и еретиков. Вся жизнь его была посвящена ревностному и неустанному служению Церкви Божией. С особенно горячею ревностью он заботился об обращении неверующих, с сердечною, отеческою кротостью относился он к заблуждающимся и имел попечение о примирении разделенных. В скорбях он обнаруживал возвышенное мужество, в вере — непоколебимое постоянство, во всей своей жизни поразительное, глубокое смирение, — в то время как весь христианский мир удивлялся его учености и добродетелям.
Унаследовав от Оригена любовь ко всякого рода знанию, святой Дионисий находил возможным согласовать его с христианским вероучением и по-прежнему внимательно читал и исследовал сочинения лучших язычников и различных еретиков, волновавших в его время своими лжеучениями Церковь Божию. Охраняя чистоту христианского церковного учения от еретических лжеучений и разномыслий, святой Дионисий отвергал их, однако, не прежде как по личному убеждению дознавал их несостоятельность, и тогда уже с силою и мужеством вооружался против нечестивых еретиков.
При всем уме своем и учености кроткий и смиренный, святой Дионисий и на кафедре пастырской отличался духом кротости и умеренности. В то тяжелое для христиан время, в жестокое гонение нечестивого царя Римского Декия [10] некоторые епископы, — не из страха гонений и мучений, но для того, чтобы не оставить без руководства, назидания и утешения вверенных попечению их словесных овец стада Христова, — удалялись из своих городов в места более безопасные, и оттуда управляли своими паствами [11]. Так поступил в сие тяжкое время по Божественному внушению и святой Дионисий, не из страха смерти за имя Христово, а по необходимости и для блага церкви Александрийской, чтобы не оставить паствы без пастыря. Префект Сабин послал шпиона на поиски за святым Дионисием. Святой в продолжение четырех дней оставался дома, но шпион, будучи уверен, что он бежал, искал его на полях, дорогах и реках, и ему в голову не пришло войти в дом архипастыря. После сего, повинуясь внутреннему внушению, святой Дионисий бежал с некоторыми собратиями, но был схвачен и отправлен в Тапосирис для мучений. Однако Бог хранил верного Своего угодника. Совершенно неожиданно он был чудесно избавлен из рук воинов толпою христианских поселян. Это случилось следующим образом.
Один христианин, по имени Тимофей, не был захвачен вместе с святым Дионисием и другими верующими. Найдя дом под стражею, он бежал в крайнем смущении и сообщил о взятии архипастыря под стражу поселянину, который направлялся на одно праздничное торжество. Весть об этом расстроила все торжество, и все гости бросились к месту пленения святителя с такою стремительностью, что стражи бежали. Дионисий и его друзья полураздетыми положены были на голые кровати и, приняв поселян за разбойников, умоляли не предавать их смерти. Но святитель был схвачен за руки и ноги некоторыми неизвестными друзьями и, несмотря на свое сопротивление, унесен отсюда и посажен на неоседланного осла. Затем, против своей воли, он был увезен в одно безопасное место. Кто были эти друзья, спасшие святителя, так и осталось совершенно неизвестным: очевидно, Господь чудесным образом хранил св. Дионисия для блага Церкви, в то время гонимой, унижаемой и обуреваемой внутренними волнениями и смутами.
Пребывая в скрытом месте, святой Дионисий продолжал управлять Александрийскою паствою, посылая к ней письма чрез доверенных пресвитеров. В то мучительное время Церковь переносила страшные страдания и скорби от свирепых язычников. Не вынося пыток и мучений, многие из верующих отрекались от Христа. После они с глубоким раскаянием и сердечною скорбью опять обращались к епископу, смиренно умоляя снова принять их в лоно Церкви Христовой. Кроткий и смиренный Дионисий снисходительно принимал их в число чад Церкви христианской, налагая на них те или иные запрещения и епитимии, и тем спасал их от совершенного отчаяния [12].
К довершению зол, угрожавших Церкви Христовой, в сие тяжкое время появился раскол новациан, еще больше раздиравший ее внутренними смутами. Новациан и его последователи открыто и решительно выступили против принятия отпавших в лоно Церкви и тем усугубили ее бедствия и многих стали приводить в отчаяние [13]. Тогда святой Дионисий, с любовью принимавший падших, особенно по ходатайству исповедников Христовых, восстал против новациан и убеждал Новациана оставить сей пагубный для Церкви Божией раскол.
— Ты должен был бы претерпеть все возможное, но только не рассекать Церкви Божией, — писал ревностный архипастырь сему лжеучителю. — Не менее славно умереть для того, чтобы только не раздирать Церкви, как и для того, чтобы не принести жертвы идолам. По моему суждению, первое даже выше, потому что в последнем случае умирают для спасения своей души, а там для блага всей Церкви.
И снисходительный пастырь употребил все свои силы, чтобы впоследствии на соборе восстановить вожделенный мир в Церкви, нарушенный сим пагубным расколом, чего и достиг своими самоотверженными трудами в духе кротости и умеренности христианской [14].
По смерти нечестивого Декия, в кратковременное царствование императора Галла [15], гонение на христиан прекратилось, и в Церкви Христовой водворился мир. Сей покой Церкви был тем вожделеннее, что он позволил святому Дионисию обратиться с пастырскою заботливостью к успокоению волнения, произведенного Арсинойским епископом Непотом, который проповедовал ересь, названную хилиазмом [16]. Святой отец не только написал в духе любви сочинение против Непота [17], но в том же духе вел соборные совещания с защитниками сей ереси и достиг того, что все они обратились к единению Церковному [18]. Живое участие принимал святой Дионисий и в споре, поднятом тогда в Церкви о крещении еретиков [19], всего более заботясь о том, чтобы успокоить волнения, произведенные в Церкви этим спором, чего своими увещаниями и успел достигнуть. В то же время он ревностно боролся с возникшей в Александрийской Церкви злочестивой и опасной ересью Савеллия. Стараясь противодействовать его пагубному еретическому лжеучению, произведшему немалый соблазн в Церкви Христовой и увлекшему в свои сети даже некоторых епископов, святой Дионисий собирал соборы, писал окружные послания против Савеллия, стараясь рассеять своеволие гордого ума, не признававшего в Боге троичность Лиц: Бога Отца, Сына Божия и Святого Духа [20].
Но заботы святого Дионисия о внутреннем мире и благе Церкви внезапно были остановлены гонением нового Римского императора Валериана [21]. В самом начале сего жестокого гонения, великий пастырь Александрийский был схвачен, несмотря на свою тяжкую болезнь, и вместе с пресвитером Максимом [22] и диаконом Фавстом, Евсевием и Херимоном, представлен к префекту Емилиану [23]. Гонение тогда обрушилось всею тяжестью особенно на епископов и пресвитеров, как представителей Церкви. Посему мучители всячески побуждали Дионисия отречься от Христа и принести жертву идолам, ибо за ним последовали бы и другие. Но Дионисий безбоязненно отвечал на сие:
— Мы должны повиноваться более Богу, нежели человеку.
Тогда Емилиан, запретив святому всякое общение с христианами, тем более всякое обращение к ним с словом назидания и проповедования Евангельского учения, сослал его в захолустную деревню Цефро, лежавшую среди дикой пустыни Ливийской [24]. Но и там, вопреки запрещению, святой продолжал поучать слову Божию и, как доблестный мученик Христов, отказывался исполнять повеление мучителей. Язычники били его за это неоднократно камнями. Несмотря на все сие, Дионисий имел утешение и в пустыне обратить к святой вере Христовой многих язычников. Успех проповеди Дионисия еще более раздражил Емилиана, и он отослал святого епископа в местечко Коллуфо, находившееся в еще более отдаленной и дикой части пустыни Ливийской [25]. Но и отсюда он имел утешение сноситься с друзьями Христовыми и со своею паствою, и не только со своею, но и с другими церквами. Святой Дионисий и ранее всегда так поступал, ясно сознавая, что он, как предстоятель одной из главных церквей, своим голосом влияющей и на другие церкви и христианские общины, должен заботиться не только о своей пастве, но и о всей Церкви Христовой, особенно для того, чтобы противостоять каждой попытке нарушить всеобщий мир в Церкви.
Три года пробыл святой Дионисий в сем жестоком и лютом заточении, — и какие скорби и злострадания он там претерпел — одному Богу известно. По воцарении Галлиена [26], он был возвращен из заточения, к великому утешению своей паствы и всей Церкви Христовой.
Однако, и в Александрии сего доблестного страдальца Христова ожидали не покой и благоденствие, но кровавое смятение и злострадания. После скорбей междоусобной войны последовал лютый голод, а за голодом моровая язва, свирепствовавшая с ужасною жестокостью. С истинною отеческою любовью заботился Дионисий о несчастных, кто бы они ни были — язычники или верующие. Описывая бедствия, претерпенные жителями Александрийской области во время сей губительной язвы, святитель писал между прочим следующее: «Многие из братьев наших, по сильной любви, оставив заботу о своей жизни, но заботясь друг о друге, смело посещают больных, служат им постоянно, врачуют о Христе; добровольно они умерли вместе с ними, принимая на себя страдания их, как бы привлекая к себе болезнь и охотно стирая с них язвы. Многие из тех, кои так пеклись о больных и возвратили им здоровье, сами умерли… И сей род смерти по благочестию и твердости веры никак не ниже мученичества. Они брали руками своими и на свои колена тела святых, закрывали им глаза и уста, нянчили их на плечах своих, укладывали, сплетаясь с ними, обмывали их и одевали в одеяния» [27].
Так трогательно описывает святой Дионисий подвиги любви христианской в сие тяжелое для Александрии время, особенно со стороны церковного клира; но он сам был для верующих лучшим образцом такого самоотвержения, превышавшего подвиг мученический: ибо «Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих» (Ин. 15:13). И святой Дионисий, полагая все силы свои на утешение и помощь недугующим, не жалел для них самой жизни своей, памятуя слова Спасителя: «так как вы сделали это одному из сих братьев Моих меньших, то сделали Мне» (Мф. 25:40).
К сим скорбям и своим собственным тяжким телесным недугам присоединилась для святого Дионисия новая скорбь: сего непоколебимого столпа православия и ратоборца против неверия и ересей заподозрили в неправомыслии, и он принужден был, не столько для своей защиты, сколько для умиротворения Церкви писать послание, в коем изложил свое православное учение о Трех Лицах Святой Троицы [28]. Истина восторжествовала, и высокое уважение всей Церкви к нему и ко всем его строго-православным воззрениям, охранявшим чистоту веры в это смутное для Церкви время, осталось непоколебленным.
Наконец, телесные силы исповедника Христова от престарелых лет, скорбей и чрезмерных трудов совсем уже ослабели, хотя дух его был силен. Когда Церковь стало волновать еретическое учение Павла Самосатского [29], в Антиохии был собран собор святых отцов и учителей Церкви [30], на который одним из первых был приглашен и святой Дионисий, ибо от него все ждали решительного голоса и умиротворения Церкви. Но великий пастырь Александрийской церкви, удрученный старостью, чувствовал себя совершенно неспособным вынести тяжесть столь далекого пути и принужден был от приглашения отказаться; однако, вместо непосредственного изустного своего слова, он послал отцам собора пространное письмо, в коем изложил свой православный взгляд на учение Павла Самосатского [31]. Чрез несколько дней после сего он мирно предал дух свой Богу (265 г.) в то время как предстоятели христианских церквей собрались в Антиохии для обличения Павла Самосатского. Церковь много скорбела о сей тяжкой потере, ибо лишилась в лице святого Дионисия великого учителя и отца Церкви и непоколебимого столпа православия [32].
Молитвами святителя да спасет Господь Бог Церковь Свою от всякого лжеименного знания и разделения и да сохранит церковное единение и мир, в духе кротости и любви христианской.
Примечания:
[1] Александрия — знаменитый город, основанный Александром Македонскими в 331 г. до Р. Хр. на берегу Средиземного моря, в Нижнем (Северном) Египте, при устье Нила. Александрия после Рима была первым городом в мире и служила центром торговли, промышленности и особенно языческой образованности, а в первые века христианства рассадником христианского просвещения. Христианство принесено было сюда, по преданию, евангелистом Марком около 59–60 гг. В настоящее время Александрия, (по-турецки и арабски — искандеры), принадлежит к числу укрепленнейших портовых городов и важнейших торговых пунктов при Средиземном море, с населением до 230 000 с лишком жителей.
[2] Св. Дионисий Александрийский родился около 195 года.
[3] Т. е. преподавал науку об ораторском искусстве, которое в то время достигло высшей степени процветания и дорого ценилось не только в языческом, но и христианском мире и имело большое религиозное, политическое и воспитательное значение.
[4] В Александрии, центре языческой образованности, где издавна был знаменитый музей наук словесных, математических и философских, в противовес язычеству, еще со времен апостольских, возникло и христианское, так называемое «Огласительное», или <Катехизическое>, училище, влияние которого на будущность христианства было многосторонне и неизмеримо. Предание с благоговением приписывало основание этого училища самому апостолу и евангелисту Марку. В начале в нем преподавались только первоначальные наставления для желавших получить крещение, на что указывает уже самое наименование Александрийского училища «Огласительным», а вместе с тем приготовлялись и сами огласители. Но потом Огласительное Александрийское училище, по своему положению в центре всемирной образованности и учености, приняло характер богословско-ученого образовательного заведения. Этому особенно способствовал один из его катехетов (учителей), знаменитый Пантен (180–191 г. ), и не менее замечательный ученик и преемник его, Климент Александрийский, одобрявший слушателям своим философию как руководство к вере. Еще более цветущего состояния Александрийское Огласительное училище достигло при Оригене.
[5] Иеракл — известный христианский учитель — сначала был помощником Оригена по преподаванию в Александрийском Огласительном училище. В 231 году Иеракл наследовал Оригену в заведовании «Огласительным училищем; в 233 г. был возведен на епископию Александрии, † 246 г.
[6] Ориген — ученик Климента Александрийского, знаменитейший христианский учитель III века, первоначально был выдающимся из преподавателей Александрийского Огласительного училища, но впоследствии подвергся нападкам со стороны Александрийского епископа и других представителей Александрийской церкви и, по обвинению в некоторых развиваемых им еретических воззрениях и добровольном скопчестве, лишен пресвитерского сана и выслан из Александрии, с запрещением ему церковного учительства, после чего основал свое пребывание в Кесарии Палестинской, где им было устроено новое училище, в которое со всех сторон стекались слушать знаменитого учителя; после того некоторое время был в заточении в темнице, потом ревностно и успешно боролся против еретиков своего времени, затем во время гонения Максимина скрывался от гонителей, в гонение Декия удостоился славы мужественного исповедника Христова и скончался в Тире в 254 г., на 70-м году своей жизни. В своих многочисленных сочинениях Ориген проводил некоторые мнения неправославного и еретического характера, за что они и осуждены были, как еретические, хотя Ориген не высказывал своих неправославных мнений, как непреложные истины, и не был еретиком в собственном смысле. Даже замечательнейшие из отцов Церкви с глубоким уважением относились к богословским трудам а заслугам Оригена. В своих школах он воспитал многих замечательных отцов и учителей Церкви, из коих некоторые ему обязаны своим обращением из язычества в христианскую веру, с которой он хотел согласовать знание и философию. Особенно замечательны также труды его по изучению Священного Писания, по истолкованию его и особенно по восстановлению и очищению его истинного текста, а также сочинения, направленные к защите христианства против еретиков и врагов христианства. Вообще он весьма много сделал не только для своего, но и для последующих времен, и все великие учители Церкви IV-го века значительно пользовались трудами Оригена.
[7] Св. Дионисий обращен в христианство сравнительно уже в зрелых годах. Крещен он был самим Александрийским епископом Димитрием (189–231 г. ).
[8] Так Дионисий писал письмо к Оригену, когда сей был заключен в темницу при Декие. Сохранилось известие, что Дионисий по смерти Оригена писал письмо к Феотекну, епископу Кесарийскому в похвалу его.
[9] Главою знаменитой Александрийской школы св. Дионисий сделался в 233 году и занимал это положение в течение 14 лет.
[10] Император Римский Декий царствовал с 249 по 251 г. Он был жестоким гонителем христиан; при нем было первое общее гонение на христиан.
[11] Так поступил, между прочим, и св. Киприан Карфагенский, знаменитый отец Церкви, впоследствии мужественно приявший за Христа мученическую кончину († 268 г.). Так же, ранее Дионисия и Киприана, поступал одно время св. Поликарп Смирнский (мученически скончался в 167 г.) и после них св. Афанасий Александрийский († 373 г.). В своих письмах к Домицию и Дидиму (251 г.), а также к Фабию, епископу Антиохийскому, св. Дионисий передает весьма трогательный рассказ об Александрийских мучениках, которые погибли во время первого Декиева гонения от побоев, огня или меча, причем себя самого он относит к числу тех, для которых весьма продолжительная жизнь не оказалась достаточным обеспечением для благоугодности их Господу, хотя он и веровал, что Христос сохранил его для другого удобного времени. Некий епископ, по имени Герман, по-видимому, упрекал его, как упрекаем был и св. Киприан Карфагенский, в трусости и оставлении своей паствы. В ответ на сие (258–259 г.) Дионисий призывает Бога во свидетели, что он бежал не по собственному желанию, и (подобно Киприану) ссылается в оправдание сего на Божественное внушение.
[12] Единодушно и вполне согласно с св. Дионисием действовал по отношению к таковым падшим и знаменитый современник его, св. Киприан, епископ Карфагенский. Прежде чем допустить падших к общению, они требовали от них доказательства покаяния, и не колебались прощать их, вопреки крайним мнениям многих своих современников, слишком энергично восстававших против падших, как совершивших смертный грех. Ходатайство мучеников и исповедников Христовых за падших в практике Церкви того времени имело также большое значение.
[13] Новациан был выдающимся красноречивым Римским пресвитером во время гонения Декия, хотя по соборным правилам не мог быть рукоположен, ибо получил только клиническое крещение (т. е. крещение на смертном одре), без последующего миропомазания; впоследствии сильно добивался епископского престола в Риме, но, обманувшись в расчете, отделился от Церкви, сделавшись епископом новациан и тем положил начало гибельному расколу в Церкви, получившему его имя и угрожавшему Церкви великими смутами и бедствиями. Новациан особенно восставал против вторичного благосклонного принятия в Церковь — отпадших от нее. По мнению новациан, Церковь есть общество святых; поэтому все падшие и соделавшие смертные грехи после крещения должны быть извергаемы из нее и ни в каком случае не могут быть принимаемы обратно; Церковь, будто бы, не имеет права прощать тяжких грешников; если же она их прощает, то сама делается нечистою и перестает быть святою. Свое общество, в которое не принимались тяжкие грешники, а отщепенцы от православной Церкви принимались не иначе, как через перекрещивание, новациан называли, поэтому, «кафарами», т. е. обществом чистых. Новацианские общества широко распространились в Карфагене, Александрии, Сирии, Малой Азии, Галлии и Испании.
[14] Так Дионисий написал Новациану кроткое, миролюбивое послание, из которого заимствованы вышеприведенные слова Александрийского святителя о том, что мученичество, понесенное с целью воспрепятствовать расколу, столь же славно, как и мученичество за отказ поклониться идолам. Вместе с тем он отечески увещевал Новациана, что если он не может склонить своих последователей отказаться от сделанного ими ложного шага, то, по крайней мере, он мог бы спасти свою собственную душу; если же, как говорит в свою защиту Новациан, он посвящен во епископа против своей воли, то должен доказать искренность своего заявления добровольным отказом от сана, «чтобы избежать раздрания Церкви Божией». Несмотря на это миролюбивое послание, Дионисий, по его собственными словам, враждебно был настроен к Новациану за то, что «он разрубил Церковь на куски и увлек некоторых из братьев к нечестию и богохульству, ввел самое нежеланное учение о Боге и ложно представлял милосердого Господа безжалостным» и т. д. Против Новациан святитель написал несколько посланий и энергично боролся против них. Но хотя, трудами его и некоторых других представителей Церкви, мир в ней был восстановлен, новациане имели многих последователей, и общества их существовали даже до VII века.
[15] Галл царствовал с 251–253 г., отличался миролюбивым характером и снисходительностью к христианам.
[16] Непот был епископом города Арсиноэ, или Арсинои, в среднем Египте. — Хилиазм появился очень рано, и в конце II века имел уже много последователей. В половине III века энергичным представителем его является Непот, имевший много приверженцев, тем более, что его учение являлось как бы ближайшим утешением христиан в гонениях и пытках. Непот учил, что, согласно словам Апокалипсиса (20 гл., 2–6 ст. ), скоро должно наступить тысячелетнее царствование Иисуса Христа на земле, где живущими явятся верующие и благочестивые; царствование это хилиасты представляли в чувственном, вещественном смысле земного царства с земными удовольствиями. Еретическое учение Непота стало известным уже после его смерти.
[17] Обширное сочинение «Об обетованиях», из которого сохранилась в целом виде лишь 2-я часть и небольшие отрывки из первой. В своем сочинении св. Дионисий объяснял, что обетования о Царствии Христовом надобно понимать не в чувственном виде, а в духовном и доказал это превосходно как из Откровения, так и рассмотрением природы человеческой; там же он рассуждал и по поводу Апокалипсиса вообще.
[18] Для сего Дионисий поспешил в Арсиною, где потребовал совещания с последователями Непота и провел три дня в разборе его книги, причем старался говорить о нем с любовью и почтением, называя его своим отцом и собратом и похваляя его за веру, трудолюбие, прилежное изучение Св. Писания, равно как и за его великие успехи в псалмопении, коим услаждались многие из собратий. «Я глубоко люблю этого человека, — говорит св. Дионисий, — еще и за то, что он отошел к своему покою прежде нас. Тем не менее истина должна быть ценима и почитаема выше всего». Результатом совещания было то, что святитель успел убедить хилиастов и получил сердечную благодарность за вразумления от их начальника, пресвитера Коракиона. Последний настолько был убежден, что отказался от своего мнения и просил не обращать далее на него внимания, не рассуждать, не упоминать и не учить о нем. Остальные из присутствовавших собратий также были весьма довольны этим собеседованием, а также и тем примирительным духом и общим согласием, которые обнаруживаемы были всеми. С этого времени хилиазм почти совсем заглох в Восточной Церкви.
[19] Климент, Тертуллиан, св. Киприан Карфагенский и некоторые другие учители Церкви, а также некоторые поместные соборы, при обращении еретиков, требовали их перекрещивания; только в Риме их принимали чрез одно покаяние. Дионисий по своим воззрениям примыкал к последнему мнению и в сохранившихся отрывках некоторых посланий решительно отрицает перекрещивание тех еретиков, которые крещены во имя Св. Троицы, каковое мнение впоследствии и принято на 1-м вселенском соборе (325 г. ). Но прежде всего при этом ожесточенно обсуждавшемся вопросе он опять выступил в прекрасной роли посредника. Он писал по этому предмету несколько писем папе Римскому Стефану. В одном из сохранившихся писем он говорил ему об общем мире церквей; но когда Стефан отказался иметь общение с епископом Каппадокийским Фирмилианом, защищавшим противоположный взгляд, он увещевал его принять во внимание серьезные последствия своего образа действий. По смерти Стефана, Дионисий писал о том же предмете его преемникам Сиксту II и Дионисию Римскому и подробнее рассматривал сей предмет в книге «О покаянии».
[20] Савеллий, выходя из христианского понятия о единстве Божием, впал в крайность, которая и привела его к еретическому учению, противному самым главным основам и догматам христианского вероучения. Он учил, что если Бог един по существу, то и не может быть совместной Троицы Божественного Существа, и Троицу нужно понимать лишь в смысле последовательного откровения одного и того же Лица по отношение Его к миру и человеку; по учению Савеллия нет трех лиц Божества: Отец, Сын и Дух Святый это только известные формы, в каких Бог является людям: в Ветхом Завете, как дающий законы им, является Отцом, в Новом, как спасающий людей, явился Сыном и продолжает являться, как освящающий их Дух. — Савеллианизм, возникнув в половине III века, к концу его уже ослабел, хотя имел еще приверженцев и в IV веке.
[21] Римский император Валериан царствовал с 253 по 259 г. Воздвигнутое им гонение на христиан отличалось особенною, чрезмерною жестокостью.
[22] Максим тайно был посылаем в Александрию для утешения гонимых христиан. Впоследствии он был преемником Дионисия по кафедре († 282 г. ).
[23] Емилиан был префектом Александрии, т. е. правителем ее, представителем и наместником Римского императора. Но в действительности он управлял независимо и был одним из так называемых «тридцати тиранов», которые в то время захватили императорскую власть в Египте.
[24] Ливийская пустыня — восточная часть громадной Африканской пустыни Сахары — представляет собою страну довольно низменную и изобилует оазисами с городами и селениями. Местность, куда сослан был св. Дионисий, нельзя понимать в собственном смысле пустыни, а лишь в смысле пустынности, отдаленности и дикости этого места.
[25] Но при этом по соседству с дорогой, так что св. Дионисия и сосланных с ним собратий легко можно было схватить во всякий момент.
[26] Галлиен — Римский император с 260 по 268 г. Он остановил начатое Валерианом гонение на христиан и издал повеления, которыми ссыльные были возвращены и объявлена свобода вероисповеданий.
[27] Письмо св. Дионисия к Александрийской Церкви с утешением в бедствиях голода; оно приведено в церковной истории Евсевия.
[28] Православие св. Дионисия заподозрено по тем самым письмам, которые он писал к разным лицам в защиту православного учения против Савеллия. Святого отца стали укорять в неправомыслии, будто он неправильно учит о Сыне Божием, ибо в своих письмах Дионисий употребил неосторожные выражения о Св. Троице, за что обличал его современный и соименный ему папа Римский. Тогда Дионисий Александрийский поспешил в свое оправдание написать Дионисию Римскому послание, указывая на неправильность толкования его слов в выражений, отчасти отрекаясь от того, что считал ошибкою и необдуманными выражениями, и излагая строго православное учение о Сыне Божием. После сего всякие сомнения в православии св. Дионисия исчезли, и он, напротив, еще более прежнего стал считаться столпом и опорою православия.
[29] Павел Самосатский (по месту рождения), епископ Антиохийский, проповедовал злую ересь о Св. Троице и главным образом — о Сыне Божием. По его учению, в Божестве нет различия лиц: Бог — Слово и Св. Дух находятся в Отце таким же образом, как разум и дух в человеке. Сына Божия, сшедшего с небес, он не признавал и считал Иисуса простым человеком, в котором Божество обитало, как и в пророках, только в большей степени, и который только поэтому и называется Сыном Божиим. При своих еретических воззрениях, Павел внес еще тем большую смуту и соблазн в Церковь, что отличался порочными наклонностями, проводил роскошную жизнь, отменил в своей епархии древние церковные напевы, песнопения в честь Спасителя заменил гимнами в честь самого себя, позволял себе неприличные для церковной кафедры телодвижения, требуя рукоплесканий и т. п.
[30] Антиохийский собор против Павла Самосатского собрался в 264 г. — из епископов Сирии, Азии и Аравии. На этом соборе Павел, однако, успел навеять туман на свои еретические заблуждения и успокоил членов собора, высказавшись в примирительном духе и обещая воздержаться от всяких соблазнов, но обещания этого не исполнил. Поэтому составились в Антиохии впоследствии еще два собора (в 267 и 269 гг.), и на последнем он лишен был епископства; учение его признано ересью, и крещение, им совершавшееся — недействительным, так как названия Лиц Св. Троицы он употреблял не в православном смысле.
[31] В своем послании, которое не сохранилось до настоящего времени, св. Дионисий высказал, по свидетельству церковного историка IV века Евсевия Памфила строгий суд над еретическими мнениями Павла Самосатского и осуждал его заблуждение с решительною ясностью.
[32] Древность единогласно усвоила св. Дионисию имя Великого; современник его, св. Афанасий Александрийский, называл его учителем Вселенской Церкви, а Церковь усвоила ему имя священномученика, ибо хотя он и не приял мученической кончины за Христа, но всю свою жизнь мужественно и доблестно боролся и трудился за Христа и Его святую Церковь и претерпевал осуждения, нарекания, опасности, гонения, странствования, затруднения и всякого рода бедствия и злоключения не менее святых мучеников. — Сочинения св. Дионисия имели первостепенное значение в истории развития христианской мысли, по своему влиянию на богословов IV века. Дионисий отличался высокою образованностью и коротко знаком был как с предметами веры, так и с предметами учености общей. Предметами его сочинений, которые дошли до нас лишь в отрывках и притом далеко не все, служат преимущественно догматы, изъяснение Св. Писания и благочиние церковное, которое он старался утверждать не только в церквах Египетских, но и в Риме, в Армении и в др. местах. Кроме вышеупомянутых его посланий в защиту Православия против еретических учений его времени, заслуживают особенного внимания его глубокомысленное догматическое сочинение О природе» и т. н. Пасхальные послания, писанные в силу древнего обычая, по которому на епископе Александрии, где процветала астрономия и математика, лежала обязанность определения для всей Церкви времени празднования в каждом году Пасхи; к известиям об этом дне Дионисий всегда присоединял догматические и нравоучительные размышления о Воскресшем Спасителе; послания эти обязательно прочитывались пред собранием верующих в храмах.
"}},"1678":{"name":{"nominative":"Мц. Мамелхвы Персидской (ок. 344)","short":"Мц. Мамелхвы"},"life":{"id":"minei-1005-1678","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святая мученица Мамелхфа, родом из Персии, была сначала жрицею одной языческой богини [1]. Однажды она увидела во сне ангела, поведавшего ей тайны веры Христовой. Проснувшись в страхе, она рассказала свой сон сестре, которая была христианской. Сестра привела ее к епископу. Епископ, услыхав о сне Мамелхфы, убедил ее принять христианство и совершил над нею крещение, причем ее сестра была восприемницею от святой купели. Разгневанные обращением Мамелхфы в веру Христову, язычники побили ее камнями, когда она еще была облечена в одежду крещения [2]. Тело ее было брошено в ров, а оттуда взято двумя некими христианами и предано честному погребению. Впоследствии епископ того города, где прияла мученическую смерть святая Мамелхфа, исходатайствовал у персидского царя позволение разрушить храм языческой богини и на месте его создать церковь во имя святой Мамелхфы [3]. В сей церкви и положено было тело святой мученицы. При перенесении мощей святой мученицы Мамелхфы совершилось от них множество чудотворений и исцелений, и многие из язычников обратились ко Христу.
Примечания:
[1] По некоторым спискам Пролога, Мамелхфа была первоначально жрицей греческой языческой богини Артемиды, почитание которой особенно было распространено на востоке.
[2] В древности христиане носили белые одежды, в коих крестились, в течение 8 дней после крещения. Вероятно, сия белая одежда послужила в глазах язычников явным признаком принадлежности Мамелхфы к христианскому обществу и была причиною столь скорой мученической кончины Мамелхфы. По более подробному сказанию о сем, язычники, вскоре после крещения Мамелхфы, приступили к ней, требуя, чтобы она принесла жертву Артемиде; но она отказалась и мужественно объявила себя христианской, за что предана была многим мучениям, во время коих и скончалась.
[3] Время мученической кончины св. Мамелхфы можно предположительно относить к V веку. Византийский император Феодосий II Младший, в 422 году, заключил с персами мир, который продолжался до 502 года; этим и объясняется, почему персидский царь позволил христианскому епископу разрушить вышеупомянутое языческое капище, очевидно из желания поддержать добрые, мирные отношения с могущественной Византийской империей.
"}},"1679":{"name":{"nominative":"Прп. Григория Хандзойского (861)","short":"Прп. Григория"}},"1685":{"name":{"nominative":"Прп. Павла Комельского (Обнорского) (1429)","short":"Прп. Павла"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Преподобный Павел Комельский, славный ученик Преподобного Сергия Радонежского, родился в Москве в 1317 году. С юных лет он отличался благочестием и милосердием к бедным и страждущим. Богатые родители готовили его к мирской жизни, но сын в двадцать два года тайно покинул родительский дом и принял постриг в Рождественском монастыре на Волге (в Ярославской епархии). Оттуда Павел перешел в Свято-Троицкий монастырь к преподобному Сергию Радонежскому и несколько лет провел у него в келейном послушании, всецело повинуясь мудрому руководству святого старца. С благословения преподобного Сергия он поселился вдали от обители в отшельнической келлии, где пробыл пятнадцать лет в затворе. Испросив у преподобного Сергия благословение уйти в пустыню для безмолвной и уединенной жизни, он долго странствовал, отыскивая себе место для уединения. Он обошел много пустыней, был у преподобного Авраамия Чухломского (память 20 июля) и, наконец, остановился в Комельском лесу. Над речкой Грязовицей, в дупле старой липы преподобный устроил себе маленькую келлию и прожил там три года в полном безмолвии, «не дая покоя телу, за еже получити будущий покой». Затем он перешел на реку Нурму, где построил себе хижину и выкопал колодец. Дни его проходили в бдении и молитве. Пять дней в неделю он пребывал без пищи и только в субботу и воскресенье вкушал немного хлеба и воды. Широко распространилась молва об отшельнике, и к нему стали приходить желавшие его духовного руководства. Несмотря на любовь к уединенной жизни, преподобный никогда и никому не отказывал в духовном утешении и наставлении. Здесь его посетил преподобный Сергий Нуромский, который, также ища уединения, по благословению своего наставника Преподобного Сергия, проводил свою подвижническую жизнь в тех местах. По благословению Преподобного Сергия и с согласия митрополита Фотия, в 1414 году преподобный Павел построил Свято-Троицкий храм, вокруг которого вырос монастырь, получивший название Павло-Обнорского. Написав для братии строгий устав монастырской жизни, преподобный поручил управление новой обителью своему ученику Алексию, а сам по-прежнему продолжал жить в уединенной келлии на горе, оставаясь при этом чутким и добрым наставником для всех, кто нуждался в его целительной помощи. Преставился преподобный Павел 112 лет от роду. Последние слова его были: «Братья, имейте любовь между собою и храните правила монашеского общежития». Житие святого написано около 1546 года, а прославление совершилось в 1547 году."}},"1687":{"name":{"nominative":"Мч. Полихрония пресвитера (IV)","short":"Мч. Полихрония"},"life":{"id":"minei-1007-1687","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой Полихроний, из области Гамфанидской [1], был сын земледельца Вардания, который научил отрока истинам веры Христовой, а также чтению божественных книг и тому, чтобы следовать написанному в них. Во время засухи, так как вода была далеко, по молитве отрока Полихрония, открылся источник в той местности: ибо своим воздержанием и благочестием он удостоился дара чудотворения. Когда же он пришел в возраст, то занялся возделыванием винограда и, отправившись в Константинополь, нанялся там и работал наравне с другими, вкушая пищу чрез два или три дня с небольшим количеством воды. Хозяин его удивлялся сему Божию работнику, пришел в умиление от его добродетелей, и, послав ему много денег, велел сказать:
— Ступай домой и молись о мне.
Полихроний взял золото и, пришедши домой, сотворил многие чудеса, а на взятое золото построил церковь. Впоследствии он присутствовал на 1-м Вселенском соборе в качестве чтеца, и затем сподобился и священнического сана. По смерти Константина Великого когда Ариева ересь усилилась, он однажды застигнут был еретиками у святого жертвенника: бросившись на него, они закололи его, и изрубили мечами [2].
Примечания:
[1] Область Гамфанидская принадлежала к тому же диоцезу или округу, к которому принадлежал и Константинополь.
[2] Св. Полихроний пострадал около половины IV в., в царствование сына Константина Великого Констанция II (337–362 г.), покровительствовавшего арианам и преследовавшего православных.
"}},"1688":{"name":{"nominative":"Мчч. Иулиана пресвитера и Кесария диакона (I)","short":"Мчч. Иулиана"},"life":{"id":"minei-1007-1688","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"В царствование Римского императора Клавдия, убившего свою мать — тайную христианку, и с тех пор не щадившего христиан, в принадлежавший Римской империи город Тарракиний [1] пришел некто диакон Кесарий. Увидев приносимые идолам жертвы, он плюнул на идолов и сокрушил их. За сие он был заключен в темницу, где пробыл три дня, томимый голодом. Затем ему связали назад руки, и воины повлекли его пред колесницею градоначальника к храму Аполлонову. Когда они приближались к храму, святой помолился, и тотчас храм разрушился до основания и подавил жрецов и всех бывших в нем.
Видя сие, ипатик [2] Леонтий пал пред святым на колена и уверовал во Христа. Христианский пресвитер Иулиан всенародно крестил его и причастил Св. Таин, и тотчас, по молитве святого, Леонтий испустил дух. Правитель города Локсорий, увидев сие повелел зашить святых в мешки и бросить в море.
Тогда святые сказали ему:
— Мы будем брошены в море, но и ты будешь умерщвлен свирепым змеем и погибнешь лютою смертью.
Через два дня после сего, когда Локсорий ходил по прибрежному песку, громадный змей обвился кругом его и сокрушил ему все члены. Локсорий тут же испустил дух и, весь раздувшись, лежал, представляя собою страшное зрелище для всех проходивших.
Между тем тела святых силою Божию вынесены были волнами на берег. Христиане, с честью приняв их, погребли близ города. Но сын ипатика Леонтия отсек у них честные главы и бросил в реку. Тогда пресвитер города Капуи [3] Кварт, наставленный Ангелом Божиим, взял мощи святых и положил их в особом месте во славу Божию [4].
Примечания:
[1] Тарракиний — ныне Террацина — приморский город Италии южнее Рима, в 92 верстах от него.
[2] Этим именем назывались лица, состоящие на службе у «ипатов» или царских наместников. Упоминаемый здесь Леонтий, по-видимому, был на службе у князя, или правителя той страны Локсория, бывшего тогда наместником императора.
[3] Капуя — город и крепость в южной Италии на левом берегу р. Вольтурно, главный город древней области Италии — Кампании, один из древнейших во всей Италии.
[4] Мощи св. мученика Кесария почивают в Риме в церкви Креста Господня, а честная рука его в церкви Святая святых.
"}},"1692":{"name":{"nominative":"Прп. Досифея Верхнеостровского, Псковского (1482)","short":"Прп. Досифея"}},"1695":{"name":{"nominative":"Прп. Павла Послушливого, Печерского (XIII-XIV)","short":"Прп. Павла"}},"1696":{"name":{"nominative":"Прпп. Андроника и супруги его Афанасии (V)","short":"Прпп. Андроника"},"life":{"id":"minei-1009-1696","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"В царствование Византийского императора Феодосия Великого [1] в Антиохии проживал один муж, золотых дел мастер, — по имени Андроник. Он взял себе в жены дочь золотаря же — Иоанна, имя коей было Афанасия, означающее — «бессмертие» [2]. И действительно, святая Афанасия своею святою жизнью, как то показывает и ее кончина, — приобрела себе бессмертную славу. Сия супружеская чета — Андроник и Афанасия, проводя честную и богоугодную жизнь, украшали себя всякими добродетелями. Свое умножающееся состояние они делили на три части — одну часть тратили в пользу бедных, другую — на церковное благолепие, а третью — на домашние нужды. За свою кротость и добрые дела Андроник и Афанасия были любимы и почитаемы всеми гражданами. После того, как от них родились сын Иоанн и дочь Мария, они прекратили плотское супружеское сожительство и проживали, как брат с сестрой, в чистоте. Особенные заботы и попечения были у них относительно убогих. Служа последним, они переносили на своих руках больных, обмывали их, кормили и одевали и на свои средства доставляли всевозможный покой нищим и странникам. При сем каждую неделю Андроник и Афанасия среду и пятницу проводили в посте и молитвах.
Между тем, как они продолжали жить столь добродетельною жизнью, Бог благоволил призвать их к еще более совершенной жизни, — дабы, отложивши все земное, они последовали за Единым Господом своим Иисусом Христом, Который оставил нам образец, по коему мы должны следовать стопам Его.
В один день, после двадцатилетней супружеской жизни, Афанасия, возвратившись из церкви от утрени домой, застала детей своих в бреду и, обеспокоившись, села подле них на постели. Андроник, вернувшись из церкви несколько позже, стал звать свою жену, предполагая, что она спит. Афанасия отвечала:
— Не сердись на меня, господин мой, потому что дети наши находятся в сильном жару.
Удостоверившись в сем, Андроник отошел от больных детей, говоря:
— Да будет воля Господня!
После сего он отправился в загородную церковь святого мученика Иулиана, где похоронены были родители его. Здесь он пробыл на молитве до шестого часа.
В то время, как Андроник находился в церкви, оба ребенка его — сын Иоанн, коему шел двенадцатый год, и дочь Мария — десяти лет от роду, умерли. Возвращаясь с молитвы, Андроник услышал плач и вопль в доме своем и, смутившись, побежал поспешнее. Он застал около своего дома великую толпу жителей своего города, обоих же детей своих увидал лежащих мертвыми. Удалившись в свою молельню, Андроник повергся ниц пред образом Спасителя нашего, произнося слова праведного Иова:
— «Наг я вышел из чрева матери моей, наг и возвращусь. Господь дал, Господь и взял; да будет имя Господне благословенно!» (Иов.1:21).
В слезах о умерших детях своих Афанасия настолько изнемогла, по причине сильной скорби, что желала себе даже смерти, так как она повторяла:
— О, если бы и мне умереть с моими детьми!
В день погребения детей Андроника и Афанасии к ним собрались все граждане и пришел сам патриарх со всем клиром своим. Детей похоронили в церкви святого Иулиана, — где покоились и предки их. По совершении обряда погребения, Афанасия не хотела возвращаться домой, но с плачем сидела подле могилы своих детей.
В полночь в образе инока ей явился здесь святой мученик Иулиан и обратился к ней с следующими словами:
— Женщина! зачем ты не оставляешь в покое почивающих здесь?
Афанасия отвечала:
— Господин, не сердись на меня, так как я нахожусь в страшной скорби: я имела двоих детей и вот сегодня обоих вместе похоронила!
Святой мученик Иулиан спросил Афанасию:
— Скольких же лет были твои дети?
Афанасия отвечала:
— Один двенадцати, а другая — десяти лет.
Тогда святой сказал ей:
— Зачем ты о них плачешь? для тебя полезнее было бы, если бы ты о своих грехах плакала. Уверяю тебя, что подобно тому, как человеческая природа требует пищи, так точно и умершие дети питаются у Христа небесными благами. Они Ему молятся: — Судия праведный! Ты лишил нас земных благ, не лиши же небесных!
Выслушав сии слова, Афанасия пришла в умиление и, вместо скорби, возрадовалась, говоря:
— Если мои дети продолжают жить на небе, то зачем мне плакать?
Говоря так, Афанасия обернулась, желая подольше побеседовать с явившимся к ней, но более уже не видала его. Афанасия искала явившегося ей по всей церкви, но никого не нашла. Тогда она потревожила охранявшего церковные двери привратника и спросила его:
— Где тот инок, который разговаривал со мною?
Привратник отвечал:
— Разве ты не видишь того, что двери заперты и сюда никто не входил: что же ты говоришь, будто кто-то с тобою разговаривал?
Тогда Афанасия, убедившись, что то было лишь видение, убоялась и, возвратившись домой, пересказала мужу то, что видела и слышала и, вместе с тем, утешилась в своей скорби.
— Господин мой, — сказала Афанасия Андронику, — еще при жизни детей наших я намеревалась сообщить тебе об одном своем намерении, но смущалась; теперь же, вот, по смерти их, скажу тебе без смущения: отпусти меня в монастырь, дабы там оплакивать мне грехи мои. И тогда Господь, взявший от нас наших детей, может соделать нас наиболее приуготованными к служению Ему.
Андроник отвечал:
— Пойди, испытай в течение одной недели свое намерение и, если не переменишь его, то мы посоветуемся о сем вместе.
Афанасия, выдержав испытание, не изменила своего намерения и по прошествии многих дней, наоборот, преисполнилась сильнейшим желанием иноческой жизни и снова стала упрашивать мужа отпустить ее в монастырь.
Тогда Андроник, призвав отца Афанасии, сказал ему:
— Вот, мы желаем пойти поклониться святым местам, посему вверяем тебе наш дом и все наше имущество и просим тебя: если на пути случится с нами какое-либо несчастье, то раздай наше имущество нуждающимся, а дом наш обрати в больницу для нищих и в приют для странников.
Таким образом Андроник, поручив тестю свой дом и свое имущество, освободил вместе с тем и всех своих рабов и рабынь.
В одну из ночей Андроник и Афанасия, собравшись, взяли на дорогу немного из своего имущества и вышли из дома, никем незамеченные. Предавшись воле Божией, они стали совершать подвиг странничества.
Встретив утро следующего дня за городом, блаженная Афанасия, оглянувшись назад, увидала вдали свой дом и, обративши взор к небу, сказала:
— Боже, сказавший Аврааму и Сарре: «пойди из земли твоей, от родства твоего и из дома отца твоего, в землю, которую Я укажу тебе» (Быт. 12:1)! призри и на нас и путеводительствуй нами в страхе Твоем. Вот мы ради Тебя бросили открытым наш дом, не затвори же для нас дверей Твоего царства.
После сего оба они с плачем продолжали свой путь. Достигнув Иерусалима, Андроник и Афанасия поклонились святым местам и, приняв благословение от многих отцов, беседовали с последними. Затем пошли и в Александрию поклониться мощам святого мученика Мины. По дороге сюда Андроник, оглянувшись, заметил какого-то мирянина, ссорившегося с монахом, и сказал мирянину:
— Зачем ты ссоришься с монахом?
Мирянин отвечал:
— Монах нанял у меня осла, чтобы ехать на нем в Скит, и я советовал ему отправиться теперь же, чтобы нам совершать путь ночью, когда нет сильного солнечного зноя, а утром часу в шестом быть уже в Ските. Между тем монах не желает принять моего совета.
Тогда Андроник спросил мирянина:
— Имеешь ли ты другого осла?
Тот отвечал:
— Имею.
Андроник сказал:
— Поди же приведи его, — и я найму его у тебя, так как и я желаю ехать в Скит [3].
Супруге же своей Афанасии Андроник сказал:
— Подожди здесь до тех пор, пока я съезжу в Скит получить от тамошних отцов благословение.
— Возьми и меня с собою, — просила Афанасия.
— Женщинам, — отвечал Андроник, — не положено бывать в Ските.
Тогда Афанасия с плачем сказала мужу:
— Если ты меня оставишь, не отдавши в женский монастырь, то дашь в том ответ святому мученику Мине.
Андроник дал обещание не оставлять жены до тех пор, пока не исполнит ее желания.
После сего Андроник отправился в Скит, где в каждой лавре [4] получал благословение от отцов Скитских.
Прослышав о преподобном Данииле [5], Андроник, преодолев большие затруднения, прибыл к нему, поклонился ему, и, после молитвы, рассказал все о себе и супруге своей Афанасии. Преподобный Даниил сказал Андронику:
— Поди, приведи твою жену, и я дам вам в Фиваиду [6] письмо, чтобы ты свободно довел ее туда и поместил в женский монастырь Тавеннисиотов [7].
Возвратившись к Афанасии, Андроник ночью привел ее к святому старцу Даниилу. Старец Даниил стал беседовать с ними о путях спасения и оказал им большую пользу душевную. Вручив затем им письмо, старец благословил их и отпустил в монастырь Тавеннисиотский.
Пришедши в обитель, блаженный Андроник поместил святую свою супругу Афанасию в женский монастырь. Восприяв здесь образ ангельский, Афанасия стала проводить и образ жизни равноангельской. Сам же он возвратился к преподобному начальнику лавры Даниилу, который постриг его в чин иноческий и, наставив в добродетельной жизни, назначил ему отдельную келлию, дабы Андроник, проживая в ней один, подвизался в безмолвии.
И вот блаженный Андроник, досточестно подвизаясь, пребывал в подвигах безмолвия в течение двенадцати лет. После сего он упросил отца Даниила отпустить его в Иерусалим поклониться святым местам. Сотворив молитву, преподобный Даниил с благословением отпустил его.
Проходя области Египта, Андроник однажды присел для небольшого отдыха под можжевеловыми кустами. И вот, по Божественному устроению, он увидел свою жену блаженную Афанасию, шедшую в мужском одеянии. Они приветствовали друг друга. Афанасия узнала своего мужа Андроника, но он не узнал ее. Да и как возможно было узнать Афанасию, когда лицо ее от воздержания исхудало и она почернела как ефиоплянка? К тому же Афанасия изменила свой вид и была в мужском одеянии. Она спросила Андроника:
— Не ты ли ученик отца Даниила, по имени Андроник?
— Да, я, — отвечал Андроник.
Затем она снова спросила его:
— Авва Андроник! куда ты идешь?
— Иду поклониться святым местам, — отвечал Андроник. — А ты, — спросил он в свою очередь Афанасию, — куда идешь и как тебя зовут?
Она ответила:
— И я иду ко святым местам, а зовут меня Афанасий (она так изменила свое имя и вместо Афанасии стала именоваться Афанасием).
— Пойдем вместе, — сказал Андроник. Афанасия отвечала:
— Если желаешь идти вместе со мною, то «положи охрану устам твоим» (ср. Пс. 140:3), так, чтобы нам идти в молчании.
Андроник сказал:
— Хорошо, пусть будет так, как ты желаешь.
Афанасия продолжала:
— Пойдем, и да сопутствуют нам молитвы святого твоего старца.
Когда Андроник и Афанасия достигли Иерусалима, то обошли здесь все святые места для поклонения. После сего они пошли в Александрию поклониться мощам святого мученика Мины. Здесь, после молитвы Афанасия, сказала Андронику:
— Отче, желаешь ли ты, чтобы мы стали пребывать оба в одной келлии?
Андроник ответил:
— Останемся, — но я прежде спрошу старца, — позволит ли он нам пребывать в одной келлии.
Афанасия продолжала:
— Пойди — спроси, а я буду дожидаться тебя в скиту, который именуется Октодекатским [8], и, если старец позволит, то приди за мною и мы будем проживать в келлии в безмолвии, подобно тому, как мы и странствовали в молчании, а если ты не в силах пребывать в молчании, то не возвращайся за мною, так как я не желаю жить без подвига безмолвия, даже и в том случае, если повелит то преподобный отец.
Андроник, придя к авве Даниилу, рассказал ему все о своем спутнике Афанасии.
Тогда Даниил сказал Андронику:
— Возвратись же, возлюби молчание и оставайся с Афанасием, потому что он — совершенный инок.
После сего Андроник, взяв с собою Афанасию, увел ее в свою келлию, где она прожила в страхе Божием и безмолвии еще других двенадцать лет. Несмотря на сие, Андроник не узнал своей жены, потому что последняя усердно молилась Богу о том, чтобы не быть ей узнанной мужем своим. Авва Даниил часто приходил к ним и поучал их. Один раз, когда после пребывания у них и беседы о многих душеполезных предметах Даниил возвращался в свою келлию, — прежде чем он успел дойти до нее, его догнал блаженный Андроник, со словами:
— Отец Даниил, Афанасий отходит ко Господу!
Старец, возвратившись, застал Афанасию в сильном жару. При виде старца, Афанасия стала плакать, а старец говорил ей:
— Тебе следует радоваться, а не плакать: ведь, ты идешь в сретение Господа.
Афанасия отвечала:
— Я плачу не о себе, но об Андронике. Но, отче, окажи любовь твою мне: после моей кончины ты найдешь у меня в изголовье письмо, прочитай его и потом отдай Андронику.
Затем, после молитвы, Афанасия причастилась Божественных Таин и отошла ко Господу. Братия пришли хоронить тело и увидели, что то была женщина. Авва Даниил, найдя в изголовье постели Афанасия письмо, прочитал его и передал Андронику. Тогда последний узнал, что Афанасия была жена его.
После сего все прославили Бога. Слух о сем распространился по всем лаврам, и авва Даниил, разослав иноков, призвал всех Египетских отцов и тех, кои подвизались во внутренней пустыне. Собрались обитатели всех Александрийских лавр и скитники, носящие белые одежды (у тех скитников был обычай — ходить в белых одеждах), и с честью похоронили святое тело блаженной Афанасии, прославляя Бога, даровавшего ей таковое терпение.
После погребения Афанасии, старец Даниил прожил с Андроником семь дней, и в сей последний день, помянув преставившуюся, Даниил пожелал взять Андроника в свою келлию. Между тем Андроник упрашивал старца, говоря:
— Отче, оставь меня здесь, дабы мне быть похороненным с подругой моей Афанасией.
Оставив его, старец удалился; но еще не успел он достигнуть до келлии, как вновь нагнал его другой инок, говоря:
— Отец Андроник отходит ко Господу.
Старец немедленно снова послал за ушедшими отцами и сказал им:
— Вернитесь со мною к отцу Андронику.
Те, возвратившись, застали Андроника еще живым и получили от него благословение. Когда Андроник в мире скончался [9], между скитянами Октодекатского монастыря и другого, где подвизалась преподобная Афанасия и иноки коего носили белые одежды, произошел большой раздор.
Последние говорили:
— Покойный — наш брат и мы хотим его взять в наш скит, дабы нам помогали его молитвы.
Точно также и отцы скита Октодекатского говорили:
— Сей брат — наш и посему пусть он будет положен с блаженною сестрою его Афанасиею.
Тогда скитники другого монастыря сказали:
— Как укажет архимандрит Октодекатского скита, так мы и поступим.
Старец повелел похоронить Андроника с Афанасиею. Между тем — скитники белоризцы не желали послушаться его, потому что их было большинство, и они говорили:
— Старец выше страстей, и притом он не боится соперничества, а мы, будучи юнейшими, хотим иметь у себя нашего блаженного Андроника, чтобы он помогал нам своими молитвами: с нас довольно, что мы оставили вам Афанасию!
После сего скитники едва успокоились и похоронили преподобного Андроника вместе с блаженною Афанасией, восхваляя Бога, дивного во святых Своих. Слава Ему во веки веков. Аминь.
Примечания:
[1] Феодосий Великий — Римский император с 379 по 395 г. В его царствование вера христианская была окончательно утверждена в Римской империи
[2] С греческого «афанасиа» — бессмертие.
[3] Скит — египетское слово — значит: весы, испытание сердца. Другие производят от греческого σκῦτος — кожа, каковое словопроизводство указывает на то, что первоначальные скитники — подвижники не имели правильно устроенных домов, а довольствовались устройством кожаных прикрытий из шкур диких зверей. В настоящем случае здесь разумеется не известный особый вид иноческих обителей, в смысле отдельных келлий для одиноких отшельников, а известная местность, в расстоянии дневного пути (25–30 верст) от горы Нитрийской, в северо-западной части Египта. Это была безводная каменистая пустыня, излюбленное место Египетских пустынников, прославившееся аскетическими подвигами спасавшихся в ней иноков. От сей местности впоследствии и получили наименование скита иноческие пустынные обители, в коих ревностнейшие иноки селились для строжайшего уединения и ненарушимого безмолвия — ради пребывания в Боге Едином.
[4] Лавра — с греч., часть города, переулок — собственно ряд келлий, расположенных вокруг жилища настоятеля в виде переулков в городе, обнесенный оградой или стеной. Иноки в лаврах вели отшельнический образ жизни и подвизались каждый в своей келии, собираясь вместе для Богослужения в первый и последний день недели, а в остальные дни сохраняя строгое безмолвие; жизнь в лаврах была много труднее, чем в других обителях. С глубокой древности название лавры применяется к многолюдным и важным по своему значению монастырям. Впервые появилось оно в Египте в затем в Палестине. В настоящее время имя Лавры употребляется у нас исключительно в смысле почетного названия.
[5] Память преп. Даниила Скитского совершается Церковью в субботу сырную.
[6] Фиваида — область знаменитого в древности Египетского города Фивы; этим же именем назывался, по имени главного города, и вообще весь верхний (южный) Египет.
[7] Среди других обителей здесь славился строгим подвижничеством и женский Тавеннисиотский монастырь.
[8] Монастыри Скитской пустыни различались по номерам, соответственно расстоянию своему от Александрии («Октодекатский» — восемнадцатый).
[9] Скончался в первой половине V века.
"}},"1697":{"name":{"nominative":"Прав. Авраама праотца и племянника его Лота (2000 до Р.Х.)","short":"Прав. Авраама"},"life":{"id":"minei-1009-1697","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"После смешения Богом языков во время столпотворения Вавилонского [1], люди, рассеявшись по земле и разделившись на многие народы, забыли истинного Бога и стали покланяться идолам, ими же самими сделанным, животным, солнцу и луне и другим явлениям природы. Тогда, для обновления Ветхозаветной Церкви и для сохранения в ней истинного Богопознания, Господь избрал одного благочестивого мужа, по имени Авраама. Авраам первоначально назывался Аврамом и был младшим сыном Фарры [2], который имел, кроме того, еще двух сыновей: Аррана и Нахора; первый из них умер в молодости, оставив после себя сына Лота, которого Аврам и взял себе на воспитание. Фарра жил с своими сыновьями в Уре Халдейском [3]; но Господь благоволил отделить благочестивого Аврама, избранника Своего, из развращенной среды идолопоклонников. И вот Аврам получил от Бога повеление:
— Выйди из земли твоей, от родства твоего и из дому отца твоего, и иди в землю, которую Я укажу тебе. Я произведу от тебя великий народ, благословлю тебя и возвеличу имя твое, и ты будешь виновником и образцом благословения для многих. Я благословлю благословляющих тебя и злословящих тебя прокляну, и благословятся в тебе все племена земные [4].
Аврам с верою и покорностью принял повеление Божие, и вышел из Ура Халдейского с женою своею Сарою, отцом своим Фаррою и племянником Лотом. Остановившись на время в Харране [5], где отец его умер [6], он продолжал потом путь свой один с семейством своим и Лотом. Прибыв в землю Ханаанскую, он прошел ее до Сихема, до дубравы Море [7]. Здесь явился ему Господь и обещал эту землю отдать потомству его. В память сего Богоявления и в благодарность Богу за обетование, Аврам соорудил на том месте жертвенник. После сего Аврам прошел всю ту землю в длину, по направлению к югу, создав между Вефилем и Гаем другой жертвенник Господу [8].
Аврам вместе с своим семейством и Лотом поселился в долине Сихемской. Оба они сначала жили вместе и были богаты скотом, серебром и золотом; но потом, во избежание раздора между их домашними и слугами, Аврам отпустил от себя Лота, предоставив ему выбор земли. Лот избрал себе цветущую равнину, орошаемую водами Иордана [9].
После того, как Лот отделился от Аврама, Бог явился избраннику Своему и сказал:
— Возведи очи свои, и с сего места, на котором ты теперь находишься, посмотри к северу, и к югу, и к востоку, и к западу: всю землю, которую ты видишь с горы, дам Я тебе и потомству твоему на веки [10]. И дам тебе потомство, как песок земной. Встань, пройди по земле сей в долготу и ширину ее: ибо Я тебе дам ее и потомству твоему на веки.
Послушный повелению Божию, Аврам двинулся к югу и поселился у дубравы Мамре [11], создав там жертвенник Господу.
Между тем на равнине Иорданской, которую выбрал для своего жилища Лот, было пять городов [12], управляемых особыми царями, но уже 12 лет находившихся в порабощении у царя Еламского [13]. На тринадцатый год они возмутились против царя, но были побеждены им, причем многие жители той страны, и в том числе Лот, были взяты в плен. Узнав об этом, Аврам вооружил рабов своих, разбил неприятелей, освободил Лота и всех пленных и отнял всю добычу, унесенную неприятелем, которую и возвратил царям по принадлежности. Когда Аврам возвращался с победою, на встречу ему вышли цари. Мельхиседек, царь Салимский, священник Бога Всевышняго [14], вынес хлеб и вино и благословил Аврама, говоря:
— Благословен Аврам от Бога Всевышняго, Владыки неба и земли. И благословен Бог Всевышний, предавший врагов твоих в руки твои.
Аврам поднес Мельхиседеку десятую часть всей военной добычи; сам же, когда царь Содомский предлагал ему удержать за собою имущество, возвращенное от неприятелей, отказался взять что-либо.
После сего Аврам сделался весьма известным в земле Ханаанской. Его успехи возбудили зависть и опасение в ее обитателях. Тогда Господь ночью в видении сказал Авраму:
— Не бойся, Аврам, Я — твой щит; тебе готовится величайшая награда.
Аврам сказал:
— Господи! чем Тебе наградить меня? Детей у меня нет: Ты не дал мне их. За домом моим смотрит Елиезер из Дамаска: он и будет моим наследником.
— Не он, — сказал Господь, — а твой родной сын будет твоим наследником.
После сего Господь вывел Аврама на двор и сказал:
— Посмотри на небо и сочти звезды, если только можешь: столько и у тебя будет потомков [15].
Аврам поверил обетованию, и сия вера вменилась ему в праведность [16] и послужила основанием праведной и Богоугодной жизни.
В наступивший после сего день, Аврам, по повелению Божию, рассек пополам трехлетних телицу, козу и овна, и положил одну часть против другой; к ним присоединены были горлица и молодой голубь [17]. Аврам стерег трупы от хищных птиц [18]. При захождении солнца, на него нашел сон и объял его ужас и густой мрак. Тогда Господь приблизился к нему и сказал:
— Знай, что потомки твои в продолжение четырехсот лет будут пришельцами в земле чужой и будут в порабощении и в угнетении [19]. Но Я произведу суд над народом, у которого они будут в порабощении, и после того они выйдут сюда с большим имуществом. А ты отойдешь к отцам своим в мире, и будешь погребен в старости доброй. Возвратятся же сюда потомки твои не прежде, как сменятся у них четыре поколения [20], ибо мера беззаконий аморреев еще не наполнилась [21].
Когда зашло солнце и наступила тьма, между рассеченными животными прошли дым, как бы из печи, и пламя огня [22]. И в этот день таким образом Господь заключил завет Свой с Аврамом, сказав:
— Потомству твоему даю Я землю сию от реки Египетской до реки Евфрата [23].
Прошло уже много лет с того времени, как Аврам переселился в землю Ханаанскую. После откровения, бывшего ему в Уре Халдейском, Бог еще три раза повторял ему обетование о многочисленном потомстве, которое должно было произойти от него; но Сара, жена его, не рождала, а между тем оба они были уже преклонных лет. Бездетство было для Аврама великим испытанием [24].
Тогда Сара, думая, что препятствие к исполнению обетования Божия заключается в ней, предложила Авраму взять еще в супружество служанку свою, Египтянку Агарь, которая и родила ему сына Измаила [25].
Когда Авраму исполнилось уже 99 лет, Господь явился ему и сказал:
— Я — Бог Всемогущий; ходи пред Лицем Моим, и будь непорочен: и Я поставлю завет Мой с тобою и дам тебе многочисленнейшее потомство.
Аврам в чувстве благоговения и преданности пал на лице свое. Бог сказал ему:
— Теперь ты не будешь называться Аврамом, но да будет тебе имя: Авраам [26]; ибо Я сделаю тебя отцом множества народов. И народы и цари произойдут от тебя; и Я поставлю вечный завет Мой с тобою и потомками твоими [27] в том, что Я буду Богом твоим и потомков твоих после тебя, и дам вам всю землю Ханаанскую в вечное наследство [28]. Видимым же знаком завета между Мною и вами должно быть то, чтобы у вас весь мужеский пол был обрезан. Осьми дней от рождения надобно обрезывать всякого младенца мужеского пола, не только из ваших детей, но и из рабов, купленных за серебро у иноплеменников. Необрезанный, как нарушитель завета Моего, лишается общения с своим народом [29]. Сару, жену твою, не называй Сарою, но да будет имя ей — Сарра [30]. Я благословлю ее, и произойдут от нее народы, и цари народов произойдут от нее.
Авраам возрадовался и засмеялся, но в то же время с недоумением спрашивал про себя:
— Неужели от столетнего будут дети? и неужели Сарра в девяносто лет родит?
Но Господь повторил Свое обетование и предрек самое имя их будущему сыну — Исаак.
Вскоре после сего, Господь опять явился Аврааму у дубравы Мамре — следующим образом. Однажды в полдень Авраам сидел у шатра своего. Подняв глаза свои, он увидел пред собою трех странников. Он тотчас же поспешил к ним на встречу и, поклонясь до земли, сказал первому из них:
— Государь мой! Если я обрел благоволение пред очами Твоими, не пройди мимо раба Твоего. Позвольте принести немного воды и омыть ноги ваши [31]; потом отдохните под этим деревом [32]. А я принесу хлеба, чтобы подкрепиться вам на дорогу.
Странники [33] согласились на его просьбу. Тогда Авраам поспешил в шатер к Сарре и сказал ей, чтобы она замесила поскорее пшеничной муки и испекла пресные хлебы; потом побежал к стаду, выбрал нежного, хорошего теленка и велел своему рабу приготовить его. Когда приготовлены были и пресные хлебы и теленок, Авраам взял еще сыру и молока, и все это поставил пред гостями. Они стали есть, а Авраам в это время стоял под деревом, прислуживая им. Во время обеда странники спросили Авраама:
— Где Сарра, жена твоя?
— Она здесь, в шатре, — ответил Авраам.
Тогда один из них, — это был Сам Господь, — сказал: — На следующий год, когда Я опять в это же время буду у тебя, у жены твоей Сарры будет сын.
Сарра стояла у входа в шатер. Услыхав предсказание, она рассмеялась, подумавши про себя:
— Мне ли в старости иметь сие утешение? Да и господин мой стар.
Но Господь сказал Аврааму.
— Зачем рассмеялась Сарра? разве есть что невозможное у Бога? В назначенный срок буду Я у тебя, и у Сарры будет сын.
Тогда Сарра пришла в страх. Она почувствовала, что находится пред высшею Божественною Силою, провидящею ее внутренние чувствования, и в смятении стала уверять, что она не смеялась. Но Господь обличил ее и еще раз повторил, что она смеялась. Таким образом, Он показал Себя Сердцеведцем, а Сарру научил быть внимательнее к собственным помыслам и быть более покорною Божественным обетованиям.
После сего странники встали, и направились оттуда к Содому. Авраам же, по слову Апостола, «сверх надежды, поверил с надеждою, через что сделался отцом многих народов, по сказанному: «так [многочисленно] будет семя твое». И, не изнемогши в вере, он не помышлял, что тело его, почти столетнего, уже омертвело, и утроба Саррина в омертвении; не поколебался в обетовании Божием неверием, но пребыл тверд в вере, воздав славу Богу и будучи вполне уверен, что Он силен и исполнить обещанное. Потому и вменилось ему в праведность» (Рим. 4:18–22) [34]. Веруя в благодатное обетование об имеющем произойти от него многочисленном потомстве, Авраам с живейшим чувством радости, благодарности и благоговения к своим Божественным посетителям, сопровождал их.
На пути Господь открыл Аврааму о Своем намерении погубить жителей Содома и Гоморры за их бесчисленные беззакония. Авраам стал умолять Бога пощадить нечестивые города, ради того, что в них найдется хотя пятьдесят праведников. Но такового числа их не нашлось в городах сих. После сего Господь обещал Аврааму, по молитве его, пощадить нечестивые города, если в них найдется хотя сорок, потом тридцать, двадцать и, наконец, хотя бы десять праведников. Но и такого числа праведных не нашлось в Содоме и Гоморре. Тогда участь нечестивых городов была решена. Однако же, ходатайство Авраама не осталось напрасным и совершенно бесплодным; ибо племянник его Лот был спасен от общей погибели.
Вечером два ангела, посетившие Авраама, пришли в образе странников в Содом, когда Лот сидел у ворот города. Увидев странников, Лот, поклонившись им до земли, сказал:
— Государи мои! Зайдите в дом раба вашего и ночуйте, и умойте ноги ваши, а поутру пойдете в путь свой.
Когда же странники стали отказываться, испытывая Лота, и отклонять его гостеприимство, — он стал сильно упрашивать их, и они вошли в дом. Лот приготовил пресные хлебы, и предложил им угощение, и они ели. Еще не легли они спать, как содомляне, с разных концов города, окружили дом Лота и стали требовать выдачи странников. Лот вышел успокоить их и уговорить, чтобы они не причиняли зла странникам, пользующимся его гостеприимством; но они оскорбляли его и грозили выломать двери. Тогда Ангелы, явившиеся под видом странников, поразили содомлян слепотою, а Лота ввели в дом и велели взять родственников своих и уходить из города, осужденного за беззакония на погибель; при сем ангелы открылись Лоту, кто они, объявив прямо, что они посланы к нему Господом. Занималась уже заря, а Лот еще медлил. Тогда ангелы, взяв за руки его, жену его и дочерей, вывели их вон. Один из ангелов сказал Лоту:
— Спасай душу свою; не оглядывайся назад, и нигде не останавливайся на равнине сей; спасайся на гору [35], чтобы тебе не погибнуть.
Но Лот сказал:
— Нет, Владыка! Вот раб Твой обрел благоволение пред очами Твоими, и велика милость Твоя, которую Ты сотворил со мною, спасши жизнь мою; но я не могу спасаться на гору, чтобы не застигло меня бедствие, и мне не умереть. Вот ближе город сей, — он же и мал; благоволи мне бежать в него, дабы сохранилась в нем жизнь моя.
Ангел отвечал:
— В угодность тебе я сделаю и это и не истреблю сего города; спасайся в него, но нимало не медли: потому что я не могу исполнить своего дела, пока ты не уйдешь туда.
Так велика милость Божия к праведным! Ради слабого волею, но чистого душою Лота, и ради родства его с избранником Божиим Авраамом, Господь не только дарует спасение городу, но и по милосердию Своему замедляет совершить правосудную кару Свою над нечестивыми городами, до тех пор, пока Лот успеет спастись.
Когда Лот достиг сего города, солнце уже зашло. Тогда Господь пролил с неба на Содом, Гоморру, Адаму и Севоим в виде дождя серу и огонь, и истребил эти города и всю эту равнину со всем их населением, — и вся страна та обратилась в соленое озеро [36].
Жена Лотова не исполнила повеления ангела: на пути из Содома она оглянулась назад; но тотчас же обратилась в соляной столб. Сам же Лот, страшась остаться в Сигоре, удалился в гору с двумя дочерями своими и стал жить там в пещере.
Между тем Бог посетил, наконец, Сарру Своею милостью. Когда Аврааму исполнилось сто лет, она родила ему сына, которому он, согласно предвещанию о том Самого Бога, нарек имя Исаак. На восьмой день Авраам обрезал его, как заповедал ему Бог. И девятидесятилетняя Сарра говорила:
— Смех радости [37] сотворил мне Бог; кто ни услышит обо мне, обрадуется. Кто бы мог сказать Аврааму: «Сарра будет кормить детей грудью?» Ибо в старости его я родила сына.
Когда дитя выросло и было отнято от груди, Авраам устроил по сему случаю большой пир. Сарра, увидев, что Измаил, которого родила Аврааму Агарь Египтянка, насмехается над ее сыном Исааком, сказала Аврааму:
— Прогони эту рабыню и сына ее; ибо не наследует сын рабыни сей с сыном моим Исааком.
Аврааму было прискорбно слышать эти слова; он, как отец, любил и жалел Измаила. Но Бог сказал ему:
— Не огорчайся ради отрока и рабыни твоей; во всем, что ни скажет тебе Сарра, слушайся голоса ее; ибо в Исааке наречется тебе семя. Впрочем, и от сына рабыни Я произведу народ, потому что и он — семя твое [38].
Тогда Авраам с полною преданностью воле Божией отпустил Агарь с сыном ее Измаилом. Странствуя, они заблудились в пустыне и уже умирали от жажды, но Бог чудесно спас их и утешил скорбящую мать обетованием произвести от ее сына великий народ [39].
В то время Авраам пользовался огромным влиянием и уважением посреди соседних царей и владетелей Ханаана. Высшее покровительство и особенное благословение Божие на Аврааме так было ясно для всех, что Авимелех, царь Герарский, искал с ним союза. Но Авраам и после сего жил по-прежнему как странник, нигде не имея постоянного для себя жилища.
Вся жизнь Авраама протекала среди многоразличных испытаний, представляя собою образец терпения, твердой и непоколебимой веры и упования на Бога и совершеннейшей преданности Его воле. Но вера его должна была быть еще тверже, после всех милостей Господа к нему. И вот, после многих лет его жизни, Господь посылает ему последнее испытание, превосходящее силы обыкновенного человека. Испытывая веру Авраама, Бог воззвал к нему и сказал:
— Возьми сына твоего единственного, которого ты любишь, Исаака, пойди в землю Мориа и там принеси его во всесожжение на одной из гор, которую Я укажу тебе.
Не смотря на всю необычайность такого повеления и на свою великую родительскую любовь к Исааку, Авраам ни мало не усомнился, что оно — от Бога, и что его должно исполнить без всякого прекословия. Преданность его Богу была столь велика, что он не пожалел принести в жертву Ему своего единственного возлюбленного сына. В то же самое время он верил, что Исаак, который теперь должен был умереть бездетным, согласно с прежде данными обетованиями будет родоначальником народа и предком обетованного Избавителя. Он думал, как говорит апостол, что Бог силен и из мертвых воскресить ему сына обетования (Евр.11:19). И вот, не открывая никому своего намерения, Авраам рано утром оседлал осла, взял с собою Исаака и двух слуг, наколол дров для всесожжения и отправился в нагорную страну иевусеев, на место, о котором сказал ему Господь [40]. На третий день, по особенному знамению от Бога, Авраам еще издалека увидел гору, назначенную для жертвоприношения. Тогда он повелел слугам своим остаться здесь с ослом и, взяв дрова для всесожжения, дал их нести Исааку, а сам взял в руки огонь и нож, — и пошли оба вместе на гору.
И сказал Исаак Аврааму:
— Отец мой! вот огонь и дрова, — где же агнец для всесожжения?
Авраам отвечал:
— Бог усмотрит Себе агнца для всесожжения, сын мой. И они пошли далее оба вместе.
Достигнув места, которое указал ему Бог, Авраам устроил там жертвенник, разложил дрова и, связав сына своего Исаака, положил его на жертвенник поверх дров. И простер Авраам руку свою, и взял нож, чтобы заколоть сына своего.
Но в это время с неба раздался Божественный голос:
— Авраам! Авраам!
Авраам остановился, чтобы выслушать повеление Божие.
— Не поднимай руки своей на отрока, — продолжал Господь, — и не делай над ним ничего; ибо теперь Я знаю, что боишься ты Бога, и не пожалел сына твоего единственного для Меня.
Тогда Авраам, в чувстве глубокой радости и благодарности к Богу, возвел очи свои от земли и увидел позади себя овна, запутавшегося в чаще рогами. Тогда он развязал Исаака и, взяв овна, принес его во всесожжение вместо Исаака, сына своего [41].
После сего Господь снова воззвал к Аврааму с неба:
— Мною клянусь, что так как ты сделал сие дело, и не пожалел сына твоего единственного для Меня, то Я благословляя благословлю тебя, и умножая умножу семя твое, как звезды небесные и песок на берегу моря, и овладеет семя твое городами врагов своих, и благословятся в семени твоем все народы земли за то, что ты послушался гласа Моего.
Получив сие великое, благодатное обетование, Авраам и Исаак в страхе и радости спустились с горы и возвратились в Вирсаву [42], где жил тогда Авраам.
Спустя лет двенадцать после сего, скончалась Сарра, жена Авраамова и была погребена в пещере Махпеле [43] против Мамре, впоследствии — Хеврона земли Ханаанской.
Через три года, когда Исааку исполнилось сорок лет, а Аврааму было сто сорок лет, святой праведный праотец имел утешение женить сына своего на добродетельной Ревекке, внучке Нахора, брата Авраамова. Впоследствии Авраам и сам вступил в новое супружество с Хеттурою, от которой имел еще шесть сыновей. Авраам прожил сто семьдесят пять лет, и потом с миром предал дух свой Господу Богу, Которому так верно служил и благоугодил в жизни своей, будучи сосудом и образцом веры в истинного Бога, сохранившим ее для потомства из рода в род. За высокие качества и достоинства Авраама Господь возлюбил его, почему и называет Себя его Богом по преимуществу (Быт. 17:7; 26:24; 28:13), а Св. Писание называет его другом Божиим (2 Пар.20:7; Ис.4:8; Иак.2:29). Ветхозаветные потомки его и даже святые пред Богом, Моисей и Давид, призывали Авраама в ходатаи пред Богом. От сего родоначальника народа иудейского, в потомстве которого сохранялась истинная вера на земле, произошел Сам Христос по плоти, и все истинно верующие во Христа называются сынами Авраама (Рим. 6:7–8; Гал.3:7, 26–29). И в будущей участи нашей за гробом — только с верным Авраамом можно надеяться получить наследие вечной жизни и спасения. Сам Господь в Своей притче о богатом и Лазаре указывает на Авраама, как на обитателя блаженного жилища в Царствии Небесном (Мф. 8:11; Лк.16:22; Гал.3:9, 29), коего да сподобит Христос и всех нас молитвами святого праведного Авраама, праотца Своего по плоти. Аминь.
Примечания:
[1] Событие это отождествляют со временем рождения у патриарха Евера сына Фалека, получившего в память сего события свое имя (Фалек — с еврейского — значит рассечение, разделение); т. е. приблизительно почти за 2600 лет до Р.Х.
[2] Фарра — десятый патриарх, от Ноя. Авраам родился почти за 2000 лет до Р. Хр.
[3] Ур Халдейский — один из царственных городов Халдеи, в Месопотамии, невдалеке от устья Евфрата; он был главным складочным местом торговли. Теперь имя Ура дают развалинам, находящимся к западу от русла Евфрата (в шести милях), на высоте соединения его с Хатч-ель-Хие (рукав Тигра, впадающий в Евфрат).
[4] Сие Божественное обетование имеет Мессианское значение, как то ясно показывает св. ап. Павел, ссылаясь на эти слова Божии к Аврааму. «Познайте же, — пишет он, — что верующие суть сыны Авраама, и Писание, провидя, что Бог верою оправдывает язычников, предвозвестил Аврааму, что в нем благословятся все народы. И так верующие благословятся с верным Авраамом» (Гал.3:9).
[5] Харран — город в северо-западной части Месопотамии, между Хавором (приток Евфрата) и Евфратом, на широкой, окруженной горами равнине, к юго-востоку от Едессы; в древности был важным торговым пунктом на большой торговой дороге между Средиземным морем и востоком. Ныне — это незначительный и небольшой городок Месопотамии.
[6] Некоторые учители Церкви смерть Фарры в Харране объясняют премудрым устроением Промысла Божия; ибо Богу не угодно было, чтобы виновный в идолослужении Фарра внес заразу суеверия в отделяемое от него поколение. Посему-то Писание так точно и отмечает это событие.
[7] Под землею Ханаанской в теснейшем и собственном смысле разумеется земля по эту сторону Иордана, Финикия (северная часть Ханаана) и земля Филистимская; — в новейшее время под землею Ханаанской часто разумеют всю Палестину, всю землю обетованную, которую заняли потом израильтяне, по обе стороны Иордана. Сихем — древний город земли Ханаанской, в Самарии, на горе Ефремовой, в 18-ти часах пути от Иерусалима; Авраам прошел землю Ханаанскую собственно не до Сихема, которого тогда еще не было, а до места, где после построен был Сихем. Море — дубрава близ Сихема.
[8] Вефиль — древнейший город Ханаанский, при Аврааме называвшийся — Луз, к северу от Иерусалима в гористой местности колена Ефремова, при горе, получившей от города имя Вефильской; место это необыкновенно дико и в настоящее время представляет собою не иное что, как пастушеское кочевье на грудах развалин. Гай — древний город Ханаанский, в северной части колена Вениаминова, на восток от Вефиля.
[9] Долина Иорданская, которую выбрал себе для жительства Лот, и в которой находилось русло Иордана, была довольно широка; Мертвого моря, как предполагает большинство ученых исследователей, тогда еще не существовало, а Иордан разливался несколькими рукавами и, вероятно, достигал посредством долины до залива Аравийского, или Красного моря.
[10] Исполнение Божия обетования относится к потомству Аврама не по плоти только, но и по вере, и потому обетование сие названо вечным. Исполнение всех сих обетований — во Христе, Который кровию Своею соделал сию землю священною и приобрел для всех верующих, соделав ее отчизною души христианина. Вот почему, независимо от неисчислимых остатков избранного и потом рассеянного по всему земному шару народа, — Аврам по вере имеет еще другое потомство, для которого Палестина есть земля спасения, по истине — земля обетования.
[11] Мамре — собственно имя Аммореянина, союзника Авраамова (Кн. Быт. гл. 14, ст. 24). Дубрава Мамре была расположена при Хевроне, древнейшем городе Ханаанском, находящемся на дороге к Иерусалиму, в плодородной и красивой местности.
[12] На цветущей долине Иорданской, где поселился Лот, находились пять следующих городов: Содом, Гоморра, Адама, Севоим и Бела (иначе — Валака).
[13] Еламиты — народ, происходящий от Елама, первенца Симова. Страна их лежала по соседству с землею Ханаанскою, в Месопотамии.
[14] Мельхиседек, вероятно, происходил из Ханаанского народа — Аморреев, живших тогда в Палестине, ибо у них был и царем, и священником; в то время между Ханаанскими племенами могло еще сохраняться благочестие, и мера грехов Аморрейских тогда еще не исполнилась. Под Салимом разумеют то же, что потом Иевус, а после Иерусалим (Псал. 75, 3). Своим наименованием священника Бога Всевышняго Мельхиседек отличается не только от чтителей ложных богов, но и от прочих царей, и даже от Авраама, и потому в нем нельзя было не видеть особенного, прославленного по всей Палестине служителя истинного Бога. Св. Писание скрыло подробности о нем и его роде, давая видеть в нем прообраз Христа Спасителя. Еще в Ветхом Завете царь и пророк Давид в необычайном священстве Мельхиседека видел прообраз священства Мессии, когда говорил о Сыне Божием: ты иерей во век по чину (т. е. подобию) Мелхисидекову (Пс. 109:4); особенно же ясно и подробно раскрыто прообразовательное значение Мельхиседека у ап. Павла в послании к Евреям (гл. 7). Мельхиседек, по значению имени, есть царь правды; по званию — царь Салима, т. е. царь мира, и вместе священник Бога Всевышняго; он представляется без отца, без матери, без рода; его священство вечное; ибо не видим ни его предшественников, ни его преемников; его благословение — высшее, ибо от имени Всевышняго низводит он благословение на отца верующих, и сам Авраам высоко оценил и благоговейно принял это благословение, как низший от высшего. Все эти высокие черты и преимущество соединяются только в Сыне Божием, Иисусе Христе.
[15] Сие обетование Божие Моисею нельзя ограничивать лишь буквальными, пониманием в смысле происхождения от Авраама многочисленного еврейского народа. Обетование это имеет Мессианское значение и стоит в неразрывной связи с другими обетованиями Божиими Аврааму.
[16] «Поверил Авраам Богу, и это вменилось ему в праведность», — говорит Апостол (Рим. 4:3) и доказывает, что Авраам обязан своим оправданием одной только своей вере (слово правда, ПРАВЕДНОСТЬ здесь разумеется и в смысле оправдания). Авраам поверил Богу, т. е. уверовал в Его истинность, святость, мудрость, могущество и вечность, когда с верою принял, несмотря на свой столетний возраст, обетования Божия о рождении от него сына, — и сия вера Авраама была зачтена ему за то, чем она не может быть по своему существу — именно за праведность. Праведность обозначает здесь совершенное послушание воле Божией, которого Авраам в то время еще не достиг; тогда Бог принял в счет его веру, как имеющую одинаковую цену с послушанием. — Митрополит Филарет делает замечание, что вменение в праведность веры Авраама произошло после медленного постепенного откровения. «Вера, — говорит он, — была следствием и концом таинственного руководительства Божия: она же была началом и основанием Божия благоволения».
[17] Сие было видимым знаком Завета Божия с Авраамом или договора в том, что Бог действительно исполнит Свое обетование о потомстве Авраама и наследии им всей земли Ханаанской. У древних вступающие в союз лица, обыкновенно, проходили между рассеченными половинами животных, в знак того, что как эти части составляли прежде одно живое существо, так и они с этих пор будут составлять одну душу и одну жизнь, будут водиться одним духом и составлять одно общество. — Животные указаны здесь те, которые издавна по обычаю употреблялись при жертвоприношениях, ибо Авраам здесь совершает настоящее жертвоприношение, и именно такое, которое было употребляемо при совершении торжественных договоров.
[18] Хищные птицы многими принимаются здесь за пророческое изображение неприятелей потомства Аврама: они изображают собою все идолопоклоннические племена, которые старались или истребить народ Израильский, или же помешать исполнению завета, увлекая его в идолопоклонство.
[19] Здесь разумеется порабощение Евреев в Египте. Круглое число 400 лет поставлено вместо 405, потому что столько прошло лет от рождения Исаака до исхода Евреев из Египта. Исаак, как первый странник и пришелец из потомства Аврама, родился в 1901 г. до Р. Хр., а Евреи вышли из Египта в 1496 г.
[20] Если считать примерно, то сменившиеся четыре рода или поколения могут представлять собой Левий, сын Иакова, Кааф, Амрам и Моисей, в пределах 268 лет.
[21] Аморреи — народ Ханаанский — от Аморрея, сына Ханаана, сына Хамова, — постоянные, упорные враги Евреев; прежде жили на западной стороне Мертвого моря, но потом распространились и по другим местам — по восточной стороне Мертвого моря и Иордана; они занимали преимущественно средину земли Ханаанской и представляли из себя несколько сильных царств. — Под наполнением меры беззакония разумеется в Писании окончательное духовное разложение и смерть обществ и народов, оставление их Богом, суд над ними и их разрушение.
[22] Аврам не проходил между рассеченными животными; проходил только видимый образ Господа, т. е. это был договор милости, благодеяние обещанное и подтвержденное осязательно обрядом договора. Дым и пламя — два символа, изображавшие потомство Авраамово, среди искушений и тягостей рабства, и Самого Господа, откровение и обетование Которого есть свет и отрада во мраке скорби. Таким образом, дым означал страдания Израиля, пламя — избавление.
[23] Река Египетская, т. е. Нил. Евфрат — большая река Месопотамии, вытекающая из гор Армении и впадающая в Персидский залив. Обозначенная здесь страна была бы вся достоянием Израиля, если бы он оставался верным завету с Богом. Но и не смотря на то, что упадок народа препятствовал исполнению предначертанного, все страны, заключавшиеся между восточными устьями Нила и Евфратом, были временно во владении потомства Аврама.
[24] Бесплодие всегда считалось между евреями поношением, а плодородие означало особое благословение Божие. Посему-то Сара и предложила мужу свою служанку, чтобы скорее исполнилось обетование. Авраам же, по законам востока, и не имея прямого указания от Господа, что именно от Сары он будет иметь сына, мог взять вторую жену, даже не прибегая к разводу с первой, хотя развод не только был допущен обычаем, но даже вошел в закон Моисеев.
[25] Измаил — с евр.: услышанный Богом — назван так потому, что Господь призрел на страдание Агари, когда она, беременная, бежала в пустыню от притеснений Сары, повелел ей вернуться и даровал ей сына.
[26] Наименование Аврам есть почетное название, означающее: «отец высоты», «высокий отец». Авраам же — имя, выражающее исполнение обетования, означающее: «отец множества», или «отец многих народов». Митрополит Филарет замечает, что переименование употреблялось на востоке царями, когда они возвышали кого-либо. Применительно к сему и здесь, Бог, возвышая Авраама, переименовывает его.
[27] Вечный завет заключается в лице Авраама не только с плотским потомством его, с народом израильским, но еще более с целым человечеством, разумея под этим именем восприявших верою обетование, и потому и назван заветом вечным в Мессианском смысле.
[28] Вечное наследие земли Ханаанской нужно понимать в таинственном, прообразовательном смысле, разумея под нею Царство Божие и св. Церковь Христову.
[29] Обрезание (крайней, сокровенной плоти) служило знамением завета между Богом и Авраамом и его потомством и было печатью, отделявшею ветхозаветных верующих от язычников. В высшем, таинственном смысле, обрезание служило прообразом христианского крещения. Такое значение обрезания изъясняет апостол Павел, когда обрезание Авраама называет печатию правды веры (Рим. 4:11), а наше нерукотворенное обрезание называет обрезанием Христовым (Кол.2:11). В первом обещание, — во втором — исполнение, причем в последнем обрезуется внутренний человек, отрицающийся диавола и всех дел его; это — обрезание, которое, по слову апостола, совершается в сердце, по духу, а не по букве. Как чрез обрезание человек вступал в общество верующих, так чрез крещение человек вступает в общество верующих во Христа (Ин. 3:5; 1 Кор.12:13); и как обрезание имело свое великое значение, под условием верности Богу и точного исполнения Его заповедей, так и крещение спасает нас не омытием плотской нечистоты, но отложением грехов или, по апостолу, совлечением греховного тела плоти, обещанием доброй совести, воскресением Христовым (1 Пет.3:21; Ефес.5:26–27; Филип.3:3,9–11; Кол.2:11–13; Рим.6:2–14). И поелику апостол поставляет нерукотворенное обрезание (крещение) в тесную связь с воскресением Спасителя, то уже в самом назначении Богом для ветхозаветного обрезания осьмидневного срока отцы Церкви видят прообразование, — указание на день воскресения Христова, которое произошло по седьмом субботнем дне в осьмой, воскресный предвозвестивший наше оправдание во Христе и отложение плотской скверны в крещении. Посему в первые века христианства крещение над младенцами часто совершалось в осьмой день по рождении.
[30] Первое имя Сара означает «господство», т. е. госпожа, и представляет общий почетный титул. Сарра же означает «княгиню», или «высокую жену»; в самом имени этом заключается пророчество, высказанное далее, что от нее произойдут цари.
[31] В древности путники носили только сандалии (деревянные или кожаные подошвы, прикреплявшиеся к ногам ремнями), и омовение ног после пути было первым делом гостеприимства, особенно на востоке.
[32] Дуб Мамврийский, под сенью которого Авраам удостоился принять Самого Господа, по свидетельству блаженного Иеронима, существовал еще до времени императора Констанция (т. е. приблизительно до половины IV в.) и во все времена указывался благоговейным поклонникам святых мест. В настоящее время эта священная местность с уцелевшим на ней деревом принадлежит Русской Иерусалимской миссии.
[33] Одним из сих странников, во образе которых явились Аврааму ангелы, был Сам Господь — Иегова, Который в этом месте книги Бытия (гл. 17, ст. 9 и далее) ясно отличается от прочих ангелов. В явлении трех ангелов некоторые видят явление великого таинства Святой Троицы, почему для изображения сего таинства нередко прибегают к изображению явления Аврааму трех странников.
[34] Рим.4:18–22. О значении сей веры Авраамовой см. выше. Правда — оправдание; паче упования во упование верова, т. е., не имея основания для надежды, все-таки уверовал, будучи возбуждаем надеждою, которая основывалась на том, чего глаз не видел и разум не понимал, — на Боге и Его обетовании.
[35] Под горою разумеются горы Моавитские. Сигор, в котором Лот нашел себе убежище от погибели, по еврейскому тексту Цоар — прежде Бела — был одним из пяти союзных, городов, расположенных в долине Иордана и был самым южным городом этой страны, на полпути к горам Моавитским.
[36] Соленое или Мертвое море находится в южном конце долины Иорданской, окруженной острыми, голыми скалами. Соленым оно называется потому, что заключает в себе много соли; кроме того, здесь множество асфальта или горной смолы, которая и доселе, поднимаясь со дна озера, всплывает на поверхность и производит испарения в воздухе. Мертвым это море называется потому, что никакое животное не может существовать в водах его. Даже берега его, покрытые соляными кристаллами, представляют зрелище совершенного отсутствия жизни; самые пни, пропитанные соляным щелоком, делаются окаменелыми. Таким образом, Мертвое море служит разительным памятником Божеского проклятия и наказания на нечестивые города. Мертвое море имеет продолговатый вид и от севера к югу простирается на 20 часов пути; глубина его в северной части достигает 1318 футов или около 190 сажен, южная же часть очень мелка.
[37] Исаак с еврейского значит: смех. Исаак назван так потому, что Сарра, мать его, смеялась, слыша обетование о его рождении; но он назван так еще и потому, что в нем заключается таинственное прообразование явления дня Христова, о котором Сам Спаситель сказал: «Авраам, отец ваш, рад был увидеть день Мой; и увидел и возрадовался» (Ин. 8:56).
[38] Как подробно излагает сие ап. Павел в послании к Галатам, Агарь и Сарра служат прообразами двух заветов: Ветхого и Нового, равно как Измаил и Исаак — членов Церкви Ветхозаветной и Новозаветной (Гал.4:22–31). Агарь — рабыня — образ Церкви Ветхозаветной, подзаконной, имевшей рабский характер. Таким образом, Измаил, сын рабы и Авраама по плоти, предъизображал иудеев, считавшихся до Христа единственными обладателями Божественных обетований. Сарра предъизображала собою Новый Завет, равно как Исаак — христиан, свободных чад Нового Завета, сынов обетования, как и Исаак, а не плотского происхождения; ибо в таинстве крещения, вступая в Церковь Христову, мы рождаемся не по естеству, а по обетованно Божию. И как Агарь с Измаилом были изгнаны Авраамом, — так и синагога еврейская, с явлением Нового Завета, отвержена, и рабское иго закона удалено от чад свободной Церкви Христовой; наследие благодати и всех обетований о вечной жизни во Христе получат сыны свободы христианской и лишены иудеи, сыны рабства, которые хотели присвоить оное исключительно себе. Как Сарра была прежде неплодной и потом родила сына обетования, так и церковь ново-заветная, до Христа неплодная, породит, согласно словам пророка (Ис. 64:1), более сынов, нежели имущая мужа, т. е. синагога иудейская; ибо обетование Божие распространяется на все народы и, по силе благодати, все приемлются в Новозаветную Церковь Христову.
[39] Действительно, от Измаила произошло многочисленное потомство. Двенадцать сыновей его были родоначальниками двенадцати племен Аравийских, которые доселе остаются кочующими, сохраняя независимость и дикий характер своего родоначальника. Живя в Аравии, они смешались потом с другими кочевыми народами под общим именем арабов или аравитян.
[40] Иевусеи — народ Ханаанский, ведущий начало свое от Иевусея, сына Хамова — принадлежали к древнейшим обитателям земли Ханаанской. Страна их находилась в той же местности, где впоследствии был построен Иерусалим, на месте их города Иевуса на горе Сион. Мориа — с еврейского: место, указанное Богом; так называлась земля иевусеев и гора в ней, на которой Авраам по указанию Божию хотел принести Исаака в жертву Богу. Ефрем Сирин передает древнее предание, по которому принесение Исаака в жертву произошло на вершине той же горы, на которой совершена была святейшая крестная жертва Христа — Сына Божия.
[41] Принесение Авраамом Исаака в жертву Богу по учению Церкви, таинственно прообразовало собою крестную жертву Спасителя, Его смерть и воскресение. Как Авраам, предав себя всецело воле Божией, не пожалел своего сына единородного принести в жертву Богу, так и Бог «Сына Своего не пощадил, но предал Его за всех нас» (Рим. 8:32) на крестныя страдания и смерть. Отцы и учителя Церкви видят прообразовательные Мессианские черты в самих подробностях жертвоприношения Исаака. Исаак исходит из дома отца своего к месту, назначенному для жертвоприношения: Христу надлежало выйти из Иерусалима и пострадать вне врат его (Евр.12:11). Когда Исаак шел на заклание, вслед его шли осел и рабы его: так и Христос, когда имел идти на страдание, воссел на жребя осле, показуя призвание язычников; за ним следовали и ученики Его с ваиями. Но Исаак отделился от отроков своих, когда шел на гору для заколения: отторжен и Христос от учеников Своих, когда шел на Голгофу на смерть нас ради (Кирилл Александрийский). В том, что на Исаака возложены дрова для жертвы, и что он нес их на раменах своих до места жертвоприношения, отцы Церкви видят образ крестоношения Христова. Во всей истории жертвоприношения Исаака видна совершенная его покорность отцу своему; в истории страданий Иисуса Христа мы видим беспредельную покорность Его Отцу Своему, Которому Он был «послушным даже до смерти, и смерти крестной» (Филип.2:8). Исаак приносится в жертву, не совершив никакой вины: Христос страдает, терпит поношение, связывается, распинается — Безгрешный. «Исаак, — говорит святой Ефрем Сирин, — взошел на гору, подобно агнцу незлобивому, — и Спаситель возшел на Голгофу, да заколется ради нас, яко агнец. Видя там нож, разумей копие. Смотря на жертвенник, разумей лобное место. В связке дров — заметь крест. Видя огнь, объемли умом любовь и ревность». — Но Исаак закалается только намерением отца, как замечает Златоуст; вместо его, приносится в жертву овен. Но здесь, перестав быть образом Христа страждущего, Исаак делается образом Христа воскресшего, а недостаток образа страдания восполняет овен, в котором отцы Церкви единогласно признают образ закалаемого Агнца — Христа, пострадавшего плотию (овен), но не страдавшего по Божеству (прообразованному Исааком). И как Исаака на третий день мать его Сарра увидела живым, так и Церковь на третий день после крестной смерти Спасителя видит Его воскресшим и невредимым. — Наконец, как после жертвоприношения Исаака Бог изливает обильное благословение на Авраама и все его потомство: так и жертва Христова низводит бесчисленные благословения на весь род человеческий.
[42] Вирсава — с еврейского: колодезь клятвенный — получила свое название от того, что в той местности (в южной оконечности Палестины на границе земли Филистимской) Авраам вырыл колодезь и здесь же заключил клятвенный союз с Авимелехом, царем Филистимским (Быт. 21:32). Здесь Авраам потом насадил рощу и долгое время обитал. Впоследствии здесь был построен город.
[43] Махпелу, против Мамре в Хевроне, Авраам купил у Ефрона Хеттеянина для погребения там Сарры. Здесь потом погребены, кроме Сарры, и Авраам, и Исаак с Ревеккою, и сын их Иаков с женою Лиею. Впоследствии в этой пещере воздвигнут памятник, составляющий главную достопримечательность Хеврона и обращающий на себя внимание всех путешественников.
"}},"1699":{"name":{"nominative":"Св. Поплии исповедницы, диакониссы Антиохийской (IV)","short":"Св. Поплии"},"life":{"id":"minei-1009-1699","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святая Поплия была в царствование Юлиана диакониссой Антиохийской церкви, славилась своею добродетельною жизнью. В молодости своей она недолгое время пребывала в браке и имела сына Иоанна, который впоследствии был благочестивым пресвитером. По смерти мужа она собрала у себя лик девственниц [1], с которыми славословила Господа. Однажды она с этими девственницами пела утреню; между прочим, они громогласно воспели псалом: «Идолы язычников — серебро и золото, дело рук человеческих: есть у них уста, но не говорят; есть у них глаза, но не видят; есть у них уши, но не слышат, и нет дыхания в устах их. Подобны им будут делающие их и всякий, кто надеется на них…» (Пс. 134:15–18). Случайно в то время мимо проходил прибывший в Антиохию император, и, услышав сие пение, приказал замолчать. Но Поплия начала петь еще громче. Тогда разгневанный император велел привести к себе начальницу хора и приказал каждому из сопровождавших его воинов бить ее по лицу. Святая в это время бестрепетно обличала Юлиана в безбожии и говорила, что считает истину Божию выше всего. Наконец она была отпущена в свой дом, где по прежнему продолжала воспевать Бога вместе с своими девственницами. Вскоре после сего она с миром предала дух свой Господу [2].
В тот же день память святых мучеников Еввентия и Максима воинов. О них см. 5-го сентября, где Еввентий иначе называется Иувентином.
Примечания:
[1] В древней Церкви, еще до появления женских иноческих обителей и в первое время их существования был особый класс дев, посвящавших себя всецело служению Богу и дававших обет девства. Такие лица назывались девственницами, и они пользовались в Церкви большим уважением и считались ее украшением. Они собирались для подвигов безмолвия, Богомыслия и молитвы в частных домах под руководством опытных в духовной жизни стариц — наставниц. Весьма часто Церковь поручала их руководству и надзору наиболее уважаемых из диаконисс.
[2] † в начале 2-й половины IV века.
"}},"1700":{"name":{"nominative":"Корсунской иконы Божией Матери (988, XII)","short":"Корсунской иконы"}},"1702":{"name":{"nominative":"Мчч. Евлампия и Евлампии (303-311)","short":"Мчч. Евлампия"},"life":{"id":"minei-1010-1702","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"В царствование Максимиана было воздвигнуто сильное гонение на христиан; многие из верующих, боясь преследования мучителей, оставляли свои дома и скрывались в горах, вертепах и пустынях. В то время жил один юноша, благородного происхождения, родом из города Никомидии, по имени Евлампий, христианин — по вере и делам. Скрываясь с прочими христианами, он был послан ими в город — купить хлеба и тайно принести в пустыню. Пришедши в Никомидию, Евлампий увидал прибитый на городских воротах царский указ, написанный на пергаменте, повелевающий избивать христиан. Когда Евлампий прочитал указ, то посмеялся над таким безумным распоряжением царя, который вооружается не на врагов отечества, а на неповинных людей, и сам опустошает свою землю, убивая бесчисленное множество христианского народа. Тотчас же Евлампий был взят, связан и приведен на суд неправедный. Беззаконный судья, видя пред собою Евлампия, молодого и красивого, сначала лукавыми словами соблазнял его поклониться идолам, говоря:
— Твое лицо доказывает что ты не простого, но благородного и честного рода. Не губи, прекрасный юноша, напрасно свою красоту и свое благородство не меняй на бесчестие, но, напротив, постарайся приобрести славу и честь себе и всему твоему роду: если ты послушаешь приказания царя и поклонишься с нами богам, то от всех нас получишь почесть и славу, от царя — награду и какой-либо великий сан, и будешь проводить дни свои в благополучии. Послушай моего доброго совета и будь с нами единомыслен; вот все храмы открыты для тебя, в них стоят различные боги, жертвенники наполнены жертвами, и все веселятся о своих богах и им кланяются. Войди и ты, поклонись, — и тогда и себе приобретешь великие блага, и нам доставишь радость, и боги всегда будут к тебе милостивы.
Святой Евлампий, исполненный благодати Святого Духа, отвечал судье:
— Твое сердце исполнено коварством и лукавы слова в твоих устах, но напрасны и ложны все твои обещания. Не прельстишь меня ты ничем и не отвратишь от Христа. О, если бы ты пожелал послушать моих истинных слов и искреннего совета и познал бы Истинного Бога, Которого я почитаю и Которому кланяюсь! Я обещал бы тебе от Него не временную и суетную, но вечную и истинную честь и славу, награды же и богатства такие, которых ни ты, ни царь твой, ни весь мир ныне не имеют; но так как ты глух как аспид [1] и не послушаешь меня, говорящего тебе только полезное, то разделишь участь твоих богов в геенне огненной, а за приношение скверных жертв богам сам будешь жертвою неусыпающего червя. Я же не бесам, но «принесу в жертву Богу хвалу и воздам Всевышнему обеты мои» (Пс. 49:14).
Судья, услышав это, начал угрожать святому муками. Но Евлампий безбоязненно показал себя готовым идти на всякие муки за Христа Господа своего. Тогда судья повелел раздеть его и, разложив на земле, бить жилами. Святого долго и беспощадно били, но он мужественно претерпевал мучения: ощущая сильную боль от получаемых ран, он показывал вид, как будто не чувствовал никакой боли, — такое величие духа явил он! Мучитель, видя его долгое терпение, еще более исполнился ярости и приказал повесить его на дереве и терзать тело его железными орудиями, коими мученик настолько сильно был изранен, что кости его были видны чрез глубокие раны. После долгого мучения он лежал на земле весь окровавленный и избитый; тело его представляло одну сплошную рану. Но этим не окончились его страдания: судья измыслил для него новую муку. Он повелел пальцы его рук и ног связать тонким ремнем и крепко стиснуть, от чего страдалец терпел страшную боль, потому что члены насильственно отделялись от своих суставов. Однако и после сего не насытилась ярость мучителя; к прежним страданиям мученика прибавил он еще новое страдание: повелел раскалить железный одр и положить на нем святого, чтобы тело его на том одре сгорело, как воск, от силы пламени. Когда одр был сильно раскален, святой Евлампий, осенив себя крестным знамением, взошел на него и лег на нем как на мягкой постели. Тело святого мученика, опаляемое огнем, начало таять и разрушаться. Казалось бы, что в таких страшных мучениях должно было бы умереть. Но Всемогущий Бог поддерживал жизнь Своего раба и сверхъестественным образом сохранял душу его в теле, чтобы сим самым явились всем и сила Божия, совершаемая в немощи, и терпение мученика. Когда все уже полагали, что Евлампий непременно умрет на том раскаленном одре, святой почувствовал в себе новую силу и, встав с постели, начал ходить здоровым, как будто и не претерпел мучения. Твердо веруя сердцем в Господа Бога своего, Евлампий показал вид, как будто он отказывается от своего исповедания и соглашается с безбожием нечестивых язычников; посему он был со славою приведен в идольский храм, и все вместе с судьею радовались, думая, что Евлампий отвергся Христа и хочет поклониться богам их; множество народа, следуя за ним, шло ко храму. Святой же на пути в капище с усердием молился Господу Иисусу Христу, чтобы Он явил силу Свою, просветил ослепленных людей и прославил Свое Имя святое. Когда Евлампий пошел внутрь храма, то увидал идола Марса [2], самого большого и красивого из всех идолов того храма; подойдя к нему, он сказал:
— Именем Господа моего Иисуса Христа повелеваю тебе, идол немой и бездушный, пасть на землю и обратиться в прах.
Как только святой произнес сие, тотчас идол с большим шумом упал и разбился на мелкие части. Увидев сие, народ стал кричать:
— Един Бог христианский — велик и силен.
И многие уверовали во Христа; судья же пришел в большую ярость и повелел взять Евлампия и вести снова на мучения.
Сестра Евлампия девица, по имени Евлампия, услыхав, что брат ее страдает за Христа, прибежала на место мучения и, став на средину, сказала брату:
— Не одна ли мать нас родила, не одними ли сосцами нас питала, и не Одному ли Богу научены мы веровать! Зачем же, страдая за Христа, лишаешь меня такой же участи, почему ты не известил меня, чтобы я с самого начала вместе с тобой понесла все муки; я тоже хочу умереть за Господа моего, как и ты; пусть знают все мучители, что я — христианка и готова умереть за Христа.
Судье же она сказала:
— Слушай, судья, и знай, кто я. Я — Христова раба. Христос — моя жизнь и радость моей души, Его люблю и Ему хочу быть жертвой; приготовь огонь, приведи зверей, поставь колеса для мучений, отточи мечи, изобретай различные муки, и, как хочешь мучь меня за Христа моего, я все готова претерпеть, как и возлюбленный мой брат Евлампий!
Мучитель, слыша слова сии, удивился ее смелости и повелел бить ее по лицу. Долго били святую, пока совсем было обезображено лицо ее и потекла кровь из носа и рта. Святой же Евлампий словами укреплял свою сестру, говоря:
— Не бойся, сестра, «убивающих тело, души же не могущих убить» (Мф. 10:28).
Потом приготовлен был, по повелению мучителя, сильно кипящий котел, чтобы бросить в него обоих — Евлампия и Евлампию. Евлампий поспешил сам войти в котел. Евлампия же, как юная девица, начала колебаться, как бы боясь. Брат, видя, что она колеблется, стал звать ее к себе в кипящий котел, как бы в прохладное место, говоря:
— Не бойся, сестра, будь смелей и иди сюда; вот видишь: я невредим и никакой не получаю боли, и ты, как только коснешься горячего котла, тотчас почувствуешь Божию помощь и будешь невредимой.
Святая, услышав слова брата, поспешно вошла в котел, и тотчас ослабела огненная сила, котел остыл, и святые остались невредимыми, воспевая и славя Бога. Люди, видя такое чудо, изумились, и уверовало двести мужей, которые исповедали себя христианами и за то были усечены мечем от нечестивых идолопоклонников. Беззаконный судья приказал выколоть Евлампию глаза, а сестру его, повесив за волосы, бить. Она же среди мучений взывала:
— Благодарю Тебя, Боже и Создатель мой, что Ты удостоил меня, рабу Твою, пострадать за Твое святое Имя.
Затем мучитель приказал жарко разжечь печь, чтобы бросить в нее мучеников. Когда разожжена была печь, то святого Евлампия, уже слепого, повели за руку и, подведя, бросили в печь. Святая же Евлампия, не ожидая, чтобы кто ее вел и бросил, сама пошла с радостью и, как бы в прекрасный чертог, поспешно вошла в огненную печь. Однако и здесь святые остались невредимыми: жар обратился в холод. Святые мученики в печи воспевали песнь трех отроков и благословляли Бога. Мучитель, не зная, что более с ними делать, приговорил их к усечению мечем. Воины, взяв, повели их со связанными позади руками. Когда пришли на место казни, святой Евлампий положил сам под меч свою честную главу и был усечен; святая же Евлампия еще до казни предала свою душу в руки Божии, и воины, видя ее умершею, не отсекли ей главы [3]. Так святой Евлампий с своею сестрой, святою Евлампией, окончив подвиг мучения, вместе отошли к Судии подвигов мученических Христу, чтобы принять от Него венец правды.
Молитвами их да удостоит и нас Своего царства Христос Господь, Емуже со Отцом и Святым Духом честь и слава во веки. Аминь.
Доблия мученики, и братию по плоти, мудраго Евлампия и Евлампию почтим: тии бо пребеззаконных кознодейства посрамиша силою Распеншагося: сего ради явишася мучеников слава, купно и похвала.
Примечания:
[1] Аспид — особый вид змеи, яд которой весьма силен и причиняет смерть. Иносказательно это наименование употребляется для обозначения крайне злого, вредного человека.
[2] Марс или Арей — греко-римский бог войны.
[3] Блаженная кончина святых мучеников последовала в 303 году. Святой Феофан «Начертанный», живший в IX в., написал в честь их канон; в его время от мощей святых Евлампия и Евлампии совершались исцеления.
"}},"1704":{"name":{"nominative":"Блж. Андрея, Христа ради юродивого, Тотемского (1673)","short":"Блж. Андрея"}},"1705":{"name":{"nominative":"Мч. Феотекна (ок. 284-305)","short":"Мч. Феотекна"},"life":{"id":"minei-1010-1705","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Нечестивый царь Максимиан, пришедши однажды в Антиохию, устроил празднество в честь скверных своих богов и издал повеление, чтобы сначала воины приносили жертвы идолам, а потом и весь народ. В числе воинов находилось много христиан, которые, не пожелав повиноваться приказанию царя, сбрасывали с себя воинские пояса и шли на мучения за Христа. Среди них был известный во всей Антиохии муж, по имени Феотекн. К нему Максимиан обратился с такими словами:
— И ты, Феотекн, не веруешь в богов — Дия и Аполлона; я же хотел сделать тебя великим жрецом их.
На это Феотекн сказал:
— Я верую во Христа Бога, и Ему хочу принести себя в жертву.
Тогда Максимиан приказал снять с него воинскую одежду и надеть — женскую, и заставил прясть вместе с женщинами. Спустя три недели, Максимиан снова призвал его и сказал:
— Принеси жертву богам, а не то умрешь в страшных мучениях.
Феотекн не сказал на это ни слова. Тогда царь приказал привязать его к дереву, подложить под ступни раскаленное железо и железными прутьями надрезать все жилы его. Видя его и после сего непоколебимым, царь приказал приготовить котел с кипящей серой и смолой и бросить туда святого. Когда его бросили, тотчас силою Христовою огонь погас, котел остыл, и мученик остался невредим. Максимиан испугался и приказал вести святого мученика в темницу, где он был отдан в распоряжение сотника, по имени Зегната, чтобы тот мучил его, как пожелает.
В темнице в то время находилась за исповедание Христа одна девица, по имени Александра, к которой Зегнат и бросил Феотекна, сказав им обоим:
— Вот, я даю вам на размышление три дня. Если согласитесь исполнить приказание царя, то получите великую честь, если же нет, то в страшных муках погублю вас.
По прошествии трех дней, Зегнат вывел их из темницы и спросил: намерены ли они повиноваться приказанию царя и поклониться идолам? Но они остались верными Христу. Тогда Зегнат приказал двум воинам надругаться над святою девою.
Феотекн, желая избавить Александру от бесчестия, пришел к ней раньше сих воинов и, сняв свою одежду, дал ей, говоря:
— Беги, беги, чтобы нечестивые не осквернили чистоты твоей.
Сам же оделся в ее одежду и сел в ожидании воинов. Воины, войдя в темницу, нашли вместо девицы Феотекна, сидящего в женской одежде, взяли его и привели к Зегнату. Зегнат сильно разгневался и приказал сначала вырезать у него язык, потом долго бить. Затем он повелел привязать на шею мученику каменный жернов и бросить в реку. Так мученик Христов окончил свою жизнь [1]. Честные мощи мученика найдены были близ города Роса в Киликии; христиане, взяв их, с честью положили на родине его, восхваляя Единого в Троице Бога. Слава Ему во веки. Аминь.
Примечания:
[1] Кончина св. мученика относится к концу III или началу IV века.
"}},"1706":{"name":{"nominative":"Прп. Вассиана, чудотворца (V)","short":"Прп. Вассиана"},"life":{"id":"minei-1010-1706","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Преподобный Вассиан был родом из восточной Сирии. В царствование благочестивого царя Маркиана [1] он прибыл в Константинополь. Два именитых мужа Север и Иоанн дали ему средства построить в Константинополе монастырь. Преподобный еще при жизни прославился своими добродетелями и чудотворениями. Многие, внимая ему, отреклись от мира и приняли иночество. Число учеников преподобного Вассиана достигло до 300 человек. Многих он избавил от власти диавола и привел к Богу, изгонял бесов, исцелял недуги и творил другие бесчисленные чудеса. Преподобный почил в глубокой старости [2].
Примечания:
[1] Маркиан — император Византийский, — царствовал с 450 до 457 г.
[2] † в конце V века.
"}},"1707":{"name":{"nominative":"Прп. Паисия Великого (V)","short":"Прп. Паисия"},"life":{"id":"minei-0619-1707","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Суетная прелесть мира сего, — тленная и преходящая, — привлекает к себе людей, жаждущих ее, и заставляет их, ради ничтожной радости земной, погрешать в своих намерениях и чувствах и прилепляться умом к дольним страстям, и притом настолько, что эти миролюбцы иногда начинают не только презирать обещанную им небесную жизнь, но и — увы! — отвращаются от Самого Творца истинной жизни и более стремятся к временным и земным благам, нежели к будущим, добровольно подготовляя тем для себя лютую и бесконечную смерть; подобно сему и вечное на небесах сокровище, — в людях, уповающих достигнуть его, возбуждает безмерное к себе стремление и насыщает сердца их какою-то божественною и несказанною сладостью: обетованное нам небесное Царство заставляет таковых людей воспоминать о вечном блаженстве, о воздаянии за труды и светлом торжестве подвижников; мысль о сем настолько побуждает их стремиться к достижению сего Царства, что они не только начинают презирать всё временное и суетное, но даже не щадят и жизни своей, желая, ради Христа, по слову евангельскому (Мф.10:39), положить за Него душу свою, и смерть за Него предпочитают всем земным радостям и удовольствиям. В тех случаях, когда за прекращением гонений, подвижники благочестия не обретали себе мученической смерти, они жаждали претерпеть ее иным образом: они принимают на себя продолжительный, но для них необходимый, подвиг умерщвление своей плоти, и при этом конечно переносят постоянные болезни: ежедневно постясь и умерщвляя себя многоразличными подвигами, они борятся с невидимыми бесами, и еще будучи во плоти, — непрестанно понуждают себя противиться этим бесплотным врагам.
Среди таких славных и богоугодных людей был некий муж, о котором я [1] и хочу теперь рассказать, поведав об его рождении, юношестве и чудном житии: имя тому мужу было Паисий. И всякий пусть поверит мне, слыша о нем нечто преславное и вышеестественное, и пусть никто не думает, что я, чести ради, что либо прибавляю в повествовании об этом святом отце: он на много выше всякой человеческой славы и, будучи восхваляем в вышних селениях святыми Ангелами, не требует хвалы от нас, дольних и грешных. Но я расскажу об нем ради пользы слушающих и желающих возревновать по его добродетелям. И расскажу то, что видел и слышал своими глазами и ушами.
Итак, начну рассказ о достохвальной и поучительной жизни преподобного с самого младенчества его.
Сей славный и блаженный муж родился и жил в Египте, где некогда родился и великий во пророках боговидец Моисей, который, как об этом повествует нам Священное Писание, весьма превознесся своею близостью к Богу и своими великими чудесами. Но не менее прославился Египет и вторично, — жизнью преподобного Паисия, который в нем родился и обогатил его честным своим именем и многоразличными добродетелями.
Родители блаженного Паисия были людьми истинно верующими и боящимися Господа. Они непорочно проводили свою жизнь в исполнении заповедей Божиих и старались всевозможными благими делами угождать одному только Господу.
Они имели семь человек детей и всех их воспитывали в добром послушании, стараясь, чтобы они во всем подражали им, — родителям своим.
Родители преподобного имели во всем достаток и раздавали милостыню всем нуждавшимся. Их руки всегда были простерты к воздаянию, и то, что они отдавали нищим, — это воздавалось им с избытком от божественных даров.
Но так как никто из людей не может быть непричастным смерти, то и родитель преподобного преставился от жития сего, оставив честной жене своей попечение о детях; из них самым меньшим по летам был отрок Паисий, и из-за него особенно много печали пришлось перенести матери.
Однажды ночью, когда мать отрока уже спала, было ей такое видение: явился Ангел Господень и сказал:
— Бог, Отец сиротствующих, послал меня к тебе спросить, зачем ты так печалишься о детях своих, и постоянно находишься в столь великой заботе о них? Разве ты одна об них печешься, а Бог и не думает об них? Итак, отныне оставь свою печаль и посвяти Богу вышнему одного из сыновей твоих, — чрез него прославится пресвятое и приснославимое имя Господне.
Мать преподобного на это ответила Ангелу:
— Все сыновья мои принадлежат Господу, и если который из них угоден Ему, пусть Он возьмет его к Себе.
Тогда Ангел, взяв Паисия за руку, сказал:
— Сей угоден Богу.
— Возьми лучше кого-либо из старших, — проговорила тогда старица.
Но Ангел на это ответил ей:
— О, добрая женщина! разве ты не знаешь, что сила Божия обыкновенно проявляется в немощных? Итак, сей юнейший избран Богом, и он угодит Ему.
Сказав это, Ангел скрылся.
Мать преподобного, пробудившись от сна, удивилась такому божественному видению и так возблагодарила Господа:
— Да будет, Владыка, милость Твоя на нас и на рабе Твоем, Паисии!
Потом, после довольно продолжительной молитвы, она повела сына своего в церковь, для поставления его в клирики. Блаженный же отрок Паисий, сподобившись поступления в клир, стал уподобляться мужам добродетельным и, возрастая летами и разумом, вместе с тем возрастал и благодатью Божиею: день ото дня сердце его воспламенялось все большею и большею любовью к Богу, и сам он горел нетерпением, — как бы поскорей достигнуть иноческого пострижения; и вот, — когда наступило это время, и он мог удостоиться посвящения и в иноческом чине начать уже более совершенную жизнь, — он, как агнец непорочный, вразумленный благодатью Божиею, отправился в скитскую пустыню и там, для наставления духовного, пожелал поселиться у пастыря словесных овец — блаженного Памвы [2]; сей отец с любовью и радостью принял его и облёк его во святой иноческий образ. Блаженный Памва одарен был даром предведения: по откровению свыше он знал всё, что должно было случиться с Паисием и потому смотрел на него как на избранный сосуд Божией благодати, которая наставляла его на всякое благое дело.
Прежде всего блаженный Паисий ревностно проходил послушание, беспрекословно повинуясь отцу своему и во всем исполняя его волю, и при этом всё время вёл самый суровый образ жизни и как по степеням восходил в сердце своем все к большему совершенству в добродетелях. Преподобный же отец наш Памва, видя, что он предал себя всецело посту, и желая поощрить его на еще больший подвиг, однажды сказал ему:
— Чадо Паисий, новоначальному иноку нужно с осторожностью хранить все чувства от преткновение и соблазнов, а особенно нужно соблюдать глаза от всякого любопытного взгляда; не нужно смотреть никому в лицо, но постоянно устремлять свои очи долу, а умом взирать на высоту и внутренними очами созерцать неизреченную благость Божию, славя и воспевая всесильного Господа.
И вот блаженный Паисий, наставляемый подобными поучительными беседами, возгоревшись еще большею любовью к Богу, решил всё сказанное ему исполнить в точности, — и действительно, — в продолжение целых трех лет он со тщанием соблюдал заповедь — не смотреть на чужие лица, и с прилежанием предался чтению божественных книг, непрестанно внимая слову Божию и наставлениями его, всегда как водами, напояя душу свою; и был он, по слову Давида, как некий сад, насажденный при источнике вод, возрастая, процветая и принося во время свое сладкий плод, ибо вожделенно ему было сие псаломское вещание к Богу: «Как сладки гортани моей слова Твои! лучше меда устам моим» (Псал. 118:103), по апостольскому увещанию, непрестанно молясь, постом же и бдением удручая тело свое, он порабощал его духу и в глубине сердца своего, как некое сокровище, хранил все свои добродетели.
Преподобный же старец Памва, видя его преуспевающим, радовался такой добродетельной жизни его в Боге: отечески наблюдая за ним, он руководительно вёл его на дальнейшие подвиги; и благочестно наставляя на всякое благоугодное дело и познание, скоро соделал его искуснейшим из иноков.
Когда настало время отшествия святого Памвы к небесному наследию, к каковому он так жаждал перейти, сей преподобный отец, благословив блаженного Паисия и изрекши про него не мало пророческих слов, перешел к вечной блаженной жизни, дабы воспринять там давно ожидаемые им неизреченные блага.
— Я же, смиренный Иоанн (говорит списатель сего жития), остался с Священным Паисием: во всем подобные друг другу, мы проводили и жизнь вместе; живя вдали от всех и исполняя один и тот же устав и в молитвах и в жизни, как мы его приняли от нашего отца, мы поддерживали друг друга, заботясь только о спасении душ наших. Но спустя немного времени, блаженный Паисий возжелал более высокого подвига и жития, и потому нам надлежало разойтись.
Воспламеняясь духом всё к более суровому постничеству, он не прикасался к пищи в продолжение целой недели, а в субботу и в день воскресный вкушал только хлеб с солью и воду, в прочие же дни вместо хлеба чувственного питался хлебом духовным; он часто читал пророческую книгу боговещанного Иеремии, и много раз сей святой пророк, являясь ему, пояснял непонятные для него в пророчестве тайны, и сокровенными мыслями возбуждал его ум к достижению обещанных благ; но простираясь всё вперед, — всё к более суровому образу жизни, Паисий оставил первоначальный подвиг своего пощения и избрал новый: теперь он стал поститься в продолжение целых двух недель и только по прошествии их вкушал, как было сказано, немного хлеба с солью и воды, сколько это было нужно. И об этом его пощении и равноангельном житии никто не знал, только один Бог, ведущий все тайны человеческие, для Которого и всё еще неявленное открыто; к тому же он возжелал принять на себя и подвиг молчания, дабы наедине приносить моление единому Владыке Христу, приблизиться к Нему еще более и просвещаться Его светом.
«Узнав об этом его желании (продолжает Иоанн Колов), я с тяжелою грустью понял, что нам должно разлучиться друг от друга. Но я, желая знать, от Бога ли это его намерение, или от обычного человеческого своеволия, сказал ему:
— Брат Паисий, вот я вижу, что ты хочешь принять на себя подвиг безмолвного жития; поверь мне искренно, что и я имею ту же мысль, но я сомневаюсь, будучи неуверен, — от Бога ли этот помысл или, нет; итак, помолимся к щедрому Богу, — пусть Сам Господь наш по воле Своей устроит нашу жизнь и пусть откроет Он нам, — вместе ли нам пребывать или разлучиться друг от друга.
Паисий на это ответил мне:
— Ты хорошо говоришь, возлюбленный; сотворим же то, что ты сказал.
Итак, встав на молитву, мы всю ночь с усердием молились Господу. И благосердый Господь, не желая презреть нашего моления, послал к нам с известием Ангела Своего святого, который, представ нам поутру, сказал:
— Господь разделяет вас в жизни вашей; итак, ты, Иоанн, пребывая здесь, будь наставником ко спасению других людей, ты же, раб Христов Паисий, перейди отсюда на западную сторону пустыни, ибо Господь сказал, что соберется к тебе великий сонм иночествующих и, по Его повелению, создан будет там монастырь и прославится через тебя имя Его.
Сказав это, Ангел отошел. Мы же (говорит Иоанн) с благодарением поклонились Господу и, по повелению Его, разошлись: я остался на прежнем месте, блаженный же Паисий отправился далее, в западную часть пустыни; там он иссек в горе пещеру и поселился в ней, и здесь всесовершенною чистотою и многоразличными подвигами, так приблизился к Богу, что Сам Христос являлся ему, поучал его и наставлял к добродетели, — как обо всем этом будет сказано на своем месте.
Однажды, когда Паисий сидел в пещере и воспевал божественные песни, явился ему Спаситель и сказал:
— Мир тебе, Моему возлюбленному угоднику!
Он же, объятый страхом и трепетом, встал и сказал:
— Христе Человеколюбче, Спасе, я раб Твой, и за что Ты, Владыка, оказываешь мне столь великую милость, что теперь Сам изволил снизойти к моему недостоинству?
На это Господь ему ответил:
— Видишь ли пустыню эту, — как она велика и широка? ради тебя я наполню ее постниками, которые будут прославлять имя Мое.
Тогда избранный угодник Божий Паисий, пав на землю, сказал:
— Владыка Господи! Твоей крепкой руке всё повинуется, и что Ты пожелаешь, то и совершается: — молю же Твою благость, — дай мне уразуметь, — откуда явится всё потребное и нужное для тех, кто в сей пустыне будет подвизаться?
Господь на это ответил:
— Поверь Мне, говорящему тебе истину, — что если Я увижу в них любовь, — матерь всем добродетелям, — и если они будут исполнять все заповеди Мои, то пусть они ни об чем не пекутся: Я Сам буду заботиться о них.
Тогда Паисий снова вопросил Господа:
— Еще раз вопрошу Твою благость: как они беспреткновенно перейдут вражьи сети, и избегнут лютых бесовских искушений?
На это Господь ответил:
— Если они заповеди Мои, как Я тебе сказал, будут соблюдать с кротостью, правдою и смиренным сердцем, то Я не только соделаю их выше всяких вражьих браней и лукавых коварств, но и дам в наследие Царство небесное.
Сказав это, Спаситель со славою восшел на небеса.
Святой же Паисий, еще более проникшись в сердце своем страхом Божиим, непрестанно стал размышлять о снисхождении к нему с неба Спасителя.
Но отец зависти и человеконенавистник — враг диавол, видя, что Паисий, искусно минуя все коварные сети его, неуязвим пред его кознями и пребывает выше всех его наветов, еще более воспылал на него злобою; но, будучи не в состоянии приблизиться к нему, в виду той божественной силы, каковая дана была ему от Бога, начал изобретать другие коварства, дабы уловить наконец в свои сети раба Христова. Думая пленить его золотою удицею любостяжания, диавол покусился при помощи милостыни уловить угодника Божия в сеть сребролюбия, чтобы — после того, как он отпадет от нестяжания — удобнее было лютым духам злобы сделать на него нападение.
И вот льстивый враг рода человеческого отправился к некоему египетскому князю, — мужу богобоязненному и обладающему большим богатством; он явился ему в образе Ангела и сказал:
— Возлюбленный, востав иди в пустыню; ты там найдешь мужа по имени Паисия, — человека совершенно бедного, но весьма украшенного добродетелями и божественной благодати избранного сосуда; встретив его, ты одари сего старца, не скупясь, золотом, дабы он имел чем пополнить недостаток и прочих пустынножителей.
Князь тот, не уразумев бесовского прельщения, но думая, что это действительно Ангел, взяв часть своего золота и серебра и много другого, что было необходимо для иноков, отправился к святому. Но божественная сила, обитавшая в Паисии, открыла ему эти козни диавола, который хотел под видом княжеской милостыни пленить святого любостяжанием, — и божественный муж Паисий, тотчас же востав, пошел на встречу князю.
Когда святой встретил его, князь спросил его о пустынножителе Паисии: — кто он и где живет? Паисий же с своей стороны спросил князя:
— Зачем ты ищешь Паисия? какая тебе в нем надобность?
Князь ответил:
— Я пришел поделиться с ним золотом, серебром и всем необходимым в жизни, чтобы он раздал всё это инокам.
Тогда святой, отвечая князю, сказал:
— О, христолюбец! познай, что золото и серебро не нужны для желающих жить в сей пустыне, и никто из поселившихся здесь не пожелает взять что-либо из твоего имения; итак, не скорбя, возвратись домой, Бог же примет твое доброе произволение. А если ты хочешь принесенное тобою раздать неимущим, то ведь по городам египетским много есть людей нуждающихся, убогих, нищих, сиротствуюших и вдовствующих, — заботься об них, — и ты великое приимешь от Бога воздаяние!»
Князь, поверив словам святого, возвратился и поступил так, как он его научил: свое имение он раздал нищим, убогим и нуждающимся.
Когда же преподобный Паисий входил в свою пещеру, явился ему диавол и сказал:
— О, Паисий! что мне теперь делать с тобою, ведь ты расстраиваешь все мои хитрые замыслы? пойду теперь с бранью лучше на других, к тебе же уже более не возвращусь, ибо я побежден тобою.
После этого блаженный муж заклял нечистого духа силою Христовою и отогнал его от себя, — и диавол со стыдом удалился, не смея уже более так нагло приступать к святому.
Вскоре преподобный отправился во внутреннюю часть пустыни, но, пребывая там телом, духом своим он вместе с небесными силами предстоял Владыке всех; здесь, уподобляясь бесплотным, он предался еще более строгой жизни и за то сподобился стать еще на земле созерцателем небесных таин, ибо Дух Святой, пребывающий в нем, благоволил явить ему нескончаемое на небесах торжество праведных.
Однажды, став на молитву, Паисий почувствовал, что он как будто, возлетев на крыльях, находится уже на небе: прежде всего он увидел прекрасные райские селения, преисполненные неизреченного света и веселия, увидел также и церковь первенствующих и вечно торжествующих и, сподобившись здесь причаститься невещественной пищи божественных Тайн, — он воспринял дар крайнего воздержания и постничества. Причащаясь на седмице однажды, — именно в недельный день воскресения Господня, он до другого недельного дня оставался совершенно без пищи: так силою благодати Божией обогатилось от Зиждителя естество его.
— Мне же (говорит списатель его жития) пусть всякий поверит из верующих Божию слову, ибо слово Божие я имею верным свидетелем. Не то ли и оно говорит, что всё повинуется Божиему велению? а так как оно истинно, то пусть и передаваемое мною всякий считает за истину. — По причащении божественных таинств Тела и Крови Христовых преподобный Паисий иногда оставался без телесной пищи семьдесят дней; и в этом нет ничего удивительного, ибо божественная благодать имеет неизреченную силу, и потому могла поддерживать в нем (Паисии) жизнь лучше, нежели подкрепление тленною пищею. Ибо по плотскому естеству живущих, тело, дабы не изнемочь, требует для укрепления своего питания, а те, которые, на подобие бесплотных, преуспели в вышеестественной жизни, — тем зиждительная сила в изобилии подает сию благодать, которой естество человеческое и повинуется, и живет уже не столько телесною пищею, сколько духовною. Всесильный Создатель, Бог наш, знает, как в продолжение трех сот лет и даже больше сохранить жизнь на земле семи спящим отрокам [3] и ведь сохраняет же Он в небесных селениях жизнь Илии до последнего дня. — Но об этом довольно, — будем говорить о блаженном Паисии.
К сему преподобному отцу стекалось множество не только иноков, но и мирян, желавших жить при нем; поселившись вокруг него, как рой пчелиный, все они сильно жаждали насытиться сладостью его духовного мёда. Он же, от присносущного божественного источника почерпая благодать, сладчайшую более всякого чувственного мёда и сота, источал им сие духовное питие, исполненное неизглаголанной сладости, — так что ежедневно сильно увеличивалось число братий, собиравшихся и умножавшихся около него; все они, отвергши житейские прелести мира сего, евангельски подъяли на рамо ярем Христов. Из числа этих братий — одних преподобный отец отделял на подвиг молчания, дабы они наедине беседовали с Богом в теплой молитве; иным же повелевал служить Господу вместе с другими и единодушно с братиями пребывать в послушаниях и нести на себе общий труд; а третьих оставлял для изучения рукоделия, чтобы они не только сами питались от трудов рук своих, но и питали бы голодных, нищих и с любовью упокоевали бы прочих неимущих братий и странников. Главным же заветом его было следующее: да никто не делает что-либо по своей воле, но всё по повелению и рассмотрению опытных отцов. Таков был завет преподобного для собиравшихся к нему братий и таково было учение его; что же касается безмолвной жизни самого преподобного отца, то об этом передать подробно невозможно, но из многого да будет сказано хотя нечто малое.
По прошествии некоторого времени, преподобный, видя, что его безмолвная жизнь постоянно нарушается приходящими к нему братиями, стал тяготиться этим, ибо сам он желал строго соблюдать подвиг безмолвия; поэтому он решил оставить ту пещеру, где прежде жил, а вместе с этим — и попечение о братии своей. И вот, тайно от всех, он ушел оттуда и отправился в более отдаленные места пустыни; здесь в одном месте он нашел пещеру, поселился в ней и три года пребывал там. И за это время сильно выросли волосы на голове его и были так длинны, что, привязывая их с некоторым искусством к колу, который был водружен на верху пещеры, он мог, не засыпая ни на минуту, совершать все свои всенощные моления; таким образом как ночью, так и днем, он не давал себе покоя, всецело предаваясь труду, и только в нем имел покой, ради любви Божией, которою всегда был объят. Потому и Господь возлюбил его, и преподобный не раз удостаивался божественного явления и лицезрения Христова, как и Сам Спаситель наш во святом Евангелии сказал: «кто любит Меня, тот возлюблен будет Отцем Моим; и Я возлюблю его и явлюсь ему Сам» (Иоан.14:21).
Однажды, когда преподобный Паисий воспламенен был особенно горячею любовью к Богу, и весь ум его богомысленною молитвою был углублен в Господе, — как и прежде, явился ему Спаситель Христос; Паисий же, будучи не в состоянии зреть пресветлой славы пресвятого лица Спасителя, пал на землю объятый страхом и трепетом. Но Человеколюбивый Владыка простер ему руку Свою и (о, неизреченной любви Твоей, Христе Царю, к угодникам Своим!), подняв Паисия от земли, сказал ему:
— Мир тебе, угодник Мой; не устрашайся, и да не трепещет сердце твое; ибо о твоих делах весьма услаждается благостыня Моя, и Мне очень благоугоден подвиг твой; веселись же и приими достойное за это воздаяние: вот Я даю тебе такой дар: — всё, чего ты ни попросишь у Отца Моего во имя Мое, — дастся тебе.
Святой же Паисий, видя столь великую благость Господню, восприняв некое дерзновение, сказал:
— Человеколюбче Христе Боже! если по неисповедимой благостыни Твоей Ты сподобляешь меня недостойного и окаянного такой Твоей благодати, то молю Тебя смиренно, Сам наставь и научи меня, о ком и о каких нуждах мне нужно просить, ибо я вижу все мои согрешения пред Тобою и о недостатках моих всегда молю Твое милосердие: прости и покрой благоутробием Своим множество грехов моих, и сподоби меня остальное время моей жизни провести безгрешно, дабы безбоязненно взойдя на стезю спасения, при Твоей помощи и руководстве, мне беспреткновенно достигнуть блаженной жизни; ибо кто может без Твоей помощи и наставления совершить что-либо доброе и получить от Тебя милость? и какие наши добрые дела, какой труд и подвиг достойны столь превеликой милости Твоей, — если бы даже мы и смерть за Тебя приняли, как и подобает нам полагать души свои за Тебя, Создателя и Искупителя нашего, премилосердно возлюбившего нас грешных? Ибо если Ты — Бог бессмертный, за нас, смертных людей, проливая Свою пресвятую кровь, претерпел крест, смерть и гроб, дабы воскресением Своим подать и нам воскресение, то какую смерть должно претерпеть нам ради Тебя, Спасителя нашего?
В то время, как святой Паисий с великим сердечным умилением говорил так ко Спасу, Господь благословил его и, отступив от него, восшел на небеса со славою. Паисий же поклонился Владыке своему, хваля и благодаря за Его милостивное к нему снисхождение.
Последующее же наше слово (продолжает списатель сего жития) имеет целью показать великую ревность сего преподобного о святой вере; ревность эта однажды проявила себя таким образом.
В одном из селений египетских проживал некий старец; — по своему житию это был человек весьма добродетельный, но в святом Писании он был совсем несведущ, — и вот, по неведению, он впал в такую ересь: про Святую Троицу он говорил не как про троицу, но как про двоицу, т. е. — он исповедывал Отца и Сына, про Духа же Святого он умалчивал, говоря, что Он не есть Бог. И веруя так ложно сам, он и других научал этому своему зловерию; многие из простого народа следовали его хульному мудрованию и учению, видя его добродетельное житие по Боге. Уготовляющий же для всех спасение Христос Бог, не желая, чтобы труды старца и его постнические подвиги были тщетны, возвестил об нем блаженному Паисию и указал ему то селение и место, где жил сей святой старец. Паисий тотчас же с поспешностью стал собираться в путь: он сделал собственноручно множество корзин и при этом приделал к каждой из них по три ушка, и пошел с ними к тому старцу, выдавая себя за странника и продавца рукоделия своего; многие же из находившихся при старце иноков, державшихся ложного его учения и неправой веры, увидев странника и его корзины и не зная, что это Паисий, стали спрашивать, кто он и откуда? Он же на это говорил, что он пришел из пустыни, продавать рукоделие свое. Спрашивали его и о корзинах, почему они сделаны с тремя ушками? и святой Паисий всегда на это отвечал им:
— Так как я раб Пресвятой Троицы и пламенно проникнут любовью к Ней, то поэтому и корзины свои я устроил во образ Святой Троицы с тремя ушками, дабы мне не только веровать сердцем и устами исповедывать, но и рукоделием моим, прообразующим тройственность Божественных Лиц, прославлять Святую Троицу, — Отца и Сына и Святого Духа; ибо одно ушко соделано во образ Бога Отца, другое — во образ Бога Сына, третье — во образ Бога Духа Святого; и подобно тому как каждая корзина имеет три ушка, но сама по себе — едина, так и во Святой Троице три Лица, но един Бог.
В то время, как святой Паисий в кратких словах излагал сию тайну о Святой Троице, мужи те, вместе с своим постником — учителем, устыдились и, приготовившись послушать его. сказали:
— О, дивный, скажи нам об истинной вере еще, пояснее, — и поучи нас еще своими беседами — ты уже и сказанным весьма удивил нас.
И божественный Паисий, исполнившись Духа Святого, как опытный наставник, начал благорассудно и богомудренно изобличать еретическое заблуждение и его душепагубный вред, и ревностно стал поучать их святой, православной и душеспасительной вере и наставлять на путь истинный. И долго преподобный Паисий беседовал с ними от Божественного Писания и богодухновенных книг, учил их веровать во святую Троицу и благочестно исповедывать сию истину и обратил старца того и всех, кто был с ним, к покаянию о прежнем их заблуждении; и так просветив их, пошел обратно в свою пустыню, воспевая благодарственные к Господу моления. Когда же он приближался к пустыне, внезапно пред глазами его воссиял великий свет и, посмотрев вокруг, он увидел всю пустыню ту наполненною Ангельскими полчищами; удивившись, он недоумевал, что бы это было, и просил у Господа открыть ему, что означало всё виденное им. И тотчас же Ангел святой, сопутствовавший ему, сказал:
— Всё это тебе Бог показал, дабы ты знал, что и при тебе и без тебя, Ангелы, по повелению Его, хранят иноков, в пустыне сей обитающих, как обещал тебе Сам Владыка.
И Паисий, воздав за сие Богу, Промыслителю всех, благодарение, пошел далее, в свою келлию.
Последующее же повествование будет предложено о пророческом даровании святого Паисия, именно, какою прозорливостью был исполнен сей угодник Божий.
Слава о божественном и святом Паисии распространялась повсюду, и многие добродетельные люди призывали его, дабы познакомиться с ним и побеседовать; так и блаженный Пимен, будучи еще в то время совсем юным, возгорелся желанием видеть святого Паисия. Он отправился к преподобному Павлу и стал умолять его, чтобы он пошел с ним к великому Паисию: Павел обыкновенно часто посещал святого Паисия. Но на эту просьбу он сказал Пимену:
— Ты еще очень молод, и я стыжусь вести тебя к сему святому мужу; ибо он — великий угодник Божий и любит безмолвие, и запросто мы не приходим к нему, но с рассудительностью и то не всегда, а только в удобное время, — ради пользы душевной.
Пимен же на это ответил ему:
— Но я, отче, придя к нему с тобою, встану вне келлии, а ты один войдешь к святому, — для меня будет великим утешением и то, если я услышу только его голос, беседующий с тобою; но если я даже и не сподоблюсь слышать его голоса, то всё же, хоть коснусь келлии его, а когда ты будешь выходить от него, прикоснусь еще и к твоим честным ногам, вступавшим вовнутрь келлии, и возьму персть земли, по которой ступали святые ноги угодника, — и это для меня будет великою радостью.
Блаженный Павел, увидев, что Пимен говорит всё это с великим смирением и благою верою, взял его с собою и пошел к великому Паисию; дойдя до келлии святого, Павел один вошел туда, а Пимен остался вне ее.
Приняв Павла с любовью, как отец, святой Паисий спросил его и о юном Пимене, которого хотя и не видал еще телесными очами, но духовными еще издалека узрел его, — и сказал Павлу:
— Где твой спутник — юноша?
Павел отвечал:
— Он, отче, остался вне келлии, ибо боится и стыдится войти к тебе!
Тогда святой, повелев Пимену войти, сказал:
— Не хорошо возбранять посещение к нам тех, для которых Спаситель сотворил удобным восхождение и на небеса; да и мужам Он сказал в святом Евангелии: «если не обратитесь и не будете как дети, не войдете в Царство Небесное» (Матф. 18:3).
Сказав это, святой Паисий взял юношу и, обратив лицом к себе, благословил его, а Павлу сказал:
— Поверь мне, любезный Павел, что отрок сей спасет души многих людей и многие, благодаря ему, сподобятся райского селения, ибо с ним рука Господня, охраняющая и к божественному пути его наставляющая.
Сказав это, святой Паисий, возложив руки свои на главу Пимена, снова благословил его, и после довольно продолжительной беседы о душевном спасении, отпустил их с миром; сам же, безмолвствуя, продолжал подвизаться в обычных своих постнических подвигах.
Однако время поведать и о преславных чудесах преподобного Паисия.
В странах сирийских проживал один великий постник, — человек, украшенный весьма многими добродетелями; однажды, когда сей инок стоял на молитве, он невольно спросил сам себя: — кому из угодивших Богу он подобен? Лишь только он об этом подумал, как послышался свыше небесный голос:
— Иди во страну египетскую, и ты там найдешь мужа, по имени Паисия, который имеет такое же смиренномудрие и любовь к Богу, как и ты.
Услышав это, честный старец тотчас же с поспешностью стал собираться в путь, и, не обращая внимание ни на дальнюю дорогу, ни на тяжкий труд, немедленно же пошел из Сирии в Египет; дойдя до Нитрийской горы [4], он спросил о Паисии, — где он находится? и так как имя Паисия всюду уже было известно, то ему тотчас же указали место его жительства; да и Паисию пришествие старца было не безизвестно, но по благодати Божией — открыто; и вот, востав, он отправился на встречу к старцу. Встретившись в пустыне, они любезно друг друга обняли и облобызались святым о Господе лобзанием; потом, придя в келлию Паисия и сотворив молитву, они сели и стали беседовать.
Слово к святому Паисию первым начал старец; он говорил чрез переводчика языком сирским, ибо не умел говорить по-египетски. Паисий же будучи египтянином, не мало скорбел о том, что не знает сирского языка, так как он не хотел пропустить ни одного полезного слова старца. И вот, возвед очи свои на небо и устремив ум к Богу, он воздохнул из глубины сердца и сказал:
— Сыне, Слове Божий, дай мне, рабу Твоему, уразуметь силу слов сего святого старца!
И лишь только он сказал это, — о, сколь близка всегда к нам помощь Божия! — тотчас же стал понимать сирскую беседу старца и, просвещаемый Божественным Духом, начал говорить с ним по-сирски же, и наслаждались они оба богодухновенными беседами без толкователя, говоря друг другу о своих подвижнических трудах, кои им были завещаны от Бога, и — каких кто из них сподобился Божиих дарований.
Так они пребывали вместе шесть дней, насыщаясь духовною сладостью и веселясь о Боге, Спасе своем. По окончании же душеспасительных бесед их, когда старец уже хотел уходить к себе домой, святой Паисий призвал всех учеников своих, бывших тогда с ним, и сказал им:
— О, чада возлюбленные, сей преподобный муж, будучи совершенным в добродетелях, — преисполнен благодати Духа Святого; и так, приидите все, дабы сподобиться его благословения, и приимите молитвы его в защиту вам от всех наветов вражиих.
После того, как Паисий сказал это, все ученики его стали воздавать старцу-сириянину подобающее ему поклонение и принимать от него благословение. Потом, помолившись Господу о учениках Паисия и воздав ему любезное о Христе целование, а также простившись и со всею братиею, сей старец, сопровождаемый Паисием и учениками его, отправился в свою страну.
Спустя немного времени после отшествия старца, к святому Паисию пришел некий, отдельно живущий от других, брат; ученики святого сказали ему:
— О, возлюбленный! был здесь у нас, из земли сирийской, один человек Божий, великий среди отцов старец; он просвещен и умом и сердцем и весьма укрепил нас своими душеспасительными беседами; он только что ушел к себе домой, и если хочешь видеть его, то можешь: ибо он не успел еще далеко уйти и теперь находится где-нибудь близ нас; — итак, постарайся настигнуть его, дабы сподобиться от него благословения.
И брат тот решил тотчас же идти во след старца. Но святой Паисий сказал ему:
— Не ходи: преподобный старец прошел уже более восьмидесяти поприщ пути, ибо его несут облака.
После того, как святой сказал это, все удивились и прославили Господа, дивного во святых Своих.
К преподобному Паисию пришел однажды один брат, желавший его видеть, и застал его спящим, у главы же его он увидел стоящим Ангела-хранителя, на вид — весьма прекрасного, и, удивившись, сказал: поистине хранит Бог любящих Его! брат не дерзнул приступить к спящему отцу, так как боялся присутствия Ангела и, возблагодарив Бога, ушел, получив великую пользу от того, что сподобился у преподобного видеть Ангела Божия.
Один из учеников святого Паисия, повинуясь его приказанию, отправился в Египет, чтобы продать свое рукоделие; на пути он случайно встретил некоего еврея, шедшего тоже в Египет и пошел с ним вместе. Дорогою еврей, увидев простоту его, начал изливать скверным своим языком яд, который имел в сердце своем от душетленного змея, и сказал между прочим иноку:
— О, возлюбленный! почему вы так верите в простого, распятого Человека, когда Он вовсе и не был ожидаемым Мессией? Другой должен придти, но не Он.
После того, как еврей наговорил ему много и других лукавых и душевредных слов, инок, по своей умственной слабости и простоте сердечной, был обольщен евреем: он внимал словам его, как истине и даже раз промолвил:
— Может быть и правда, что ты говоришь.
О, прельщение и неожиданная напасть! ибо сей инок (увы мне) тотчас же лишился благодати крещения, как о том будет сказано ниже.
Когда он возвратился в пустыню и пришел к преподобному Паисию, старец для него стал как бы неприступным: он не только не хотел глядеть на ученика своего, но всюду отвращался от него и не отвечал ему ни одного слова. И долго так отец уклонялся от ученика своего, а сей последний сильно скорбел об этом и болел сердцем, не зная за собою никакой вины или прегрешения пред святым Паисием. Наконец улучив удобное время, инок пришел к преподобному и, припав к ногам его, сказал:
— Почему, отче, ты отвращаешь от меня честное лицо свое и презираешь меня, окаянного ученика своего? и чего ты прежде никогда не имел обыкновение делать, — то ныне являешь по отношению ко мне, отвращаясь от меня, как бы от какого-то мерзкого человека.
Старец на это сказал ему:
— Кто ты, человек? я тебя не знаю.
Инок ответил:
— Отче, что ты увидал во мне странного, что не узнаешь меня? не я ли ученик твой? — и при этом назвал свое имя.
Старец же сказал ему:
— Этот ученик мой был христианином и имел на себе благодать крещения, а ты не таков; но если ты действительно тот ученик мой, то поистине благодать крещения от тебя отошла и образ христианина — отнят. Итак, скажи, что случилось с тобой? и поведай о приключившемся с тобою искушении, и какой душепагубный яд ты принял на пути своем?
— Прости меня, отче, — сказал на это инок, — я ничего не делал.
Святой же сказал:
— Отойди от меня подальше вместе со всеми отрекшимися от Господа, — я не хочу с тобою беседовать; ибо если бы ты был учеником моим, каким был прежде, то я и видел бы тебя таким, каким ты был прежде.
Тогда инок, воздыхая, стал проливать умильные слёзы, говоря:
— Я и есть тот твой ученик, а не другой кто-нибудь, и не знаю, что я сделал дурного.
Великий Паисий после этого спросил его:
— С кем ты беседовал на пути?
— С евреем, — ответил инок, — и ни с кем иным.
Тогда святой сказал ему:
— Что тебе говорил еврей и что ты отвечал ему?
Ученик святого на это сказал:
— Еврей ничего мне другого не говорил, как только сказал, что Христос, Которому вы кланяетесь, не есть истинный Христос, что Спаситель еще только должен придти в мир; я же на это сказал ему — может быть и верно то, что ты говоришь.
Тогда старец воскликнул:
— О, окаянный! что может быть хуже и сквернее сего слова, которым ты отвергся Христа и Его божественного крещения? теперь иди и оплакивай себя, как хочешь, ибо нет тебе места со мною, но твое имя написано с отвергшимися Христа, — с ними ты и приимешь суд и муки.
После сих слов старца, ученик его, воздохнув и заплакав, возвел свои очи на небо и с мольбою возопил к преподобному:
— Отче, помилуй меня, окаянного, и дай мир душе моей! Лишившись по неосторожности божественного просвещения и сделавшись для лукавых бесов веселием и радованием, — я не знаю, что мне теперь делать; но я прибегаю к Богу и к твоим святым молитвам, — не презри меня окаянного и умоли обо мне Владыку Христа, — да возвратит Он мне снова Свое милосердие!
Когда он так молился, — умилостивляя старца более слезами, нежели словами, святой умилился, смотря на него, и сказал ему:
— Потерпи, чадо, — нам теперь должно умолять о тебе щедроты человеколюбивого Бога.
Сказав это, преподобный затворился на молитву и стал просить Господа, да простит Он грех ученику его, который согрешил пред Ним по неосторожности и бесхитростному невниманию. И Господь, никогда не презирающий, но всегда исполняющий молитвы угодника Своего, преклонился на милость и простил согрешившего; знамением же прощение было следующее видение: преподобный узрел благодать Духа Святого, возвратившуюся в виде голубя к ученику тому и вошедшую в уста его, и при этом увидел и злого духа, вышедшего из согрешившего инока в виде тёмного дыма, и разлившегося по воздуху.
Увидев это, преподобный уверовал, что Господь даровал прощение брату тому и, обратившись к нему, сказал:
— О, чадо, воздай вместе со мною славу и благодарение Христу Богу, ибо нечистый хульный дух вышел из тебя, вместо же него в тебя вошел Дух Святой, вернувший тебе благодать крещения; итак, теперь соблюдай себя, чтобы, по лености и неосторожности, снова не впасть во вражьи сети и, согрешив, не наследовать огня геенского.
Таково было одно из чудес святого Паисия; но продолжим повествование и о других его славных деяниях.
Однажды пришел к святому Паисию один старец, по имени Иоанн; он много лет провел в пустыне, обучаясь подвигу поста. Сей брат был весьма голоден и нуждался в пище. Преподобный, уразумев духом, что Иоанн весьма алчен, сказал ученику своему:
— Поскорей приготовь нам трапезу и принеси пищи, дабы нам напитаться с отцом Иоанном.
Когда трапеза была приготовлена, преподобный Паисий предложил Иоанну вкусить от нее, проговорив:
— По причине продолжительного воздержания, тебе теперь потребна пища; итак, вкуси и укрепись.
Иоанн на это сказал ему:
— Прости меня, отче; ныне пост, и ради многочисленных грехов мне подобает поститься.
Тогда старец, удивившись воздержанию Иоанна, тотчас же встал и, воззрев на небо, из глубины сердца произнес;
— Господи, посети раба Твоего Иоанна, паче силы труждающегося ради Твоего имени!
В то время, как Паисий молился так, — по его заслугам, на того, о ком он возносил сию молитву, было ниспослано от Бога великое и преславное озарение; — и вот Иоанн, как бы находясь в восторге, увидел некоего прекрасного юношу, державшего в руках пищу и питие и подававшего их ему, дабы он укрепился после своей алчбы; придя же в себя, он был преисполнен великой сладости, как бы совершенно насытившийся пребогатой трапезы, и уже не нуждался в предлагаемой старцем пище и без того насыщенный небесною снедью, но, воздав благодарение Богу и угоднику Его святому Паисию, отошел в свою пустыню, и еще более усилил свой подвиг поста, постоянно говоря сам себе:
— Весьма сладко я поел; итак, буду поститься с усердием.
Так сей блаженный Иоанн, укрепляемый молитвами святого Паисия, преуспевал в постничестве.
«Когда я по временам сидел у преподобного Паисия, — пишет блаженный Иоанн Колов, — приходили к нему некоторые иноки, желая слышать от него полезное для их души слово и при этом часто просили его:
— Поведай нам, отче, о нашем спасении, — как мы должны жить для Господа?
Старец же на это говорил им:
— Соблюдайте заповеди Божии и сохраняйте отеческие предания.
И в другой раз иноки просили его:
— Скажи нам, отче, что-нибудь и еще на пользу наших душ.
Божественный же муж, видя прозорливыми очами своими помышления их, каждому сказал то, об чем он думал, и при этом поведал им, какие из помышлений их благи, и каковые — порочны, и от чего эти помыслы пришли к ним на сердце.
Иноки эти, весьма удивляясь прозорливости старца, сказали мне (повествует Иоанн Колов) наедине:
— Поистине, отче Иоанн, авва Паисий открыл нам все тайны сердец наших, и то, что одному только Богу было известно, он ясно это видел в нас.
Я же на это сказал им:
— Много раз и мы по опыту познавали сию его прозорливость; если вы верите мне, то скажу вам истину, ибо ничего иного не намерен об нем говорить, кроме правды: ведь мы боимся истинного Судии, Который говорит в святом Евангелии: «от слов своих оправдаешься, и от слов своих осудишься» (Матф. 12:37). «Говорю же вам, что за всякое праздное слово, какое скажут люди, дадут они ответ в день суда» (Матф. 12:36). Итак, неложное и непраздное слово я вам говорю, — всё, что я часто про себя думал и что я тайно делал от других, отец Паисий, встречая меня, когда я к нему приходил, — обо всем этом говорил мне, как будто он был в келлии вместе со мною и видел всё мною совершаемое.
Иноки, услышав это от меня, подивились и сказали:
— «Он дает силу и крепость народу Своему» (Псал. 67:36).
И после этого ушли, прославляя Господа за ту Его великую благодать, какая была дана рабу Его, святому Паисию.
Скажем еще и о том, как сильны были молитвы преподобного и как они могли отступившего от Бога великого грешника снова привести к Богу и обратить его на путь спасения.
Один брат, по имени Исаак, следуя влечению своего сердца, решил оставить свой пустыннический подвиг безмолвие и поселился близ города; и так как он, для продажи своего рукоделия, часто входил в этот город, то весьма скоро впал и в сеть пагубную: одна еврейка подошла к нему что-то купить из продаваемого им; он же, взглянув на лицо ее, заметил красоту ее и тотчас же был охвачен нечистым помыслом к ней; также и женщина та, видя, что он совсем еще юноша, устремила свой взгляд на него, и после происшедшей между ними беседы, они воспламенились друг к другу сатанинскою любовью. Таким образом вскоре, при бесовском содействии, инок увязнул в сети той скверной женщины и, зачав болезнь, родил беззаконие: оставив иночество, он женился на ней и — о, горе! что еще того хуже, — он, окаянный, не только иночество, но и веру свою оставил по любви к этой женщине; он перешел в иудейскую веру и, служа ветхозаветному закону их, жил вместе с евреями, был их постоянным собеседником и хулил Христа, Спасителя нашего, как и иудеи хулят: Исаак во всем следовал воле скверной и нечистой жены своей, которая была объята такою злобою ко Христу и такою ненавистью к пресвятому имени Его, что часто, положив голову окаянного своего мужа себе на грудь и открыв ему рот, небольшим сучком вырывала зубы его, произнося при этом: «да не останется между зубами какая-либо часть христианского причащения», — ибо нечестивая жена эта думала, что у христиан божественное Причащение долго остается между зубами; — и муж уступал злобе ее и поистине стал врагом Христу, Господу нашему. 0, безбожие! знаю я, — говорит списатель, — что все услышавшие об том возболят сердцем своим, но я удивляюсь Божию долготерпению, Его великому человеколюбию и Его неисчетной божественной благодати, коя не только любит праведных, но милосердствует и о грешных, и тайным посещением касается сердца их, подобно тому, как солнечный луч, проходя чрез небольшую скважину в затворенную отовсюду храмину, всю ее освещает. Однако снова перехожу к прерванному повествованию.
Окаянный тот инок, удалясь от иночества и христианства и ниспадая чрез свое пагубное безверие во глубину адову, после довольно продолжительного времени, как впал в это свое беззаконие, всё-таки начал понемногу как бы приходить в себя и, при угрызении совести, начал познавать всю свою погибель. В это время некоторым братиям той пустыни, где прежде сей отпадший инок Исаак совершал свой постнический подвиг, понадобилось идти по своим надобностям в город. По Божию усмотрению, инокам тем пришлось идти мимо того дома, где он, прельщенный, жил вместе с своею женою еврейкою; увидев их мимо идущих, он тотчас же почувствовал сердечное сокрушение, вспомнив прежнюю свою жизнь и честный сонм святых братий; выйдя к ним из дому, он начал спрашивать их, — откуда и кто они и зачем пришли сюда. Они на это ответили ему:
— Мы из Нитрийской пустыни [5], ученики великого Паисия, пришли же сюда по своим надобностям.
Тогда он, тяжело вздохнув, сказал им всё о себе, и усердно стал умолять их, дабы они передали великому старцу его просьбу, да умолит он Господа о нем, чтобы его молитвами избавиться ему от сети вражеской. Иноки, болезнуя о нем в сердце своем, обещали передать просьбу его святому старцу, что действительно и сделали: возвратившись домой, они рассказали обо всем этом блаженному отцу. Старец, выслушав их, воздохнул из глубины сердца и сказал:
— Увы мне, возлюбленные чада, как часто мужи из-за женщин лишаются божественной благодати! указание на таких мужей мы имеем в святых книгах, написанных древними отцами; ибо для врага, воздвигающего брань на людей, нет более твёрдого орудия, как женщины; пользуясь этим оружием, супостат легко преодолевал и великих мужей: вспомните великого Давида и его правнуков и внуков; — вот почему и нам всегда нужно быть осторожными и всегда молиться Господу, чтобы избавиться от такого коварства.
Сказав это, старец затворился в своей молитвенной келлии и, став на молитву, так стал взывать к Господу:
— Господи Иисусе Христе, Сыне Божий и Слове! не презри дела рук Твоих и не попусти тому иноку до конца быть ввержену во глубину погибели, но милостиво призри с небесного Твоего жилища и не презри приносимых мною Тебе молитв: приими моление об отступившем от Тебя и теперь снова пришедшем в раскаяние: молюсь Твоей благости, — призови его на покаяние.
После того, как святой, довольно долгое время, так молился и непрестанно умилостивлял щедроты Божии, его мольбами преклонено было милосердие Божие; ибо Спаситель не презирает молитв любящих Его. К святому старцу явился Сам Господь, и Знающий все спросил его:
— О ком ты вопиешь ко Мне день и ночь? не об том ли отвергшемся от Меня и теперь перешедшем ко врагам — окаянном муже, который некогда был иноком, а теперь стал евреем? не об этом ли человеке ты молишься, угодник Мой Паисий?
Старец на это ответил Господу:
— О нем я молю Твою благость, человеколюбивый Владыка. Взирая на Твои щедроты, призывающие всех ко спасению и не хотящие смерти грешного, но ожидающие его обращения, — я ради этих щедрот Твоих, дерзнул молить о нем благоутробие Твое: призови, добрый Пастырь, заблуждшее овча, призови снова в Твою ограду и будь милостив к нему.
На сию молитву Господь сказал ему:
— О, угодник Мой! благочестие твое велико: ибо ты, подражая Моей любви, заботишься о спасении грешных; посему, не скорби: просимое дастся тебе.
Сказав сие, Господь возшел на небеса. Спустя немного времени, злая та женщина евреянка, пораженная Божиим гневом, умерла. Исаак же снова возвратился в пустыню и, представ преподобному, припал к честным стопам его, плача и исповедуя грехи свои; своим возвращением и покаянием он доставил великую радость преподобному и всем отцам той пустыни. После поучений великого отца, инок сей снова принял прежнюю веру и снова облекся в Ангельский образ; и подвизался он в великих трудах, плача и сокрушаясь о грехах своих; и так прожив все дни свои в покаянии, добродетельно и богоугодно, — он отошел ко Господу. И это всё грешник получил молитвами преподобного Паисия: он покаялся и спасся; нам же, слышащим сии преславные дела, подобает славить и воспевать Христа Бога, Который так возвеличил угодника Своего.
Среди учеников преподобного Паисия был некий старец, который имел совершенно мирские обычаи и нравы; и когда иноки, для наставления, приходили к преподобному и слушали его богодухновенные слова, — слушал с ними и старец тот, но пользы от этого он никакой не получал, ибо не имел в себе хорошо возделанной и влажной почвы, но сердце его было, как камень, ожесточено, и потому доброе семя божественных бесед не могло в нем укорениться и прозябнуть: по временам он даже поносил слова святого; ибо отойдя от лица преподобного, старец тот, пред другими братиями, иногда позволял себе и ругаться над беседами святого Паисия, говоря при этом одну только растлевающую и хульную ложь, как и подобает людям мирским и нечестивым, — и некоторые иноки соблазнялись хулениями слышанными от него. По прошествии довольно продолжительного времени, братия, не желая более слышать развращающих слов его, но и не смея сами поведать о том святому отцу, отправились к некоему боголюбивому и добродетельному подвижнику, жалуясь на того злонравного старца; тогда подвижник этот отправился вместе с ними к великому Паисию.
В то время, когда святой наедине упражнялся в богомыслии, послышался Ангельский голос:
— Да известно тебе будет, отец, что старец тот, который находится вместе с твоими учениками, производит соблазны и совращает других братий; итак, нужно пресечь бесчинный его обычай и исправить его при помощи заповедей.
На сей голос святой Паисий ответил:
— Давно бы сделал это, если бы знал, что могу исправить его. Но так как диавол готов погубить его и, являясь, заманивает его своим коварством в сеть свою, то поэтому я не могу сказать ему что-либо жестокого, дабы он не принял слово мое с горечью и не счёл его для себя обидным: ведь в этом случае он может выйти из среды братий и из пустыни и снова пойти в мир; тогда я окажусь виновником его погибели и буду повинен пред Богом, так как не мог потерпеть брата, обуреваемого врагом; нужно же молиться о нем, да исцелит его Господь от такого недуга.
Сказав это, он начал молиться о старце том, и тотчас же увидел хульного и бесстыдного духа, исходящего из старца. Потом с тем боголюбивым подвижником пришли братия ко отцу, но прежде чем стали рассказывать о бесчинном старце, пришел и он в след им и, припав к ногам святого отца, стал слезами омывать их, каясь и прося прощения, и обещая исправить свою жизнь. После этого он стал кротким и послушливым: он с радостью слушал богодухновенные беседы, исходящие из уст преподобного отца и всячески старался исполнить на деле то, что воспринимал из его поучений. И вскоре он многих превзошел в добродетели, и стал опытным отшельником, — и всё это при помощи и по молитвам святого Паисия, испросившего ему у Бога великую милость.
Но об этом довольно; нельзя же обойти молчанием и другие преславные дела святого Паисия: поэтому оставим слово об этих его многочисленных чудесах, ибо невозможно подробно описать все эти чудесные деяния; итак сказав об них уже не мало, обо всех остальных умолчим.
Однажды в пустыню к святому Паисию пришли два юных брата и, по повелению преподобного, стали жить вместе с теми братиями, которые уже находились в его монастыре; сам же Паисий вместе с учеником своим жил отдельно в пустыне, далеко от монастыря своего.
Долгое время те два брата несли подвиг послушания; наконец придя к старцу, они стали просить его, чтобы он позволил жить им в пустыне наедине, отшельнически. Преподобный, видя их пламенное стремление к подвигу постничества и уразумев, что они способны к особенному пустынному безмолвию, исполнил их желание и благословил их переселиться из монастыря в пустынническое отшельничество. И эти два брата, найдя себе в пустыне удобное для подвига безмолвие место, поселились там и богоугодно проводили жизнь, искусно побеждая все искушения злых духов. Невидимый же враг, завидуя всегда всем добрым людям и умея изобретать для рабов Христовых различные и многообразные ухищрения, простер свое коварство и на сих двух иноков и задумал так их обольстить: у одного из пустынных отшельников, который еще не был совершен в иноческом нестяжании, украдено было его убогое келейное имение. Отшельник этот, еще будучи малодушным, и потому жалея украденные вещи, стал искать укравшего, но не нашел его; услышав же об одном прозорливом старце, и надеясь, что тот поможет открыть ему и украденное и укравшего, он отправился к нему: к преподобному Паисию он не посмел идти, боясь, как бы тот ни стал укорять его в любостяжании.
Придя к тому прозорливцу, инок стал просить его, что бы он сказал ему, где находится украденное и кто именно украл. Но старец, не будучи на самом деле просвещен благодатью Божиею в прозорливстве, но провидя всё силою бесовскою, по научению злого беса, — оговорил тех двух иноков, которые недавно поселились в пустыне:
— Вот эти иноки, — сказал прозорливец, — совершили покражу; взяв этих безмолвников, не отпускай их, пока они не отдадут тебе всего.
Услышав это, отшельник тотчас же с поспешностью отправился в лавру той пустыни; придя к игумену и выпросив у него сильную стражу, он пошел далее и как бы нечаянно напал на тех безмолвствующих двух иноков; он схватил их как злодеев и, с побоями влача их, привел в лавру; здесь они с бесчестием заключены были в темницу. Игумен же вместе со старцами, поверив тому прозорливцу, осудил тех иноков, как воров, к лишению иноческого чина и стал пытать их побоями об украденных вещах. Преподобный же Паисий, прозорливо узнав, по благодати Божией, обо всем совершившемся и жалея тех двух братий, которые в это время неповинно так страдали, востав, отправился из келлии своей в ту лавру. Об его приходе повсюду тотчас же было известно, так как среди пустынножителей не было имени более славного, как имя Паисия, который везде прославлялся за свою богоугодную жизнь. Для приветствия его собрались и братия из окрестных монастырей и отшельнических келлий, сошлись к нему даже и старцы. Пришел между прочим и тот старец, который, по бесовскому обольщению, выдавал себя за прозорливца. И когда все отцы и братия воздавали святому любезное о Христе целование, великий отец наш Паисий спросил их:
— Куда вы удалили двух юных иноков — пустынножителей?
Братия молчали. Потом некоторые из них, отвечая, сказали:
— Отче, они воры, и за дурные дела свои теперь затворены в темнице.
Святой на это сказал им:
— Кто сказал про них, что они воры?
Тогда братия, указывая на прозорливого старца, отвечали:
— Вот этот прозорливый отец указал на них, как на воров.
Тогда великий Паисий вопросил того старца:
— Правда ли то, что ты сказал про них?
Он же ответил:
— Сказанное мною — истина: это открыто мне было от Бога.
После этого святой Паисий сказал:
— Если бы это твое прозорливство было от Бога, а не от бесовского прельщения, то на твоих устах не было бы видно диавола.
Слушая это, все были объяты страхом: ибо всем ясно было, что слова, исходящие из уст Паисия, истинны; и все стали укорять обольщенного того прозорливца, и понуждали его просить прощения у преподобного; и он, объятой стыдом, припал к честным ногам святого, произнося:
— Отец, прости меня и помолись обо мне, прельщенном.
И лишь только святой сотворил молитву за него, как на глазах у всех, из уст прельщенного, вышел тщеславный и лживый бес и, превратившись в большего дикого вепря, с великою яростью устремился на преподобного, желая как бы растерзать его зубами своими. Но блаженный отец, закляв нечистого духа, послал его в пропасть. А старец тот, который прежде был обольщен диаволом, ощутил и даже глазами увидел исходящую из него бесовскую силу прельщения; исполнившись великого ужаса и трепета, он пал на землю, валяясь у ног Паисия, и со слезами молил получить от него совершенное прощение. Также и прочие братия, которые, предавшись обольщению, оскорбили неповинных, — все они, припавши к святому, просили у него прощения. И вывели из затвора тех двух юных иноков, и все, смотря на них, с умилением плакали, а обидевшие их просили у них молитв. Преподобный же Паисий поучал всех — с осторожностью избегать подобных вражеских прельщений и не верить лжепророчеству тех, которые стараются казаться святыми и прозорливыми. А лаврскому игумену, наедине, он указал, где положены украденные вещи, об украдших же ничего не сказал. Потом, преподав всем прощение и сотворив за всех молитву, он возвратился в свою келлию.
В те же времена и в тех же египетских пустынях просиял в подвигах постничества другой угодник Божий, преподобный Павел, по молитвам которого Господь тоже проявлял великую милость людям.
Преподобный Паисий, пожелав однажды посетить его, отправился к нему, и сошлись они, как два Ангела Божия и как два воина Христова, сильно поборающие невидимых врагов и друг другу в том помогающие. И были они оба, как какая-либо твердыня, непреоборимая никаким вражиим лукавством, и беседовали они друг с другом словами исполненными Духа Святого, — вместе наслаждались и сладким плодом молчания; в старости своей они ежедневно изобретали чисто юношеские подвиги, начиная каждый раз как бы сызнова подвизаться и как бы решив вести еще более совершенную жизнь.
Великий Паисий был старше летами Павла, блаженный же Павел по виду своему был сановит, но душою добр; и сказал преподобный Паисий:
— Пока мы в жизни сей, Господь не хочет, чтобы тело наше ослабло и разленилось, и будет стыд нам и срам, если во время кончины нашей мы обрящемся в лености.
Когда преподобный Паисий сказал это, блаженный Павел, выслушав, отвечал:
— О, пастыреначальник, вот я уже следую твоему похвальному и доброму совету не допускать себя до лености и уповаю на Бога, что святыми твоими молитвами Он поможет мне провести жизнь согласно твоей воле.
Прожив вместе довольно долгое время и наставив друг друга поучениями, преподобный Паисий и блаженный Павел, после любезного о Господе целования, разлучились телом, но не духом. Преподобный Павел остался на прежнем месте, а святой Паисий возвратился в свою келлию.
Оба сии святые отцы были чудотворцами, целителями страстей, опытными руководителями в деле спасения душ, о всех молитвенниками, ходатаями о спасении каждого и наставниками, мужи — сильные делом и словом, служа при этом добрым примером для всякого человека, ибо иноческие труды священного Павла весьма ублажались, а многочисленные и вышеестественные постнические подвиги блаженного Паисия, совершаемые им втайне, — хотя и не все, а только некоторые из них — всем почти были известны; и известны были именно для того, чтобы можно было слушающих об этих подвигах побудить к благодарению всесильного Бога, а подвизающихся — воспламенить к еще большему усердию: ведь ни одно человеческое слово не может достаточно передать всю высоту его духовной жизни; ибо он много служил Господу втайне, и не любил, чтобы его добрые дела были известны другим, — и это конечно — по его великому смирению. И когда его кто-либо из братий спрашивал: какая из добродетелей есть наивысшая? — он отвечал: — та, которая совершается втайне и об которой никто не знает. Также высоко он чтил и следующую добродетель — поступать во всем по воле других, но не по своей. Во всей своей добродетельной жизни преподобный определял — и это свято соблюдал — каждому делу подобающее ему время. У него было время молчать, время говорить, — время — уединиться и затвориться в своей келлии, время — выйти к братиям и беседовать с ними о душеполезном. Итак, в безмолвии, преподобный, путем богомысленного восхождения, приближался Богу, в общении же с братиями искал спасения ближнего; а всего дивнее было то, что он мудро умел скрывать добродетели свои, дабы жизнь его была известна не всем, находящимся в общении с ним. Когда же братия начинали прославлять его за какое-нибудь дело, он оставлял это дело и начинал совершать другой подвиг, дабы все скорее забыли о первом его деянии. «Когда же я, говорит списатель житие преподобного Паисия, спрашивал его, зачем ты так поступаешь? — он с радостью отвечал мне: для того, чтобы прежний подвиг мой остался неповрежденным; ибо великая беда, добавлял он при этом — человеческая похвала, и кто ради нее трудится, тот мало получает для себя пользы, и из таких людей мало кто спасается, так как суетная слава человеческая много им вредит; и истинно было сказано нашим Владыкою:
— «Пусть левая рука твоя не знает, что делает правая» (Матф. 6:3).
Воспомянув эти слова и поучение преподобного, (продолжает Иоанн), я прихожу к концу своего повествования.
Достигнув глубокой старости, — великий по своей жизни и просвещенный добродетелями, — преподобный отец наш Паисий восприял конец здешних трудов, и Господь призвал его к вечному покою и к небесному блаженству. Тело его с честью было погребено множеством иночествующих, душа же его возлетела к небесной и бессмертной жизни.
Немного спустя и блаженный Павел в своей отдаленнейшей пустыне отошел от здешнего жития; перейдя к жизни нестареющейся, он вместе со святым Паисием водворился во светлости святых, — дабы как в иноческих подвигах они подвизались вместе, так и блаженные души их вместе бы наслаждались и нескончаемым упокоением. Честные тела их не долго почивали отдельно одно от другого: по смотрению Божию, скоро и они положены были вместе, — и вот каким образом это произошло.
Преподобный отец наш Исидор, постившийся в своей обители, что на горе Пелусийской, услышав о преставлении великого Паисия, сел на корабль и доехал до того места, где погребено было святое тело преподобного отца; с честью и благоговением взяв его из земли и обвив его погребальными пеленами, он вложил его в ковчег, желая обогатить им обитель свою, как некоторым великим сокровищем, более драгоценным всякого богатства, — и внесши этот ковчег на корабль свой, отправился в путь с великою радостью, воспевая и хваля Господа. Когда же он плыл недалеко от той пустыни, где почивало честное тело преподобного Павла, вдруг корабль, как бы задерживаемый какою-то чудесною силою, остановился и повернулся к той стране, где находилась пустыня святого Павла. Корабельщики долго трудились, стараясь отплыть с этого места, но ничего не могли сделать; они пробыли в таком труде два дня и, не зная, как им тронуться в путь, были в большом недоумении. Преподобный же Исидор, уразумев, что эта остановка корабля есть действие промысла Божия, повелел корабельщикам, чтобы они оставили корабль плыть, куда он хочет, — и корабль, водимый невидимою рукою, поплыл к тому пустынному берегу, где находилось тело святого Павла, и остановился на мели.
В то время, как все бывшие на корабле скорбели об этом и недоумевали, на берег тот из пустыни пришел некий старец, по имени Иеремия; обращаясь к находившимся на корабле, он сказал:
— О, возлюбленные! зачем сверх силы вы трудитесь? Разве вы не видите, что преподобный Паисий призывает любимца своего преподобного Павла? Он хочет вместе с ним быть перенесенным в вашу страну и на одном месте быть положенным; итак, поспешите пойти, чтобы взять тело его.
Услышав это, преподобный Исидор и все бывшие с ним, исполнились великой радости и, высадившись на берег, спросили того честного отца Иеремию:
— Где положено тело святого Павла?
Тогда он повел их в далекую пустыню и показал гроб преподобного Павла. Взяв оттуда честные мощи его, более драгоценные золота и всяких дорогих камней, они понесли их к мощам святого Паисия, и лишь только вошли на корабль, он тотчас же сам двинулся с своего места и, о чудо! поплыл с великою скоростью по надлежащему ему пути и немедленно же достиг той пристани, что находилась в Пелусии. Тогда преподобный Исидор вынес на сушу честные мощи обоих святых отцов — и Паисия и Павла, отнес их с пением псалмов и духовных песней в обитель свою и положил в созданной им церкви; и творились здесь преславные чудеса: обуреваемые нечистыми духами и одержимые иными какими-либо болезнями, — лишь только прикасались к честным ковчегам их, как тотчас же получали исцеление: нечистые духи прогонялись, и всякий недуг немедленно врачевался по молитвам сих великих угодников Божиих.
Сие я, Иоанн, по прозванию Колов, написал на пользу читающим и слушающим, — во славу Отца, и Сына, и Святого Духа, единого в Троице Бога, Ему же подобает всякая слава, честь и поклонение, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.
Примечания:
[1] Т. е. — написатель сего жития — Иоанн Колов; Иоанн, прозванный Колов, т. е. малорослый, — подвизался в Египте. Преставился около 430 года в пустынной келлии близ города Кольцума (ныне Суэца). — Память его 9 ноября.
[2] Память его 16 января.
[3] Чудесное пробуждение 7 отроков совершилось в царствование Феодосия Младшего (408–450 гг.), — когда появились еретики, отвергавшие воскресение мертвых. Во время этого-то смущения в Церкви и проявилось наглядное свидетельство истины будущего восстания усопших. Память 7 отроков — 4 августа.
[4] В северной части Египта, в Нильской дельте.
[5] Начало монашеству в Нитрийской пустыне положено было св. Аммоном, современником св. Антония. В самой Нитрии св. Аммон основал монастырь, а Антоний положил начало устройству скитов. В конце IV в. тут было до 50 монастырей, устроенных по уставу св. Пахомия. К югу от Нитрии была Скитская пустыня, где обитало много иноков.
"}},"1710":{"name":{"nominative":"Прп. Паисия Печерского (XIV)","short":"Прп. Паисия"}},"1712":{"name":{"nominative":"Мцц. Зинаиды и Филониллы (I)","short":"Мцц. Зинаиды"},"life":{"id":"minei-1011-1712","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святые сестры Зинаида и Филонилла были родом из Тарса Киликийского и приходились родственницами Апостолу Павлу.
Оставив свою мать и отказавшись от своего имущества, они обучились врачебному искусству и совершали истинно-апостольское дело. Они пришли в город Деметриаду [1], в окрестностях которого и поселились в одной пещере. Здесь Зинаида врачевала всевозможные недуги, а Филонилла, предавшись посту и бдениям, совершала великие чудеса.
Язычники, пришедши к ним ночью, побили обеих их камнями. Так они мирно почили о Господе и в блаженном сне переселились в небесные обители.
Примечания:
[1] Деметриада — город Киликийский, на севере от Тарса, получивший свое название от греческой языческой богини Деметры, считавшейся покровительницей растительного мира, хлеба, земледелия и плодородия.
"}},"1715":{"name":{"nominative":"Мчч. Прова, Тараха и Андроника (304)","short":"Мчч. Пров","genetive":"Мучеников"},"life":{"id":"","copyright":"","text":"Святые мученики Пров, Тарах и Андроник пострадали за Христа в 304 году в городе Тарсе Киликийском. На предложение язычников принести жертву идолам святой Тарах, старый воин, ответил, что он приносит жертву Единому, Истинному Богу в чистом сердце. Видя твердость святых в исповедании истинной веры, проконсул предал их пыткам. \"Когда мое тело страдает, говорил идолопоклонникам святой Пров, тогда душа моя исцеляется и оживляется\". Истязатели изощрялись в мучениях, какие только могла измыслить их злоба, а потом разрубили тела святых на части. Христиане тайно взяли останки мучеников и похоронили."}},"1716":{"name":{"nominative":"Прп. Космы, еп. Маиумского, творца канонов (ок. 787)","short":"Прп. Космы"},"life":{"id":"","copyright":"","text":"Преподобный Косма, епископ Маиумский, творец канонов, родом из Иерусалима, воспитывался родителями преподобного Иоанна Дамаскина вместе с их сыном и получил прекрасное образование. Когда святой Косма достиг совершеннолетия, то поступил в одну из палестинских обителей, где прославился монашескими подвигами. Во время гонения на святые иконы преподобный Косма вместе с преподобным Иоанном выступил в защиту Православия. Они написали много сочинений против иконоборцев. В 743 году Косма был поставлен епископом Маиумским. Преставился он в глубокой старости (+ ок. 787), оставив после себя много канонов на праздничные дни и трипеснцы на четыре дня Страстной седмицы."}},"1720":{"name":{"nominative":"Мц. Домники (286)","short":"Мц. Домники (286)"},"life":{"id":"","copyright":"","text":"Святая мученица Домника пострадала за исповедание христианства в 286 году. Жила Домника в Киликийской области. Страшные истязания претерпела мученица за святую веру. По приказу правителя Лисия ее долго били, жгли огнем. Вся истерзанная, святая Домника была брошена в темницу, где и скончалась."}},"1721":{"name":{"nominative":"Свт. Мартина Милостивого, еп. Турского (ок. 400)","short":"Свт. Мартина"},"life":{"id":"","copyright":"","text":"Святитель Мартин Милостивый, епископ Турский, жил во Франции. Он назван Милостивым за свою благотворительность и попечение о бедных. До принятия монашества Мартин был военачальником при императоре Юлиане Отступнике (361 363) и отличался храбростью. Когда варвары напали на империю, по приказу императора святой Мартин со своим отрядом вышел из города, чтобы сразиться с ними. Встретив на дороге нищего, он отдал ему свою одежду. Ночью святому явился Господь Иисус Христос и пообещал победу над неприятелем, что вскоре и свершилось. Император торжественно встретил победителя и предложил ему принести жертву идолам в благодарность за одержанную победу. Но святой Мартин сказал, что хочет принести жертву Христу, с помощью Которого победил врагов, и стать иноком. Император отпустил святого. Через семь лет подвижнической жизни святой Мартин был поставлен епископом Турским. Святитель Мартин имел дар прозорливости и чудотворений. Скончался он в конце IV века."}},"1722":{"name":{"nominative":"Перенесение из Мальты в Гатчину части древа Животворящего Креста Господня, Филермской иконы Божией Матери и десной руки св. Иоанна Крестителя (1799)","short":"Перенесение из"},"life":{"id":"","copyright":"","text":"Перенесение из Мальты в Гатчину части древа Животворящего Креста Господня, Филермской иконы Божией Матери и десной руки святого Иоанна Крестителя совершилось в 1799 году. Эти святыни хранились на острове Мальта у рыцарей католического ордена святого Иоанна Иерусалимского. В 1798 году, когда французы захватили остров, мальтийские рыцари обратились к защите и покровительству России. 12 октября 1799 года они преподнесли эти древние святыни императору Павлу I, который в это время находился в Гатчине. Осенью 1799 года святыни перевезены в Петербург и помещены в Зимнем дворце в церкви в честь Нерукотворенного Образа Спасителя. Праздник этому событию установлен в 1800 году. По древнему преданию, Филермская икона Божией Матери написана святым евангелистом Лукой. Из Иерусалима она была принесена в Константинополь, где находилась во Влахернском храме. В XIII веке была взята оттуда крестоносцами и с тех пор хранилась у рыцарей ордена Иоаннитов."}},"1723":{"name":{"nominative":"Иерусалимской (48), Ярославской-Смоленской (1642), Рудненской (1687), и Калужской (1748) икон Божией Матери. )","short":"Иерусалимской (48)"}},"1725":{"name":{"nominative":"Сщмч. Панкратия, еп. Тавроменийского (I)","short":"Сщмч. Панкратия"},"life":{"id":"","copyright":"Настольная книга свщеннослужителя. Москва. 1978.","text":"Священномученик Панкратий, епископ Тавроменийский, родился в то время, когда Господь наш Иисус Христос жил на земле. Родители Панкратия были родом из Антиохии. Услышав о благовестии Иисуса Христа, отец Панкратия, взяв с собой юного сына, отправился в Иерусалим, чтобы лично видеть великого Учителя. Его потрясли чудеса, и, когда он услышал Божественное учение, то уверовал во Христа как Сына Божия. Он сблизился с учениками Господа, особенно со святым апостолом Петром. С тех пор юноша Панкратий стал известен святому апостолу Петру. После Вознесения Спасителя один из апостолов пришел в Антиохию и крестил родителей Панкратия и весь их дом. Когда родители Панкратия скончались, он, оставив свое имение, ушел в Понтийские горы и стал жить в пещере, проводя дни в молитве и глубоком духовном размышлении. Святой апостол Петр, однажды проходя по тем местам, встретил Панкратия в Понте, взял его с собой в Антиохию, а затем в Киликию, где находился святой апостол Павел. Там святые апостолы Петр и Павел рукоположили Панкратия во епископа сицилийского города Тавромении. Святитель Панкратий усердно трудился над христианским просвещением народа. В течение одного месяца он построил храм, где совершал Богослужения. Число верующих быстро росло, и вскоре почти все жители Тавромении и окрестных городов приняли христианскую веру. Много лет святой Панкратий мирно управлял своей паствой Однажды язычники восстали на святителя и, выбрав подходящее время, внезапно напали на него и побили камнями. Так мученически окончил свою жизнь святитель Панкратий (I). Мощи святителя покоятся в храме его имени, в Риме."}},"1727":{"name":{"nominative":"Вмч. и целителя Пантелеимона (305)","short":"Вмч. и"},"life":{"id":"","copyright":"Настольная книга свщеннослужителя. Москва. 1978.","text":"Великомученик и целитель Пантелеймон родился в городе Никомидии в семье знатного язычника Евсторгия и назван Пантолеоном. Его мать Еввула была христианкой. Она хотела воспитать сына в христианской вере, но умерла, когда будущий великомученик был еще юным отроком. Отец отдал Пантолеона в начальную языческую школу, окончив которую юноша начал учиться врачебному искусству у знаменитого в Никомидии врача Евфросина и стал известен императору Максимиану (284—305), который захотел видеть его при своем дворе. В то же время в Никомидии тайно проживали священномученики пресвитеры Ермолай, Ермипп и Ермократ, уцелевшие после сожжения 20 000 христиан в Никомидийской церкви в 303 году. Святой Ермолай неоднократно видел Пантолеона, ходившего мимо их убежища. Однажды пресвитер позвал юношу в свое жилище и рассказал о христианской вере. После этого Пантолеон ежедневно посещал священномученика Ермолая. Как-то раз юноша увидел на улице мертвого ребенка, укушенного ехидной, которая еще была рядом. Пантолеон начал молиться Господу Иисусу Христу о воскрешении умершего и умерщвлении ядовитого гада. Он твердо решил, что в случае исполнения его молитвы станет последователем Христа и примет Крещение. Ребенок ожил, а ехидна разлетелась на куски на глазах у Пантолеона. После этого чуда Пантолеон был крещен святым Ермолаем с именем Пантелеймон (всемилостивый). Беседуя с Евсторгием, святой Пантелеймон подготовил его к принятию христианства, и когда отец увидел, как сын исцелил слепца призыванием Имени Иисуса Христа, то он уверовал во Христа и крестился вместе с прозревшим слепцом. После смерти отца святой Пантелеймон посвятил свою жизнь страждущим, больным, убогим и нищим. Он безмездно лечил всех обращавшихся к нему, исцеляя их Именем Иисуса Христа. Он посещал в темницах узников, особенно христиан, которыми были переполнены все тюрьмы, и лечил их от ран. В скором времени молва о милостивом враче распространилась по всему городу. Оставив других врачей, жители стали обращаться только к святому Пантелеймону. Из зависти врачи донесли императору, что святой Пантелеймон лечит христианских узников. Максимиан уговаривал святого опровергнуть донос и принести жертву идолам, но святой Пантелеймон исповедал себя христианином и на глазах императора исцелил расслабленного Именем Иисуса Христа. Ожесточенный Максимиан казнил исцеленного, восславившего Христа, а святого Пантелеймона предал жесточайшим мукам. Господь явился святому и укрепил перед страданиями. Великомученика Пантелеймона повесили на дереве и рвали железными когтями, обжигали свечами, потом растягивали на колесе, бросали в кипящее олово, ввергали в море с камнем на шее. Во всех истязаниях великомученик оставался невредимым и с дерзновением обличал императора. В то же время перед судом язычников предстали пресвитеры Ермолай, Ермипп и Ермократ. Все трое твердо исповедали свою веру во Спасителя и были обезглавлены (сведения о них помещены 26 июля). По повелению императора великомученика Пантелеймона бросили на растерзание диким зверям в цирке. Но звери лизали его ноги и отталкивали друг друга, стараясь коснуться руки святого. Зрители поднялись с мест и стали кричать: «Велик Бог христианский!» Разъяренный Максимиан приказал воинам рубить мечами всех, кто славил Имя Христово, а великомученику Пантелеймону отрубить голову. Святого привели на место казни и привязали к масличному дереву. Когда великомученик молился, один из воинов ударил его мечом, но меч стал мягким, как воск, и не нанес никакой раны. Святой окончил молитву, и послышался Голос, звавший страстотерпца по имени и призвавший в Небесное Царство. Услышав Голос с Неба, воины упали перед святым мучеником на колени и просили прощения. Палачи отказались продолжать казнь, но великомученик Пантелеймон повелел выполнить приказ императора, сказав, что иначе они не будут иметь с ним части в будущей жизни. Воины со слезами простились со святым, целуя его. Когда мученику отсекли голову, из раны потекло молоко. Маслина, к которой был привязан святой, в момент его смерти покрылась плодами. Многие присутствующие при казни уверовали во Христа. Тело святого, брошенное в костер, осталось в огне неповрежденным и было погребено христианами (+ 305). Слуги великомученика Пантелеймона Лаврентий, Вассой и Провиан видели его казнь и слышали Голос с Неба. Они написали повествование о жизни, страданиях и кончине святого великомученика. Святые мощи великомученика Пантелеймона частичками разошлись по всему христианскому миру: честная глава его находится ныне в Русском Афонском монастыре во имя великомученика Пантелеймона. Почитание святого мученика в Русской Православной Церкви известно уже с XII века. Князь Изяслав, в крещении Пантелеймон, сын святого Мстислава Великого, имел изображение великомученика Пантелеймона на своем шлеме. Заступлением святого он остался жив в войну 1151 года. В день памяти великомученика Пантелеймона русские войска одержали две морские победы над шведами (в 1714 году при Гангаузе, в 1720 году при Гренгаме). Великомученик Пантелеймон почитается в Православной Церкви как грозный святой, покровитель воинов. Эта сторона почитания раскрывает его первое имя Пантолеон, что значит «лев во всем». Второе имя, данное при Крещении, — Пантелеймон, то есть «всемилостивый», раскрывается из почитания великомученика как целителя. У западных христиан он считается покровителем врачей. Связь этих двух покровительств святого хорошо видна из того, что воины, чаще других получающие раны, больше всех нуждаются во враче-целителе. Именно поэтому христиане, ведущие брань духовную, также прибегают к этому святому с просьбой исцелить язвы души. Имя святого великомученика и целителя Пантелеймона призывается при совершении таинства Елеосвящения, освящения воды и в молитве за немощного. День памяти святого великомученика и целителя Пантелеймона в Русской обители на Афоне является храмовым праздником. Предпразднство начинается за 8 дней до праздника, в которые после вечерни поются молебные каноны на 8 гласов, причем для каждого дня имеется особый канон. Второй день праздника — ктиторский день. В самый день праздника после вечерни соборне совершается панихида по почившим строителям и благодетелям обители, освящается и раздается коливо (кутия). Припевы на 9-й песни канона великомученику и целителю Пантелеймону по рукописной афонской службе напечатаны в «Журнале Московской Патриархии» (1975, No 3, с. 45—47)."}},"1729":{"name":{"nominative":"Мчч. Карпа, еп. Фиатрийского, Папилы диакона, Агафодора и мц. Агафоники (251)","short":"Мчч. Карпа"},"life":{"id":"","copyright":"","text":"Святые мученики Карп, епископ Фиатирский, диакон Папила, Агафодор и Агафоника, сестра Папилы, пострадали во времена гонения на христиан императора Декия в III веке. Правителю области, где жили святые, стало известно, что Карп и Папила не участвуют в языческих праздниках. Он приказал привести нарушителей закона и сначала попытался убедить их в истинности римской религии. Святые же отвечали, что неприлично почитать богов ложных. Тогда судья приказал обнажить мучеников и в железных цепях водить их по городу, а потом привязать к коням и влачить из Фиатиры в соседний город Сарды. За Карпом и Папилой добровольно последовали Агафодор и Агафоника. В Сардах Агафодора забили до смерти воловьими жилами, а Карпу, Папиле и Агафонике отрубили головы. Святой Папила при жизни был известен даром врачевания болезней; он и после своей мученической кончины неустанно подает исцеления всем, прибегающим к нему с верою."}},"1731":{"name":{"nominative":"Мч. Флорентия (I-II)","short":"Мч. Флорентия"},"life":{"id":"","copyright":"","text":"Святой мученик Флорентий был уроженцем города Солуни. Ревнуя о славе Божией, он безбоязненно обличал тьму идолослужения и многих приводил к свету истинного Боговедения, учил вере во Христа и исполнению воли Божией. За это язычники подвергли его жестоким мукам, а потом сожгли (+ II век)."}},"1733":{"name":{"nominative":"Прп. Никиты исп (ок. 838)","short":"Прп. Никиты"},"life":{"id":"","copyright":"","text":"Преподобный Никита Исповедник во время царствования императрицы Ирины (797 802) и ее сына Константина находился при их дворе. Отказавшись от всех званий и почестей, Никита решил постричься в иноки, но, по просьбе императора, не удалился в пустыню, а остался в столичном монастыре. Когда императорский престол занял иконоборец Феофил, преподобный Никита за обличение ереси был изгнан еретиками из монастыря. Долго странствовал преподобный по стране. Скончался он в возрасте 75 лет около 838 года. При жизни и после смерти преподобный совершил много чудес."}},"1734":{"name":{"nominative":"Вмц. Хрисы (Златы) (прославление 1912)","short":"Вмц. Хрисы"},"life":{"id":"","copyright":"","text":"Святая великомученица Злата Могленская родилась и жила в болгарском селении Слатино, Могленской епархии (+ 1795). Болгария в это время находилась под игом турок. С юности Злата отличалась необычайной силой характера, твердой верой во Христа, целомудрием и красотой. Местный турок неоднократно пытался прельстить девушку и заставить ее принять ислам. Но ни уговоры, ни угрозы, ни чудовищные пытки, продолжавшиеся в течение многих месяцев, не сломили духа славной исповедницы Христовой."}},"1737":{"name":{"nominative":"Мчч. Назария, Гервасия, Протасия, Келсия (54-68)","short":"Мчч. Назария"},"life":{"id":"","copyright":"","text":"Святые мученики Назарий, Гервасий, Протасий и Келсий пострадали в царствование императора Нерона (54 68). Святой Назарий (сын христианки Перпетуи и иудея Африкана) родился в Риме и был крещен епископом Лином. С юных лет святой Назарий решил посвятить свою жизнь проповеди Христова учения и оказанию помощи гонимым христианам. С этой целью он покинул Рим и прибыл в Милан. Посещая христиан в Медиоланской темнице, Назарий познакомился там с близнецами Протасием и Гервасием. Братья-близнецы родились в городе Медиолане (Милане) в семье богатых римских граждан Виталия и Валерии. Оставшись сиротами (их родители были замучены за христианскую веру), братья раздали имущество бедным, отпустили на волю рабов и подвизались в посте и молитве. За исповедание Христа язычники заключили их в темницу. Святой Назарий полюбил близнецов и, как мог, облегчал их страдания. За это язычники избили его и выслали из Медиолана. Святой Назарий уехал в Галлию и там успешно проповедовал христианство и обратил многих язычников. В городе Кимеле он крестил сына одной христианки по имени Келсий и, воспитав его, приобрел себе верного ученика и сподвижника в миссионерских трудах. За проповедь христианства язычники отдали их на растерзание диким зверям, но звери не коснулись святых. Затем пытались утопить мучеников в море, но они ходили по водам, как по суше. Воины, исполнявшие казнь, были так поражены, что сами приняли христианство и отпустили святых мучеников. Освобожденные Назарий и Келсий ушли в Медиолан и навестили в темнице мучеников Гервасия и Протасия. Об этом донесли Нерону. Тот приказал обезглавить святых Назария и Келсия. Вскоре после этого казнили и святых братьев Гервасия и Протасия. Спустя много лет, во время правления святого царя Феодосия, святитель Амвросий, епископ Медиоланский, по откровению свыше, открыл мощи святых мучеников. Святые мощи, прославившиеся многими исцелениями, были торжественно перенесены в Медиоланский собор."}},"1739":{"name":{"nominative":"Прп. Николы Святоши (Святослава), кн. Черниговского, Печерского чудотворца (1143)","short":"Прп. Николы"},"life":{"id":"","copyright":"","text":"Преподобный Никола Святоша (Святослав), князь Черниговский, Печерский чудотворец, в Ближних пещерах (+ 1143), был правнуком великого князя Ярослава Мудрого и сыном князя Давида Святославича Черниговского (+ 1123), в некоторых источниках отец преподобного именуется святым. Святоша был Луцким князем, имел жену и детей (дочь его была впоследствии замужем за Новгородским князем святым благоверным Всеволодом-Гавриилом. 17 февраля 1106 года святой князь, оставив семейство, принял постриг в Киево-Печерской обители. Здесь Никола-Святоша с великим смирением проходил послушания: три года работал в поварне, для которой рубил дрова и носил воду, следующие три года был привратником в монастыре. Около своей келлии святой развел сад. На свои средства он построил в монастыре храм Святой Троицы и больничную церковь во имя святителя Николая, своего небесного покровителя. Преподобный Никола был первым из русских князей, принявших иночество. Он терпеливо переносил упреки своих братьев за решимость вести жизнь безответного послушника. Врач преподобного, Петр, доказывал князю-подвижнику, что подвиг такого послушания повредит его здоровью. Но внезапно врач сам заболел и исцелился лишь по молитвам преподобного Николая. Тогда Петр постригся в монахи. Пройдя разные послушания, преподобный Никола наложил на себя обет безмолвия. Когда святой получал деньги, то употреблял их на украшение храма, на покупку книг (ибо любил книжное чтение) или раздавал нищим. Святой Никола был усердным миротворцем. В 1142 году он примирил черниговских князей с великим князем Всеволодом. Вскоре после кончины святого тяжело заболел его родной брат князь Изяслав. Игумен обители послал больному власяницу преподобного. Изяслав надел ее и исцелился."}},"1740":{"name":{"nominative":"Сщмч. Сильвана, пресвитера Газского (IV)","short":"Сщмч. Сильвана"},"life":{"id":"minei-1014-1740","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой священномученик Сильван происходил родом из Газы, где он был пресвитером. За свою ревность к распространенно веры Христовой, был сослан на работы в рудниках Фена [1]; впоследствии он был обезглавлен вместе с 40 христианскими воинами [2].
Примечания:
[1] Город в Палестине, около которого находилась рудокопня.
[2] Скончался в 311 г. Память его совершается еще 4-го мая. В рудокопнях он сделался епископом, почему в прологах называется еще епископом Кесарийским.
"}},"1743":{"name":{"nominative":"Прп. Евфимия Нового, Солунского (889)","short":"Прп. Евфимия"},"life":{"id":"minei-1015-1743","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Преподобный Евфимий, в мире Никита, родился в 824 году в селении Опсо, близ города Анкиры, что в Галатии [1]. Родители Никиты, Епифаний и Анна, были людьми богатыми в вместе с тем очень благочестивыми, так что служили живым примером не только для сограждан, но и для всех жителей окрестных стран. Они были сострадательны, кротки, страннолюбивы и милостивы к бедным и вообще отличались всеми христианскими добродетелями. Происходя от таких благочестивых родителей, Никита от самого рождения исполнился благодати Святого Духа и посему еще в самых юных летах был кроток, честен, послушен и покорен родителям; он удалялся также от обычных игр и любил часто посещать церковное богослужение. Когда Никите шел только еще седьмой год от рождения, отец его умер. На попечении матери, кроме Никиты, остались еще две дочери — Мария и Епифания. В скором времени Никита, с самого детства обнаруживавший разум не по летам, стал ревностным помощником матери во всех заботах ее по дому и о семействе. Подчиняясь постановлениям о военной службе, мать Никиты должна была вписать его в воинские списки. Однако Никита, служа и воином, был для матери опорою во всех отношениях: сыном, помощником и защитником во всех ее семейных и домашних заботах. Престарелая мать Никиты, желая облегчить обязанности, лежавшие на ней по дому, поспешила выбрать ему достойную невесту. По смотрению Божию, скоро нашла она разумную и скромную девицу, по имени Евфросинию, происходившую от богатых и славных родителей; с нею-то и сочетался браком Никита. Чрез несколько времени Бог благословил брачный союз их рождением дочери, названной во святом крещении Анастасиею. После сего Никита, считая родившееся дитя достаточным утешением и для матери своей и для жены, решился оставить семью и посвятить себя всецело служению Богу на иноческом пути. Оправданием покинуть семью для него являлось и то, что замужняя сестра его, Мария, жила в собственном их отеческом доме и, таким образом, должна была остаться помощницей матери.
14-е сентября — праздник Воздвижения, — было последним днем, проведенным Никитою в кругу родной семьи. На другой день, — в день памяти тезоименного ему святого мученика Никиты, — он оставил свою семью навсегда, сказав, будто идет посмотреть пасшегося в долине своего коня. И долго осиротевшая семья не знала действительной причины оставления Никитою отеческого дома.
Между тем Никита, обойдя многие места и посетив многих подвижников, достиг, наконец, неприступных высот Олимпа [2], где в то время был славен своими подвигами преподобный Иоанникий Великий [3].
Однажды к сему великому подвижнику собралась большая толпа, жаждущая слышать от него слово назидания. Среди сей толпы, затерявшись в ней, стоял и юный Никита. Прозрел Богоносный отец Иоанникий горячее желание Никиты иноческой жизни, его будущую славу и преуспеяние в добродетели и пожелал явить пред всеми скрывавшуюся в нем до того времени добродетель.
— Кто это такой, что в образе мирском так смело обходится с другими? — притворно спросил Иоанникий собравшихся к нему иноков.
— Не знаем, — ответили ему они.
— Этот юноша — дурной человек: он — человекоубийца, — воскликнул с притворным гневом Иоанникий, — возьмите его и свяжите.
С удивлением смотрели иноки на юношу и наперерыв спрашивали: подлинно ли он убийца? А юноша, еще прежде иночества стяжавший послушание и смирение, во всеуслышание объявлял себя действительным убийцею, достойным тяжкого наказания и готов был с охотою принять возлагаемые на него узы.
— Оставьте, — остановил иноков старец, — я обвинил его пред вами, как убийцу, только для испытания. Если и в юности, и в мире, еще не испытав нашего жития, он ради послушания признал себя виновным в таком преступлении, то каковых добродетелей он ни совершит, когда сделается иноком!
Выслушав сие, смиренный Никита ушел от святого Иоанникия. Он понял, что если он останется вблизи Иоанникия, среди его иноков, то не избежит той славы, которую он так ненавидел еще в детстве своем и, спасаясь от которой, бежал из родного своего селения. Другой старец Иоанн, живший далеко от Иоанникия, с радостью принял пришедшего к нему Никиту и, преподав ему уроки о подвигах иноческого жития, вскоре же облек его в ангельский образ, назвав его при пострижении Евфимием.
Пробыв у Иоанна довольно продолжительное время и научившись от него скитскому безмолвию и подвижничеству, Евфимий по приказанию своего учителя, ушел в киновию [4] Писсадинон, чтобы в ней научиться от старцев подвигам киновийного иночества. Игумен той обители, Николай, с великим благоразумием управлявший своей киновией, приняв нового ученика, назначил ему сперва самые низкие послушания. Евфимий не возроптал на сие, хотя сии послушания и были сопряжены с великими трудами: он счел их за истинное врачевство для своего юного тела. Помыслы об оставленных им: супруге, родственниках и богатстве, — уже не раз волновали его душу, но, неся сии послушания, Евфимий мог утешать себя словами Спасителя: «всякий, кто оставит домы, или братьев, или сестер, или отца, или мать, или жену, или детей, или земли, ради имени Моего, получит во сто крат и наследует жизнь вечную. Кто любит отца или мать более, нежели Меня, не достоин Меня» (Мф. 19:29; 10:37). Когда же Евфимию случалось принимать оскорбления и поругания, — что неразлучно было с прохождением низких послушаний, — то он безропотно и с радостью сносил их. Через такое послушание, смирение и труд, Евфимий достиг, наконец, того, что в нем умолкли все злые страсти.
Укрепившись в добродетелях киновийной жизни, Евфимий решил отправиться в пустыню, чтобы там в безмолвии достигнуть еще большей близости к Богу. Оставался еще непройденным путь строгого безмолвия. Далеко в сие время разносилась слава об Афонских подвижниках, и к ним-то решил теперь отправиться Евфимий. Свое намерение он открыл одному из великих подвижников Олимпа, старцу Феодору. Благословил святой старец ревностного инока на новый путь и, зная, что старца Иоанна, от которого Евфимий восприял свое первое пострижение, уже нет в живых, облек его в великий ангельский образ [5]. Спустя восемь дней после сего Евфимий был уже готов в путь, чтобы оставить Олимп после пятнадцатилетнего пребывания на нем. Нашелся ему и спутник — инок Феостирикт, так же, как и он, жаждавший высших подвигов иночества.
Путь с Олимпа на Афон проходил мимо Никомидии. Прибыв в Никомидию, Евфимий был утешен радостным известием что живы все присные его, некогда оставленные им в отчем доме. Желая облегчить их скорбь о разлуке с ним, он послал им святой крест и наказал посланному передать им, что уже нет более у них родственника Никиты, а есть инок Евфимий, который советует и им последовать его примеру. Плакали сначала родственницы, получив от него такое известие, но так как велика была любовь их к нему, то они впоследствии, укрепленные помощью свыше, решились и сами последовать примеру Евфимия. Кроме дочери преподобного, которая в сие время вышла замуж, все они сделались инокинями.
Прибыв на Афон, Евфимий ревностно стал исполнять устав тамошней монастырской жизни. Так как Феостирикт, не перенося тяготы и злострадания строгой безмолвной жизни, возвратился на Олимп, то святой Евфимий на подвижническом своем поприще соединился с некиим, еще до него подвизавшимся на Афоне, иноком Иосифом. Но вскоре младший оказался учителем старшего.
— Брат! так как мы, будучи в чести, по словам Давида [6], преступлением заповедей уподобились несмысленным скотам и лишились своего благородства, то сочтем самих себя за скотов и в течение сорока дней будем питаться одною травою, поникши к земле как животные. Может быть, очистившись чрез сие, мы опять получим свою по образу Божию и по подобию красоту.
Вот, что услышал от Евфимия Иосиф.
Иосиф согласился с этим предложением, и оба они провели сорок дней, терпя жажду, холод, голод и жар. Едва была пройдена сия новая ступень лествицы христианских добродетелей, как святой Евфимий снова предложил своему сподвижнику следующее:
— Оставим теперь, добрый Иосиф, злострадание жития беспокровного, — заключимся в какой-нибудь пещере и будем оставаться в ней неведомыми от всех других, находящихся здесь иноков; положим самим себе в закон, — как бы он нисшел к нам от Бога, — чтобы ни тот ни другой из нас не выходил из пещеры, прежде окончания трех лет. Если же кто из нас в течение сих трех лет умрет, то будет воистину блажен, как человек до конца жизни сохранивший размышление о смерти, и гробом для него да будет сия самая пещера. А когда, по изволению Божию, оба мы пребудем живы, — умрут, по крайней мере, насколько сие возможно, наши страсти и плотские пожелания, и мы изменимся к лучшему.
Иосиф принял и сие предложение. Подвижники нашли для себя пещеру, заключились в ней, и едва-едва поддерживали свое существование скудною растительною пищею, состоявшею из росших близ пещеры желудей и каштанов. Вся жизнь их была исполнена величайших подвигов, каковы были: всенощные стояния, непрерывный пост, постоянные коленопреклонения, спанье на голой земле, провождение времени в пещере без возжжения огня. Строго сохраняя между собою молчание, они если и нарушали его иногда, то разве только беседами о молитве и других душеполезных предметах. Через год у подвижников не было даже и ветхого рубища, которое могло бы защитить их от множества разного рода насекомых, причинявших нестерпимое беспокойство их телу. Это были, в полном смысле слова, мученики без гонений. Однако сподвижнику Евфимия чрез год оказалось не по силам нести далее добровольно принятый им на себя крест страданий. Ослабев силами, он оставил Евфимия. Это был уже второй инок, которому оказалось не по силам соревновать подвигам Евфимия. Но сам Евфимий после сего лишь усилил свои подвиги. Много искушений ему пришлось перенести здесь со стороны злого духа. По действию его, сначала на Евфимия напали тоска и скорбь по удалившемся брате, потом — боязнь уединения, наконец, его часто стали возмущать горделивые помыслы о высоте пройденного им иноческого пути. Но все сии, а также многие другие искушения были побеждены Евфимием.
Окончив по обету трехгодичный срок своего пребывания в пещере, Евфимий оставил ее. А за пещерою уже давно его ожидали многие подвижники, слышавшие о нем от Иосифа и желавшие подражать ему. Преподав им наставления, Евфимий отправился опять на Олимп, куда звал его придти облекший его в великую схиму старец Феодор, чтобы вместе с ним отправиться на Афон. Просьба старца была исполнена, и на Афоне около одра Феодора, — так как он от долгого подвижничества был слаб и бессилен, — Евфимию суждено было выполнить новый подвиг, — подвиг служения, по заповеди Спасителя, больным и немощным. Он сам выстроил для Феодора новую келлию в с великим усердием служил ему в ней. Сие продолжалось до тех пор, пока больной старец, нестерпимо страдая от жестоких болезней, не отбыл в Солунь, чтобы обратиться там к врачебной помощи. Там он и обрел себе вечное упокоение.
Любовь к почившему подвигла Евфимия идти в Солунь для поклонения его гробу. Почти весь Солунский народ, давно уже слышавший о добродетелях Евфимия и узнавший теперь об его прибытии, вышел к нему на встречу, чтобы приветствовать его и получить от него благословение. Но недолго пробыл Евфимий в Солуни. Жизнь в городе отвлекла его от безмолвия. Он вышел из Солуни и, подобно Симеону Столпнику [7], взошел на столп, находившийся недалеко от города. С этого столпа Евфимий учил всех приходивших к нему. Пробыл он на столпе довольно продолжительное время, наставляя к жизни добродетельной и врачуя от неизлечимых болезней. Но потом он снова пожелал по прежнему только безмолвствовать на Афоне, так как стечение к нему множества благочестивого народа сильно тяготило смиренного столпника. Расставаясь с Солунью, Евфимий принял, по совету Солунского архиепископа Феодора, рукоположение во диакона, чтобы иметь возможность самому, — посредством «Запасных Даров», — приобщаться в пустыне Пречистых Христовых Таин [8].
Но на Афоне Евфимий пробыл недолго, ибо не нашел здесь желаемого безмолвия. Новые подвижники густо заселили прежнюю пустыню. Узнав о появлении среди них «освященного» подвижника и почитая его, как первенствующего среди них, они стали часто посещать его. Тогда Евфимий избрал для себя новое убежище — необитаемый остров, называемый «Новых», куда он удалился вместе с двумя другими единомысленными ему иноками Симеоном и Иоанном Коловым [9]. По Божию попущению напали на этот остров сарацины. Приплыв на двух кораблях, они пленили иноков и хотели увести их с собою. Пользуясь попутным ветром, варвары с радостью подняли паруса своих кораблей и пустились в дальнейший путь. Но непродолжительна была их радость. Корабль, на котором находились пленники вдруг стал среди моря и никак не мог сдвинуться с места, тогда как другой плыл вполне свободно. Один из варваров понял истинную причину остановки корабля и сказал своим товарищам:
— Неужели мы столь неразумны, что не в силах понять, что это случилось с нами за причиненное насилие рабам Божиим? Если не хотим погрузиться в море, давайте — скорее освободим их!
Товарищи его тотчас согласились: все они пали к ногам святых пленников и просили у них прощения, которое тотчас же и получили. После сего неподвижный дотоле корабль снялся с места сам собою, и вскоре уже был у только что опустошенного острова. Три жителя его вновь получили свободу. И просили они у варваров возвратить им хотя и ничтожные их вещи, но для них, как пустынножителей, крайне необходимые. Жестокие варвары, пред этим только что наказанные перстом Божиим, не вняли их просьбе. И опять им суждено было за сие испытать на себе всю силу карающей десницы Божией. Когда они были уже среди моря, внезапно подул противный ветер и вновь пригнал их корабли к только что покинутому острову. Теперь они уже не могли более отказывать преподобным в их просьбах. Лишь один из варваров, раздосадованный возвращением назад отнятого, схватил Иоанна Колова и беспощадно бил его, пока не был остановлен товарищами. Присутствовавший при сем святой Евфимий только кротко заметил:
— Арабы! Если бы вы освободили нас без обиды, то мирно бы достигли отечества, а теперь, нанеся обиду брату, вы причинили тем оскорбление Богу и скоро узнаете, как велико сие зло.
Недолго пришлось ждать варварам исполнения сего проречения. В море их ждало новое несчастье: на них напали римские военные корабли и отвели в плен именно тот самый корабль, на котором находился обидчик преподобных, другой же корабль, сверх всякого ожидания, спасся. Так прославлены были и среди нечестивых варваров три великие мужа, всю жизнь свою прославлявшие Бога.
Помнили сии мужи заповедь Господа, запрещающую искушать Бога и повелевающую избегать опасных мест (Мф. 10:23), и посему, подвергшись раз опасности на своем новом местожительстве, решились оставить его. Но и Афон, куда они опять переселились, теперь уже не представлял из себя безопасного места. Знали варвары о его теперешнем населении и посему делали частые на него нападения. Уже многие из афонских иноков были пленены ими. По этой причине три новых переселенца на Афон решились разойтись все по другим, более безопасным, местам. Преподобный Иоанн поселился в так называемой Сидирокавсии, преподобный Симеон удалился в Элладу [10], а преподобный Евфимий перешел во Врастаму. Здесь суждено ему было опять встретиться с своим прежним сподвижником — преподобным Иосифом. Кроме того, много собралось и иных братьев о Господе, пожелавших поселиться около Евфимия. Евфимий построил им келлии, а сам поселился один во рву. Преподобный Евфимий иногда оставлял свой ров и посещал братию, а иногда, ревнуя о безмолвии, восходил на высоты Афона и там, беседуя в молитвах с Богом, до того очистил свой ум и сердце, что сподобился Божественных видений и откровений. И слышал он там однажды голос, говоривший ему:
— Евфимий! Иди в Солунь: там в горах, к востоку от города, ты найдешь вершину, называемую Перистера, с источником воды, и увидишь там храм святого апостола Андрея Первозванного, — прежнее благолепие которого превращено теперь в овчарню, — очисти сие место и устрой на нем монастырь: здесь найдут для себя спасение многие. Я помогу тебе во всем. Тебе не следует оставаться долее в пустыне в борьбе с демонами, ибо они удалились от тебя, давно побежденные твоею добродетелью.
Исполняя Божественное повеление, преподобный оставил вершины Афона, и, взяв с собой двух иноков — Игнатия и Ефрема, отправился с ними с Афона в Солунь. На сей раз Солунь встретила его «как сошедшего с небес ангела». Разузнав о месте, называемом Перистера, Евфимий взял проводников и отправился с ними на указанную ему гору, где и нашел действительно овчарню. Открытые ему свыше признаки указывали, что именно здесь нужно искать развалины прежнего храма, но никто из местных жителей ничего не знал об этом храме. Местные христиане давно имели здесь овчарню, совсем и не помышляя о том, что оскорбляют ее местную святыню. Горько плакал преподобный, видя такое попрание святыни. Начатые им раскопки вскоре же обнаружили все основание храма. Тогда местное население, пораженное таким необычайным даром прозорливости пришедшего к ним старца, с охотою взяло на себя расходы по восстановлению забытого храма. Этим оно хотело как бы загладить грех своего прежнего равнодушия к нему. Так воздвигнут был храм святого апостола Андрея, с приделами: с правой стороны — в честь святого Иоанна Предтечи, а с левой — во имя Евфимия Великого. Но, прежде чем были окончены работы по постройке храма, много трудов и горя пришлось вынести самому преподобному. По злоумышлению демонов, то опрокинулись леса, окружавшие здание, то обрушилась только что выведенная левая сторона его. При таких несчастьях нелегко было преподобному убеждать строителей продолжать начатую постройку. Проводя ночи в молитвах, днем он не отлучался от рабочих, подавая им пример своими собственными работами. Наконец, в 863 году, храм был окончен. При нем, по желанию местного населения, вскоре возник и монастырь, прославившийся впоследствии множеством бывших в нем иноков. Знал преподобный, что многих влечет сюда далеко распространившийся слух о происшедшем здесь чуде, и посему сильно опасался за то, как бы новопостриженные иноки, привлеченные сюда лишь этим слухом и не испытавшие еще сил своих, не оказались неспособными к прохождению многотрудного иноческого жития. Вследствие сего он преподал много поучений этим новоначальным инокам, говорил им об опасностях от диавола, указывал средства для избежания этих опасностей, прославлял святость труда, осуждал пороки и призывал к добродетелям.
— Братия! — поучал иноков преп. Евфимий, — враг наш диавол, по Писанию, как лев, рыкая ходит, чтобы поглотить кого-либо нерадящего о своем спасении: посему будем трезвиться и бодрствовать (ср.1 Пет.6:8). Если мы отреклись от мира, то отсечем пожелания плоти; если мы распяли плоть свою и облеклись в смерть Господню, то да не увлекаемся удовольствиями плотскими и да ходим духом; если для Царствия Небесного облеклись мы в ангельский образ, то и жить должны, как ангелы; если мы действительно любим Господа, то должны хранить Его заповеди. Будем работать своими руками, ибо от праздности и лености мы изнемогаем и ослабеваем для добрых дел, — и тогда бесплодие и оскудение бывает необходимым нашим уделом: «Расстроивающий дом свой получит в удел ветер» (Притч. 11:29), говорит Премудрый; а апостол Павел говорит: «кто не хочет трудиться, тот и не ешь» (2 Фес.3:10). Храните смирение, любовь, послушание к предстоятелю, имейте к нему веру и ничего не скрывайте от него: исповедуйте ему ваши помыслы, и таким образом, очищайте ваше сердце и ум, ибо сие есть путь спасения.
Слушая Евфимия, иноки его обители говорили, что Сам Дух Святой вдохнул в него Божественную благодать, как вдохнул ее в святых апостолов. В числе сих новоначальных иноков был и Василий, впоследствии архиепископ Солунский, благодаря трудам которого сохранилась до нашего времени память о подвигах преподобного Евфимия. Он рассказывает о той Божественной ревности, которою горели поощряемые святым пастырем иноки новой обители. Так, например, когда в обитель их случайно попала одна еретическая книга, то они тотчас же сожгли ее.
За свою благочестивую жизнь Евфимий сподобился дара прозрения будущего и дара чудотворений. Так, вышеупомянутый Василий рассказывает о себе, что ему самим преподобным Евфимием было предречено его епископское звание. На третий день после его пострижения преподобный приходит к нему в церковь, где он должен был пробыть как новопостриженный семь дней, и говорит:
— Василий! хотя я и недостоин светосияния или дара прозорливости, но так как ты и прочие для пользы души притекли под руководство моего недостоинства, то Всеблагий Бог благоволил даровать и мне некую каплю благодати, чтобы, провидев имеющее случиться с вами, я мог говорить вам полезное ко спасению. Итак знай, что ты, по любви к наукам, скоро удалишься из монастыря и будешь епископом: но и тогда поминай меня, как отца твоего, и обитель нашу, и братию.
Из жития преподобного, составленного архиепископом Василием, ясно видно, как он любил и благоговел пред памятью того, чьи подвиги и чудеса, виденные им, он описывал. Вот некоторые из виденных и передаваемых им чудес, совершенных преподобным Евфимием. Однажды, когда Василий вместе с другим братом Иоанном, именуемым безмолвником, был в пустынном месте, и им угрожала смерть от голода и утомления, к ним внезапно явился преподобный и принесенною им пищею настолько подкрепил их силы, что они могли продолжать свой путь далее. В другой раз тот же Василий вместе с преподобным были далеко от обители, и преподобный вдруг объявил ему, что сейчас из обители удаляются два брата, Иоанн и Антоний, вследствие ссоры, происшедшей между ними и остальною братиею. В Солуни Евфимий, когда подвизался на столпе, изгнал из одного человека злого беса. Много и других чудес совершил святой Евфимий, одни из которых видел сам описатель его жития, Василий, о других же он слышал от посторонних лиц.
Много иноков приняло пострижение от преподобного. Многих и мирских людей он увлек своими подвигами и чудесами на путь иночества. Много новых монастырей возникло его старанием и заботами на Олимпе, Афоне и в Солуни.
Наконец, через сорок два года после оставления отеческого дома, Евфимию привелось, к своему утешению, постричь в иночество и своих родственников, к чему он звал их еще будучи в Никомидии, когда впервые шел на Афон с Олимпа. Он был как бы второй Иосиф, — столь же чистый в своем житии, столь же прославленный после перенесенных им трудов и бедствий, и лишь чрез сорок два года узнанный своими присными, сознавшими наконец суету мира сего и решившимися принять иноческий образ. Родственников своих он взял в свою обитель, а для родственниц построил новый женский монастырь на купленном им для того месте. Начальницею над сим монастырем была поставлена сестра преподобного, названная во святой схиме Евфимиею. Поручив обе сии обители попечению Солунского митрополита Мефодия и преподав им наставления, преподобный опять взошел для безмолвия на прежний свой столп вблизи Солуни. Обрести же вечный покой от жития временного Господь привел преподобного вблизи тех самых высот Афона, где едва ли не более всего было совершено им подвигов.
Предузнав день своего успения, святой Евфимий 7-го мая, в память перенесения мощей святого Евфимия Великого [11], призвал к себе на трапезу братию ближайших к нему Афонских монастырей и, отпраздновав с ними этот день, простился с ними; на другой день, никому ничего не говоря, он взял для служения себе только одного инока Георгия и удалился с ним с Афона в одно уединенное место, на так называемый «Священный остров». На этом острове он подвизался около 4 месяцев в одной, найденной им, пещере и, наконец, почти безболезненно почил — 15-го октября, 889 года. Господь судил ему безболезненно оставить бренное свое отечество за все те муки, кои пришлось испытать его юному сердцу, когда он покидал отчий дом, где жил, всех любя, и сам всеми любимый.
Спустя два года иноки Перистеры пожелали перенести к себе тело почившего угодника Божия, дабы иметь в нем своего заступника за обитель даже и по смерти. С этою целью они послали на Священный остров иеромонаха Власия и инока Павла. Посланные ими, прибыв туда, нашли тело святого Евфимия лежащим в той самой пещере, где он почил. Тление совершенно не коснулось его тела, хотя оно и лежало там очень долго. 13-го января следующего года святые мощи преподобного перенесены были в город Солунь или Фессалонику, где почивают и ныне [12].
Молитвами преподобного и Богоносного отца нашего Евфимия, да избавимся и мы все от недугов душевных и телесных, и да сподобимся Царствия Небесного о Христе Иисусе, Господе нашем, Ему же подобает всякая слава, честь и поклонение со безначальным Его Отцом и Святым Духом, во веки веков. Аминь.
Волнений множества невлажно преходя, безплотныя враги струями слез твоих крепко погрузил еси, богомудре Евфимие преподобне, и чудес дар прием, исцеляеши страсти всякия: моли непрестанно о всех нас.
Примечания:
[1] Галатия — небольшая гористая, но плодородная провинция Малой Азии, лежащая между Фригией, Вифинией, Понтом и Каппадокией. Название получила от Галатов — воинственных племен Галльского или Кельтского происхождения. — Анкира был один из замечательных городов Галатии.
[2] Олимп — гора в Малой Азии, на границе между Фригией и Вифинией.
[3] Преп. Иоанникий Великий подвизался на горе Олимпе в половине IX века. Прославился даром пророчества, предсказав окончание иконоборства и свою смерть. Память его 4 ноября.
[4] Киновиями — (от греч. — «кинос» общий, и «виос» — жизнь) — называются общежительные монастыри в которых братия не только стол, но и одежду и т. п. получают от монастыря, по распоряжению настоятеля, а с своей стороны весь свой труд и его плоды предоставляют обязательно на общую потребу монастыря.
[5] Т.е. великую схиму.
[6] «Но человек в чести не пребудет; он уподобится животным, которые погибают» (Пс. 48:13).
[7] Память его 1-го сентября.
[8] Т.е., так как непосвященным не позволено брать Христовы Тайны своими руками, то святой Евфимий принял диаконское рукоположение, чтобы ему можно было самому приобщаться в пустыне Запасными Дарами.
[9] Память его празднуется Церковью 9 ноября.
[10] Т.е. — Грецию.
[11] Преподобный Евфимий Великий подвизался в V веке; память его 20 января.— В отличие от Евфимия Великого, преподобный Евфимий Солунский называется «Новым».
[12] Посему преп. Евфимий Новый и называется Солунским или Фессалоникийским, — хотя отечество его было селение Опсо, находившееся в далеком расстоянии от Солуни; город Солунь пользовался покровительством и заступничеством преп. Евфимия, как при жизни его, так и по кончине, и в нем совершалось много чудес от св. мощей преподобного.
"}},"1745":{"name":{"nominative":"Прмч. Лукиана, пресвитера Антиохийского (312)","short":"Прмч. Лукиана"},"life":{"id":"minei-1015-1745","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой Лукиан происходил от благочестивых родителей из города Самосат [1], в Сирии. На двенадцатом году своего возраста Лукиан осиротел и все, оставшееся ему после родителей, имущество роздал бедным; сам же отправился в город Эдессу к исповеднику Макарию и, под руководством его, с ревностью принялся за изучение Священного Писания. При этом Лукиан проводил строго подвижническую жизнь. Он никогда не пил вина, а только воду, пища же его состояла из сухого хлеба с водой, но и ту он принимал один раз в день, а иногда и целую неделю ничего не вкушал [2]. За свою строго благочестивую жизнь, а также и за ревностное распространение слова Божия между иудеями и язычниками, Лукиан был посвящен в сан пресвитера Антиохийского. Здесь Лукиан устроил училище, собрал множество учеников и стал наставником премудрости книжной и духовной: он научал разумению Божественного Писания и наставлял вместе с тем к добродетельной жизни [3]. В это время Лукиан присоединил к своим занятиям исправления текста Священного Писания, сильно попорченного еретиками с злою целью. Ради этого полезного труда Лукиан предварительно изучил еврейский язык [4].
Когда же слава о добродетелях Лукиана распространилась повсюду, то о нем узнал злочестивый царь Максимиан Галерий. Желая искоренить и уничтожить в восточных странах святую веру, Максимиан мучил и убивал множество христиан, в особенности же премудрых и знаменитых учителей христианских. Беззаконник думал, что если он низвергнет сии столпы церковные, тогда скорее разрушится и сама Христова Церковь. В то время он уже убил святого Анфима Никомидийского и святого Петра Александрийского [5]. Услышав же о святом Лукиане, он повелел отыскать его и привести на мучение. Тогда один священник, живший в Антиохии, по имени Панкратий — последователь ереси Савеллия, — сказал посланным от царя, где пребывает Лукиан. Панкратий уже давно завидовал доброй славе Лукиана и, как Иуда, предал на смерть невинного. После сего святой Лукиан был взят нечестивыми и отведен на мучение в Никомидию [6].
В то время лютый мучитель так разъярился на христиан, что убивал, как второй Ирод, и малых христианских детей. Желая осквернить детей идоложертвенными снедями, он повелел насильно класть эти яства в рот им; они же, вразумленные Святым Духом, не хотели брать их, и за то были убиваемы.
Случилось тут же быть двум благородным отрокам — родным братьям; они, будучи научены родителями, а более Богом, сильно гнушались идолопоклонством. Мучитель, призвав юношей к себе, стал прельщать их ласковыми словами и соблазнять сладкими снедями идольских жертв, желая чрез сие сделать их участниками бесовских скверн. Юноши же, отталкивая снеди, говорили:
— Родители завещали нам не вкушать сих снедей, ибо если кто вкусит их, тот прогневает Христа.
За сие мучитель повелел бить их без пощады розгами; юноши же, подобно зрелым мужам, с великим терпением переносили истязания. Тогда один из приближенных к царю сказал:
— Большой стыд, если малые дети, недавно вышедшие из пелен, победят своим терпением римского царя. Дай, великий царь, мне этих детей, и я их научу почитать богов.
Царь отдал ему сих детей. Он тотчас же обрил головы им и, намазав крепкою горчицей, запер их в горячую баню; от этого головы детей разгорелись подобно пламени, как будто пораженные молнией; оба брата в этом мучении и скончались. Сначала упал мертвым младший, а старший, увидав своего умершего брата, воскликнул:
— Победил ты, брат мой, победил; Бог тебе помощник! После сего, целуя тело умершего брата, и он предал дух свой. — Сие было в Никомидии, куда вели на мучение святого Лукиана.
В Каппадокии, которая находилась на пути в Никомидию, Лукиан увидал воинов, из страха мучений отвергшихся Христа. Лукиан стал наставлять их к терпеливому перенесению мучений и сказал:
— О, какой стыд вам и срам! Вы, как воины, всегда жертвуете на войне здоровьем своим за царя земного и временного, и полагаете души свои за него, а между тем не хотите мужественно восстать за Небесного Вечного Царя-Христа, и не только щадите себя, но и отвергаетесь Его! Рассудите: какая вам польза слушаться царя земного? И размыслите в то же время от чего отказываетесь вы, преслушав повеление Царя Небесного? Ради суетной чести и славы вы предаете себя в такую погибель; ради же Господа своего, пролиявшего за нас кровь Свою и уготовившего рабам Своим неизреченные блага, вы не хотите терпеть временных мук, чтобы на веки воцариться с Ним. Постыдитесь малых детей и немощных женщин, оказавшихся мужественнее вас: ибо они, доблестно став за своего Господа, оказались как бы крепкими мужами, а вы, убоявшись мук, сделались — как женщины и малые дети. Что будет с вами, когда Христос призовет вас на суд Свой?
Услышав сие, воины опять обратились ко Христу с покаянием и пошли на мучение, исповедуя сердцем и устами святое имя Господа Иисуса Христа. И было тогда замучено за Христа около сорока воинов. Так, святой Лукиан своим сладкоглаголивым и исполненным Божественной благодати языком опять обратил ко Христу отпавших от Него и укрепил их к мученическому подвигу.
Когда же Лукиана привели в Никомидию, то он нашел там многих известных ему христиан и учеников своих, которые, боясь гонения, были в великом страхе. Некоторые из них скрывались, а другие хотели отречься от христианства, боясь лютых мучений и смерти. Святой Лукиан силою своего слова возбудил их мужество и сделал их твердыми в вере, дабы не бояться им убивающих тело, а не душу (Мф. 10:28).
Рассказывают, что одну девицу, по имени Пелагию, ученицу Лукиана, отыскивали на мучение за веру во Христа; боясь, чтобы не погубили ее девства, девица бросилась с высокого окна и, упавши, разбилась и умерла; верующие почтили ее, как мученицу [7].
Так как Максимиан слышал, что у Лукиана такое приятное лицо и он так увлекательно беседует, что всякий, смотрящий на него и слушающий его, непременно делается христианином, то царь боялся, чтобы и ему не сделаться христианином, если он будет сам лично беседовать с Лукианом. Посему, когда Лукиана привели к царю, то он стал беседовать с ним в некотором отдалении, чрез завесу [8]. Сначала он обещал Лукиану многие дары и почести; когда же святой засмеялся на его льстивые и лукавые слова, тогда Максимиан начал угрожать ему новыми мучениями. Лукиан нисколько не устрашился его угроз; его посадили в темницу, в которой он претерпел многие и различные страдания. Там его связали веревками, били острыми камнями и долго томили голодом и жаждою. Между многими мучениями было одно и такое: отторгли из суставов все члены его тела и положили спиной на острых черепках, на которых он и лежал 14 дней. Когда же наступил праздник Богоявления Господня, то святой пожелал, чтобы ему и всем находившимся с ним христианам дозволено было причаститься святых Христовых Таин. Он помолился Богу, дабы получить желаемое, и Бог устроил так, что, по недосмотру стражи, некоторые из верующих собрались к Лукиану в темницу и принесли хлеб и вино. Тогда святой Лукиан сказал ученикам своим и всем христианам, находившимся в темнице:
— Встаньте вокруг меня и будьте церковью, ибо я верую, что церковь живая лучше и благоприятнее для Бога, чем построенная из дерева или камня.
Когда затем все обступили Лукиана, он сказал:
— Совершим литургию и причастимся Божественных Таин. Тогда ученики спросили его:
— Где же мы, отче, положим хлеб для совершения святых Таин? — У нас нет здесь стола.
Он же, возлежа связанный, лицом кверху, сказал:
— Положите у меня на груди, и будет живой престол Живому Богу.
Так, в темнице, на груди святого, совершилась Божественная литургия, со всеми надлежащими молитвами — по чину, как подобает, — и все сподобились причаститься святых Божественных Таин.
Утром царь послал слуг узнать: жив ли еще Лукиан? Когда же слуги входили в темничные двери, святой Лукиан, увидав их, три раза воскликнул:
— Я — христианин!
И с этими словами он предал дух свой в руки Христа, Бога своего [9].
Слуги, придя к Максимиану, рассказали, что Лукиан уже умер. Тогда царь повелел бросить тело мученика в море; слуги так и сделали: привязав камень к многострадальному телу святого Лукиана, они бросили его в морскую пучину, и оно оставалось в море тридцать дней.
После сего мученик явился одному из своих учеников, по имени Гликерию, повелевая ему идти на морской берег и, взяв тело его, предать погребению. Гликерий пошел с другими христианами на берег искать тело святого; и вот они увидали в море дельфинов, несших на себе нетленное тело мученика; подплыв к берегу, они положили его на сухом месте. Тогда верующие с радостью взяли тело святого мученика и похоронили с честью.
Много лет спустя, святая равноапостольная царица Елена, мать Константина Великого, построила над гробом святого мученика Лукиана церковь [10] во славу Богу, в Троице Единому, Ему же и ныне от нас да будет слава, честь и поклонение во веки веков. Аминь.
В пощении первее просиявшаго, и во страдании второе светяща, вси, яко светило пресветлейшее, Лукиана песньми славно почтим, молящаго непрестанно о всех нас.
Примечания:
[1] Самосаты — главный город Сирийской провинции Коммагены, на западном берегу реки Евфрата; в настоящее время называется Самсат.
[2] За свою благочестивую жизнь Лукиан, как повествует его житие, был удостоен особенного дара Божественной благодати, так что когда ходил по городу, то некоторые видели его, а другим он был невидим (Пролог 15 октября).
[3] Здесь он занимался также перепискою книг Священного Писания, в чем достиг большого искусства; этим трудом Лукиан питал и себя, и нищих.
[4] Самым знаменитым ученым трудом Лукиана был пересмотр и исправление греческого текста Библии. Блаженный Иероним пишет: «Лукиан, муж знаменитейший, пресвитер церкви Антиохийской, столько трудился над Св. Писанием, что доселе некоторые экземпляры называются Лукиановыми». Св. Лукиан нашел в священном тексте ошибки, внесенные не только временем, но и людьми злонамеренными, и потому решился употребить труды и сведения свои на то, чтобы передать Церкви текст исправнейший. Св. Афанасий говорит так о трудах св. Лукиана: «Лукиан рассмотрел прежние переводы и еврейские книги и обращал тщательное внимание на то, чего недоставало, или что было лишним, и все исправил в своем месте». Труд св. Лукиана, в предохранение от врагов веры, во время исповеднического подвига его, сохранен был в стене, где ящик с рукописью залит был известью и здесь найден был при императоре Константине Великом. С сего времени перевод, пересмотренный св. Лукианом, начал входить во всеобщее употребление.
[5] Память св. Анфима совершается 3 сентября, а св. Петра Александрийского — 26 ноября.
[6] В 308 году, при императоре Диоклитиане, Лукиан был в числе исповедников веры в Никомидии, где тогда было сильное гонение на христиан; оттуда он извещал Антиохийскую Церковь о мученической кончине св. Анфима Никомидийского; но в этот раз он был, сверх чаяния, освобожден и возвратился в Антиохию, где и продолжал свою прежнюю христианскую деятельность.
[7] Память ее 8 октября.
[8] Церковный историк Евсевий писал, что св. Лукиан, представленный к императору Максимиану за веру, возвестил небесное Царствие Христово сначала словом чрез Апологию, потом и делами. Говоря в своей Апологии о Воскресении Христовом, Лукиан пишет: «Воспользуюсь свидетельством самого места, где сие случилось: само место соглашается со мною. Голгофская гора, рассевшаяся под славою Креста, та пещера, которая по отверстии входов преисподней, снова возвратила одушевленное Тело, чтобы более светлым вознеслось Оно на небо… Привожу вам во свидетели самое небо, которое, узрев, что делают нечестивые на земле, в полдень сокрыло свет свой. Поищите в ваших летописях и вы найдете, что при Пилате, когда страдал Христос, день прерывался солнечным затмением». — Кроме этих трудов, св. Лукиан оставил после себя Символ веры во Св. Троицу.
[9] Св. Лукиан скончался в 312 году по Р. Хр., 7 января, как сие видно из слова св. Иоанна Златоуста на день памяти его: «Итак, вчера Господь наш крестился водою, а ныне раб Его крещается кровию». В греческой церкви день памяти св. Лукиана впоследствии перенесли на 15-е октября, отделив 7-е января для празднования Собору св. Иоанна Предтечи.
[10] Этот великолепный храм был сооружен св. равноапостольною царицею Еленою в 326 году (в Вифинии, в городе Дрепане, названном в честь св. царицы Елены — Еленополем). При римском императоре Карле Великом св. мощи Лукиана перенесены из Еленополя в г. Арль, во Францию.
"}},"1746":{"name":{"nominative":"Свт. Иоанна, еп. Суздальского (1373)","short":"Свт. Иоанна"},"life":{"id":"minei-1015-1746","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Для сего преподобного отца нашего, преславного и твердого наставника, епископа Иоанна, горний Иерусалим был как бы родиной и отечеством, ибо, по житию своему, святой мог быть назван земным ангелом и небесным человеком.
О месте рождения святого — город то был или весь — о родителях его, обучении грамоте и о времени принятия им иночества, — сведений не сохранилось. Известно лишь, что святой Иоанн пребывал в некоей обители, где, в исполнении порученных ему служб, отличался послушанием к игумену и братии, изнуряя тело свое великим воздержанием, побеждая страсти и наветы бесовские. И был он любим и славим иноками обители и игуменом, так как являл собою образ всех добродетелей, согласно словам апостола Павла: «плод же духовный есть любы, радость, мир, долготерпение, благость, милосердие, вера, кротость, воздержание: на таковых несть закона» (Гал.5:22–23), и по Псалмопевцу: «Блаженны непорочные в пути, ходящие в законе Господнем. Блаженны хранящие откровения Его, всем сердцем ищущие Его. Блажен муж, боящийся Господа и крепко любящий заповеди Его. Сильно будет на земле семя его» (Пс. 118:1–2; 111:1–2).
Игумен монастыря того, муж опытный в иноческом жительстве, руководил блаженного Иоанна и учил его уставу иноческому, наставляя его иметь страх Божий пред очами своими, не пренебрегать убогими, не возноситься видением, но всегда пребывать в смиренномудрии, не унывать в скорбях; но мужественно переносить их и не жаловаться на случающиеся напасти. Ибо, по внушению Святого Духа, игумен предвидел, что блаженному Иоанну предстоит принять епископский престол и благоверно пасти Христову паству.
Принимая духовные поучения игумена, блаженный исполнял их еще с большим тщанием, подобно плодородной земле, сторицею возрастающей посеянные семена. Постился же он так, что принимал пищу лишь через два дня на третий, а иногда не ел и всю неделю и кроме воды, ничего не пил. Усердно изучал он святые книги, читал их без всяких сомнений и с умилением толковал себе сказанное в них, обливая слезами власяной стихарь свой. И такие слезы даровал ему Господь, что без них он не мог ни хлеба вкусить, ни проговорить слова, всегда имея мысль о смирении, по слову апостола: «Господь гордым противится, смиренным же дает благодать» (Иак. 4:6; ср. 1 Пет.5:5).
В то время великим князем Суздальским был Борис Константинович [2]. По смотрению Божию, блаженный Иоанн, за великую добродетель, смирение и благоуспешное прохождение иноческого жития, был поставлен патриархом Цареградским во епископа городов Суздаля, Нижнего Новгорода и Городца. Вручив блаженному Иоанну паству, патриарх отпустил его с миром в город Суздаль.
Когда епископ приблизился к городу, на встречу ему вышел благоверный великий князь Борис Константинович, в сопровождении сановников. Встретить епископа вышел также священный собор, иноки, весь клир с крестами и множество народа, мужи и жены, старцы, юноши и дети. Когда епископ был близ городских ворот, весь народ окружил его; преклоняясь пред ним, верующие принимали от святого благословение и целовали ноги его, воспевая с радостными слезами молебные песнопения. Святой же Иоанн повелел народу часто взывать: «Господи помилуй» и, воздев руки к небу, стал молиться:
— Владыко Господи, Иисусе Христе, Боже наш, Царь царствующих и Господь господствующих, Создатель всей твари видимой и невидимой, Безначального Отца соприсносущный и собезначальный Сын! Нищий и убогий, дерзаю я призывать чудное, страшное и святое имя Твое. Тебя, неизреченного Света, призываю я, облеченный немощною плотью, которую восприял Ты, нашего ради спасения. Не отвергни убогой молитвы моей, спаси город сей, в коем благодать Твоя назначила пребывать моему смирению. Спаси всякий город и всякую страну от губительного голода, землетрясения, потопа, огня и меча, от нашествия иноплеменников и междоусобной брани, ибо милостив Ты, и Тебе славу воссылаем во веки веков.
Окончив молитву, святитель сказал:
— Мир всем.
Народ ответил: «аминь».
Затем все отправились в город, славя Бога. Окончив молебные песнопения, епископ Иоанн вошел в церковь Пресвятой и Преблагословенной Владычицы нашей Богородицы и Приснодевы Марии, честного славного Ее Рождества [3]. Часть народа вошли с епископом в церковь, на Божественную литургию, другие же, не вместившиеся в церкви, стояли вокруг нее, принося благодарение Богу за то, что Он даровал им столь чудного и святого епископа. Когда Божественная литургия была совершена, благоверный князь Борис Константинович и бывшие с ним, удостоились чудного видения. Они увидели, что на святителя сошла Божественная благодать, в виде света великого, и осенила его. Приняв от рук епископа просфору, благоверный князь Борис Константинович и граждане воссылали славу Христу Богу, целовали блаженного Иоанна и удалились каждый в дом свой.
На другое утро, в воскресение, блаженный Иоанн, совершив богослужение, был посажен на святительское седалище. Он преподал мир верному стаду и исполнил сердца всех духовным веселием. Епископ принимал всех собравшихся с утешительными словами; и было слово его, по апостолу «приправлено солью» (Кол.4:6), и напояло оно сердца, как река медоточивая. Собрав в одно из воскресений всех граждан, епископ обратился к ним с следующим духовным поучением:
— Страшно мне, братие, ибо сан святительский превышает мои силы; ужасаюсь я, думая о кончине моей и размышляя о величии порученного мне дела, ибо я вижу себя недостойным сана святительского. Но Господь поставил меня пастырем словесного Своего стада и привел меня на сие служение известными Ему лишь судьбами, которые — «бездна великая» (Пс. 35:7). Посему было бы для меня преступлением молчать, и я должен считать себя не наемником, но пастырем. Молю вас, братие, крепко стоять и держаться правой веры, отвращаться всякой нечистоты, блуда, лжи, воровства, зависти, клеветы и идолослужения, устраняться от всякой ереси и всякого зла, часто посещать святые Божии церкви и соблюдать справедливость. Ибо апостол сказал: «никто не может положить другого основания, кроме положенного, которое есть Иисус Христос» (1 Кор.3:11). Положено же сие основание чрез святых апостолов и святых Богоносных отец; оно есть православная вера, проповеданная, утвержденная и изъясненная святыми вселенскими соборами. На сем основании веры следует полагать нам, по апостолу, золото, серебро и драгоценные камни [4] — просто сказать: создать на основании сем дела благие. Ибо жизнь вне правой веры к Богу — жизнь непросвещенная, и вера без благих дел не может довести нас к Богу. Следует соблюдать и то и другое, чтобы быть вполне Божиим человеком и чтобы жизнь наша не страдала недостатками, ибо апостол сказал, что спасает лишь «вера, действующая любовью» (Гал.5:6).
Вскоре по вступлении на кафедру, Иоанн, по повелению благоверного великого князя Бориса, отправился обозреть город и обойти внутри и окрест его со священным собором и клириками, с крестами и иконами, воспевая молебные песнопения Господу. И приступил к нему благоверный великий князь Борис Константинович, с прочими вельможами, князьями и боярами, прося у него благословения. Епископ благословил их. Тогда великий князь дал ему пятьсот златников и сказал:
— Тебе, владыко, как новопоставленному и вновь пришедшему, много предстоит ныне раздать церковным обнищавшим чадам. Прими на сие приношение наше.
Иоанн же не согласился принять его. Тогда снова великий князь сказал ему:
— Прими, о пречестный отче, сие малое приношение своего сына.
Видя его ревность, преподобный принял дар и вручил золото слугам для раздачи, благоверному же князю сказал словами псалмопевца:
— «Да даст тебе по сердцу твоему и все намерения твои да исполнит. Да воспомянет все жертвоприношения твои и всесожжение твое да соделает тучным» (Пс. 19:5, 4).
Обойдя город, епископ со священным собором, клириками, с князьями, вельможами и народом вошел во святую церковь Пречистой Богородицы и отслужил здесь Божественную литургию и молебен. По окончании богослужения, князь обедал в трапезе епископа и всему народу велел предложить хлебы. Насытившись, все разошлись, каждый в дом свой.
Епископ Иоанн ревностно предался духовным делам, уча и наказуя, утверждая и утешая; щедро помогал он бедным, и на деле являл всем образ и устав благочестивого жития. Найдя, что доходы по епископии слишком обильны, Иоанн велел часть их уделить на больницу, которую он благоустроил, поручив ее надзору двух благоговейных иереев, чтобы они заботились о снабжении ее всем необходимым. Епископ часто посещал больных и доставлял им все необходимое, заботясь об их исцелении. Поучая их духовными словами, он укреплял их, ибо, слушая его душеполезные речи, они забывали свои страдания. Пребывая во епископии, полагал он, по евангельскому слову, душу свою за овец паствы своей (Ин. 10:11) и с любовью заботился о спасении всех. Невозможно достойным образом поведать о трудах, кои исполнил сей верный раб Божий. Воссылал он моления к Богу; на молитве же стоял он — непоколебимый как бы вылитый из меди образ. Был он молчалив и кроток, никогда не гневался, питал неизмеримую любовь — одинаково к знатным и простым людям, отвращался от тщеславия и лукавства. Кроме сих добродетелей, обладал он даром учительства и слова, так что многие приходили к нему за наставлением не только из Суздаля, но и от других окрестных городов [5]. Не витиевато говорил святитель, но назидательно, обращая всех к покаянию. Богатых учил он не величаться богатством и не уповать на мимотекущее богатство; вдовиц — прилежать посту и воздержанию и избегать украшения в одежде.
Получив от святого духовные дары и пользу для души своей, наставленные им уходили в домы свои, благодаря Бога за такового пастыря. Многие же из них отрекались от мира и принимали иноческий образ.
Однажды блаженный Иоанн по своему обычному правилу стоял на молитве пред образом Матери Господа Иисуса Христа и, часто взирая на икону, так молился:
— О, Пресвятая Госпоже Богородице, заступница крепкая и помощница роду человеческому, будь нам ходатаицею пред Сыном Своим, чтобы Он призрел с высоты на город сей и обитель сию.
Отпев благодарственный канон Пресвятой Богородице и совершив правило, блаженный Иоанн сел, чтобы отдохнуть. Но в это время пришел к нему благочестивый князь Борис Константинович. Приняв от святого благословение и помолившись, стал он беседовать с ним наедине о пользе душевной. Полный благочестивых мыслей, князь исповедал ему такое свое благое намерение:
— Благослови меня, отче святой, и помолись прилежно Господу Богу, чтобы Он, ради святых молитв твоих, сподобил меня получить желаемое. В державе нашей, в городе Суздале, нет общежительной иноческой обители. Если бы Господь помог мне, твоим молением, создать каменную церковь во имя Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа, честного Его Преображения, и при ней воздвигнуть обитель. Таково мое сердечное желание. Благослови меня, отче, и умоли о сем Бога. Я же, молитвами твоими, отправлюсь в Нижний Новгород, в обитель Печерскую великого преподобного отца Дионисия [6]. Там я попрошу его дать мне одного из учеников его, кто был бы искусен в создании храма Божия и в устроении монастыря. Святой Иоанн сказал:
— О, князь великий, доброго дела желаешь ты — Господь Бог да будет помощником тебе и правителем твоего душеполезного начинания и да охранит путь твой.
Сотворив молитву за князя, епископ благословил его, дал ему духовное о Христе целование и отпустил его с миром. Благочестивый же князь Борис возрадовался радостью великою и отправился в Нижний Новгород, в честную обитель Вознесения Господа нашего Иисуса Христа, к преподобному отцу Дионисию, которого он и ранее посещал, ради его молитвы и благословения. Любя сию обитель Печерскую, князь снабжал ее всем необходимым. Братии в то время было в ней 780 человек.
Прибыв в монастырь, князь Борис уединился в келлию с преподобным Дионисием, долго с ним беседовал о пользе душевной и рассказал ему о святом епископе Иоанне и о житии его, как он призревает убогих, посещает больных и помогает вдовицам, и как он благословил его построить общий монастырь на собрание иноческого жительства. Поклонившись преподобному Дионисию до земли, князь сказал:
— Благослови меня, отче, и дай мне из обители одного из учеников твоих, который был бы искусен в построении монастыря, чтобы не возвратиться мне в Суздаль без исполнения желания моего.
Преподобный же Дионисий возблагодарил за все Бога, воздал Ему хвалу за неизреченное Его милосердие и сказал:
— О, князь, ты устрояешь благое дело. Господь наш, Иисус Христос, да поможет твоему душеполезному начинанию и да наставит тебя в твоем стремлении к благочестию, ибо «всякий дар совершенный нисходит свыше, от Отца светов» (Иак. 1:17).
Сотворив молитву, преподобный Дионисий благословил князя и, обещав все, чего тот просил, отпустил его с миром. Благочестивый князь Борис Константинович исполнился радости и веселия, ибо Господь сподобил его получить желаемое, и отправился в обратный путь, в город Суздаль. В то же время велел он возить камень и известь на создание обители.
Преподобный же Дионисий, по просьбе князя, избрал из братии своего монастыря благопослушливого ученика, именем Евфимия [7], и, сотворив молитву, послал его в город Суздаль.
— О, чадо, — сказал преподобный Евфимию, — не унывай в скорбях, Господь тебе помощник и руководитель во всяком благом деле; иди в богоспасаемый город Суздаль. Там, в преславном храме Пресвятой Богородицы, ты увидишь священного епископа Иоанна.
Тогда блаженный Евфимий был еще молод летами, но духовною мудростью превосходил старцев, украшенных многолетними сединами. Было ему всего 36 лет. Приняв от преподобного Дионисия молитву, как копие острое против видимых и невидимых врагов, Евфимий пошел на запад от обители.
И дал ему Господь силы совершить свой путь легко и без замедления и скоро он достиг города Суздаля. Увидев чудный и прекрасный храм во имя Божией Матери, Евфимий вошел в него и поклонился пред святыми иконами Господа нашего Иисуса Христа, Пречистой Его Матери и всех святых. Совершив метание пред епископом Иоанном, он просил его о благословении и молитве. Иоанн благословил Евфимия, дал ему о Христе целование и ввел его в епископские палаты.
Здесь он много беседовал с Евфимием о пользе душевной; по беседе же они вознесли Господу всенощную молитву, чтобы Он послал им в помощь ангела, наставника верного. Когда занялась заря, святой Иоанн, совершив обычные утренние песнопения и преподав мир, облобызал Евфимия и отпустил его.
На другой день, в воскресенье, по окончании утрени и Божественной литургии, епископ Иоанн снова позвал Евфимия для духовной беседы.
Узнав о прибытии великого князя Бориса Константиновича в Суздаль, Евфимий пошел к нему. Князь был весьма рад его посещению, принял его с великой честью и сказал ему, что желал его прихода, «как лань желает к потокам воды» (Пс. 41:2).
После долгой беседы пошли они к преосвященному епископу Иоанну и вкусили хлеба на трапезе его. Князь Борис Константинович поведал блаженному Иоанну все по ряду о преподобном Дионисии Печерском, о житии его, великих трудах и подвигах.
Иоанн сказал на сие:
— О, князь, без колебания и сомнений исполняй то, что начал, по слову апостола: «кто не умеет управлять собственным домом, тот будет ли пещись о Церкви Божией» (1 Тим.3:5). Благому началу должно ожидать от Бога и благопотребного конца. Ты, ведь, уже принял благословение и молитву от честного и святолепного старца, преподобного Дионисия, и ныне он послал к тебе благопослушливого своего ученика, трудоположника и постника, сего Евфимия, который, по благодати Божией, может дело твое начать и совершить и быть в сих подвигах о Христе образцом для других людей.
Тогда князь встал с места своего и поклонился епископу до земли, прося его пойти с ним и Евфимием на место будущего монастыря, где им укажет Господь: И пошли они на изыскание места сего, со всем священным собором и клиром, с крестами и иконами, воспевая молебные песни. С ними пошли сановники, князья и бояре, и множество народа, мужи, жены и дети. На пути полагали пред Иоанном расслабленных, прося у него исцеления. Святой возносил о исцелении их тайную молитву к Богу, возлагал на них крест и руки свои и окроплял их святою водою — и с того часа прекращалась болезнь их, и целовали они ноги святого, благодаря Бога. Весь народ был объят великой радостью, все изумлялись и говорили, что святитель подобен святому Григорию, епископу Акрагантийской церкви [8].
Так шли, окруженные народом, великий князь, святой Иоанн и блаженный Евфимий, воспевая молебные песнопения. Наставляемые Богом, вышли они за город, обозрели окрест града на все четыре стороны, и пошли на северную сторону, вверх по реке, называемой Каменка, на которой был построен их город. Здесь, близ города, на берегу реки на высокой горе нашли они место, прекрасное видом и удобное для построения монастыря, и избрали его для сей цели. Святой Иоанн благословил и освятил со всем собором место сие и вознес ко Господу молитву:
— Господи Боже наш, Ты пролил кровь Свою во обновление святой Твоей Церкви; смиренно молимся Тебе ныне, положи благодать Святого Духа в основание храму, который будет создан Тебе на сем месте. Да будет он жилищем славы Твоей, да будет прославлено с ним величие Твое псалмами и песнопениями, и да получат молящиеся в нем от Тебя блага, коими исполнены небеса и земля. Спаси их, охрани от бед в будущем и сподоби славы Твоей.
По молитве святой Иоанн водрузил крест честный на поставление престола. Благочестивый же великий князь взял своими руками лопату и стал копать ров для основания церкви. Сие было в 1352 году.
Помощью Божиею, была воздвигнута прекрасная каменная церковь, во имя Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа, честного и Боголепного Его Преображения. И всячески ее украсил благоверный великий князь, Святой же Иоанн поставил архимандритом блаженного Евфимия и повелел ему священнодействовать в митре, с палицею и с рипидами. Князь Борис Константинович даровал блаженному Евфимию все, что требуется для строения монастырского. Так начал устраиваться общежительный монастырь. В скором времени число братии в нем достигло до 300 человек.
В день честного праздника Преображения Господа нашего Иисуса Христа блаженный архимандрит Евфимий с прочими постниками и искусными иноками пришел из монастыря в епископский дом, к святителю Иоанну. И просили они святого, чтобы он отслужил у них в обители Божественную литургию. Получив согласие, архимандрит Евфимий тотчас возвратился в монастырь и вышел со всеми братиями на встречу епископу. Облобызав блаженного Евфимия, великий Иоанн вошел в церковь с ним и с прочими иноками, отраслями винограда Христова и овцами духовными, воспевая молебные песнопения. Во время литургии в церковь Преображения Господа нашего Иисуса Христа пришел благоверный великий князь Борис Константинович и увидел здесь чудное видение. Ему казалось, что с епископом служил облеченный в светлые ризы муж, сияющий образ коего был страшен и несказанен. По окончании литургии, улучив время, князь приступил к святому Иоанну и, поклонившись ему до земли, просил епископа объяснить виденное им. Епископ, не желая открывать тайны сей, сказал князю:
— О, князь, что ты видишь чудесного в том, что я служил Божественную литургию с добрым пастырем двора сего духовного словесных овец. С нами были здесь лишь священноиноки, которых твое величество знает; другого же священника с нами не было.
Но князь продолжал умолять святого Иоанна, чтобы тот объяснил ему видение. Тогда святой сказал ему:
— Если Бог открыл тебе видение, я ли могу сие утаить? — То был ангел Господень, который не только ныне, но и всегда, посещением Божиим, сослужил мне недостойному. Но не рассказывай никому о виденном тобою, пока я жив.
Так говорил святой, ибо не любил он, смиренный, чтобы дела его добрые и мзда, принимаемая им от Бога, были ведомы другим людям. И когда его вопрошали, какая добродетель высшая, он отвечал: «творимая тайно».
Блаженный Евфимий с братиею умолил благоверного князя и святого епископа Иоанна, чтобы они удостоили трапезу своим участием. Когда трапеза была приготовлена, все они воздали Господу благодарение и, насытившись, стали вести духовную беседу. Тогда, по желанию великого князя и по прошению архимандрита Евфимия и бывших с ним иноков, блаженный Иоанн произнес слово учительное: — Отцы и братия, не подобало бы мне, недостойному и немощному, поучать вас о душевной пользе. Всем ведомо, что всякому желающему спастись следует прежде всего соблюдать веру и вести жизнь сообразно с нею. Ибо жизнь воздержная, но без правой веры, не принесет пользы; также и вера без благих дел не может приблизить нас к Господу. Но для совершенства следует, чтобы было и то и другое. Вера же должна быть «действующая любовью» (Гал.5:6). Любовь — начало всех добродетелей, все они произошли от нее. Следует нам удаляться от злых дел и держаться добрых, помышляя о том лишь, что достойно небес. Следует нам, согласно Христову Евангелию, жить в смирении, послушании, в чистоте, воздержании от телесных наслаждений, в любви, милосердии, человеколюбии и в страхе Божием по слову: «трепещет от страха Твоего плоть моя, и судов Твоих я боюсь» (Пс. 118:120). Не следует нам пропускать времени для своего исправления; мы не знаем, что принесет нам завтрашний день, ибо, задумав многое, часто на другой день мы ничего из задуманного не достигаем. Итак, если мы будем удаляться от зла и возревнуем указанным добродетелям, то спасемся и, шествуя узким и прискорбным путем, достигнем царствия небесного.
По окончании беседы сей, святой Иоанн удалился к себе в дом епископский. Видя чистое житие его, диавол, искони приносящий вред роду человеческому, воздвиг брань на праведного. Диакон преподобного, именем Елевферий, с некоторыми церковниками уговорил некую любодеицу, обещав ей много серебра, и стали они искать удобного случая, чтобы оклеветать епископа перед князем. Они возбудили народ и, придя в епископский дом, изгнали святителя Иоанна с бесчестием и поруганием из города. Он же, памятуя незлобие своего владыки Иисуса Христа, ничего не сказал против их ожесточенного нападения, но, выходя из города, обратился лицом на восток и, воздвигнув руки свои к небу, молился Богу о ненавидящих его, говоря:
— Господи! не вмени им сего в грех.
И тотчас, когда молитва еще была на устах его, гнев Господень поразил церковников, объял их страх и трепет, тьма покрыла их; они совершенно ослепли и нуждались в вожде. Видя сие, народ пал к ногам святого и с воплем и слезами просил прощенья. Святой простил их и благословил. Каясь в грехе своем, Елевферий со слезами припал к ногам Иоанна, говоря:
— Помилуй меня, раб Божий, и прости мне, смиренному, беззаконный и преступный замысел мой против тебя. Жив Господь Бог мой, не отступлю я от святых ног твоих, пока ты не обещаешь прощения в беззаконном моем замысле. Не поминай сделанного мною зла, отче преподобный.
И долгое время повторял сие преподобному Елевферий. Блаженный же Иоанн отвечал:
— О, человек, не мы должны обещать прощение, как думаешь ты, но только Один Милосердый Бог может прощать. Исцеляет язвы душ наших Тот, Кто претерпел ради нас страдания. Он дарует нам прощение в прегрешениях наших и очистит нас, ибо Он взял на себя грехи мира.
Подняв Елевферия с земли, Иоанн сказал ему:
— Господь, чадо, простит тебя.
Святой помолился пред всем народом за согрешившего Елевферия, и за церковников, совращенных им, и осенил их крестным знамением. Они тотчас прозрели. Ужаснулись все люди и прославили Бога, творящего дивные чудеса святыми Своими.
На месте чуда, совершенного святым Иоанном, суздальские граждане задумали создать церковь во имя чуда святого архистратига Божия Михаила в Хонех, ибо чудо было совершено епископом в день празднования чуда архистратига Михаила. По благословению святителя Иоанна вскоре была создана сия церковь и граждане отделили для церкви часть своих земель и назвали их, по имени святителя, селом Ивановским [9].
Однажды к святому Иоанну пришел благоверный князь Андрей, брат великого князя Бориса Константиновича. После обычного благословения и молитвы, князь сказал епископу:
— О, святой угодник Божий, хочу я просить тебя об одном благодеянии.
Добрый же тот пастырь отвечал:
— Ничто тебе не возбраняется.
— Желаю я, чтобы ты дал мне благословение на создание монастыря инокиням, — ибо чудо случилось со мною. Плыли мы однажды по Волге от Нижнего Новгорода, и вот на реке поднялся такой сильный ветер, что от множества великих волн ладьи начали сокрушаться, и всем угрожала смерть. Тогда плаватели стали молить Бога; с ними и я молился, чтобы Господь избавил нас от угрожающего несчастья. И дал я обет Богу построить церковь во имя Пресвятой Богородицы, в честь и славу Ее Покрова, и устроить монастырь, на жилище и покой инокиням. Тотчас прекратилось на реке волнение и настала тишина. Ныне время исполнить обет мой.
Епископ ответил на это:
— Не препятствую в твоем желании.
Благоверный князь сказал:
— Пошлем за преподобным отцом, архимандритом Евфимием, и попросим у него места, на берегу реки, где удобно было бы построить монастырь.
Посоветовавшись, они послали за архимандритом. Тот пришел, поклонился им и спросил:
— Зачем вы звали меня, господа мои? Для чего надобно было мне придти к вам?
Они сказали:
— Дай нам место, длиною и шириною в 7 саженей; ибо, с Божиею помощью, хотим мы построить монастырь на той реке, где витаешь ты, пастырь добрый и делатель Христова винограда.
Князь поведал ему о случившемся с ним на Волге и обет свой, — как он обещал устроить монастырь на жительство инокиням. Блаженный же Евфимий сказал:
— О, князь! Господня земля и концы ее. Если Богу сие угодно — да будет благословенно место, которое ты требуешь для создания монастыря.
Князь поклонился блаженному Евфимию и дал ему в монастырь обильную милостыню. Затем, он избрал место на реке Каменке, против монастыря преподобного Евфимия. Здесь, с Божиею помощью, была построена деревянная церковь, во имя Пречистой Богородицы, в память славного Ее Покрова и устроена обитель [10]. Сие было в 1364 году. Старейшинство в обители епископ Иоанн вручил племяннице блаженного Евфимия, которую он перевел сюда из лавры святого великомученика Александра, находившейся в том же городе Суздале, на горе [11]. Спустя некоторое время, обитель посетил епископ Иоанн, похвалил и благословил ее и, поучив о пользе душевной, удалился в дом свой.
Так заботился святитель Иоанн о своем духовном стаде, приводя его на пажить духовную. И просиял сей святитель как звезда не только в Суздале, но и в дальних странах. Правя Богоугодно своею о Христе паствою, достиг он святолепной старости.
Оставив престол епископский [12], удалился он в Боголюбскую обитель Пресвятой Богородицы [13], где постригся в схиму и жил в непрестанном безмолвии.
Когда приблизилось время его блаженной кончины, святой Иоанн заболел, но ненадолго. В час разлучения с телом он причастился святых и пречистых Таин Тела и Крови Иисуса Христа, Господа нашего, и почил о Господе в 1373 году, октября месяца в 15-й день. Святые мощи его с песнопениями были перенесены в город Суздаль.
Когда в Суздале узнали о преставлении святого Иоанна, епископ Дионисий и прочие духовного и мирского звания люди вышли из города со свечами и кадилами на встречу мощам святого. Встретив их благоговейно, с честью положили их в соборной церкви Рождества Пресвятой Богородицы, на правой стороне, где они почивают под спудом нетленными и доныне, помогая и исцеляя приходящих с верою, во славу Христа Бога нашего, Ему же слава во веки.
В 1743 году, 27 октября, в день памяти святого мученика Нестора, при гробе святого Иоанна совершилось чудо.
После обычного благовеста к утрени, за три часа до рассвета, перед самым концом полунощницы, когда церковный сторож вышел из соборной церкви Рождества Богородицы, чтобы дать знак к звону, в церковь вошел человек босой и в одном распахнутом кафтане. Тотчас он устремился за правый столп, к ракам святых чудотворцев Иоанна и Феодора, епископов Суздальских, и воскликнул:
— Святителю, отче Иоанне, угодник Христов, помилуй меня. Затем он, рыдая, пал ниц.
Слыша необычный вопль пришельца, бывшие в храме священнослужители подошли к нему, подняли с земли и стали спрашивать, кто он, и какая причина вопля его. Он же со слезами поведал следующее:
— Зовут меня Иваном Васильевым Жинкиным, я из посада сего города; с марта месяца одержим я тяжелою болезнью — правая рука и левая нога отнялись у меня и язык перестал двигаться; ничего я не мог ясно сказать в то время; произнося глухие и неясные звуки, я давал знаки левою рукою. Вечером сего дня, лежа на одре моем, я начал плакать, поминая свои грехи, коими я прогневал Господа Бога. И стал я в уме моем призывать на помощь Матерь Божию, святая икона Коей была близ одра моего, и вместе с нею угодников Божиих, святителей и чудотворцев Иоанна и Феодора, епископов Суздальских, и преподобного чудотворца Сергия, игумена Радонежского. Все домашние мои в то время спали, ибо была уже глубокая ночь. Во время плача моего увидел я, что в комнате, где я лежал, воссиял свет. И вот явился муж, облеченный в светлую одежду. Став близ одра моего, он воздвиг руки свои к небу и молился:
— Милосердый Господи, помилуй создание Твое.
Слыша сие, я перестал ощущать в себе болезнь, и дерзнул вопросить явившегося:
— Кто ты, святой Божий?
Он же ответил:
— Я Иоанн, епископ Суздальский; иди в соборную церковь, где лежат мои мощи, и там получишь полное исцеление болезни твоей.
Я хотел припасть к честным и святым его ногам, но он тотчас стал невидим, исчез и свет, сиявший в жилище. Встав с одра, на коем лежал восемь месяцев, я почувствовал себя здоровым и тотчас пошел в соборную церковь, воздавая Божию угоднику благодарение.
Выслушав слова исцеленного, изумленные священнослужители послали церковного сторожа в дом его, бывший близ Васильевского монастыря, известить о происшедшем его домашних. Домашние исцеленного были весьма изумлены, не найдя его дома. Вскоре в соборную церковь пришли мать и жена его, принесли ему обычную одежду и возвестили находившимся там, что сей Иван действительно был одержим тяжкою болезнью, и что они не знают, как он исцелился. Падши ниц у святых мощей угодника Божия, они воздали с теплыми слезами великое благодарение святителю чудотворцу Иоанну и, отслужив молебен, удалились в дом свой.
Исцеленный же не пошел с ними, но пробыл три дня у соборной церкви, слушая со слезами пение церковное. Спустя три дня он очистил себя таинством покаяния пред отцом своим духовным, священником Васильевского монастыря, и, причастившись в монастыре Тела и Крови Христовых, удалился в дом свой, радуясь, славя и благодаря Бога и величая заступление и помощь великого святителя и чудотворца Иоанна, епископа Суздальского. Писание о сем чуде засвидетельствовал Иван подписью исцелевшей правой руки своей, с ним засвидетельствовали чудо и присутствовавшие тогда в храме священнослужители.
Управляя Церковь Божию Соборную и Апостольскую, / соблюдая заповеди Божия, / вельми добре упас стадо словесных овец; / зломысленным церковником молитвою своею прозрети повеле, / и научи, якоже прежде святый Леонтий, / поспешник спасению Русския земли, учитель Ростовский, / прежде связа и паки благослови; / тако святый епископ Суждальский, / напастем, притекающим к тебе, избавниче, чудотворче Иоанне, / моли Христа Бога спастися душам нашим.
Яко апостолом единонравных учителей Суждальския страны, / и целителей душ и телес премудрых, / и служителей Богу благоприятных, / к ракам честных мощей ваших притекающе, / ублажаем вас, святителие Богоблаженнии, Феодоре и Иоанне, / в песнех же и пениих, радующеся, славим Христа, / даровавшаго вам благодать исцелений / и граду нашему Суждалю великое в вас утверждение.
Примечания:
[1] Борис — праправнук Андрея, сына св. Александра Невского.
[2] Церковь сия построена в первые времена христианства в Суздале и перестраивалась несколько раз. Каменная церковь была заложена в 1221 году великим князем Георгием Всеволодовичем, обновлена в 1528 году. В церкви находятся раки с нетленными мощами святителей и чудотворцев Иоанна и Феодора, епископов суздальских. В алтаре церкви, за жертвенником, стоит крест, в подножии коего в серебряном ковчеге имеется часть животворящего древа Креста Господня. В церкви находится чудотворный образ Пресвятой Богородицы Одигитрии, именуемой Смоленскою. Образ сей был перенесен сюда во время епископства святого Иоанна из Городца.
[3] 1 Посл. к Коринфянам гл. 3, ст. 12.
[4] Есть известия, что святой Иоанн усердно сеял семя слова Божия между мордвою, которая частью была покорена отцом великого князя Бориса, Константином.
[5] Святой Дионисий Суздальский — основатель Печерского монастыря, в 5 верстах от Нижнего Новгорода. Святой Алексий митрополит поставил его во епископа Суздаля (первый или второй епископ после святого Иоанна). От патриарха Константинопольского святой Дионисий был посвящен во архиепископа и чрез два года в митрополита Киевского. Скончался в 1384 году; память его празднуется 26 июня.
[6] Преподобный Евфимий, первый архимандрит созданного им Спасо-Евфимиевского монастыря в Суздале, преставился в 1406 году. Память его празднуется 1 апреля.
[7] Святой Григорий, епископ города Агригента в Сицилии, прославился таким обилием даров духовных, что одним прикосновением руки исцелял болезни. Память его празднуется 23 ноября.
[8] На покрове, положенном на гроб святого Иоанна, в 1578 году княгинею Евпраксиею, супругою удельного князя Владимира Андреевича, вышит тропарь, в коем сказано: «Злоумышленным церковником молитвою скоро прозрети повеле и научи, яко же прежде св. Леонтий, — связа и паки благослови».
[9] Преподобный Евфимий предсказал славу сей обители. Здесь впоследствии приняла пострижение супруга великого князя всея России Василия Иоанновича, Соломония, нареченная в иночестве Софиею. Пробыв в монастыре 17 лет, она скончалась в 1542 году, декабря 16. Мощи ее лежат в раке под спудом, под папертью Покровской церкви.
[10] Девичий монастырь св. мученика Александра, по преданию основанный св. Александром Невским, в честь тезоименного ему святого.
[11] После смерти князя Андрея Константиновича в 1365 году открылись сильные споры между братьями его, князьями Борисом и Дмитрием. Тогда Суздаль, Нижний Новгород и Городец были причислены к митрополичьей кафедре.
[12] Близ города Владимира.
"}},"1748":{"name":{"nominative":"Мчч. Сарвила и Вевеи Едесских (ок. 98-117)","short":"Мчч. Сарвила"},"life":{"id":"minei-1015-1748","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой Сарвил, живший в царствование императора Траяна [1], был сначала идольским жрецом в Едесе [2], а затем, наученный одним благочестивым христианским епископом, крестился вместе с сестрою своею Вевеею. Обвиненный пред князем Едесским в исповедании христианской веры, он предстал на суд и был бит палками. Так как святой с великою силою изобличал князя и доказывал суетность языческих богов, то разъяренный князь до семи раз приказывал поднимать его на дыбу, и каждый раз при этом его били воловьими жилами, строгали железными гребнями и палили свечами. Но святой обратился к Богу и молился, и Господь Сил облегчал его болезни. Мучитель, видя доблестное терпение святого, приказал забивать ему гвозди в голову, чем привел всех в ужас. Тогда Вевея, сестра святого, исповедала, что и она — христианка, и была подвергнута истязаниям и заключена в темницу. С святого Сарвила была содрана кожа, и однако он еще дышал. Тогда им обоим были отсечены головы [3]. Верующие, взяв тела их, предали земле.
Примечания:
[1] Император римский Траян царствовал с 98 по 117 год.
[2] Едес — город в Киликии — юго-восточной области Малой Азии.
[3] Скончался в начале II-го века.
"}},"1749":{"name":{"nominative":"Свт. Савина, еп. Катанского (760)","short":"Свт. Савина"},"life":{"id":"minei-1015-1749","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Блаженный Савин за свои великие добродетели и благоразумие, был избран на епископское служение в Катане [1]; но потом оставил мирскую суету ради добродетели безмолвия и столь ревностно подвизался на пути к совершенству, предавшись бдению и посту, что еще при жизни сподобился дара чудотворения и прорицания. Многих он убедил оставить мир и служить только Христу. Скончался он в мире [2], предав дух Господу, а честное тело родной ему земле.
Примечания:
[1] Катана — древний город на восточном берегу Сицилии; в настоящее время — цветущий по своей образованности и торговле, многолюдный город с более чем 100-тысячным населением.
[2] Скончался около 760-го года.
"}},"1750":{"name":{"nominative":"Иконы Божией Матери «Спорительница хлебов» (XIX)","short":"Иконы Божией"}},"1756":{"name":{"nominative":"Прор. Осии (820 до Р.Х.)","short":"Прор. Осии"},"life":{"id":"minei-1017-1756","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой пророк Осия, сын Беериин, происходил из колена Иссахарова [1]. В то время многие из людей Израилевых отступили от истинного Бога и, забыв Его благодеяния и чудеса, покланялись идолам. Но Осия, будучи человеком Богобоязненным, служил Единому истинному Богу, сотворившему небо и землю и изведшему Евреев из Египта, рукою крепкою. Осия наставлял людей, отпавших от истины, и своими мудрыми увещаниями снова обращал их к отеческому благочестию.
По вдохновению от Святого Духа Осия много пророчествовал об Израильском народе. Обличая беззаконных жителей Израильского царства, он предсказывал ему великие бедствия от врагов, переселение их в плен Ассирийский и затем обращение их к Богу [2]. Он предсказал о распространении истинного Богопознания по всей земле (Ос. 2:20. Ср. Иер.31:34), прекращении Ааронова священства и ветхозаветных жертв (Ос.3:5.), а также о возвращении из Египта младенца Иисуса [3] и о Его тридневном воскресении [4], и о победе над смертью [5]. Все эти пророчества записаны Осиею в его книге, состоящей из 14 глав. Как изреченные чрез Святого Духа все пророчества сии находятся в числе других богодухновенных книг Священного Писания.
Пророк Осия прожил много лет [6] и скончался в глубокой старости, за 820 лет до Рождества Христова, и погребен мирно в своей земле.
Примечания:
[1] Пророк Осия жил в царстве Израильском и пророчествовал во дни Осии, Иоафама, Ахаза и Езекии, — царей Иудейских, и во дни Иеровоама II-го, царя Израильского (Ос.1:1). Из так называемых малых пророков его современниками были Михей и Амос; из больших — Исаия. По указаниям у свв. Ефрема Сирина, Дорофея и Епифания, пророк Осия был родом из Веельмофа, города в колене Иссахаровом.
[2] В пророчествах Осии содержится: 1) обличение современного нечестия, идолопоклонства и нравственного развращения, также обличение союзов евреев с языческими народами в надежде на их силу, и призыв к покаянию и исправлению; 2) угрозы Ассирийским пленом; 3) утешение чрез предсказание об освобождении из плена и о наступлении Царства Мессии, которое сообразно с младенческим состоянием народа, изображается под образом земного величия.
[3] Пророчество о возвращении Мессии из Египта находится в 11 гл. книги пророка Осии. Перечисляя милости Свои Евреям, Господь говорит: «Из Египта вызвал Сына Моего» (11:1). На это именно место указывает евангелист Матфей, когда говорит: «да сбудется реченное Господом через пророка, который говорит: из Египта воззвал Я Сына Моего» (Мф. 2:16). Как вообще Еврейский народ был прообразом Мессии, так и частные события из жизни народа имели прообразовательное «Мессианское» значение. Евреи поселились в Египте, Спасаясь от голода при Иакове. Когда же эта опасность миновала, Евреи выведены были оттуда Богом для осуществления своего назначения в Палестине. Так и Мессия-Христос удалился, по определению Божию, в Египет спасаясь от злобы Ирода. Когда же опасность миновала, по смерти Ирода, Мессия вызван был Богом из Египта в Палестину, для исполнения здесь Своего назначения.
[4] Пророчество о тридневном воскресении Мессии содержится в 6-й главе кн. прор. Осии. В 1-м послании к Коринфянам Апост. Павел относит сие пророчество к воскресшему Христу, когда говорит, что Христос «воскрес в третий день, по Писанию» (1 Кор.15:4).
[5] В 14 стихе 13-й главы у пророка Осии проводится мысль (в форме вопроса) о бессилии ада пред Богом: «От власти ада Я искуплю их, от смерти избавлю их. Смерть! где твое жало? ад! где твоя победа?» Апостол Павел говорит: «Когда же тленное сие облечется в нетление и смертное сие облечется в бессмертие, тогда сбудется слово написанное: поглощена смерть победою. Смерть! где твое жало? ад! где твоя победа?» (1 Кор.15:54–55). Таким образом, исполнение пророчества Апостол относит к окончательному торжеству над смертью в день всеобщего воскресения мертвых.
[6] Пророческое служение Осии продолжалось более 60 лет.
"}},"1760":{"name":{"nominative":"Перенесение мощей прав. Лазаря Четверодневного, еп. Китийского (898)","short":"Перенесение мощей"},"life":{"id":"minei-1017-1760","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой праведный Лазарь, брат Марфы и Марии, жил с сестрами своими недалеко от Иерусалима, в селении Вифания. Лазарь и его сестры удостаивались от Господа Иисуса Христа особенного благоволения (Ин. 11:3.). Во время Своей земной жизни, Господь часто посещал их дом в Вифании, Лазаря называл Своим другом (Ин. 11:11.), а незадолго до Своих страданий воскресил Лазаря из мертвых, после того как он находился уже четыре дня во гробе [1]. После сего события о Лазаре в Св. Писании упоминается еще один только раз, и именно, когда за 6 дней до Пасхи Господь пришел опять в Вифанию, то там был и воскрешенный Лазарь (Ин. 12:1–2). В то время, когда Господь находился в Вифании, многие из иудеев узнали, что Он там, и пришли не только для Иисуса Христа, но чтобы видеть и Лазаря, которого Он воскресил из мертвых. Многие из них убеждались в истине чуда, совершенного Господом, обращались к вере в Него и делались Его последователями. Видя сие, первосвященники тогда же положили убить и Лазаря (Ин. 12:9–11.). Более о Лазаре из Евангелия нам ничего неизвестно.
Предание говорит, что Лазарь, по воскресении своем, оставался в живых еще 30 лет, был епископом на острове Кипре [2], где подобно апостолам много потрудился в распространении христианства, и там же мирно скончался. В IX веке по рождестве Христовом св. мощи праведного Лазаря были обретены в городе Китии [3], где они лежали в земле, в мраморном ковчеге, на коем было написано: «Лазарь четверодневный, друг Христов». Честное сокровище сие было вынуто из земли и положено в серебряную раку, а при императоре Византийском Льве Мудром перенесено в Константинополь, и положено в храме во имя праведного Лазаря, построенном еще императором Василием Македонянином.
Яко велико сокровище и богатство некрадомо / к нам прииде из Кипра, Лазаре, / Промыслом всех Бога, повелением царя благочестива, / подая чтущим тя исцеления даром, / избавляя от бед и от всякаго вреда, / верою взывающих ти: / спаси всех молитвами своими, Лазаре отче наш.
Примечания:
[1] Иоан.11:17–44. Воскрешение Лазаря вспоминается Церковью в субботу 6-й недели (Лазареву субботу) Великого поста. Сие чудо было одним из величайших чудес Господа Иисуса Христа: оно яснейшим образом свидетельствовало о Божественном Его всемогуществе и владычестве Его над смертью, и вместе служило живым знамением общего нашего воскресения и прообразом воскресения Самого Господа.
[2] По преданию, Лазарь, будучи епископом, удостоился посещения Божией Матери и получил от нее омофор, сделанный Ее Пречистыми руками.
[3] Китий — город на южном берегу острова Кипра, близ нынешнего местечка Ларнака. Это — один из 9 старинных финикийских городов. По нему и весь остров назывался у евреев Хетим. Впоследствии, как и другие города Кипра, он был занят греками.
"}},"1761":{"name":{"nominative":"Икон Божией Матери, именуемых «Прежде Рождества и по Рождестве Дева» (1827) и «Избавительница» (ок. 1889)","short":"Икон Божией"}},"1764":{"name":{"nominative":"Апп. Нафанаила, Луки и Климента (I)","short":"Апп. Нафанаила"}},"1767":{"name":{"nominative":"Мч. Марина Тарсийского (IV)","short":"Мч. Марина"}},"1768":{"name":{"nominative":"Прп. Иулиана Пустынника (IV)","short":"Прп. Иулиана"},"life":{"id":"minei-1018-1768","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Преподобный Иулиан родился от незнатных и небогатых родителей. В юности своей он не получил внешнего образования, но приобрел истинное познание Христовой веры не на словах только, но на деле.
Достигнув совершеннолетнего возраста, Иулиан удалился из мира, и поселился в одной пещере, находившейся в Парфянской пустыне [1]. Здесь он старался по возможности обуздать все свои житейские похотения и возвыситься над всем скоропреходящим и тленным, для чего он только однажды в неделю принимал хлеб с солью и водой. Утешением же и духовным питанием для него служили псалмы святого пророка и царя Давида и непрерывное размышление и молитвенная беседа с Богом.
Как светильник, поставленный на вершине горы, не может быть скрыт, так и праведная жизнь святого не могла укрыться от людей. Молва о святом подвижнике скоро достигла до слуха людского, и вскоре к Иулиану собралось много лиц, желающих проводить свою жизнь под руководством и по примеру жизни святого. Испросив позволение у святого отца, они поселились около его пещеры в палатках, сделанных ими, и стали подвизаться под руководством мудрого наставника.
Недолго прожил вместе с пришедшими святой Иулиан. Желая проводить жизнь в полном уединении и молитве, он оставил братию и удалился за 50 верст в глубь пустыни, где и стал проводить вполне уединенную жизнь, и только изредка, ради научения, приходил к оставленной им братии.
Однажды, когда святой, преподав наставление братии, намеревался отправиться в пустыню, его усердно стал просить взять с собою юноша, по имени Астерий, воспитанный в неге, но имевший такое усердие к благочестию, которое превышало еще его силы. Иулиан сначала отговаривал этого юношу от трудного путешествия в пустыню, где при этом даже не было воды, но, убежденный его желанием, склонился на его просьбу и взял его с собою. С радостью последовал за старцем Астерий; по прошествии же трех дней он ослаб и стал изнемогать. Наконец, обессиленный он стал умолять святого старца, чтобы Иулиан сжалился над ним, и облегчил его положение. Святой позволил ему идти назад, но Астерий был настолько обессилен, что не мог уже идти; притом он и не знал, как возвратиться к пещере. Тогда человек Божий, тронутый страданием своего спутника, снисходя к слабости его, преклонив колена, так усердно молился Богу о спасении юноши, что даже оросил землю слезами. Молитва святого была услышана; капли слез его, упавшие на землю, извели из нее водяной источник.
Говоря о высоком достоинстве молитвы Иулиана, нельзя не упомянуть и о кротости его, свидетельством которой был такой случай. Однажды Астерий, вышеупомянутый ученик св. Иулиана, сделавшийся уже сам подвижником и руководителем других и нередко посещавший своего любимого учителя, в знак усердия к нему, принес на плечах своих в дар ему большой мешок смокв; он нес на себе эту тяжесть в продолжение семи дней пути. Смущенный и огорченный тем, что ради него другой человек так утрудил себя, Иулиан не захотел воспользоваться его трудом и отказался принять приношение. Когда же Астерий стал уверять старца, что не сложит тяжести с своих плеч, пока тот ни согласится принять приношение, тогда преподобный, хотя и тяготился принять пищу, добытую трудом другого, но, увидев искреннее желание услужить ему, принял эту услугу.
— Исполню требование твое, — сказал тогда святой, — только сложи поскорее с себя эту тяжесть.
Во время войны императора Юлиана Отступника с Персами, многие верующие, зная преподобного как верного раба Божия, просили у него молитв о низложении сего врага христиан. Преподобный десять дней молился об освобождении от злого мучителя и, наконец, услышал голос:
— Нечистое и мерзкое животное погибло.
Окончив молитву, преподобный с радостью возвратился к братии. На вопрос их о причине его радости, Иулиан отвечал:
— Братие, настоящее время есть время благодушия и радования: нечестивца не стало; восставший против Господа получил достойное поражение от преследовавшей его руки. Поэтому-то я и радуюсь, видя, что гонимые им церкви торжествуют, и отступник не получил никакой помощи от демонов, которых чтил [2].
Немало трудов положил святой Иулиан для борьбы с распространившеюся в то время арианскою ересью. С этою целью он, любитель безмолвной пустыни, расстался с нею, чтобы не умолчать об истине.
Ариане, для распространения своего лжеучения, распустили в Антиохии молву, что преподобный Иулиан держится догматов, проповедуемых ими. Тогда Акакий и Астерий, ученики святого, побуждаемые благочестивыми мужами Флавианом и Диодором, отправились к Иулиану, чтобы он пришел на помощь к православным, погибающим от обольщения. Пришедши к святому, они рассказали ему, что претерпевают христиане от ариан [3]. Услышав это, старец тотчас отправился в Антиохию. Дошедши к ночи до одного селения, он остановился на отдых в доме одной благочестивой женщины, имевшей семилетнего сына. В то время, когда святой вечерял, сын ее, вышедши незаметно из-за трапезы, упал в колодезь. Благочестивая женщина, узнав об этом, не высказывала никакого смущения и, приказав закрыть колодезь, продолжала служить святому. Так велика была ее вера, что в присутствии молитвенника, известного уже даром чудотворений, не могло произойти несчастья в ее доме. И Господь совершил по вере ее.
Когда, перед вкушением пищи, святой спросил об отроке, хозяйка дома отвечала:
— Какая-то болезнь напала на него и он лежит. Святой стал требовать, чтобы отрок вышел к нему и получил благословение. Тогда хозяйка принуждена была рассказать о случившемся несчастье. Святой тотчас же вышел и, сняв покрышку с колодца, увидел отрока, носимого водою, совершенно здоровым и, подав ему руку, вытащил его из колодца. Когда отрока стали расспрашивать о том, что с ним было, он сказал:
— Ничего дурного я не испытал, так как святой старец носил меня по воде, не допуская утонуть.
Отсюда преподобный отправился в Антиохию и поселился в той пещере, в которой некогда скрывался святой апостол Павел. Большая толпа собралась около пещеры, чтобы получить утешение и благословение от святого, но он, одержимый лютой «огневицею» (горячкой), лежал в забытьи. Наконец, он опомнился, помолился сам о себе, — и тотчас болезнь оставила его. Тогда, вышедши к ожидающим, он смиренно сказал:
— Если вам полезно мое благословение, Бог да подаст вам.
Здесь святой подвижник производил не только телесные, но и духовные врачевания словом своим, и вскоре клеветники были обличены и посрамлены, а приверженцы истины — успокоены и обрадованы.
Однажды встретился ему на пути больной, лежавший при дороге, который, прикоснувшись края его одежды, тотчас встал и пошел за ним, как хромой за Петром и Иоанном (Деян.3:1–11.). Преподобный возвратил болящему не только телесное здоровье, но и утвердил его в православной вере.
Затем он возвратился в свою пустыню и, пребыв там до глубокой старости, мирно отошел ко Господу [4].
В тот же день страдание мученика Марина старца, пострадавшего при Диоклитиане в городе Тарсе.
Примечания:
[1] Пустыня эта простиралась от Парфянской страны до берегов реки Евфрата.
[2] Смерть Юлиана последовала в 363 г.
[3] Положение православных было тягостным главным образом потому, что на императорском престоле в то время был арианин Валент (364–378 г.), который старался разными стеснительными мерами распространить арианство.
[4] Преподобный Иулиан скончался в конце IV века
"}},"1773":{"name":{"nominative":"Мч. Уара и с ним семи мчч., учителей христианских (ок. 307)","short":"Мч. Уара"},"life":{"id":"minei-1019-1773","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"В царствование нечестивого Римского царя Максимиана в главном городе Египта, Александрии, жил один воин по имени Уар, тайно служивший Царю Небесному: он, страшась беззаконных идолопоклонников, скрывал до времени свою веру в истинного Бога, но обнаружил ее потом для всей вселенной, когда за Христа он «сделался позорищем для ангелов и человеков» (1 Кор.4:9) [1].
В то время Максимиан воздвиг гонение на христиан и послал во все подвластные ему страны указ о том, чтобы умерщвлять всех христиан, которые откажутся принести жертву богам. Дошло сие повеление и до стран Египетских, и здесь кровь христианская стала проливаться нещадно, ибо все, поклоняющиеся Творцу, а не твари, были подвергаемы разнообразным мучениям.
Уар в то время обходил по ночам темницы, в которых верующие были содержимы за исповедание ими Христа, и, покупая себе золотом у стражей вход к ним, лобызал узы святых мучеников, омывал кровь их, обвязывал их раны, приносил им пищу и умолял их, чтобы они исходатайствовали ему милость у Господа.
Однажды были взяты, скрывавшиеся в пустынях, семеро учителей христианских [2], и приведены к наместнику Египта. Наместник, допросив их и узнав, что они тверды в вере, немало мучил их и потом, связав, бросил их в темницу. Узнав о сем, Уар, по своему обыкновению, поспешил ночью к той темнице, в которую были ввержены святые, и, дав сторожам золота, вошел к святым. Развязав узы на руках их и освободив ноги их из колоды [3], он предложил им пищу и умолил их, чтобы те вкусили ее, ибо они уже целых восемь дней ничего не ели. В то же время, припадая к ногам их, он лобызал их и восхвалял страдания их, говоря:
— Блаженны вы, добрые и верные рабы Господа, имеющие войти в радость Господа своего, потому что вы стояли за Него даже до крови (Евр.12:4) [4]. Блаженны вы, добрые подвижники, коим плетутся на небе рукою Вышнего венцы, потому что «терпением проходите предлежащее нам поприще» (Евр.12:1), и на утро, как я твердо знаю, вы закончите свои страдания. Блаженны вы, страстотерпцы Христовы, коим открыто Небесное Царство, ибо вы страдаете со Христом, пострадавшим за нас; «с Ним страдаем, чтобы с Ним и прославиться» (Рим. 8:17). Прошу вас, святые угодники Божии, — помолитесь за меня Владыке Христу, чтобы Он оказал мне милость; ибо и я хотел бы пострадать за Него, но не имею для сего такой твердости: я боюсь тех мучений, которые, как вижу, испытываете вы.
Святые же отвечали:
— Никто, возлюбленный, не может достигнуть совершенства, имея в сердце страх, никто не пожинает, если не посеет, никто не увенчавается, если не пострадает. Вспомни слово Евангелия: «кто отречется от Меня пред людьми, отрекусь от того и Я пред Отцем Моим Небесным» (Мф. 10:33); если ты боишься временной муки, то не избежишь вечной; если страшишься исповедать Христа на земле, то не будешь насыщаться видением лица Его на небе. Иди же, брат, и шествуй с нами путем мученичества ко Владыке, взирающему на наши подвиги; пострадай вместе с нами, ибо другую такую дружину ты найдешь не скоро.
Слыша такие речи, Уар воспылал любовью к Богу и почувствовав в себе силу претерпевать всякие страдания за имя Христово. Всю ночь ту он провел в темнице со святыми мучениками, внимая с наслаждением их наставлениям.
Когда наступило утро, слуги наместника пришли в темницу, чтобы взять святых мучеников на суд; здесь они нашли Уара, который сидел вместе с узниками и с умилением слушал речи их. С удивлением они сказали ему:
— Что делаешь, ты здесь Уар? В себе ли ты, что позволяешь себя обольщать баснями сих лукавых людей? Разве ты не боишься, что, если кто скажет о сем наместнику и вельможам, ты потеряешь не только военный чин, но даже лишишься и жизни?
Уар отвечал:
— Кто же из вас донесет на меня наместнику? Ведь, вы мне друзья. А если и донесете на меня, то я готов умереть за Христа вместе с христианами.
Тогда слуги замолчали и взяли шестерых мучеников; седьмой же, изнемогший от ран, остался в темнице и, скончавшись, отошел ко Христу, уступая свое место Уару, чтобы он, заняв его место, закончил его страдания.
Когда связанные святые приведены были к наместнику, сидевшему с торжеством на судейском месте, то их стали принуждать к принесению жертвы идолам и, так как они не повиновались, то были обнажены и биты без милосердия по тем местам, которые были уже изранены прежде. Наложение новых ран на старые усиливало их страдания, но они терпели, говоря только:
— Мы — христиане.
После сего наместник, взглянув на них, сказал:
— Не семеро ли их было? А теперь их только шесть; где же седьмой?
Только что наместник сказал это, как святой Уар, пришедший туда, исполнился Божественной ревности, стал посредине и сказал:
— Седьмой — я; ибо один уже скончал течение — предстал Христу, меня же оставил после себя наследником своих страданий. Посему, что он был тебе должен, то я готов отдать за него; я хочу вместо него пострадать с ними, добрыми страдальцами за Христа, ибо я — христианин.
Наместник же, услышав сии слова, спросил у стоявших пред ним:
— Кто это такой? Те сказали:
— Воин Уар, начальник Хианинской спиры [5].
Наместник удивился и сказал Уару:
— Какой демон научил тебя идти на верную погибель? Ведь, ты утратишь воинскую честь, лишишься принадлежащих тебе преимуществ и подвергнешь жизнь свою великим бедствиям.
Блаженный Уар отвечал:
— Хлеб, сшедший с неба, и Божественную чашу драгоценнейшей Крови Господа моего я предпочитаю твоим почестям и доходам; для меня нет ничего любезнее Христа моего. Без Него мне не дороги: ни честь ваша, ни мой сан, ни большие доходы, даже сама жизнь. Ибо честь свою я вижу в том, чтобы страдать за Христа: приобретение свое — в том, чтобы всего лишиться ради Христа; жизнь нахожу в том, чтобы умереть за Христа.
Наместник же, бросив яростный взгляд на шестерых мучеников, сказал:
— Это ваше дело, нечестивые обманщики. Это вы прельстили сего царского воина, вы свели его с ума своим волшебством. Посему — клянусь моими великими богами! — я погублю прежде вас, чем его, и отплачу вам за то бесчестие, какое вы нанесли богам нашим; вы недостойны оставаться в живых, потому что хулите бессмертных богов и других каким-то обольщением заставляете делать это злое дело.
Святые отвечали:
— Мы не прельщали Уара, но избавили его от прельщения; мы не сводили его с ума, а, напротив, вразумили его. Бог же ниспослал ему крепость и мужество для совершения подвига, чтобы вместе с ними победить вашу и богов ваших ничтожную силу; подожди немного и ты увидишь мужество его в служении Христу, ибо мы причислили его к ангельскому воинству. Ты хвалишься тем, что можешь погубить нас? А мы того именно и желаем, чтобы положить свои головы за Господа всех людей.
Наместник сказал тогда:
— Тотчас же раздроблю на части тела ваши, если не поклонитесь богам египетским!
Святые отвечали:
— Мы отрекаемся от богов, которые не сотворили неба и земли (Иер.10:11).
Блаженный же Уар, желая еще более прогневать наместника, сказал ему:
— «Невежда говорит глупое», — говорит Исаия пророк (Ис. 32:6) [6]. Вот, тела их лежат простертыми пред тобою — делай же с ними, что хочешь!
Наместник, разгневавшись, повелел Уара обнажить и повесить на дереве, чтобы начать его мучение, святым же сказал:
— Посмотрим, кто кого победит — вы нас, принимая мучения, или мы вас, причиняя их вам. Клянусь, что если вы победите нас своим терпением, то я отрекусь от богов моих и стану веровать в вашего Христа.
Святые отвечали:
— Испытай твою силу на одном из нас: если победишь одного, то и относительно прочих можешь иметь такую же надежду.
Уар же, которого начали уже мучить, сказал святым мученикам:
— Святые страстотерпцы! Благословите меня, раба вашего, чтобы я сподобился вашей участи. Помолитесь за меня Владыке Христу, чтобы Он подал мне терпение, ибо Он ведает нашу природу, что дух наш бодр, плоть же немощна (Мф. 24:41).
Святые, возведя очи свои на небо, усердно молились за него, а Уара в то время слуги начали бить по всему телу палками. Когда Уар терпел эти побои, наместник сказал:
— Скажи теперь, Уар, какая тебе польза от твоего Христа? Уар мужественно отвечал:
— Несравненно большая, чем тебе от твоих бесов. Святые же в это время ободряли Уара, взывая к нему: — Мужайся, Уар, и будь тверд, ибо Христос стоит пред тобою, невидимо тебя укрепляя. Уар отвечал:
— Воистину я ощутил помощь моего Владыки, ибо считаю муки за ничто.
Мучители тогда стали строгать его тело железными ножами и скребками, а потом, прибив его гвоздями к дереву вниз головою, сдирали со спины его кожу, а по чреву его до тех пор били суковатою палкою, пока оно не расторглось и все внутренности не выпали на землю. Святые мученики, увидев, как выпали у него внутренности, заплакали, и мучитель, при виде плачущих мучеников, воскликнул громко:
— Вот вы побеждены, вот вы изнемогли; вы плачете, боясь мучений. Чего же еще надобно вам, для того чтобы узнать, что Христос не может избавить вас из рук наших? Вам остается теперь только поклониться богам нашим.
Святые же отвечали:
— Зверь, а не человек! Мы не побеждены, а, напротив, сами побеждаем при помощи укрепляющего нас Иисуса; если же мы заплакали, то не потому, что боимся мучений, но от естественной любви к нашему брату, которого ты бесчеловечно мучаешь; в душе же мы радуемся, видя, что доброму страстотерпцу уже уготован венец.
Наместник повелел тогда вести их в темницу, и когда Уар, висевший на дереве и терпевший мучения, увидел, что святых в цепях влекут в темницу, то возопил:
— Учители мои! Помолитесь за меня в последний раз Христу, ибо я уже разлучаюсь от тела; вас же благодарю за то, что вы привели меня к вечной жизни.
Пребыв в мучениях около пяти часов, святой Уар предал честную и святую душу свою в руки Господа [7]. Мучители же, считая его еще живым, били и мучили его охладевшее тело, а потом, заметив, что он уже умер, сняли его с древа и, по повелению мучителя, вытащив его вон из города, бросили его на съедение псам, на то место, куда бросали трупы животных.
Одна благочестивая вдова, по имени Клеопатра, родом из Палестины, — муж которой был военачальником в Египте, и которая имела сына, еще малого отрока, по имени Иоанна, — со скорбью смотрела издалека на страдания Уара. Когда тело святого было брошено вне города, она ночью взяла с собою несколько рабов своих и тайно унесла многострадальное тело святого Уара; принесши его в дом свой, она выкопала могилу для него в своей спальне, пред постелью своею, и там положила его.
На следующее утро наместник вывел из темницы прочих страдальцев и, долго мучив их, усек мечем и бросил за городом непогребенными; тела их, также ночью, некоторые тайные исповедники Христовой веры предали погребению. Клеопатра же все время возжигала над гробом святого Уара свечи и совершала каждение, почитая его своим великим заступником и ходатаем пред Богом.
Когда прошло несколько лет и гонение утихло, Клеопатра пожелала воротиться в свое отечество и долго размышляла о том, как бы ей унести с собою мощи святого Уара. Наконец, приготовив ценный подарок, она обратилась к наместнику чрез одного ходатая с такою просьбою:
— Муж мой был военачальником и умер здесь на царской службе; окончательному погребению он еще не предан, ибо в чужой стране нельзя его похоронить так, как прилично хоронить важного военачальника; я же, оставшись вдовою в чужой стороне, хочу возвратиться в свое отечество к своим родным. Посему позволь мне, господин мой, взять с собою останки любимого мужа моего и предать их с почетом погребению в моем отечестве, в гробнице моих предков, ибо я не хочу и по смерти с ними разлучаться.
Так поступила эта женщина в виду того, что христиане, узнав, что она выносит из их города мощи святого мученика, могли бы воспрепятствовать ей в том и отнять у нее сие драгоценное сокровище. Наместник же, приняв подарок, разрешил ей увезти тело ее мужа, и она, взяв вместо него мощи святого Уара, принесла их, как некую драгоценность из Египта в Палестину и в своем селении, называемом Эдра, которое находилось около Фавора, положила с своими предками. Всякий день она ходила на гробницу святого, совершала там каждение и ставила свечи, а, по ее примеру, и другие христиане, жившие там, начали с нею приходить к гробнице святого и приносить туда своих недужных, которые, по молитвам святого Уара, получали при гробе его исцеления. И распространилась слава о святом Уаре по всем окрестным местах, и все с верою притекали к гробнице его.
Клеопатра, видя, что христиане собираются для молитвы ко гробу святого, решила построить храм во имя его и начала приводить свое решение в исполнение. К этому времени сын ее, Иоанн, достиг 17-ти летнего возраста, и Клеопатра старалась достать ему место в царском войске [8]; при помощи некоторых ходатаев, она испросила у царя почетную должность в войске для своего сына; он был зачислен в военную службу и получил знаки своего достоинства в то самое время, когда начато было строение церкви во имя святого Уара. Клеопатра сказала тогда:
— Сын мой до тех пор не будет служить в царском войске, доколе не окончится построение дома Божия; ибо я хочу, чтобы он вместе со мною понес одр святого мученика, а потом уже исполнил царское повеление.
Когда закончилось построение храма, Клеопатра призвала епископов, священников и иноков и, взяв из гроба честные мощи святого мученика, положила их на драгоценном одре, вверху же мощей — пояс и одежду воинскую, в которую должен был облечься ее сын, чтобы они освятились от прикосновения к мощам святого; в то же время она усердно молила святого, чтобы он был помощником ее сыну, которого благословили все собравшиеся святители и священники. Собралось тут и бесчисленное множество христиан, и одр с мощами понесли в церковь, — несла мощи и Клеопатра с сыном. По освящении храма, мощи святого положили под престолом, на котором стали совершать Божественную литургию [9]. Клеопатра же, припав к мощам святого Уара, молилась такими словами:
— Молюсь тебе, страстотерпче Христов, испроси для меня у Бога то, что будет угодно Ему и полезно мне, а также и единственному сыну моему; я не имею просить более того, что хочет Сам Господь; Он Сам знает, что нам полезно, и пусть совершается над нами Его благая и совершенная воля!
По окончании святой службы, Клеопатра устроила богатое угощение для всех собравшихся, и сама вместе с сыном служила своим гостям. В это время сын ее, служа гостям, внезапно заболел и пошел лечь на одр свой. Когда все гости встали из-за обеда, Клеопатра стала звать своего сына, чтобы он вкусил от остатков трапезы, но Иоанн не мог сказать ни слова, сжигаемый огнем горячки. Увидев, что сын ее заболел, мать сказала:
— Клянусь Господом, что я не вложу куска хлеба в уста свои, доколе не увижу, чем кончится болезнь моего сына!
Она села около него, охлаждая, чем возможно, сожигавший его жар болезни и скорбя о своем единственном сыне. В полночь отрок умер, оставив свою мать в безутешном горе. С плачем устремилась она тогда в храм святого Уара и, припадши к его гробнице, вопияла:
— Так-то отплатил ты мне, угодник Божий, за то, что я столько потрудилась для тебя? Такую-то помощь ты оказал мне тогда как я для тебя презрела своего мужа и возлагала на тебя всю свою надежду? Ты допустил умереть моему единственному сыну, погубил мою надежду, отнял у меня свет очей моих. Кто теперь пропитает меня в старости? Кто закроет мне очи по смерти? Кто погребет мое тело? Лучше бы мне умереть самой, чем видеть мертвым моего сына, как цветок, увядший прежде времени. Отдай же мне моего сына, как некогда Елисей Соманитянке (4 Цар.4), или же и меня тотчас возьми отсюда, ибо мне от горькой моей печали жизнь стала в тягость.
Пребывая с плачем у гроба святого, она на краткое время от крайней усталости и великой скорби погрузилась в сон. В сновидении пред нею явился святой Уар, держа за руку ее сына; оба они были светлы как солнце и одежды их были белее чем снег; на них были золотые пояса и венцы на головах, красоты несказанной. Увидев их, блаженная Клеопатра бросилась к ногам их, но святой Уар поднял ее, говоря:
— О женщина, что ты жалуешься на меня? Ужели я забыл твои услуги, какие ты оказала мне в Египте и во время путешествия? Или ты думаешь, что я не чувствовал ничего, когда ты взяла мое тело из груды трупов скота и положила меня в своей комнате? Разве я не внимаю всегда твоим молитвам и не молюсь за тебя Богу? И прежде всего я умолил Бога о сродниках твоих, с которыми ты положила меня в гробнице, чтобы им были отпущены грехи их. Потом я взял на служение Небесному Царю твоего сына. Не ты ли сама просила меня здесь, чтобы я испросил для тебя у Бога то, что Ему угодно и полезно тебе и твоему сыну? Итак я просил Всеблагого Бога, и Он соблаговолил по неизреченной Своей благости на то, чтобы твой сын был принят в небесное Его воинство; и вот сын твой, как ты видишь, теперь стал одним из предстоящих престолу Божию. Если же хочешь, возьми его обратно и пошли его на службу к царю земному и временному; вижу, что ты не хочешь, чтобы он служил Царю Небесному и Вечному.
Отрок же, сидевший на руках Уара, обнял его и сказал:
— Нет, господин мой! Не слушай матери моей — не отдавай меня в мир, полный неправды и всякого беззакония, откуда я спасся благодаря твоему заступничеству; не лишай меня, отче, общения с тобою и со святыми.
Потом, обращаясь к матери своей, он сказал:
— Что ты так плачешь, мать моя? Я причислен к воинству Царя — Христа и мне дано право предстоять Ему на небе вместе с ангелами, а ты теперь просишь о том, чтобы взять меня из царства в уничижение.
Блаженная Клеопатра, видя, что сын ее облечен в чин ангельский, сказала:
— Возьмите же и меня с собою, чтобы и мне быть с вами. Но святой Уар отвечал:
— И здесь, на земле, оставаясь, ты все-таки — с нами; иди же с миром, а потом, когда повелит Господь, придем взять тебя.
После сих слов, оба стали невидимы. Она же, придя в себя, почувствовала в своем сердце несказанную радость и веселие и поведала о своем видении священникам; вместе с ними она с честью погребла при гробе святого Уара и своего сына, уже не плача, а веселясь о Господе. После сего она раздала свое имение нуждающимся, сама же, отрекшись от мира, жила при церкви святого Уара, служа Богу день и ночь в посте и молитвах. Всякую неделю по воскресным дням ей являлся, во время молитвы, святой Уар с ее сыном в блестящем сиянии. Проведя семь лет в таковых подвигах, блаженная Клеопатра преставилась, благоугодив Богу. Тело ее было положено в церкви святого Уара, близ тела сына ее, Иоанна, душа же ее святая вместе с святым Уаром и Иоанном в веселии предстоит на небесах Богу, Ему же слава во веки веков, аминь.
Воинством святых страстотерпец / страждущих законно, / зря онех, показал еси мужески крепость свою. / И устремився на страсть волею, / и умрети вожделе за Христа, / Иже приял еси почесть победы твоего страдания, Уаре, / моли спастися душам нашим.
Христу последуя мучениче Уаре, того испив чашу, и мучения венцем увязеся, и со ангелы ликовствуеши: моли непрестанно за душы наша.
Примечания:
[1] Позор был — когда сделался предметом внимания.
[2] Т.е. отшельников, у которых приходили искать наставлений христиане-миряне.
[3] Доска деревянная, в которой были сделаны отверстия для рук, ног и даже головы и которая надевалась на заключенных в темнице, чтобы воспрепятствовать их побегу.
[4] Т.е. пролили за Христа кровь свою.
[5] Точнее (с греческого): из Тианской когорты (часть полка). Тиана — город в Египте (Tyanis). Когорты римские носили имена городов, из жителей которых они набирались.
[6] Т.е. от глупого можно услышать только глупые речи.
[7] Кончина св. Уара последовала в 307 году.
[8] В этом возрасте юноши обыкновенно зачислялись в военную службу.
[9] И в настоящее время, при устроении православных храмов, соблюдается этот древнейший обычай — воздвигать престолы на костях мучеников.
"}},"1774":{"name":{"nominative":"Блж. Клеопатры (327) и сына ее Иоанна (320)","short":"Блж. Клеопатры"}},"1777":{"name":{"nominative":"Вмч. Артемия (362)","short":"Вмч. Артемия (362)"},"life":{"id":"minei-1020-1777","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"О святом мученике Артемии древние сказания сообщают, что он был родом из знатного Римского семейства, имел звание сенатора и при императоре Констанции заведовал всем царским имуществом.
Артемий начал свою службу при Константине Великом, в войсках этого благочестивого императора. Когда ему пришлось, вместе с Константином, увидеть на небе чудесное знамение святого креста, то он утвердился в вере христианской и стал верным слугою императора Константина и его дома [1]. По смерти Константина, он все время пребывал при сыне его, Констанции [2], как его лучший друг, и царь давал ему самые почетные поручения. Так, когда Констанций узнал от одного епископа, что тела апостолов Христовых Андрея и Луки погребены в Ахаии [3], то поручил Артемию перенести сии драгоценные сокровища в Константинополь. Артемий, исполняя царское повеление, с великими почестями перенес мощи святых апостолов в царствующий град, и за сие получил от царя повышение, которого он был вполне достоин: именно царь сделал его дуксом и августалием [4] Египта, и Артемий жил там, благоугождая Богу. Распространяя честь и славу имени Иисуса Христа, он низвергнул и сокрушил много идолов в Египте.
Когда царь Констанций, сын Константина Великого, скончался, то власть над всею Римскою империей принял нечестивый отступник Юлиан [5], который прежде тайно, а теперь явно отвергся от Господа нашего Иисуса Христа и открыто стал покланяться идолам. Он разослал по всем странам своего царства, восточным и западным, указ о том, чтобы те храмы, которые в царствование Константина Великого были отняты христианами у язычников, теперь были снова отданы язычникам; вместе с тем он повелел в этих храмах снова поставить кумиры и совершать жертвоприношения богам.
Так, сей нечестивый царь восстановил повсюду многобожие которое пало при святом царе Константине, христиан же подверг сильным притеснениям, мучая и умерщвляя их, разграбляя их имущество и изрыгая хуления на святое имя Иисуса Христа.
Чтобы унизить христианство, нечестивый Юлиан, взяв из раки кости святого пророка Елисея и мощи святого Иоанна Крестителя — кроме честной его главы и правой руки, которые лежали в Севастии — и смешав их с костями животных и нечестивых людей, сжег их, а пепел рассеял по воздуху; христиане собрали тот пепел и оставшиеся от сожжения кости и сохранили их в почетном месте.
Затем он узнал, что в городе Панеаде [6] находится изваяние Христа Спасителя, устроенное кровоточивою женщиною, исцелившеюся чрез прикосновение к краю риз Христовых (Мф. 9:20). Сие изваяние царь ниспровергнул и повелел влачить его по площади, доколе оно все не разбилось; только голову сего изваяния один христианин похитил и сохранил. На месте же, где стояло это изваяние, царь повелел поставить свою статую, которая, однако, была разбита ударом молнии.
Собрав большое войско, нечестивец Юлиан решил идти против персов, и во время сего похода, прибыв в Антиохию, воздвиг здесь, по своему обычаю, гонение на Церковь Христову, умерщвляя верующих.
В то время к нему приведены были два Антиохийских пресвитера, Евгений и Макарий, — люди ученые. С ними Юлиан долго спорил о богах, приводя для доказательства нечестивых своих мыслей различные слова языческих греческих писателей, но не смог принудить к молчанию богоглаголивые уста мудрых старцев; напротив, он сам был ими поражен, посрамлен и обличен в нечестии. Не вынося своего посрамления, Юлиан повелел бить святых нещадно, предварительно обнажив их, и Евгению было дано пятьсот ударов, а Макарию — без числа.
Когда святые сии подвергнуты были тяжким мучениям, в то время на месте казни случилось быть великому Артемию. Услышав, что воцарился Юлиан, и что он идет в поход против Персов, — в виду чего и ему был послан указ о прибытии со всеми своими войсками в Антиохию, — Артемий пришел сюда с своими войсками, воздал Юлиану почтение, подобающее царю, предложив ему при сем подарки, и стоял около царя в то время, когда подвергаемы были мучению святые исповедники, Евгений и Макарий. Слыша, как нечестивый Юлиан хулит своими скверными устами Господа Иисуса Христа, Артемий исполнился ревности и, подойдя к царю, сказал:
— Зачем ты, государь, так бесчеловечно мучишь неповинных и посвященных Богу мужей и принуждаешь их отступить от православной веры? Знай, что и ты — человек немощный; если Бог и поставил тебя царем, то все-таки ты можешь подвергнуться искушению от диавола; я думаю, что первый виновник зла — лукавый диавол. Как некогда он испросил у Бога позволение искусить Иова [7] и получил оное, так и тебя он воздвиг против нас и навел на нас, чтобы твоими руками истребить Христову пшеницу и всеять свои плевелы. Но тщетны его старания и ничтожна его сила; ибо с тех пор, как пришел Господь и водружен был крест, на коем вознесен был Христос, пала бесовская гордыня и сокрушена сила бесовская. Итак, не обольщайся, царь, и не преследуй, в угодность демонам, Богом хранимый народ христианский. Знай, что крепость и сила Христова непобедимы и непреодолимы.
Услышав сие, Юлиан возгорелся гневом и закричал громким голосом:
— Кто и откуда сей нечестивец, который так дерзновенно обращается к нам и смеет в лицо оскорблять нас?
Предстоявшие царю отвечали:
— Царь! Это дукс и августалий Александрийский.
— Как? — сказал царь, — это мерзкий Артемий, который участвовал в умерщвлении брата моего Галла [8]?
— Да, державный царь, это — он, — отвечали предстоявшие.
Царь же сказал:
— Я должен благодарить бессмертных богов, а более всего Дафнийского Аполлона [9] за то, что они предали мне в руки сего врага, который сам пришел сюда. Итак, пусть сей негодный будет лишен своего сана; пусть с него снимут пояс [10] и ныне же подвергнут его наказанию, а завтра, если угодно будет богам, я произнесу над ним приговор за убийство моего брата. Я отомщу на нем неповинную кровь и погублю его не одною казнью, но множеством казней, ибо он пролил кровь не простого человека, а царскую.
Когда царь сказал сие, оруженосцы его тотчас взяли Артемия и, сняв с него военачальнический пояс и другие знаки достоинства, поставили его обнаженным. И отдан был святой в руки палачей, которые, связав ему руки и ноги, растянули его на четыре стороны [11], и так долго били его по спине и чреву воловьими жилами, что от усталости сменилось четыре пары палачей. Но святой проявил подлинно сверхчеловеческое терпение, и казался всем как бы совершенно бесчувственным: он не испустил ни одного звука, не застонал, не сделал ни одного движения и не выказал никакого знака страдания, как обыкновенно показывают люди, терпящие мучения. Земля напоялась его кровью, а он оставался непоколебим, так что удивлялись ему все, даже сам нечестивый Юлиан. Потом царь повелел перестать бить его, и святой уведен был в темницу со святыми мучениками Евгением и Макарием. Страстотерпцы в сие время пели: «Ты испытал нас, Боже, переплавил нас, как переплавляют серебро. Ты ввел нас в сеть, положил оковы на чресла наши, посадил человека на главу нашу. Мы вошли в огонь и в воду, и Ты вывел нас на свободу» (Пс. 65:10–12) [12].
Окончив пение, Артемий сказал сам себе:
— Артемий, вот язвы Христовы начертаны на твоем теле, — осталось тебе самую душу твою отдать за Христа с оставшеюся в тебе кровью; и вспоминал он пророческое слово: «Я предал хребет Мой биющим и ланиты Мои поражающим» (Ис. 50:6) [13]. Но разве потерпел я, недостойный, — говорил он, — более, чем мой Владыка? Он по всему телу был покрыт ранами: от ног до главы не было в Нем здорового места, глава Его была пронзена тернием, руки и ноги были пригвождены ко кресту за грехи мои, тогда как Сам Он греха не знал и не сказал даже ни одного неправедного слова. О, как велики, по сравнению с моими, страдания моего Владыки и как далек я, жалкий человек, от Его терпения и незлобия! Радуюсь и веселюсь, потому что украшаюсь страданиями моего Владыки: сие облегчает мои мучения. Благодарю Тебя, Владыко, за то, что увенчал меня Твоими страданиями! Молю Тебя, доведи меня до конца по пути исповедничества; не дай мне оказаться недостойным сего предначатого мною подвига; ибо я возложил свое упование на Твои щедроты, преблагий Господи Человеколюбче!
Так помолившись сам в себе, святой достиг темницы и в течение целой ночи пребывал там вместе со святыми Евгением и Макарием, славословя Бога.
Когда наступило утро, Юлиан Отступник снова повелел мученикам явиться на судилище, и здесь, не подвергая допросу, разлучил их: Артемия оставил при себе, Евгения же и Макария послал в заточение в Оасим Аравийский [14]. Страна та — крайне нездоровая: там дуют гибельные ветры и никто из приходящих туда не может выжить более года, ибо непременно впадает в лютую болезнь, кончающуюся смертью. Итак, святые Евгений и Макарий, будучи посланы туда, чрез несколько времени достигли блаженной кончины [15], а святой Артемий претерпел множество страданий. Но сначала Юлиан, как волк, надевший на себя овечью шкуру, кротко, как бы соболезнуя Артемию и жалея его, начал говорить так:
— Безрассудною своею дерзостью ты принудил меня, Артемий, обесчестить твою старость и повредить твое здоровье, о чем я и сожалею. Теперь прошу тебя, подойди и принеси жертву богам, прежде же всего Дафнийскому богу, Аполлону, особенно чтимому мною. Если ты сие исполнишь, то я отпущу тебе преступление против брата моего и награжу тебя еще более славным и почетным саном: я сделаю тебя верховным жрецом [16] великих богов и начальником над жрецами всей вселенной; я назову тебя своим отцом, и ты будешь вторым за мною лицом в моем царстве. Ты, Артемий, знаешь и сам, что брат мой, Галл, безвинно, из одной зависти, был умерщвлен Констанцием. На престол более прав имел наш род, чем род Константина, ибо отец мой, Констанций, родился у деда моего, Констанция, от дочери Максимиана, Константин же родился от Елены, женщины простого звания [17]. К тому же дед мой тогда еще не был кесарем, когда у него родился сын от Елены, а отец мой родился у него тогда, когда он уже вступил на престол. Но Константин дерзко похитил царскую власть. Сын его, Констанций, умертвил моего отца и братьев его, убил недавно и брата моего, Галла. Хотел он убить и меня, но меня спасли из его рук боги. В надежде на них, я отрекся от христианства и уклонился к Еллинской религии; я хорошо знаю, что вера еллинская и римская есть вера древнейшая, христианская же явилась недавно, и Константин принял ее, отвергши древние и добрые римские правила жизни, только по своему невежеству и неразумию. И боги возненавидели его, как нечестивого, и недостойного доверия их. Боги возненавидели и отвергли его от себя, а его нечестивое потомство истребили от среды живущих [18]. Не правду ли я говорю, Артемий? Ты человек старый и разумный — рассуди же, правду ли я говорю? Итак, признай истину и будь нашим, ибо я хочу, что бы ты мне был другом и помощником по управлению царством.
Услышав сие и немного помедлив, святой Артемий начал так говорить:
— Прежде всего, относительно твоего брата скажу тебе, царь, что я неповинен в его смерти, — да и вообще я ни делом, ни словом никогда не сделал ему вреда; сколько ни расследуй, ты ничем не докажешь, что я был повинен в его смерти. Я знал, что он был настоящий христианин, благочестивый и послушный закону Христову. Да ведают небо и земля и весь лик святых ангелов и Господь мой Иисус Христос, Коему я служу, что я неповинен в убийстве твоего брата и ни в чем не содействовал его убийцам. Меня и не было с царем Констанцием в то время, когда было рассуждение о твоем брате: все время до сего года я оставался в Египте. А на твое предложение, чтобы я отрекся от Христа, моего Спасителя, — отвечу тебе словами трех отроков, которые были при Навуходоносоре (Дан.3:18): да будет тебе, царь, известно, что богам твоим я не служу и золотому истукану тебе любезного Аполлона не поклонюсь никогда. Ты унизил блаженного Константина и его род, назвав его врагом богов и человеком безумным. Но он был обращен ко Христу от богов ваших, чрез особое призвание свыше. Об этом ты послушай меня, как свидетеля сего события. Когда мы шли на войну против лютого мучителя и кровожадного Максенция [19], около полудня явился на небе крест, сиявший ярче солнца, и на том кресте звездами были изображены латинские слова, обещавшие Константину победу. Все мы видели тот крест, явившийся на небе, и прочитали, написанное на нем. И ныне в войске есть еще много старых воинов, которые хорошо помнят то, что ясно видели своими глазами. Разузнай, если хочешь, и ты увидишь, что я говорю правду. Но зачем я говорю об этом? Христа еще задолго до Его пришествия предвозвестили пророки, как это и ты сам хорошо знаешь. Много есть свидетельств о том, что Он действительно приходил на землю, и даже самые ваши боги нередко прорицали о пришествии Христа, — говорили о том же Сивиллины книги и Вергилий [20].
И говорил далее святой о том, как нередко живущие в идолах бесы, будучи принуждаемы силою Божией, против своей воли, исповедовали Христа истинным Богом. Юлиан же, не вынося правдивых речей Артемия, повелел обнажить мученика и раскаленными шилами проколоть бока его, а в спину вонзить острые трезубцы. Артемий же, как и прежде, как бы не чувствуя никакой боли, не закричал, и не испустил никакого стона, являясь дивно терпеливым в страдании. После сих истязаний Юлиан снова отослал его в темницу, повелев морить святого голодом и жаждой, сам же ушел на место называемое Дафне, чтобы принести жертвы богу своему Аполлону и вопрошал его об исходе своей войны против персов [21]. Там пробыл он довольно долго, всякий день принося в жертву скверному Аполлону большое количество животных, но все-таки не получил желаемого ответа. Ибо бес, находившийся в идоле Аполлона и дававший ответы людям, умолк с того времени, когда на то место перенесены были мощи святого Вавилы (епископа и мученика Антиохийского) вместе с останками трех младенцев, пострадавших с Вавилой [22]. Итак Аполлон ничего не ответил Юлиану. Когда царь узнал, после долгого расследования, что Аполлон онемел потому, что невдалеке от него были положены мощи Вавилы, то тотчас повелел христианам взять оттуда мощи; но лишь только святые мощи были взяты со своего места, как на храм Аполлонов ниспал огонь с неба и сжег его вместе с находившимся в нем идолом.
Артемий же, находясь в темнице, был посещен Самим Господом и Его святыми ангелами. Когда Артемий молился, ему явился Христос и сказал:
— Мужайся Артемий! Я с тобою и избавлю тебя от всякой боли, какую причинили тебе мучители, и уже готовлю тебе венец славы. Ибо как ты исповедал Меня пред людьми на земле, так и Я исповедаю тебя пред Отцом Моим Небесным. Итак будь мужествен и радуйся: ты будешь со Мною в Моем Царстве.
Услышав сие от Господа, мученик тотчас стал славословить Его; ни одной раны или язвы не осталось на его святом теле, душа его исполнилась Божественного утешения и он пел и благословлял Бога. А между тем, с тех пор как он был брошен в темницу, он ничего не вкушал и ничего не пил, и так продолжалось до самой его смерти. Питаем же был Артемий свыше, — благодатью Святого Духа.
Возвратившись со стыдом от своих жертвоприношений, Юлиан возложил вину в сожжении храма Аполлонова на христиан, — говоря, что его зажгли ночью именно они, — и, отняв у христиан святые церкви, превратил их в идольские храмы и стал делать большие притеснения христианам. Приказав затем привести к себе Артемия из темницы, он сказал ему:
— Ты, конечно, слышал, что случилось в Дафне, — как нечестивые христиане зажгли храм великого бога Аполлона и уничтожили прекрасное его изображение. Но пусть не радуются сему беззаконные, пусть не смеются над нами, ибо я отплачу за сие в семьдесят раз в семеро, как у вас говорится [23].
Святой же Артемий отвечал:
— Слышал я, что, по попущению разгневанного Бога, сошедший огонь с неба истребил твоего бога и сжег его храм. Но если твой Аполлон был богом, то как он не избавил себя от огня?
Царь же сказал:
— И ты, несчастный, смеешься и радуешься сожжению Аполлона?
— Я смеюсь над вашим безумием, — отвечал Артемий, — что вы служите такому богу, который не мог сам себя спасти от огня. Как же он может вас избавить от огня вечного? Утешаюсь же я падением его и радуюсь всему тому, что чудодейственно совершает мой Христос. А если ты похваляешься отплатить в семьдесят раз в семеро неповинным и никакого тебе зла не сделавшим христианам, то ты получишь за сие тогда, когда будешь ввержен в неугасимый огонь и вечные мучения, которые наступят для тебя скоро. Ибо погибель твоя — уже близка и скоро память твоя погибнет с шумом [24].
Мучитель, разгневавшись, повелел каменотесам рассечь один большой камень и потом столкнуть его сверху на Артемия, который был связан и положен на каменную же плиту под этим камнем. Когда это было исполнено, все тело мученика покрыл упавший на него камень и так придавил его, что сломал ему все кости; внутренности его выпали, составы тела переломились и глазные яблоки вышли из своих мест. И какое великое чудо! Будучи сплющен между камнями, святой остался живым и призывал Бога, своего Помощника, и говорил словами Давида:
— «Возвел меня на скалу, для меня недосягаемую, ибо Ты прибежище мое, Ты крепкая защита от врага» (Пс. 60:3–4) [25]. «Поставил на камне ноги мои и утвердил стопы мои» (Пс. 39:3) [26]. Прими же теперь, Единородный, дух мой, ибо Ты знаешь мое тяжкое положение, и не оставь меня в руках вражеских.
Так, будучи придавлен камнем, святой провел целые сутки. Потом Юлиан повелел снять камень, считая святого уже умершим, но святой, к общему удивлению, оказался жив и, встав, ходил. И было всем страшно смотреть на него: пред ними был обнаженный человек, вдавленный как доска, с раздробленными костями, с выпавшими внутренностями; лицо его было раздавлено, глаза вышли из орбит, но жизнь все еще держалась в нем, ноги могли двигаться и язык еще был способен ясно говорить. Сам мучитель, увидав такое чудо, ужаснулся и сказал своим приближенным:
— Человек это или привидение? Не отвел ли глаза нам этот волшебник? Ибо пред нами зрелище страшное и выходящее за пределы природы. Кто ожидал, что он еще жив? А теперь, когда у него выпали внутренности и все суставы его разбиты и расслабли, он все-таки двигается, ходит и говорит. Но, видно, наши боги сохранили его живым для вразумления других, чтобы тот, кто не хотел признать их власть, оставался ужасным страшилищем для тех, кто на него смотрит.
И сказал Юлиан мученику:
— Вот ты, несчастный, уже лишился очей и все члены твоего тела окончательно испорчены, — как можешь ты еще питать надежду на Того, на Кого ты доселе надеялся напрасно? Но проси милости у милосердных богов, чтобы они помиловали тебя и чтобы не предали тебя адским мучениям.
Мученик же Христов, услышав о мучениях, усмехнулся и сказал царю:
— Твои ли боги предадут меня мучениям? Они и сами не могут избежать уготованных им мучений, а с ними и ты, будучи брошен в вечный огонь, будешь вечно мучиться, ибо отрекся от Сына Божия и попрал ногами Его святую кровь, пролитую за нас, и поругался над благодатью Святого Духа, повинуясь губительным бесам. Я же за незначительную боль, причиненную мне тобою, надеюсь у своего Господа, за Которого страдаю, иметь вечный покой в Его небесном чертоге.
Юлиан, услышав сие, изрек мученику такой приговор:
— Артемия, хулившего богов, поправшего римские и наши законы, признавшего себя не римлянином, а христианином и нарекшего себя, вместо дукса и августалия, галилеянином — предаем на смерть и повелеваем скверную его голову отсечь мечом.
После такого приговора святой был уведен на место казни и шествовал туда с несказанною радостью, желая «разрешиться и со Христом быть» [27]. Придя же на место, где должна была совершиться над ним казнь, он испросил себе время для молитвы и, обратившись к востоку, трижды преклонил колена и долго молился. После сего он услышал с неба голос, который говорил:
— Войди со святыми принять уготованную тебе награду.
И тотчас блаженный преклонил голову свою и был усечен одним воином, в двадцатый день октября месяца; день же, в который он совершил мученический подвиг, была пятница. Честное и святое тело его одна женщина, по имени Ариста, диаконисса Антиохийской церкви, выпросила у мучителя и, помазавши его драгоценными ароматами, вложила в ковчег и послала в Константинополь, где оно и было с почестями предано погребению. От мощей его совершались многие дивные чудеса и болящим подавались различные исцеления, которые и ныне подает святой Артемий всем, с верою к нему притекающим.
После же кончины Артемия вскоре сбылось то пророчество, которое он высказал Юлиану прямо в глаза относительно его смерти: «тебе предстоит скорая погибель и недолго уже до того времени, когда память о тебе погибнет с шумом». Ибо Юлиан, умертвив святого Артемия, тронулся с своими войсками из Антиохии и пошел на Персов. Когда дошел он до города Ктезифона [28], ему встретился один перс, человек старый, уважаемый и очень рассудительный. Он обещал Юлиану предать Персидское царство и вызвался быть проводником в Персию беззаконному царю и всему его войску. Но это не послужило на пользу злому кровопийце, ибо тот перс обманул его и, показывая вид, что ведет его прямою настоящею дорогою, ввел злодея в Карманитскую пустыню [29], в места непроходимые, где постоянно встречались пропасти, где не было вовсе воды и никакой пищи, так что все воины истомились от голода и жажды, а кони и верблюды все пали. После сего проводник признался, что он с намерением завел римлян в такие пустые и страшные места, чтобы ослабить их силу. «Я для того сие сделал — сказал он, — чтобы не видеть отечество свое плененным врагами, и лучше здесь мне одному, чем всему моему отечеству, погибнуть от ваших рук». И тотчас после сего признания перс тот был рассечен воинами на части. Блуждая по пустыне, греки и римляне, против своей воли, столкнулись с персидским войском и, во время происшедшего здесь сражения, многие юлиановы воины пали. Возмездие Божественное постигло тут и самого Юлиана, ибо он был пронзен в бок невидимою рукою свыше и невидимым оружием, которое прошло вниз живота его. Он тяжко застонал и, схватив рукою горсть крови, бросил ее в воздух, и воскликнул:
— Ты победил, Христос! насыться, Галилеянин!
И тут извергнул он, умирая в муках, свою злодейскую и скверную душу и погиб с шумом, по пророчеству святого Артемия [30]. Войско же римское, по смерти Юлиана, поставило царем Иовиана, который был христианином, и который, заключив с персами мир, возвратился назад. Итак Юлиан мучится в аду с Иудою [31], Артемий же веселится на небе со святыми [32], предстоя Богу Единому в Троице, Отцу и Сыну и Святому Духу, Емуже слава во веки. Аминь.
Благочестиваго и венценоснаго мученика, на враги победы вземшаго одоление сошедшеся достойно песньми восхвалим Артемия, превеликаго в мученицех, чудес же дателя пребогатаго: молится бо Господу о всех нас.
Примечания:
[1] Константин еще не был христианином, когда ему пришлось выступить против своего сильного соперника Максенция. Он не знал, кого ему молить о помощи, и вот, когда солнце склонилось к западу, Константин увидел на небе сияющий крест и под ним надпись: «сим побеждай»; это знамение видели и войска его. Во сне ночью, Константину явился Сам Христос и повелел устроить знамя в виде креста и изобразить крест на щитах и шлемах своих воинов. Константин исполнил это — и вскоре совершенно разбил войска Максенция. После этого он открыто заявил о своем сочувствии христианству.
[2] Царствовал с 337 до 361 г.
[3] Провинция в Греции.
[4] Дукс — военачальник. Августалий — титул, равный современному титулу: Высочество.
[5] Юлиан, племянник Константина Великого, еще при жизни Констанция, был соправителем сего императора, управляя западными провинциями Римской империи.
[6] Город на севере Палестины (иначе — Кесария Филиппова).
[7] Иов — ветхозаветный великий праведник; хранитель истинного откровения и богопочтения в роде человеческом, во время усиления языческого суеверия после рассеяния народов; известен своим благочестием и непорочностью жизни; был испытан от Бога всеми несчастьями, среди которых, однако, остался непоколебимым в вере и добродетели. История Иова подробно изложена в книге его имени.
[8] Галл, брат Юлиана, был сделан императором Констанцием — не имевшим детей — наследником престола, но потом возбудил против себя гнев Констанция тем, что явно стал стремиться к ниспровержению с престола Констанция. Последний послал доверенных своих людей, чтобы лишить Галла власти над восточными провинциями, а эти посланные, из желания угодить своему государю, умертвили Галла.
[9] Дафне — пригород Антиохии. Это была чрезвычайно красивая местность, где росло множество всяких деревьев, где повсюду струились прозрачные ручьи, и где стояло изображение бога солнца, Аполлона, которого Юлиан почитал больше всех других богов.
[10] Пояс — особое отличие военачальника.
[11] Руки и ноги истязуемых привязывали к четырем кольям, вбитым в землю, чтобы наказываемые не могли помешать наказанию.
[12] В этом месте идет речь об евреях, для которых пребывание в плену Вавилонском было тем же, чем пребывание серебра в раскаленной печи или пребывание птицы в сети. Скорби на хребте, — побои по спине. Человеки на главы, — мучители, имеющие в своей власти нашу жизнь.
[13] Пророк собственно говорит о будущих страданиях Спасителя, но его слова могут быть прилагаемы и к верующим, которые берут на себя иго страданий Христовых.
[14] Оасим — один из оазисов в Аравии. Оазисами в Аравийской пустыне называются места, снабженные растительностью и водою.
[15] Память их 19 февраля.
[16] Как важна была должность верховного жреца — видно из того, что название «верховный жрец» было одним из титулов римского императора. Этот жрец имел право обрекать непослушных ему низших жрецов на смертную казнь. Жил он в старинном царском дворце Нумы.
[17] Император западной империи Максимиан Геркул царствовал с 284 до 305 г. по Р. Хр. — Констанций, прозванный Хлор, его преемник, был женат сначала на Елене (св. равноапостольная Елена), потом, по требованию императора Диоклитиана, развелся с нею и женился на Феодоре, дочери Максимиана Геркула. Константин Великий, все-таки, как старший его сын, был сделан наследником престола.
[18] У Константина Великого было три сына: Константин, Констанций и Констанс. Старший взял себе верхнюю Галлию, Британию, Германию и Испанию, младший — нижнюю Галлию, Италию, Иллирию и Африку, а средний — страны востока и Египет. Скоро Константин был убит на войне, а Констанс был умерщвлен своим приближенным Магненцием, во время охоты.
[19] Этот военный поход против Римского императора Максенция был предпринят Константином в 312 году.
[20] Сивиллами назывались у римлян в древности прорицательницы. Их предсказания были соединены в три книги, которые хранились в храме Юпитера Капитолийского, а потом в храме Аполлона на Палатинском холме. На их предсказания обращали внимание и христианские писатели, находя в них некоторые намеки на наступление Царства Христова. — Вергилий Марон — знаменитый римский поэт (род. в 70-м г. до Р. Хр.). — Артемий имеет в виду здесь, очевидно, его стихотворения — «Буколики».
[21] Язычники думали, что боги, по своей заботливости о людях, желают открывать им свою волю. Поэтому они верили в сны, которые им будто бы посылали боги. Кроме того у язычников существовали особые оракулы — места и храмы, где говорили от лица богов жрецы или лица, способные приходить в особое состояние исступления и произносившие затем разные слова, из которых жрецы составляли более ила менее связные изречения. Бог Аполлон по преимуществу считался руководителем этих оракулов.
[22] Память священномученика Вавилы празднуется 4-го сентября.
[23] Юлиан искажает смысл текста из Мф.18:22. Здесь идет речь не о возмездии или каре, а о прощении согрешившего брата до седмижды семидесяти раз.
[24] Т.е. погибель твоя будет необыкновенная и произведет большие толки в людях.
[25] Т.е. «Ты, Господи, поставил меня на скалу, как на безопасное место; Ты сделался для меня крепким столпом или башней, где я мог найти спасение».
[26] Исправить стопы — поставить на настоящую, прямую дорогу.
[27] Флп.1:23. Разрешиться — отойти из земной жизни.
[28] Персидский город на левом, берегу р. Тигра; во времена римского владычества это была сильная крепость, которая несколько раз, однако, подпадала во власть римлян.
[29] Кармания — нынешняя Персидская область Керман. Северная ее часть (степная Кармания) была почти вся бесплодною пустынею, а южная — очень песчаная, хотя в последней и протекало несколько рек.
[30] Юлиан умер в 363-м г. по Р. Хр.
[31] Юлиан по смерти был похоронен в языческом капище, впоследствии же тело его было перенесено в Константинополь и положено в церкви св. апостолов рядом с телом его супруги, но без отпевания, как тело отступника.
[32] Кончина св. Артемия последовала 20 октября 363 г. Мощи его впоследствии были положены в храме св. Иоанна Предтечи, построенном императором Анастасием, который и стал называться храмом св. Артемия.
"}},"1779":{"name":{"nominative":"Свтт. Петра, Алексия, Ионы, Макария, Филиппа, Иова, Ермогена, Тихона, Петра, Филарета, Иннокентия и Макария, Московских и всея России чудотворцев","short":"Свтт. Петра"},"life":{"id":"minei-1005-1779","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Как три великих столпа православия: Василий Великий, Григорий Богослов и Иоанн Златоуст [1] сохранили непотрясенным здание древней Восточной Церкви во время обрушившихся на нее гонений со стороны еретиков, так и три великих святителя Церкви Московской: Петр, Алексий и Иона сохранили неврежденным православие на святой земле Русской в тяжкие годины ее внутренних нестроений и бед от многочисленных внешних врагов. И как Вселенская Церковь, помимо празднований, положенных каждому из трех Вселенский святителей в отдельности, установила особый праздник, посвященный всем трем святителям вместе, твердо памятуя, что одна была у них всех вера, одна — ревность по ней, одна — любовь к ближним, заставлявшая их одинаково подвергать ради сих ближних жизнь свою опасностям, так и на Руси святой еще со времени царя Феодора Иоанновича и патриарха Иова (с 1596 года) соединили в одном всеобщем праздновании 5 октября три священных имени Московских первосвятителей.
Но Русская земля среди Московский первосвятителей имела и еще одного охранителя православия, карателя злых нравов и страдальца за веру и правду, имя коего по неизвестным причинам оставалось долгое время неприсоединенным к празднованию 5 октября. Это был св. митрополит Филипп.
Впервые на сие обратил внимание высокопреосвященнейший Иннокентий, митрополит Московский. В 1875 году Святеший Синод, по его ходатайству, определил вместе с священною памятью Московских митрополитов: Петра, Алексия и Ионы совершать 5 октября воспоминание о святом Московском митрополите Филиппе. В этом же году был утвержден Святейшим Синодом и чин празднования всем четырем святителям вместе, составленный митрополитом Иннокентием. Совершается празднование сие в Москве и до настоящего времени. Накануне праздника, то есть 4 октября, в Большом Успенском соборе отправляется малая вечерня с торжественным молебным пением святителям, как это обыкновенно принято совершать во всех Московских церквах и монастырях на храмовые праздники. Затем в свое время по всем церквам столицы совершается с вечера всенощное бдение с красным звоном. Во время благовеста к вечерне, из Чудова монастыря с крестным ходом переносится местная икона святителя Алексия в Успенский собор, где и остается до вечерни следующего дня.
Первопрестольницы российстии, хранителие апостольских преданий, столпи непоколебимии, православия наставницы, Петре, и Алексие, Ионо и Филиппе, Владыку всех молите, мир вселенней даровати, и душам нашым велию милость.
Во святителех благочестно пожисте, и люди к богоразумию настависте, и добре Богу угодисте: сего ради от Него нетлением и чудесы прославистеся, яко ученицы Божия благодати.
Примечания:
[1] Общее празднование сим святителям совершается 30 января.
"}},"1784":{"name":{"nominative":"Прп. Петра, царевича Ордынского (Ростовского) (1290)","short":"Прп. Петра"}},"1785":{"name":{"nominative":"Поклонение честным веригам ап. Петра","short":"Поклонение честным"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Поклонение честным веригам святого и всехвального апостола Петра. Около 42 года апостол Петр по повелению Ирода Агриппы был заключен в темницу за проповедь о Христе Спасителе. В темнице он был связан двумя железными цепями. Ночью, накануне суда над ним, Ангел Господень снял с апостола эти цепи и чудесно вывел его из темницы (Деян. 12, 1—11). Христиане, услышав о чуде, взяли вериги (цепи) и хранили их как драгоценность. Одержимые разными болезнями, приходя к ним с верою, получали исцеления. Вериги святого апостола Петра хранились в Иерусалиме до Патриарха Ювеналия, который подарил их Евдокии, супруге императора Феодосия Младшего, а она в 437 и 439 годах перенесла их из Иерусалима в Царьград. Одну веригу Евдокия послала в Рим своей дочери Евдоксии, которая построила храм во имя апостола Петра и положила в нем веригу. В Риме были также и другие вериги, в которых находился апостол перед своей кончиной при императоре Нероне. 16 января вериги апостола Петра выносятся на поклонение народу."}},"1790":{"name":{"nominative":"Прп. Пимена Великого (ок. 450)","short":"Прп. Пимена"},"life":{"id":"","copyright":"Настольная книга свщеннослужителя. Москва. 1978.","text":"Преподобный Пимен Великий родился около 340 г. в Египте. С двумя своими братьями Анувием и Паисием он ушел в один из египетских монастырей, где все трое приняли иноческий постриг. Братья настолько были строгими подвижниками, что, когда их мать пришла в монастырь, чтобы повидать детей, они не вышли к ней из своих келлий. Мать долго стояла и плакала. Тогда преподобный Пимен сказал ей через закрытую дверь келлии: «Если ты перенесешь временную разлуку с нами, то в будущей жизни будешь видеть нас, так мы надеемся на человеколюбие Божие!». Мать смирилась и возвратилась домой. Слава о подвигах и добродетелях преподобного Пимена распространилась по всей стране. Однажды правитель области пожелал видеть его. Преподобный Пимен, избегая славы, рассудил: «Если вельможи станут приходить ко мне и почитать, тогда и многие люди из народа начнут приходить ко мне и мешать моему безмолвию, и я лишусь благодати смирения, которую приобрел при помощи Божией». И передал он с посланным отказ. Для многих иноков преподобный Пимен был духовным наставником и руководителем. Они записывали его ответы для назидания себя и других. Один инок спросил: «Следует ли покрыть молчанием грех согрешившего брата, если случится увидеть его?» Старец отвечал: «Если мы скроем грехи братьев, то и Бог скроет наши грехи, и если ты увидишь согрешающего брата, не верь своим глазам и знай, что твои грехи подобны бревну, а грехи брата твоего подобны сучку, и тогда никогда не будешь приходить в смущение и соблазн». Другой инок обратился к преподобному, сказав: «Я тяжко согрешил и хочу провести в покаянии три года. Достаточен ли такой срок?» Старец отвечал: «Этого много». Инок продолжал спрашивать, какой срок покаяния преподобный сочтет для него нужным — год или сорок дней? Старец сказал: «Я думаю, что если человек от всего сердца покается и положит твердое намерение более не возвращаться ко греху, то Бог примет и его трехдневное покаяние». На вопрос, как избавиться от навязчивых злых мыслей, старец ответил: «Если человек имеет по одну сторону себя огонь, а по другую сосуд с водой, то, когда загорится от огня, берет из сосуда воду и гасит огонь. Подобно этому злые помыслы, внушаемые врагом нашего спасения, могут, словно искра, разжечь в человеке греховные пожелания. Надо тушить эти искры водой, то есть молитвой и устремлением души к Богу». Преподобный Пимен был суровым постником и не принимал пищи по неделе и более. Однако другим он советовал есть каждый день, но без пресыщения. Про одного инока, разрешавшего себе принимать пищу только на седьмой день и гневавшегося на брата, преподобный сказал: «Научился поститься по шесть дней, а от гнева не может воздержаться и один день». На вопрос, что лучше — говорить или молчать, старец сказал: «Кто говорит Бога ради — хорошо делает, и кто молчит Бога ради — тоже хорошо поступает». И еще: «Бывает, что человек кажется молчащим, но если сердце его осуждает других, то он говорит всегда. И есть такие, которые весь день говорят языком, но внутри себя соблюдают молчание, потому что не осуждают никого». Преподобный говорил: «Человеку необходимо соблюдать три главных правила: бояться Бога, часто молиться и делать добро людям». «Злоба никогда не уничтожит злобы. Если кто тебе сделал зло, сделай ему добро, и твое добро победит его злобу». Однажды, когда преподобный с учениками пришел в египетскую пустыню (так как имел обыкновение переходить с места на место, чтобы избежать славы от людей), ему стало известно, что живший там старец недоволен его приходом и завидует ему. Чтобы победить злобу отшельника, преподобный отправился к нему с братьями, захватив с собой пищи для угощения. Старец отказался выйти к ним. Тогда преподобный Пимен сказал: «Мы не уйдем отсюда, пока не сподобимся видеть и поклониться святому старцу»,— и остался стоять на солнечном зное у дверей его келлии. Видя такое терпение и незлобие преподобного Пимена, старец принял его с любовью и сказал: «Справедливо, что я слышал о вас, но вижу в вас добрые дела во сто раз большие». Так умел преподобный Пимен угашать злобу и подавал собою пример другим. Он имел такое великое смирение, что часто со вздохом говорил: «Я буду брошен на то место, куда будет брошен сатана!» Однажды к преподобному пришел инок издалека, чтобы послушать его наставление. Он начал говорить о возвышенном и труднопостигаемом. Преподобный отвернулся от него и молчал. Изумленному иноку объяснили, что преподобный не любит разговоров о возвышенных предметах. Тогда инок стал спрашивать его о борьбе с душевными страстями. Святой обратился к нему с радостным лицом: «Вот теперь ты хорошо сказал, и я стану тебе отвечать», — и долго поучал, как следует бороться со страстями и побеждать их. Преподобный Пимен скончался в возрасте НО лет, около 450 года. Вскоре же по кончине он был признан святым угодником Божиим и получил наименование Великий — в знак великого смиренномудрия, скромности, правдивости и самоотверженного служения Богу."}},"1792":{"name":{"nominative":"Прп. Пимена Многоболезненного, Печерского (1110)","short":"Прп. Пимена"},"life":{"id":"minei-0807-1792","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Приступая к повествованию о блаженно Пимене, остановим наше внимание на его великом мужестве в страданиях и отсюда научимся, что болезни должно переносить терпеливо и — что сила Божия в немощах совершается. — Блаженный Пимен уже и родился больным; болезнь не оставляла его всю жизнь, но эта болезнь тела не дала в нем развиться болезни душевной: он был чист от пороков и соблюл девство от утробы матери. Неоднократно просил он своих родителей, чтобы они позволили ему удалиться в монастырь для пострижения в иноческий образ, но из сильной любви к нему они не соглашались на эти просьбы, желая иметь его наследником по своей смерти. Однажды, по действию Божественного Промысла, устрояющего всё к лучшему, блаженный Пимен особенно сильно заболел, так что даже не надеялся и на выздоровление; повинуясь необходимости, родители принесли его тогда в Печерский монастырь [1] и просили живших в нем преподобных отцов помолиться об избавлении их сына от болезни. Но усердные молитвы иноков не приносили исцеления болящему; молитва блаженного была сильнее молитвы их всех, — он просил себе у Господа еще большей болезни, так как опасался, что, по выздоровлении, родители опять возьмут его из монастыря и таким образом лишат его возможности получить пострижение. Поэтому, когда отец и мать сидели около него, не допуская пострижения [2], блаженный Пимен сильно печалился и молился Богу, чтобы он исполнили его желание, какими ведает путями. И вот в одну ночь, когда родители его и рабы были погружены в глубокий сон, вошли к нему светлые ангелы, одни — в образе прекрасных юношей, другие — игумена и братии; они несли в руках святое Евангелие, свечи, власяницу, мантию, куколь и всё остальное, нужное при пострижении:
— Хочешь ли, чтобы мы постригли тебя? — спросили они преподобного.
Он с радостью отвечал:
— Ей хочу; Господь послал вас, господие мои; исполните желание моего сердца.
Они тотчас же начали творить вопросы, совершая сполна всё, что положено в уставе иноческого пострижения; так они постригли его в великий ангельский образ, облекли его в мантию и куколь, нарекли Пименом. Дав ему, по обычаю, горящую свечу, они сказали:
— В течение сорока дней и ночей свеча не угаснет.
И вместе с тем предсказали ему постоянную болезнь, избавление от которой будет знаком для него скорого наступления смерти. Целовав блаженного Пимена, они удалились в церковь, где положили на гроб преподобного Феодосия [3] волосы его, завернувши их в полотно.
Иноки, находившиеся в ближайших келлиях, слыша пение, разбудили прочих, думая, что или игумен с некоторыми из братии постригает болящего, или он преставился; они все вместе отправились в келлию, где лежал преподобный. Здесь они нашли всех спящими, — отца, матерь, рабов; иноки разбудили их и заметили, что келлия полна благоухания, а болящий полон радости и веселия и облечен в иноческую одежду.
— Кем ты пострижен и что за пение мы слышали здесь, которого, однако, не слыхали твои родители? — спросили они, обращаясь к преподобному.
— Я думая, — отвечал он, — что меня постриг, нарекши Пименом, игумен, пришедший сюда с братией; они-то и пели, как вы слышали; они же мне дали и эту свечу, которую вы видите, сказав, что она будет непрерывно гореть в течение сорока дней и ночей; затем, положив мои волосы в убрус, они удалились с ними в церковь.
Услышав это, иноки тотчас поспешили в церковь, но нашли ее запертой; разбудив пономарей, они спросили их, — входил ли кто в церковь после вечерней молитвы. Те отвечали, что никто не входил, так как и самые ключи находятся у екклесиарха [4]. Был разбужен екклесиарх (он никому не давал ключей и сам ни с кем не входил в церковь); взяв ключи, иноки вошли в храм и здесь на гробе преподобного Феодосия действительно нашли лежащие в убрусе волосы. После этого о всём известили игумена. Последний чрезвычайно удивился и старательно доискивался, кто бы мог постричь преподобного Пимена, но все розыски были напрасны. Тогда для всех стало очевидно, что пострижение, по повелению Божию, совершили святые ангелы. Долго рассуждали игумен и братия, вменять ли чудесное пострижение как обычное, совершенное по уставу, и пришли к мысли не повторять над блаженным Пименом пострижения, так как имелись ясные доказательства действительности совершенного над ним: иноки действительно нашли, как и говорил блаженный Пимен, волосы его на гробе преподобного Феодосия, и свеча, для которой было довольно суток, чтобы сгореть, в течение сорока дней и ночей горела, не угасая [5], на что тоже указывал преподобный тотчас по своем пострижении. В виду этого они только сказали:
— Для тебя, брат Пимен, достаточно дарованного тебе Богом образа и имени.
— Но всё-таки открой нам, — говорил игумен, придя с книгою пострижения, — кто именно были постригавшие тебя и не опустили ли они чего, написанного в этой книге.
Блаженный Пимен сказал игумену:
— Что меня испытываешь, отче? Ты сам, придя сюда со всею братиею, совершил надо мною всё, что положено в этой книге, при этом ты сказал, что мне всю жизнь должно испытывать страдания от болезни и лишь пред смертью я буду избавлен от нее, так что буду в состоянии нести свой смертный одр; молись о мне, святой отче, чтобы Господь даровал мне терпение.
Выслушав это, все оставили его.
Блаженный же Пимен, по предсказанию постригших его, много лет лежал в тяжкой и возбуждавшей отвращение болезни: ею гнушались все прислуживавшие ему и часто дня по три не давали ему ни есть, ни пить, но он всё переносил с радостью, благодаря Бога.
Случилось как-то, что один больной, страдавший таким же недугом, как и преподобный Пимен, принесен был в Печерский монастырь и пострижен. Иноки, на которых лежала обязанность служить больным, внесли его к блаженному Пимену, чтобы служить обоим вместе и равномерно, но, небрежно относясь к своим обязанностям, они часть забывали об них, так что больные по временам изнемогали от жажды. Тогда блаженный Пимен сказал лежавшему с ним больному:
— Так как прислуживающие нам гнушаются нами по причине смрада, исходящего от нас, то захотел ли бы ты, брат мой, нести их обязанности, если бы тебя восставил Господь?
Больной обещался преподобному с усердием служить до самой смерти. Блаженный Пимен сказал на это:
— Вот Господь отнимает болезнь твою от тебя, и ты, сделавшись здоров, исполни обещание твое, — служи мне и подобным мне, а на нерадиво исполнявших обязанности свои Господь наведет лютую болезнь, чтобы они, испытав наказание, получили спасение.
Больной тотчас встал и начал служить преподобному; нерадивых же служителей, по слову его, объял недуг.
Избавившийся от болезни брат не долго послужил преподобному Пимену: не выдержав смрада, он удалился и оставил его томиться голодом и жаждой; уйдя, он поселился в другой келлии. И вот внезапно его, как огнем, охватил сильный жар; не имея сил подняться, он три дня мучился от жажды и наконец стал кричать:
— Ради Бога сжальтесь надо мною, ведь я умираю от жажды!
Услыхав его, иноки, находившиеся в ближайшей келлии, пришли к нему; видя его болезнь, они сообщили о ней преподобному Пимену:
— Брат, служивший тебе, умирает.
— Что сеет человек, — отвечал преподобный, — то и пожнет (ср. Гал.6:7): он бросил меня голодного и жаждущего, и сам потерпел то же, солгав Богу и презрев мое недостоинство. Но мы научены не воздавать за зло злом, поэтому идите и скажите ему: «Тебя зовет Пимен, — встань и иди к нему».
Когда заболевшему передали это, то он тотчас сделался здоров и, вставши, без всякой помощи пришел к преподобному. Блаженный Пимен долго увещевал его, говоря:
— Маловер, вот ты здоров; смотри, опять не согрешай! Разве ты не знаешь, что равную награду будут иметь как болящий, так и служащий ему. Терпение униженных не останется бесплодно: испытывающие здесь кратковременную скорбь и тяготу, будут испытывать радость и веселие там, где нет ни болезней, ни печали, ни воздыханий, но жизнь бесконечная. Ради этого я и терплю всё; Бог, чрез меня избавивший тебя от твоего недуга, может и меня восставить от этого одра и исцелить мою немощь, но я не хочу: «претерпевший же до конца спасется» (Мф.10:22), сказал Господь. Лучше мне в этой жизни превратиться в труп, чтобы в той тело мое было нетленно; лучше здесь переносить смрад, чтобы там наслаждаться неизреченным благоуханием. Величественно, брат мой, церковное служение в светлом, чистом и святом месте, где богоугодно и сладостно с невидимыми ангельскими силами возносить молитвы к Богу, почему церковь и называется земным небом, а стоящие в ней почитаются за стоящих на небе. Эта же темная и смрадная келлия не прежде ли суда суд? Не прежде ли бесконечной муки мука? Но терпящий всё это с благодарением может с правом сказать: «твердо уповал я на Господа, и Он приклонился ко мне и услышал вопль мой» (Пс.39:2); утешая подобных страдальцев, Апостол говорит: «Если вы терпите наказание, то Бог поступает с вами, как с сынами… Если же остаетесь без наказания, которое всем обще, то вы незаконные дети, а не сыны» (Евр.12:7–8), и Сам Господь увещевает нас, брат мой, говоря: «терпением вашим спасайте души ваши» (Лк.21:19).
Проникнувшись этим наставлением преподобного, брат не покидал его, служа ему; доблестный же страдалец и истинный подражатель праведного Иова, святой Пимен лежал двадцать лет на одре болезни, непрестанно благодаря Бога. Когда же настало время отшествия его, в Печерском монастыре явилось знамение: над трапезною показались ночью три огненных столпа, которые потом перешли на верх церкви. Один Господь знал истинное значение этого знамения, но не будет несправедливым предположить, что через него показывалось, что Бог-Троица, Который «творит ангелами Своими духов, служителями Своими — огонь пылающий» (Пс.103:4), уже ниспослал Своих ангелов за душою многоболезненного Пимена, как за душою Лазаря: в этот день он внезапно выздоровел и узнал о наступлении своей смерти, вспомнив предсказание постригших его. Встав, он обошел все келлии, всем кланяясь и прося прощения. Болящим же инокам говорил:
— Братья и друзья мои, встаньте и проводите меня!
Тотчас по слову его оставила их болезнь, и они, сделавшись здоровы, последовали за ним. Преподобный же Пимен, войдя в церковь, приобщился Божественных Таин и после этого, взяв смертный одр свой, понес его, без всяких указаний к пещере, в которой никогда не был, которую никогда не видал со дня своего рождения. Войдя в пещеру, он поклонился гробу преподобного Антония [6] и указал место, где желал быть погребен. Перед смертью он поведал чудную тайну, указывая на гробы некоторых из братий, лежавших вблизи:
— Здесь, — сказал, — вы положили в этом году двух братьев, одного без схимы, а другого в схиме [7]; первого, положенного без схимы, вы найдете в схиме; он неоднократно хотел принять ее, но всё откладывал, но так как он явил дела, достойные этого образа, то Господь даровал ему схиму по смерти. Другого же брата, положенного в схиме, найдете без нее: он не хотел схимы во время жизни, не показал и дел достойных ее, а говорил, когда увидите, что я покидаю этот мир, тогда постригите меня в схиму; не помнил он слов сказавшего: ни мертвые восхвалят Господа, ни все нисходящие в могилу; но мы будем благословлять Господа (Пс.113:25–26). Поэтому и отнято у него достоинство схимы и дано показавшему дела, достойные ее: ибо всякому имеющему (добрые дела) дастся и приумножится, а у неимеющего (добрых дел) отнимется и то, что имеет (Мф.25:29). Третий брат, — продолжал он, — много лет тому назад положен здесь и весь истлел, но схима его осталась нетленной: она блюдется для его осуждения и обличения, ибо он совершал дела недостойные этого образа, — всю жизнь провел в лености и грехах, не помня слов Господа: кому дано много, много и потребуется (Лк.12:48); пострижение в схиму не приносит никакой пользы тем, которые не совершают добрых дел, избавляющих от вечных мук.
Открыв тайну, преподобный Пимен сказал братии:
— Вот пришли постригавшие меня для приятия моей души.
Тотчас после этих слов он возлег и преставился о Господе [8]. Иноки с великою честью положили его на указанном месте. — Откопавши гробы, о которых рассказал преподобный, они нашли, соответственно его словам, трех черноризцев: из двоих, недавно умерших, один погребенный в схиме, был лишен ее, — она была возложена на другого, не имевшего ее; третьего же брата, уже давно умершего, нашли всего истлевшего; одна только схима его была цела. И долго дивились все неизреченному суду Божию, воздающему каждому по делам его. Богу слава, честь и держава подобает и ныне, и присно, и во веки веков. Аминь.
Примечания:
[1] Киево-Печерский монастырь основан преподобным Антонием при великом князе Изяславе (1054–1068 гг.).
[2] Пострижение в иночество с древних времен совершается св. православной Церковью по особому чину над избирающими путь подвижнической жизни и всецелого предания себя Богу в молитве и покаянии. Решившемуся вступить на этот путь предлагается вопрос о том, по свободному ли произволению он избирает его, затем он обязан произнести три обета: девства, целомудрия и нищеты, после чего происходит, во имя Святой Троицы, крестообразное пострижение его власов и возложение на него одежд монашеских. Новопостриженному дается в руки Распятие и возженная свеча.
[3] Прп. Феодосий, ближайший сподвижник прп. Антония, был впоследствии и игуменом Киево-Печерского монастыря. При нем особенно возрос и увеличился последний и духовная подвижническая жизнь иноков просияла, как светильник, поставленный на возвышенном месте.
[4] Ключарь церковный, которому поручено хранение церковного имущества и на котором лежит обязанность наблюдения за исполнением устава церковного богослужения.
[5] Число сорок имеет важное символическое значение. Оно означает переход от одного состояния к другому, обновление, перемену. По истечении сорока дней после рождения, младенец вносится в церковь для посвящения его Богу. В сороковой день после кончины, по верованию св. православной Церкви, душа почившего христианина возносится на поклонение Богу. Так и при пострижении в монашество сорок дней новопостриженный должен особенно пребывать в подвиге молитвы, так как он как бы рожден для новой жизни, а для земного и преходящего как бы умер. Это же означала и зажженная свеча, данная ангелами преподобному Пимену и горевшая сорок дней и ночей.
[6] Мощи преподобного Антония (ум. 1073 г.) почивают под спудом в той пещере, где он подвизался (в так называемых Ближних пещерах).
[7] Схима есть одеяние высшей степени монашеской, которая называется Великим Ангельским образом. При пострижении в схиму возлагаются на монаха и некоторые особенные одежды, а именно: куколь и аналав. Куколь есть одеяние обнимающее голову и плечи со всех сторон: он имеет верх несколько остроконечный и украшается пятью крестами, вышитыми из шнуров красного цвета; кресты эти расположены: на челе, на груди, на обоих плечах и на спине. Аналав есть четвероугольный плат со шнурками пришитыми по углам. Он, опускаясь с верху от шеи на шнурках и разделяясь на стороны, обнимает мышцы под руками и, располагаясь крестообразно на груди и раменах, теми же шнурками обвивает и стягивает одежду. И куколь, и аналав имеют духовное значение.
[8] 11 февраля 1110 года.
"}},"1800":{"name":{"nominative":"Свт. Питирима, еп. Великопермского (1456)","short":"Свт. Питирима"}},"1801":{"name":{"nominative":"Свт. Питирима, еп. Тамбовского (1698)","short":"Свт. Питирима"}},"1811":{"name":{"nominative":"Прп. Поликарпа Брянского (1620-1621)","short":"Прп. Поликарпа"}},"1843":{"name":{"short":"Прокопия","genetive":"Прокопия","nominative":"Прп. Прокопия Декаполита, исповедника († ок. 750)","cmd":"doy == 57"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Преподобный Прокопий Декаполит жил в VIII веке в области Декаполиса или Десятиградия (Мк. 7, 31), к востоку от озера Галилейского. Там он и спасался, предаваясь иноческим подвигам.
Святой Прокопий вместе со своим сподвижником святым Василием (память 28 февраля) и другими ревнителями Православия мужественно противостал возникшей в то время иконоборческой ереси. По приказу императора Льва Исаврянина (716—741) преподобный Прокопий был схвачен, предан жестокому бичеванию и брошен в темницу, где вместе со святым Василием томился до самой смерти царя-мучителя, после чего преподобные исповедники были выпущены на свободу. Остальное время жизни преподобный Прокопий провел мирно, в иноческих подвигах, наставляя многих на путь добродетели и спасения. Скончался он в глубокой старости, около 750 года.
"}},"1846":{"name":{"nominative":"Прав. Прокопия Устьянского (XVII)","short":"Прав. Прокопия"}},"1856":{"name":{"nominative":"Прп. Прохора Лебедника, Печерского (1107)","short":"Прп. Прохора"},"life":{"id":"minei-0210-1856","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Богатый в щедротах и милосердый Господь часто посылает беды на человека, дабы через подобное наказание привести его к истине и привлечь на дела благие. Если Он и допускает, чтобы люди мучились и страдали, то не замедлит и помиловать их и даровать их ранам исцеление, — как это мы и видим из жития этого преподобного Прохора.
Во дни княжения Святополка Изяславича [1] киевляне много насилия претерпели от этого князя, который дома, даже и людей знатных, без вины уничтожал, а имущество их отнимал; вот почему Господь попустил, чтобы враги Руси возымели тогда такую силу: на Святополка восстали великие рати половцев [2]; к тому же и между князьями вспыхнула междоусобная брань, и настали тогда в русской земле великий голод и оскудение. В это время блаженный Прохор пришел из Смоленска в Печерский монастырь к игумену Иоанну [3] и принял от него иноческий чин. В монастыре он стал усердно подвизаться в добродетелях и предал себя такому воздержанию, что даже отказывался от вкушения обыкновенного хлеба; он собирал траву лебеду и, протирая ее своими руками, делал себе из нее хлеб и тем питался. В летнее время он заготовлял такого хлеба на весь год и, когда снова наступало лето, делал то же для следующего года, так что он совершенно не нуждался в хлебе, и потому он получил прозвище «лебедника»; кроме просфоры, он ничего не вкушал, он никогда не ел даже овощей, но только лебеду, и не пил ничего иного, кроме воды. Господь же, видя терпение святого в столь великом воздержании, претворял для него горечь хлеба, приготовленного из лебеды, в приятное услаждение, и угодник Божий проводил все дни своей жизни не в печали и скудости, а в радости: блаженный Прохор никогда не скорбел, но всегда в веселье работал Господу. Он никогда не страшился набегов вражьих, ибо жил, как птица, не имея ничего, кроме лебеды. Он не мог похвалиться вместе с евангельским богачом: «Душа! Много добра лежит у тебя на многие годы: покойся, ешь, пей, веселись» (Лк.12:19); но и за траву, заготовленную на год, он укорял себя, говоря: Прохор, «в сию ночь, душу твою возьмут у тебя; кому же достанется то, что ты заготовил?» (Лк.12:20). Святой на деле исполнил это слово Господне: «Взгляните на птиц небесных: они ни сеют, ни жнут, ни собирают в житницы; и Отец ваш Небесный питает их» (Мф.6:26). Подобно птицам, блаженный Прохор легко проходил на то место, где росла лебеда, и оттуда приносил ее в монастырь на плечах, как бы на крыльях. Так питался он, как птица небесная, не насеянной пищей, с непахотной земли.
В это время на Руси от постоянных браней начался великий голод, так что людям угрожала смерть. Но Господь, желая прославить угодника Своего и спасти от смерти людей, в этот год благословил урожай лебеды, и ее выросло более, чем в прежние годы. Тогда блаженный Прохор стал еще более трудиться. Беспрестанно собирая эту траву, он семена ее растирал руками и, делая из подобной муки хлебы, раздавал их бедным и умирающим от голода.
Некоторые, видя, как святой Прохор собирал лебеду, начали также запасаться ею, чтобы пропитаться во время голода, но от горечи не могли есть такого хлеба. Тогда все нуждающиеся стали обращаться к блаженному Прохору; святой никому не отказывал в своем хлебе из лебеды. И всем вкус этого хлеба казался приятным, как будто он был смешан с медом. Таким образом, хлеб, испеченный из лебеды руками блаженного Прохора, народ брал охотнее, чем хлеб, испеченный из пшеницы. И при всем этом вот что казалось особенно чудным — хлеб этот казался чистым и сладким на вкус только в том случае, если давался блаженным Прохором с благословением, но если кто брал его без благословения святого, то он казался черен, как земля, и горек, как полынь. Так один из братии взял у святого его хлеб тайно, без благословения, и стал его есть. Но он оказался в руках его, как земля, и горьким настолько, что его нельзя было есть. И так случалось несколько раз. Но инок сей стыдился открыть блаженному свой грех и попросить у него хлеба с благословением. Однако, давно уже претерпевая большой голод, он больше не в состоянии был переносить его и, видя пред глазами своими неминуемую смерть, пришел к игумену Иоанну и, рассказав ему все происшедшее, стал у него просить прощения. Игумен, не поверив этому, велел другому брату взять тайно хлеб у святого Прохора, чтобы убедиться, действительно ли это так. Когда хлеб был принесен, подтвердилось то, что говорил первый брат: от горечи никто его не мог есть. Оставив этот хлеб у себя, игумен снова послал к святому испросить хлеба с его благословения; «а отходя от него, сказал он, возьмите тайно и другой хлеб». После того, как хлебы эти были принесены, взятый тайно хлеб изменился пред ними и стал черным, как земля, и горьким, как полынь, подобно первому хлебу; а хлеб, взятый с благословения святого Прохора, оказался чистым и сладким, как мед. Вследствие этого чуда блаженный Прохор прославился повсюду и, питая многих, оказал тем большую пользу. В это время князь киевский Святополк Изяславич вступил в междоусобную брань с Давидом Игоревичем, князем владимиро-волынским. Он вступил с ним в борьбу за ослепление на Требовле князя Василько Ростиславича, которого, по наговору Давида Игоревича, князь Святополк приказал ослепить. В то же время Святополк Изяславич начал междоусобную борьбу и с Владимиром Ростиславичем, братом Василько, князем Перемышльским и даже с самим Василько — за область отца своего Изяслава, которую захватили Ростиславичи [4].
Князь Святополк прогнал Давида к ляхам и, посадив в его городе Владимире сына своего Мстислава, сам возвратился из похода в Киев. Но он не мог одолеть Владимира, и Василько послал на них с уграми Ярослава, другого сына своего. Во время этого великого общественного нестроения и беззаконного грабления запретили пропускать купцов из Галича и Перемышля в Киев, вследствие чего во всей почти южнорусской земле не стало соли, и для народа настало великое бедствие.
Видя это бедствие, блаженный Прохор собрал в келью свою множество золы со всех келий и, помолившись Господу, стал раздавать ее всем нуждающимся в соли: по молитвам святого, она оказалась чистой солью. И чем обильнее он ее раздавал, тем более она умножалась; ее в изобилии доставало не только для монастыря, но и миряне, приходя к блаженному Прохору во множестве, брали ее для себя. И за все это блаженный Прохор ничего не брал: он всем раздавал свою соль даром, кто сколько требовал, так что часто можно было видеть, что базар пуст, а монастырь святого полон народа, приходившего для получения соли.
В это время диавол воздвиг великую ненависть к Прохору со стороны тех людей, которые продавали соль на торжище и теперь не получали ожидаемой прибыли. Они думали, что в те дни за соль приобретут громадные богатства, но весьма ошиблись, ибо то, что они сначала продавали по большой цене, потом уже никто не стал покупать и за бесценок. Собравшись вместе, все торговавшие солью явились к князю Святополку и стали клеветать на блаженного, говоря: «Прохор, черноризец Печерского монастыря, отнял у нас великое богатство, ибо он всех привлек к себе за покупкой соли, а мы, платящие тебе подати, не можем продать своей соли, и потому разорились».
Князь, выслушав их, задумал и прекратить среди продавцов ропот, и себе приобрести богатство. Он решил с советниками своими поднять цену на соль, дабы, отняв ее у Прохора, самому продавать ее через своих слуг. Князь сказал этим слугам-крамольникам: «За вас и я ограблю этого монаха».
Желая как бы угодить торговцам, он таил в себе мысль только о приобретении; самому же ему из-за зависти хотелось только причинить им зло: ведь зависть не может мириться с тем, что полезно для других.
Итак, Святополк послал отобрать у Прохора всю соль. И когда она была привезена, он пошел сам посмотреть на нее вместе с теми крамольниками, которые клеветали на блаженного. И все здесь увидели, что пред их глазами — пыль. Тогда князь приказал попробовать некоторым эту соль, но она оказалась пылью и на вкус. И все они дивились этому изменению и недоумевали.
Потом князь, желая достоверно узнать, чем все это чудо кончится, приказал эту пыль сохранить до трех дней. А между тем к святому Прохору приходило множество народа, дабы изъять от него соли, но, узнав о ее разграблении, возвращались без нее, проклиная того, кто это учинил.
Блаженный же Прохор сказал им: «Когда эта соль будет выброшена князем вон, тогда подите и соберите ее себе».
Действительно, князь, продержав эту соль у себя до трех дней и ничего не видя в ней, кроме пыли, приказал выбросить ее. Но после того, как ее высыпали, она снова превратилась в соль. Граждане, узнав об этом, стали стекаться на это место и с радостью собирали соль. Когда совершилось это дивное чудо, князь, нанесший святому такую обиду, пришел в ужас. Он не мог скрыть этого чуда, так как оно совершилось пред всем городом, и вот он начал исследовать, что бы это означало. Тогда ему рассказали все, что совершил блаженный Прохор, — не только о соли, претворенной из пыли, но и о хлебах из лебеды, которыми он кормил такое множество народа, и как эти хлебы становились сладкими, когда их брали из рук блаженного с его благословения, и как, наоборот, они казались горькими, когда кто их брал тайно.
Услышав все это, князь Святополк устыдился своего поступка; отправившись в Печерский монастырь, он примирился с игуменом Иоанном. Прежде же он имел вражду на него за обличения в ненасытной алчности и в притеснениях народа. Он за это даже заточил Иоанна в Турове, но, убоявшись заступничества христолюбивого князя Владимира Мономаха, скоро с честью возвратил его в Печерский монастырь.
После этого чуда Святополк стал иметь великое усердие к Пресвятой Богородице и к преподобным отцам Антонию и Феодосию Печерским; блаженного же Прохора он весьма почитал и ублажал, считая его истинным рабом Божиим: он дал ему слово не причинять больше никому никакого насилия; при этом утвердил это обещание следующим уговором: «Если, по воле Божией, я прежде тебя умру, то ты своими руками положи меня во гроб, дабы показать твое незлобие ко мне; если же ты преставишься прежде меня, то я, взяв гроб твой на свои плечи, сам внесу тебя в пещеру, чтобы получить от Господа прощение в моем тяжком пред тобою грехе».
После такого уговора блаженный Прохор прожил немало лет, проводя богоугодно свое непорочное и полное лишений житие, и потом разболелся. Князь же в это время отправился в поход против половцев. Тогда блаженный Прохор послал князю извещение, что час его смерти уже приблизился.
«Если хочешь исполнить свое обещание, — оповещал он, — и получить от Бога оставление грехов, приходи ко мне, и получим друг от друга прощение и ты положишь меня во гроб своими руками. Итак, я ожидаю твоего прихода. Если же ты замедлишь и я скончаюсь без тебя, то не моя будет вина, и твоя борьба не так окончится для тебя, как если бы ты пришел ко мне».
Услышав это, Святополк, оставив войско, немедля отправился к болящему Прохору. Блаженный много поучал князя о милостыне, о будущем суде, о вечной жизни и бесконечных муках, подал ему прощение грехов и свое благословение и простился со всеми окружавшими князя; а потом, воздев руки к небу, предал дух свой в руце Божии. Князь Святополк, вместе с черноризцами, взяв тело преподобного, отнес его в пещеру и своими руками положил в гроб [5].
После этого он отправился в поход и одержал над половцами полную победу; он пленил почти всех жителей половецкой области и привел их в свою землю. Эта победа, дарованная Богом российской земле, была одержана по пророчеству молитвенника за нее — преподобного Прохора. С тех пор князь Святополк, идя на битву с врагами или на охоту, всегда заходил для благословения в Печерский монастырь и там, в Богосозданной церкви, с великим усердием и благодарением поклонялся чудотворной иконе Пресвятой Богородицы и пред гробницами преподобного Феодосия и преподобных Антония и Прохора, и только тогда выходил в поход.
И после того счастливо текло княжение Святополка, получившее после многих жестоких испытаний, по молитвам блаженного Прохора, благословение Божие. Сам христолюбивый князь Святополк Изяславич, как свидетель, пред всеми явно исповедывал чудеса и знамения сего угодника Божия.
Святыми молитвами преподобного Прохора, Печерского чудотворца, да избавит и ныне всех нас от всякой напасти и злого обстояния Господь Христос, ибо Ему подобает со Безначальным Его Отцом и Пресвятым, Благим и Животворящим Его Духом всякая слава, ныне и присно, и во веки веков.
Примечания:
[1] Княжил с 1093 по 1113 г.
[2] Половцы — дикий кочевой народ тюркского племени, со второй половины XI в. пришедшие из-за Каспийских степей в южнорусские степи и делавшие частые и опустошительные набеги на южнорусские княжества.
[3] Между 1089–1108 гг., в которые Иоанн был игуменом Печерской обители.
[4] Все это происходило в 1099 году
[5] Это было приблизительно в 1107 году. Мощи преп. Прохора ныне — в Антониевой пещере.
"}},"1875":{"name":{"nominative":"Блгв. кн. Романа (Олеговича) Рязанского (1270)","short":"Блгв. кн."}},"1878":{"name":{"nominative":"Прп. Романа Сладкопевца (VI)","short":"Прп. Романа"},"life":{"id":"minei-1001-1878","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой Роман был родом из Сирии, воспитание получил в городе Эмесе [1] и с юных лет начал угождать Богу, ведя жизнь девственную и целомудренную. Сначала он был пономарем [2] в одной из церквей города Берита [3], а потом, в царствование императора Анастасия [4], удалился в Константинополь и служил при Кировой [5] церкви в честь Пресвятой Владычицы нашей Богородицы. Здесь он проводил жизнь в посте и молитвах, утруждая тело свое многочисленными подвигами и всенощным бодрствованием. С вечера он уходил во Влахерны и там всю ночь стоял на молитве, а потом возвращался обратно. Затем он был поставлен пономарем к храму святой Софии [6]. Святой Роман не знал грамоты, но был благоискусен в добрых делах, коими превосходил премудрых книжников; разумом своим он стремился к Богу, гораздо больше тех, кто ищет премудрости века сего. Ибо он был одним из тех, о коих сказал апостол: «немощное избрал Бог, чтобы посрамить сильное» (1 Кор. 1:27) [7]. За добродетельную жизнь полюбил его патриарх Евфимий [8] и, видя, как он трудится в храме и с каким усердием проходит свое послушание, давал ему равную часть с клириками [9]. Клирики же роптали на патриарха, говоря:
— Невежду ты поставил наравне с нами!
Они возненавидели Романа и стали строить ему козни. Однажды, в навечерие праздника Рождества Христова, когда в церковь пришел царь, Роман же ставил светильники в церкви, клирики, схватив его, потащили на амвон [10], говоря: «Ты получаешь равную с нами часть — пой же, как и мы, на амвоне хвалебную песнь Богу».
Так поступили они по зависти, желая посрамить его, ибо знали, что он не разумеет Писания и не может сего исполнить. Претерпев такое унижение от клириков при царе и при всем народе, бывшем в церкви, Роман почувствовал стыд и плакал. По окончании службы, когда все вышли из церкви, он пал ниц перед иконою Пресвятой Богородицы, горько плача и молясь. Проведши долгое время в плаче и молитве, святой Роман встал и пошел в дом свой и, не вкусив от печали пищи, забылся сном. И вот во сне явилась ему Пресвятая Владычица наша Богородица, утешение всех скорбящих, держа в руке небольшой книжный свиток [11] и сказала Роману тихим голосом:
— Открой уста!
Когда Роман открыл уста свои, Владычица вложила в них свиток и повелела съесть его.
Роман проглотил хартию и тотчас проснулся, но никого не увидел перед собою; ибо Явившаяся стала невидима. Сердце его исполнилось неизреченной сладости и радости духовной, и стал он размышлять о том, что увидел. В уме же своем он вдруг ощутил разумение книжное, ибо Дева Богородица, как некогда Сын Ее — Своим апостолам, отверзла ему ум к разумению писаний (Лк. 24:27). Он исполнился великой премудрости и стал со слезами благодарить Наставницу свою за то, что в одно мгновение Она даровала ему такие познания, каких он не мог бы достигнуть в течение многих лет.
Наступил час всенощного бдения, и святой Роман, радуясь благодати, дарованной ему Богоблагодатною Девою, пошел в церковь.
Когда нужно было воспеть песнопение в честь праздника, святой Роман взошел на амвон и воспел сладким гласом свой кондак, который сложил он в уме своем:
— «Дева днесь, Пресущественнаго раждает, и земля вертеп Неприступному приносит. Ангели с пастырьми славословят, волсви же со звездою путешествуют: нас бо ради родися Отроча младо Превечный Бог» [12].
Все, видевшие и слышавшие сие, удивлялись и услаждались пением Романа, вникая в смысл песнопения. Когда же он окончил свою песнь, патриарх спросил, откуда у него такая премудрость. Роман не скрыл чуда Богородицы, но исповедал Ее благодать и прославлял вразумившую его Небесную Наставницу. Клирики, оскорбившие его, устыдились и, покаявшись, пали к ногам Романа, прося у него прощения. Патриарх же тотчас поставил святого Романа диаконом, и из уст его премудрость потекла как река, а тем, кто сначала упрекал его за простоту и невежество, пришлось потом самим же у него учиться. Он составил множество кондаков [13] на праздники Господские и Богородичные и на память многих святых, так что его кондаков насчитывалось более тысячи [14]. И был он всеми весьма любим и почитаем. Проведя жизнь свою Богоугодно и праведно, он переселился в вечные обители и ныне с ангельскими ликами вечно воспевает Богу трисвятую песнь [15]. Аминь.
Божественными добродетельми Духа измлада украсився Романе премудре, церкви Христове пречестное украшение был еси, пением прекрасным украсив ю блаженне. Тем молим тя: подаждь желающым божественнаго дарования твоего, яко да вопием ти: радуйся отче преблаженне, красото церковная.
Примечания:
[1] Эмеса — город в Сирии на восток от реки Оронта, впадающей на северо-западе Сирии в Средиземное море.
[2] Пономарь, или правильнее, парамонарь — приставник для охранения храма и священных мест и наблюдения за их чистотою; на его же должности, по уставу церковному, полагалось: звонить к богослужению, зажигать и гасить богослужебные светильники, приготовлять и подавать кадильницу.
[3] Берит — нынешний Бейрут — древний город Финикии на берегу Средиземного моря, в V в. процветал и славился своей высшей школой риторики, поэтики и права; ныне — главный административный город Азиатско-Турецкой Сирии и важнейший торговый пункт Сирийского побережья, с населением до 80 000 жителей.
[4] Анастасий I — византийский император с 491 по 518 г.
[5] Кир — знаменитый поэт и префект столицы при императоре Феодосии Младшем, потом епископ Смирнский и песнопевец православной восточной церкви († 470 г.) — подарил столице памятник вкуса и благочестия своего — великолепный храм Богоматери, который от него и получил свое наименование и после него назывался Кировым. Впоследствии при храме сем возникла обитель. Был ли монастырь при Кировом храме во время Романа — неизвестно; но греческий подлинник жития его дает понять, что Роман не только служил при Кировом храме, но и жил в зданиях, принадлежавших сему храму.
[6] Главный великолепный собор Константинополя во имя Софии — Премудрости Божией, первоначально создан Константином Великим. Впоследствии этот собор был великолепно возобновлен и расширен императором Юстинианом Великим в 537 г.; в 1453 г. по взятии Константинополя турками, обращен в мечеть. Юстиниановский храм Св. Софии представляет и поныне замечательнейший, величественнейший памятник христианской архитектуры византийского стиля, самой цветущей эпохи его развития.
[7] Сл. 1 Кор 3:18–19. Это потому, что премудрость человеческая, предоставленная только себе, не привыкши прислушиваться к голосу откровения и разума Божия, впадает в заблуждения, отвергает высокие, спасительные истины, о всем судит кичливо и разрушительно. Напротив, буйство о Христе ничего не испытывает, а все смиренно принимает верою, оно кажется безумием в глазах мира сего, но оно-то и есть истинная премудрость, которая, по апостолу, во-первых, чиста, потом мирна, скромна, послушлива, полна милосердия и добрых плодов, беспристрастна и нелицемерна (Иак 3:17). Эта премудрость некнижных делает премудрее ученых мира сего.
[8] Св. Евфимий — патриарх Константинопольский с 490 по 496 г.
[9] Под клириками здесь разумеются церковнослужители, посвященные на то через особое архиерейское благословение, через т. н. церковный обряд «хиротесии» — чтецы и певцы. Очевидно, что Св. Роман до того времени не принадлежал к их числу.
[10] Амвон (с греческого — возвышение) начинается от средины другого предалтарного возвышения — солеи и выступом выдвигается вперед в храм. В древних церквах амвоны значительно выдвигались над солеёй, и на них вели даже иногда лестницы. Амвоны предназначались прежде не только для проповеди и молитв священнослужителей, но и для певцов и чтецов, принявших священное пострижение, чтобы они удобнее были видимы и слышимы молящимися, впоследствии для сего устроены клиросы. Но нищие непосвященные церковнослужители не имели даже права входить на амвон.
[11] По гречески — kontakion, т. е. тонкий сверток исписанного с обеих сторон пергамента; этим именем назывались в частности свертки с церковными песнями или службами.
[12] Кондак на праздник Рождества Христова.
[13] Таким образом Роман Сладкопевец первый начал писать кондаки и справедливо признается отцами Церкви творцом кондаков. Самое название кондаков носит на себе воспоминание о творце их и получило свое начало от греческого наименования того пергаментного свитка, который Богородица повелела Роману в сновидении проглотить. Под сим именем с тех пор стали разуметься в церкви краткие церковно-богослужебные песнопения в честь Господних и Богородичных праздников, а также в честь святых и в память усопших, излагающие сущность праздников и составляющие как бы тему для всего богослужебного их чинопоследования.
[14] Св. Роман остался в истории христианского песнотворчества с именем «Сладкопевца» и песнописцем, как по богатству мыслей, содержащихся в его песнопениях, так по их поэтической вдохновенности, одушевлению, глубине чувства и возвышенности языка. Церковь в своих песнопениях воспевает его гуслей сладковещанной, сладкогласной цитрой Божественного Духа, свирелью церковною, соловьем божественных песней, струной преславных слов Духа и т. д. (Стихиры). Кроме кондаков, Св. Роман Сладкопевец считается творцом и икосов, которые, по свидетельству Марка Ефесского, «вместе с кондаками петы были в одних прекрасных тех покоях (по греч. oikos — дом, покой), где священный муж имел обыкновение проводить ночи в бдении; отсюда-то они и получили такое название». «Икосами» называются в Церкви пространнейшие песнопения в честь и память праздника или в память усопших. По своему содержанию они сходны с кондаками, пишутся одним размером и поются на один глас. Икос всегда следует за кондаком, так как представляет развитие последнего.
[15] Жизнь и деятельность Св. Романа Сладкопевца относятся ко 2-й половине V века. Кончина его последовала в конце сего века.
"}},"1880":{"name":{"nominative":"Блгв. кн. Романа Угличского (1285)","short":"Блгв. кн."},"life":{"id":"","copyright":"Димитрий Ростовский. Жития Святых по изложению святителя Димитрия, митрополита Ростовского. Издательство прп. Максима Исповедника.","text":"Житие святого благоверного князя Романа, Угличского чудотворца
Святой благоверный князь Роман Угличский жил в тяжкую пору нашествия татар на русскую землю. Он был второй сын второго угличского удельного князя Владимира Константиновича и внук Константина Всеволодовича, сначала удельного князя ростовского, ярославского и угличского, а потом великого князя владимирского. Владимир Константинович получил в удел Угличе поле, или город Углич, в раннем детстве. Вступив в брак с княжной Фотинией, он имел двух сыновей — Андрея и Романа.
В княжение в Угличе Владимира разразилась страшная гроза над русской землей, а вместе и над Угличем: Батый, по разорении Москвы и Владимира и избиения здесь семьи великого князя, двинулся за Волгу, куда великий князь Юрий Всеволодович удалился, собирая войска. На этом пути татары подчиняли своей власти все попадавшиеся города, а те, которые не хотели покоряться, разоряли и избивали их жителей. Ввиду явной и неотвратимой опасности угличский князь Владимир решил не сопротивляться бесплодно, а спасти город и жителей изъявлением покорности татарам. Впрочем, сам он с семейством не хотел вынести позора и искал спасения на севере, удалившись в новгородские пределы. После несчастной битвы на реке Сити и гибели великого князя Юрия русские князья должны были признать власть татар и платить им дань. Этой участи должен был покориться и угличский князь, который по удалении Батыя на юг подобно другим князьям по миновании опасности вернулся в Углич и стал править, уже как подручник хана. Неизвестно, ходил ли князь Владимир в орду с изъявлением покорности хану, как это требовалось и как должны были делать все владетельные князья. Предание, записанное в пространном житии, гласит, что в орду Владимир не пошел, но, во избежание ответственности, не оставался и в Угличе, а проживал по другим городам и скончался во Владимире в 1249 году 27 декабря. Тело его тогда же было перенесено женой и детьми в Углич и погребено в Преображенском соборе.
Детство благоверного князя Романа, как и его старшего брата Андрея, прошло, таким образом, среди страшных тревог и бедствий, больше в изгнании и странствованиях, чем в спокойном пребывании с родителями в Угличе.
По смерти Владимира угличским князем стал старший сын его Андрей, которому было всего 16 лет. Но при нем находилась мать его, которая и руководила детьми. Андрей скончался в 1261 году, не оставив детей, и угличское княжение досталось брату его Роману, который имел тогда 26 лет от роду.
Возросши в благочестивой семье князя Владимира Константиновича среди страшных тревог и испытаний, проведя немало времени в странствовании, князь Роман отличался благочестием и не питал большой склонности к шумной жизни и веселью. Будучи достаточно просвещенным, он занимался чтением книг, любил храмы Божии, духовенство и службу церковную. К его княжению относят построение многих церквей в Угличе и пределах угличского княжества, которое при нем пользовалось миром, насколько это было возможно в тяжелое время татарского владычества. Власть князя Романа, кроме Углича, простиралась и на другие города: Кашин, Вежецкий Верх, Устюжну, Дмитров, Звенигород. Ему же принадлежит построение нового города Романова на левом высоком берегу Волги против слободы Борисоглебской.
Князь Роман отличался благотворительностью, заботился об устроении богаделен и странноприимных домов.
В 1265 г. князь Роман сочетался браком с княжной Александрой, но потомства не имел. Вместе с ним в Угличе жила благочестивая его мать, княгиня Фотиния, которая под старость приняла иноческий чин с именем Евдокии, в 1278 году скончалась и погребена была в Угличе подле своего супруга. В 1281 году князь Роман лишился и своей супруги Александры и доживал последние свои годы в одиночестве, предаваясь делам и подвигам благочестия. Блаженная кончина его последовала 3 февраля 1285 года, к великой печали его подданных и родственных князей, которые любили и почитали его. Тело князя Романа положено было в соборном храме Преображения Господня, рядом с гробницами его отца, матери, брата и супруги.
Ровно через двести лет после кончины князя Романа, именно в 1485 году, угличский князь Андрей Васильевич приступил к постройке нового, уже каменного собора Преображения Господня в крепости города Углича. При копании рва для основания нового храма Бог даровал князю Андрею обрести нетленные мощи князя Романа, которые и были потом поставлены в новопостроенном храме и лежали здесь целы и невредимы более ста двадцати лет. От этих нетленных мощей истекали многочисленные чудесные исцеления от различных болезней. Как жители Углича, так и окрестных мест благоговейно чтили мощи святого князя, но свидетельства со стороны церковных властей не было.
После убиения царевича Дмитрия в Угличе в конце шестнадцатого и первых годах семнадцатого столетия стали особенно часто повторяться чудесные исцеления больных, притекавших к мощам святого князя Романа. Слава о сих чудесах распространилась повсюду, и патриарх Иов поручил казанскому митрополиту Гермогену освидетельствовать на месте святые мощи и сказания о чудесах. После сего освидетельствования святейший патриарх Иов благословил составить житие, стихиры и канон святому Роману, а равно и описание чудес с 3 февраля 1605 года.
В 1609 году город Углич постигло великое бедствие, как и всю тогдашнюю Русь: литовское разорение. Город Углич был взят, жители во множестве перебиты, а дома, крепость и храмы Божии пограблены и пожжены. Враги ворвались и в Преображенский собор, разграбили и многое пожгли, а нарочито мощи святого князя Романа, покоившиеся там. Благочестивые почитатели святого Романа собрали обожженные кости его мощей: головы, ребер, рук и ног, положили в новую раку и опять поставили в соборном храме Преображения, где они и покоятся до настоящего времени.
В этот день празднуется память святой Анны пророчицы. Святая Анна пророчица, воспоминаемая в Евангелии, вместе со святым Симеоном Богоприимцем встретив Господа Иисуса во храме, проповедовала о Нем, что Он есть ожидаемый Мессия — Христос.
"}},"1888":{"name":{"nominative":"Прп. Руфа, затворника Печерского (XIV)","short":"Прп. Руфа"}},"1893":{"name":{"nominative":"Прп. Саввы Вишерского, Новгородского (1461)","short":"Прп. Саввы"},"life":{"id":"minei-1001-1893","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Преподобный Савва был родом из Тверского княжества, из города Кашина [1] и происходил из благородной, всеми уважаемой фамилии [2]; там он вырос и получил воспитание. Еще в самых юных летах он отличался добродетельною жизнию; нося мирскую одежду, он подражал иноческим подвигам, молился и постился как совершенный инок, и усердно ходил в храм Божий. Движимый любовью к Богу, Савва решился принять иноческий образ и стал проводить суровую монашескую жизнь в некоторых из Тверских монастырей, безропотно исполняя различные монастырские послушания: на поварне, в хлебопекарне и в других службах. При сем он отличался необыкновенным смирением. Братия Саввинской Тверской пустыни [3], где он вскоре поселился, настолько полюбили Савву и стали уважать его за подвижническую жизнь, что имели его посреди себя как бы ангела Божия и избрали его себе во игумена. Бояре и все жители той страны стали почитать его как святого, и молва о его смирении, воздержании и других великих добродетелях далеко разнеслась кругом. Но преподобного тяготила слава человеческая, и он, избегая ее, удалился с родины и долгое время жил в совершенной безвестности, в чужой стране. Ревнуя о высших подвигах иноческих, Савва отправился на далекий Афон, прославленный святою жизнию своих подвижников, и там совершенствовался в духовной жизни [4].
По возвращении с Афона преподобный пришел в Великий Новгород, но не открыл никому, кто он, странствуя под видом бедного, неизвестного странника. Руководимый Богом, он пришел на реку Вишеру [5], водрузил здесь крест [6] и, устроив небольшой шалаш, стал проводить отшельническую жизнь. Он имел с собою образ Пречистой Богоматери, перед которым непрестанно молился. Случилось одному из новгородцев проходить мимо того места. В то время был пост святых апостолов Петра и Павла, и стояла знойная летняя погода. Святой погрузился в глубокую молитву, как бы не чувствуя того, что лицо его все было покрыто комарами, так что его совсем не было видно. Изумленный новгородец поведал другим о том, что он видел, и отсюда все поняли, что это — истинный Божий человек. Заметив, что его узнали, преподобный Савва удалился отсюда и поселился в еще более уединенном месте близ реки Сосницы [7]. Здесь он продолжал упражняться в посте и молитве, проводя жизнь, исполненную еще больших лишений.
Но «не может укрыться город, стоящий на верху горы» (Мф. 5:14). Молва о святой жизни преподобного Саввы распространилась по окрестностям, и соседние жители стали приходить к нему и доставлять ему свои посильные приношения, необходимые для поддержания жизни. Мало-помалу слух о святом угоднике Божием распространился по всей Новгородской области и достиг даже до самого архиепископа Иоанна, бывшего тогда на Новгородской кафедре [8]. Вследствие сего Иоанн послал разузнать о преподобном Савве, кто и каков он, и какова его жизнь. Посланному для сего доверенному лицу архиепископ велел расспросить Савву и упрекнуть его за то, что он не почтил его архиерейской власти и поселился в Новгородской земле без его благословения.
Архиерейский посланец, явившись к преподобному как бы с запрещением от архиепископа, сказал:
— Как смел ты поселиться в сей местности без позволения архиепископа?
Савва смиренно отвечал на это следующею притчею.
— Одна девица, — сказал он, — сидела у окна близ площади и бесстыдно смотрела на всех проходивших; другая же, сидя у другого окна, с благоговением хранила девственную чистоту своей души. Мимопроходящие о первой девице, обращая внимание на ее бесстыдство, говорили: «не сохранит она чистоты своей при своей суетности и рассеянности»; о второй же говорили, что девица та, при таковой ее скромности, сохранит беспорочной свою душевную чистоту. Тем более нам подобает особенно внимать себе и охранять себя на том пути, по коему мы пошли: мы живем здесь в пустыне, не тебя, архипастыря, избегая, а удаляясь от мира; молитв же твоих и благословения мы всегда желаем, чтобы они пребывали с нами.
Посланный, возвратившись, рассказал архиепископу все о блаженном Савве, о его жизни, постничестве и нищете. Услыхав о сем, архиепископ понял, что это — старец духовной жизни, и посему, побуждаемый сильным желанием самому видеть его, отправился к нему в пустыню.
Блаженный Савва, покрытый своим обычным рубищем, встретил его еще на пути. Увидев архиепископа, Савва с глубоким смирением пал перед ним и поклонился ему с подобающею святительскому сану почтительностью. Архиепископ благословил преподобного, не зная, что это — Савва, но считая его за обыкновенного странника. Он повелел ему сесть вместе с собой и ехать до жилища Саввы, и едва мог уговорить его, потому что смиренный подвижник не смел позволить себе сесть вместе со святителем. Во время пути беседа с преподобным показала архиепископу, что это — не простой человек, а муж опытный в духовной жизни, и владыка тем более полюбил Савву прежде, нежели узнал его. Уже только перед самым жилищем своим Савва, смиренно поклонившись архиепископу, поведал о себе, что он грешный Савва. Тогда святитель подивился его смирению и с любовию благословил его. Потом оба они вошли в келию Саввы и там долго беседовали.
В продолжение нескольких часов архипастырь наставлял преподобного пребывать непреткновенно в терпении и подвигах и разделил с ним пустынную трапезу. Возвратившись в Новгород, архиепископ восхвалял великое богоугодное житие преподобного старца и с того времени стал питать к блаженному Савве глубокое уважение, считая его великим, и после того всегда присылал ему все потребное для его пустынной жизни.
Между тем преподобный Савва задумал основать в своей пустые обитель и начал строить своими руками келии для приходившей к нему иночествующей братии. Не стерпел сего лукавый враг рода человеческого и, побуждаемый завистью к нему, внушил разбойникам причинить преподобному зло. Думая, что у него есть какое-нибудь имущество, они пришли к нему со злым намерением. Савва строил в это время келию. С ложным смирением разбойники стали просить у старца благословения. Но он прозрел их коварный замысел и то, что они — разбойники. И вот он обратился к ним со следующею просьбою:
— Детки! Окажите любовь, помогите мне поднять дерево на стену.
При этом старец велел им взяться за тонкий конец бревна, а сам взялся за толстый. Разбойники никак не могли все вместе поднять своего конца, а старец, с Божиею помощью, легко один поднял дерево на стену. Пораженные сим, разбойники переглянулись между собою со стыдом и страхом, поспешили уйти от преподобного, боясь, чтобы из-за него им самим не потерпеть какого-либо вреда [9].
По прошествии некоторого времени, одни из иноков монастыря, находившегося на так называемой Лисичьей горе, стали не соглашаться, чтобы старец продолжал жить в той местности, ибо она находилась немного выше упомянутого монастыря. Тогда преподобный Савва, прослышав о поднятом за землю спор, послал в Новгород одного из учеников своих, по имени Ефрем [10], к начальникам Славянского конца [11], с просьбою отвести ему место на реке Вишере для пустынной обители. Те охотно дали ему на сие позволение. После того преподобный Савва окончательно поселился там и всячески, сколько был в силах, трудился над построением обители. Водрузив келии для братии, он вознамерился воздвигнуть и церковь в честь преславного Вознесения Господа нашего Иисуса Христа [12]. При помощи Божией, церковь вскоре была сооружена и освящена. С этого времени к преподобному Савве стало стекаться много народа: одни ради пользы духовной и наставления, другие для иноческой жизни в его обители. Он же с радостию принимал всех.
В то же время преподобный продолжал более всех трудиться над благоустройством новой обители, всем подавая пример своим неутомимым трудолюбием. В обители преподобного, между прочим, работал тогда один мирянин, весьма ленивый в исполнении монастырских послушаний. Он нередко вступал со старцем в пререкания по поводу того, что он предпринимает слишком много дел. Савва же, утешая его, говорил:
— Не скорби, чадо, потерпи лишь эти дни, назначенные для исполнения тобою монастырских работ, и тогда мы после вознаградим тебя гораздо более, чем обещались.
Мирянин, тронутый кроткими словами старца, понял, что то было с ним вражеское искушение, и после того стал работать и трудиться гораздо более других.
В то время в обитель пришел один инок для того чтобы увидеть блаженного Савву; ибо он от многих слышал о его великой подвижнической жизни. Старец сам встретил его. У него было обыкновение, когда кто приходил к нему из других монастырей, выходить к нему, встречая его еще далеко от своей обители, там, где водружен был крест; сотворив там краткую молитву, он затем шел с гостем в церковь, здесь снова совершал молитву и потом уже вел его в свою келию и вступал с ним в беседу.
Когда упомянутый инок был встречен таким образом преподобным Саввою, то старец, после долгой беседы с иноком, при наступлении позднего вечера, оставил пришедшего брата отдохнуть: сам же, взявшись за жернов, молол рожь. И вот вновь пришедший брат слышит, что старец недалеко от келии всю ночь до самой утрени мелет рожь, а устами своими читает псалмы. Инок был изумлен и начал говорить себе, что он гораздо более увидел, чем слышал прежде о старце от других. Рано утром, приняв от старца благословение, он отправился обратно в свой монастырь, повествуя всем о величайшем подвижническом житии святого и укоряя себя в лености и нерадении.
По устроении обители преподобный Савва поставил себе столп и, входя на него, всю седмицу до субботы проводил на нем в посте и молитве; в субботу же сходил со столпа к братии, причащался с ними Святых Тайн, слушал службу воскресного дня, разделял вместе с прочими трапезу и, после душеполезного поучения братии, снова входил на столп и таким же образом снова подвизался на нем до следующей субботы [13].
Во время сего великого столпнического подвига в обитель к преподобному Савве пришел из Твери повидаться с ним родной брат его по плоти, давно не видевший его. Но старец совсем не хотел видеть его и беседовать о ним. И когда брат долгое время оставался при столпе, умоляя старца хотя бы только повидаться с ним, то старец, наконец, сошел со столпа и благословил брата, но, ничего не сказав ему, тотчас же снова взошел на столп. Брат же преподобного, увидев его, с радостию возвратился в Тверь, прославляя Бога за дивные знамения Его благодати, коих очевидцем он удостоился быть.
Живя на столпе, по-видимому, удаленный от обители и забот о ней, преподобный Савва продолжал, однако, хранить ее своими молитвами. Однажды разбойники подошли к монастырю, чтобы разграбить его. Преподобный, стоя на столпе на молитве, еще издали увидал их и, поняв злое намерение, с коим они пришли, стал стучать жезлом по стене. Разбойники, услыхав стук, объятые страхом, убежали: ибо их отгоняла от обители молитва преподобного [14]. С того времени разбойники перестали подходить к монастырю.
Между тем, к преподобному Савве продолжали отовсюду стекаться и иноки, и миряне, ради пользы духовной, которую от него получали; ибо он, по апостолу, для всех был всем (1 Кор. 9:22), всех наставляя, обо всех соболезнуя и заботясь как бы о своих собственных членах, к старцам относясь как к своим братиям и сверстникам, к более юным как к своим детям. И не было никого в обители преподобного Саввы ни оскорбляемого, ни оскорбляющего, ибо все были утешаемы и примиряемы святым Саввою.
Пребывая в сих подвигах и перенося столь суровые лишения и всякого рода скорби, преподобный Савва, на семидесятом году от рождения впал в телесный недуг. Готовясь разрешиться от тела и отдать последний долг природе, преподобный призвал к себе всю братию и обратился к ней с предсмертными душеполезными наставлениями, в особенности о том, чтобы они твердо и неизменно пребывали в православии и в соблюдении иноческих обетов, более же всего преуспевали в смирении.
В заключение старец сказал им:
— В чем вы видели меня подвизающимся, — то и сами творите.
После сего, поручив монастырь и братию заботам и попечениям архиепископа Новгородского, а ближайшее заведование обителью и руководство иноками старейшим из братии, своим ближайшим ученикам Ефрему и Андрею [15], наиболее показавшим свои труды и подвиги в том монастыре, преподобный Савва, все более укрепляясь духом, стал изнемогать телом. Причастившись Святых Христовых Тайн, он мирно предал душу свою Господу 1 октября 1460 г. Перед самою кончиною своею преподобный заповедал своим ученикам: «Когда душа моя разлучится с телом, не совершайте над ним никаких торжественных погребальных обрядов, но просто, без всяких приготовлений, отнесите тело до могилы и предайте земле».
Ученики преподобного, увидев своего отца и наставника умершим, много скорбели о разлучении с ним. Потом, почтив его память, как своего отца и наставника ко спасению, псалмопением и надгробными песнопениями, они погребли в земле его трудолюбное и многострадальное тело между церковью и столпом, на котором он подвизался в последнее время своей жизни.
По отшествии своего наставника к Богу, ученики преподобного Саввы стали еще более заботиться об устройстве монастыря, о том, чтобы ничего не забывалось из монастырских правил и заветов их отца духовного — преподобного Саввы. Особенно же они заботились о внутренней духовной жизни своей, подражая в ней тому, что они видели в своем наставнике и учителе, и стараясь тщательно исправлять свои недостатки. И они показали в сем отношении такие подвиги, что стали добрым образцом для многих.
По прошествии довольно продолжительного времени, когда, с помощию Божиею и по молитвам преподобного Саввы, обитель его с успехом процветала, в ней произошел большой пожар, так что сгорел весь монастырь. При сем сгорели вместе с келиями и церковь, и столп, на котором подвизался преподобный во время своей жизни; но гроб преподобного Саввы, находившийся между церковию и столпом, и часовня над гробом, не потерпели от огня никакого вреда, так что пламень не мог даже прикоснуться к ним, хотя окружал их со всех сторон. Это было первое чудо по преставлении святого. С того времени при гробе преподобного Саввы стали совершаться многоразличные чудотворения, коими Господь явил в нем верующим истинного Своего угодника и благодатного чудотворца. Следующее чудо особенно уверило всех в этом. Некто Захария, готовившийся принять иноческий постриг в обители преподобного, много слышал от тамошних иноков о святом житии и посмертных чудесах преподобного. Благоговейно изумляясь слышанному, Захария в продолжение многих дней размышлял о том и молил Бога, чтобы и ему сподобиться самому быть свидетелем какого-либо из таковых чудес. И вот, когда он однажды стоял на молитве и, присев для отдыха, задремал и уснул, вдруг увидел перед собою какого-то незнакомого старца, который сказал ему: «если хочешь видеть Савву, иди за мною, — и тогда увидишь его». Захария, как казалось ему, пошел за тем старцем, дошел до гроба святого Саввы, увидал там нескольких святителей и среди них преподобного Савву, стоявшего на возвышенном месте. Он поклонился преподобному, и тот сказал ему несколько слов в назидание и утвердил его в его вере.
Между тем, болящие и все с верою притекающие ко гробу преподобного продолжали получать духовные утешения в своих скорбях и чудодейственные исцеления от своих тяжких недугов. Слух о сих чудотворениях распространился по всей Новгородской области, особенно с того времени, когда настоятель Саввинской обители игумен Геласий, по молитвам к угоднику Божию, исцелел от приключившейся с ним отравы, причем при исцелении увидел во сне преподобного Савву, стоявшего на молитве в светлых ризах со взором, обращенным к храму. Проснувшись и почувствовав себя исцеленным, Геласий прославил Бога, творящего через святых Своих угодников дивные чудеса, и поспешил отправиться к Новгородскому архиепископу, которому и поведал о бывшем ему видении и о своем чудесном исцелении. Тогда Новгородский святитель Иона прибыл в Саввин Вишерский монастырь [16] и, поспешив ко гробу преподобного, совершил перед ним молебное пение. Потом он приказал написать икону преподобного Саввы [17], составить в честь его службу и описать его житие [18] во славу Господу Богу и Спасу нашему Иисусу Христу, дивно прославляющему святых Своих и по их преставлении.
Впоследствии мощи преподобного Саввы были перенесены во вновь построенную церковь во имя Покрова Пресвятой Богородицы [19], и в православной русской церкви установлен в честь его праздник [20]. И ныне у честного гроба его подаются неоскудные исцеления всем, с верою притекающим к предстательству преподобного, не престающего молиться перед престолом Всевышнего о всех, верою почитающих пречестную память его.
От юности твоея весь Богу поработился еси блаженнее, и того ради любве, отечество и род оставил еси, в пустыню вселився, и в ней жестокое житие показав: чудес дарования от Господа приял еси Савво преподобне, моли Христа Бога спастися душам нашым.
Отечества преподобне удалився, и вселився в пустыню, и тамо на столп вшед, идеже жестокое житие показал еси: и многих житием удивив, отнюдуже дарование чудес от Христа приял еси. Поминай нас чествующих память твою, да зовем ти: радуйся Савво отче наш.
Примечания:
[1] Кашин — ныне уездный город Тверской губернии, в 188 верстах от Твери, на реке Волге — входил в состав Тверского княжества, некоторое время был самостоятельным, самым сильным уделом в нем и очень значительным городом, но потом потерял свое прежнее значение.
[2] Преп. Савва был второй из восьми сыновей кашинского боярина Ивана Васильевича Борозды, из рода славного, отличавшегося в боях воинскими доблестями (откуда произошло и фамильное имя этого рода: борозда — древневоенное название окопа, траншеи).
[3] Тверская Саввина (Сретенская) пустынь была основана преподобными Саввою и Варсонофием Тверскими, современниками Саввы Вишерского (память их празднуется 2 марта), в 1397 г. и находилась в 20 верстах от Твери, там, где ныне — село Саввино.
[4] О жизни преп. Саввы на Афоне ничего неизвестно, равно как нельзя с точностью определить, долго ли он там пребывал, но, по некоторым историческим указаниям из раннейших и позднейших событий жизни преподобного, можно думать, что он ушел на Афон около 1411 г. и что пребывание его там продолжалось не более трех лет. Из дальнейшей жизни преподобного видно, что впечатления Афона надолго остались в его душе. Известно также, что он принес с собою с Афона в Россию список Кормчей книги, которым пользовался потом Вассиан, архиепископ Ростовский.
[5] Вишера — река Новгородской губернии, левый приток Волхова. — Как видно из настоящего местоположения Савво-Вишерского монастыря, преп. Савва поселился на левом берегу Вишеры, в 10 верстах к северо-востоку от Новгорода. Поселение Саввы на Вишере было не позже 1414 или 1415 г.
[6] Крест этот и теперь стоит в часовне при монастыре. В настоящее время крест лишь обложен досками и с лицевой стороны литыми из алебастра изображениями святых.
[7] Небольшая речка, рядом с Вишерой, протекавшая среди соснового бора, от которого получила свое название.
[8] Архиепископ Иоанн управлял Новгородскою святительскою кафедрою с 1387 по 1415 г.
[9] О сем чуде воспоминается и в службе преподобному. Канон, песнь 6, тропарь 3.
[10] Ефрем — любимый ученик преподобного Саввы; по кончине его, удалился на берега озера Ильмень, где основал Перекомский монастырь († 1492 г). Память преп. Ефрема совершается 16 мая и 26 сентября.
[11] Новгород Великий делился на две стороны: Торговую и Софийскую, которые в свою очередь делились на так называемые концы. Славянский конец находился на юге Торговой стороны. Стороны и концы имели свое управление и заведовали ближайшими к Новгороду округами Новгородской области. Округа, где протекала в том месте Вишера и расположен был Лисичий монастырь, находилась в ведении Славянского конца. Известна печать с крестом в средине и с надписью вокруг: «печать Славянского конца», а на обороте с изображением святого в венце и с надписью: «Павел исповедник», откуда видно, что в Славянском конце было свое управление.
[12] Церковь с келиями была построена в обители преп. Саввы в 1418 г. по благословению Св. архиепископа Новгородского Симеона († 1421 г.). Память его совершается 10 февраля и 15 июня.
[13] Воспевая столпнические подвиги преп. Саввы, церковь уподобляет его «Симеону великому», т. е. Св. Симеону Столпнику. Канон, песнь 4, тропарь 2. Столп как бы заменил преподобному пустынный великий Афон.
[14] О сем чуде церковь воспевает в службе преподобному. Стих. 3 на «Господи воззвах».
[15] О преп. Ефреме см. на с. 282. О другом ученике преп. Саввы, Андрее, известно, что он до того изнурил тело свое постом в бдением, что у него остались только кожа и кости. Вскоре, однако, по смерти преп. Саввы настоятелем Саввиной обители был уже игумен Геласий.
[16] Св. архиепископ Новгородский Иона управлял Новгородской церковью с 1458 г. до самой кончины своей, последовавшей в 1470 г. Память его совершается 5 ноября. Приезд святителя в Саввиновишерскую обитель должно относить к 1461 г.
[17] Сия древняя икона преп. Саввы хранится в обители его доселе. Ранее она лежала на раке святых его мощей; ныне же находится в монастырском Вознесенском соборе, в приделе во имя преп. Саввы.
[18] Составление жития преп. Саввы приписывают известному агиографу 2-й половины XV века Пахомию Логофету, современнику святителя Ионы. Но некоторые списки жития, называющие автором его Пахомия, оканчиваются припиской, по которой «списано бысть и изобретено блаженного Саввы житие священноиноком Геласием, бывшим тогда игуменом тоя обители, в лето 6972-е», — из чего можно заключать, что житие первоначально написано в 1464 г. игуменом Геласием и после уже исправлено Пахомием Логофетом.
[19] Это было в 1523 г.
[20] Праздник в честь преп. Саввы установлен в Русской церкви соборным определением 1549 г. С того времени преп. Савва стал известен с именем Новгородского чудотворца. В 1570 г., в царствование Иоанна Грозного, во время Новгородского погрома, «государевы ратные люди разрушили гроб чудотворца»; на следующий год мощи преп. Саввы были положены в новую раку и помещены в новом каменном Покровском храме обители. В настоящее время мощи преподобного почивают под спудом в Покровском пределе Вознесенского собора монастыря. Во имя его в обители — два храма.
"}},"1895":{"name":{"nominative":"Прп. Саввы Крыпецкого, Псковского (1495)","short":"Прп. Саввы"},"life":{"id":"minei-0828-1895","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Преподобный отец наш Савва родился, получил воспитание и принял иночество в чужих странах. Неизвестно, из какой он был страны [1], известно только, что родился он не в русской земле, а, как иностранец, пришел в город Псков, в монастырь Пресвятой Богородицы, называемый Снятогорским [2]. Принятый игуменом, он доблестно подвизался в иноческих подвигах и за свою добродетельную жизнь заслужил у всех похвалу и славу. Но не желая славы от людей, он перешел на реку Толву в монастырь великого Евфросина [3]. Преподобный Евфросин принял его и поручил ему исполнять обязанности монастырского слуги. Инок Савва исполнял эти обязанности ревностно и со смирением. Спустя немного времени, испросив благословение у великого Евфросина, он ушел в пустыню, находившуюся на расстоянии 15 поприщ от Евфросинова монастыря, к озеру, называемому Крыпец, и поселился тут на совершенно безлюдном месте. Не мало искушений от бесов вынес здесь преподобный Савва. Вскоре он построил на месте своих подвигов церковь во имя святого Иоанна Богослова, устроил келлии и основал монастырь, после чего к нему собралось немалое число братии. Слава о его добродетельной жизни быстро распространилась повсюду, и о нем узнал Псковский князь Ярослав Васильевич [4]. Князь питал к преподобному великое уважение. Он делал большие пожертвования на устроение монастыря, подарил земли [5] и озера на пропитание братии и часто сам посещал монастырь, чтобы принять благословение у преподобного. В одно время он пришел в монастырь с княгинею, своею супругою. Преподобный Савва с великим почетом встретил его, но княгине войти в монастырь не разрешил, а благословил ее за воротами монастыря и там подал ей исцеление, так как она была больна.
Преподобный Савва прожил много лет, и в 1495 году 30 августа [6] отошел ко Господу. Мощи его были обретены в 1554 году вследствие явления преподобного священноиноку устроенного им монастыря Исаии и до сего дня подают многие исцеления с верою приходящим к ним во славу Христа Бога, Которому да будет слава ныне, всегда и вечно.
Примечания:
[1] По месяцеслову Вершинского, прп. Савва по происхождению был серб.
[2] Снятогорский Богородичный монастырь — один из древнейших монастырей Псковского края (упоминается в 1265 году); находился в местности, называемой Снятной горой, на берегу реки Великой в расстоянии 4-х верст от Пскова.
[3] Это был Спасо-Великопустынский монастырь на реке Толве в Псковской губернии, в 30 верстах от Пскова, основанный прп. Евфросином около 1450 года. Память прп. Евфросина празднуется 15 мая. Под этим числом помещена и память его.
[4] Это был управлявший Псковом князь Ярослав Васильевич Оболенский.
[5] В 1487 году князь Ярослав Васильевич выдал грамоту на землю для обители и приказал построить чрез мхи и болота мост к монастырю прп. Саввы в 1400 саженей длины. Этот мост и доныне называется Ярославовым.
[6] Здесь в Прологе надо предполагать опечатку, так как во всех сказаниях о преподобном Савве днем кончины его указан 28 день августа.
"}},"1898":{"name":{"nominative":"Прп. Саввы Освященного (532)","short":"Прп. Саввы"},"life":{"id":"minei-1205-1898","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Преподобный Савва родился в тридцать первый год царствования греческого императора Феодосия Младшего [1], в стране Каппадокийской, в селе, называвшемся Муталаска, которое зависело от Кесарии [2]; оно сначала было неизвестно, но впоследствии рождением в нем Саввы прославилось больше Армафема, в котором вырос Божественный пророк Самуил (1 Цар.1:1 и далее). Родителями блаженного Саввы были Иоанн и София, люди благородные и благочестивые. Когда ребенку минуло пять лет, они отправились в Александрию [3], ибо Иоанн находился на службе царской и имел высокий воинский сан. По Божию провидению, Савва был оставлен вместе с родительским имением у брата его матери Ермии. Но так как жена у Ермия была злая и сварливая, то отрок много терпел и, наконец, ушел к брату своего отца Григорию, жившему в другом селе, называвшемся Сканда [4]. Вследствие сего возникла вражда между дядями Саввы. Родители его долго оставались в Александрии, а Ермий с Григорием ссорились между собою, и каждый из них хотел не столько иметь у себя отрока, сколько попользоваться имуществом его отца. Блаженный отрок, еще с юного возраста отличавшийся зрелым разумом, видя раздоры и свары своих дядей, отказался от всего имущества и, удалившись в монастырь Флавианов [5], отстоявший от Муталаски на три с половиной версты, принял на себя Ангельский образ восьми лет от роду; живя там, он вскоре изучил псалтирь и прочие книги Священного Писания, преуспевал в добрых делах и во всем следовал иноческому уставу. Немного времени спустя, дяди блаженного Саввы помирились между собой, пришли к нему в монастырь и начали соблазнять его, советуя уйти из-за стен святой обители и, взяв себе жену, жить в отцовском имении. Но он, желая оставаться в доме Божием, а не жить в селениях грешников [6], и любя монастырскую жизнь более мирской, не послушался своих дядей и отверг их соблазнительное предложение:
— Как от змей, — говорил он, — убегаю я от тех, которые советуют мне сойти с пути Божия, ибо худые сообщества развращают добрые нравы (1 Кор.15:33), и боюсь навлечь на себя проклятие, которым Пророк проклинает уклоняющихся в разврат: «проклятых, уклоняющихся от заповедей Твоих» (ср. Псалом 118:21). С такими словами он отослал от себя дядей своих ни с чем, а сам стал подвизаться еще с большим усердием, умерщвляя свое тело трудами и воздержанием и порабощая его духу.
Когда был побежден сей змий, который имением и женитьбою соблазнял его уйти из обители, как из райского селения, — другой искуситель стал искушать святого — бес чревообъядения. Однажды, работая в монастырском саду, Савва увидел прекрасное яблоко, висящее на дереве; не утерпел он, сорвал яблоко и хотел съесть его раньше положенного времени и обычного благословения. Но, вспомнив, что сим плодом змий в раю ввел в грех первого человека (Быт., гл. 3), Савва удержался, не стал есть его и осуждал сам себя, говоря:
— Красив был для взора и приятен для вкуса и тот плод, который умертвил Адама.
И, бросив яблоко на землю, он растоптал его ногами, попирая с ним вместе и помысл свой и, более того, сокрушая главу бесу чревообъядения, — и дал себе обет не есть яблок всю жизнь. С тех пор он всякое плотское вожделение побеждал воздержанием, мало ел, мало спал, постоянно пребывал в трудах, и руки его простирались только на молитву, или на работу.
И вскоре святой, не смотря на свою юность, сравнялся добродетелью со всеми старцами, бывшими в том монастыре.
Случилось некогда одному из тамошней братии, который имел послушание печь хлебы, — промокнуть от дождя; а так как время было зимнее, солнце не светило, и ему негде было просушить одежду, то он положил ее в хлебную печь на дрова и забыл о ней. Немного времени спустя, братия собрались печь хлебы и затопили печь, не зная, что пекарь положил туда посушить одежду. Когда дрова уже сильно разгорелись, пекарь вспомнил о своей одежде и очень горевал о ней. Был тут и блаженный Савва: увидев печаль брата, он не подумал о себе и, осенив себя крестным знамением, вошел в топившуюся печь. И, о чудо! как некогда отроки в печи вавилонской не сгорели (Дан., гл. 3) по своей вере, так и отрок Савва за свою любовь к брату вышел из печи невредимым с нетронутой огнем одеждой брата в руках, и его собственная одежда также осталась неопаленной.
Братия, увидав сие чудо, ужаснулись, и говорили друг другу:
— Каков будет этот отрок в будущем, если он от юности уже сподобился от Бога такой благодати!
В том монастыре блаженный пробыл десять лет, восходя от силы в силу и от славы в славу. Потом захотелось ему пойти в Иерусалим поклониться святым местам и посетить отцов, живших там в окрестной пустыне, воспользоваться их беседою и найти там и себе место для пустынножительства. Он обратился к архимандриту с просьбой отпустить его в святой град с молитвой и благословением. Но тот не хотел его отпустить, говоря:
— Нехорошо тебе, такому юному, странствовать, лучше побудь на одном месте.
Но Бог, все устрояющий на пользу, повелел архимандриту не удерживать Савву.
— Отпусти Савву послужить Мне в пустыне, — открыл Он архимандриту в видении.
Тогда, призвав блаженного, архимандрит дал ему благословение и отпустил его с молитвою в путь. Он же, направляемый десницею Всевышнего, пришел в Иерусалим на восемнадцатом году от роду, в конце царствование Маркиана [7] и патриаршества Ювеналия во святом граде. Он прибыл в монастырь святого Пассариона в зимнее время, был принят архимандритом Елпидием и поручен руководительству некоего старца Каппадокийского. У него Савва провел зиму, мечтая о безмолвной жизни пустынника, к чему давно стремился душою. Услышав о Евфимии великом [8], сияющем добродетелью и чудесами в пустыне, находящейся на восток от Иерусалима, Савва захотел видеть его. Испросив у начальствующих благословение, он отправился в путь и, прибыв в Лавру великого Евфимия, пробыл там несколько дней, ожидая, когда можно будет увидеть его, так как преподобный не всегда приходил в собор, а один или два раза в неделю и в известные дни. Когда наступила суббота, Савва увидел преподобного Евфимия, шедшего в церковь, и припал к нему с усердной просьбой принять его в свою Лавру. Но Евфимий, видя его юность, отослал его в монастырь, находившийся еще далее от Иерусалима, под начало к блаженному Феоктисту [9], повелевая ему заботиться о сем юном монахе, — и пророчествовал о нем, что он в скором времени, благодатью Христовой, просияет в иноческом житии более многих других, будет славным образцом для всех палестинских отшельников и воздвигнет лавру большую, чем все лавры в той стране.
Принятой Феоктистом в монастырь, Савва весь предался Богу и исполнял все монастырские службы безропотно и послушно, со смирением и усердием. Будучи способен и весьма ревностен к совершению Божественного служения, он прежде всех входил в церковь и выходил из нее после всех. При великих душевных силах, он и телом был велик и силен, — почему, когда все монахи рубили в пустыне только по одной связке прутьев для корзин и носили в киновию, то Савва рубил и носил по три. Сверх сего, иногда носил он и воду, и дрова, и, таким образом, старался всем услужить. Был он довольно долгое время смотрителем над лошаками, исправлял и другие различные должности, и всё сие исполнял неукоризненно и беспорочно, так что отцы киновии удивлялись столь великому усердию и услужливости юного Саввы.
Тогда диавол, желая воспрепятствовать ему, измыслил следующее. Был в том монастыре один брат, родом из Александрии, по имени Иоанн. Сей брат получил известие о смерти своих родителей. И вот диавол внушил ему неподобающую для инока мысль позаботиться об устройстве оставшегося после родителей имения, и он докучал игумену Феоктисту частыми просьбами отпустить его в Александрию и, кроме того, отпустить о ним и Савву, потому что он, как человек сильный телом, мог ему оказать большую помощь в дороге. Феоктист уступил настойчивым просьбам инока и отпустил его на родину, а с ним отпустил согласно его просьбе и Савву, и так они отправились. Когда они прибыли в Александрию и стали хлопотать по устройству оставшегося после умерших имения, родители блаженного Саввы, Иоанн и София, случайно бывшие там (ибо отец Саввы по своей военной должности часто бывал посылаем в Александрию по царскому повелению), узнали его. Тогда блаженному Савве представился новый подвиг и явилась борьба больше первой, когда дяди его влекли из монастыря в мир, от монашества к женитьбе: родители Саввы то слезными просьбами, то ласковыми и заманчивыми словами еще более склоняли его снять чёрные одежды и надеть светлые, жить по их примеру и поступить в военную службу. Блаженный же, поняв, что он встретился с родителями и был узнан ими по вражескому наваждению, упорно сопротивлялся своему природному чувству. Он сдержал в себе естественную любовь к родителям, отверг их настойчивые мольбы и слёзы и, непоколебимый в своем добром решении, отвечал родителям:
— Боюсь Сказавшего: «Кто любит отца или мать более, нежели Меня, не достоин Меня; и кто любит сына или дочь более, нежели Меня, не достоин Меня; и кто не берет креста своего и следует за Мною, тот не достоин Меня» (Мф. 10:37–38). Как же я могу предпочесть вас Богу, суетную вашу жизнь — кресту своему, военную службу мирскую — воинству духовному? Если и земные цари карают воинов, убежавших из полков, то тем более Царь Небесный не пощадит тех, которые вписались в Его славное воинство и потом убегают из избранного полка.
В заключение блаженный Савва прибавил еще:
— Если вы будете продолжать уговаривать меня покинуть прекрасное воинствование Христово, то я не буду более называть вас своими родителями.
Тогда Иоанн и София, увидев, что сердце сына их непреклонно, перестали его уговаривать и с горькими рыданиями, скрепя сердце, отпустили его, а при расставании просили его взять с собою на дорогу, что только ему ни потребуется, и давали сорок золотых монет; он же ничего не хотел брать, однако, чтобы не оскорбить совсем своих родителей, взял только три монеты, и те, возвратившись, отдал в руки игумену Феоктисту.
К концу десятого года пребывания Саввы в монастыре, преподобный Феоктист преставился; на его место преподобным Евфимием поставлен был один добродетельный инок, по имени Марин; но и он через два года умер, после чего место настоятеля занял один добродетельный инок, по имени Лонгин. Блаженному Савве в то время минуло тридцать лет от роду. Он обратился к игумену Лонгину с просьбой позволить ему для более уединенной жизни затвориться в пещере, бывшей около монастыря, к югу на одном утесе. Лонгин донёс о сем желании его великому Евфимию. Евфимий, много наслышавшись о непорочной жизни Саввы, о его посте и молитвах, кротости и смирении и о других его богоугодных делах, написал Лонгину:
— Не запрещай Савве подвизаться так, как он хочет.
Сначала повелено было блаженному пребывать в пещере пять дней в неделю, а потом, по его просьбе, ему разрешили и пятилетнее в ней пребывание. Жизнь его в пещере проходила так: пять дней он постился, не вкушая ничего и не выходя из пещеры; занимался же он там плетением корзин, которых он плел по десяти в день, — а в устах и в мысли у него постоянно были молитвы к Богу. С наступлением субботы, рано утром, он выходил из пещеры в монастырь, неся с собою пятьдесят корзин; в субботу и воскресенье он участвовал в общей молитве и, подкрепив свое тело пищею, вечером в воскресенье опять уходил в пещеру, захватив финиковых ветвей, сколько нужно было их для сплетение пятидесяти корзин. В таких трудах и посте пробыл он в той пещере пять лет, после чего великий Евфимий взял его с собою на пустыннические труды, как совершенного инока, который, не смотря на свои молодые годы, сравнялся с отцами, состарившимися в добродетелях. Евфимий называл его поэтому молодым старцем: будучи молод телом, он был сед своею духовною мудростью и стар своею непорочною жизнью. В 14-й день января вышел вместе с ним великий Евфимий из Лавры, взяв с собою еще блаженного Дометиана [10], и отправились они в большую пустыню Руву [11] на весь великий пост до Вербного воскресенья.
Однажды старец захотел пройти чрез всю пустыню, лежащую выше Мёртвого моря, на юг, и пришел с обоими учениками своими, Дометианом и Саввою, в безводную местность. Палил зной, и блаженный Савва устал, изнемог от жажды и упал, не будучи в состоянии идти дальше. Евфимий сжалился над ним и, отойдя от него на такое расстояние, на какое можно бросить камень, стал молиться так:
— Господи Боже, дай воду в сей безводной земле, чтобы утолить жажду изнемогающему брату.
Кончив молиться, он копнул три раза землю попавшейся ему палкой, и тотчас потекла ключевая вода. Савва вкусил воды и укрепился, и с тех пор получил Божественную силу терпеть жажду в пустыне. Когда наступило Вербное воскресенье, они вернулись в Лавру.
Спустя немного времени, преподобный и богоносный Евфимий преставился; это было при патриархе Иерусалимском Анастасии [12]. По преставлении Евфимия и по смерти некоторых других старейших отцов Лавры, Савва, видя, что уставы монастырские изменяются, ушел в восточную пустыню около Иордана, которую в то время, как светлая звезда, просвещал своей жизнью преподобный Герасим [13]. Блаженному Савве был тридцать пятый год от роду, когда он поселился в пустыне один, упражняясь в посте и непрестанных молитвах и соделывая ум свой чистым зеркалом божественных предметов. Тогда диавол начал строить против него козни. Однажды в полночь, когда святой после трудов спал на земле, диавол обратился в множество змей и скорпионов и, приблизившись к Савве, хотел устрашить его. Он же тотчас встал на молитву, произнося слова псалма Давидова: «Не убоишься ужасов в ночи, стрелы, летящей днем… на аспида и василиска наступишь» (Псалом 90:5,13). При сих словах бес со своими ужасами тотчас исчез. Через несколько дней диавол обратился в страшного льва и кинулся на святого, как бы желая его съесть; бросаясь, он пятился назад, опять бросался и опять пятился назад. Видя, что зверь то бросается, то отступает, преподобный сказал ему:
— Если у тебя есть от Бога власть съесть меня, то чего же ты пятишься назад? Если же — нет, то зачем ты трудишься понапрасну? Ибо силою Христа моего я осилю тебя, лев!
И тотчас бес, явившийся в зверином виде, отбежал с позором. С этих пор Бог покорил Савве всех зверей и змей, и стал он ходить между ними, как между кроткими овцами.
Ходя по пустыне, Савва встретил однажды четырех сарацинов [14], очень голодных и усталых; он велел им сесть и высыпал им из своей одежды коренья, называемые мелагрией, которыми сам питался, и тростниковую сердцевину [15]. Они поели и подкрепились и, заметив место, где находился Савва, ушли; а через несколько дней они пришли к нему с хлебом, сыром и финиками в благодарность за его доброту, что в день голода он накормил их. Савва умилился и со слезами произнес в душе своей:
— 0 горе, душа моя! сии люди за малое благодеяние, один раз им оказанное, так благодарны! Что же делаем мы, получаем ежечасно неизреченные дары Божии и бываем неблагодарны, живем в лености и нерадении, не исполняя Его святых повелений!
После того пришел к Савве один добродетельный монах, по имени Анф [16], который раньше долго жил с преподобным Феодосием [17]; он полюбил блаженного Савву, привязался к нему и стал жить с ним. Однажды напали на них агаряне [18] и послали вперед одного из своей среды убить их; но, по молитве преподобных отцов, вдруг разверзлась земля и поглотила агарянина, а остальные агаряне, увидев сие чудо, испугались и бежали.
Через сожителя своего Анфа блаженный Савва познакомился потом с преподобным Феодосием, и они возымели большую любовь друг к другу. В конце четвертого года пребывания в пустыне, святой Савва, во время своих странствий по пустыне, взошел однажды на один высокий холм [19], где блаженная царица Евдокия, супруга царя Феодосия Младшего, приняла некогда с радостью душеполезное поучение от великого Евфимия [20]. Там Савва провел ночь в обычных молитвах. И было ему видение. Он увидел светлого Ангела Божия, показывавшего ему долину, по которой когда-то протекал поток на ют от Силоама [21], и сказавшего:
— Если ты хочешь пустыню сию населить подобно городу, то обратись к восточной стороне сего потока, и ты увидишь пред собою пещеру, которая никем не была занята; взойди и поселись в ней. Кто дает «скоту пищу его и птенцам ворона, взывающим к Нему» (Псалом 146:9), Тот и о тебе будет промышлять.
Когда видение исчезло и наступил день, Савва сошел с того холма, при помощи Божией, нашел пещеру, которую показал ему в видении Ангел, и поселился в ней. Тогда ему было сорок лет от роду. В этом году скончался патриарх Иерусалимский Анастасий, оставив после себя на святительской кафедре Мартирия [22]; в том же году царь Зенон, убив мучителя Василиска, возвратил себе царскую власть [23].
Пещера, в которой поселился преподобный Савва, имела очень неудобный вход; поэтому он повесил веревку, по которой и спускался из пещеры, чтобы ходить за водою к озеру, называемому Ептастом и отстоявшему от пещеры на пятнадцать стадий [24]. Живя в сей пещере, преподобный питался сначала травами, растущими около нее. Бог же, повелевший Савве там поселиться, послал ему и пищу через людей, варваров [25], как некогда через воронов — Илии пророку в Хорафе (3 Цар.17:5–6). Немного времени спустя, проходили мимо четыре сарацина, нашли пещеру преподобного Саввы и хотели влезть в нее, но не могли: так неудобен был вход в нее. Увидев их сверху, блаженный подал им веревку, чтобы они по ней вошли к нему. Вошедши в пещеру, Сарацины ничего не нашли у Саввы; они удивились его жизни и благочестью и, смиловавшись, согласились приносить ему пищу. Так они часто приходили к нему и приносили хлеб, сыр, финики и другую пищу. И пробыл преподобный один в пещере пять лет, беседуя с одним только Богом и побеждая невидимых врагов своими неустанными молитвами. Потом Бог благоволил вверить ему души многих и сделал его наставником и пастырем словесных овец. А именно, по прошествии пяти лет безмолвного пребывания его в пещере, стали приходить к нему многие из разных мест, желая жить при нем; он же принимал всех охотно и указывал каждому удобное место для жительства. Они построили себе келлии и жили богоугодно, смотря, как на образец, на добродетельную жизнь преподобного Саввы. В короткое время собралось к нему до семидесяти братий; из них выдавались следующие: Иоанн, бывший потом игуменом новой лавры [26], Иаков, построивший потом лавру на Иордане, так называемую Пиргион [27]. Фирмин и Севириан, из которых один устроил лавру в Махмасе [28], а другой — монастырь в Варихе, Иулиан, строитель лавры на Иордане, называвшейся Несклерава [29], и многие другие святые мужи, имена коих написаны в книгах жизни вечной; над всеми ими настоятельствовал преподобный Савва. Каждому приходящему к нему он давал приличествующее место, на котором находилась небольшая пещера и келлия. Благодатью Божиею, число подвижников, ревнующих о равноангельском житии, возросло до семидесяти человек и всех их начальником, путеводителем и пастырем был Савва. Он вознамерился построить башню на горе, которая была бы оплотом их обители, собрал своих учеников и начал строить ее, и она послужила основанием его великой Лавры.
Когда, таким образом, число братии стало умножаться и начала устраиваться Лавра [30] на холме, на северной стороне потока, преподобный построил небольшую церковь в долине, посреди высохшего потока, и когда к нему приходил кто-нибудь из посвященных в сан пресвитера, он просил того отслужить святую литургию, сам же, по смирению своему, не хотел принять посвящение и никого из братии не возводил в степень священства. Так как источник был далеко от того места, то воды не хватало. И вот, в одну ночь святой молился, говоря:
— Господи Боже сил! если есть на то воля Твоя, чтобы населилось место сие во славу Пресвятого Твоего Имени, призри на нас, рабов Твоих, и даруй нам воду для утоление жажды нашей!
Во время сей молитвы послышался святому какой-то голос от потока; он посмотрел туда, и, при свете полной луны, увидел дикого осла, который копал ногой землю и, прикладывая губы к яме, пил воду. Преподобный тотчас сошел вниз и начал сам копать на том месте, где видел осла; покопав немного, Савва нашел ключевую воду, и образовался там обильный источник, достаточный для всей Лавры и никогда не уменьшавшийся [31].
Еще в другую ночь, когда Савва ходил около потока и пел Давидовы псалмы, явился на краю пропасти, бывшей на запад от потока, огненный столп, утвержденный в земле, вершиною же своею касающийся неба; и стоял святой на молитве до утренней зари. На рассвете пошел он на то место, где видел столп, и нашел большую чудную пещеру, в роде церкви, устроенную Божиею, а не человеческою рукою; вход в нее был с юга, и от солнечных лучей в ней достаточно было света. Украсив ту пещеру, Савва устроил там церковь и велел братии каждую субботу и воскресенье собираться в нее для богослужения: он сам переселился туда, устроил себе келлию близ сей нерукотворной церкви, на высоком утесе и сделал тайный ход в церковь; через него он ходил в церковь молиться день и ночь.
Число братии ежедневно увеличивалось — их собралось около полутораста, — келлии уже строились по обеим сторонам потока. В тоже время отцы завели и рабочий скот, как для строения Лавры, так и для других потребностей. Ибо Савва заботился, чтобы все необходимые вещи были в Лавре, и чтобы по сей причине братия не принуждены были выходить из Лавры в мир и соприкасаться с мирским мятежом и суетой. Иноки же, добре пасомые преподобным, приносили плоды, достойные своего звания, и тело свое соделывали духовным прежде того нетления, которое получить надеемся в будущей жизни. Но освящение упомянутой пещеры, т. е. той созданной Богом церкви, Савва отлагал, не желая принять рукоположение в сан пресвитера и считая, по своему смирению, желание быть причисленным к клиру началом и корнем честолюбивых мыслей. На возвышавшийся над церковью высокой и утесистой скале преподобный Савва построил себе башню, и внутри пещеры, как в раковине, нашедши скрытный путь, ведущий к башне, удалялся в нее для совершения правила и подвигов постнических. Увеличивалась и слава преподобного Саввы, и много золота приносили ему боголюбивые люди, а он употреблял золото на построение Лавры. Также и святейший патриарх Иерусалимский Мартирий весьма любил Савву и почитал и посылал ему необходимое.
Блаженный Мартирий скончался на восьмом году своего патриаршества, а после него престол принял Саллюстий [32]; преподобному Савве шел тогда сорок восьмой год жизни. В сие время явились в Лавре некоторые иноки развращенные, плотоугодники, «не имеющие духа» (Иуд.1:19), — как сказано в Писании, которые издавна несправедливо обвиняли святого и всячески его огорчали. Так часто среди пшеницы вырастают плевелы и терн в винограде, так и из числа Апостолов один оказался предателем [33], и у Елисея был неверный ученик Гиезий [34]. Сии развращенные братия, лучше сказать, — лжебратия, замыслили зло на святого и пошли во святой град к патриарху с просьбой поставить им игумена. На вопрос, откуда они, они отвечали:
— Мы живем при одном пустынном потоке.
Таким ответом они хотели скрыть имя блаженного Саввы, так как знали, что имя его славно, и все с любовью помнят о нем.
Много раз спрашивал их патриарх и добивался ответа, откуда они. Они против воли сказали, что они от потока, который зовется по имени некоего инока Саввы. Патриарх спросил:
— Где же Савва?
Они же, не отвечая на вопрос, начали клеветать на блаженного, говоря, что это — грубый, неумелый человек, что он не может руководить такою многочисленною братиею, не может, по своей грубости и невежеству, управлять такою Лаврой. Они прибавили к своей клевете и то еще, что Савва ни сам не хочет принять посвящение и никому из братий не позволяет. При этой клевете их перед патриархом случилось быть одному честному и достопамятному мужу, по имени Кирику, пресвитеру преславной церкви Воскресения Христова и хранителю Животворящего Креста Господня. Услышав клевету, он спросил:
— Вы приняли Савву на то место, или Савва вас принял?
Они отвечали:
— Савва принял нас, но он груб и не может управлять нами, когда мы умножились.
Тогда Кирик сказал им:
— Если Савва смог собрать вас в том пустынном месте, то тем более он может, с помощью Божиею, и пасти вас.
Они ничего не могли ответить на сие и замолчали. А патриарх, отложив испытание до утра, тотчас послал за святым Саввою, с честью приглашая его, как будто по какому-то другому делу. Прибыл блаженный, а патриарх ничего не сказал ему о клеветниках, и клеветникам не сказал ничего и не обличал их, но тотчас посвятил преподобного Савву, хотя и против его воли, в пресвитера [35]. Посвятив его, он сказал клеветникам:
— Вот вам отец ваш и игумен вашей Лавры, избранный свыше Богом, а не людьми. Я только утвердил Божественное избрание.
Сказав сие, патриарх взял с собою святого Савву и иноков тех и отправился в Лавру, освятил созданную Богом церковь, благословил всю лавру и, наказав всей братии повиноваться своему игумену блаженному Савве, возвратился назад.
Когда блаженному Савве шел пятьдесят третий год от роду, воцарился, по смерти Зенона, Анастасий [36]. В тот же год пришел в Лавру один богоугодный муж, родом армянин, по имени Иеремия, с двумя учениками Петром и Павлом. Преподобный Савва весьма обрадовался им, дал им ту пещеру, в которой сначала жил сам, когда один был на потоке, и позволил им в малой церкви совершать молитвенное правило по-армянски по субботам и воскресеньям; так мало-помалу умножились Армяне в Лавре. В то же время пришел в Лавру и преподобный отец наш Иоанн, прозванный Молчальником; он был епископом в городе Колонах, но, ради Бога, оставил свою епископию и, скрыв свой сан, трудился в Лавре, как простой инок.
Преподобный Савва подражал святому Евфимию Великому, который каждый год обыкновенно уходил в пустыню в 14-й день января и проводил там весь великий пост. В подражание ему, так же поступал и преподобный Савва в том же месяце январе, но не в тот же день, потому что ожидал двадцатого числа, чтобы совершить в Лавре память Великого Евфимия; по совершении ее, он уходил в пустыню, и, удалившись от людей и приближаясь к Богу мыслями и молитвами, оставался там до Вербной субботы.
Однажды, по обычаю, вышел он из Лавры и, ходя около Мертвого моря, увидал маленький пустынный остров [37]; он пожелал на нем провести дни поста и пошел к нему; но зависть бесовская помешала ему, и он упал в какую-то встретившуюся на пути яму, из которой, как бы из темной печи, выходил дым и огонь. Савва опалил себе лицо и бороду, повредил и другие части тела, и сильно захворал. Когда он возвратился в лавру, братия узнали его только по голосу: так было опалено его лицо. И лежал он многие дни без голоса, доколе Божественная Сила не сошла на него свыше и не исцелила его, и не даровала ему власть на нечистых духов. Борода же его не выросла уже потом такою, как была прежде, стала небольшою и редкою, а он благодарил Бога за уменьшение бороды, чтобы не тщеславиться ему красотою ее.
На другой год опять по обычаю ушел он в пустыню, вместе с учеником своим Агапитом. Через несколько дней Агапит лёг на песок от утомления и голода и уснул, а блаженный Савва в некотором отдалении стоял от него и молился; вдруг явился огромный лев, остановился над спящим Агапитом и начал его обнюхивать с ног до головы. Увидев льва над учеником, блаженный Савва, испугался, как бы он не съел спящего, и тотчас прилежно помолился о своем ученике, чтобы Бог сохранил его от зверя. Бог услышал Своего раба, заградил пасть льву, и лев, не причинив никакого вреда Агапиту, как бы ударяемый кнутом, побежал в пустыню.
Убегая, он ударил хвостом по лицу спящего; тот проснулся, затрепетал при виде льва, и побежал к святому отцу, а Савва стал поучать его не предаваться долгому сну, чтобы не сделаться когда-нибудь пищей зверям, особенно невидимым.
В один из следующих годов блаженный таким же образом по обычаю с тем же учеником ходил по пустыне к северу от Иордана и нашел в одной горе пещеру, а в ней прозорливого отшельника. Когда он сотворил молитву и приступил к беседе, отшельник с удивлением спросил:
— Что заставило тебя, чудный Савва, придти к нам? или кто тебе показал место сие? Вот, тридцать восемь лет я здесь, по милости Божией, и не видал ни одного человека: как ты пришел сюда?
Блаженный же Савва отвечал:
— Бог, открывший тебе мое имя, показал мне и место сие.
После душеполезной беседы, они облобызались, и Савва с своим учеником ушел в пустыню. Приближалось время возвращения в Лавру, и сказал Савва ученику:
— Пойдем брат, простимся с рабом Божиим в пещере.
Пришедши, они нашли его коленопреклоненным, лицом к востоку; они подумали, что он молится, и долго ждали. День стал склоняться к вечеру, и Савва, видя, что старец все не встает с молитвы, сказал: «Благослови нас, отче».
Но ответа не было.
Савва подошел поближе к нему, и увидел, что он скончался. Тогда Савва обратился к ученику со словами:
— Приблизься, сын мой, предадим погребению тело святого: для сего нас сюда Бог и послал.
Совершив над почившим обычное надгробное пение, они погребли его в той же пещере, загородили вход камнем и возвратились в Лавру.
В тот год, когда была освящена созданная Богом церковь, умер в Александрии родитель блаженного Иоанн, пользовавшийся большою властью в Исаврийском округе [38], а блаженная мать его София, уже весьма состарившаяся, распродав всё свое имущество, пришла в Иерусалим к сыну своему Савве со множеством денег. Он принял ее и убедил постричься в монахини; немного пожив в иноческом образе, она преставилась ко Господу. Принесенные же ею деньги Савва истратил на монастырские нужды и на постройку странноприимных домов; один он построил при Иерихоне [39], а другой в Лавре с тем, чтобы в первом помещались путники из мирян, а в другом — иноки. Во время постройки странноприимного дома в Лавре преподобный Савва послал одного брата с монастырским скотом в Иерихон, чтобы оттуда привезти лесу на постройку. На обратном пути было очень знойно, и иноку сильно захотелось пить, а так как воды нигде не было, ибо местность та была пустынная и безводная, то он упал на землю в изнеможении от жары. Тогда он вспомнил святого старца и произнес:
— Господи Боже аввы моего Саввы, не оставь меня!
И тотчас явилось над ним облако, испустило росу и прохладило его и скот, везший брёвна; и шло это облако над ним до самой Лавры, осеняя его и прохлаждая от зноя. Сие произошло по молитвам святого отца его Саввы, имя которого он призвал в своей беде.
Однажды во время поста преподобный Савва захотел взойти на гору Кастеллийскую, отстоящую к северу от Лавры на двадцать стадий [40]; гора была недоступна для людей и страшна своим опасным и неудобным входом и ужасами, случавшимися на ней: много бесов гнездилось на той горе и пугало проходивших различными явлениями. Преподобный же, избрав, по слову Псалмопевца, Вышнего прибежищем себе (Пс.90:9), взошел на ту гору, окропил ее со всех сторон елеем, взятым из лампады от святого креста, и, оградив себя крестным знамением, как необоримою стеною, жил там всё время великого поста. Но сначала каждый день ему приходилось бороться с бесами; они нападали на него то в виде зверей, то, обратившись в гадов, то в птиц, испускали крик, вопль и шум, так что преподобный, как человек, устрашился и думал было сойти с горы. Но Кто некогда укрепил Антония Великого в такой же борьбе с бесами [41], Тот, явившись и сему святому, повелел быть смелым, надеясь на силу крестную. И жил блаженный без страха, молитвою и крестным знамением прогоняя далеко от себя все ужасы, наводимые бесами. В конце великого поста, когда святой ночью стоял на молитве об очищении сего места от гнездившихся в нем нечистых духов, бесы вдруг начали против него последнюю и самую страшную борьбу: многое множество их явилось, — как обыкновенно являются они, в образах зверей, гадов, птиц, — и напало на святого с громким криком; казалось, вся гора тряслась. Но святой ни мало не испугался, а продолжал молиться Богу. Тогда бесы закричали:
— О горе, что мы терпим от тебя, Савва! Мало тебе было заселить долину при потоке, мало тебе было пещеры и скалы: ты и пустыню, через которую проходил, сделал обитаемой! Ты и сюда пришел в наше жилище, чтобы изгнать нас отсюда! Вот, мы уже уходим отсюда, не можем противиться тебе, потому что тебе помогает Бог!
И тотчас, с рыданием и воплем, громким говором и страшным шумом, они, в виде воронов, улетели с горы в ту ночь. Недалеко от той горы ночевали пастухи с своими стадами; они видели, как бесы летели прочь от горы, слышали их вопль и пришли к преподобному Савве сказать о сем. Он же, возблагодарив Бога за изгнание бесов, по прошествии дней поста возвратился в Лавру справлять вместе с братией наступающий праздник Воскресения Христова. По прошествии дней праздника, взяв нескольких из братий, он пришел опять в Кастеллий и стал очищать место и строить келлии; во время работы они нашли под холмом большой дом со сводом, прекрасно выложенный хорошим камнем и удобный для житья; они очистили и украсили сей дом, сделали в нем церковь и освятили. Так устроил здесь преподобный киновию. Во время устройства сей киновии однажды вышла вся пища. И вот Ангел Господень явился в видении настоятелю киновии близ св. Вифлеема [42], по имени Маркиану, и сказал:
— Вот ты, Маркиан, сидишь покойно, у тебя есть всё, что нужно, а раб Божий Савва трудится в Кастеллии с братиею из любви к Богу, и нет у него необходимой пищи и питья, и некому принести ему то, что нужно. Итак без отлагательства пошли им пищи, чтобы они не изнемогли от голода.
Маркиан тотчас навьючил скот различной пищей и послал ее в Кастеллий к преподобному Савве; преподобный же, приняв присланное, возблагодарил Бога, промышляющего о рабах Своих.
Устроив киновию, Савва собрал туда достаточное число братии и поручил ее одному пустыннику Павлу, жившему долгое время с учеником его Феодором. Но Павел через несколько времени преставился, всё же управление принял на себя Феодор. Он привел в монастырь своего брата Сергия и другого Павла, своего дядю, которые после начальствовали в Кастеллии, а потом были епископами в Аиле и Амафунте [43].
Основав в Кастеллии киновию, преподобный Савва употреблял всевозможное старание населить ее мужами добродетельными в подвигах и искушенными иноками; мирским же людям, желавшим постричься, а также безбородым юношам он не позволял жить ни в Кастеллийской киновии, ни в лавре; для них он построил еще маленькую киновию на северной стороне и дал им опытных наставников, чтоб поучать начинающих правилам монастырской жизни. Начинающие прежде всего должны были выучивать псалтирь и весь чин молитвенного пения, а также узнать весь иноческий устав, затем приучаться к подвигам и трудам, соблюдать свой ум от мирских суетных воспоминаний и противиться злым помыслам, обуздывать свою волю и быть послушными, кроткими, смиренными, молчаливыми, бодрыми и осторожными, охранять себя от соблазнов вражеских. Кто успешно усваивал себе сии начала иноческой жизни, того преподобный переводил в большую киновию или в Лавру, а некоторых из начинающих, особенно помоложе, он отсылал к преподобному отцу Феодосию, который тогда уже оставил Кафисматную церковь и устроил монастырь в тридцати пяти стадиях на запад от Лавры [44].
Оба они, Савва и Феодосий, были во всем единодушны и согласны друг с другом; поэтому Иерусалимляне называли их новой Апостольскою двоицею, подобною двоице Петра и Павла. Им было вверено начальство над всеми монашествующими. Это произошло следующим образом. По смерти блаженного архимандрита Маркиана, собрались все иноки из лавр и монастырей, из гор и пустынь в епископский дом к патриарху Саллюстию, который был тогда болен и, по общему согласию, представили ему Феодосия и Савву, чтобы он поставил их архимандритами и начальниками всех монастырей, находящихся около святого града, потому что сии святые мужи были пустынники, не имели никакого имущества, украшены были и жизнью и словом и исполнены Божественных даров. С того времени преподобный Феодосий начальствовал над общежительными монастырями, а преподобный Савва — над отцами отшельниками.
Когда, по преставлении патриарха Саллюстия, вместо него на престол был возведен Илия [45], в то время блаженный Савва торговал одну землю, прилегавшую к его Лавре; он хотел на ней построить келлии для приходящих издалека иноков. Владелец же просил много золота, а у старца в то время было только ползлатицы [46]; однако, возложив надежду на Бога, в Коего с любовью глубоко верил, Савва сказал продававшему:
— Возьми, брат, теперь сие в задаток до утра, а если утром я не отдам всей суммы, то пусть я лишусь задатка.
Ночью, уже под утро, стоял святой на молитве; вдруг вошел какой-то незнакомец и, дав ему в руки сто семьдесят золотых монет, тотчас ушел, не сказав, кто он и откуда. Удивившись промыслу Божию и возблагодарив Бога, преподобный отдал деньги продавцу и построил вторую гостиницу для помещения братии, приходящей из дальних стран. Также и для Кастеллийской киновии он купил два странноприимных дома, один во святом граде, близ башни Давида [47], а другой — в Иерихоне.
В это время преп. Феодосий Великий оставил сию церковь и устроил общежительный монастырь, в котором подвизалось около 700 человек братий. Монастырь находился от Лавры преп. Саввы в расстоянии 6 слишком верст.
В то время пришли в Лавру два родные брата, родом из Исаврии, по имени Феодул и Геласий, как бы вторые Веселеил и Елиав, искусные строители скинии (Исх.31:2–6), которых Бог послал к преподобному Савве; при помощи их, он окончательно отстроил Лавру. Он пристроил еще келлий, построил больницу и пекарню, купель при потоке и большую церковь во имя Пречистой Богородицы; ибо та нерукотворенная церковь, которую Бог указал преподобному огненным столпом, стала уже тесна и во время службы не могла вмещать всей братии, которой собралось уже очень много; поэтому близ нее Савва построил другую церковь, больше и просторнее, во имя Пречистой Богоматери; ее освятил патриарх Илия. В сию церковь Пресвятой Богородицы Савва велел собираться на славословие Божие, а в Богоявленскую церковь перевел Армян и учредил там всенощное пение в воскресенья и в большие праздники.
Некоторые из братий — Армян следовали тогда суетному еретическому учению Петра, по прозванию Фуллона [48]: к Ангельскому трисвятому пению они прибавляли слова:
— Распныйся за ны, помилуй нас.
Чтобы уничтожить это заблуждение среди братии, блаженный Савва велел Армянам петь трисвятое не по-армянски, а по-гречески.
Так они и пели всю службу по-армянски, а трисвятое по-гречески, и, таким образом, те ошибочные слова Фуллона к трисвятому Армянами уже не прибавлялись.
Так хорошо управлял всем Савва. Но опять те клеветники, о которых было говорено выше, по наущению бесовскому, позавидовали его доброму управлению и с ненавистью восстали на него. Они привлекли на свою сторону до сорока братий, неопытных в монастырской жизни, развращенных нравом и неблагоразумных, и причиняли святому много неприятностей. Тогда Савва браннолюбивый с бесами, но кроткий в отношении к людям, уступая их несправедливому гневу, оставил Лавру, ушел в страну Скифопольскую [49] и остановился в пустыне при реке, называемой Гадаринской [50]. Найдя львиную пещеру, он вошел туда и, помолившись, лёг спать на львином логовище, ибо настала ночь. В полночь пришел лев и, найдя на своем логовище спящего старца, схватил его зубами за одежду и потащил из пещеры, чтобы тот уступил ему его место. Преподобный проснулся, однако не испугался, увидев страшного льва, но тотчас, встав, начал совершать полуночные молитвы, а лев вышел и ждал, пока он совершит положенные молитвы. Окончив полунощницу, старец сел опять на том же месте, где лежал лев, а лев вошел опять и, схватив зубами за край одежды, стал тащить из пещеры святого отца. Тогда старец сказал льву:
— Зверь! пещера просторна, нам обоим ее хватит, и мы можем жить оба вместе: один Творец нас создал. Если же ты не хочешь быть со мной вместе, то ты лучше уйди отсюда: я достойнее тебя, потому что создан рукою Божиею и почтен Его образом.
Услыхав сие, лев устыдился старца и ушел.
Узнали скифополитанцы и гадаринцы, что блаженный живет в той пещере, и начали приходить к нему. В числе их был юноша, по имени Василий, который оставил мир, постригся у преподобного отца Саввы и стал жить с ним. Услышали о пострижении Василия разбойники и подумали, что он много золота принес с собой в пещеру к преподобному Савве, так как сей юноша был из благородных и богатых. Ночью разбойники напали на них, но ничего не нашли у них и, подивившись их нестяжательности, ушли. И вдруг видят: на встречу им идут два больших, страшных льва. Они подумали, что это Бог их наказывает за то, что они осмелились напасть на рабов Его. И закричали они зверям громким голосом:
— Заклинаем вас молитвами отца Саввы, уйдите с дороги, не встречайтесь нам!
Услышав имя святого Саввы, львы отбежали, как будто их прогнали бичом. Разбойники же, удивившись сему чуду, возвратились к преподобному и рассказали о том, что случилось, раскаялись в своих злых делах, перестали заниматься разбоем и начали жить своими трудами.
Когда разнеслась молва о сем происшествии, то многие начали приходить к Савве: ибо он в немногие дни построил себе и келлию. Но как скоро Савва увидел, что мирские люди начали его беспокоить, то, как птица, ищущая уединение и безмолвия, тайно удалился в другое пустынное место; братию же поручил Господу, поставив над нею игумена. Довольно долго пробыв в безмолвии, преподобный возвратился опять в Лавру, надеясь, что недовольные перестали роптать и злобствовать; но оказалось, что они не исправились, а продолжали пребывать в своей злобе, и стало их еще больше, всего человек до шестидесяти. Он оплакивал их, как погибших, и отечески увещевал их: дерзости их он противопоставил долготерпение, ненависти — любовь, и слова свои одушевлял духовною мудростью и искренностью; но потом, видя, что они еще более укрепляются во зле, поступают бесстыдно и не хотят идти путем смирения, оставил Лавру и удалился в страну Никопольскую [51]; там он поселился под так называемым Рожковым деревом [52]. Савва питался плодами того дерева и укрывался под его ветвями. Владелец той местности, узнав о Савве, пришел к нему и построил ему на сем месте келлию, и через несколько дней, благодатью Христовою, собрались к преподобному братия; так образовалась на том месте киновия. Блаженный Савва жил там, а ненавистники его в Лавре распустили слух между братиею, что Савва съеден в пустыне зверями; они отправились к блаженному патриарху Илии и сказали:
— Отец наш во время странствований по пустыне около Мёртвого моря растерзан львами; просим твою святыню дать нам игумена.
Блаженный же Илия, зная жизнь Саввы с юности, сказал инокам:
— Я не верю вам, ибо знаю, что Господь правосуден. Он не презрит стольких добрых дел отца вашего и не попустит ему быть съедену зверями; идите лучше, поищите отца вашего или посидите у себя в келлиях и помолчите, пока Бог не откроет его.
Итак возвратились враги Саввы со стыдом.
Наступил праздник обновления храма Воскресения Господня в Иерусалиме [53], и собрались все палестинские епископы и игумены; пришел и преподобный Савва с несколькими братиями из Никопольского монастыря. Патриарх очень обрадовался, увидав его, и наедине стал уговаривать опять возвратится в Лавру. Он же отказывался, говоря, что свыше его сил — управлять и заботиться о таком множестве братий, и просил прощенья. Но патриарх сказал:
— Если не исполнишь моей просьбы и совета, то не являйся мне на глаза: не могу я терпеть, чтобы трудами твоими владели другие.
Тогда блаженный Савва, хотя и против желание своего, открыл патриарху о причине своего ухода из лавры:
— Пусть не буду я повинен в ссорах и расколах братии, — прибавил он и рассказал о восстающих на него ненавистниках.
Ослушаться патриарха Савва не мог и повиновался: Никопольскому монастырю он поставил игуменом своего ученика, пришедшего вместе с ним из Никополя, а сам отправился в свою Лавру. Патриарх послал с ним следующий указ к братии:
— Объявляю вам, братиям о Христе, что отец ваш Савва жив, а не съеден зверями, как вы слышали и рассказывали: он пришел ко мне на праздник, и я удержал его, считая несправедливым делом, чтобы он оставил свою Лавру, которую устроил с помощью Божиею своими трудами, убедил возвратиться в нее. Итак, примите своего отца радушно и с должною честью и повинуйтесь ему во всем, так как не вы избрали его, а он вас собрал. Если же некоторые из вас, гордые и непокорные, не захотят смириться и покоряться ему, тем мы повелеваем тотчас уйти из Лавры: не подобает сему отцу не занимать своего места.
Когда сие послание было прочтено в Лавре посреди церкви, враги Саввы, ослеплённые злобой, подняли крик и смятение, обвиняя неповинного и чистого сердцем святого отца; одни укоряли его, бранили, злословили, другие, взяв свои одежды и вещи, собирались уйти из Лавры, а некоторые, схватив топоры и ломы, устремились к келлии, которую построил сам преподобный Савва, в неистовстве разорили ее до основания, побросали дерево и камень вниз, в поток, и ушли в Сукийскую Лавру [54]. Игумен же той лавры Аквилин, человек богоугодный, зная о злобе их, не принял их, и прогнал из своей Лавры. Тогда они пошли к Фекойскому потоку [55], там построили себе келлии и поселились. Так были вырваны сии плевелы из Лавры, а оставшиеся братия, как пшеница, были плодом, угодным Богу и, умножаясь, беспрепятственно приносили Богу чистоту сердца. Прошло немного времени, и услышал святой Савва, где находятся ушедшие из Лавры и о том, что они терпят большую нужду; тогда он навьючил много пищи на лаврских лошадей и ослов и отправился с этим к ним, с одной стороны желая утолить их гнев, с другой — помочь им в их нужде. Некоторые же из них, увидев, что блаженный Савва идет к ним, стали говорить:
— Ну, и сюда пришел этот лицемер!
И другие злословия произносили они в гневе и ярости. Он же, незлобивый, с любовью посмотрел на них, сказал им доброе слово и утешил пищею. Увидев их тесноту, нужду и беспорядок, — ибо они были, как овцы без пастыря, — он уведомил обо всем патриарха и просил его позаботиться о них. Патриарх поручил их ему, дав на постройку литру золота [56] и еще много необходимого. Савва отправился к ним, пробыл у них пять месяцев, построил им церковь, пекарню и устроил новую лавру [57]; туда из старой лавры он перевел одного из опытных отцов, по имени Иоанна, человека прозорливого, имевшего дар пророческий, и поставил им его игуменом. После сего он возвратился в свою лавру.
Иоанн начальствовал над сей новой лаврою семь лет и преставился ко Господу [58]. Перед кончиной он предсказал будущее о новой лавре; он прослезился и сказал окружавшим его:
— Вот наступают дни, в которые жители места сего отпадут от правой веры и в гордости возмечтают о себе, но дерзость их разрушится, и величие их внезапно падет, и они будут изгнаны.
После Иоанна игуменом был Павел, родом римлянин; он был весьма прост сердцем и сиял Божественными добродетелями, но начальствовал только шесть месяцев и, не стерпев несогласий, бежал во Аравию, где и скончался в монастыре Севириановом [59]. Узнав о бегстве Павла, Савва поставил в игумена новой лавре ученика своего Агапита. Агапит нашел, что некоторые из братий держатся учения Оригенова [60]: оно было, как яд змеиный в их устах и как болезненная язва под языком. В числе их первым был некоторый палестинец, по имени Нонн, который казался истинным христианином, с виду благочестивым, внутри же полон был языческих и иудейских лжеучений и пагубных ересей: Манихейской [61], Дидимовой, Евагриевой [62] и Оригеновой. Нашедши таких братий, Агапит из боязни, как бы и другие не заразились теми же ересями, сообщил о них патриарху и, по его совету, изгнал их из обители. Через пять лет Агапит преставился. После него игуменство вручено было некоему Маманту. Нонн же со своими единомышленниками, услышав о смерти Агапита, возвратился в новую лавру, но боялся Саввы и скрывал яд своей ереси. А преподобный Савва в сие время нашел одну пещеру в десяти стадиях от своей старой лавры, на север, около Кастеллии, и занят был постройкой там обители, которую назвал пещерною [63]. Ему помогал своими средствами пресвитер святого Сиона Маркиан со своими сыновьями: Антонием и Иоанном. Сей Иоанн был патриархом в Иерусалиме после Илии [64].
На горе, где царица Евдокия построила башню [65], в восточной пустыне, жили два инока, державшиеся ереси Нестория [66]. Преподобный Савва весьма скорбел о них, что отступили они с правого пути и с великим прискорбием переносил их близкое присутствие над тремя его монастырями. В сие время явилось ему такое видение: ему казалось, что он находится в церкви святого Воскресения, в собрании народа, среди которого он увидел тех двоих несториан. Когда пришло время причащения, все братия беспрепятственно приступали к Божественным Тайнам и причащались; когда же сии два еретика хотели приступить к причастью, внезапно явились грозные воины, отгоняющие их от причащения и изгоняющие их из церкви. Блаженный стал просить воинов оставить сих двух иноков в церкви с братиею и позволить им причаститься. Воины же отвечали:
— Нельзя позволить причаститься им Божественных Тайн, ибо они — явные Иудеи и не признают Христа Богом, а Пречистую Деву Марию Богородицею.
После сего видения блаженный еще больше восскорбел, жалея о погибели их душ; много потрудился он, постясь и молясь о них Богу, чтобы Он просветил их светом познания истины. И часто ходил он к ним, уча и наставляя, прося и увещевая, пока, наконец, благодатью Божиею не привлек их вновь в православную Церковь Христову: так заботился он о спасении человеческих душ. Он увёл их с того холма и отдал в монастырь Феодосиев, а холм, вместо них, отдал одному из своих учеников, Иоанну Византийцу: там, с помощью Божиею, через несколько времени устроился монастырь.
Был в великой лавре один монах, по имени Иаков, родом из Иерусалима, дерзкого и гордого нрава. Он сговорился с несколькими подобными ему иноками и, в отсутствие блаженного Саввы, который тогда проводил время великого поста по своему обычаю в пустыне, в совершенном безмолвии, — ушел из лавры и начал строить себе монастырь при вышеупомянутом озере Гептастоме, желая сравняться с преподобным Саввою. Когда же отцы лавры начали негодовать на сие и препятствовать его делу, он обманул их и сказал, что святой отец ему то приказал. Возвратившись из пустыни и узнав о поступке Иакова, Савва пошел к нему и стал уговаривать его оставить свой замысел, говоря, что не будет пользы в том, что происходит от дерзости и высокомерия; но тот не внимал старцу и не слушался его слов. Тогда святой сказал ему:
— Если не послушаешься, смотри, как бы тебе не подвергнуться наказанию.
С сими словами он ушел в свою келлию. А на Иакова напал ужас и трепет; он сильно заболел и лежал шесть месяцев, будучи почти не в состоянии сказать ни слова. Отчаявшись уже в жизни, он велел нести себя к блаженному Савве, чтобы попросить прощение перед смертью. Савва, увидев его, обратился к нему с отеческим наставлением, потом подал ему руку и поднял его с постели. Иаков встал здоров, как будто и не хворал совсем. Причастив его Пречистых Таин, Савва дал ему есть. Иаков уже не возвращался к своей новой стройке.
Между тем патриарх Илия, услыхав о происшедшем, повелел разрушить постройку Иакова. Святой же Савва, взяв из лавры несколько сильных иноков, пришел на место, отстоявшее от разрушенного строения к северу около пяти стадий, построил часовню и келлии вокруг нее и, поставив там настоятелями некоторых иноков из великой лавры, по имени Павла и Андрея, поселил там также и других братьев и основал на сем месте лавру, наименовав ее семиустною [67]. Возвратившись в великую лавру, он посылал братиям, находящимся в упомянутом месте, святые дары и благословенные хлебы, и имел великое попечение о сем месте.
По прошествии некоторого времени, упомянутый Иаков определен был на послушание служить в гостинице странникам. Небрежно относясь к своей службе, он однажды сварил слишком много бобов, больше чем нужно было; бобов осталось от обеда столько, что и на другой день с избытком бы хватило на обед, но он выбросил остаток за окно, в поток; и сие он делал не один раз, а много. Увидев сие, преподобный Савва сошел незаметно в поток, собрал выброшенные бобы, принес в свою келлию и посушил немного на солнце. Немного спустя, преподобный сварил сии бобы и, приготовив из них кушанье, позвал к себе Иакова обедать. За обедом старец сказал Иакову:
— Прости меня, брат, что я не угостил тебя так, как хотел, и, может быть, не угодил тебе кушаньем; не умею хорошо готовить.
Иаков же сказал:
— Право, отче, ты прекрасно приготовил сии бобы, я давно не едал такого кушанья.
Старец отвечал:
— Поверь мне, чадо, что это те самые бобы, которые ты высыпал в поток; знай же, что кто не может горшка бобов приготовить в меру, чтобы ничего не пропало даром, тот не может заведывать монастырем и управлять братиею. Так и Апостол говорит: «ибо, кто не умеет управлять собственным домом, тот будет ли пещись о Церкви Божией?» (1 Тим. 3:5). Услышав сие, Иаков устыдился и своего прежнего любоначалия и своей нерадивой службы, раскаялся и просил прощения.
Сего Иакова в его келлии искушал бес телесной похотью и нечистыми помыслами: долго не прекращалось сие искушение, и не мог более терпеть Иаков: он взял нож и оскопил себя. Когда поднялась страшная боль, он начал звать на помощь живших поблизости братий. Пришли братия и, увидев, что случилось, насколько могли, стали унимать лекарствами его боль; и через долгое время едва могли его вылечить. Дошло сие и до преподобного Саввы, и выгнал старец из лавры Иакова, уже выздоровевшего от раны, как страшного преступника. Тот пошел к преподобному Феодосию, рассказал ему о своей беде я об изгнании и умолял попросить за него преподобного Савву, чтобы он опять принял его в монастырь в келлию. Феодосий, уступая просьбам брата, пошел к блаженному Савве и просил за изгнанного брата. По просьбе такого великого отца и друга своего, Савва принял Иакова, наложив на него заповедь: ни с кем не разговаривать, кроме прислуживающего ему, не иметь общение с братией, даже не выходить из своей келлии, и, сверх того, отлучил его от причащения Пречистых и Божественных Таин. Так пребывал Иаков в молчании, пребывая в покаянии, изливая многие слёзы перед Богом, пока не было свыше даровано ему прощение, и блаженному Савве возвещено было Божественным откровением, что Иакову прощен его грех. Однажды преподобный Савва увидел в видении светоносного мужа, стоящего неподалеку, и какого-то мертвеца, который лежал в ногах у Иакова и о воскресении которого молился Иаков; и послышался голос свыше:
— Иаков! услышаны твои молитвы, прикоснись к мертвецу, и подними его.
И когда Иаков по сему приказанию коснулся мёртвого, тотчас мертвый воскрес; а светоносный муж сказал Савве:
— Вот мертвец воскрес, — и ты разреши узы, возложенные на воскресившего.
Увидев сие, Савва тотчас послал за Иаковом, снял с него епитимию, разрешил ему входить на собор и вместе с братией причащаться Пречистых Таин. Через семь дней после своего прощения, Иаков отошел к Господу.
В великой лавре были два брата по плоти, по имени Занн и Вениамин, и единодушно пребывали в смиренном служении Богу, украшенные Божественными добродетелями. Оба они единодушно просили святого Савву, чтобы он дал им ту пустынную келлию, которую он сам себе построил в расстоянии около пятнадцати стадий от лавры к Ливии [68]. Зная, что они — истинные делатели Божии, старец согласился на их просьбу и дал им ту келлию. Итак они имели у себя одну келлию пустынную, а другую в лавре свою. При пустынной келлии они своими трудами основали, при помощи великого аввы своего, киновию; ибо он доставлял им потребное для издержек и прочие нужные вещи. Когда в сем месте умножились братия, — Савва попечением своим построил церковь, освятил ее и ввел в сию киновию правила других своих киновий.
И был преподобный отец наш Савва подобен чудному древу, от которого произрастают прекрасные ветви; так, образцом святой жизни своей и прилежными молитвами к Богу он увеличивал в своей лавре число святых отцов и подвижников, и были они святы, как и он, по Писанию: «если корень свят, то и ветви» (Рим. 11:16). Из сих святых ветвей следует помянуть блаженного старца Анфима, из Вифинии, проводившего жизнь во многих иноческих подвигах. В начале своего пребывания в лавре он построил себе небольшую келлию по ту сторону потока на восточной стороне, против столпа преподобного Саввы, и пробыл в ней тридцать лет. В старости он обессилел, впал в болезнь и лежал на постели. Видя его таким дряхлым и больным, блаженный Савва хотел взять его в одну из келлий около церкви, чтобы там можно было братии навещать его и ходить за ним без труда; но он просил оставить его умереть там, где поселился сначала. Таким образом он был оставлен в своей келлии больным. Однажды ночью преподобный Савва, по обычаю своему встав на молитву прежде утреннего пения, услышал какие-то прекрасные голоса, как будто многие пели; он подумал, что поют утреню в церкви, и удивлялся, как это без него и без его обычного благословения поют утреню. Но, подойдя сейчас же к церкви, он никого не нашел там, и двери ее были заперты; он возвратился, удивляясь, что за голоса он слышал, и вдруг опять услыхал то же прекрасное пение; пели же они следующее: «Я ходил в многолюдстве, вступал с ними в дом Божий со гласом радости и славословия празднующего сонма» (Псалом 41:5).
Поняв, что сии дивные голоса слышались с той стороны, где была келлия блаженного Анфима, Савва догадался, что Анфим преставился. Тотчас разбудив церковника, он приказал ударить в било, чтобы собралась братия; взяв с собой нескольких из братии, он пошел в келлию к старцу со свечами и ладаном. Войдя внутрь, они никого не нашли, только лежало мёртвое тело блаженного Анфима, душа же его с Ангельским пением отошла к Господу. Они взяли честное тело, принесли в церковь и, отпев, погребли со святыми отцами.
Один брат из Феодосиева монастыря, человек сильный, по имени Афродисий [69], был послал по делу; в пути рассердился он на лошака, на котором вез пшеницу, и сильно ударил его; лошак от удара упал и издох. За сие Афродисий был изгнан преподобным Феодосием из его обители. Тогда он пришел к преподобному Савве и рассказал ему о своем поступке, прося его совета. Преподобный Савва дал ему келлию и сказал:
— Живи в келлии своей, в другую келлию не переходи, из лавры не выходи, обуздывай свой язык, умеряй требования чрева своего и спасешься.
Афродисий, приняв сию заповедь, ни в чем не преступал ее и в продолжение тридцати лет не выходил из лавры, не имел у себя ничего, даже какого-либо сосуда для пищи и кровати, спал на древесных ветвях, покрываясь рогожей, в пищу брал себе остатки варёной непитательной пищи из овощей. Ночной плач его мешал спать живущим. Наконец он удостоился дара предвидения, ибо за неделю предузнал день своей кончины. После сего он просил Савву отпустить его в обитель блаженного Феодосия. Преподобный послал с ним двух братий и велел сказать Феодосию:
— Вот, общего нашего брата Афродисия, которого я некогда принял от тебя человеком, я посылаю к тебе ныне по благодати Христовой Ангелом.
Феодосий с любовью принял его, простил и отпустил с миром; Афродисий же возвратился к святому Савве и, после непродолжительной болезни, почил о Господе.
Часто приходили к преподобному жители города Медава [70], лежащего на другой стороне Иордана, почерпали у него весьма великую пользу душевную и приносили ему в лавру хлеб в зернах и овощи и получали от него благословение. Среди них был один почётный муж, по имени Геронтий; он прибыл в святой град и заболел. Желая отправиться на Елеонскую гору помолиться, он упал с лошади, расшибся и разболелся еще больше, так что не надеялся остаться в живых. Преподобный Савва помазал его святым елеем и исцелил. Однажды, обедая с сыном Геронтия Фомою, Савва обратил уксус в хорошее вино, когда вдруг вина не оказалось. Случилось так, что сваренные для рабочих тыквы оказались горькими; Савва крестным знамением сделал их сладкими. Некогда шел преподобный из Иерихона к Иордану с юным учеником своим, и встретилось им много горожан, а среди них красивая девушка. Когда они прошли мимо, старец, желая испытать ученика, сказал:
— Какова девушка, что прошла? мне показалось, она слепа на один глаз.
Ученик отвечал:
— Нет, оба глаза ее видят.
— Ты ошибся, — сказал старец, — девушка с одним глазом.
Но ученик настаивал, говоря, что у ней здоровые глаза. Старец спросил:
— Как же ты узнал?
— Я, отче, — отвечал ученик, — внимательно смотрел на ее лицо и видел, что у ней оба глаза видят.
Тогда сказал ему старец:
— Если ты так внимательно смотрел на ее лицо, то как же ты не вспомнил о заповеди в Священном Писании: «Не пожелай красоты ее в сердце твоем, [да не уловлен будешь очами твоими,] и да не увлечет она тебя ресницами своими» (Притч. 6:25). Знай же, что отныне не будешь со мной в келлии, так как не хранишь своих глаз , — и отослал его в наказание в Фастеллий.
После того, как он прожил там некоторое время и довольно научился всемерно наблюдать за своими глазами и бдеть над своими мыслями, Савва принял его снова в лавру и дал ему келлию.
Однажды, когда преподобный был в пустыни, так называемой Рува, встретился ему на пути лев с занозой в лапе и, упав к ногам святого, стал с рёвом показывать ему свою лапу, как бы прося вылечить его. Святой вынул занозу из лапы льва и тем облегчил ему боль; после сего лев стал ходить за святым и служил ему. Был тогда при старце ученик, по имени Флаис, и имели они осла. Когда Савва посылал ученика за каким-либо делом, то приказывал льву стеречь осла; лев брал в зубы повод и так водил осла пастись, а вечером, напоивши его, приводил опять к старцу. По прошествии нескольких дней, Флаис был послан за каким то делом и по бесовскому наваждению впал в нечистый грех; в то же время лев на пастбище съел осла. Флаис понял, что за его грех лев съел осла, чтобы обличить его, и боялся показаться старцу. С горем он ушел в какое-то село, и старец долго искал его, наконец нашел, привел к себе и, затворив в клети, наложил на него покаяние. Он принес сердечное покаяние и многими слезами очистился от своего греха, при помощи молитв святого старца, который весьма заботился о спасении душ человеческих.
Подобает воспомянуть попечение Саввы о благосостоянии Церкви Божией во время поездок его по делам церковным в Царьград; посылаем же он был туда по следующему поводу. Царь Анастасий, еретик, отвергал четвертой вселенский собор святых отцов в Халкидоне [71] и произвел в то время большую смуту в церкви. Он изгнал Евфимия, патриарха Цареградского [72], и гневался на Флавиана Антиохийского [73] и Илию Иерусалимского, которых тоже хотел изгнать, так как они не одобряли его ереси. Желая склонить царя к умиротворению церкви, Илия послал к нему игуменов палестинских пустынь, среди которых был и Савва, с такою письменной просьбой:
«Избранных рабов Божиих, благих и верных пустынножителей, а с ними и Савву, главу всей пустыни и всей Палестины светильника, с молением посылаем к вашей державе. Ты же, о царь, приняв их труды и старание, прекрати вражду в Церкви и не позволяй умножаться злу: мы знаем, что ты печешься об угождении Богу, давшему тебе царский венец».
Игумены прибыли в Константинополь, и когда входили в царские палаты, то Савва шёл позади всех. Сторожа, стоявшие у дверей, увидев его в худой и заплатанной одежде, приняли его за нищего и не пустили войти. Царь, приняв с честью пришедших к нему отцов и прочитав послание патриарха, спрашивал, кто из них Савва, которого так хвалит патриарх в своем послании? Отцы огляделись вокруг и говорили, что он шел вместе с ними, но они не знают, где он остался. Тотчас царь велел его искать, и его насилу нашли стоящим где-то в углу и читающим псалмы Давидовы. Когда его вели к царю, тот увидел идущего перед ним светоносного Ангела и, догадавшись, что Савва человек Божий, почтил его, встав с престола, а затем велел всем сесть. Во время продолжительной беседы блаженный Савва подвизался больше всех отцов, бывших там, боговдохновенными словами увещевая царя умиротворить Церковь и обещая ему за то от Бога победу над врагами. Мало успеха имели присланные отцы и были отпущены домой, а преподобный Савва остался, пока не убедит царя и не примирит его с патриархом Илиею. Преподобный перезимовал в Византии, часто бывая у царя и беседуя с ним о православии и об иерусалимском патриархе. Ему позволен был беспрепятственный доступ во дворец; он мог, когда хотел, входить и уходить, без всяких задержек и справок со стороны сторожей, и за сие время убедил царя не гневаться на патриарха и даровать мир палестинским церквам. Затем он возвратился в Иерусалим, богато одарённый царём на дорогу. Он получил от царя до двух тысяч золотых монет, которые принес к себе и разделил между своими монастырями, а известную часть послал в Муталасское селение, где родился, чтобы в отцовском доме построили церковь во имя святых мучеников Космы и Дамиана.
Блаженный патриарх Илия, приобрел, благодаря святому Савве, мир для палестинских церквей и для себя, недолго пожил в спокойствии: еретики не переставали наговаривать царю и восстановлять его против Церкви Христовой и ее пастырей, чтоб досадить им. Поэтому царь назначил собор в Сидоне [74], поставив во главе его двух епископов, разделявших зловерие Евтихия и Диоскора [75], а именно: Сотериха, епископа Кесарии Каппадокийской и Филоксена Иерапольского [76], с тем, чтобы на том соборе прокляли собор Халкидонский, а Флавиана и Илию низложили с престолов. Так и случилось: собрался беззаконный собор, и нечестивцы с помощью царя изгнали с бесчестием блаженного Флавиана, патриарха Антиохийского, не пожелавшего присоединиться к их собору, а вместо него престол принял нечестивый Север и много бед причинил православным, не желавшим иметь с ним общения. Он послал своё исповедание веры, принятое на соборе, и к Илие Иерусалимскому [77]; тот же, не приняв еретических правил, отослал их обратно. Узнав о сем, царь весьма разгневался на блаженного Илию и велел тотчас послать Северово исповедание веры в Иерусалим с несколькими клириками и значительным отрядом войска, чтобы силою принудить патриарха иерусалимского согласиться на принятие правил Сидонского собора. Когда они прибыли в Иерусалим, произошло большое смятение, и патриарх находился в большом затруднении. Тогда преподобный Савва собрал всех иноков из своих монастырей и, войдя во святой град, разогнал присланных служителей Севера и войско, самого же Севера с его единомышленниками предал перед всеми анафеме. Еретики возвратились со стыдом к пославшим их, рассказывая о великой смелости православных и о своем позоре. Тогда царь, в несказанном гневе, послал в Иерусалим Олимпия, епарха [78] палестинского, с большим войском и велел, без всякого закона и суда, царской властью, свергнуть патриарха Илию с престола. Олимпий пришел с большой военной силой и тотчас исполнил царское повеление, сверг патриарха без суда и послал в заточение в Аилу, а на его место возвел Иоанна [79], сына пресвитера Маркиана, который обещался проклясть Халкидонский собор и иметь общение с Севером. Узнав о сем, блаженный Савва снова, как в первый раз, собрал свое духовное воинство и, как воевода, пошел во святой град, но уже не застал там епарха Олимпия; тот совершил повеленное ему злодеяние и довольный возвратился к царю. Весьма скорбел блаженный об изгнании невинного Илии и плакал о нем. Видя, что новый патриарх Иоанн еретически мудрствует, Савва горячо убеждал его не иметь общение с Севером, а защищать Халкидонский собор и стоять за него до последней капли крови; если же он не сделает сего, то, как еретик, будет проклят всеми отцами пустынниками. Иоанн устыдился, а вместе с тем и побоялся стольких Боговдохновенных отцов, пришедших вместе со святым Саввою, отвергся Севера и всей его ереси, принял православие, утвержденное на Халкидонском соборе, — и успокоились святые отцы.
Вскоре стало известно царю, что новопоставленный патриарх Иоанн отвергает Сидонский собор, а принимает Халкидонский. Царь разгневался на Олимпия и лишил его сана за то, что избрал такого патриарха, а вместо Олимпия поставил епархом всей Палестины некоего Анастасия и послал его в Иерусалим, чтобы он или склонил патриарха Иоанна к общению с Севером, или свергнул его с престола. Анастасий пришел и, тотчас схватив патриарха, заключил его в темницу. Патриарх просил епарха смилостивиться над ним, обещаясь исполнить все приказания, с тем только, чтобы не казалось, что он исполняет царскую волю по принуждению, и обещался в следующее воскресенье перед всем народом в церкви проклясть Халкидонский собор, а Сидонский прославить и вступить в общение с Севером. Патриарх был выпущен из темницы и тайно послал к преподобным отцам Савве и Феодосию, чтобы они постарались собрать всех отцов и прийти к нему в день воскресный в церковь. Случилось тогда быть в Иерусалиме на богомолье и Ипатию, царскому родственнику; в день воскресный пришли оба настоятели Савва и Феодосий, а вместе с ними до десяти тысяч черноризцев [80]. В церкви [81], куда пришли и епарх Анастасий и Ипатий, царский родственник, со своими воинами, и сошлось множество народа, патриарх вошел на амвон вместе с Саввою и Феодосием; тогда весь народ с черноризцами закричали патриарху:
— Прокляни еретиков и утверди Халкидонский собор!
Патриарх ободрился и сказал громким голосом:
— Кто думает одинаково с Евтихием, Несторием, Севером и Сотерихом, да будет анафема!
Также и блаженный Феодосий с преподобным Саввою громко воскликнули:
— Кто не принимает четырех соборов, как четырех Евангелистов, да будет проклят!
Увидев сие, епарх Анастасий испугался множества черноризцев и народа, поспешно вышел из церкви и бежал в Кесарию. А родственник царский поклялся отцам, что пришел не утверждать Северово учение, а поклониться святым местам и присоединиться к святой кафолической Церкви. И дал он преподобным отцам Савве и Феодосию много золота, чтобы они разделили между пришедшими с ними черноризцами. После сего преподобные отцы от лица всего собора написали царю следующее: «Господь наш Иисус Христос, Царь всех вечный и Бог, по Своей благости отдал в вашу власть скипетры земного царства, чтобы через вас подать истинные блага мира всем церквам и особенно матери церквей — святому Сиону; все знают, что в сей церкви началось великое таинство правой веры и распространилось до конца земли. Мы, жители сих божественных мест приняли его от святых Апостолов, сохранили целым и невредимым до сего дня и сохраним во веки Христовой благодатью, не давая противникам отклонить нас от правого пути, не поддаваясь их скверным и суетным речам. В сей непорочной и ненарушенной вере и вы, царь, воспитались и возросли, — и мы дивимся теперь, как во дни вашего царствование в святом граде Иерусалиме, произошли такой мятеж и такое волнение, что они не миновали даже служителей Божиих, пресвитеров и иноков, возлюбивших от юности добродетель и избравших себе кроткую жизнь в безмолвии; на глазах у Иудеев и других неверных, их влекут от самого святого Сиона по городским улицам и изгоняют в неплодные места. Их даже принуждают творить неподобающее правой вере, так что приходящие сюда для молитвы, вместо пользы для души, получают вред и возвращаются с соблазном. Молим, посему, вашу державу, избавь нас от стольких зол, виновник коих Север, которому отдана, по грехам нашим, Антиохийская церковь, на погибель души его же самого и всем церквам на соблазн. Как нам, Иерусалимлянам, можно теперь поучаться вере без соблазна? Как будто мы, бывшие для всех отцами и наставниками в слове благочестия, теперь только, так поздно, познали правое исповедание! Да разве мы не знаем, что новоявленное мнимое исправление правой и здравой веры, завещанной отцами, не исправление на самом деле, а развращение и порча и принимающим его готовит в награду погибель души? Не потерпим никакой прибавки к исповеданию веры, сверх установленного тремястами восемнадцатью святых отцов Никейских и тремя другими бывшими потом вселенскими соборами [82], и никакой перемены, но готовы за сие положить души наши и принять бесчисленные, если бы можно было, смерти. Мир же Божий, превосходящий всякий ум [83], пусть да сохранит святую нашу веру и поднятую против нее бурю да усмирит к святой Своей славе и к украшению вашего же царства».
Получив такое послание святых отцов, царь сильно разгневался и решил изгнать из пределов иерусалимских патриарха Иоанна с обоими игуменами: Саввою и Феодосием. Но промысл Божий не попустил совершиться сему злодеянию. Случилась в то время война с какими-то варварами, и поэтому царь отложил до времени гонение на церковь и на преподобных отцов и стал готовиться к войне с варварами.
После несправедливого изгнания святого патриарха Илии, по праведному суду Божию, случился голод и засуха и великий неурожай во всей Палестине, как во дни пророка Илии (3 Цар., гл. 17; Иак.5:17–18): затворилось небо и не давало дождя, и пересохли источники воды: сверх того, появилась во множестве саранча, покрыла всю землю и истребила всю траву на полях и листья на деревьях. Такая казнь Божия продолжалась до пяти лет, и многие умерли от голода и жажды. И говорили жители Иерусалима, что Бог наказывает Палестину голодом за несправедливое изгнание патриарха Илии. В то время блаженный Савва созвал настоятелей семи построенных им монастырей и не велел им заботиться ни о чем плотском, напоминая им евангельские слова: «Итак не заботьтесь и не говорите: что нам есть? или что пить? или во что одеться? потому что всего этого ищут язычники, и потому что Отец ваш Небесный знает, что вы имеете нужду во всем этом. Ищите же прежде Царства Божия и правды Его, и это все приложится вам» (Мф.6:31–33).
И питаемы были они всемогущим промыслом Божиим.
Однажды перед воскресением эконом великой лавры сказал преподобному:
— Нельзя, отче, ударить в било в сию субботу и воскресенье к Божественной службе, потому что не только отцам нечего предложить есть, когда они соберутся, но даже для святого приношения не найдется хлеба: так обнищали мы.
Святой же отвечал:
— Я не оставлю службы из за недостатка в пище: справедлив Тот, Кто не велел заботиться о завтрашнем дне, и может пропитать нас во время голода; пусть церковник пошлет продать в город сосуд или одежду и купить нужное для святой литургии.
Так отвечал святой эконому и, возложив надежду на Бога, ждал. И еще до наступления воскресенья вдруг приходят к нему какие-то отроки, посланные Божиим промыслом, ведя с собою тридцать ослов, навьюченных хлебом, пшеницею, вином и маслом, и разною другою пищей, и отдали все сие преподобному. Он возблагодарил Бога и сказал эконому.
— Что скажешь, брат — не следует ли нам запретить ударить в било в сию субботу и воскресенье, потому что нечего предложить собравшимся отцам?
Эконом подивился великой вере святого и великому промыслу Божию о них и просил прощения за свое неверие.
После сего преподобный пожелал посетить святейшего патриарха Иерусалимского Илию в изгнании; Савве было тогда восемьдесят лет [84]. Он взял с собой двух игуменов, Стефана и Евфалия, и отправился. Увидев Савву и пришедших с ним, Илия обрадовался и удержал их у себя несколько дней. Все те дни он выходил из своей келлии в девятом часу [85], так как от отпуста вечерни до девятого часа он никому не показывался, но, затворивши двери, пребывал в безмолвии, а в девятом часу выходил к ним, обедал с ними и наслаждался духовными беседами; после же вечернего отпуста он опять уходил в свою безмолвную келлию. Однажды, девятого июля, он не вышел к ним, как обыкновенно. Они прождали его весь день и не вкусили пищи. В шестом часу ночи [86] патриарх вышел с заплаканными глазами и сказал им:
— Вы вкушайте; мне же нет времени, я занят одним делом.
На их заботливый вопрос, отчего он так долго не шел и о чем он так плачет, он, тяжело вздохнув и заплакав, сказал святому Савве:
— Отец блаженный, увы, сейчас скончался царь Анастасий, через десять дней и мне подобает оставить сию жизнь и судиться с ним перед Страшным Судом Божиим.
Так и случилось: через десять дней святейший патриарх Илия преставился [87], немного похворав перед своей кончиной; преподобный Савва похоронил его с честью и возвратился в свою лавру. О смерти же царя Анастасия рассказывается, что в ту ночь, когда было о нем явление патриарху Илии, загремел гром и молния ударила в царскую палату; она гнала царя с места на место, от одного угла к другому, наконец настигла его в одном углу и убила. Так злой и погиб злою смертью.
По смерти нечестивого царя Анастасия, на престол вступил благочестивый Юстин [88] и разослал во все концы своего царства повеление, чтобы возвратить из изгнания православных и чтобы каждый из них получил опять свой сан и свое место, определения Халкидонского собора были бы вписаны в святые книги, и пусть в Церкви Христовой воцарился бы мир. Когда сие царское повеление достигло святого града Иерусалима, все весьма возрадовались, а патриарх Иоанн просил преподобного Савву пойти в Кесарию и Скифополь [89], объявить сие царское послание и вписать в церковные книги определения Халкидонского собора. Хотя преподобный был уже слаб телом от старости и изнурен многими иноческими подвигами, однако для Церкви Христовой не отказался исполнить сие приказание, не поленился предпринять столь трудный путь, но отправился вместе с некоторыми другими начальствующими иноками и был встречен в Кесарии святым Иоанном Хозевитом [90], который был тогда там иерархом. В Скифополе преподобный был с честью принят митрополитом Феодосием и всеми гражданами и сотворил там чудеса. Он пророчествовал об одном знатном самарянине Сильване, восстававшем на христиан, что он сгорит от огня посреди города, — о чем будет сказано ниже; исцелил кровоточивую женщину и бесноватую отроковицу и, принесши, таким образом, много пользы Церкви, возвратился в Иерусалим.
Когда означенное определение Юстина было привезено в Иерусалим, то собралось бесчисленное множество монахов и мирских, прибыл также святой Савва, и много епископов, и 6-го августа в праздник Преображения Господня определения четырех (Вселенских) соборов, по замечанию списателя жития преп. Саввы Освященного, внесены были в священные постановления. «Таким образом, — заключает списатель жития, — пророчество Божественного старца исполнилось на императоре Анастасии».
К концу четвертого года бездождия в Палестине, при большом недостатке в воде, братия хотели разойтись и просили святого отпустить их. Упрекнув их за нетерпение, святой повелел им надеяться на Бога, и на третий день появилось над лаврою дождевое облако, пошел дождь и наполнились водою рвы лаврские; дождь сей был только в лавре, а в окрестных местах не было ни капли росы. Тогда пришли к старцу игумены из окрестных монастырей и сказали:
— В чем мы согрешили против тебя, отче, что ты позабыл о нас и испросил от Бога дождя только своей лавре?
Он ласково утешал их и обнадеживал, что и у них в монастырях не иссякнет вода, пока не даст Бог дождя всей Палестине. Настал пятый голодный год; воды настолько не хватало, что в святом городе нищие умирали от жажды: от засухи и бездождия иссякли источники, пересохли колодези, пруды и ручьи. Патриарх Иоанн горько скорбел и, посещая те места, которые когда-то были болотистыми и сырыми, приказывал копать рвы и колодези, чтоб найти воду, но воды не находили. На месте Силоамского источника с большим трудом много рабочих прокопали до сорока саженей — и не нашли воды, патриарх в отчаянии оплакивал общее бедствие всего города. Был месяц сентябрь, и приближался праздник обновления. Узнав, что преподобный Савва своей молитвой свёл дождь на лавру, патриарх послал за ним и просил помолиться Богу, чтобы Он помиловал людей Своих и не истребил посредством голода и жажды. Преподобный же Савва отказывался, говоря:
— Кто я такой, чтобы прекратить гнев Божий? я сам грешен.
Патриарх же еще сильнее умолял его. Тогда преподобный сказал:
— Ради послушания я пойду в келлию и буду молить Бога о благости; если пройдет три дня, и не будет дождя, то знайте, что не услышал меня Бог; молитесь и вы, чтобы моя молитва дошла к Богу.
С этими словами он ушел. На следующее утро был страшный зной; множество рабочих копали весь день в вышеупомянутом рве, а вечером оставили все свои сосуды и корзины, надеясь опять с утра прийти на работу. Наступила ночь, и подул ветер с юга, разразилась гроза, и всю ночь шел ливень, так что наполнились водостоки и отовсюду текли потоки. В то место, где копали, натекла вода, и земля, которую с таким трудом и так долго вынимали изо рва, сразу ушла на свое место, покрыла сосуды и корзины, и сравнялось то место с землею, так что нельзя было узнать, где копали; все водоемы святого города, по молитвам преподобного Саввы, наполнились водою, и все в радости благодарили Бога.
На восемьдесят шестом году жизни преподобного Саввы скончался патриарх Иоанн, оставив себе преемником добродетельного мужа, Петра Елевферополита [91]. Потом через три года, царь Юстин, по старости и болезни, оставил престол, поручив царство племяннику Юстиниану [92]. Патриарх Петр любил преподобного Савву и почитал его, как и прежние патриархи, и часто посещал его в пустыне. У патриарха была сестра, по имени Исихия, женщина благочестивая и добродетельная. Она впала в жестокую болезнь, так что врачи отчаялись излечить ее. Тогда патриарх просил святого Савву прийти в дом больной и помолиться о ней. Он пришел и троекратно осенил больную крестным знамением, и она тотчас встала, славя Бога.
В начале девяноста первого года жизни преподобного Саввы скончался святой авва Феодосий [93]. В сие время самаряне [94], жившие в Палестине, отпали от власти царя греческого, выбрали себе царя из своего племени, по имени Юлиана, восстали против христиан и причинили много зла: захватили много церквей и сожгли их, нападали на села и города, избили множество христиан, особенно в Неапольских пределах [95], где местного епископа Самона схватили и убили мечем, а бывших с ним пресвитеров разрубили на части и, смешав с мощами святых мучеников, сожгли. Узнав о сем, царь послал против Самарян большое войско, и царь самарянский Юлиан был убит в битве; тогда же и Сильван, погибель которого предсказал преподобный Савва, был пленен христианами и сожжен в Скифополе посреди города. Сын его Арсений отправился в Царьград и вскоре — неизвестно каким образом — добился царского расположения, был в большом почете при дворе и, войдя в доверие к царю, стал клеветать и взводить ложные обвинение на палестинских христиан (сам он держался самарянского нечестия), будто бы они были виновны в восстании Самарян и в отпадении их от подданства царю. Царь поверил клевете самарянина Арсения и разгневался на Палестинян. Узнав о сем, патриарх Иерусалимский Петр и подвластные ему епископы просили блаженного Савву взять на себя труд отправиться в Царьград, чтобы смягчить гнев царя и попросить его о многих нуждах церковных и гражданских. Преподобный Савва, хотя и был уже очень стар, однако поспешил отправиться, ставя нужды Церкви выше своего покоя. Узнав о его прибытии, благочестивый царь Юстиниан и Константинопольский патриарх Епифаний [96] послали ему на встречу знатных лиц. Когда же он входил к царю, Бог открыл глаза царю Юстиниану, как некогда Анастасию: и увидел он благодать Божию, светло блиставшую над головой преподобного Саввы, испускавшую солнечные лучи и окружавшую его голову, как венцом. Испугавшись, он встал с престола и с поклоном просил благословения; потом, взяв преподобного за голову, с любовью и радостью облобызал его и просил старца, чтобы он и царицу его Феодору сподобил своего благословения. Когда царица увидела преподобного Савву, то поклонилась ему и сказала:
— Помолись за меня, отче, чтобы мне иметь детей.
Старец же сказал:
— Бог, Владыка всех, да сохранит ваше царство.
Царица снова сказала:
— Помолись, отче, Богу, чтобы Он разрешил мое неплодие и даровал мне родить сына.
Старец опять сказал:
— Бог славы да соблюдет царство ваше в благоверии и подаст победу над врагами.
В третий раз царица просила старца о разрешении ее неплодия и услышала то же, что и раньше, и была смущена. Когда преподобный вышел от царицы, бывшие с ним отцы спросили его:
— Почему, отче, ты огорчил царицу и не согласился помолиться о ней?
Старец отвечал им:
— Поверьте мне, отцы, не выйдет из ее чрева плод, чтобы не напитаться ему Северова учения и не возмутить больше Анастасия Церковь Христову.
Сими словами преподобный дал понять, что царица втайне держалась ереси. Царь внял просьбе преподобного, гнев свой с палестинских христиан перенес на Самарян и издал закон, чтобы Самаряне не устраивали собраний, чтобы дети их лишались наследства после родителей, наконец, чтобы зачинщики их восстания были казнены смертью. Тогда и Арсений — самарянин — скрылся, так как царь приказал казнить его, а после он прибег к святому Савве, упал в ноги и просил у святого крещения, чтобы, таким образом, избавиться от царского гнева и избежать смерти; и крещен был он сам и все домашние его.
Царь, желая показать свое благоволение и угодить преподобному Савве, велел ему просить у себя, что ему требуется, и взять золота на нужды своих монастырей, сколько хочет. Преподобный же, не богатства желая для себя, а пользы христианам, упросил царя сложить взимаемые для царя дани в Палестине, так как люди разорены Самарянской войной, восстановить на царский счёт сожженные Самарянами церкви, построить в святом городе странноприимный дом, чтобы приютить христиан, приходящих издалека на поклонение гробу Господню, соорудить там же больницу для странников и приставить к ним врачей, довершить постройку церкви Пресвятой Богородицы, основанной патриархом Илиею, заложить город в пустыне ниже его монастырей и поставить там сторожевые войска для защиты от варварского нашествия; больше же всего он просил царя постараться искоренить в своем царстве ереси Ария, Нестория и Оригена и других еретиков, волнующих Церковь Божию, — а за всё сие он обещал царю от Бога снова присоединение к Греческому царству Рима и Африки, — тех стран, которые потеряли прежние цари. Царь согласился на всё сие и повелел исполнить просьбу святого, стараясь сам о том, чтобы желание преподобного во всем было как можно скорее приведено в исполнение. Когда царь обсуждал с своими советниками и казначеями просьбу святого, преподобный, отойдя немного, стал читать Давидовы псалмы, совершая час третий. А один из его учеников, по имени Иеремия, подошел к нему и сказал:
— Честный отче, что же ты отошел от царя, когда он так старается об исполнении твоей просьбы, и стоишь в стороне?
Сказал ему старец:
— Чадо, они свое дело делают, а мы свое.
После сего царь дал святому письменное удостоверение, и отпустил его с миром. Бог воздал царю в тысячу раз за оказанную блаженному Савве милость и за исполнение его просьбы. Сбылось пророчество старца: через несколько времени царь действительно одержал две славные победы над врагами, приобрел Рим и Африку и обоих царей: Виттига Римского [97] и Гелимера Карфагенского [98] он увидел приведенных пленниками в Царьград. Преподобный же Савва возвратился в Иерусалим, и по просьбе патриарха и епископов, опять отправился в Кесарию и Скифополь объявить царский указ [99]; там он увидел маленького отрока Кирилла (составителя сего жития), назвал его своим учеником и предсказал о нем, что он будет иноком в его лавре.
Вскоре по возвращении оттуда, Савва заболел; узнав о сем, патриарх Петр пришел его навестить и, увидев, что в келлии у старца ничего нет, даже самого необходимого при его болезни, кроме небольшого количества стручков и старых фиников, взял его и на носилках перенес в свою епископию и сам заботился о нем, служа ему своими руками. По прошествии нескольких дней, преподобному Савве было некое Божественное видение, возвещавшее ему о скором его преставлении.
Он рассказал о виденном патриарху и просил отпустить его в лавру, чтобы скончаться в своей келлии. Патриарх, всячески желая угодить ему, отослал его в келлию со всем необходимым для покоя больного. Старец лёг в своей келлии, призвал всех отцов и братий, простился с ними в последний раз и поставил вместо себя игуменом некоего достойного мужа, по имени Мелита, завещав ему сохранить нерушимо все монастырские предания. Четыре дня он ничего не ел и ни с кем не говорил. В субботу вечером он попросил Пречистых Таин и, причастившись, сказал последнее слово:
— Господи, в руки Твои предаю дух мой!
Так скончался он пятого декабря, прожив девяносто четыре года, и перешел в нестареющую жизнь, в сопровождении Ангелов Божиих и святых мучеников [100].
По всем пределам Иерусалимским разнеслась весть о кончине преподобного, и собралось изо всех лавр и монастырей бесчисленное множество иноков; прибыл и патриарх с епископами и гражданскими начальниками. Отпев, погребли с честью тело его между обеими церквами, на том месте, где некогда преподобный видел огненный столп [101]. А что душу его святую проводили на небо Ангелы и мученики, узнали из следующего. Жил в святом городе один художник серебряных дел, родом из Дамаска, по имени Ромул, первый из диаконов, служащих при св. Гефсимании; он сам рассказал, как во время кончины преподобного отца Саввы, воры подкопались под его дом и украли много серебра, и его собственного и чужого, бывшего у него, всего до ста литр [102]. В тяжкой печали Ромул пришел в церковь святого мученика Феодора и в течение пяти дней плакал и возжигал свечу перед алтарем. В пятую ночь он уснул и увидел святого мученика Феодора, который спросил его:
— Что с тобой, брат? что ты так тужишь и плачешь?
Он отвечал:
— У меня пропало серебро, и мое и чужое, воры меня обокрали, потому я плачу и тужу, и молюсь, но без успеха; ты не услышал меня.
Святой же сказал:
— Поверь мне, брат, меня не было здесь в сии дни; нам, всем мученикам, повелено было собраться встретить святую душу преподобного Саввы, вышедшую из тела, и проводить ее на место упокоения; а теперь не плачь, а пойди на такое-то место (он назвал место) и найдешь украденное.
Ромул тотчас встал, взял некоторых своих знаемых, пошел с ними на указанное место и нашел всё так, как было сказано святым Феодором в явлении.
Нельзя умолчать и о некоторых других чудесах, бывших по кончине преподобного. Два страннолюбивых брата имели виноградник и часто давали приют братиям, приходившим к ним из лавры блаженного Саввы; они заболели какою-то тяжкою болезнью в самое время сбора винограда, так что отчаялись получить и вино, и остаться в живых. Они верили в небесное предстательство преподобного Саввы и часто поминали его, призывая на помощь; святой же скоро услышал их молитву, явился каждому отдельно и сказал:
— Я помолился Богу о вашем здоровье, Он дал вам по просьбе вашей; вставайте и идите на свою работу.
Прийдя в себя, они почувствовали себя здоровыми, прославили Бога и благодарили святого. С тех пор каждый год, в тот день, когда совершилось сие чудо, они справляли большой праздник.
Некая благочестивая и добродетельная женщина, по имени Гинара, обещалась пожертвовать две завесы на украшение церквей в Кастеллий и в пещеру, но, по лености ткачихи, те завесы долго не были готовы. Гинара очень печалилась о сем. Тогда ей явился преподобный Савва и сказал:
— Не скорби, завтра дело пойдет успешно, ибо приношение твое будет угодно.
Он явился также и ткачихе и с гневом упрекал ее за леность. На утро одна другой рассказала виденное, и работа вскоре была готова.
Эконом великой Лавры нанял сарацинских верблюдов для перевозки от Мертвого моря купленной пшеницы. Когда верблюды пришли с пшеницею в лавру, один из них сошел с дороги направо, упал с берега с ношею в поток и лежал в болоте. Хозяин верблюда, сарацин, воскликнул:
— Отче Савва, помоги и не дай погибнуть моему верблюду.
И тотчас, в одно мгновение, он увидел честного старца, сидящего на верблюде; он побежал другим путем, сошел в поток и нашел своего верблюда невредимым, но сидевшего на нем уже не видел. Пшеница также оказалась цела. С тех пор каждый год сей Сарацин приходил в Лавру для поклонения гробу преподобного Саввы.
Однажды последователи Оригена, собравшись из разных мест под начальством некоего Леонтия, намеревались внезапно напасть на великую Лавру и разогнать правоверное стадо преподобного Саввы, а Лавру разорить всю до основания. Заготовив для сего множество ломов и другого железного орудия, а также и оружие, они пошли целым полчищем в великой ярости. Был второй час дня, и вдруг нашла на них в пути тьма и туман; весь день они проблуждали и не нашли Лавры, но забрели в непроходимые места, где застигла их ночь; с трудом, на следующий день они очутились близ монастыря святого Маркиана [103]. Поняв, что им ничего не удастся, они разошлись каждый к себе с позором; и сбылись на них слова Исаии пророка: «Опустошение и гибель на стезях их… осязаем, как слепые стену, и, как без глаз, ходим ощупью; спотыкаемся в полдень» (Ис.59:7, 10). Бог же хранил Лавру ради угодника Своего, преподобного Саввы, славно в ней потрудившегося. Его святыми молитвами и нас да сохранит от всех зол Преблагой Единый в Троице Бог, Отец, Сын и Святой Дух, Ему же слава во веки, аминь [104].
Яко от младенства Богу жертва непорочная принеслся еси добродетелию, Савво блаженне, садоделатель быв благочестия: темже был еси преподобных удобрение, гражданин же пустынный достохвален. Темже зовем ти: радуйся Савво пребогате.
Примечания:
[1] Феодосий II или Младший, внук Феодосия Великого, Византийский император, царствовал с 408–450 г. Рождение преп. Саввы Освященного относится к 439 году.
[2] Каппадокия — восточная область Малой Азии. Кесария — главный город Каппадокии. Муталаска — ныне Таласи — селение в 8 верстах от Кесарии.
[3] Александрия — приморский город в Африке на северном берегу Египта, ведший обширную торговлю и бывший оплотом языческой учёности, а затем средоточием христианского богословия.
[4] Селение Сканда отстояло от Муталаски на три стадии, т е. немногим более 1/2 версты (римская стадия равнялась 86 3/4 саженям)
[5] Ныне монастырь св. Иоанна Предтечи, в деревне Зиндзедере, на краю скалы.
[6] Псаломское выражение. См. псалом 83, ст. 11.
[7] Маркиан — Византийский император, царствовал с 450–457 г. Св. Ювеналий — патриарх Иерусалимский с 420–458 г. Удаление преп. Саввы Освященного в монастырь аввы Пассариона последовало в 456 г. Преп. Пассарион — основатель одной из иерусалимских обителей, епископ и наставник преп. Евфимия Великого, подвизался в первой половине 5-го века. Память его совершается 11-го августа и в субботу Сырной седмицы.
[8] Память преп. Евфимия Великого, скончавшегося в 473 году, празднуется 20-го января. Им основаны две обители в пределах иерихонских: первая, которую Евфимий передал в управление друга своего и сподвижника преп. Феоктиста, находилась в 14 верстах от Иерусалима, на северо-востоке; вторая была основана преп. Евфимием в 4 верстах от первой и состояла под его собственным управлением.
[9] Память преп. Феоктиста, спостника преп. Евфимия Великого, празднуется 3-го сентября; преп. Феоктист преставился в 467 году.
[10] Память преп. Дометиана Палестинского совершается в субботу сырную.
[11] Пустыня Рува находилась у северо-западных берегов Мертвого моря, между сим последними, нынешнею Иерусалимскою дорогою и Лаврою преп. Саввы Освященного.
[12] В 473 г. Анастасий I — патриарх Иерусалимский с 468–478 г.
[13] Память преп. Герасима, иже на Иордане, совершается 4-го марта. Скончался он в 475 году.
[14] Сарацины — иначе Арабы, обитавшие в Аравийском полуострове и в Сирии, частью и в Палестине.
[15] Мелагрия — малоизвестное пустынное растение Палестины горьковатого вкуса. — Под тростником здесь следует разуметь так называемый тростник благовонный — растение, отличающее ароматическим и приятным, но горьким на вкус корнем. Оно употреблялось обыкновенно для составления благовоний фимиама, для богослужений, а также целебных ароматических масел и мазей; но пустынники свежие побеги и мягкую сердцевину этого растения употребляли и в пищу.
[16] Память его 12-го декабря.
[17] Преп. Феодосий Великий, киновиарх Палестинский, начальник и устроитель иноческого общежития на востоке; скончался в 529 году.
[18] Агаряне, иначе сарацины, — аравийские бедуины. Агарянами они назывались от того, что, по еврейскому преданию, были потомками Измаила, сына Агари, рабыни Авраамовой. Наименование это, означавшее первоначально это кочующее племя, впоследствии распространено было христианскими писателями на всех арабов, а затем стало означать вообще мусульман.
[19] Холм сей — нынешний Мунтар.
[20] Императрица Евдокия, жена Феодосия Младшего, скончалась в 460 году в Иерусалиме.
[21] Силоам — источник или водоем Силоамский и устроенная при нем купальня Силоамская находились на юго-восточной стороне Иерусалима при подошве гор Сион и Мориа.
[22] Это было в 478 году. Мартирий — патриарх Иерусалимский с 478–486 г.
[23] Зенон — Византийский император с 474–491 г. В 475 г. Василиск отнял у него императорскую власть и царствовал до конца 477 года, когда был заключен Зеноном в крепость, где и умер голодною смертью со всем своим семейством.
[24] Ептаст, в переводе с греческого значит «Семиустное». 16 стадий — около 4 верст.
[25] Т. е. диких иноплеменников, каковыми в настоящем случае были кочующие Сарацины.
[26] Здесь разумеется преп. Иоанн Молчальник, епископ Колонийский, память которого празднуется 3-го ноября.
[27] Такое наименование монастырь получил от своих укрепленных башен, от греч. слова πύργος — башня, крепость. Пиргион значит монастырь с башнями.
[28] Нынешний Михмас.
[29] Монастырь в Варихе или Карпавариха — ныне Бени-Наим, к югу от Хеврона. Все эти иноческие обители были расположены в пустыне по течению реки Иордана, неподалеку от него.
[30] Нынешняя Лавра преп. Саввы Освященного. — Что касается наименования обители его Лаврою, то значение его представляется в следующем виде. Лавра — с греческого — часть города, переулок — собственно ряд келлий, расположенных вокруг жилища настоятеля в виде переулков в городе, обнесенный оградой или стеной. Иноки в лаврах вели отшельнический образ жизни и подвизались каждый в своей келлии, собираясь вместе для Богослужения в первый и последний день недели, а в остальные дни сохраняя строгое безмолвие; жизнь в лаврах была много труднее, чем в других обителях. С глубокой древности название Лавры применяется к многолюдным и важным по своему значению монастырям. Впервые появилось оно в Египте и затем в Палестине. В настоящее время имя Лавры употребляется у нас исключительно в смысле почетного названия.
[31] Списатель жития преп. Саввы, монах Кирилл, описывавший жизнь Саввы со слов его учеников, прибавляет к сему: «Посему даже и доныне находится вода посреди Лавры: она доставляет великое утешение отцам, и ни зимою не умножается, ни летом не умаляется, хотя почти все ее черпают».
[32] Саллюстий — патриарх Иерусалимский с 486–494 г.
[33] Т. е. Иуда Искариотский.
[34] 4 Кн. Царств гл. 5, ст. 20–27. Получив обманом два таланта серебра и две перемены одежды за исцеление Неемана прор. Елисеем от проказы, Гиезий сам был наказан за корыстолюбие проказою и удален от пророка.
[35] Отсюда он и получил наименование «Освященного», т. е., по нынешнему словоупотреблению, иеромонаха: ибо в те времена монахи и игумены вообще в редких случаях принимали священство.
[36] Анастасий I Дикор или Фракиец, Византийский император, царствовал с 491–518 г.
[37] Это — единственный остров на Мёртвом море, недалеко к западу от устья Иордана.
[38] Исаврия — небольшая гористая область на юге Малой Азии.
[39] Иерихон — город на западном берегу Иордана, недалеко от Иерусалима.
[40] Кастеллий — нынешний Хирбет Мирд, в расстоянии около 3 1/2 верст от Лавры Саввы Освященного
[41] Т. е. Господь Иисус Христос. Который, среди жесточайших искушений, явился преп. Антонию Великому в виде светлого облака и укреплял его, ободряя божественным гласом, что Он всегда с ним.
[42] Вифлеем — небольшой городок в колене Иудином, в 2 часах пути к югу от Иерусалима, — место Рождества Христова.
[43] Амафунт — город на о. Кипре, ныне Палео-Лимиссо. Аила — крайний южный город Палестины, находившийся в глубине залива Красного моря, ныне — развалины близ Акабьи.
[44] Кафисматная церковь, в переводе с греческого, значит «Седалищная»; была устроена одной благочестивой вдовой в честь Пресвятой Богородицы на месте, называемом «Ветхое седалище», в окрестностях Иерусалима. Место это получило свое наименование от «Седалища» или возвышения, устроенного на нем Константином Великим, где долгое время потом совершался обряд Воздвижения Креста Господня.
[45] Илия II — патриарх Иерусалимский с 494–517 г.
[46] Златица — золотой, червонец.
[47] Башня Давидова лежит на северном углу Сиопа, где последний горною цепью соединяется с северными холмами, близ Яффских ворот, где ныне цитадель ель-Калаа, состоящая из нескольких башен различной величины и неправильного вида.
[48] Во время распространения монофизитской ереси (во 2-й половине V в.), утверждавшей, что в Иисусе Христе пребывало тайно одно естество Божеское, поглотившее природу человеческую, некто Петр Фуллон, он же Кнафей, что значит валяльщик сукна, так как в молодости он занимался этим ремеслом (Фуллон — латинское название валяльщика, а Кнафей — греческое), еще будучи пресвитером (впоследствии он был лжепатриархом Антиохийским), прибавлял к «Трисвятому» («Святой Божий, Святой Крепкий, Святой Бессмертный, помилуй пас») — «распныйся за ны». Так как он был монофелит (т. е. признавал во Христе не две, но одну волю Божественную), то этою прибавкою хотел выразить, что в страданиях Спасителя страдало не только Его Божество, но даже и вся Св. Троица. Последователи Петра составили особую секту Феопасхитов, сильно волновавшую православный мир. Впоследствии эта прибавка, к соблазну православных Церкви Восточной, проникла вследствие недоразумений и непонимания греческих терминов и слововыражений и в оставшуюся верною православию Армянскую церковь, где и доселе употребляется при богослужениях.
[49] Скифополь, ныне Бейсан, город Палестинский, лежал на большой древней караванной дороге из Дамаска в Египет, шедшей по восточной стороне Геннисаретского озера, переходившей чрез Иордан и тянувшейся дальше по направлению к Египту. Скифополь находился в расстоянии 100 верст от Иерусалима
[50] В Заиорданье, близ нынешнего Мкеса при реке Ярмуке, ныне Шериат ель-Менадире, недалеко от города Гадары при Геннисаретском озере.
[51] Нынешний Амвас, по дороге из Ромлы в Иерусалим.
[52] Рожковое дерево или рожечник, весьма известное в Сирии и на Востоке, имеет шероховатой и толстой ствол с пепельно-серою корою и множеством кривых развесистых сучьев и ветвей, покрытых толстыми листьями; плоды его известны у нас в сушеном виде под именем цареградских стручков.
[53] Память Обновления или Освящения храма Воскресения Христова в Иерусалиме, созданного Константином Великим в 335 г. на Голгофе, празднуется Церковью 13-го сентября. Этот праздник в Иерусалиме совершался и доныне совершается с особою торжественностью и привлекает в Иерусалим множество поклонников.
[54] Сукийская Лавра была основана преп. Харитоном (память его 28-го сентября) во внутренней пустыне Иудейской, при пещере, где он сначала подвизался в уединении, к югу от Вифлеема; ныне — могарет Харейтун. Сукийская Лавра — Сирское ее наименование, по-гречески же она именовалась Старою Лаврою.
[55] Фекойский поток протекал по Фекойской пустыне, составлявшей часть великой пустыни Иудейской, к югу от Сукийской Лавры.
[56] Литра — фунт, византийская мера веса, равная 72 золотникам; в золоте она стоила до 506 р.
[57] Ныне хирбет ел-Кусеир, при соединении потоков воды Мухта ел-Жусс и вади Муаллен. Основание сей обители относится к 507 году.
[58] Это было в 514 году. По сказанию списателя жития преп. Саввы Освященного, инока Кирилла, сей Иоанн был чудотворец. Память его совершается в субботу Сырную.
[59] Иначе в монастыре в Варихе, или Карпарварихе.
[60] В своих сочинениях Ориген придерживался некоторых неправославных мыслей, не высказывая их, однако, как непреложные истины; но крайние последователи его учения, настойчиво проповедуя и распространяя их, смущали православных в волновали Церковь Христову. Так, Ориген неправо мыслил о Христе: развивая неправославное учение о предсуществовании душ и полагая, что Бог создал определенное число духовных существ равного достоинства, он далее высказывал, что один из этих сотворенных духов с такою пламенною любовью устремился к Божеству, что неразрывно соединился с Божественным Словом и стал его тварным носителем, и что это, будто, и есть та человеческая душа, посредством которой Бог-Слово мог воплотиться на земле, так как непосредственное воплощение Божества, будто бы, немыслимо. Далее, Ориген в неправославном смысле понимал и крестную смерть Христову, представляя ее чем-то духовно повторяемым в духовном мире и имеющим там действие на освобождение Ангелов и приписывая в деле спасения слишком многое действию обыкновенных сил, коими одарена наша природа. Неправо мыслил Ориген и в некоторых пунктах своего учения о воскресении и будущей жизни, напр., о том, что диавол может спастись, и в толковании Св. Писания слишком многое преувеличенно понимал в мистическом, таинственном смысле, уничтожая через то истинный исторический смысл Писания.
[61] Манихейство — ересь, которая образовалась в Персии под влиянием попытки объединения христианства с началами Персидской религии Зороастра, проповедывавшей дуализм, т. е. существование от века двух самостоятельных начал или царств — доброго и злого. Основатель манихейства, Манес (жил в III в.), сначала был языческим магом, потом, приняв христианство, сделался даже пресвитером, но вскоре был отлучен от Церкви за свою склонность к языческой Персидской религии. По его учению, Христос есть лишь светлый эон (дух), происшедший от Отца света чрез истечение; одна половина Его была поглощена материей и составила душу видимого мира, т. н. страждущего Иисуса, вторая, с помощью другого эона, Животворящего Духа, освободилась от материи и поместилась в солнце; это — т. н. бесстрастный Иисус. Воплощение Христа, по учению манихеев, есть сошествие с солнца бесстрастного Иисуса для освобождения страждущего Иисуса, светлые частицы которого сатана, будто бы, собрал и, для большего удобства обладания ими, заключил в лице человека. По этому учению, воплощение Христа было только призрачным (докетизм). В нравственном отношении оно проповедывало борьбу с материей, для освобождения от нее света, чрез постепенное умерщвление в себе плоти. Ересь манихеев была особенно распространена в IV и V вв.
[62] Дидим и Евагрий не были собственно еретиками, хотя в своем учении и придерживались некоторых неправославных мнений. Дидим — древний замечательнейший богослов IV века, — несмотря на свою слепоту, был одним из величайших ученых своего времени и более 50 лет заведывал знаменитым Александрийским огласительным училищем. По своим знаниям в грамматике, риторике, диалектике, географии, астрономии, в Св. Писании и Богословии он был чудом века. В то же время он был строгим подвижником. Дидим боролся против ариан и манихеев. Но он был ревностным последователем Оригена, за что и подвергся нареканиям; при этом он придерживался некоторых неправославных мнений Оригена. — Евагрий — ученик Дидима-Слепца, диакон при св. Григории Богослове, позднее египетский подвижник и пустынник. Это был муж весьма ученый и строгий; он в иноческих подвигах писал много полезного, преимущественно аскетические сочинения; но потерял многое в мнении многих за свое уважение к Оригену.
[63] Ныне — Бир ел-Кетяр.
[64] Патриаршествовал в Иерусалиме под именем Иоанна III с 517–524 г.
[65] Это была самая высочайшая гора по всей восточной пустыне. Ныне — Мунтар.
[66] Несторий, бывший одно время патриархом Константинопольским (с 428–431 г.), учил, что от Девы Марии родился человек Иисус, с которым, с момента зачатия Его, соединялся Бог Слово Своею благодатью и обитал в нем, как в храме; поэтому Пресвятую Деву он называл Христородицею, а не Богородицею. Таким образом Несторий разделял в Христе божеское и человеческое естество. Ересь Нестория была осуждена Церковью на 3-м вселенском (Ефесском) соборе в 431 г.
[67] По имени озера Гептастома, или Семиустного.
[68] Нынешний дейб ес-Сенне против бейт Саур ел-Атика, на левой стороне дороги из Иерусалима в лавру преп. Саввы Освященного.
[69] Память преп. Афродисия Палестинского 24-го декабря.
[70] Ныне — Медеба в Заиорданье.
[71] На сем соборе осуждена была ересь Евтихия (монофизитская), признававшая во Христе одно божеское естество и утверждавшая, что человеческое естество в Иисусе Христе при ипостасном соединении поглощено Божеским.
[72] Евфимий — патриарх Константинопольский с 490–496 г.
[73] Флавиан — патриарх Антиохийский с 506–512 г.
[74] Это было в конце 511-го года. — Сидон — древнейший город Финикии, на берегу Средиземного моря, недалеко от горного хребта Ливана с прекрасною гаванью. Христианство появилось в Сидоне весьма рано, и еще при земной жизни Иисуса Христа у Него было там много учеников. Впоследствии Сидон был несколько раз разрушаем, потом восстановляем и, наконец, окончательно упал; в настоящее время известен под именем Саиды, с 10.000 жителей, преимущественно мусульман.
[75] Представители и ересиархи монофизитов: Евтихий — настоятель и архимандрит одного из Константинопольских монастырей, Диоскор — с 444–451 г. Александрийский патриарх.
[76] Самые ревностные и изуверные последователи монофизитства, особенно иерапольский епископ Филоксен, по прозвищу Ксенайя, силою заставивший местное население, чрез преданных ему шаек фанатических монахов, принять монофизитскую ересь, при чем православный антиохийский патриарх был замучен до смерти.
[77] В 513 году.
[78] Областеначальника. Палестинские епархи пользовались большею властью сравнительно с другими и назывались иначе еще игемонами (греческое наименование) или прокураторамн (римское).
[79] Патриаршествовал под именем Иоанна III с 517–524 г.
[80] Это было в начале 517 года.
[81] В храме св. первомученика и архидиакона Стефана, к северу от нынешних Дамасских ворот. Храм сей был избран для сего случая архиепископом, вследствие своей обширности, так как соборная церковь не могла вместить множества собравшихся.
[82] Разумеются Вселенские соборы: 1-й (Никейский) в 325 г., 2-й (Константинопольский) в 381 г., 3-й (Ефесский) в 431 г. и 4-й (Халкидонский) в 461 г.
[83] Выражение Апостола. См. Посл. к Филип. гл. 4, ст. 13
[84] Это было в 518 году.
[85] По еврейскому счислению, оставшемуся и в христианской богослужебной практике, девятой час равнялся трем часам пополудни.
[86] В двенадцатом.
[87] 20-го июля 518-го года.
[88] Юстин — Византийский император с 518–527 г. Когда означенное определение Юстина было привезено в Иерусалим, то собралось бесчисленное множество монахов и мирских, прибыл также святой Савва, и много епископов, и 6-го августа в праздник Преображения Господня определения четырех (Вселенских) соборов, по замечанию списателя жития прп. Саввы Освященного, внесены были в священные постановления. «Таким образом, — заключает списатель жития, — пророчество Божественного старца исполнилось на императоре Анастасии».
[89] Здесь разумеется Кесария Палестинская.
[90] Память св. Иоанна Хозевита, епископа Кесарийского, совершается Церковью 3-го октября. Наименование «Хозевитской» получил от лавры Хузивской, в которой он провел большую часть своего иноческого жития (в пустынной дикой местности между Иерусалимом и Иерихоном).
[91] Патриарх Иерусалимский Иоанн скончался в 524 году. Преемник его, патриарх Петр, патриаршествовал с 524–544 г. Елевферополитский, он назван по своей родине — городу Елевферополю в Южной Палестине.
[92] Юстин еще при жизни своей, по причине старости и телесной слабости, по согласию всего Сената, при рукоположении от Константинопольского патриарха Епифания, возвел на императорский престол своего племянника Юстиниана, еще ранее того управлявшего государственными делами. Юстиниан царствовал с 527–565 г.
[93] В 529 году, 12-го января.
[94] Самаряне — жители Самарии, срединной области Палестины, на запад от Иордана, получившие свое имя от столичного города Самарии. Самаряне представляли из себя враждебную Иудеям секту, признававшую из священных книг лишь одно Пятикнижие Моисеево за истинное Откровение Божие, отвергавшую, все прочие книги Писания и Иудейские предания и утверждавшую некоторые неправильные мысли о Мессии, об Ангелах, о воскресении мертвых и будущей жизни и т. д.
[95] Неаполис — ныне Наблус — древний Сихем, город в долине между горами Гаризин, где был храм Самарянский, и Гевал, в прекрасно цветущей доныне местности.
[96] Св. Епифаний — патриарх Константинопольский с 520–535 г. Память его — 25 августа.
[97] Виттиг — один из последних королей Остготского государства в Италии, основанного Теодорихом Великим в 493 г. Виттиг царствовал в 537–538 г. Остготское королевство было завоевано знаменитыми полководцами Византийского императора Юстиниана Велизарием и окончательно Нарзесом в 554 году.
[98] Гелимер — последний король Вандальского государства в Северной Африке, на месте древнего Карфагена. Вандальское королевство было разрушено и завоевано Византийским полководцем Велизарием в 531 году. Взятый в плен, Гелимер отослан был в Константинополь, где сопровождал Велизария в его триумфальном шествии.
[99] Царский указ касался, главным образом, уничтожения ересей арианской, монофизитской, Несториевой и Оригеновой и Самарянских лжеучений и об утверждении православия.
[100] Преп. Савва Освященный преставился в 532 году.
[101] О мощах преп. Саввы списатель его жития, инок Кирилл, много времени спустя, писал: «Тело его до настоящего дня сохранилось во гробе в целости и нетлении. Это я сам своими глазами видел в прошедший индиктион. Когда открыли драгоценный гроб, дабы положить в него останки блаженного Кассиана, то я сошел в него, чтобы поклониться мощам Божественного старца, и увидел, что они были целы и нетленны». Мощи преп. Саввы, как живого, видел в его Лавре русский паломник начала XII в., игумен Даниил. Обитель его доселе стоит у потока Кедрона, около 13 верст на восток от Иерусалима и пользуется широкою известностью на Востоке и славой строгой, подвижнической жизни своих иноков. Впоследствии мощи преп. Саввы перенесены были латинянами в Венецию, где ныне почивают в церкви св. Марка.
[102] Литра, византийская мера веса, равная 72 золотникам, стоила в серебре до 42 р.; таким образом сто литр серебра равнялись слишком тысяче рублей.
[103] Киновия св. аввы Маркиана находилась около Вифлеема.
[104] Прп. Савва Освященный написал первый Устав последования церковных служб, известный под именем Иерусалимского и принятой всеми Палестинскими монастырями. По свидетельству Симеона Солунского, «божественный отец наш Савва изложил устав, приняв его от преподобных Евфимия и Феоктиста (бывших первыми наставниками Саввы в подвигах пустынных), а они приняли от бывших прежде них и от исповедника Харитона», скончавшегося в 270 году, т. е. короче по преданию Апостольскому. Впоследствии Устав Саввы Освященного обогащен был многими необходимыми и важными дополнениями, согласно требованиям благочестия; еще позднее он затерялся и был возобновлен Софронием, патриархом Иерусалимским.
"}},"1901":{"name":{"nominative":"Свт. Саввы, архиеп. Сербского (1237).","short":"Свт. Саввы"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Святитель Савва, первый архиепископ Сербский, в миру Ростислав (Растко), был сыном самодержца Сербии Стефана Немани и Анны, дочери греческого императора Романа. С раннего детства он усердно посещал церковные службы и питал особую любовь к инокам. В семнадцатилетнем возрасте, встретив русского инока со Святой Горы Афон, Ростислав тайно оставил отчий дом и прибыл в русский Пантелеймонов монастырь. (По Промыслу Божию в год рождения святого—1169 — древний монастырь святого великомученика и целителя Пантелеймона был отдан на вечное владение русским инокам.) Отец его, узнав, что сын на Афоне, снарядил целую дружину с верным воеводой и написал правителю области, куда входил Афон, что, если ему не вернут сына, он пойдет на греков войной. Прибыв в монастырь, воевода велел глаз не спускать с Ростислава. Во время вечернего Богослужения, когда упоенные вином воины уснули, Ростислав принял постриг (1186 г.) и послал родителям свою мирскую одежду, волосы и письмо. Инок Савва сумел убедить своих державных родителей принять монашество. Отец преподобного (память пре подобного Стефана, во иночестве Симеона, царя Сербского, ^ ф е в раля) вместе с сыном подвизался в Ватопедской обители. На Афоне они обновили сербский Хилендарский монастырь, и эта обитель получила звание царской ставропигии. В Хилендарском монастыре преподобный Савва был посвящен в диакона и затем во пресвитера. В Солуни за свои иноческие подвиги на Святой Горе преподобный был удостоен сана архимандрита. В 1219 году в Никее на праздник Успения Пресвятой Богородицы Вселенский Патриарх Герман рукоположил архимандрита Савву в сан Архиепископа всей Сербии. При этом преподобный Савва испросил у греческого императора право ищущему достоинства архиепископа быть посвящаемым в Сербии собором епископов, что было очень важно для того времени частых войн между восточными и западными властителями. Прибыв из Никеи на Святую Гору, святитель в последний раз обошел все монастыри, поклонился всем церквам и, вспоминая блаженное житие пустынных отцов, в глубоком сокрушении простился с подвижниками, «исходя из Святой Горы, как бы из некоего Божественного рая». По пути с Афона, удрученный тяжестью разлуки со Святой Горой, святитель едва шел. Только слова явившейся святому во сне Пресвятой Богородицы — «имея Меня Споручницею к Царю всех, Сыну и Богу Моему, о сих ли еще скорбишь?» — вызволили его из уныния, переменив печаль на радость. В память об этом явлении святитель заказал в Солуни две большие иконы Спасителя и Божией Матери, поставленные им в церкви Филокалии. В Сербии деятельность Первосвятителя по устройству дел Церкви и отечества сопровождалась многочисленными знамениями и чудесами. Во время Литургии и всенощной, когда святитель приходил покадить над гробом своего отца, преподобного Симеона, святые мощи источали благоуханное миро. Ведя переговоры с венгерским королем Владиславом, объявившим войну Сербии, прославленный небесными знамениями святитель не только доставил желанный мир своему отечеству, но и привел в Православие венгерского монарха. Положив начало историческому существованию самостоятельной Сербской Церкви, святитель Савва способствовал также утверждению сербской государственности. Чтобы укрепить независимое государство сербов, святой архиепископ Савва венчал на царство державного брата Стефана. По преставлении Стефана, венчав на царство его старшего сына Радослава, святитель Савва отправился в Святую Землю «со слезами облобызать святой Гроб Христов и страшную Голгофу». Вернувшись на родину, святитель благословил и венчал на царство Владислава и, для большего утверждения престола сербского, обручил его с дочерью болгарского князя Асана. Святой Первосвятитель обошел всю землю Сербскую, исправил иноческие уставы по образцу афонских и палестинских, построил и освятил множество церквей, утверждая православных в вере. Завершив свой подвиг на родине, святитель, назначив своим преемником иеромонаха Арсения, рукоположив его во епископа и преподав всем благословение,, отправился в невозвратный путь, желая «окончить дни свои странником в земле чужой». Пройдя всю Палестину, Сирию и Персию, Вавилон, Египет и Анатолию, повсюду посещая святые места, беседуя с великими подвижниками, собирая священные останки святых, святитель окончил свое странствие в Тырнове, в Болгарии, в доме родственника царя Асана, где с духовной радостью предал свою душу Господу (+ 1237). При перенесении святых мощей святителя Саввы в Сербию в 1237 году исцеления были столь многочисленны, что болгары стали роптать на Асана, «зачем он уступает такое сокровище». На родине святителя его честные мощи были положены в церкви Милешево, даруя исцеление всем приходящим с верою. Жители Тырнова продолжали получать исцеления от остатков гроба святителя, которые благочестивый Асан приказал собрать вместе и положить во вновь сооруженную гробницу. Наследие святителя Саввы Сербского живет в православном Церковном предании славянских народов. С его именем связано первое введение Иерусалимского Устава в славянских иноческих обителях, по Типику святого Саввы доныне живет Сербский Хилендарский монастырь на Афоне. Принадлежащая святителю редакция Кормчей книги с толкованиями Алексия Аристина стала наиболее распространенной в Русской Церкви. В 1270 году митрополиту Киевскому Кириллу был прислан из Болгарии первый список Кормчей святого Саввы. С него была списана одна из древнейших русских Корм-чих — Рязанская Кормчая 1284 года. Она, в свою очередь, легла в основу печатной Кормчей, изданной в 1653 году и неизменно с тех пор переиздававшейся в Русской Церкви. Таков вклад святителя Саввы в каноническую сокровищницу Православия."}},"1904":{"name":{"nominative":"Обретение мощей прп. Саввы Сторожевского, Звенигородского (1652)","short":"Обретение мощей"}},"1907":{"name":{"nominative":"Прп. Савватия Соловецкого чудотворца (1435)","short":"Прп. Савватия"},"life":{"id":"minei-0927-1907","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Не сохранилось известий, из какого города или села происходил преподобный Савватий, кто были его родители и скольких лет от рождения он принял иноческий образ. Известно только, что в дни Всероссийского митрополита Фотия[1] достохвальный старец Савватий подвизался в Белозерском монастыре преподобного Кирилла, находящемся в Новгородской области[2]. Благочестивый подвижник умерщвлял свое тело молитвой, неослабным бдением, алчбой и жаждой и всякого рода другими неисчислимыми трудами строгого иноческого жития, без лени проходя все монастырские службы, в постоянном послушании игумену и монастырской братии. За неуклонное исполнение монашеских обетов преподобный Савватий был любим и почитаем всеми, являясь образцом добродетельной и трудолюбивой жизни для прочих иноков монастыря, так что имя его постоянно прославлялось братией и игуменом. Но твердо памятуя, что не от людей, а от Бога следует искать похвалы в здешней земной жизни, преподобный тяготился воздаваемою ему славой и потому непрестанно помышлял об удалении из Кириллова монастыря, в котором подвизался он много лет, и об отыскании нового места для своих монашеских подвигов, где можно было бы проживать в безвестности и уединении от людей.
Услышав о том, что в Новгородской же области есть озеро Нево[3], а на нем остров, называемый Валаам[4], где находится монастырь во имя Преображения Господня, иноки которого пребывают в строгих подвигах, принося беспрестанные молитвы Богу и питаясь трудами рук своих, — преподобный Савватий стал просить игумена и братию Кириллова Белозерского монастыря о том, чтобы его с благословением отпустили в монастырь Валаамский на жительство. С благословением отпущенный ими, преподобный пришел на остров Валаам, где и был радостно принят братнею монастыря. Здесь подвижник провел также немалое время. Подражая многотрудным подвигам тамошних иноков и постоянно умножая свои труды, преподобный Савватий и здесь, как в монастыре Кирилловом, превзошел всех в подвижничестве, так что его добродетельная жизнь стала всем известною и на Валааме, ибо он до крайних пределов истощал свою плоть и уже при жизни явился жилищем Святого Духа.
В новом месте своего пребывания, в монастыре Валаамском, также как и в монастыре Кирилловом, преподобный Савватий был почитаем и хвалим; поэтому преподобный стал опять жестоко скорбеть, тяготясь почитанием и похвалами братии, и вновь помышлял об отыскании безмолвного и уединенного места для своих подвигов. Ранее же преподобный слышал о ненаселенном Соловецком острове[5], лежащем среди холодных вод Белого моря, на расстоянии двухдневного плавания от материка. Слушая рассказы о безлюдном острове, преподобный радовался духом и объят был горячим желанием поселиться на нем для подвигов безмолвия. Он стал усердно просить настоятеля Валаамского монастыря отпустить его. Настоятель же с братиею, любя преподобного и почитая в нем Божия посланника, не желали лишиться столь достохвального сожителя, являвшегося для всех образцом добродетели[6], и умоляли преподобного старца не оставлять их. Снисходя на просьбы валаамских иноков, преподобный прожил в их монастыре еще малое время, а потом, помолившись Богу и положившись на святую Его помощь, тайно ночью ушел из монастыря, никем не замеченный.
Наставляемый и хранимый Богом, он направился к Соловецкому острову. Придя к морю, преподобный встретил жителей, населявших морской берег против Соловецкого острова, и стал их расспрашивать об острове. Они сообщили преподобному, что Соловецкий остров далеко отстоит от берега, путь к нему затруднителен и опасен, моряки же едва достигают до острова через двое суток плавания и то лишь при тихой погоде. Расспросив подробно об острове, преподобный Савватий пришел к мысли, что это — удобнейшее место для подвигов безмолвия и иноческого уединения. Он узнал, что в окружности остров имеет более ста верст; вблизи его производятся ловы рыбы и морских зверей; на нем есть годная для питья пресная вода, рыбные озера, горы, верхи которых покрыты строевым лесом, долины, заросшие более мелким лесом; много разных ягод; узнал преподобный, что Соловецкий остров вполне удобен для человеческого жития; не заселен же он потому, что крайне неудобно сообщение его с берегом. Многие, неоднократно желавшие там поселиться, не могли этого сделать из-за страха пред морскими невзгодами. Иногда лишь, в хорошую погоду, к острову подъезжают на лодках с берега рыболовы, но, по окончании ловли, немедленно возвращаются на материк. Выслушав все это от прибрежных жителей, преподобный Савватий возгорелся пламенным желанием поселиться на Соловецком острове. Узнав о таком намерении блаженного, поморяне отклоняли его от этой мысли, говоря:
— О, старче! Чем ты станешь питаться или во что одеваться на острове, будучи в столь преклонном возрасте и ничего не имея? И как ты будешь один жить в холодной стране, в дальнем расстоянии от людей, когда ты уже не в силах ничего сам для себя сделать?
Преподобный им отвечал:
— Я, чада, имею такого Владыку, Который природу старика делает юной, равно как и младенца взращает до лет преклонной старости. Он обогащает бедных, дает потребное нищим, одевает нагих, и малою пищею досыта насыщает алчущих, подобно тому, как некогда в пустыне насытил Он пять тысяч человек пятью хлебами (Ин. 6:5-13).
Услышав от старца речи от священных книг, одни из поморян удивлялись его разуму, а другие, по своему неразумению, насмехались. Между тем преподобный, «возложил на Господа заботы свои» (Пс. 54:23), удалился на реку Выг[7], где встретил инока Германа[8], жившего там при часовне. Преподобный Савватий некоторое время прожил у Германа. От него он узнал о Соловецком острове то же самое, что и от поморян. Посоветовавшись между собой и положившись на Бога, оба подвижника решились идти и вместе поселиться на Соловецком острове. Устроив лодку и захватив с собой немного пищи и одежды, а также и орудия для необходимых работ, они усердно помолились Богу и, возложивши на Него все свое упование, сели в лодку и при тихой погоде начали плавание.
С Божией помощью они на третий день достигли острова и, радуясь и веселясь душой, возблагодарили Бога, указавшего им это пустынное место[9]. На том месте берега, к которому пристала лодка подвижников, они поставили крест. Удалившись на некоторое расстояние[10] в глубь острова, преподобные иноки увидели на берегу озера весьма красивую горную местность, где и решили остановиться для постоянного жительства. Здесь они, построив келию, начали жить для Господа, и пребывали в трудах, добывая себе постническую пищу в поте лица, копая землю мотыгами[11]. Преподобные руками работали, а устами славословили Господа, приближаясь к Нему духом, путем непрестанной молитвы и пения псалмов Давидовых.
По прошествии некоторого времени поморяне, жившие в ближайшем расстоянии к острову, стали завидовать поселившимся на острове преподобным старцам, задумали их изгнать отсюда и говорили между собой: «Мы ближайшие соседи острова, как бы владельцы его, будучи природными жителями земли Карельской, и поэтому нам, а после нас детям нашим из рода в род надлежит иметь участие во владении островом».
Спустя некоторое время один рыбак, по совету своих друзей, пришел с женой и со всем своим семейством на тот остров и поселился недалеко от келий богоугодных старцев. Живя здесь, он начал со своими домашними ловить в озерах рыбу. Блаженные же отцы, заботясь о своем спасении, пребывали в безмолвии, и не знали о поселившемся семействе рыбака.
В один из воскресных дней ранним утром после совершения обычного правила преподобный Савватий, взяв кадильницу, вышел покадить святой крест, который он водрузил близ своей келии. В это время он услышал удары и вопли, как бы от наносимых кому-то побоев. Преподобный ужаснулся того вопля и, предположив, что это лишь мечтание, оградил себя крестным знамением, возвратился и о слышанных ударах и воплях рассказал жившему с ним блаженному Герману. Выйдя из келии и услышав то же самое, преподобный Герман пошел на крик, увидел плачущую женщину и спросил ее, что с ней и отчего она плачет. Со слезами женщина рассказала о случившемся с ней.
— Когда я шла на озеро к моему мужу, — говорила она, — меня встретили два светозарных юноши и, схвативши, сильно били меня прутьями, говоря: «уйдите от этого места, вы недостойны здесь жить, потому что Бог назначил его для пребывания иноков; скорее же уйдите отсюда, чтобы не погибнуть вам злой смертью». После того светозарные юноши стали невидимы.
Блаженный Герман, возвратившись к преподобному старцу Савватию, рассказал последнему слышанное от жены рыбака, и оба они прославили Бога, а рыбак, захватив с собой жену и пожитки, без замедления отплыл в селение, где жили прежде. И с тех пор никто уже из мирян не дерзал селиться на Соловецком острове и только рыбаки время от времени приезжали на остров для рыбного промысла.
По прошествии нескольких лет блаженный Герман удалился на реку Онегу[12], а преподобный Савватий с глубокой верой в Бога один остался на острове. Один только Всеведущий, свыше на Своего угодника призиравший, Господь и святые Его ангелы, посещавшие Савватия, раба Божьего, во плоти подражавшего бесплотным, знали, каково было его пребывание на острове, каков пост, каковы духовные подвиги! Нам же можно судить о трудах и лишениях подвижнической жизни преподобного по самому свойству того места, на котором он поселился. У преподобного старца, одиноко пребывавшего на отдаленном, никем не посещаемом морском острове, не могло быть другого дела, кроме упражнений в постоянных подвигах богомыслия. И действительно, углубляясь умом в постоянную молитвенную беседу с Богом и к Нему обращая полные слез очи, преподобный воздыхал день и ночь, желая отрешиться от тела и соединиться с Господом.
Почувствовав в глубокой старости, после богоугодных трудов, приближение смерти, преподобный Савватий стал помышлять о том, как бы ему сподобиться причащения Божественных Таин, которых лишен был после отшествия из Валаамского монастыря. Помолившись о том Богу, он сел в небольшой челнок и после того, как по его молитве море утихло, переплыл в течение двух суток на другой берег моря. Выйдя на берег, он пошел по суше, желая дойти до находившейся на реке Выге часовни. Случилось, что в то время на Выге замедлил прибывший сюда, с целью посещения проживавших там христиан, некий игумен Нафанаил.
Идя ранее намеченным путем, преподобный, по Божественному помышлению, встретил игумена Нафанаила, шедшего с Божественными Тайнами в одну отдаленную деревню причастить больного. После обычного иноческого приветствия, встретившиеся путники разговорились между собой и, узнавши кто они такие, были рады друг другу. Преподобный Савватий радовался, что нашел то, чего искал, а игумен Нафанаил был рад тому, что сподобился видеть честные седины и святоподобное лицо преподобного Савватия, о добродетельной жизни которого он много слышал. И сказал блаженный Савватий Нафанаилу:
— Отче, умоляю твою святость: данною тебе от Бога властью разрешать отпусти мне грехи, которые я стану тебе исповедовать, и удостой меня причащения Святых Таин Пречистого Тела и Крови Христа, Владыки моего. Уже много лет я пламенею желанием напитать мою душу этой божественной пищей. Итак, святой отец, напитай меня ныне, ибо Христос Бог мой показал мне твое боголюбие для того, чтобы ты очистил меня от грехов, которые я от юности до этого дня соделал словом, делом и помышлением.
— Бог да простит тебя, брат, — отвечал игумен Нафанаил и, помолчав, поднял руки к небу и со слезами произнес: «О, если бы мне, для очищения моего нерадения, иметь твои грехи, преподобный!»
Святой Савватий сказал Нафанаилу:
— Умоляю твою святыню, немедленно сподобить меня Божественного причащения, так как приближается конец жизни моей.
Игумен отвечал:
— Господин мой, отец Савватий, ступай теперь к часовне и там подожди меня: я иду к больному и скоро возвращусь к твоему преподобию; рано утром я приду к тебе.
На это святой Савватий сказал:
— Отче, не откладывай до утра: ведь мы не знаем того, будем ли дышать воздухом до завтра, а тем более, как мы можем знать о том, что случится потом.
Святой Савватий говорил это, предвозвещая свою скорую кончину.
Видя в Савватии угодника Божьего, игумен Нафанаил не осмеливался более противоречить ему, но, исполняя его желание, по совершении исповеди, причастил его Божественных Христовых Таин и, преподав братское лобзание, сказал:
— Раб Божий, умоляю тебя: подожди меня на Выге при часовне.
Святой согласился ожидать там игумена. Последний пошел к больному, а преподобный Савватий — к названному месту, где, воздавши благодарение Богу за получение причащения и за все Его к нему благодеяния, вошел в бывшую при часовне келию и, затворившись в ней, приуготовлял свою блаженную душу, дабы предать ее в руки Божии.
В то время один купец из Великого Новгорода по имени Иоанн, плывя по реке Выге с своими товарами, пристал к стоявшей на берегу часовне. Вышедши из своего судна на берег, он поклонился в часовне святым иконам и, войдя в келию к преподобному Савватию, получил от него благословение. Преподав благословение, святой Савватий поучал купца от Божественного Писания, наставляя его на добрые дела. Купец был очень богат, имел рабов и желал вознаградить святого всем необходимым из своих товаров. Святой же, не желая ничего брать от купца, говорил:
— Если ты желаешь творить милостыню, то у тебя есть нуждающиеся, а я не нуждаюсь ни в чем.
После этого преподобный поучал Иоанна о нищелюбии, милосердии к домочадцам и о прочих добродетелях. Купец был опечален тем, что старец ничего не взял у него. Желая утешить его, преподобный сказал:
— Чадо Иоанн! Ночуй здесь до утра — и ты узришь благодать Божью и благополучно уйдешь своей дорогой.
Но Иоанн желал отплыть оттуда. И вот внезапно нашла гроза с громом и молнией и началось волнение на реке и на море. Увидавши внезапную перемену погоды и сильное волнение воды, Иоанн ужаснулся и остался ночевать там. С наступлением утра он пришел в келию, желая перед отходом в путь свой — так как волнение уже утихло — получить от преподобного Савватия благословение. Постучавшись с молитвой в двери келии преподобного, он не получил ответа. После того как он постучался второй и третий раз, дверь открылась, и, войдя внутрь келии, Иоанн увидал святого сидящим в мантии и кукуле и стоящую около него кадильницу. И сказал купец преподобному:
— Прости меня, раб Божий, за то, что я, питая любовь и веру к твоей святости, осмелился войти к тебе. Молю твое преподобие, напутствуй меня на дорогу твоим благословением, чтобы мне, охраняемому твоими святыми молитвами, благополучно путешествовать.
Когда Иоанн говорил это, — в ответ не было ни гласа, ни послушания, потому что святая душа преподобного отошла уже к Господу, и в то время по всей келии распространялось сильное благоухание. Увидев, что преподобный ничего ему не отвечает, и подумав, что он спит, Иоанн подошел к нему и коснулся его рукой; но, убедившись, что он скончался о Господе, — ужаснулся и вместе с тем умилился и испустил теплые слезы из очей.
В то время возвращался от больного игумен Нафанаил. Он вошел в келию и, увидев, что святой преставился, горько плакал и лобызал его честное тело. Игумен и купец рассказывали друг другу о преподобном, первый — как он сподобился вчера преподать угоднику Божьему Божественные Тайны, а второй — как удостоился насладиться полезной для души беседой с преподобным. После надгробных песнопений они похоронили святое тело преподобного, отдавши землю земле.
Скончался преподобный Савватий в двадцать седьмой день сентября месяца[13]. В этой день и память его почитается во славу Бога, в Троице славимого, Отца и Сына и Святого Духа, Ему же честь и поклонение во веки. Аминь.
Удалився мира, и водворився пустыню, добрым подвигом подвизался еси, злостраданием и вниманием и молитвами: отонудуже и по смерти источаеши исцеления, Савватие отче наш. Моли Христа Бога, спастися душам нашим.
Житейския молвы отбег, вселился еси в морский остров мудре, и крест твой взем, Христу последовал еси, в молитвах и во бдениих и в пощениих, злостраданьми плоть твою изнуряя. Тем был еси преподобных удобрение: сего ради любовию память твою празднуем, преподобне Савватие, моли Христа Бога непрестанно о всех нас
Примечания:
[1] Митрополит Фотий, родом грек из Мореи, занимал кафедру с 1408 по 1431г.
[2] Кирилло-Белозерский монастырь в г. Кириллове Новгородской губернии, к югу от Белого озера, основан в 1397 г. преподобным Кириллом († 9 июня 1427 г.).
[3] Первоначальное название Ладожского озера, из которого вытекает река Нева, носящая названии по древнему имени Ладожского озера.
[4] В северной части Ладожского озера. Спасо-Преображенский монастырь на Валааме основан преподобными Сергием и Германом в начале XIV в. Когда последовала блаженная кончина обоих подвижников, точно неизвестно.
[5] Соловецкие острова на Белом море, Архангельской губернии, числом шесть, находятся в 150 верстах от берега Кемского уезда и в 400 верстах от г. Архангельска. Главный из них — Соловки, длиной от севера к югу 23 версты, а шириною 18 верст; окружность острова по береговой линии 175 верст.
[6] Как опытный в подвижнической жизни, преподобный Савватий, пребывая в Валаамском монастыре, состоял старцем новоначальных иноков, которых руководил в подвигах. Среди его учеников был Геннадий, впоследствии архиепископ Новгородский, управлявший кафедрой с 1484 по 1504 год.
[7] Река Выг протекает Олонецкой и Архангельской губерниями и вливает свои воды в Онежскую губу Белого моря. Место, где остановился преподобный Савватий, находится на устье р. Выга (теперь волость Сороки, на Карельском берегу).
[8] Преподобный Герман Соловецкий скончался в 1479 году, память его 30 июля.
[9] Преподобные Савватий и Герман прибыли на Соловецкий остров в 1429 году.
[10] В 12 верстах от нынешней обители, близ горы Секирной; на этом месте впоследствии сооружена пустынь с часовней преподобного Савватия.
[11] Мотыга — особый вид заступа.
[12] Река Онега в Олонецкой и Архангельской губерниях; впадает в Онежскую губу.
[13] В 1435 году. Мощи преподобного в 1465 году были перенесены с места его кончины при реке Выге на остров Соловецкий.
"}},"1914":{"name":{"nominative":"Сщмч. Садока (Шах-Дуста), еп. Персидского, и с ним 128-ми мучеников (342-344)","genetive":"мучеников"},"life":{"id":"minei-0220-1914","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой Садок вступил на епископский престол в персидских городах Салике и Ктизифоне после того, как там пострадал святой Симеон, епископ персидский. Однажды святой Садок увидел страшный сон; пробудившись, он призвал к себе свой клир, пресвитеров и диаконов — в то время все они скрывались, боясь царя — и начал им говорить:
— В эту ночь я видел во сне лестницу, касавшуюся своим верхом небес; на ней с великой славой стоял святой епископ Симеон, я же стоял на земле; святой Симеон громко сказал мне: «Взойди ко мне, Садок, и не бойся, — я вчера взошел, а ты взойди сегодня». После такого видения и слов святого я верую, что меня возьмут на мучение за Христа; слова святого Симеона: «я вчера взошел, а ты взойди сегодня», означают то, что он претерпел страдание в прошлом году, а мне в текущем году предстоит претерпеть мучение и смерть.
После сего святой Садок начал так поучать клир:
— Братия мои возлюбленные и отцы, возлюбим Бога от всей души и Господа нашего Иисуса Христа всем помышлением; облекшись в броню веры, не устрашимся никакого зла, не станем ужасаться, если постигнет нас мучение и смерть, — пусть каждый из нас будет добрым воином Иисуса Христа. Если нам должно умереть, то умрем как подобает совершенным; если же нам суждено жить, то будем жить подобно праведным. Если мы и умрем, то умрем за Спасителя нашего, и не станем страшиться меча, если чрез меч нам открывается вечная жизнь. Пока еще день [1], станем ревностно трудиться над спасением своей души, чтобы нам обогатиться нетленными благами, удостоиться чести и славы бесконечной в Небесном царствии, чтобы имя наше осталось славным в памяти христианского рода. Братия, станем молить Бога нашего, чтобы Он скоро исполнил то, что мне представилось в видении. Ибо тот, кто от духа, с радостью и великой любовью стремится претерпеть мучение и смерть за Христа и не боится, так как он всегда готов на такой подвиг. Но страшен и ужасен смертный час для того, кто от плоти; люди добродетельные сами с тщанием и великодушием ищут такой смерти, чтобы чрез нее наследовать вечную жизнь; а ленивые и нерадивые скрываются, видя пред собой смерть. Ибо любящие Бога, восходят к Богу, а любящие мир в мире пребывают; первые оставляют тело для радости и веселия, вторые же остаются в сей жизни на беды и воздыхания.
На второй год гонения царь персидский Сапор прибыл в упомянутые города Салик и Ктизифон; в сие время пред ним оклеветали святого епископа Садока, имя которого обозначает: «царев друг», и действительно он от всей души своей и всею крепостию любил небесного Царя-Христа: он отличался великим воздержанием и был исполнен правды и веры; он подражал святому Симеону, после коего вступил на святительский престол. Тогда Сапор послал воинов, чтобы они взяли епископа вместе с его клиром; вместе с ними было схвачено много других христиан и черноризцев, всего 128; все они были связаны железными веригами и заключены в темнице, в месте мрачном, смрадном и страшном. Здесь в течение пяти месяцев они томились в невыносимых страданиях, ибо нечестивые слуги безбожного царя связывали каждого мученика по всему телу тонкими бечевами, сгибали при помощи дерева, так что кости страдальцев трещали и кожа их трескалась — столь сильные муки переносили святые.
Мучители при этом говорили:
— Поклонитесь солнцу и огню, исполните волю царя и останетесь живы.
Святой же Садок отвечал за всех:
— Мы — христиане, и поклоняемся Единому Богу, Творцу неба и земли; Ему мы и служим всей душою и всеми силами нашими; а солнцу и огню мы не покланяемся и не почитаем их, ибо они созданы на службу людям. Не послушаем мы царского повеления и не отступим от Бога нашего, не устрашимся смерти, которая приводит нас из сей временной и суетной жизни в вечное царство; итак не медлите, убейте нас, не жалейте крови нашей, уже не раз проливавшейся пред вашими глазами.
После сего вторично пришло повеление царское к святым:
— Если вы не послушаете моего повеления и не исполните моей воли, то скоро вас постигнет злая гибель.
Святые же как едиными устами отвечали:
— Не погибнем мы у Бога нашего, не умрем мы во Христе Его, ибо Он оживляет нас блаженной и вечной жизнью и дает нам бессмертное Царство в наследие и покой; ты же не отлагай нашей смерти, ибо мы с усердием готовы пострадать за Бога нашего; не станем мы поклоняться солнцу и огню, не станем мы слушать нечестивых царских повелений, исполненных смерти и гибели.
Царь, видя их твердое постоянство в вере, издал указ, чтобы всех их посечь мечем. Святые же, услышав о распоряжении царя, все с радостью стали готовиться к смерти. Их повели за город. На пути туда они радостно воспевали:
— Суди нам, Боже, и рассуди спор наш, избавь нас от народа нечестивого, от людей неправедных и льстивых (ср. Пс.42:1) проливающих кровь, избави нас, ибо Ты, Господи, надежда наша.
Когда же пришли на место казни, все они единодушно стали взывать:
— Благословен Ты, Господи Боже наш, сподобивший нас сей благодати; Ты не презрел молитв наших, но даровал нам сей драгоценнейший венец — мученичество. Ты, Господи, ведаешь, как мы желали его. Благословен Бог наш Единородный Сын Твой, Отче, спасший и призвавший нас к вечной жизни. Не оставь нас, Господи, бедствовать в сем мире, но утверди нас пред Тобою во веки ради Твоей благости, омой нас в крови нашей от грехов наших, ибо Ты един Бог препрославленный и Единородный Сын Твой и Пресвятой Твой Дух во веки. Аминь.
В то время, когда святые возносили Господу такое моление, нечестивые посекали их, но мученики продолжали славословить Бога до тех пор, пока не был умерщвлен последний из них. А честного и славного страстотерпца Садока мучители отвели в оковах в другой город, называвшийся Вифлапат и там отрубили ему честную и святую главу. Так в мире скончались все сии святые и славные мученики, восхваляя и славословя Господа нашего Иисуса Христа, Которому подобает всякая слава, честь и поклонение со Отцом и Святым Духом ныне и присно и во веки веков. Аминь.
Примечания:
[1] Намек на слова Христовы: «не двенадцать ли часов во дне? кто ходит днем, тот не спотыкается, потому что видит свет мира сего; а кто ходит ночью, спотыкается, потому что нет света с ним» (Иоан. 11:9–10).
"}},"1919":{"name":{"nominative":"Прп. Сампсона странноприимца (ок. 530)","short":"Прп. Сампсона"},"life":{"id":"","copyright":"Настольная книга свщеннослужителя. Москва. 1978.","text":"Преподобный Сампсон Странноприимец был сыном богатых и знатных римлян. В молодости он получил прекрасное образование,, изучил врачебное искусство и с любовью, безвозмездно лечил больных. После смерти родителей святой Сампсон стал щедро раздавать милостыню и отпустил на свободу своих рабов, готовясь уйти в пустыню. Для этого он вскоре уехал из Рима на Восток, но Господь указал ему путь иного служения ближним и привел святого Сампсона в Константинополь. Поселившись в небольшом доме, святой Сампсон стал принимать странников, нищих, больных и с усердием служил им. Господь благословил труды святого Сампсона и даровал ему силу чудотворения. Он исцелял больных не только как искусный врач, но и как носитель Божией благодати. Молва о святом Сампсоне широко распространялась. Патриарх, призвав его, посвятил во пресвитера. Однажды тяжело больному императору Юстиниану (527— 565) было откровение, что он может получить исцеление только через святого Сампсона. Помолившись, святой дотронулся до больного места рукой, и император получил облегчение, а вскоре совсем выздоровел. В благодарность он хотел наградить целителя золотом и серебром, по святой отказался и просил Юстиниана построить странноприимницу и больницу. Император охотно выполнил просьбу. Весь остаток своей жизни святой Сампсон посвятил служению ближним. Он дожил до глубокой старости и после недолгой болезни с радостью отошел ко Господу (+ ок. 530). Святой был погребен в церкви святого мученика Мокия. От гроба святого Сампсона совершались многочисленные исцеления. Его странноприимный дом и больница оставались открытыми,, и святой не оставлял свои заботы о страждущих. Он дважды являлся к нерадивому работнику больницы и укорял его в лености. По просьбе почитателей святого Сампсона странноприимница была превращена в церковь, а рядом с ней было построено новое здание для приема странников. Во время сильного пожара Константинополя пламя не коснулось странноприимницы святого Сампсона; по его молитвам пролился сильный дождь, который потушил пожар."}},"1921":{"name":{"nominative":"Прор. Самуила (XI до Р.Х.)","short":"Прор. Самуила"},"life":{"id":"","copyright":"Настольная книга свщеннослужителя. Москва. 1978.","text":"Пророк Самуил был пятнадцатый и последний судия Израильский, живший за 1146 лет до Рождества Христова. Он происходил от колена Левиина, был сыном Елканы из Рамафаим-Цофима, с горы Ефремовой. Родился испрошенный у Господа молитвами своей матери Анны (почему и получил имя Самуил, что значит «испрошенный») и еще до рождения был посвящен Богу. Когда мальчику исполнилось 3 года, мать пошла с ним в Силом и по обету отдала его в скинию на попечение первосвященника Илия, который в то же время был и судьей над народом Израильским. Пророк возрастал в страхе Божием, и уже в 12 лет ему было откровение о том, что Бог покарает весь дом первосвященника Илия за то, что он не обуздывает своих нечестивых сыновей. Пророчество сбылось, когда филистимляне, убив 30 000 израильтян (среди них были и сыновья первосвященника Офни и Финеес), одержали победу и взяли Ковчег Божий. Услышав об этом, первосвященник Илий упал с седалища навзничь у ворот и, сломав хребет, умер. Жена Финееса, до которой слух о происшедшем дошел в тот час, когда рождался младенец, умерла со словами: «Отошла слава от Израиля, ибо взят Ковчег Божий» (1 Цар. 4,22). По смерти Илия Самуил сделался судьей народа Израильского. При нем Ковчег Божий был возвращен из плена самими филистимлянами, а после обращения израильтян к Богу они вернули себе и все города, которые взяли филистимляне. Состарившись, пророк Самуил поставил своих сыновей — Иоиля и Авию — судьями над Израилем, но они не наследовали честности и правосудия отца, так как были корыстолюбивы. Тогда старейшины Израиля, желая, чтобы народ Божий был «как прочие народы» (1 Цар. 8, 20), потребовали у пророка Самуила поставить им царя. Пророк Самуил увидел в этом глубокое падение народа, которым до того времени управлял Сам Бог, возвещая волю через святых избранников. Оставляя должность судии, пророк Самуил спрашивал народ, не обидел ли он кого в продолжение своего правления, но никто не нашел за ним ничего. После обличения первого царя Саула в непослушании Богу, пророк Самуил помазал на царство святого Давида, который находил у него прибежище, спасаясь от преследований царя Саула. Пророк Самуил скончался, достигнув глубокой старости. Жизнь его описана в Библии (1 Цар.; Сир. 46, 16—23). В 406 году мощи пророка Самуила были перенесены из Иудеи в Константинополь."}},"1961":{"name":{"nominative":"Прп. Серапиона Кожеезерского (1611)","short":"Прп. Серапиона"}},"1965":{"name":{"nominative":"Прп. Серапиона Спасоелезаровского, Псковского (1480)","short":"Прп. Серапиона"}},"1971":{"name":{"nominative":"Прп. Сергия Нуромского (Вологодского) (1412)","short":"Прп. Сергия"},"life":{"id":"minei-1007-1971","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Преподобный Сергий положил начало своей иноческой жизни на святой горе Афонской [1]. Оттуда пришел он в Московскую державу великого Российского государства и поселился в пределах Радонежской области [2]. И пришел он в обитель великого Российского светила Сергия, Радонежского чудотворца [3]. Тогда еще был жив святой Сергий и сиял, как солнце во всей вселенной, просвещая мир благими делами и управляя о Боге своею братиею. И пробыл преподобный Сергий Нуромский у великого Российского светила Сергия под паствою долгое время, внимая ему и последуя святому житию его. Здесь он упражнялся во многих подвигах и совершил много добрых дел, так что сам преподобный Радонежский чудотворец удивлялся ему, видя такое его рвение к Богу, и любил беседовать с ним о духовных исправлениях. Преподобный же Сергий Нуромский, видя труды и подвиги сего великого светила, также старался подражать им и не уступал ему в добродетели. Все сие преподобный Сергий Нуромский принимал в сердце свое, как плодоносная земля принимает семена и впитывает дождевые воды, и принес Богу плод сторицею. И ради сего был он любим и уважаем всеми. Но не любил он мирской славы, видя в ней вред для души, и стал помышлять, как бы удалиться от людей, вспоминая слова пророка Давида: «Далеко удалился бы я, и оставался бы в пустыне; поспешил бы укрыться от вихря, от бури» (Пс. 54:8–9). Так постоянно размышляя, пришел он к наставнику своему Сергию, поклонился ему до земли и, обливая слезами ланиты свои, исповедал ему свои помыслы и просил у него благословения удалиться в пустыню. Преподобный Сергий Радонежский прозрел разумными очами, что он есть сосуд, исполненный Святого Духа, и будет наставником инокам и добрым пастырем Христову стаду, благословил его, преподал ему наставления, как пребывать в пустыне, и отпустил его с миром, сказав:
— Иди, чадо; Бог с тобою.
Приняв от преподобного благословение, блаженный Сергий Нуромский возрадовался и тайно от всех пошел в пустыню. Полетел он духом, как птица в гнездо свое, и искал он места, где Бог ему укажет, не имея с собою ничего, кроме души и тела. Устремившись к северным странам, пришел он в область, покрытую дебрями, лесами, мхами и болотами. Тут обрел он место, в Обнорской волости, на реке Нурме [4], где впоследствии и построил монастырь. В той же местности пребывал и великий Павел, Обнорский чудотворец [5], который тогда жил еще в уединении, во внутренней пустыне на той же реке Нурме: обители же и братства о Христе у него еще не было.
Придя на место то и осмотрев его, преподобный Сергий весьма возлюбил его и воздал благодарение Богу за то, что Он не презрел его моления, но привел его на сие место. И сказал он словами пророка Давида: «Это покой Мой на веки: здесь вселюсь, ибо Я возжелал его» (Пс. 131:14), и еще: «Как вожделенны жилища Твои, Господи сил! Истомилась душа моя, желая во дворы Господни; сердце мое и плоть моя восторгаются к Богу живому. И птичка находит себе жилье, и ласточка гнездо себе, где положить птенцов своих, у алтарей Твоих, Господи сил, Царь мой и Бог мой! Блаженны живущие в доме Твоем: они непрестанно будут восхвалять Тебя. Блажен человек, которого сила в Тебе и у которого в сердце стези направлены [к Тебе]. Проходя долиною плача, они открывают в ней источники, и дождь покрывает ее благословением… Господи сил! Блажен человек, уповающий на Тебя!» (Пс. 83:2–7,13).
И стал преподобный молиться Всемилосердому Богу: «Господи Вседержителю, Боже отец наших, спасший Израиля от рабства и трех отроков от пещи огненной (Исх. 13 гл., Дан. 3 гл.), призри на место сие и благослови его; сподоби меня служить Тебе на месте сем во все дни жизни моей; ибо я пришел сюда вечно служить Тебе, чтобы и через меня прославилось пресвятое имя Твое, ныне и присно и во веки веков. Аминь».
Помолившись, святой водрузил крест на месте том и поставил часовню и небольшую келейку. И пробыл тут блаженный много лет, упражняясь во многих подвигах. Угождая Богу, проводил он ангельскую жизнь, умертвив плоть свою бодрствованием и всенощным бдением и побеждая врага молитвами, постом и добродетелью. Так он трудился в великом терпении, перенося страдания, которые ему причиняли в пустыне бесы и непросвещенные люди. Когда святой жил в таких подвигах, служа Господу, искони ненавидящий человеческий род, диавол позавидовал его добродетели и воздвиг на него козни, возбудил против блаженного непросвещенных, безумных и злотворящих людей, желая через них устрашить его и удалить от места сего. Но Бог, всегда готовый на помощь рабам Своим, не оставил блаженного.
Однажды на святого напали злые и неистовые разбойники. Схватив, они избили его без милосердия так, что он едва не испустил дух от многих ран. Оставив его еле живым, злые те разбойники ушли. Блаженный же, еле оправившись от ран, воздел руки к небу и сказал со слезами:
— Владыка и преблагий Царь, призри с небеси на раны, полученные мною за то, что я ради Тебя удалился в сию пустыню. Благодарю Тебя, что Ты сподобил меня разделить страдание с избранными Твоими и носить на теле своем язвы ради имени Твоего святого. Сподоби меня участи святых Своих. Взгляни, как умножились враги мои и возненавидели меня неправедною ненавистью. Сохрани душу мою и избавь, да не постыжуся, ибо я уповал на Тебя.
По молитве, блаженный почувствовал облегчение от страданий и благодарил Господа за то, что сподоблен был за любовь ко Христу принять раны на теле своем. И сказал он себе:
— Не оставлю места сего, если даже и тьмы козней воздвигнет на меня враг. Я желаю умереть на месте сем, ибо, взыскуя Христа, пришел я сюда.
Так говорил святой, укрепляя себя словом Господним: «И не бойтесь убивающих тело, души же не могущих убить; а бойтесь более Того, Кто может и душу и тело погубить в геенне. Не две ли малые птицы продаются за ассарий? И ни одна из них не упадет на землю без [воли] Отца вашего; у вас же и волосы на голове все сочтены; не бойтесь же: вы лучше многих малых птиц. Претерпевший же до конца спасется» (Мф. 10:28–31, 22).
Слагая все сие в сердце своем, блаженный укрепился и вооружился как добрый воин Христов, ополчившись духом своим против воинства духов невидимых; и стремился он к большим подвигам и прилагал труд к труду, пост к посту, молитву к молитве, надеясь на мздовоздаяние Небесного Царя.
Но бес, начальник зла, снова, как лев, возревел на святого и многими напастями терзал душу его. Но все сии напасти от лукавых бесов и неправедных людей, святой терпел с радостью, будучи непоколебим душою, как крепкий адамант [6]. Видя свое уничижение, злоковарный бес снова возбудил против святого лукавых и злых разбойников, желая через них причинить святому мучительную смерть на месте сем.
И вот однажды ночью снова напали на святого злые разбойники. В то время блаженный стоял в келлии на молитве, воссылая Богу ночные свои моления. Злые же и свирепые разбойники, как дикие звери, устремились на него, желая извлечь его из келлии и, подобно волкам, растерзать его. Услышав приход их, святой возвел очи свои к Богу и молился со слезами:
— Не оставь меня, Господи Боже мой, не отступи от меня, но вонми, помоги мне и спаси душу мою.
Господь же всегда готов на помощь рабам Своим, как сказал пророк: «Вот, око Господне над боящимися Его и уповающими на милость Его, что Он душу их спасет от смерти и во время голода пропитает их» (Пс. 32:18–19).
Когда святой в молитве призвал Бога на помощь, тотчас злые разбойники были объяты страхом и поколебались привести в исполнение свой злой умысел. Как копьем пронзил сердца их страх Божий и, убоявшись суда Божия, они бежали из того места, никогда туда не возвращались и не причиняли святому никакого вреда. И сбылись на них слова пророка Давида: «Нечестивые обнажают меч и натягивают лук свой, чтобы низложить бедного и нищего, чтобы пронзить [идущих] прямым путем: меч их войдет в их же сердце, и луки их сокрушатся, внезапно будут они уязвлены» (Пс. 36:14–15; 63:8).
Все сие сотворила молитва святого. Ибо молитва святых привлекает на землю милость Бога, помощь Его — огнь палящий и страх, ибо Господь страшит всех противящихся Ему и палит огнем невидимым. Следует нам дивиться силе Божией и помощи, проявившейся на святом сем отце, ибо Господь спас раба Своего не оружием или воинством, но крепкою Своею десницею и мышцею; оружием упования на молитву даровал Он свыше невидимо победу. Сим оружием вооружившись, все святые сподобились силы Божией, побеждали царства, заграждали уста львам, угашали огонь, избегали острия меча, могли при немощи быть крепкими, обращали вспять полки вражие, о чем сказано Апостолом: «Мы ничего не имеем, но всем обладаем» (2 Кор.6:10). С ними же следует дивиться и сему святому, который ни оружием, ни силою, но упованием и молитвою мог победить всех, восставших на него. Ибо те свирепые разбойники, когда входили в жилище святого, имели в руках своих смертоносное оружие, желая им победить святого, он же не имел ничего подобного, но лишь малое вервие — четки держал в руках, в сердце же своем и на устах имел слезное сокрушение и молитву. И тотчас он победил их и оружие их, и была молитва святого победою и одолением: «Много может усиленная молитва праведного. А души праведных в руке Божией, и мучение не коснется их» (Иак. 5:16; Прем.Сол.3:1).
Преподобный Сергий, видя, что милость Божия пребывает на нем, еще с большим рвением предался посту и молитве, прилагая труд к труду, огнь к огню, желание к желанию, ревность к ревности. Поминая в сердце своем будущее блаженство праведных, он подвизался непрестанно и умерщвлял плоть свою всенощным бдением и постом, душу же имел всегда обращенною к горнему.
Бог, милосердый в Своих щедротах, внял молитвам, трудам и добродетелям блаженного. Не хотя, чтобы блаженный оставался долее в неизвестности и в неведении у людей, как бы сокрытый от очей их, но желая, чтобы он предстал, как град крепкий, стоящий на высоте, Господь явил блаженного всем и открыл его, как бы зажженный светильник, который доселе таился под спудом. И вот Господь делает святого известным всем, чтобы приходящие могли увидеть град и смотрящие — свет. И пронеслась слава о святом по всем областям Русским; многие стали приходить к нему за пользою для души своей, некоторые же приносили ему и потребное для тела. Из многих обителей приходили к святому иноки и оставались жить с ним, поучаясь его подвигам. Преподобный же Сергий с радостью принимал всех, как бы от Бога посланных, и заботился о всех, как отец чадолюбивый, по слову Апостола: «Для всех я сделался всем, чтобы спасти по крайней мере некоторых» (1 Кор.9:22). Божиею помощью число братии у святого возросло до 40 человек, церкви же и келлий у них не было. Тогда святой начал строить храм и келлии. И воздвиг он церковь во имя Всемилостивого Спаса, в память происхождения Честного Его и Животворящего Креста [7]; поставил он и келлии и устроил обитель.
В то время на той же реке Нурме, во внутренней пустыне, проводил безмолвную и уединенную жизнь великий отец наш Павел. Он пришел сюда из той же славной Лавры великого Российского светила Сергия, откуда пришел и преподобный Сергий, Нуромский чудотворец. Еще находясь под паствою преподобного Сергия Радонежского, святой Павел внимательно поучался жительству его о Боге. По благословению же преподобного Сергия Радонежского, великий Павел удалился в сию пустыню, где впоследствии и основал обитель. Монастырь же блаженного Сергия Нуромского отстоял от жилища великого Павла на расстоянии около четырех верст. Часто преподобные Нуромские чудотворцы посещали друг друга и беседовали между собою о всех духовных исправлениях, утверждая друг друга в духовных подвигах. Кроме того, преподобный Павел принимал от святых рук блаженного Сергия причащение святых Животворящих Таин, Тела и Крови Христа, Бога нашего, исповедуя блаженному все свои помышления, и был преподобный Сергий великому Павлу духовным отцом. Поэтому во всяком деле они поведывали друг другу свои помышления, будучи рабами и последователями Единого Владыки. Советуясь между собою о пустынном озлоблении и устрашении бесовском, они делились своими скорбями и укреплялись духом и словом Божиим, утверждаясь надеждою будущих благ [8].
Однажды преподобный Павел вышел из кельи своей, желая походить по пустыне. Когда он возвратился назад, то увидел, что келья его разметана сверху до основания. Видя сие, великий отец наш Павел, как человек, устрашился. Скорбный и испуганный пришел он к преподобному Сергию и рассказал ему о случившемся. Преподобный же Сергий счел сие за бесовское мечтание и сказал:
— Иди, брат Павел. Ты найдешь свою келью не разрушенною.
И напомнил ему пророческое слово: «Бог нам прибежище и сила» (Пс. 45:2).
Действительно, великий Павел возвратившись к себе, нашел свою келью целою и невредимою, как сказал преподобный Сергий.
Однажды пришел преподобный Сергий к святому Павлу ради духовной беседы, и нашел его стоящим возле кельи и кормящим птиц из рук своих. Множество птичек сидело на голове и плечах преподобного, пред ним же стояли огромный зверь — медведь, лисица и заяц. Так, даже бессловесные были привлекаемы любовью к пустынножителю.
После многих трудов и подвигов преподобный Сергий достиг старости глубокой. От старости и трудов впал он в тяжкую болезнь и долго находился в полном изнеможении. Узнав о недуге преподобного Сергия, великий Павел пришел посетить его, думая, что близко его прехождение от земной жизни в вечную. Лишаясь друга своего и собеседника, Павел обливался слезами и просил у него благословения и прощения. Слезы мешали им сначала говорить. Наконец, сдержав рыдания, святой Павел рассказал преподобному Сергию, что в одном месте в своей пустыне, под горою, на реке Нурме, слышал он звон великий и видел свет неизреченный, сиявший сильнее солнечных лучей. Услыхав сие, преподобный Сергий счел это не простою вещью, но проразумел дело Божие.
— На том месте, — сказал преподобный, — созиждется обитель во славу Пресвятой Троицы, и многие спасутся на месте том.
Так пророчествовал блаженный. После сего Нуромские чудотворцы облобызали друг друга со слезами, и великий Павел удалился в свою внутреннюю пустыню. С тех пор начал он принимать братию и строить монастырь [9]. На том же месте, где слышал звон и свет видел, святой Павел воздвиг церковь во имя Пресвятой Живоначальной Троицы, по пророчеству Сергия, Нуромского чудотворца.
Наконец, от великой болезни и старости блаженный Сергий совершенно изнемог. Видя себя приближающимся к кончине и проразумев отшествие свое к Богу, он призвал к себе всю о Христе братию. Когда они пришли и увидели отца своего приближающимся к концу, то залились слезами и, припадая к нему, говорили:
— Не оставляй нас, благий отче, но еще побудь с нами.
Преподобный же, возведя очи к небу, сказал им:
— Приблизился, братие, конец земной жизни моей, и я должен нести общий телесный долг. Таково изволение Господа. Предаю вас, чада, Богу и Пречистой Богоматери. Бог мира и Пречистая Его Матерь да будут с вами до скончания века и да хранят вас и утвердят в любви Своей. Вы же, чада, не скорбите о моем отшествии, но пребывайте в любви Божией и заповеди Его сохраняйте, поминая со страхом и трепетом слово Владыки Христа: «Кто имеет заповеди Мои и соблюдает их, тот любит Меня» (Ин. 14:21). Страхом Божиим ограждайте сердца ваши, чтобы он наставил вас всякому благому делу, ибо «начало премудрости страх Господень» (Прич.Сол.1:7); украшайте друг друга смирением, отвращайтесь от лживых речей, говорите каждый брату своему истину, ненавидьте клевету, избегайте вражды. Но если кто из вас допустит гнев в сердце свое, вы с любовию уговорите его, ибо сказано: «Солнце да не зайдет в гневе вашем» (Еф.4:26). Покоряйтесь наставникам, ибо они бдят о душах ваших, так как должны дать ответ за вас Богу. Без лености совершайте церковную службу. Если будете жить так, то будете блаженны.
Слушая сие последнее поучение отца своего, реки слез испускали из очей своих братия. Когда же преподобный совсем изнемог и был близок к последнему издыханию, он приобщился Святых Таин Тела и Крови Христа Бога нашего. По приобщении же Святых Таин, он возвел руки свои к небу и вознес тайную молитву. Помолившись, святой Сергий сложил на персях руки крестообразно и предал Господу дух свой. Так перешел святой в вечную жизнь. И было лицо его, по преставлении к Богу, светло, так что можно было сказать, что не умер он, а покоится во сне, ибо непорочно было житие его. Видя отца своего, преподобного Сергия, преставившимся, ученики его заплакали и зарыдали, лишившись пастыря своего и учителя о Боге. Одни, припадая к одру его, с рыданием лобызали святое тело его, и как бы не желали отторгнуться от тела святого. Другие же, стоя вдали, с умилением глядели на тело преподобного, обливая слезами ланиты свои и рыдая. Взяв святые его мощи, плачущие братия понесли их на головах своих в церковь с надгробными песнопениями и возжжением свеч и схоронили они трудолюбное и святое тело своего пастыря близ созданного самим преподобным храма Происхождения Честного Животворящего Креста Господня [10]. Преставился же преподобный Серий в 1421 году, 7-го октября, в день памяти честных мучеников Сергия и Вакха. Таковы были труды и терпение преподобного отца нашего Сергия на месте сем, таковы страдания и исправления. Почитая житие святого, возревнуем добродетели его и начертаем в сердце своем труды его и святое о Боге жительство. Если мы будем поступать так, то будем иметь в нем немолчного ходатая к Богу.
Невозможно граду, стоящему на верху горы, утаиться и горящему светильнику быть сокрытом от всех. Невозможно и добродетелям святых долгое время быть утаенными под землею, как под спудом и кануть в глубину забвения в течение многих лет, ибо Господь желает явно показать их всем.
Сего дара Божественного сподобился по смерти своей и святой отец наш Сергий.
Спустя много лет по преставлении святого, случилось, по устроению Божию, следующее:
В монастыре Нуромском пребывал некий святой муж, именем Никифор. В одну ночь, после молитвенного бдения, впал он в легкий сон и увидел святого Сергия, который пришел к нему и сказал:
— Скажи игумену и братии, чтобы очистили место моего погребения, ибо Господь не желает, чтобы оно было неведомо и небрегомо.
Брат же Никифор спросил:
— Кто ты, господин мой?
Святой ответил:
— Я — грешный Сергий, который был начальником сему святому месту.
Показал святой и место своего погребения.
Никифор же счел сие видение мечтанием и ничего не сказал игумену. Тогда святой во второй раз явился ему. Никифор и второй раз пренебрег видением. Святой явился ему в третий раз и сказал с упреком:
— Если ты не исполнишь сказанного мною, то будешь предан в наказание сатане.
Старец и сего не послушал, опять сочтя видение за мечту. Тогда он внезапно сделался расслабленным. Игумен и братия совершили молебствие об исцелении его. Немного оправившись от недуга, Никифор рассказал все случившееся с ним игумену и братии и каялся со слезами. Он поведал, как явился ему святой и велел сказать игумену и братии о месте своего погребения, как он ослушался, сочтя видение за мечту, как второй и третий раз явился ему святой, приказывая ему о том же, и как он за преслушание был наказан. И указал им Никифор место, где лежит честное тело святого. Игумен же и братия отвели Никифора к месту погребения преподобного Сергия — и тут Никифор внезапно исцелился от болезни своей, молитвами его, и окончил жизнь свою в монастыре преподобного Сергия, плача у гроба его.
Игумен и братия вскоре очистили место, где, по указанию Никифора, находился гроб святого. Был же сей гроб под папертью церкви. И поставили они над гробом преподобного раку, устроили гробницу и украсили ее святыми иконами и свечами. И с тех пор много было чудес и исцелений от гроба святого — бесноватые исцелялись, слепые получали зрение, хромым возвращалась способность ходить и одержимые всякими недугами получали облегчение. И были чудеса святого неисчетны; как неисчерпаемый источник всегда дает воду, так и от святого сего всегда проистекало исцеление болезней душевных и телесных. Всех чудес его никто поведать не в силах, здесь же поведаются некоторые из них.
Некий человек, по имени Иван, по прозванию Чухолыстов, имевший жительство в Ледамской области, впал в такую тяжкую болезнь, что уже долгое время находился в совершенном расслаблении. Когда он лежал в болезни своей на одре и сильно страдал, легкий сон внезапно овладел им. И видел он во сне, что к нему пришел святолепный старец и сказал:
— Иван, что ты столько лет лежишь и тяжело страдаешь на одре своем? Теперь настало для тебя время — иди в монастырь Всемилостивого Спаса, на Обнору, и помолись у гроба Сергия — он умолит за тебя Бога, и ты будешь здоров. Но для сего ты должен всегда пребывать в целомудрии.
Проснулся человек тот и, веруя видению, велел вести себя в монастырь Всемилостивого Спаса, ко гробу преподобного. Помолившись у гроба, выздоровел он от недуга своего, молитвами святого, и возвратился в дом свой, радуясь и славя Бога.
Житель Лежского Волочка, Исидор, лежал в болезни на одре своем — оцепенели у него челюсти, и был он нем и расслаблен много лет. Слыша о преподобном Сергии, что Бог дает через него исцеления человеческому роду, Исидор велел вести себя в обитель чудотворца Сергия ко Всемилостивому Спасу, на Обнору. Когда о нем была принесена молитва у гроба преподобного, и игумен начал читать святое Евангелие, тотчас разверзлись уста больного и он стал говорить, как бы и не был никогда нем. Отпев молебен, больного окропили святою водою, и тотчас все члены его получили крепость, и он выздоровел, как будто и не хворал сим недугом. И славил он Бога и благодарил преподобного чудотворца Сергия, который стяжал ему такую благодать от Бога.
Был один человек, именем Зиновий, родом Белозерец, и пришел у него в смятение ум, так что ужас овладевал при виде его. Его привезли в монастырь Всемилостивого Спаса и преподобного Сергия и начали служить о нем молебен. В это время затопили печь в трапезе. И вот, во время молебного пения сей бесноватый вырвался из рук приставленных к нему людей, прибежал в трапезу и бросился в горящую печь. Его едва извлекли оттуда и увели в особую комнату. Здесь больной увидел множество бесов. Вдруг видит он — подошел к нему святолепный старец, с образом Пречистой Богородицы на руках и назвал себя Сергием. Когда бесы увидели преподобного Сергия с образом Пречистой на руках, тотчас все они пришли в ужас и исчезли как дым. Одни из них скрылись в дикий лес, другие в подмостье той храмины, иные же, как казалось больному, исчезли в щели. И с того времени бесноватый выздоровел молитвами святого.
Жена некая, именем Матрона, из села Раменского, также пришла в смятение ума. Близкие ее привезли ее в монастырь Всемилостивого Спаса, ко гробу преподобного Сергия. По молебном правиле ее привязали у звонницы. Тогда пришли к ней ненавистники человеческого рода, бесы, приняв на себя образ собаки и кошки, назвали ее по имени и сказали:
— Иди прочь отсюда: ты свободна.
Когда она вышла из монастыря, тотчас бесы стали строить ей козни. Принявши человеческий образ, они встретились с нею и указали ей идти в дебри, где находилось болото. Но Всещедрый Господь, не хотя смерти грешнику, но желая привести его в разум истинный, видя создание Свое погибающим от злоотступников бесов, умилосердился и восхотел помиловать женщину сию, ибо о сем пророк сказал: «Не до конца гневается [Господь]» (Пс. 102:9).
И вот Господь, желая еще более прославить преподобного Сергия, угодника Своего, устрояет Божественным мановением Своим следующее. Когда женщина сия пошла в великую дебрь, куда повелели идти ей лукавые бесы, внезапно предстал ей святолепный старец, украшенный чудными сединами. Назвав себя Сергием, он назвал и ее по имени и сказал:
— Куда ты идешь, женщина? возвратись назад, иди к гробу моему и не ходи, куда идешь; туда ведут тебя бесы.
Сказав сие, преподобный стал невидим. Женщина же тотчас пришла в чувство, поняла посещение святого и бесовское поругание и пришла ко гробу святого. Здесь она почувствовала себя вполне здоровой и возвратилась в дом свой, радуясь, славя Бога и благодаря преподобного чудотворца Сергия.
Некий священник жил в 40 верстах от обители святого Сергия. У сего священника была жена, именем Параскева, которая страдала расслаблением всех членов. Много времени хворала она недугом тем. И вот в одну из ночей, после сильных страданий, она забылась легким сном. И увидела она, что к ней пришел преподобный Сергий с жезлом в руках, и сказал ей:
— Что ты так люто страдаешь, женщина, — встань с одра своего, возьми жезл и иди ко Всемилостивому Спасу, на Нурму, в обитель Сергия. Если ты так сделаешь, то получишь милость.
Тотчас святой даровал ей здоровье, исцелил недуг и сказал:
— Вот ты здорова, иди в обитель мою и сотвори молитву к милосердому Богу.
Сказав сие, он стал невидим. Женщина, пробудившись от сна, почувствовала себя совершенно здоровою, как бы никогда и не хворала. Получив исцеление от недуга своего, она забыла о посещении и милости преподобного и была нерадива к его повелению, не пошла в обитель к его гробу и не исправила молебна. Но преподобный Сергий и тут не прогневался на нее, и, будучи милосердого Владыки рабом милосердым, помиловал ее, как Господь — жену грешную (Лк. 7:37–47). Он явился ей во второй раз, и с упреком сказал ей:
— О, женщина, зачем забыла ты слова мои и не исполнила повеления моего — не пошла помолиться ко Всемилостивому Спасу? Иди же теперь и не бойся ничего. Но, если ты не пойдешь и не послушаешь меня, то перенесешь еще горчайшее.
Проснувшись, она вспомнила, что не исполнила слов преподобного и, объятая ужасом, тотчас же пошла в обитель святого и, припавши к его цельбоносному гробу, со слезами просила преподобного простить ее преслушание, дала обет у гроба его — ежегодно приходить в обитель и молиться и возвратилась в дом свой, славя Бога.
Женщина, именем Анастасия, из деревни Алексино, Обнорской области, не владела рукою своею, и была рука у нее как бы чужая: не могла она ни двинуть ею, ни повернуть ее. Близкие приводили Анастасию в монастырь Всемилостивого Спаса и преподобного Сергия. Тут о здравии ее совершали по обычаю молебен. Помолившись, отвели ее к колодцу, который был собственноручно вырыт преподобным, и умыли ее водою из того святого колодца. Тотчас исцелела рука у женщины и стала такою же крепкою, как другая. Благодаря Бога и славя преподобного Сергия, Анастасия возвратилась в дом свой [11].
Примечания:
[1] Афонская гора — узкий гористый полуостров на юге Европы, вдающийся в Архипелаг (Эгейское море). Иноческая жизнь на нем имеет древнее происхождение, но позже чем в Сирии и Палестине. Издавна на Афоне было несколько славянских обителей (Хиландар — основанный в XII в. Сербским царем Симеоном и сыном его Саввою, монастырь св. Пантелеимона — основанный в XI в. русскими, и др.). Афонские монастыри служили центром духовного просвещения славян; оттуда приходили к славянам иноки, отличавшиеся образованием и подвижническою жизнью, там переписывались и переводились с греческого на славянский язык книги. Связь Руси с Афоном началась очень рано — с основателя Русского монашества св. Антония Печерского (и 1073 г.). Хождения на Афон и пребывания там русских продолжались во все века; с XI в. до сих пор. Особенно усилились сношения с Афоном с XV в., к которому относятся первые сказания русских паломников об Афоне. Как одно из наиболее чтимых святых мест восточного православного мира, Афон ежегодно посещается тысячами богомольцев из России, Балканского полуострова и Азиатских владений Турции. В настоящее время на Афоне расположены 20 больших монастырей, несколько скитов и множество отдельных келий, числом до 700.
[2] На месте древнего Радонежа находится ныне село Городище или Городок, оно расположено между Москвой и Троице-Сергиевой лаврой, в 12 верстах от последней. (Прим. начала века).
[3] Братия стали собираться к преподобному Сергию Радонежскому приблизительно в половине XIV века. Скончался преподобный Сергий в 1392 году 25 сентября.
[4] Река Нурма (в Грязовецком уезде Вологодской губернии) — приток реки Обноры, которая протекает по Вологодской в Ярославской губерниям и впадает в реку Кострому.
[5] Преподобный Павел Обнорский преставился в 1429 году 10-го января.
[6] Адамант (алмаз) — камень, имеющий такую крепость, что чертит и режет прочие камни, не получая от того вреда. Это название в церковной литературе придается многим отцам и учителям Церкви, прославившимся твердостью своей веры и характера.
[7] Празднуется 1-го августа.
[8] Преподобный Павел так уважал преп. Сергия, что провожал его после посещения более, чем на две трети расстояния от своего жительства. Место, до которого обыкновенно доходили святые, ознаменовано устройством часовни.
[9] Обитель преп. Сергия, отстоявшая в 60 верстах от Вологды (закрыта в 1764 г.), находилась в 4 верстах от Павловской обители, ниже по течению реки Нурмы.
[10] Ныне мощи преподобного почивают во храме.
[11] До 1584 года записано было до 80 чудес преподобного.
"}},"1974":{"name":{"nominative":"Обретение честных мощей прп. Сергия, игумена Радонежского (1422)","short":"Обретение честных"}},"1978":{"name":{"nominative":"Прп. Сергия Шухтомского (1609)","short":"Прп. Сергия"}},"1988":{"name":{"nominative":"Прп. Силуана, схимника Печерского, в Дальних пещерах (XIII-XIV)","genetive":"Прп. Силуана"}},"1990":{"name":{"nominative":"Сщмч. Сильвана, еп. Газского, и с ним 40 мучеников (311)","short":"Сщмч. Сильвана"},"life":{"id":"minei-0504-1990","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой священномученик Сильван происходил из окрестностей города Газы [2] и был сперва воином. Впоследствии он оставил для Христовой веры воинство у земного царя и стал воином царя небесного — Христа, почему и удостоился благодати священства: был сперва пресвитером, а потом и епископом. Стоя во главе Христовой Церкви, он своим учительным словом многих неверующих обратил к истинному Богу. За это ревностные почитатели идолов схватили его и привели на суд в город Кесарию [3]. Здесь его подвергли сперва жестокому избиению, потом повесили и строгали тело его, и, наконец, он был осужден на работы в медных рудниках [4]. Исполняя эти работы, святой мученик дошел до полного изнеможения, но непрестанно исповедывал Христа Богом, за что язычники и отсекли мечом голову ему, а также и сорока другим мученикам, которые были наставлены им в Христовой вере [5].
Примечания:
[1] Древний филистимский город Газа находился в Палестине и расположен был недалеко от южной границы Иудеи, близ берегов Средиземного моря. С IV в. Газа была уже христианским городом; в VII в. она была покорена магометанами.
[2] Город Кесария, некогда резиденция римских прокураторов Палестины, находился в пределах древней Самарии на берегу Средиземного моря.
[3] Евсевий, современник святых мучеников, говорит, что Сильван осужден был на работы в рудокопнях города Фена, который по мнению некоторых находился в пустынях Аравии, а по Евсевию — в Палестине.
[4] Святые мученики скончались в 311 г.
"}},"1997":{"name":{"nominative":"Ап. и сщмч. Симеона, сродника Господня (107)","short":"Ап. и"},"life":{"id":"","copyright":"Настольная книга свщеннослужителя. Москва. 1978.","text":"Святой апостол и священномученик Симеон, сродник Господень, был сыном Клеопы, младшего брата святого Иосифа Обручлика. В зрелом возрасте он увидел чудеса Господа Иисуса Христа, уверовал в Него и стал одним из 70-ти апостолов. Святой Симеон проповедовал учение Христово, наставлял в истинах святой веры и обличал идолослужение. После убиения святого апостола Иакова (1» 63; память 23 октября), первого епископа Иерусалимского, на его место христиане избрали святого апостола Симеона. В правление императора Траяна (98—117) римскому правителю Аттику донесли, что святой Симеон происходит из рода царя Давида (римляне уничтожали всех потомков царя Давида) и исповедует христианскую веру. Язычники схватили святого Симеона, который в то время был уже столетним старцем и после долгих мучений распяли на кресте."}},"1998":{"name":{"short":"Правв. Симеона и Анны","genetive":"Симеона и Анны","nominative":"Правв. Симеона Богоприимца и Анны пророчицы (I)","cmd":"!(doy ==32 && nday == -48)"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Праведный Симеон Богоприимец был, по свидетельству святого евангелиста Луки, одним из избранников Божиих, ожидавших утешения Израилева, и Дух Святой пребывал на нем (Лк. 2, 25). Ему было возвещено от Бога, что он не умрет до того времени, пока в мир не придет обещанный Мессия — Христос Господь.
Древние историки сообщают, что египетский царь Птоломей II Филадельф (285—247 до Рождества Христова) пожелал пополнить свою знаменитую александрийскую библиотеку текстами Священных книг. Он пригласил из Иерусалима книжников. Синедрион послал своих мудрецов. Среди 72 ученых прибывших в Александрию для перевода Священного Писания на греческий язык, был приглашен и праведный Симеон. (Работа была выполнена и получила название «Перевод 72-х толковников». Именно с него в дальнейшем Ветхий Завет был переведен на славянский язык для Болгарской, Сербской и Русской Православных Церквей.) Праведный Симеон переводил книгу пророка Исайи. Прочтя в подлиннике слова «Се, Дева во чреве приимет и родит Сына» (Ис. 7, 14), он решил, что слово «Дева» здесь употреблено ошибочно, вместо слова «Жена», и хотел исправить текст. В этот момент ему явился Ангел и удержал его руку, говоря: «Имей веру написанным словам, ты сам убедишься, что они исполнятся, ибо не вкусишь смерти, доколе не увидишь Христа Господа, Который родится от Чистой и Пренепорочной Девы».
С того дня праведный Симеон стал ожидать пришествия Обетованного Мессии.
И вот однажды праведный Симеон, ведомый Духом Божиим, пришел в Иерусалимский храм. Это было в тот самый день (сороковой по Рождестве Христовом), когда Пречистая Дева Мария и Ее Обручник Иосиф пришли туда, чтобы совершить обряд, положенный по иудейскому закону, — представить пред Господом своего Божественного Первенца и принести положенную жертву. Как только праведный Симеон увидел пришедших, Дух Святой открыл ему, что Богомладенец, Которого держала Пречистая Дева Мария, и есть ожидаемый Мессия, Спаситель мира. Старец принял на свои руки Младенца Христа и произнес свои пророческие слова: «Ныне отпущаеши раба Твоего, Владыко, по глаголу Твоему, с миром, ибо видели очи мои спасение Твое, которое Ты уготовал пред лицем всех людей. Свет к просвещению языч-ников и славу людей Твоих Израиля». Он благословил Пречистую Деву и праведного Иосифа и, обращаясь к Богородице, сказал: «Се, лежит Сей на падение и на восстание многих в Израиле и в предмет пререканий, — И Тебе Самой оружие пройдет душу, — да откроются помышления многих сердец» (Лк. 2, 22—35).
Далее святой евангелист повествует: «Тут была также Анна пророчица, дочь Фануилова, от колена Асирова, достигшая глубокой старости, прожив с мужем от девства своего семь лет, вдова лет восьмидесяти четырех, которая не отходила от храма, постом и молитвою служа Богу день и ночь. И она в то время, подойдя, славила Господа и пророчествовала о Нем всем, ожидавшим избавления в Иерусалиме» (Лк. 2, 36—38).
О святом и праведном Симеоне Богоприимце известно, что он скончался, прожив 360 лет. В VI веке святые мощи его были перенесены в Константинополь. В 1200 году его гроб видел русский паломник святитель Антоний, будущий архиепископ Новгородский (1212—1220; 1’ 1232; память 8 октября).
"}},"1999":{"name":{"nominative":"Второе обретение мощей прав. Симеона Верхотурского (1992)","short":"Второе обретение"}},"2003":{"name":{"nominative":"Прп. Стефана, в иночестве Симеона, царя Сербского, Мироточивого (1200)","short":"Прп. Стефана"},"life":{"id":"minei-0213-2003","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Преподобный Симеон был правителем Сербии, но отказался от царства земного и всю свою жизнь посвятил на то, чтобы снискать себе нетленное Царство на небе. Он устроил в своей стране множество монастырей и на берегу реки Студеницы соорудил во имя Пречистой Божией Матери великолепный храм, повелел выложить его внутри от основания до потолка мрамором и украсить золотом. Всегда снабжая бедных всем необходимым, святой Симеон, наконец, всё свое неисчислимое богатство раздал нищим: После сего, добровольно передав в управление сыну своему Стефану всё бывшие под его властью земли, он немедленно оставил мир и последовал за сыном своим, преподобным Саввою [2], который незадолго пред этим принял иночество в одной из обителей Афонской горы. Прибыв на святую гору, преподобный, при содействии сына своего, возобновил здесь запустевший монастырь с церковью, называемый Хиландарь, и стал подвизаться в нем. Научившись страху Божию и неуклонно исполняя правила иноческой жизни относительно молитвы и поста, святой Симеон достиг бесстрастия, смирил свой греховный разум и, при содействии благодати Божией, стал великим подвижником. В воздержании и посте он достиг такой высоты, что уподоблялся Ангелам.
Посему еще при жизни его в обитель его стеклось из разных стран для прославления Бога множество иноков, и многим из них он был наставником и руководителем на пути ко спасению. Прожив там благочестиво свою жизнь, преподобный Симеон в глубокой старости с радостью и светлою надеждою на вечное блаженство отошел ко Господу, Которого так возлюбил при жизни своей [3].
По преставлении преподобного, Господь удостоил его за великие его добродетели дара чудотворений. Тело его стало источать миро, и чрез него силою Божиею начали совершаться многие чудеса. После сего сын святого, преподобный Савва, перенес тело своего отца в Сербию и с честью положил его в церкви во имя Пресвятой Богородицы, на реке Студенице, которую с такою любовью на свои средства построил сам святой Симеон. И до настоящего времени благочестивые христиане из раки, где покоятся мощи преподобного Симеона, берут миро, помазываются им при различных болезнях и получают исцеление.
Примечания:
[1] Преподобный Савва был сперва иноком святой Афонской горы и подвизался в обители святого великомученика Пантелеимона, называемой Русы, а потом Константинопольским патриархом Мануилом был поставлен в архиепископы Сербии; прославился святостью жизни, и причислен Церковью к лику святых. Память его празднуется 12 января.
[2] Преподобный Симеон скончался 86 лет, 13 февраля 1200 года.
"}},"2009":{"name":{"nominative":"Свт. Симеона, еп. Полоцкого, еп. Тверского (1289)","short":"Свт. Симеона"},"life":{"id":"","copyright":"ПРАВОСЛАВИЕ.RU","text":"Св. Симеон был первым епископом Тверским. Происходил он, как полагают, из князей Полоцких. Смуты и скорби того времени заставили его, тогда уже епископа, переселится в Тверь, где он был с радостью принят князем Ярославом Ярославичем. Последний наделил кафедру св. Симеона многими имениями и угодьями. Когда князь Ярослав скон-чался, то Симеон с честью похоронил своего благодетеля.
Св. Симеон был добрым пастырем своего стада. О нем летопись свидетельствует, что он был «учительный» епископ, заступался перед князем за обиженных, благотворил нищим и сиротам и бестрепетно обличал сильных мира сего, когда в этом была надобность.
\"Утешайте печальных, — говорил он князьям и наместникам, — избавляйте слабых от рук сильных. Вы тем даете и помогаете, у кого и так много золота и серебра, а не тем, кто но имеет ни пенязя. Вы подобны дождевой туче, пускающей воду над морем, а не над землею жаждущею. Богатые обижают слабых, и они к вам приходят, как к добрым защитникам; а вы отдаете бедных в рабство, богатых же всячески поощряете и щедро наделяете.\"
Св. Симеон прилагал также много старания и усердия к построению храмов Божиих, особенно после двух случившихся в Твери пожаров.
В 1286 году благостный владыка имел утешение видеть, с какой любовью и уважением относится к нему за все его труды тверская паства. Когда литовцы в этом году разграбили церковные волости тверской епархии, то тверитяне из любви к руководителю епархии св. Симеону по собственному почину бросились за хищниками и отняли у них награбленное добро.
Святитель скончался мирно 3 февраля 1289 г.
"}},"2012":{"name":{"nominative":"Прп. Симеона столпника на Дивной горе (596)","short":"Прп. Симеона"},"life":{"id":"","copyright":"Настольная книга свщеннослужителя. Москва. 1978.","text":"Преподобный Симеон Столпник родился в 521 году в Антиохии Сирийской от благочестивых родителей Иоанна и Марфы. Святая Марфа (память 4 июля) с юных лет предназначала себя к безбрачной жизни и стремилась к иночеству, но родители настаивали на вступлении в брак с юношей Иоанном. После усердной молитвы в церкви во имя святого Иоанна Предтечи преподобной в видении было указано подчиниться воле родителей и вступить в брак. В супружеской жизни святая Марфа стремилась во всем угождать Богу и своему мужу. Часто она молилась о даровании ей ребенка и обещала отдать его на служение Господу. В своем явлении святой Иоанн Предтеча открыл благочестивой Марфе, что у нее родится сын, который будет служить Богу. Родившийся младенец был назван Симеоном и крещен в возрасте двух лет. Когда Симеону шел шестой год, в городе Антиохии произошло землетрясение, во время которого погиб его отец. Симеон во время землетрясения был в церкви. Выйдя из нее, заблудился и семь дней провел у приютившей его благочестивой женщины. Вновь явившийся блаженной Марфе Иоанн Предтеча указал, где находится потерявшийся мальчик. Мать святого, найдя своего ребенка, поселилась после землетрясения в предместье Антиохии. Уже в детстве святому Симеону несколько раз являлся Господь Иисус Христос, предсказывая ему будущие подвиги и награду за них. Шести лет отрок Симеон ушел в пустыню, где некоторое время находился в совершенном одиночестве. В это время его охранял и питал светоносный Ангел и, наконец, привел в >единенный монастырь, настоятель которого игумен Авва Иоанн, подвизавшийся на столпе, с любовью принял отрока. Спустя некоторое время святой Симеон обратился с просьбой к старцу Иоанну разрешить ему тоже подвизаться на столпе. По благословению игумена неподалеку от его столпа братией монастыря был сооружен новый столп. Совершив постриг семилетнего мальчика в иночество, авва Иоанн сам возвел его на этот столп. Юный подвижник, укрепляемый Господом, быстро возрастал духовно, превосходя в подвигах своего опытного наставника. За строгие подвиги святой Симеон получил от Бога благодатный дар исцелений. Слава о подвигах юного инока начала распространять ся за пределы обители, и к нему стали приходить из разных мест иноки и миряне, желавшие услышать его советы и получить исце ления от болезней. Смиренный подвижник продолжал пользовать ся наставлениями своего духовного руководителя аввы Иоанна. На 11-м году жизни отрок решил подвизаться на более высо ком столпе, к вершине которого вели 40 ступеней. К месту подви гов преподобного пришли епископы Антиохийский и Селевкийский, которые рукоположили святого подвижника в сан диакона, а по том разрешили ему взойти на новый столп, на котором преподоб ный Симеон подвизался в течение 8 лет. Преподобный Симеон пламенно молился о ниспослании ему Святого Духа, и святая молитва подвижника была услышана. Дух Святой сошел на него в виде горящей свечи, исполнив подвижни ка Божественной Премудрости. Наряду с устными наставлениями святой Симеон посылал письменные поучения о покаянии, иноче стве, о воплощении Христа и о будущем Суде. После смерти старца святой Симеон так устроил свою жизнь: с восхода солнца до 9 часа пополудни он молился, потом до захо да солнца читал книги и переписывал Священное Писание, после чего опять вставал па молитву и молился всю ночь. Когда начи нался новый день, он, немного отдохнув, с восходом солнца начи нал обычное молитвенное правило. Преподобный Симеон завершил подвиги на втором столпе и по указанию Божию переселился на Дивную Гору, оставив в своем монастыре опытного старца для руководства иноками. Восхожде ние на Дивную Гору ознаменовалось видением Господа, стоявше го на вершине холма. Святой Симеон продолжил подвиги на том месте, где видел Господа, сначала на камне, а потом па возведенном вновь столпе. Преподобному Симеону были открыты будущие события, так, он предсказал смерть архиепископа Антиохийского Ефрема и болезнь епископа Домна, постигшую его в наказание за немилосердие. Наконец, преподобный Симеон предсказал городу Антиохии землетрясение и убеждал всех жителей покаяться в грехах. На Дивной Горе святой Симеон устроил монастырь, храм которого строили исцеленные им от болезн.ей люди, в благодарность за оказанную им милость. Для нужд монастыря преподобный испросил молитвой источник воды, и однажды, во время недостатка зерна, по его молитве к Господу, в житницах обители умножилась пшеница. В 560 году по повелению Господа святой подвижник на 39-м году жизни принял от епископа Селевкийского Дионисия священный сан. 75-ти лет преподобный Симеон был предуведомлен от Господа о скорой своей кончине. Он призвал братию монастыря, преподал им в прощальной беседе благословение и мирно отошел к Богу в 596 году, потрудившись в подвиге столпничества 68 лет. Как при жизни, так и после кончины преподобный совершал чудеса, исцеляя слепых, хромых и прокаженных, многих спасал от зверей, изгонял бесов и воскрешал мертвых."}},"2013":{"name":{"nominative":"Прп. Симона Воломского (1641)","short":"Прп. Симона"}},"2016":{"name":{"nominative":"Свт. Симона, еп. Владимирского, Суздальского, в Киеве, в Ближних пещерах (1226)","short":"Свт. Симона"},"life":{"id":"minei-0510-2016","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"То, что сказал Иисус, сын Сирахов, о Симоне, сыне Ониине [1]: «великий священник, при жизни своей исправил дом и во дни свои укрепил храм» (Сирах.50:1); и еще: «как утренняя звезда среди облаков, как луна полная во днях, как солнце сияющее над храмом Всевышнего, как радуга, сияющая в величественных облаках» (Сирах.50:6–7), — это самое мы должны сказать и о преподобном отце нашем Симоне, епископе Владимирском и Суздальском, свидетеле и спасателе житий угодников печерских, втором летописце по блаженном Несторе [2]. Поистине, он хорошо построил дом Божий и укрепил Церковь примером жития своего и назидательными повествованиями о житии святых, как один из тех добрых пастырей, о которых Господь обещал пророку Иеремии, говоря: «дам вам пастырей по сердцу Моему и будут пасти вас со знанием и благоразумием» (Иер.3:15). Поистине все наименования, относимые к Симону, доброму пастырю и хранителю закона Иудейского, могут быть отнесены и к сему преподобному Симону, архипастырю Владимирскому и Суздальскому.
Этот блаженный Симон принял образ иноческий в святом монастыре печерском, подобно небу, украшенному святыми подвижниками, как бы звездами мысленными, луною и солнцем. Поступив в монастырь, Симон с прилежанием читал повести о житии прежде бывших и Богу угодивших святых, многочисленных, как многочисленны звезды на небе. И сам блаженный Симон воспламенялся любовью к подвигам сих святых и всячески старался им подражать. С любовью вспоминал он подвиги первого строителя сей обители преподобного Феодосия [3], так умножившем сии духовные звезды обители — иноков, и всячески старался подражать жизни его. Вспоминал он также и о подвигах святого Антония [4], просветившего всех, подобно солнцу, светом добрых дел своих; и его равноангельному житию подражал преподобный; взирая на преподобных, умноженных как звезды, служащие луне и солнцу, Симон поучался смирению; в особенности поучался смирению примером святителя Феодосия, который, подобно луне, сиял ярче всех прочих звезд и заслужил себе у Бога более славный сравнительно с прочими братиями венец. От Антония, как бы солнца, идущего по небу одиноко, без прочих светил, Симон заимствовал равноангельное безмолвное житие. Подобно зеркалу, он отражал в себе все те духовные светила — звезды, луну и солнце, и сам проявлял из себя свет звездный, лунный и солнечный. Кроме того, подобно тому древнему Симону первосвященнику, и сей был как звезда утренняя, как луна полная и как солнце, сияющее на церковь Всевышнего. Он усердно подвизался в святом монастыре печерском, подобном небу, и сам Симон уподоблялся своими подвигами звезде утренней, всегда подражая Пресвятой Богородице, прекрасной как луна и славной как солнце. Сколько было у него сил, он усердно служил Матери Божией, пребывая постоянно в великом смирении, усердной молитве, как общей с братиею, так и уединенной.
Когда сей святой Симон просиял подвигами своими по многим окрестным странам, так что был даже известен и в странах весьма отдаленных, случилось, что в то время архиерейский престол епархии Владимирской и Суздальской не имел своей главы. Церкви же прилично украшаться звездным венцем (ср. Откр.12:1), как пишет святой Иоанн в своем Апокалипсисе. На том престоле владимирском и суздальском не было пастыря, — пресветлого солнца и красивой луны, так что та церковь не могла похвалиться словами псалма: престол мой как солнце предо мною и «как луна совершенна в веке» (Пс.88:38). В это именно время, по изволению Начальника пастырей — Иисуса, вручившего некогда овец Своих любившему «Его более всех» (Ин.21:15–17) Симону Петру, этот блаженный Симон, от всего сердца возлюбивший Пречистую Матерь Божию, был призван Богом на престол епископский для управления Богом хранимыми городами — Владимиром и Суздалем. Таким образом украсился венец церкви той светом звездным, престол же ее просветился как солнце и как полная луна. Сей блаженный пастырь просиял на престоле добрыми делами своими как звезда утренняя, как луна и как солнце; учением своим он просвещал всех, любовью согревал, благодатью, испрошенною от Бога, даровал всем жизнь (духовную). Сей блаженный Симон всегда представлял себя как бы звездою утреннею, которая возвещает конец ночи и начало дня, поэтому он всегда хранил себя от всех дурных и греховных дел и всеми силами устремлялся на дела добрые, благодатные. Помышлял про себя святой и то, что солнце и луна — суть как бы два глаза, неусыпно бдящих на небе; поэтому он всячески заботился о том, чтобы его престол сиял как солнце и как полная луна, и лично сам старался подражать тем неусыпным очам небесным, для чего с неусыпною бодростью прилежно пас духовное стадо свое.
Блаженный Симон долгое время подвизался, как ревностный пастырь, усердно и внимательно заботившийся о своей пастве; и следует заметить, что преподобный весьма успешно проходил служение свое. В то же время святой не оставлял и трудов своих иноческих, всегда представляя в мысли своей труды и подвиги честных подвижников печерских и радуясь душою своею о том, что Господь сподобил его в сей честной обители принять образ иноческий и быть как бы сожителем святых печерских подвижников; святой Симон постоянно призывал их к себе на помощь в молитвах своих и по предстательству их пред Богом при помощи благодати Божией успешно устроил дела паствы своей, так что на нем исполнились и все прочие подобия и наименования, усвояемые Иисусом, сыном Сираха, Симону, первосвященнику Иудейскому, угодившему Богу в Ветхом Завете. Кроме вышеупомянутых наименований Иисус, сын Сирахов, пишет о том Симоне, что он был как бы дугою небесною, как бы цветок среди шипов, как лилия, как стебель ливанский, как ладан на огне, как сосуд златокованный, как маслина и как кипарис (Сир.50:8–11). Все эти добродетели архипастырские, предуказанные этими наименованиями, проявил в своей жизни и добрый пастырь Симон. Так он весьма заботился о сохранении и водворении между людьми мира, предуказанного небесною дугою; далее, он учил всех самым делом своим терпению, произрастая как цветок яблочного дерева среди терний, всегда трудясь в мысленном вертограде паствы своей; наставлял всех и делом и словом чистоте духовной, как бы насаждая белую лилию; поучал всех непрестанной молитве к Богу, умножая как бы благоухающие растения ливанские; всегда благодарил Бога, даже среди скорбей своих, и к тому же поучал и паству свою, представляя собою как бы ладан, благоухающий на огне, предлагаемый всем в драгоценном сосуде любви и премудрости духовной; он укоренял среди паствы своей маслину милосердия и любви к ближнему, а также возращал в пастве своей, как кипарис, постоянную мысль о Боге.
Сей блаженный Симон настолько изучил подвижническую жизнь святых угодников печерских, что как бы написал ее на скрижалях сердца своего; поэтому он восхотел, чтобы и прочим, благочестивым людям, была известна жизнь печерских подвижников; а для этого он решил составить письменное описание подвижнической жизни печерских иноков. Следует заметить, что в это время, по причине многочисленных войн и усобиц было утеряно много книг, так что многие события, описанные в этих книгах, начинали приходить в забвение. В виду этого блаженный Симон с большим усердием разыскивал всех очевидцев того или другого чудесного события, случившегося в печерской обители, и все, полученные таким образом, сведения преподобный с усердием собирал в одно целое, трудясь как мудрая пчела. Потому то он и просветил нас светом солнечным, лунным и звездным, так как описал нам чудеса преподобного Антония, этого светозарного солнца, и чудесное окование раки преподобного Феодосия — луны полной; ко всему этому блаженный Симон присовокупил сказание о святой, небесам подобной, церкви печерской, престол которой поистине сиял как солнце и как луна полная; — все это занесено преподобным Нестором в первую часть Патерика [5]. Кроме того, блаженный Симон в послании к Поликарпу предложил сведения о жизни многих подвижников печерских, сиявших как звезды подвигами своими; — это вошло во вторую часть Патерика. Впоследствии Симон еще раз написал послание к тому же Поликарпу, в котором говорит о подвигах и многих других подвижников печерских.
Из сочинений сего блаженного Симона видно, что он имел великую любовь ко Пресвятой Богородице и к преподобным отцам — Антонию и Феодосию Печерским, так что он с сими преподобными обитал духом и умом своим как бы в одной пещере, несмотря на то, что телом своим жил в своей епархии.
Подобно тому, как Симон Петр более прочих апостолов любил Господа, так и этот Симон, тезоименитый тому славному апостолу, выказывал больше всего любовь и ревность к Пресвятой Богородице и обители Ее печерской.
Во дни жизни его верующие видели на небе чудное знамение, — именно, они видели, что Некая Жена, Невеста неневестная, Пречистая Богородица, имела под ногами Своими не только свет лунный, но и звездный и солнечный; ибо этот пастырь добрый сиял своими делами благими (как мы сказали выше), как звезда и как луна, причем являл столь великое смирение, что, будучи епископом, писал в послании своем, что считал бы честью для себя быть сором, попираемым и разбрасываемым в сторону ногами проходящих, как об этом свидетельствует послание его.
Этот добрый пастырь потрудился довольно продолжительное время, питая духовных овец своих пищею нетленною, ведущею в жизнь, так как предлагал всем пасомым своим жития святых, подвизавшихся в обители печерской, и в письмени и самым делом жизни своей.
Пробыв двенадцать лет на архипастырском престоле, блаженный Симон отошел к пастырям, восседающим на двенадцати престолах и к Самому Пастыреначальнику, Господу Иисусу, дабы восприять от Него неувядаемый венец славы. Тело же его честное, согласно его желанию, выраженному в послании к блаженному Поликарпу, а также в соответствие его любви к святым подвижникам печерским, положено в печерских пещерах, где и доныне пребывает в нетлении, в честь, славу и хвалу Отца, и Сына, и Святого Духа, Единого Бога в Троице славимого, ныне и всегда, и во веки веков. Аминь [6].
Примечания:
[1] Здесь разумеется Симон I, первосвященник Иудейский, сын и преемник первосвященника Онии 1-го, за благочестие свое прозванный современниками «праведным». Воспользовавшись спокойным временем под владычеством царей египетских, он возобновил укрепления Иерусалима, украсил храм, обнес его высокими стенами и сделал в нем значительные исправления и улучшения; но, — что самое важное, — он поднял религиозно-нравственную жизнь народа примером своей благочестивой жизни, почему и оставил по себе самые добрые воспоминания (см. Кн. Иисуса, сына Сирахова, гл. 50, ст. 1–21). — Первосвященническое служение свое Симон проходил в нач. III в. до Р. Х.
[2] Преподобный Нестор известен как летописец. Кроме того он оставил нам описание житий некоторых печерских святых, из которых самое важное — житие Феодосия печерского. — Он жил и действовал в XII в. Память его празднуется св. Церковью 27 октября.
[3] Память его празднуется 3 мая.
[4] Память его празднуется 10 июля.
[5] «Патерик», по переводу с греческого, значит «отечник», т. е. сборник, заключающий в себе краткие повести о жизни подвижников благочестия или нравоучительные слова их. Киево-Печерский Патерик представляет собою собрание кратких повестей о подвигах печерских иноков. В основу этого Патерика вошли 14 сказаний Симона, епископа Владимирского и Суздальского, затем жизнеописания святых, составленные летописцем Нестором и другими лицами. Что касается до сказаний Симона, то девять из них повествуют о чудотворцах печерских и пять — о чудесах, сопровождавших построение главной печерской церкви.
[6] Кончина преподобного Симона последовала в 1226 г., на 11 году управления им епархией Владимирской и Суздальской (управлял епархией с 1215 по 1226 г.).
"}},"2017":{"name":{"nominative":"Прп. Симона Сойгинского (1562)","short":"Прп. Симона"},"life":{"id":"minei-1124-2017","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Преподобный Симон происходил из города Сольвычегодска. С юного возраста благодать Божия почивала на нем. Он уклонялся от мирской суеты. В молодых годах он оставил дом своих родителей и прибыл в монастырь к преподобному Корнилию Комельскому. Узрев преподобного, святой Симон пал на колени пред ним и со слезами просил блаженного постричь его в иноки. От прозорливых очей преподобного Корнилия не утаилось, что пред ним стоит будущий подвижник Божий. Уступая его просьбам, он принял Симона, и дал ему в руководители одного опытного старца. Подражая святому Корнилию, святой Симон подвизался в посте и молитвах. Он безропотно исполнял все послушания, какие на него налагались и отличался своим необычайным смирением. Так в течение многих лет он неисходно подвизался в Корнилиевом монастыре. В 1537 году по преставлении своего великого наставника, святой Симон вместе с старцем Логгином, отличавшимся своей благочестивой жизнью, направился к своей родине Сольвычегодску. Оба подвижника искали уединения. В верстах 15 от города при устье реки Коряжемы они остановились. Здесь преподобный Логгин решился поселиться среди глухого леса. Святой Симон решился помочь Логгину, уже изнуренному иноческими подвигами и бывшему в преклонном возрасте. Оба они построили здесь келлию и часовню. Некоторое время преподобный Симон подвизался в сей местности вместе с Логгином. Но затем, вознамерившись искать себе более уединенного места, он расстался с святым Логгином и направился вверх по Вычегде.
В 60 верстах от Коряжемы, на возвышенном берегу Вычегды, при устье реки Сойги, среди дикого леса святой срубил себе келлию, а потом построил и храм во имя честного и славного Преображения Господа нашего Иисуса Христа [1]. Сей храм был освящен 17 мая 1541 года. В сей дикой и глухой местности и стал подвизаться преподобный Симон. Воздержание и молитвенные бдения его были поистине изумительны.
К нему стали собираться люди, желавшие подвизаться в пустыне под руководством святого мужа, отличавшегося своим благочестием. И блаженный всех наставлял и поучал. Как истинный пастырь он своим примером указывал всем путь, ведущий к спасению и вечному блаженству. Так целых двадцать лет подвизался святой в своей пустыни. Незадолго до своей кончины преподобный был обрадован известием, что его духовный друг и наставник святой Логгин прославлен чудесами. После такой подвижнической жизни он с миром предал Господу свою честную душу 24 ноября 1562 года, оплакиваемый своими осиротелыми учениками. Святые мощи его почивают под спудом в основанной преподобным, ныне упраздненной, обители в храме во имя святой Великомученицы Екатерины.
Примечания:
[1] Спасо-Преображенская-Сойгинская или Соежская пустынь, ныне погост Сойгинский-Преображенский, находится в Вологодской губернии Сольвычегодском уезде в 82 верстах от Сольвычегодска, на правом берегу реки Сойги, при впадении ее в реку Вычегду. Эта пустынь в 1791 году была совершенно упразднена и обращена в приходский храм.
"}},"2029":{"name":{"nominative":"Прп. Сисоя, схимника Печерского (XIII)","short":"Прп. Сисоя"}},"2038":{"name":{"nominative":"Апп. Сосфена, Аполлоса, Кифы, Кесаря и Епафродита (I)","short":"Апп. Сосфена"}},"2043":{"name":{"nominative":"Свт. Софрония, еп. Иркутского (1771)","short":"Свт. Софрония"}},"2045":{"name":{"nominative":"Прп. Софрония, затворника Печерского (XIII)","genetive":"Прп. Софрония"}},"2049":{"name":{"nominative":"Свт. Спиридона, еп. Тримифунтского, чудотворца (ок. 348)","short":"Свт. Спиридона"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Святитель Спиридон Тримифунтский родился в конце III века на острове Кипр. О его жизни сведений сохранилось мало. Известно, что он был пастухом, имел жену и детей. Все свои средства он отдавал на нужды ближних и странников, за это Господь вознаградил его даром чудотворения: он исцелял неизлечимо больных и изгонял бесов. После смерти жены, в царствование императора Константина Великого (306-337), он был избран епископом города Тримифунта. В сане епископа святитель не изменил своего образа жизни, соединив пастырское служение с делами милосердия. По свидетельству церковных историков, святитель Спиридон в 325 году принимал участие в деяниях I Вселенского Собора. На Соборе святитель вступил в состязание с греческим философом, защищавшим ариеву ересь. Простая речь святителя Спиридона показала всем немощь. человеческой мудрости перед Премудростью Божией: 'Слушай, философ, что я буду говорить тебе: мы веруем, что Всемогущий Бог из ничего создал Своим Словом и Духом небо, землю, человека и весь видимый и невидимый мир. Слово это есть Сын Божий, Который сошел ради наших грехов на землю, родился от Девы, жил с людьми, пострадал, умер для нашего спасения и затем воскрес, искупив Своими страданиями первородный грех, и совоскресил с Собою человеческий род. Мы веруем, что Он Единосущен и Равночестен со Отцем, и веруем этому без всяких лукавых измышлений, ибо тайну эту постигнуть человеческим разумом невозможно'. В результате беседы противник христианства сделался его ревност-ным защитником и принял святое Крещение. После разговора со свя-тым Спиридоном, обратившись к своим друзьям, философ сказал: 'Слушайте! Пока состязание со мною велось посредством доказа-тельств, я выставлял против одних доказательств другие и своим искусством спорить отражал все, что мне представляли. Но когда, вместо доказательства от разума, из уст этого старца начала исходить какая-то особая сила, доказательства стали бессильны против нее, так как человек не может противиться Богу. Если кто-нибудь из вас может мыслить так же, как я, то да уверует во Христа и вместе со мною да последует за этим старцем, устами которого говорил Сам Бог'. На том же Соборе святитель Спиридон явил против ариан наглядное доказательство Единства во Святой Троице. Он взял в руки кирпич и стиснул его: мгновенно вышел из него вверх огонь, вода потекла вниз, а глина осталась в руках чудотворца. 'Се три стихии, а плинфа (кирпич) одна,сказал тогда святитель Спиридон,-так и в Пресвятой Троице Три Лица, а Божество Едино'. Святитель с большой любовью заботился о своей пастве. По его молитве засуха сменялась обильным животворящим дождем, а непрерывные дожди вёдром. исцелялись больные, изгонялись демоны. Однажды к нему пришла женщина с мертвым ребенком на руках, прося заступничества святого. Помолившись, он вернул младенца к жизни. Мать, потрясенная радостью, упала бездыханной. Но молитва угодника Божия вернула жизнь и матери. Как-то, спеша спасти своего друга, оклеветанного и приговоренного к смерти, святитель был остановлен в пути неожиданно разлившимся от наводнения ручьем. Святой приказал потоку: 'Стань! Так повеле-вает тебе Владыка всего мира, дабы я мог перейти и спасен был муж, ради которого спешу'. Воля святителя была исполнена. и он благополучно перешел на другой берег. Судья, предупрежденный о происшедшем чуде, с почетом встретил святого Спиридона и отпустил его друга. Известен из жизни святителя и такой случай. Как-то он зашел в пустую церковь, повелел возжечь лампады и свечи и начал Богослужение. Провозгласив 'Мир всем', он и диакон услышали в ответ сверху раздавшееся великое множество голосов, возглашающих: 'И духови твоему'. Хор этот был велик и сладкогласнее всякого пения человеческого. На каждой ектении невидимый хор пел 'Господи, помилуй'. Привлеченные доносившимся из церкви пением, к ней поспешили находившиеся поблизости люди. По мере того, как они приближались к церкви, чудесное пение все более и более наполняло их слух и услаждало сердца. Но, когда они вошли в церковь, то не увидели никого, кроме епископа с немногими церковными служителями, и не слыхали уже более небесного пения. от чего пришли в великое изумление. Святой Симеон Метафраст, описатель его жития. уподоблял святого Спиридона патриарху Аврааму в добродетели гостеприимства. 'Надобно знать и то, как он принимал странников',писал близкий к монашеским кругам Созомен, приводя в своей 'Церковной истории' удивительный пример из жизни святителя. Однажды по наступлении Четыредесятницы в его дом постучался странник. Видя, что путник очень утомлен, святой Спиридон сказал дочери: 'Обмой-ка ноги этому человеку, да предложи ему поесть'. Но ввиду поста не было сделано нужных запасов, ибо святитель 'вкушал пищу только в определенный день, а в прочие оставался без пищи'. Поэтому дочь ответила, что в доме нет ни хлеба, ни муки. Тогда святой Спиридон, извинившись перед гостем, приказал дочери поджарить бывшее в запасе соленое свиное мясо и. усадив за стол странника, принялся за трапезу, 'убеждая того человека подражать себе. Когда же последний, называя себя христианином, отказался,-тот прибавил: 'Тем менее надобно отказываться, ибо Слово Божие изрекло: Вся чиста чистым (Тит. 1, 15)'. Другая история, сообщенная Созоменом, также весьма характерна для святителя: у святого был обычай из собранного урожая одну часть раздавать бедным, а другую отдавать нуждающимся в долг. Сам он лично ничего не давал, а просто показывал вход в кладовую, где каждый мог взять, сколько нужно, и потом возвратить таким же образом, без проверки и отчета. Известен также рассказ Сократа Схоластика о том, как воры решили похитить овец святого Спиридона: глубокой ночью забрались они в овчарню, но тут же невидимой силой оказались связанными. Когда настало утро, святой пришел к стаду и, увидев связанных разбойников, помолившись, развязал их и долго уговаривал оставить беззаконный путь и добывать пропитание честным трудом. Потом, подарив им по овце и отпуская их, ласково сказал: 'Пусть же не напрасно вы бодрствовали'. Часто уподобляют святого Спиридона пророку Илии, ибо так же по молитве его во время засух, часто угрожавших острову Кипр, шел дождь: 'Равноангельна Спиридона зрим, великаго чудотворца. Некогда страна от бездождия и засухи вельми пострада: бысть глад и язва, и многое множество людей умроша, молитвами же святителя сниде с небесе на землю дождь: людие же, избавльшеся от бедствия, благо-дарственно взываху: Радуйся, великому пророку уподобивыйся и дождь, отъемлющий глад и недуги, благовременный низвел еси'. Все житие святителя поражает удивительной простотой и силой чудотворения. дарованной ему от Господа. По слову святителя пробуждались мертвые, укрощались стихии, сокрушались идолы. Когда в Александрии патриархом был созван Собор ради сокрушения идолов и капищ, по молитвам отцов Собора пали все идолы, кроме одного, самого почитаемого. Патриарху в видении было открыто, что идол этот остался для того, чтобы быть сокрушенным святителем Спиридоном Тримифунтским. Вызванный Собором святитель сел на корабль, и в тот момент, когда корабль пристал к берегу и святитель ступил на землю, идол в Александрии со всеми жертвенниками повергся в прах, чем возвестил патриарху и всем епископам приближение святителя Спиридона. В праведности и святости прожил святой Спиридон земную жизнь и в молитве предал душу свою Господу (ок. 348 года). В истории Церкви святитель Спиридон почитается вместе со святителем Николаем, архи-епископом Мирликийским. Мощи его покоятся на острове Корфу в церкви его имени (кроме десной руки, которая в Риме)."}},"2051":{"name":{"nominative":"Перенесение из Иерусалима в Константинополь мощей первомч. архидиакона Стефана (ок. 428) и обретение мощей правв. Никодима, Гамалиила и сына его Авива","short":"Перенесение из"},"life":{"id":"minei-0802-2051","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"После побиения от иудеев святого архидиакона Стефана камнями (Деян.7:55–60) честное тело его лежало без погребения сутки и день: оно было повержено на съедение псам, зверям и птицам; но ничто не коснулось тела, ибо Господь охранял его. На вторую ночь славный законоучитель Иерусалимский Гамалиил [2], упоминаемый в книге Деяний апостольских (5:34; 22:3), начавший склоняться к вере Христовой и сделавшийся тайным другом святых Апостолов, послал благоговейных мужей взять незаметно тело первомученика; он отнес его в свою весь, от имени владельца называвшуюся Кафаргамала, то есть весь Гамалиила; она отстояла за двадцать поприщ [3] от Иерусалима. Здесь Гамалиил совершил честное погребение тела святого Стефана, положив его в пещере в новом своем гробе. Потом Никодим, «начальник иудейский», приходивший ночью к Иисусу Христу (Иоан.3:1–2), преставился, плачась над гробом святого Стефана; и его похоронил тот же Гамалиил, близ гроба первомученика. Затем и Гамалиил, принявши святое крещение вместе с сыном своим Авивом и пожив богоугодно некоторое время в благочестии христианском, скончался; оба они погребены были в той же пещере, при Стефановом и Никодимовом гробе.
По прошествии многих лет, когда погибли мучители, в продолжении долгого времени гнавшие Церковь Божию, и настали с обращения Константина Великого [4] дни царей христианских, — дни церковной тишины и повсюду сияющего благочестия, — тогда обретены были, по Божию откровению, честные мощи святого первомученика Стефана и погребенных с ним богоугодных мужей: Никодима, Гамалиила и Авива.
Они были обретены пресвитером помянутой веси Лукианом после такого видения. В третий час одной ночи с четвертка на пяток Лукиану явился в сонном видении некий святолепный старец, высокого роста, украшенный сединою, с продолговатою бородою, облеченный в белую одежду, украшенную златовидными изображениями крестов; в руке старец имел золотой жезл. Толкнув им в бок пресвитера, он три раза позвал его по имени:
— Лукиан! Лукиан, Лукиан!
Затем стал говорить:
— Иди в Иерусалим и скажи святому архиепископу Иоанну: «Доколе мы будем затворены, — почему не открываешь нас? Ибо во дни твоего святительства нам подобает быть явленными; открой, не медли, наш гроб, где в пренебрежении лежат наши мощи, то мочимые дождем, то попираемые ногами неверных. Я забочусь не столько о себе, сколько о лежащих со мною святых, достойных великой чести; открой указываемые тебе мощи, — да отверзет Бог двери Своего милосердия миру, объятому многими бедами».
Пресвитер Лукиан, исполнившись ужаса, спросил явившегося ему мужа:
— Кто ты, господин? и кого ты разумеешь под находящимися с тобою?
— Я, — отвечал явившийся, — Гамалиил, воспитатель и учитель Апостола Павла, а со мною почивает господин Стефан архидиакон, побитый камнями иудеями и первосвященниками иерусалимскими за веру Христову: тело его, поверженное на съедение псам, зверям и птицам, я взял ночью, принес в сию весь и положил в моей пещере в приготовленном для себя гробе, желая разделить с ним одинаковую участь в воскресении и благодати Господней. В другом же гробе, в той же пещере, положен Господин Никодим, наученный святой вере от Самого Христа Господа и (по вознесении Господнем) приявший от Апостолов святое крещение; иудеи, узнав об его вере во Христа и крещении, исполнились гнева и хотели его убить, как и Стефана; однако они не сделали этого из уважения ко мне, так как Никодим был мне родственник; иудеи отняли у него начальство и имения его присоединили к церковным; затем, прокляв его, они выгнали его из города с бесчестием и укоризнами многими: тогда я взял его в свою весь и кормил до кончины; когда же он умер, я похоронил его близ мощей первомученика Стефана. Там же в третьем гробе, выкопанном в пещерной стене, я похоронил умершего на двадцатом году жизни моего любимого сына Авива, вместе со мною приявшего святое крещение от Апостолов Христовых; с ними я, умирая, завещал положить и мое тело.
— Где же мы будем искать вас? — спросил пресвитер.
— Ищите нас, — отвечал Гамалиил, — пред весью на полуденной стороне, на ниве Делагаври (то есть ниве мужей Божиих).
Воспрянув от сна, пресвитер воздал хвалу Богу и так помолился:
— Господи, Иисусе Христе! если это явление от Тебя, а не обольщение, то повели повториться ему до трех раз.
И стал Лукиан поститься, вкушая лишь сухой хлеб, до следующего пятка, пребывая в молитве и никому не открывая видения.
В третий час ночи на другой пяток опять явился Гамалиил пресвитеру Лукиану, как и в первый раз.
— Зачем, — спросил он, — ты пренебрег моим повелением идти и передать архиепископу Иоанну всё, сказанное тебе?
— Прости меня, господин мой, — отвечал пресвитер, — я боялся тотчас же по первом видении идти и возвестить, опасаясь как бы не оказаться лживым; посему я молил Господа, — да пошлет Он тебя ко мне и второй и третий раз, чтобы мне увериться в истине.
Гамалиил же, простирая руку, сказал:
— Мир тебе, пресвитер, почивай!
И казался он как бы удаляющимся с глаз священника.
Затем, снова обратившись к нему, сказал:
— Лукиан! ты думаешь о том, как обрести и узнать мощи каждого из нас; так вот смотри и разумей показываемое тебе.
Сказав это, он принес пресвитеру четыре корзины; три из них по виду были золотые, четвертая же серебряная. Одна из золотых корзин наполнена была красными цветами, вторая шафрана благовонного. Первую золотую корзину, с красными цветами, Гамалиил поставил по правую сторону пресвитера на востоке, другую, золотую, с белыми цветами поставил на северной стороне, а третью и четвертую корзину поставил вместе на западной стороне, против первой, находящейся на восточной.
— Что это значит, господин? — спросил пресвитер показывавшего ему корзины Гамалиила.
Он отвечал:
— Это гробницы наши, в которых мы почиваем: так, первая золотая корзина с красными цветами, поставленная к востоку — гроб святого Стефана, обагрившегося за Христа мученической кровью; другая золотая корзина с белыми цветами, стоящая на север, есть гроб господина Никодима; третья также с белым цветом, золотая корзина, стоящая к западу — мой гроб; четвертая же корзина серебряная, полная благовонного шафрана и стоящая рядом с моею, — гроб моего сына Авива, который был чист от греха телом и душою от чрева матери и скончался в непорочном девстве.
После этих слов Гамалиил стал невидим, стали невидимы и корзины.
После этого видения пресвитер принес благодарение Богу и усилил пост и молитву до третьего пятка, ожидая сподобиться явления в третий раз. И снова в ночь третьего пятка, тот же честный и святолепный Гамалиил, представ пресвитеру, сказал с угрозою:
— Почему до сих пор ты не озаботился сходить к архиепископу и открыть ему явленное и сказанное тебе? Неужели ты не видишь, какая засуха и скорбь в поднебесной? Ты же не радишь. Разве нет в пустынях святых мужей, лучших тебя по жизни, достойных сего откровения? Но мы, минуя их, хотим быть явленными чрез тебя. Итак встань, иди и скажи архиепископу, да откроет место, где мы почиваем, и устроит здесь храм, дабы нашими молитвами Господь стал милостив к своим людям.
Пресвитер, встав и возблагодарив Бога, отправился с поспешностью в Иерусалим, где и сообщил архиепископу Иоанну о бывшем ему трикратном видении и повелении. Архиепископ прослезился от радости и сказал:
— Благословен Господь Бог человеколюбец, хотящий явить нам Свою милость откровением святых Своих: и когда мы сподобимся обрести мощи их, то должно мне мощи первомученика Стефана перенести сюда в город, где он подвизался против иудеев, где видел отверстые небеса и Христа Бога, стоящего во славе Своей (Деян., 7 гл.). Ты же, сын мой, — обратился он к пресвитеру, — иди на ту ниву и отыщи место, где лежат святые; прокопав до гроба их, возвести мне.
Пресвитер, возвратившись из города в свою весь, созвал благоговейных мужей и пошел с ними на ниву Делагаври. Среди этой нивы был холм; думая, что здесь почивают мощи святых, он хотел копать, но сначала посвятил всю ночь молитве на том холме. В эту же ночь святой Гамалиил явился одному обитавшему по близости тех мест иноку Нугетию, говоря:
— Иди и скажи Лукиану пресвитеру, чтобы он не трудился раскапывать тот холм, ибо не там лежим мы; но пусть ищет нас при дебри, на полуденной стороне, там мы погребены; на холме же том нас полагали, когда несли на погребение, и здесь над нами, по древнему обычаю, творили плач, во свидетельство этого плача бывшего над нами и насыпан холм.
Восставши, инок отправился по указанию и нашел на помянутом холме пресвитера Лукиана со многими мужами; они уже начали раскопку; тогда инок поведал Лукиану о том, что он видел и слышал. Пресвитер прославил Бога, явившего и другого свидетеля откровению. И направились к дебри, при которой нашли камень с еврейской надписью Хелиил, то есть рабы Божии; окопав камень и сдвинув с места, они нашли тесный вход в пещеру. Влезши в пещеру со свечою, увидели выкопанные в стенах гробы и в них мощи святых. Вход в пещеру был с полуденной стороны; так что по правую сторону к востоку находился гроб святого Стефана, против входа, на север, гроб святого Никодима; на западной же стороне против святого Стефана почивал святой Гамалиил с сыном, как было это прежде указано пресвитеру видением корзин. Тотчас пресвитер сообщил об обретении святых мощей [5] иерусалимскому архиепископу Иоанну.
Архиепископ, взяв двух прилучившихся епископов, Елевферия Севастийского и Елевферия Иерихонского, поспешил к месту обретения мощей, расширив вход пещерный, они вошли внутрь. Когда открыли гроб святого первомученика, тотчас потряслась земля и люди, достойные по жизни, услышали вверху голос ангелов поющих: «Слава в вышних Богу и на земле мир!» Благоухание же от мощей святого исходило такое, какого никто из людей никогда прежде не ощущал; это неизреченное благоухание разносилось по воздуху за десять поприщ, и все присутствовавшие думали, что они находятся как бы в раю. Много народа пришло с архиепископом из Иерусалима и окрестных селений; среди пришедших находилось много больных, страдавших различными недугами, — слепые, хромые, мучимые внутренними недугами и бесами, покрытые вередами и язвами; все они получили исцеление. Число исцелевших простиралось до семидесяти трех человек. Итак, взявши мощи четырех угодников Божиих, вынесли их на холм с пением псалмов и других священных гимнов; люди же прикасались к ним, лобызая их с благоговением. Вскоре архиепископ на том холме создал церковь во имя обретенных святых и положил в ней мощи Никодима, Гамалиила и Авива; мощи же святого архидиакона Стефана он торжественно перенес в Иерусалим и положил в церкви, находившейся во святом Сионе.
В эти же времена один благородный муж, сенатор Александр, с женою Иулианиею прибыл на поклонение святым местам из Царьграда в Иерусалим: видев чудеса, совершавшиеся при гробе святого первомученика Стефана, Александр устроил в городе каменную церковь во имя его и усердно просил архиерея перенести в нее мощи святого Стефана; архиерей, убежденный усердною мольбою, исполнил просьбу. Спустя некоторое время Александр заболел в Иерусалиме смертным недугом и завещал с клятвою жене своей: пусть она устроит ковчег, подобный ковчегу первомученика, и в том положит его при мощах святого Стефана. Завещав это, он умер. Жена исполнила предсмертную волю мужа: она устроила ковчег, подобный ковчегу святого Стефана, и предала мужа торжественному погребению рядом с ковчегом первомученика. И жила она в Иерусалиме при помянутой церкви, не желая разлучаться с умершим мужем; она верила, что он жив для Бога.
Так как жена Александра была еще молода, красива и к тому же богата, то многие из знатных лиц склоняли ее на второй брак. Но она, как целомудренная женщина, никак не хотела вступать во второй брак: она твердо решила сохранять верность первому мужу, надеясь разделить с ним в воскресение одинаковую участь, уготованную праведникам (Мф.25:34). Когда же один из знатных начальников сильно докучал ей, желая вступить в брак с нею, то Иулиания, желая избавиться от него, умыслила следующее: взявши тело мужа, возвратиться на родину в Царьград, несмотря на то, что уже прошло восемь лет со дня преставления мужа. Она просила архиепископа, чтобы он не запрещал ей взять тело мужа; архиепископ не соглашался; тогда Иулиания сейчас же написала к отцу своему, жившему в Царьграде, прося его исходатайствовать у царя такое повеление, по которому бы она могла беспрепятственно взять тело мужа и придти в Царьград. В скором времени от царя пришло желаемой разрешение, которое они и показала архиепископу. Увидев письмо царя, архиепископ уже не мог более противиться и благословил быть по прошению Иулиании. Она же, открывши с благословением в земле то место, где стояли оба ковчега, святого первомученика Стефана и ее мужа Александра, взяла ковчег с мощами святого вместо ковчега мужа; так поступила Иулиания как бы обманувшись, на самом же деле по изволению Божию и по желанию первомученика. Возложивши ковчег на колесницу, запряженную мулами, Иулиания отправилась в путь. Был же вечер, когда она оставила Иерусалим; и в ту же ночь над перевозимыми мощами в воздухе послышался голос ангелов, поющих славословие Богу, а от ковчега исходило великое благоухание, как от мира, излитого в большом количестве. Слышались и крики бесов, издали взывавших:
— Горе нам! так как идет Стефан и бьет нас.
Слуги Иулиании, слыша всё это, испугались и сказали госпоже своей:
— Что это значит, госпожа, что слышатся различные голоса, называющие имя Стефана? Не везем ли мы ковчег первомученика Стефана вместо ковчега нашего господина Александра?
Она же отвечала со слезами радости:
— Молчите, дети, всё делается так, как угодно Богу и Его святому рабу.
Достигши приморского город Аскалона, они нашли корабль, направлявшийся в Царьград; уплатив корабельщику следуемую плату, они сели в корабль с мощами святого и начали плавание. Когда корабль находился среди моря, поднялась страшная буря, так что корабль покривился; все испугались, видя вздымавшиеся громады волн; но вот явился мореплавателям видимо святой первомученик Стефан и сказал:
— Я с вами — не бойтесь!
Сказав это, он стал невидим, и тотчас успокоилось море, и всё дальнейшее плавание было благополучно; над мощами же святого ночью явился свет, от ковчега исходило сильное благоухание, в воздухе же слышалось пение ангелов. Когда пристали к Халкидону, то решили пробыть здесь пять дней. Жителям города стало известно о мощах святого Стефана, они устремились к кораблю, принося с собою и недужных; и все больные, находившиеся в городе, получили исцеление, благодаря пришествию первомученика; отгонялись от людей и бесы, которые кричали при этом:
— Стефан, побиенный камнями от жидов, придя мучит нас жестоко, и гонит нас повсюду, — на земле и на море.
Отплыв от Халкидона, корабль благополучно достиг Царьграда. Благочестивая Иулиания пошла к отцу и подробно сообщила ему всё о мощах святого архидиакона Стефана. Затем они отправились вместе с отцом к царю и патриарху и им сообщили то же; и все исполнились великой радости. Патриарх с клиром и всем народом пошел на пристань в сретение мощей первомученика. Вынесши ковчег из корабля, поставили его на царскую колесницу и повезли с псалмопениями, хотя внести в дворец царя; так приказал царь. Сколь много совершалось в это время чудес при святых мощах и сказать невозможно; словом, всё, какими бы ни были одержимы недугами и болезнями, получили исцеление. Когда тожественное шествие достигло до «Константиновых бань» [6], то мулы, везшие царскую колесницу с мощами, остановились; и как ни били их слуги, заставляя идти дальше, они никак не могли сойти с места. Тогда один мул, приобретя, по Божию велению, дар слова, сказал:
— Зачем понапрасну бьете нас? На этом именно месте святой первомученик Стефан изволяет быть положенным.
Услышав это, все присутствующие исполнились сильного удивления и ужаса, и прославили Бога. Царь же тотчас повелел на этом месте приступить к постройке церкви каменной; и в скором времени создана была прекрасная церковь во имя святого первомученика и архидиакона Стефана; в ней и положили его честные мощи во славу и хвалу Господа и Спаса нашего Иисуса Христа, со Отцом и Святым Духом славимого вместе [7], да будет Ему и от нас грешных честь и слава, поклонение и благодарение ныне и присно и во веки веков. Аминь.
Царским венцем венчася твой верх от страданий, яже претерпел еси во Христе Бозе, мучеников первострадальче Стефане: ты бо иудейское обличивый неистовство, видел еси твоего Спаса одесную Отца. Того убо моли о душах наших.
Первый сеялся еси на земли небесным делателем, всехвальне Стефане. Первый на земли за Христа кровь излиял еси, блаженне: первый от него победы венцем увязлся еси на небесех, страдальцев начало, венечниче мучеников первострадальне.
Примечания:
[1] Гамалиил — знаменитый законоучитель еврейский, занимавший высокое место в иерусалимском синедрионе, уважаемый всем народом, так что его называли «славою закона». Предание говорит, что он, вместе с сыном Авивом, крещен Ап. Петром и Ап. Иоанном.
[2] Мера расстояния, равна приблизительно 690 нашим саженям.
[3] Константин Великий, римский император, сын Констанция Хлора, правителя Западной части римской империи, и Елены, родился в 274 г. Память его празднуется 21 мая.
[4] Это обретение мощей совершилось в 415 году.
[5] Бани эти основаны Константином Великим, продолжены его сыном Констанцием и окончены в 427 году Феодосием Младшим. Ныне они называются Теукур-Хамам и находятся на 4 холме.
[6] В 1200 году в этом храме был наш русский паломник Антоний; он видел в нем лоб первомученика, избитый камнями и сшитый.
"}},"2058":{"name":{"nominative":"Прп. Стефана Махрищского (1406)","short":"Прп. Стефана"}},"2065":{"name":{"nominative":"Прп. Стефана, игумена Печерского, еп. Владимиро-Волынского (1094)","short":"Прп. Стефана"},"life":{"id":"minei-0427-2065","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Привыкший к терпению, — говорит боговдохновенный Ефрем Сирин [1], — стремится к добродетели, радуется в скорбях, не падает духом в бедствии, во время напасти веселится. Таков был преподобный отец наш Стефан, много пострадавший от братии монастыря. Но если на его долю выпала скорбь, то Бог дал ему великую радость. Помня слова пророка царя Давида «При умножении скорбей моих в сердце моем, утешения Твои услаждают душу мою» (Пс.93:19), он все несчастия считал ниспосланными от Бога и с радостью претерпевал их. Проходя долгий искус добродетельного жития, он с детства находился под руководством достохвального игумена, отца нашего Феодосия Печерского [2], постоянно был его учеником, с наслаждением питаясь боговдохновенными словами из медоточивых уст учителя, как младенец от груди матери. Как достойный сын, он уподоблялся своему добродетельному наставнику. Поэтому Стефан полюбился всей братии, был ею избран в доместики или в наблюдатели за исполнением церковного устава и вместе с самим игуменом, преподобным Феодосием, достойно наставлял в церкви братию своими поучениями.
Когда преподобный Феодосий приближался к концу временной сей жизни, все умоляли его, чтобы он поставил игуменом Стефана, как самого достойного из братий. Преподобный внял мольбам братии и, призвав своего любимого ученика, блаженного Стефана, поручил ему пасти иноков и умолял окончить построение церкви, основанной при чудесных предзнаменованиях. Затем, преподав наставление хранить монастырский устав, любить от чистого сердца братию, непрестанно обращаться мысленно к Богу, не забывать странников, преподобный отошел в вечную жизнь, обещаясь однако не оставлять своею помощью Печерскую обитель, порученную им Стефану.
Итак после кончины преподобного Феодосия Стефан принял на себя игуменство в святой Печерской Лавре и, проходя подвижнический подвиг, с особенным старанием занялся постройкой церкви, начатой преподобным Феодосием и ознаменованной уже Божиим благоволением, и других монастырских зданий.
Божиею благодатью, молитвами преподобных отец наших Антония и Феодосия, Стефан через несколько лет достроил церковь и новый монастырь, в который перевел братию из старого. В последнем он оставил несколько монахов, так как там, по обычаю, погребались скончавшиеся иноки. Стефан установил такое правило, чтобы в монастыре ежедневно совершалась литургия в память умершей братии и блаженных основателей. Милость Божия к обители не оскудевала, и на святом месте этом всё яснее проявлялась благодать Божия. Но враг всего доброго и рабов Божиих, диавол, возненавидел блаженного игумена за такое попечение о святой обители и своими злыми кознями сделал так, что некоторые из братии подняли смуту и не только низложили с игуменства Стефана, избранного ими единогласно, но и без всякой вины изгнали его из монастыря. Без злобы претерпел всё от братии преподобный Стефан и, разлученный с иноками, продолжал любить их. Горячо молился он об них и, подражая одноименному с ним первомученику Стефану, восклицал:
— Господи, не поставь им этого в вину!
Как железо к магниту, неудержимо стремился он к месту упокоения преподобного Феодосия. Многие бояре и вельможи, дети его духовные, врученные ему преподобным Феодосием, узнав о глубокой печали своего наставника, прониклись сожалением к невинно пострадавшему и с усердием приносили ему всё необходимое. Тогда преподобный Стефан вспомнил те преславные чудеса, очевидцем которых был он сам: как мастера из Константинополя пришли к преподобным Антонию и Феодосию Печерским, принесли икону Пресвятой Богородицы и рассказали о видении царицы, последовавшем во Влахернском храме. И вот с помощью Божией и по молитвам преподобных отцов Антония и Феодосия блаженный Стефан построил монастырь недалеко от Печерской Лавры на Кловском урочище и соорудил в нем каменную церковь во имя Пресвятой Богородицы, в память положения честной ризы Ее, по образцу Константинопольской Влахернской. Каждый год преподобный торжественно праздновал день второго июля и, собрав многочисленную братию, вёл богоугодную жизнь. Церковный устав и всё монастырское устройство он перенял и велел хранить согласно порядку, установленному преподобным Феодосием в Печерском монастыре.
Много трудясь над духовным совершенствованием своим, он приобретал всё большую славу, так что даже в самых отдаленных местностях его знали и прославляли за добродетельную жизнь. Поэтому, когда скончался епископ славного города Владимира, основанного великим князем Владимиром в честь своего имени, тогда преподобный Стефан избран был на архиерейский престол этого города и посвящен в епископы преосвященным Иоанном, митрополитом киевским. Он был добрый пастырь порученных ему овец, показывая пример своей пастве словом, добродетельной жизнью, любовью, возвышенным духом, верою и чистотою.
Когда по сочувствию Божию и по мысли блаженного Иоанна, игумена Печерского, намеревались перенести честные мощи преподобного отца нашего Феодосия из пещеры в построенную по указанию Божию церковь, то достохвальный епископ Стефан пришел из Владимира в свой Кловский монастырь. Ночью увидев за полем над пещерой яркий свет, он подумал, что переносят честные мощи преподобного Феодосия (он знал о намерении) и опечалился, что торжество происходит без него. Тотчас сел он на коня и поскакал к пещере вместе с Климентом, которого поставил после себя игуменом в Кловской обители. Когда они приближались к пещере, то увидели, что яркий свет, виденный ими издали, исходит от множества горящих свечей, но когда подъехали близко, то ничего не увидали и поняли, что сподобились видеть свет божественной славы, исходящий от честных мощей преподобного Феодосия: уже открыли землю над мощами и вынесли их к выходу из пещеры. На другой день после этого видения между прочими епископами, переносившими честные мощи отца и учителя своего, преподобного Феодосия, был и блаженный Стефан. Возвратившись обратно на владимирский престол, он ревностно наставлял свою паству на путь истины своими добродетелями, которыми заслужил себе неувядаемый венец славы. Чтобы принять этот венец, предуказанный его именем [3] и заслуженный его добрыми делами, он в 1094 году от Рождества Христова, отошел ко Христу, Начальнику всех пастырей. Молитвами преподобного венценосца Стефана сподоби, Христе Боже, и нас венца славы, на славу Тебе Самому, с безначальным Твоим Отцом и единосущным Духом ныне, и всегда, и во веки веков. Аминь.
Примечания:
[1] Ефрем Сирин — один из великих учителей Церкви, живший в IV в. Из его сочинений особенно замечательны многочисленные «Слова», нравственного, догматического и экзегетического (истолковательного) характера. Святой Ефрем Сирин оставил после себя также много умилительных молитв и песнопений. Ему принадлежат некоторые песнопения на Рождество Христово, а также глубоко-умилительные стихиры, поемые при погребении. Из молитв, составленных им, особенно замечательна умилительная великопостная молитва: Господи, Владыка живота моего. — Память святого Ефрема празднуется Церковью 28 января.
[2] Святой Феодосий, игумен печерский, подвизался в XI в. Память его празднуется св. Церковью 3 мая.
[3] Стефан по-гречески значит «венец».
"}},"2076":{"name":{"nominative":"Св. прав. Стефана Щиляновича (1515)","short":"Св. прав."}},"2095":{"name":{"nominative":"Сщмч. Терентия, еп. Иконийского (I)","short":"Сщмч. Терентия"}},"2100":{"name":{"nominative":"Ап. от 70-ти Тимона (I)","short":"Ап. от"}},"2110":{"name":{"nominative":"Ап. от 70-ти Тита, еп. Критского (I)","short":"Ап. от"},"life":{"id":"","copyright":"Настольная книга свщеннослужителя. Москва. 1978.","text":"Апостол от 70-ти Тит был уроженец острова Крита, сын знатных язычников. В молодых годах он внимательно изучал эллинскую философию и древних поэтов. Занимаясь науками, Тит проводил жизнь добродетельную, не предаваясь порокам и страстям, свойственным большинству язычников. Он соблюдал девственность, как засвидетельствовал о нем священномученик Игнатий Богоносец (память 20 декабря). За такую жизнь Господь не оставил его без Своей помощи. В двадцатилетнем возрасте святой Тит во сне услышал голос, внушавший ему оставить эллинскую премудрость, не дающую душе спасения, но искать той, которая спасает. После этого сна святой Тит ждал еще один год, не будет ли ему еще подобного веления и, действительно, ему было указано ознакомиться с учением Божиих пророков. Первое, что ему довелось прочитать, была Книга пророка Исайи. Открыв ее на 47 главе, он был поражен словами, сказанными как бы про его собственное духовное состояние. Когда до Крита дошел слух о появившемся в Палестине Великом Пророке и о чудесах, творимых Им, правитель острова Крита, родной дядя Тита, послал его туда. Этот Пророк был Сам Господь Иисус Христос, воплотившийся от Пресвятой Девы Марии и пришедший' в мир для искупления рода человеческого от тяготевшего над ним первородного греха. Святой Тит в Иерусалиме увидел Господа; слушал Его проповедь и уверовал в Него. Он был свидетелем Крестных страданий и смерти Спасителя, Его славного Воскресения и Вознесения на Небо. В день Пятидесятницы будущий апостол слышал, стоя в народе, как 12 апостолов, после сошествия на них Святого Духа, говорили разными языками, в том числе на языке критян (Деян. 2, 11). Святой Тит принял Крещение от апостола Павла и сделался его ближайшим учеником. Он сопровождал апостола Павла в его миссионерских путешествиях, неоднократно выполнял его поручения, касающиеся новоустроенных Церквей, и был с ним в Иерусалиме. Святой Тит был причислен к 70-ти апостолам и рукоположен апостолом Павлом во епископа Критского. Около 65 года, незадолго до второго заточения, апостол Павел направил пастырское послание своему избраннику (Тит. 1—3). Когда апостол Павел как узник был привезен в Рим на суд кесаря, святой Тит оставил временно свою Критскую паству и пошел в Рим послужить своему духовному отцу. После мученической кончины апостола Павла апостол Тит вернулся в главный город Крита — Гортину. Апостол Тит мудро управлял своей паствой и трудился над просвещением язычников светом веры Христовой. Ему был дан от Господа дар чудотворений. Во время одного из языческих праздников в честь богини Дианы Тит проповедовал собравшимся во множестве язычникам. Когда он увидел, что они его не слушают, он помолился Господу, чтобы Сам Господь показал заблуждающимся людям ничтожество идолов. По молитве апостола Тита, идол Дианы на глазах у всех упал и разбился. В другой раз апостол Тит молился, чтобы Господь не допустил окончания постройки воздвигавшегося языческого храма в честь Зевса, и он разрушился. Такими чудесами апостол Тит привел к вере во Христа многих. Просветив светом веры и окрестные страны, апостол Тит мирно скончался в глубокой старости 94-х лет. Перед смертью его лицо просияло, как солнце."}},"2113":{"name":{"nominative":"Прп. Тита, пресвитера Печерского (после 1196)","short":"Прп. Тита"},"life":{"id":"minei-0227-2113","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Как «открывается гнев Божий с неба на всякое нечестие» (Рим.1:18), и как нисходит «мир Божий», превосходящий ум (Флп.4:7), охраняющий тело и душу стремящегося к нему человека, всё это видим в житии блаженного Тита. Он был инок Печерского монастыря [1], почтенный саном пресвитера. На подвиги, достойные вечного блаженства, преподобный Тит был наставлен следующим обстоятельством: у него был брат не по плоти, а по духу, черноризец того же монастыря по имени Евагрий, по сану диакон. Великая и нелицемерная любовь соединяла двух иноков, так что все дивились их единодушию и взаимной любви. Но ненавидящий всякое добро диавол, обыкший сеять плевелы среди пшеницы (Мф.5:22), и между ними посеял вражду. Гневом и ненавистью он так омрачил их сердца, что они не могли даже взглянуть друг другу в лице, и поэтому всячески старались избегать один другого. Когда один шел в церкви с кадильницей, тогда другой убегал от каждения; если же один не отходил, то другой проходил мимо него, не покадив. В столь греховном мраке они пребывали долгое время, так что, по диавольскому внушению, даже дерзали возносить Божественные дары и причащаться их, не примирившись друг с другом, не испросив прощения друг у друга. Много раз просила их братия примириться, но они и слышать не хотели. Однажды, по Божиему смотрению, случилось преподобному Титу так сильно захворать, что он уже не думал остаться в живых. Тогда он горько стал плакать о своем прегрешении и смиренно послал к диакону Евагрию сказать ему:
«Прости меня, брат, ради Господа за то, что я оскорбил тебя гневом своим».
Но тот не только не простил Тита, но стал еще более поносить его и даже проклинать. Однако братия, увидев, что Тит уже умирает, силою привели к нему Евагрия, чтобы он примирился с братом. Увидев его, больной, приподнявшись, упал к ногам Евагрия, говоря со слезами:
— Прости меня, отче, и благослови!
Но немилостивый и бесчеловечный Евагрий отвратился от брата и пред всеми сказал полные ненависти слова:
— Я никогда не хочу примириться с ним: ни в сем веке, ни в будущем!
Сказав сие, он вырвался из рук братий и упал. Иноки хотели поднять его, и нашли его мертвым. Они не могли ни сложить ему рук, ни затворить уст, ни закрыть очей — словно он умер давно. В это время блаженный Тит встал совершенно здоровым, как будто бы никогда не болел. Все ужаснулись, видя внезапную кончину одного и быстрое исцеление другого. Они начали спрашивать блаженного пресвитера Тита, чтобы это значило? Блаженный Тит поведал им то, что ему было открыто о сем свыше:
— Во время болезни, — так начал блаженный Тит свой рассказ, — я, еще одержимый гневом, увидел, как ангелы отступили от меня. Они рыдали о гибели моей души, а бесы радовались, что я имею гнев на своего брата. Посему-то я и начал просить вас, чтобы вы пошли и испросили мне у брата моего прощения. Когда вы привели его ко мне, и я поклонился ему, а он отвернулся от меня, я увидел одного немилостивого Ангела с пламенным копьем, коим он ударил непростившего меня, и тот упал мёртвым. Тот же Ангел подал мне руку, поднял меня, и вот я выздоровел.
Устрашенные рассказом, иноки много плакали об умершем Евагрии. Они погребли его, но не могли сложить ему руки и закрыть глаза и уста. Сами же особенно стали блюстись гнева, прощая друг другу всякое слово обидное, памятуя слова Господни: «всякий, гневающийся на брата своего напрасно, подлежит суду» (Мф. 5:22). Также и святой Ефрем Сирин сказал: «если кому случится умереть в вражде, то такового ожидает неумолимый суд». И можно было сказать тогда о вразумленной братии: «Велик мир у любящих закон Твой» (Пс. 118:165).
Но особенно сам пресвитер Тит, видя, как за примирение с своим братом он получил примирение с Богом и был избавлен от смерти не только телесной, но и душевной, с сего времени даже и не думал гневаться на кого либо, но, отбросив гнев, приобрел постоянную любовь к братии, которая, как корень мира, есть союз совершенства, она исходит от «чистого сердца и доброй совести и нелицемерной веры» (1 Тим. 1:5), она «долготерпит, милосердствует, любовь не завидует» (1 Кор.13:4) содержит в себе все добродетели и особенно: пост, целомудрие, постоянную молитву. Блаженный с сего времени всегда имел в своем сердце слова Писания «будьте благоразумны и бодрствуйте в молитвах. Более же всего имейте усердную любовь друг ко другу, потому что любовь покрывает множество грехов» (1 Пет. 4:7–8).
Принося бескровную жертву, пресвитер Тит исполнял и следующее Евангельское слово: «любить ближнего, как самого себя, есть больше всех всесожжений и жертв» (Мрк.12:33). Он стяжал себе столь невозмутимый мир, что, пылая чувством совершенной любви, не мог, скорбя, сказать: «Нет целого места в плоти моей от гнева Твоего; нет мира в костях моих от грехов моих» (Пс. 37:4). Совершенный мир души сего постника был таков, что на нем истинно исполнилось изречение Апостола: «Ибо Царствие Божие не пища и питие, но праведность и мир и радость во Святом Духе» (Рим.14:17).
Посему и на небесах блаженный Тит удостоился получить упокоение, стремясь к которому, он после многих трудов и подвигов отошел к Господу. Святое тело его почивает в одной из печерских пещер, полной святых, как дольнее небо, духом же он присутствует на небе, куда вознесен руками явившихся ему Ангелов. Они могли сказать о сем прежде грешнике, потом же достойно покаявшемся праведнике только то, что сказал святой Павел о Апостоле Тите: «Бог, утешающий смиренных, утешил нас прибытием Тита» (2 Кор.7:6). Мы, также радуясь, можем сказать в ответ сим небесным жителям из того же Писания: мы утешились, видя ваше утешение и особенно возрадовались радостью Тита, упокоившегося среди вас. Святыми молитвами преподобного Тита да сподобимся и мы, отложив всякий гнев, получить прощение грехов и восприять упокоение временное и вечное от Христа Иисуса Господа нашего, Который есть «Бог любви и мира» (2 Кор.13:11). Ему же слава со Отцом и Святым Духом во веки [2]. Аминь.
Примечания:
[1] Разумеется Киево-Печерский монастырь, основанный преподобными Антонием († в 1073 г.) и Феодосием († в 1074 г.)
[2] Преподобный Тит жил в XII в.
"}},"2117":{"name":{"nominative":"Прп. Тихона Луховского, Костромского чудотворца (1503)","short":"Прп. Тихона"},"life":{"id":"minei-0616-2117","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Преподобный отец наш Тихон был родом из Малой России, из Литовских пределов и служил там в военной службе. Не перенося насилий со стороны латинян, он переселился в царствующий город Москву и стал проводить здесь благочестивую жизнь. Впоследствии по крайнему смирению своему он раздал имущество свое бедным, принял иночество и поселился на реке Лухе [1]. Здесь он устроил скит, собрал много учеников и богоугодно стал подвизаться в посте и воздержании. По великому смирению своему он не принял священнического сана до самой кончины своей. Узнав заранее о своем отшествии к Богу и наставив учеников своих во всем, что могло служить к их душевной пользе, преподобный преставился в вечные обители [2].
Спустя много лет после кончины преподобного были открыты мощи его [3] и стало совершаться от них много исцелений. Впоследствии времени, благодаря усердию верующих, на месте подвигов преподобного была устроена честная обитель, которая по благословению Божию существует и до ныне.
Примечания:
[1] Река Лух, левый приток реки Клязьмы, протекает чрез нынешние костромскую и владимирскую губернии и берет начало в Юрьевском уезде.
[2] Кончина преподобного Тихона последовала 16 июня 1603 года.
[3] Мощи преподобного были обретены нетленными при игумене Константине около 1566 года, и с этого времени стали праздновать память его.
"}},"2118":{"name":{"nominative":"Прп. Тихона Медынского, Калужского (1492)","short":"Прп. Тихона"}},"2124":{"name":{"nominative":"Предпразднство Сретения Господня","short":"Предпразднство Сретения"}},"2125":{"name":{"nominative":"Прп. Трифона, архим. Вятского, чудотворца (1612)","short":"Прп. Трифона"}},"2127":{"name":{"nominative":"Прп. Трифона Печенгского, Кольского (1583)","short":"Прп. Трифона"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"В миру его звали Митрофан, родился в 1495 г. в Новгородской губернии. С ранних лет преподобный Трифон был 'изряден постник, кроток, милостив'. Услышав однажды голос, повелевавший ему идти 'в землю пустынную, жаждущую, где никто еще не ходил', Трифон отравляется с проповедью Христа к язычникам-лопарям, о жизни которых знал из рассказов рыбопромышленников. Придя на Кольский полуостров, на реку Печенгу, к лопарям, преподобный изучил их язык и обычаи и стал проповедовать им веру Христову. Не мало лет ревностно трудился преподобный, терпя лишения, гонения и побои, но даже под страхом смерти не отступил от апостольского служения. Постепенно мудрым и кротким словом его многие язычники обратились ко Христу. В 1532 г. святой построил храм и основал при нем монастырь во имя Святой Троицы. Много трудностей перенес преподобный при устройстве обители в дикой стране. Однажды преподобный, замесив тесто, вышел из своей келлии. В это время туда зашел большой медведь и, опрокинув квашню, стал есть приготовленное тесто. Именем Божиим запретив зверю двигаться и наказав его, святой отпустил зверя. С тех пор ни медведи, ни волки не нападали на монастырское стадо оленей. Такую силу Господь дает своим угодникам, что даже и дикие звери повинуются им, как некогда повиновались праотцу нашему Адаму. В другой раз преподобный купил для монастырских нужд в г. Коле ручные жернова. Путь предстоял долгий и утомительный: до Печенгского монастыря было около 150 верст. Всю дорогу святой сам нес жернова, а на просьбу учеников передать им свою ношу, ответил: 'Лучше мне повесить себе на шею мельничный камень, чем смущать братию своею праздностью'. Показывая пример смирения, преподобный уклонился от игуменства, поставив настоятелем своего ученика. В годы неурожая святой с несколькими братиями ходил в Новгородские земли, прося подаяния и отправляя собранное в монастырь. Достигнув старости, преподобный мирно почил о Господе 15 декабря 1583 г. в возрасте 88 лет. Но и после своего отшествия ко Господу он не покидает всех молящихся ему. Часто дивный заступник и на суше, и на море оказывает скорую помощь призывающим его."}},"2156":{"name":{"nominative":"Прп. Фаддея исп (818)","short":"Прп. Фаддея"},"life":{"id":"minei-1229-2156","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Преподобный Фаддей жил во время господства иконоборческой ереси. Когда он, вместе с другими, был схвачен и приведен на суд, то злочестивые иконоборцы хотели принудить его попрать ногами святую икону, но не могли сего сделать. Поэтому они поступили так: положили на землю икону Спасителя, а святого Фаддея насильно поставили на нее, и хотя он весьма сильно упирался, однако против воли вынужден был наступить на святую икону, будучи поставлен на нее сильными мужами. Тогда мучитель сказал ему:
— Вот ты попираешь икону Христа своего, зачем же более противишься нам? Теперь уже надлежит тебе стать единомышленным с нами.
Но исповедник Христов ответил ему:
— Проклятый и злочестивый и исполненный всякой нечистоты! Не по своей воле сделал я сие: да не будет этого, но принужден был насильно твоим коварством и неправедным судом. Я же поклоняюсь иконе Христа Бога моего, и целую ее и желаю с радостью умереть за нее.
Посрамленный этими словами, нечестивый мучитель повелел бить святого палицами, пока он не умрет. И когда решили, что он уже умер, то за ноги извлекли его из города. Влачимый, как мёртвый, по торжищу и по грязи, святой Фаддей был брошен под городскою стеною. Некто из благочестивых христиан нашел его там и омыл, еще дышавшего, от грязи. После этого святой Фаддей прожил еще три дня и предал дух свой Богу [2].
Примечания:
[1] Преподобный Фаддей Исповедник скончался в 818 г.
"}},"2180":{"name":{"nominative":"Мчч. Феодора варяга и сына его Иоанна, в Киеве (983)","short":"Мчч. Феодора"}},"2181":{"name":{"nominative":"Прп. Феодора, кн. Острожского, Печерского (ок. 1438)","short":"Прп. Феодора"}},"2191":{"name":{"nominative":"Блж. Феодора, Христа ради юродивого, Новгородского (1392)","short":"Блж. Феодора"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Блаженный Феодор Новгородский был сыном благочестивых родителей, богатых и именитых новгородских граждан. Воспитанный в строгом христианском благочестии, он, по достижении зрелого возраста, принял на себя подвиг юродства Христа ради, всё свое состояние роздал бедным, а сам до конца жизни пребывал в крайней бедности, не имея не только крова над головой, но и теплой одежды в морозные дни. Обличая взаимную вражду граждан новгородской Торговой стороны с жителями Софийской стороны, блаженный Феодор делал вид, что враждует с блаженным Николаем Кочановым (+ 1392; память 27 июля), подвизавшимся на противоположной Софийской стороне. Когда блаженному Феодору случалось переходить Волховским мостом на Софийскую сторону, то блаженный Николай гнал его на Торговую, то же делал и Феодор, когда заставал Николая на Торговой стороне. Блаженные, духом понимая друг друга, видимой враждой напоминали новгородцам их междоусобицы, которые часто оканчивались кровавыми столкновениями. Блаженный имел дар прозорливости и, предупреждая: «Берегите хлеб», предсказывал наступающий голод. В другое время словами «чисто тут будет — хорошо будет сеять репу» он предрек пожар, опустошивший улицы Торговой стороны. Блаженный Феодор предвидел свою кончину и говорил новгородцам: «Прощайте, иду далеко». Граждане новгородские еще при жизни видели в нем угодника Божия и высоко чтили его. После своей кончины в 1392 году блаженный был похоронен по завещанию на Торговой стороне, на Лубянице, у церкви святого великомученика Георгия, н« паперти которой святой особенно любил проводить ночи в неустанной мо литве. Над его мощами была сооружена часовня."}},"2192":{"name":{"nominative":"Прп. Феодора Освященного (368)","short":"Прп. Феодора"},"life":{"id":"minei-0516-2192","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой Пахомий был уже везде известным аввою, когда Феодор Освященный был еще мальчиком. Он получил сведение о Пахомии, живя уже в одном из монастырей и с юношеским жаром стремясь к высшему совершенству.
Феодор был сын богатых и знатных родителей [1]. На двенадцатом году от рождения он ежедневно ходил в школу, по желанию отца. Он был более всех детей любим матерью за свой ум и благочестие. Однажды в праздник Богоявления его родители приготовили прекрасные кушанья, поставили разные вина, во всех комнатах разостлали ковры. Юный Феодор, увидав торжественную обстановку дома и роскошный стол, пришел в сильное смущение от одной мысли. Он сказал себе: «если ты будешь есть эти кушанья, то Бог не дарует тебе благ будущей жизни». Крайне взволнованный этою мыслию, мальчик уходит в уединенное место, становится на колени и со слезами молится Спасителю.
— Я не хочу, — говорил он, — этой тленной пищи, которая ведет к гибели; но я желаю Тебя Единого с теми благами, которые Ты назначил верным в другом мире.
Он долго со слезами повторял эти слова. В это время мать ищет его по всему дому. Ожидали Феодора к столу и никто не начинал есть. Найдя его и заметивши на лице его слёзы, мать с нежною любовью говорит ему:
— Ты плакал, сын мой! где ты был? мы тебя искали.
Феодор ответил, что с ним ничего не случилось. Мать зовёт его обедать, прибавляя, что, если он не станет есть, то и никто не сядет за стол. Феодор решительно отказался от вкушения праздничной пищи. Он еще некоторое время жил в доме родителей, предаваясь посту, молитве и плачу. От этих слёз у юного Феодора даже заболели глаза. Он в это время продолжал ходить в школу. Но вот приходит конец этого года. Недалеко от селения, где жили родители Феодора, был один монастырь. Здесь каждый брат жил отдельно от других, в своей келлии. Феодор явился сюда и стал жить отшельником. Его здесь скоро все полюбили за его ум, благочестие и скромность.
В том монастыре, где поселился преподобный Феодор, было обыкновение каждый день вечером после трапезы собираться вместе для духовной беседы. Говорили о том, что кому пришлось узнать из Священного Писания или услышать, если это могло послужить к общему назиданию. Эти беседы могли давать обильную пищу для души и предохраняли от праздных бесед или увлечения дурными помыслами. Во время одной из таких бесед, один инок, посетивший недавно Пахомиев монастырь, вспомнил объяснение одного места из Священного Писания, слышанное им от Пахомия. Этот инок с восторгом рассказывал о порядках Тавеннисийского общежития, о том, с какой любовью его там встретили, а более всего о самом Пахомии. Особенно внимательно по обыкновению слушал юный Феодор, сам всегда хранивший молчание. После такой восторженной речи о Пахомии, Феодор воспламенился желанием увидеть великого авву. Оставшись один, он с великим жаром молился. Вот содержание молитвы юного подвижника:
— Боже, Господи, Творец всякой вещи! Если Ты услышишь меня и даруешь мне то, о чем я Тебя прошу; если Ты дашь мне возможность увидеть Твоего служителя Пахомия: то я буду служить Тебе во все дни жизни моей и не уклонюсь от Тебя до дня моей смерти. Да будет воля Твоя, но сделай меня достойным видеть Твоего служителя!
Он целую ночь не мог уснуть, отдаваясь размышлениям о свидании с великим учителем монахов. До утра он не один раз вставал, со слезами умолял Господа сделать его достойным видеть Пахомия. Потом он пошел в келлию того брата, который был в Тавенниси, и просил его непременно рассказать ему подробнее о жизни Пахомия, о тех правилах, какие он дал инокам. Брат подробно ознакомил его с тем, что он знал о Пахомии, его жизни и правилах. С этого времени, Феодор еще напряженнее молился Богу, чтобы Он удостоил его увидеть Пахомия. Феодор надеялся при посредстве Пахомия лучше познать Бога и Его святую волю.
В это время Феодор заболел. Родители носили ему пищу. Феодор отказывался от нее. Но вот болезнь его усилилась. Родители взяли его из монастыря домой. Он и не заметил этого, будучи от болезни некоторое время без сознания. Придя в себя, он очень огорчился тем, что увидал себя снова в доме родителей. Родители, убедившись в твёрдости его решения, возвратили его в монастырь. Теперь уже сами иноки усердно заботились о юном подвижнике до самого его выздоровления.
Прошло еще четыре месяца, и Феодор не прекращал своей молитвы о свидании с Пахомием. В это время в монастырь, где жил Феодор, пришел авва Печош (или Пекусий), инок Пахомиева монастыря. Ему поручено было во время пребывания здесь служить инокам. Его смирение, его молитвенное настроение, всё его поведение вызвали у всех иноков удивление и уважение, и сердца всех невольно располагались к Печошу. Конечно и Феодор познакомился с ним. Он увидел, что при посредстве этого аввы ему легче всего осуществить свое желание. Он и просил Печоша помочь ему в этом. Печош однако не решился взять Феодора с собою, опасаясь гнева родителей отрока. Феодор был твёрд в своем намерении. Когда авва Печош с некоторыми иноками сел в лодку, чтобы отправиться в Пахомиев монастырь, Феодор идет вслед за ними пешком. Всё еще не замечаемый, он шел по берегу Нила не на большом расстоянии от лодки. Наконец некоторые иноки заметили его. Они указали на него авве Печошу, вспомнивши, что именно он просил авву взять и его с собою в лодку. Прибыли наконец в Тавенниси. Увидев стены обители, Феодор возблагодарил Господа за исполнение своего желания и в радости целовал эти стены. Увидев самого Пахомия, он со слезами восторженной радости приветствовал великого старца. Пахомий указал ему на Господа, Который исполнит всякое желание его благочестивого сердца, потому что он ради Господа оставил мир. Феодор остался в Тавенниси, готовый исполнять все правила иноческой жизни и подчиняться во всем воле своих руководителей. Ему было только четырнадцать лет. Шел уже пятый год со дня основания Пахомиева общежития.
По рассказу епископа Аммона, приход Феодора в Тавенниси был предсказан с точностью самим Пахомием.
Поселившись в Тавенниси, Феодор стал проявлять величайшую ревность об угождении Богу. Счастлив был юный подвижник, что поучение и частные беседы Пахомия указывали ему верный путь к достижению иноческого совершенства, а весь строй жизни в общежитии не давал ослабеть его ревности.
Однажды в беседе с братиями преподобный Пахомий высказал такую мысль: «если бы человек владел истинным ведением, то он не согрешил бы ни против Бога, ни против своего ближнего». Душа Феодора воспламенилась желанием приобрести это истинное ведение. Вместе с тем он очень скорбел, думая, что ему трудно будет достигнуть исполнения своего желания. Он усердно просил Бога даровать ему истинное ведение, смиренно сознаваясь в своем недостоинстве, в своем бессилии познать истину.
— Господи, — говорил он в молитве, — Господи, к Которому я прибег! Дай мне ведение, как Ты обещал тем, кто возлюбит Тебя, чтобы мне делать всё то, что может удовлетворить Тебя.
Феодор даже часто плакал о том, что он далек от истинного ведения. Пахомий в глубине души радовался этим слезам юноши, поощрял его стремление к приобретению истинного ведения. При встречах он не раз говорил Феодору:
— Старайся приобрести истинное ведение.
Однажды ночью он призвал Феодора, когда ярко светила луна. От этого чудного неба с его светилами обращая мысль юноши к невидимому Творцу всяческих, авва Пахомий сказал Феодору:
— Бойся Его во все дни твоей жизни; знай, что именно Он сотворил нас со всеми творениями, и что мы в Его руке. Когда ты будешь иметь страх Божий и думать, что Бог видит тебя в каждое мгновение, смотри, не согрешай против Него, и таким образом тебе будет послана от Него верная помощь. Воздавай Ему славу каждый день.
Обильные слёзы подтверждали искренность их беседы. Молитвою они закончили обмен мыслей о Боге и об угождении Ему.
Подобные беседы они вели не один раз. Для Феодора, юноши чрезвычайно восприимчивого, пылавшего святою ревностью об угождении Богу, каждое слово святого Пахомия имело большое значение: в его душе не только укреплялись благочестивые чувствования и стремления, но и развивалась духовная мудрость. Пахомий своими беседами, особенно близким общением с Феодором, преднамеренно или ненамеренно, приготовлял Феодора к будущему служению монахам уже в качестве их руководителя в духовной жизни.
Как внимателен был преподобный Пахомий к каждому делу и даже слову Феодора, как твёрдо он вел юного подвижника к высшему совершенству!
Однажды Феодор встретил одного брата с ковром на плечах, возвращавшегося с какого-то монастырского послушания. Феодор спросил его, откуда он идет. Пахомий услышал этот вопрос. Подозвав к себе Феодора, он сказал ему:
— Феодор, смотри, будь господином своего сердца в каждое мгновение. Не спрашивай у брата: откуда ты идешь? Это может войти в привычку. Что за надобность так говорить? Ведь это слово не служит ни для утешения, ни для спасения.
Феодор часто вспоминал это наставление своего учителя, придавая ему большое значение: он знал, что верность в малом ведет к верности и в большом и требуется заповедью Спасителя.
Как-то Феодор стал жаловаться Пахомию на то, что у него сильно болит голова. Пахомий на это сказал ему, что верующий человек не должен никому говорить о своих телесных недугах, кроме тех случаев, когда болезни нельзя скрыть от других, но и подобные болезни надобно переносить с должным терпением. Ведь и вольные и невольные страдания составляют как-бы мученичество. Да и вообще нужно умерщвлять свое тело из любви к Богу. Это наставление Пахомия преподобный Феодор принял с глубочайшею верою и стал уже скрывать от людей ту головную боль, которою долго страдал. Ему пришлось еще двадцать лет выносить эту боль, но уже никто не слышал от него жалобы. Феодора посещали и другие болезни, более или менее продолжительные, — например, боль в ушах, лихорадка, глазная болезнь: он все переносил молча и благодушно. И вообще никто из иноков не умерщвлял себя так, как Феодор, который тщательно скрывал свои подвиги от людей. Ежедневно он вкушал пищу лишь поздно вечером, а иногда постился по два дня сряду, вкушая пищу лишь к концу второго дня. Иногда он принимал пищу, но не употреблял воды по два дня сряду. Вареную пищу он вкушал только в случае болезни. От употребления приятных на вкус плодов он вообще удерживался. Но если братия вкушали финики, он также ел их вместе с монахами, даже брал с собою довольно много, но съедал потом не более двух. Ночи он любил проводить в бодрствовании. Преподобный Феодор в короткое время успел стяжать много плодов духовных.
Феодор всею душою привязался к своему великому старцу преподобному Пахомию и к своим сподвижникам-инокам. Все они были родные ему по духу, и все они также любили его. Но юный подвижник совсем был чужд пристрастия к родным по плоти: они почти не существовали для Феодора, они не могли отвлечь его от любви к Пахомию и монахам.
Как Феодор боялся родственных пристрастий, показывает следующий случай. Шел уже десятый год с того дня, как он пришел в Тавенниси. Его мать, давно желавшая видеть сына, пришла сюда с письмом от епископа области Эсне. Святитель просил Пахомия разрешить этой женщине свидание с ее сыном. Прочитав письмо епископа, Пахомий говорит Феодору, чтобы он шел на свидание с матерью, так как этого очень желает мать и просит об этом епископ. Но Феодор не решился послушаться этого приказания и сказал святому Пахомию:
— Я спрошу тебя об одном. Скажи мне: если я пойду к матери, то не окажусь ли я согрешившим пред Господом, потому что не повиновался заповедям, написанным в Евангелии, так как Владыка наш сказал: «Кто любит отца или мать более, нежели Меня» (Матф.10:37).
Пахомий сказал, что он вовсе не хочет принуждать его нарушить заповедь Евангелия об отречении от родственных пристрастий ради совершенного угождения Богу, но предлагал ему идти на свидание с матерью потому, что знал о ее слезах и опасался, что и сам Феодор будет опечален скорбью матери. Пахомий, признаваясь, что и он сам очень рад точному исполнению его учеником заповеди Божией, выразил мысль, что и епископ будет рад этому, так как именно епископы учат тому, что заключается в Евангелии. Некоторые из братий, желая доставить хотя малое утешение матери Феодора, придумали общую работу для монахов вне монастыря. На эту работу отправился и Феодор. Мать была утешена тем, что хотя издали увидела между монахами своего сына-подвижника.
Однажды, когда Феодор был вне монастыря на каком-то послушании, явился в монастырь родной брат его Пафнутий. Он изъявил желание сделаться монахом, но с тем условием, чтобы ему быть вместе с Феодором. Когда Феодор возвратился в обитель, ему передали слова брата. Но ревностному монаху казалось нехорошим, что брат его хочет быть монахом как будто только ради него. Поэтому он не хотел и видеть брата. Однако Пахомий убедил его не отказывать брату в свидании. После взаимного приветствия Феодор сказал брату:
— Если ты пришел сюда ради меня, то возвратись туда, откуда пришел; если же ты пришел ради Бога, то почему не соглашался сделаться монахом прежде, чем я пришел бы к тебе?
С этими словами Феодор тотчас оставил брата. Но Пафнутий пошел вслед за ним и, догнав его, сказал ему со слезами:
— Сколько дней я ожидал твоего прихода, а ты, явившись, говоришь мне такое жестокое слово!
Феодор ответил ему:
— Если ты ради меня пришел, чтобы сделаться теперь монахом, то ты мог бы оставить монастырскую жизнь, если бы я ее оставил. Но если ты так поступаешь по страху Божию, то вынесу ли я эту жизнь или нет — ты будешь оставаться в монастыре постоянно.
Феодор ввел брата в обитель. Вскоре же, спросив келлию Феодора, Пафнутий вошел туда и сел. Увидев в своей келлии брата, Феодор сильно смутился и сказал ему:
— Оставайся здесь: но я уже не хочу здесь жить из опасения, чтобы нам не быть похожими на людей находящихся друг с другом в плотском родстве. Позволь мне жить вблизи тебя наравне со всеми братиями, потому что в этой обители нет различия, мы все служители Божии и дети нашего аввы.
Суровые слова Феодора страшно огорчили его брата. Пафнутий тотчас пошел к святому Пахомию и со слезами просил отпустить его обратно домой, так как для него невыносимо такое небратское обращение Феодора. Тогда Пахомий призвал Феодора и строго сказал ему:
— Почему ты говорил с ним жестоко? Неужели ты не знаешь, что это молодое растение? Не думаешь ли ты, что всякий, кто придет с тем, чтобы сделаться монахом, будет уже иметь страх Святого Духа? Ведь есть люди, которые приходят, чтобы спасать свои души, а другие приходят по иным побуждениям.
Пахомий указал Феодору, что иноки во всяком случае должны относиться к подобным людям с полным терпением, ожидая, что и они познают наконец путь Божий и оставят свое плотское мудрование. Наконец Пахомий просил Феодора быть руководителем брата в жизни монашеской, пока он сам не приобретет истинного понимания обязанностей инока.
Находясь под непосредственным руководством святого Пахомия и с неутомимою ревностью исполняя все его наставления, Феодор скоро сделался образцом для подражания всем инокам. Преподобный Пахомий даже посылал к нему многих иноков за наставлением и утешением. Своим мудрым, полным любви словом, святой Феодор успевал утешать и успокаивать многих. Один инок не мог снести строгих замечаний святого Пахомия. Он готов был даже покинуть братство. Только святой Феодор нашел способ успокоить его.
— Не ты один терпишь, — сказал Феодор, — я также печален сердцем из-за него, потому что он часто укорял меня. Тетерь останемся вместе, чтобы утешать друг друга, пока не увидим, не перестанет ли он укорять нас; а в противном случае мы пойдем в другое место.
Эти слова успокоили душу инока. Тем временем Феодор всё сообщил Пахомию тайно от других. Спустя месяц Феодор пригласил этого брата к Пахомию. Конечно, Пахомий с великою кротостью и отеческою нежностью встретил двух монахов. Они оба успокоились: опечаленный прежде Пахомием инок рад был, что авва изменил свое отношение к нему, а Феодор радовался его успокоению и благодарил Бога, пославшего ему случай послужить орудием спасения для скорбевшего монаха.
Вот еще случай, свидетельствующий о той предусмотрительной любви к братиям, какая отличала и Пахомия и Феодора. Один молодой монах пожелал непременно отправиться на свидание с родителями. Пахомий очень опасался, что он уже не возвратится в монастырь. Поэтому мудрый авва не отпускает его одного, а в спутники дает ему Феодора.
— Соглашайся с ним во всем, чтобы он возвратился сюда с тобою, — говорил Пахомий Феодору.
Родители молодого инока с любовью встретили сына и его спутника. В особой комнате подали им пищу, разрешенную монашескими обычаями. Молодой инок просил есть и Феодора. Он сначала отказывался. Но брат сказал, что, если Феодор не будет с ним есть, то он уже не возвратится в монастырь. Феодор вспомнил заповедь Пахомия, протянул руку к пище и немного съел. Но исполняя таким образом последнюю заповедь Пахомия, Феодор хорошо помнил и одну из первых, очень важную. Авва некогда говорил ему, что он сам во время своей монашеской жизни не позволял никому из мирян видеть, как он ест. Следовательно, монаху, по мысли преподобного Пахомия, нельзя вкушать пищу в мирском доме, кроме случая крайней необходимости. Это долго вызывало в душе Феодора раскаяние, и он молил Бога простить ему грех, допущенный ради того, чтобы молодому монаху не дать возможности совсем остаться в мире. Так был строг к себе преподобный Феодор.
Строгость святого Феодора к себе, недоверие к своему мнению — отличительные качества его. Вот случай, при котором особенно ясно выразилась его строгость к себе. Один брат ел много порея. Думая, что молодому монаху не полезно есть много порея, потому что он укрепляет тело, Феодор кротко оговорил его. Потом Феодор стал размышлять о том, хорошо ли он поступил; может быть монах сам исправился бы. Однако слова Феодора очень сильно подействовали на молодого инока: он уже до самой смерти, в продолжение двадцати девяти лет, совсем не употреблял порея. Узнав о воздержании этого инока, Феодор и сам уже до самой смерти не ел порея, чтобы не оказаться пред Господом виновным в нарушении того правила, какое наложил на другого.
По этому свойству самоотвержения и самого тонкого благородства, святой Феодор, как и во всем прочем, являлся истинным учеником святого Пахомия.
Нелегко было святому Пахомию управлять многочисленным братством, рассеянным по девяти монастырям. Ему нужен был помощник. Феодор Освященный, лучший из учеников великого старца, мог быть и лучшим помощником в деле служения спасению иноков. «Житие» Пахомия передает, что он имел откровение свыше, утвердившее его в решении сделать преподобного Феодора своим помощником.
Феодор Освященный отличался не только добродетельною жизнью, но и особенным даром слова и познаниями в Священном Писании. Святой Пахомий однажды поручил ему сказать братиям поучение в день воскресный. Феодор без всякой гордости занимает место Пахомия и произносит поучение, считая для себя законом волю старца. Сам Пахомий с глубоким вниманием слушал одушевленную речь своего ученика, заняв место в ряду всех монахов. Но некоторым из иноков не понравилось, что Феодор, этот молодой инок, учит их вместо Пахомия. У них явилась сильнейшая зависть. Они даже оставили собрание. Окончилось поучение. Пахомий призывает ушедших от поучения монахов и упрекает их в том, что они по своей гордости не стали слушать поучение Феодора, между тем как об этом он сделал распоряжение при них же, и к тому же он сам внимательно и с пользою для души слушал речь своего ученика. Пахомий уверял их, что они не получат никакой милости от Бога, если не принесут искреннего покаяния, Конечно многих вразумила строгая речь старца, многие приняли его совет изгонять из сердца зависть и гордость. Однако были и такие иноки, которые после обличения старца еще сильнее возненавидели Феодора, так что даже не могли спокойно смотреть на него. Сам Феодор не только не питал к ним ни малейшей вражды, но всегда обращался с ними с особенным вниманием и любовью.
Вскоре святой Пахомий поставил Феодора строителем в Тавенниси. Сам великий старец поселился в другом монастыре Певоу. Он надеялся, что Феодор будет управлять в его духе, и что от его мудрых бесед и назидательного примера будет большая польза для монахов.
Какой духовной высоты достиг в это время Феодор, видно из свидетельства опытного и ревностного аввы Корнилия, одного из первых учеников Пахомиевых. Корнилий, смотревший на преподобного Пахомия, как на Ангела во плоти, видел в Феодоре лучшего из учеников Пахомиевых и говорил, что он желал бы в будущей жизни занять место именно после Феодора.
Сделавшись начальником в Тавенниси, святой Феодор часто ходил в Певоу просить себе советов у аввы Пахомия или послушать его общих поучений. Возвратившись к своим инокам, он передавал им слышанное от Пахомия. Авва Пахомий имел обыкновение по окончании поучения заставлять монахов повторять сказанное. И святой Феодор усвоил это обыкновение. С своей стороны труд произнесения поучений он считал для себя необходимым, чувствуя великую сладость от усвоения и сообщения другим слова Божия.
Пахомий также иногда ходил в Тавенниси и здесь беседовал со всеми или с кем-нибудь отдельно о спасении души. Его мудрость, его добродетели, особенно смирение пред всеми, даже пред самыми юными членами братства, всё это было источником назидания для всех. Но особенно Феодор дорожил этими посещениями и слагал в сердце своем уроки от жизни или от слова великого старца.
Пахомий тщательно следил за всеми действиями Феодора, чтобы благовременно подавать ему добрый совет. Когда Феодор не строго смотрел за соблюдением всех правил, назначенных Пахомием, Пахомий указывал ему, что необходимо требовать от иноков послушания всецелого, послушания даже и в малых делах, потому что нарушение малейшего правила расстраивает порядок монастырской жизни и ведет к развитию в монахах духа непослушания.
Когда два инока позволили себе разговаривать во время работы в хлебной, а Феодор не обратил на это внимания, Пахомий строго и настойчиво говорил ему, что он должен следить за исполнением правил внешнего поведения.
Когда Феодор, совершенствуясь более и более, наконец достиг высокой степени чистоты сердца и мудрости духовной, преподобный Пахомий вызывает его из Тавенниси к себе в Певоу, желая, чтобы Феодор разделял с ним труды управления всеми монастырями, чтобы он был таким же помощником для него, каким был Иисус Навин для Моисея. Теперь Пахомий нередко дает Феодору очень важные поручения. Он посылает его вместо себя для наблюдения за духовным состоянием братий, для врачевания их духа. Феодор имел право во всех монастырях распоряжаться приемом иноков и изгнанием из обители тех, кто, будучи неисправим, своим поведением производил в братстве соблазн. Объясняя Священное Писание, Пахомий сажает Феодора рядом с собой. Теперь Феодор еще чаще прежнего проповедует вместо Пахомия. Слово его оказывает самое благотворное действие на слушателей. Та любовь, какую Феодор, по свидетельству древнего жизнеописателя, имел не только к каждому монаху, но и ко всякому человеку, давала ему возможность и проникать в духовные нужды братий и помогать им мудрым и теплым словом. Пахомий со своей стороны был для него опытным советником и строгим обличителем: он желал, чтобы Феодор не останавливался на той ступени нравственной чистоты и духовной мудрости, какой он так скоро достиг, но чтобы он совершенствовался более и более, чтобы сделался всецело чистым по духу и не мог уже потерять этой чистоты.
Преподобный Феодор часто поучал иноков. При этом он нередко обращался к инокам с речами, в которых обличал или общие многим недостатки, или недостатки, проступки отдельных лиц, не называя виновных по имени. Случалось, что они сами приносили покаяние пред всем собранием и просили прощения у братий.
По смерти преподобного Пахомия и его преемника аввы Петрония, жившего не долго после Пахомия, святой Феодор был мудрым руководителем на пути ко спасению для всех монастырей Тавеннисийских, частью помогая в управлении ими авве Орсисию, частью же вместо его управляя монастырями, хотя и в полном единении с ним, как бы в качестве его соправителя. И жизнью и словом великую пользу он приносил инокам и прославился еще чудесами своими. За его подвиги и за его мудрость к нему с особенным уважением относился святой Афанасий Великий, архиепископ александрийский [2]. Скончался он лет двадцать спустя после смерти преподобного Пахомия [3]. Иноки с аввою Орсисием во главе долго оплакивали его. Их скорбь искренно разделял и святой Афанасий. В утешение инокам, святитель Александрийский прислал им большое послание, в котором много и красноречиво говорил о добродетелях и подвигах аввы Феодора Освященного.
Пустынный житель, и в телеси ангел, и чудотворец явился еси богоносе отче наш Феодоре: постом, бдением, молитвою небесная дарования приим, исцеляеши недужныя, и душы верою притекающих ти. Слава давшему тебе крепость: слава венчавшему тя: слава действующему тобою всем исцеления.
В дому Божии яко финикс процвел еси, плоды же добродетелей Господеви принесл пощением изрядным, отче преподобне. Темже и ублажаешися, яко безплотных равностоятелен.
Примечания:
[1] Родился он около 316 года.
[2] Святой Афанасий, архиепископ александрийский, жил в IV в. Прославился как ревностный защитник православного учения о Лице Сына Божия и усердный обличитель арианской ереси. В сане диакона принимал горячее участие в заседаниях 1-го Вселенского собора (в Никее, в 325 г.), осудившего арианскую ересь.
[3] Вероятнее всего в 368 году.
"}},"2196":{"name":{"nominative":"Прмчч. Феодора и Василия Печерских (1098)","short":"Прмчч. Феодора"},"life":{"id":"minei-0811-2196","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"«Корень всех зол есть сребролюбие» (1 Тим.6:10), — говорит святой Апостол Павел. Исполнение этого изречения мы видим в настоящем житии преподобных Феодора и Василия: враг и виновник зла возбудил в душе святого Феодора греховные мысли и намерения ничем иным, как сребролюбием; чрез сребролюбие диавол причинил телесные страдания и смерть не только преподобному, но и советнику его, блаженному Василию. Об этих святых отцах повествуется следующее.
Преподобный Феодор во время жизни в миру обладал очень большим состоянием. Услышав однажды слова Господа в Евангелии, — «всякий из вас, кто не отрешится от всего, что имеет, не может быть Моим учеником» (Лк.14:33), он последовал им: оставив мир и раздав свое богатство нищим, преподобный Феодор сделался черноризцем Печерского монастыря, ведя жизнь полную подвигов. По приказанию игумена он поселился в пещере, известной под именем Варяжской, где и прожил много лет, соблюдая строгое воздержание. Во время пребывания преподобного Феодора в этой пещере диавол поселил в нем скорбь и сожаление о розданном нищим имении, приводя ему на ум преклонность лет, слабость здоровья и скудость монастырской пищи. Блаженный Феодор не понял, что подобные мысли есть дьявольское искушение. Забывая слова Господа: «не заботьтесь для души вашей, что вам есть и что пить, ни для тела вашего, во что одеться. Душа не больше ли пищи, и тело одежды? Взгляните на птиц небесных: они ни сеют, ни жнут, ни собирают в житницы; и Отец ваш Небесный питает их» (Мф.6:25–26), и видя нищету свою, он начал приходить от скорби к отчаянию, с каждым днем всё более пленяясь искушением. Однажды он открыл, ничего не утаивая, свою печаль своим друзьям.
Среди черноризцев Печерского монастыря был некто Василий, один из наиболее добродетельных по жизни. Желая извлечь преподобного Феодора из рва отчаяния и утешить его, он сказал ему:
— Молю тебя, брат Феодор, не губи награды своей, но если ты сожалеешь об имении, розданном нищим, то я постараюсь возвратить его тебе в том же количестве: ты только скажи пред Господом, чтобы твоя милостыня вменилась мне, и тотчас избавишься от скорби и снова приобретешь через меня свое имение. Впрочем, смотри, попустит ли это Господь: в Константинополе также некто сожалел о золоте, розданном нищим, и вменил пред Богом милостыню другому, взяв с него деньги, равные розданным; когда он сказал: «Не я, Господи, сотворил милостыню, но она есть дело сего», то тотчас упал среди церкви и умер, потеряв таким образом и золото и жизнь.
Выслушав это, блаженный Феодор образумился и начал оплакивать свое падение, ублажая брата, исцелившего его от столь опасной душевной болезни. О таких людях сказал Господь: «если извлечешь драгоценное из ничтожного, то будешь как Мои уста» (Иер.15:19). С этого времени между Феодором и Василием еще более усилилась любовь друг к другу. С тех пор преподобный Феодор неустанно преуспевал в заповедях Божиих, стараясь совершать всё необходимое для праведной, богоугодной, святой и непорочной жизни. Диавол же подвергся великому посрамлению, не будучи в состоянии окончательно прельстить преподобного Феодора сребролюбием. Он опять вооружился на преподобного, строя новые козни, чтобы возбудить в нем страсть любостяжания. Однажды игумен послал преподобного Василия из монастыря на некоторое послушание, исполнение которого заняло у него три месяца: считая это время удобным для своих козней, диавол, приняв образ Василия, пришел в пещеру к преподобному Феодору как будто для душеспасительной беседы.
— Как ты, — говорил он, — преуспеваешь в добродетельной жизни? Прекратилась ли у тебя борьба с искушениями бесовскими или всё еще продолжается, возбуждая в тебе любостяжание чрез воспоминание о имении розданном нищим?
Преподобный Феодор, не узнав беса и полагая, что с ним говорит брат Василий, отвечал:
— По твоим, отче, молитвам я с успехом выдерживаю борьбу с диаволом и не слушаю возбуждаемых им мыслей, и теперь, что ты мне прикажешь, я охотно исполню, повинуясь тебе: в твоих наставлениях я нашел великую пользу для моей души.
Мнимый же брат, не слыша из уст преподобного Феодора имени Божия, приобрел еще большую смелость:
— Я даю тебе, — сказал он, — новый совет: исполнив его, ты найдешь покой и скоро получишь от Бога вознаграждение в размере розданного тобою имения: проси у Господа Бога, чтобы Он послал тебе множество золота и серебра, и не позволяй никому входить к тебе в пещеру и сам не выходи из нее.
Преподобный Феодор обещал всё это исполнить. Тогда оставил его полный злых ухищрений диавол; незаметно внушая преподобному мысль о приобретении сокровищ, он побуждал его молиться об этом. Блаженный Феодор молил Господа послать ему сокровище, которое он обещался всё раздать нищим. После молитвы он уснул и увидел во сне беса, который, приняв вид светлого ангела, указывал ему на сокровище в пещере. Это видение было не один, а много раз. Спустя некоторое время, преподобный Феодор пришел на указанное ему в сновидении место; начав копать, он действительно нашел здесь сокровище, состоящее из золота, серебра и ценных сосудов. После этого бес под видом Василия опять пришел к нему и сказал:
— Где данное тебе сокровище? Явившийся тебе ангел открыл и мне, что по своим молитвам ты получил множество золота и серебра.
Блаженный Феодор не захотел показать ему сокровища. И тотчас коварный бес начал явно советовать ему, влагая и тайные помысли, взять сокровище и удалиться с ним в другую страну. Сначала он сказал преподобному:
— Не говорил ли я, брат Феодор, что ты вскоре получишь от Бога вознаграждение за розданное тобою имение, ибо Он Сам сказал: «всякий, кто оставит домы, или братьев, или сестер, или отца, или мать, или жену, или детей, или земли, ради имени Моего, получит во сто крат и наследует жизнь вечную» (Мф.19:29), и вот теперь в руках твоих богатство; делай с ним, что хочешь!
— Я затем просил его у Бога, — отвечал преподобный, — чтобы всё дарованное мне раздать нищим и думаю, что для этого именно оно и ниспослано мне.
— Смотри, брат Феодор, — возразил враг, — не причинил бы диавол опять тебе скорби через это раздаяние, как прежде; сокровище дано тебе, как замена розданного тобою, и я даю тебе совет: возьми его и иди в другое место, а там приобрети себе землю; и в том месте можешь спастись и избежать бесовских козней. Когда же придет время смерти, то никто не запретит тебе раздать имущество, кому захочешь, и по тебе через это сохранится благодарная память.
Преподобный Феодор отвечал:
— Мне стыдно, что я, оставя мир с его благами и обещавшись окончить жизнь в этой пещере, сделаюсь беглецом и мирским человеком.
— Ты не можешь, — убеждал его диавол, — скрыть здесь сокровище: об нем узнают и тогда возьмут его от тебя. Лучше послушайся меня и исполни скорее, что я посоветую тебе: если бы Богу не было угодно, чтобы ты обладал имуществом, то Он не послал бы тебе сокровища и не известил бы меня, чтобы я тебя наставил.
Тогда блаженный Феодор, поверив бесу, как брату, начал тайно приготовлять повозки и сосуды, в которые бы мог поместить сокровища, чтобы с ними выйти из пещеры и отправиться, куда бы повел его диавол, хотевший хитростью своею удалить святого от места преподобных Антония и Феодосия, от Пресвятой Богородицы и, главным образом, от Бога. Но человеколюбивый Господь, «Который хочет, чтобы все люди спаслись» (1 Тим.2:4), спас по молитвам своих преподобных и раба своего Феодора.
В это время возвратился из путешествия преподобный Василий, ранее избавивший блаженного Феодора от злых помышлений. Желая повидаться с ним, он пришел к нему в пещеру, говоря:
— Как ты проводишь теперь, брат Феодор, жизнь свою по Боге? Давно я тебя не видал.
Преподобный Феодор удивился такому приветствию и сказал:
— Что это ты говоришь, что долгое время не видел меня? Вчера, третьего дня и раньше ты постоянно приходил ко мне, поучая меня, и вот я теперь, отправляюсь, как ты мне велел.
В свою очередь преподобный Василий еще более удивился такому ответу:
— Скажи мне, — спросил он, — что значат твои слова, будто я вчера, третьего дня и раньше постоянно приходил к тебе, наставляя тебя? И куда ты идешь? Я только сегодня возвратился с дороги и ничего не знаю: быть может тебя искушал диавол? Молю тебя, ради Бога не скрывайся от меня.
Преподобный Феодор с гневом сказал ему:
— Что ты искушаешь меня? Зачем смущаешь душу мою, говоря в одно время так, а в другое иначе? Чему я должен верить?
Выразив так ему свою досаду, он прогнал его от себя.
Выслушав это, преподобный Василий удалился в монастырь. А бес снова пришел в образе Василия к преподобному Феодору:
— Потерял я окаянный ум, — сказал он, — говоря тебе то, что не следует; поэтому я не помню поношения, нанесенного мне тобою, и повторяю тебе опять: в эту же ночь иди скорее отсюда, захватив свое сокровище.
С этими словами он удалился.
Преподобный же Василий, взяв с собою некоторых старцев, опять пришел к Феодору:
— Бог свидетель, — обратился он к нему, — что прошло три месяца, как я не видел тебя: я был отослан игуменом по монастырским делам; сегодня третий день как я возвратился, а ты, едва только я вошел к тебе, сказал мне, что за всё время моего отсутствия я постоянно приходил к тебе. Думаю, что к тебе приходил в моем образе бес; если хочешь убедиться, сделай так: не позволяй никому из пришедших к тебе начинать беседы с тобою, прежде чем он не сотворит молитвы Иисусовой: если вошедший не захочет, тогда узнаешь, что он есть бес.
После этого преподобный Василий сотворил молитву запрещения, призывая на помощь святых, и, наставив Феодора, ушел в монастырь в свою келлию. Бес не дерзнул снова явиться преподобному Феодору, и для него стало явно коварство обольстителя. С той поры он заставлял каждого приходящего к нему прежде всего сотворить молитву Иисусову и потом уже беседовал с ним. Так преподобный Феодор победил врага и избавился при помощи Божией от уст льва, ищущего добычи (ср. 1 Пет.5:8). Подобное избавление Господь оказывал и оказывает многим избранникам Своим, скитающимся в пустынях и пропастях, безмолвствующим наедине в затворах: им нужна великая нравственная сила и Божия помощь, чтобы их во время борьбы не победил и не поглотил зверь душегубитель.
Будучи избавлен от рва погибели, преподобный Феодор стал заботиться о том, чтобы впал в яму сам враг рода человеческого: прежде всего он закопал глубоко в землю найденное им сокровище, едва не приведшее его к отпадению от Бога; в то же время преподобный Феодор непрестанно молил Господа, чтобы Он даровал ему забвение места, где зарыто сокровище и отнял от него страсть любостяжания. Господь услышал молитву раба Своего: преподобный Феодор совершенно забыл, где было скрыто им сокровище, и никогда не думал о приобретении богатств; золото и серебро для него стали не дороже грязи.
Затем, чтобы не пребывать в праздности, которая порождает леность, а с нею и беспечность, чем диавол снова мог воспользоваться для своих искушений, преподобный Феодор возложил на себя великий труд: он поставил в своей пещере жернова и начал работать на братию, причем не только сам молол жито, но сам и приносил его из монастыря; ночь он проводил почти без сна, посвящая большую часть ее молитве и работе на ручных жерновах, а днем относил муку и снова приносил жито. Своими трудами преподобный в течение многих лет не мало облегчал монастырских рабов, не стыдясь разделять их труд.
Однажды монастырский келарь, увидев, какой тяжелый и мучительный подвиг возложил на себя преподобный Феодор, пришел в умиление: когда было привезено из монастырских сел жито, он отправил пять возов его к преподобному, чтобы он избавил себя от лишнего труда, — не ходил за ним в монастырь. Преподобный Феодор, высыпав жито, принялся за работу, поя псалмы. Утомившись, он хотел немного отдохнуть, вдруг раздался как бы удар грома, и жернова начали сами молоть. Уразумев козни диавола, преподобный Феодор поднялся и начал усердно молиться, после чего сказал громким голосом:
— Господь запрещает тебе, лукавый бес!
Но бес не переставал молоть на жерновах. Тогда преподобный снова сказал:
— Во имя Отца и Сына и Святого Духа, свергшего тебя с небес и давшего во власть угодников Своих, я грешный повелеваю тебе не оставлять работы, пока не перемелешь всё жито: потрудись и ты на святую братию.
Сказав это, он продолжал молитву: бес же не посмел ослушаться и в одну ночь измолол всё жито. Утром преподобный Феодор дал знать келарю, чтобы тот прислал за мукою. Келарь удивился столь необычайному делу, как можно было смолоть в одну ночь пять возов, и сам отправился в пещеру, чтобы вывезти из нее муку, причем совершилось другое чудо: от этого же жита получилось еще пять возов муки. Так сбылось здесь, в сейчас рассказанном событии из жизни преподобного Феодора, слово Апостолов, некогда говоривших Иисусу Христу: «Господи! и бесы повинуются нам о имени Твоем» (Лк.10:17), а также и обетование Самого Слова Божия: «се, даю вам власть наступать на змей и скорпионов и на всю силу вражью» (Лк.10:19). Лукавые бесы хотели устрашить преподобного Феодора и заставить его повиноваться себе как прежде, во время его прельщения, но вместо этого сами наложили на себя узы рабства, так что принуждены были возопить:
— Мы не будем более появляться здесь.
Преподобные Феодор и Василий установили между собою благочестивый обычай никогда не утаивать своих мыслей, но обоим обсуждать их вместе, чтобы видеть, насколько они богоугодны. По обоюдном совещании, Василий удалился безмолвствовать в пещеру, а преподобный Феодор, как достигший уже старости, вышел из нее с тем, чтобы поселиться в древнем монастыре.
В это время монастырь был сожжен. Деревья на устройство церкви и келлий, пригнанные плотами по Днепру, лежали на берегу, и наняты были работники, чтобы ввести их в гору, но преподобный Феодор, желая сам поставить себе келью, начал на себе носить бревна с берега на гору, не дозволяя никому работать за него. Лживые бесы, забыв свое, вынужденное подневольное работой обещание никогда не приближаться к преподобному, снова начали свои козни: все бревна, какие с великим трудом блаженный Феодор вносил за день на гору, бесы ночью сбрасывали вниз, желая через это добиться его удаления. Поняв козни бесов, преподобный сказал им:
— Именем Господа нашего Иисуса Христа, повелевшего вам войти в свиней (Мф.8:32), я, грешный раб Его, повелеваю вам все бревна с берега перенести на гору, чтобы братия, работающая Богу, не отрывалась от своего труда и могла без ваших козней выстроить храм Пресвятой Богородице и келлии себе; тогда узнаете, что Господь присутствует на этом месте.
В ту же ночь бесы перенесли с берега на гору все бревна, предназначенные для постройки монастыря. Когда утром на берег приехали нанятые для перевозки, то не нашли ни одного бревна; поглядев по сторонам, они увидели, что бревна уже находятся на горе и не свалены в кучу, а разложены в порядке: особо — предназначенные для крыши, особо — для пола и особо — длинные, чрезвычайно тяжелые балки. Всё это, как дело превышающее человеческие силы, возбуждало удивление. Так прославился Господь чрез угодников своих Феодора и советника его Василия; ради их подвигов Господь явил это чудо. Но эти сродные по духу рабы Божии не гордились, видя повиновение себе бесов, следуя наставлению Христа: «не радуйтесь, что духи вам повинуются, но радуйтесь тому, что имена ваши написаны на небесах» (Лк.10:20). Бесы же, столь явно обличенные в своих кознях святыми Феодором и Василием, не могли стерпеть своего поношения, — они, когда-то пользовавшиеся, как боги, почитанием и поклонением от язычников, теперь должны были переносить от верных угодников Божиих презрение, унижение и бесчестие, должны были, как рабы купленные, трудиться для них то меля жито, то таская бревна, и к тому же, повинуясь запрещению тех же святых, они должны были удаляться от людей. Поэтому-то во время переноски бревен они и вопили, как слышали некоторые:
— О, злые и лютые враги наши Феодор и Василий! Мы не перестанем бороться с вами, пока не предадим вас смерти!
С этого времени лукавые бесы, — не зная, что послужат к еще большему прославлению преподобных, — начали всеми способами возбуждать злых людей на святых Феодора и Василия. Тотчас же, по чудесном перенесении бревен, нанятые для перевозки рабочие подняли возмущение:
— Давай нам, — говорили они блаженному Феодору, — нашу плату: мы не хотим знать, какими хитростями ты вместе с Василием перенес бревна, когда мы готовы были их перенести.
К тому же присудил и недобросовестный судья, будучи подкуплен золотом: не помня угрозы Господа, что судящий неправедно сам будет осужден, он не побоялся сказать преподобному Феодору:
— Пусть помогут тебе платить те бесы, которые помогли перевозить.
Великую скорбь доставило это новое искушение диавола нестяжателю Феодору и советнику его Василию. Не достигши смерти преподобных, диавол, вспоминая свою первую победу над блаженным Феодором, воздвиг опять смертоносную бурю. Приняв образ преподобного Василия, безмолвствовавшего в то время в Варяжской пещере, он пришел к одному из ближайших к князю бояр; это был человек жестокий нечестивый, лично знавший преподобного Василия.
— Феодор, живший до меня в пещере, — сказал ему искуситель, — нашел большое сокровище, состоящее из золота, серебра и ценных сосудов, и хотел, было, бежать с ним, да я удержал его; теперь он притворяется юродивым и имеет сношения с бесами, которым приказывает то молоть жито, то носить бревна на гору с берега; при всем этом он тщательно скрывает найденные им богатства, чтобы удалиться с ним куда-нибудь тайно от меня, когда настанет для этого более благоприятное время; в последнем случае князю, конечно, ничего не достанется.
Услышав это, боярин повел мнимого Василия к князю Мстиславу Святополковичу. Бес рассказал и ему то же самое, присоединив еще следующий совет:
— Схватите его как можно скорее, пока не сбежал, и тогда получите сокровище; если он не захочет расстаться с ним добровольно, прибегните к побоям; но если и после них не согласится отдать, то подвергните его, не жалея, пытке и позовите меня: я пред всеми уличу его и укажу самое место, где спрятано сокровище.
Обольстив, таким образом князя, бес скрылся.
На другое утро князь, точно собравшись на охоту или против неприятеля, в сопровождении множества воинов поехал в монастырь; взяв преподобного Феодора, он привел его к себе в дом и стал сначала с ласкою спрашивать его:
— Скажи мне, отче, правда ли ты, как я слышал, нашел сокровище?
— Да, — отвечал преподобный, — я действительно нашел его, и оно спрятано теперь в пещере.
— Не известно ли, — снова спросил князь, — кто именно спрятал его и как много в нем золота, серебра и сосудов?
— Еще при жизни отца нашего Антония, — сказал блаженный Феодор, — говорили о сокровище, спрятанном варягом в этой пещере, отчего она и до сих пор называется Варяжской; я видел его; оно состоит из множества золота, серебра и сосудов, только латинских.
— Почему же ты, отче, не отдашь его мне? — спросил князь. — Я разделю его с тобою, ты возьми сколько тебе будет нужно, и за это ты станешь вместо отца как мне, так и моему отцу (последний в это время находился в Турове).
Преподобный Феодор сказал на это:
— Я бы ничего не потребовал бы себе из того, что мне не принесет никакой пользы, всё бы отдал вам: на вас лежат такие заботы, от которых я совершенно свободен, но Господь отнял у меня всякую память о том месте, где мною зарыто сокровище.
Тогда князь в гневе приказал слугам:
— Скуйте этого монаха по рукам и ногам и не давайте ему даже через три дня хлеба и воды: он не дорожит моими милостями.
После того, как преподобный Феодор был закован, его снова спросили, куда он спрятал сокровище?
Преподобный Феодор отвечал на это то же, что и ранее:
— Я сказал уже, что не знаю, где оно находится.
После этого ответа князь велел его быть, так что власяница, бывшая на преподобном, омочилась кровью; потом, по приказанию того же князя, его повесили в сильном дыму и, привязав сзади, развели под ним огонь. Многие дивились терпению преподобного Феодора: он пребывал среди пламени точно среди росы; огонь не коснулся даже власяницы. Один из видевших это рассказал князю; последний, придя в ужас, опять стал увещевать старца:
— Зачем ты губишь себя, не открывая сокровища, которое должно быть наше?
— Я тебе истину говорю, что по молитвам брата моего Василия был избавлен от сребролюбия, когда нашел сокровище, и теперь, — снова повторяю, — Господь отнял у меня память, где оно зарыто, — отвечал преподобный Феодор.
Выслушав этот ответ, князь тотчас послал за блаженным Василием, которого привели силою, так как он не хотел выходить из пещеры.
— Всё, что ты советовал мне сделать с этим злым старцем, — обратился князь к преподобному Василию, — я сделал, и ничего не достиг и призываю во свидетели тебя, которого желаю иметь вместо отца.
— Что же я тебе советовал? — спросил в недоумении преподобный Василий.
— Он, не смотря на мучения, не хочет открыть, где спрятано им сокровище, которое, как ты сообщил мне, было им найдено, — отвечал ему князь.
— Узнаю козни лукавого беса, — сказал преподобный Василий, — прельстившего тебя, оболгавшего меня и сего честного мужа: вот уже пятнадцать лет, как я не выхожу из пещеры.
— Ты при всех нас говорил князю, — возразили присутствовавшие при разговоре беса с князем.
— Вас всех прельстил бес, — отвечал преподобный, — я не видел ни вас, ни князя.
Разгневанный князь приказал и его, как преподобного Феодора, подвергнуть жестокой пытке. Не вынося обличения и придя в сильнейшую ярость, от опьянения перешедшую в буйство, он взял стрелу и ранил блаженного Василия. Извлекши стрелу из своего тела, преподобный бросил ее князю со словами:
— Этою стрелой скоро сам будешь ранен, — что и сбылось по пророчеству святого. После этого князь велел заключить преподобных, еле живых уже от мучений, в отдельную темницу, чтобы утром подвергнуть их новым, более жестоким пыткам. В ту же ночь оба преподобных отошли ко Господу (в 1098 г.). Господь вывел их души из темницы для прославления Его всесвятого имени в присносущем свете. Узнав об их смерти, пришли братия и, взяв тела святых страдальцев, с честью погребли их в Варяжской пещере, где они проводили свою, полную богоугодных подвигов, жизнь. Впоследствии они были перенесены в пещеру преподобного Антония, где и доныне лежат нетленны в окровавленных одеждах и власяницах, тоже не подвергшихся тлению.
Спустя немного времени после их блаженной кончины, сбылось пророчество преподобного Василия: князь Мстислав Святополкович был ранен стрелою во время битвы с князем Давидом Игоревичем в городе Владимире; узнав стрелу свою, которою ранил преподобного Василия, он сказал:
— Вот я умираю, наказываемый за преподобных Феодора и Василия.
Так злой убийца был наказан за свое преступление; преподобные же страдальцы, как победители диавола, побеждающего сребролюбием, увенчаны не тленным серебром и золотом, но вечною славою и честию: они получили венец от драгоценного Камня — Христа, Ему же честь и слава с Богом Отцом и Святым Духом ныне и присно и во веки веков. Аминь.
"}},"2197":{"name":{"nominative":"Обретение мощей блгв. князей Феодора Смоленского и чад его Давида и Константина, Ярославских чудотворцев (1463)","short":"Обретение мощей"}},"2198":{"name":{"nominative":"Свт. Феодора, архиеп. Ростовского (1394)","short":"Свт. Феодора"},"life":{"id":"minei-1128-2198","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой Феодор, первый архиепископ Ростовский, происходил из того знаменитого своим благочестием рода, к которому принадлежал великий подвижник и молитвенник земли русской, преподобный Сергий Радонежский. Святитель Ростовский Феодор был родной племянник преподобного Сергия, сын его старшего брата Стефана. Сей Стефан, выселившись, как и преподобный Сергий, вместе с отцом своим, боярином Кириллом, из Ростовской области в подмосковную область Радонежскую, первую половину жизни своей провел на службе у Радонежского князя Андрея Ивановича, сына московского князя Ивана Даниловича Калиты. Он был в числе главных вельмож Радонежского князя, славился воинскими заслугами, но особенно отличался своим благочестием. Он был женат и от супруги своей Анны имел двух детей, Климента и Иоанна. Благочестивая жена Стефана вскоре скончалась, и Стефан тогда решил отречься от мира и принять иночество. Он постригся в монастыре Покрова Пресвятой Богородицы в Хотькове и предался усердно иноческим подвигам, посту и молитве. Оставив вскоре Хотьковский монастырь, он ушел в Москву, поселился в монастыре святого Богоявления в особой келлии и проводил строгий и суровый образ жизни в посте и молитве, воздерживаясь от вина и пива и одеваясь в ветхие одежды. В то время находились в том монастыре и другие знаменитые подвижники, как святой Алексий, впоследствии митрополит, старец Геронтий и другие. Их любил преосвященный Феогност, тогдашний митрополит всея России [2], часто к себе призывал и оказывал им почёт.
Узнав о благочестивой подвижнической жизни Стефана, великий князь Симеон Иванович [3], сын Ивана Даниловича, повелел митрополиту Феогносту посвятить его в священнический сан, а потом поставить и в игумены Богоявленского монастыря, и избрал его в духовники себе. Духовными детьми Стефана пожелали стать и многие бояре и вельможи. Великий князь Симеон любил Стефана, почитал и часто с ним беседовал.
Таков был отец святого Феодора, называвшегося в миру Иоанном. По достижении семилетнего возраста, Иоанн отдан был благочестивыми родителями в научение грамоте и вскоре изучил всё, что было ему преподано.
По смерти матери, юный Иоанн находился при своем отце, принявшем иночество. Слыша о жизни своего дяди, великого Радонежского подвижника Сергия, устроявшего тогда свою новую обитель, в которую отовсюду собирались разного чина и звания люди для духовных подвигов, Иоанн горел желанием видеть Сергия и последовать ему. По Божию смотрению, отец Иоанна, Стефан, отправился из Москвы в Радонежскую область в монастырь Живоначальныя Троицы и привел с собою и сына своего Иоанна. Он провел сына прямо в церковь и, взяв за правую руку, сам передал его в руки игумена Сергия, своего родного брата.
Несмотря на юные годы Иоанна, которому было всего двенадцать лет, преподобный Сергий, провидя в нем истинного подвижника, тогда же постриг его в иноческий чин, 20-го апреля, на память преподобного Феодора Трихины, в честь которого Иоанн переименован был в Феодора: тогда был обычай давать при пострижении имя того святого, память которого совершалась в день пострижения.
Новопостриженный инок Феодор и остался на иноческое жительство в Троицком монастыре под руководством великого его основателя. Он стал вести воздержную, целомудренную и чистую жизнь, усердно посещал церковные службы, внимательно слушал Божественное Писание и сам часто читал Божественные книги. Наставника же своего, преподобного Сергия, во всем слушался со смирением, кротостью и молчанием. Усердие к церковной и келейной молитве, пост и бдение, усердное пение псалтири и слёзы умиления молодого инока вызывали удивление у окружавших. Особенно замечательно было то, что он ничего не скрывал от преподобного Сергия, и днем и ночью открывая ему все свои помыслы.
По достижении надлежащего возраста, Феодор был посвящен в иерейский сан и продолжал совершенствоваться в иноческих подвигах и духовной жизни. Когда он служил литургию вместе с преподобным Сергием и своим отцом Стефаном, некоторые иноки, удостоенные особой благодати Божией, видели, как с сими святыми служителями у престола служил Ангел Божий.
В это время стала посещать Феодора мысль об основании нового, своего монастыря, об отыскании удобного места и учреждении иноческого общежития. Мысль эту он поведал своему учителю, преподобному Сергию, и повторял это не раз. Преподобный, видя, что мысль эта решительно овладела Феодором, усмотрел в сем действие промысла Божия.
Феодор непрестанно предавался по обычаю ночной молитве. И вот однажды, стоя на молитве, он слышит голос: «Феодор иди в пустыню; ты устроишь обитель, соберешь в ней многих подвижников, мужей желаний духовных, и получишь великую награду на небесах». Приняв сии слова за откровение свыше, блаженный никому не открыл о происшедшем. Но спустя значительное время великий прозорливец Сергий сказал своему племяннику:
— «Я, чадо, надеялся, что ты предашь кости мои гробу и станешь после меня игуменом на сем месте; но если хочешь теперь начать задуманное тобою дело, то да поможет тебе Бог и Пресвятая Богородица».
Благословив своего племянника и ученика, он отпустил его вместе с теми из братий, которые пожелали с ним отправиться.
Преподобный Феодор вышел со своими спутниками из монастыря и отправился искать нужного ему, удобного для обители, места. И нашел он прекрасное для построения монастыря место, называвшееся Симоново, недалеко от города Москвы, на левом берегу Москвы-реки.
Получив известие, преподобный Сергий сам пришел видеть это место, нашел его удобным для построения монастыря и благословил Феодора приступить к исполнению задуманного предприятия.
Получив надлежащее архиерейское разрешение, преподобный Феодор создал на избранном месте церковь во имя Пресвятой Владычицы нашей Богородицы, честного Ее Рождества, возвел нужные для монастыря изрядные строения, собрал отовсюду многочисленную монастырскую братию и составил монастырь по строгому чину монастырей общежительных.
Сам основатель монастыря подавал пример строгой подвижнической жизни и сиял как внутренними добродетелями, так и внешним благолепием и телесной красотой, отличаясь вместе с тем мудростью и разумом. Все эти качества возбуждали у всех уважение и почтение к нему, и слава его возрастала более и более, так что дядя его, преподобный Сергий, опасался, чтобы племянник его не прельстился этой честью и славой, и непрестанно молился, чтобы Господь Бог помог Стефану совершить течение жизни без преткновения.
Когда новооснованный монастырь стал привлекать многих приходящих, Стефан, избегая шумной жизни, решил найти для себя более глухое и уединенное место. Таковое он усмотрел вблизи монастыря, на расстоянии двух выстрелов из лука, в густом лесу, близ самой реки-Москвы, в пяти верстах от Московского Кремля. Здесь он построил для себя уединенную келлию и стал подвизаться с новым усердием и в новых трудах.
Но и здесь стали собираться к нему ученики, желавшие подвизаться вместе с ним. И здесь посетил его преподобный Сергий и признал новое место удобным для подвигов и для построения монастыря. Митрополит Алексий [4] дал благословение на основание церкви в новом Симонове, а за церковью Рождества Пресвятой Богородицы осталось наименование: «На Старом Симонове».
Основание великолепной и обширной каменной церкви во имя Успения Пресвятой Богородицы преподобным Феодором положено было в 1379 году, а закончена постройка была только через 26 лет, в 1405 году, уже по смерти основателя; освящение новопостроенного храма совершено было уже митрополитом Киприаном.
Одновременно с церковью воздвигнуты были и другие новые обширные монастырские здания, трапеза, келлии. Много нашлось благотворителей новооснованному монастырю: князья и бояре, и сам великий князь Димитрий Иоаннович [5], а потом сын его и преемник, великий князь Василий Димитриевич [6], щедро давали казной и разными вкладами на монастырское строение.
Так устроился Новый Симонов монастырь, а Старый Симонов остался усыпальницею иноков.
Еще при митрополите Алексии Феодор был поставлен в игумена Симонова монастыря; преподобный Сергий был против этого: он желал, чтобы Феодор проводил уединенную жизнь, к которой стремился; но он должен был уступить настояниям великого князя Димитрия Иоанновича и митрополита Алексия.
Великий князь Димитрий Иоаннович избрал игумена Феодора в духовные отцы себе; духовными детьми Феодора пожелали стать и многие бояре и вельможи.
Как духовник великого князя и многих бояр, как племянник знаменитого подвижника Сергия, хорошо известный и властям духовным, Симоновский игумен Феодор должен был принимать живое участие в делах церковных.
По смерти митрополита Алексия настали замешательства в русской митрополии. В Киеве находился Киприан, поставленный в Киевские митрополиты еще при жизни святого Алексия и стремившийся распространить свою власть и на церковь Московскую, а в Константинополе в 1380 году, без ведома и согласия Московского великого князя, был поставлен в митрополиты Киевские и всея России Пимен. Великий князь пожелал иметь митрополитом Киприана и отправил звать его в Москву духовника своего, Симоновского игумена Феодора, который и выполнил данное поручение с успехом. Впоследствии несколько раз Феодор исполнял подобные же поручения. Так в 1384 году он, по воле великого князя, вместе с Суздальским архиепископом Дионисием, путешествовал в Константинополь по делам русской митрополии, так как смута еще продолжалась: в Москве занимали митрополичью кафедру то Киприан, то Пимен.
В эту поездку свою в Константинополь игумен Феодор получил от патриарха Нила [7] сан архимандрита, а Симонов монастырь сделан был патриаршим ставропигиальным. В 1387 году архимандрит Феодор снова путешествовал в Константинополь по делам митрополии, когда туда же ездили и оба митрополита, Пимен и Киприан. Из этой поездки Феодор возвратился в сане архиепископа Ростовского вместе с митрополитом Пименом.
И после своего назначения на архиепископскую Ростовскую кафедру, остававшуюся праздною после удаления святого Иакова [8], Феодор продолжал принимать деятельное участие в церковных делах. Так в 1389 году он вместе с другими епископами провожал из Москвы до Рязани Пимена в третью, последнюю, поездку его в Константинополь.
19-го мая 1389 года скончался великий князь Димитрий Иоаннович. Сын и преемник его, великий князь Василий Димитриевич, оказывал такое же уважение и внимание архиепископу Феодору, как и его отец, и пользовался его услугами в делах церковных.
Новым патриархом Антонием [9] Пимен был низложен окончательно и вскоре умер [10]. Великий князь Василий Димитриевич решил принять в Москву митрополита Киприана, находившегося в Константинополе, и для приглашения его отправил не раз уже бывшего там опытного Ростовского архиепископа Феодора.
1-го октября 1389 года митрополит Киприан, вместе с приехавшим за ним Феодором, отправился из Константинополя через Киев, где они оставались до февраля 1390 года, а на средокрестной неделе великого поста этого года выехали в Москву.
Так кончились замешательства в русской митрополии, а вместе с ними и странствования архиепископа Феодора. Много трудов, опасностей на суше и на море, огорчений и неприятностей пришлось ему перенести за это время, но он с юных лет приучил себя к трудам и подвигам и не думал о покое. Господь Бог укреплял дух его и тело.
Будучи игуменом и архимандритом Симонова монастыря, Феодор, хотя и был отвлекаем общецерковными делами, однако постоянно и неослабно руководил монастырскою жизнью и в своих учениках воспитал многих великих и славных подвижников. К нему приведен был блаженным Стефаном Махрищским [11] благородного происхождения юноша, по имени Косма, воспитывавшийся в Москве в доме боярина Вельяминова, и был пострижен в Симоновом монастыре под именем Кирилла. Это был знаменитый впоследствии основатель Кирилло-Белозерского монастыря. Первыми подвигами монашеского послушания он обратил на себя общее внимание в Симоновом монастыре, трудясь в пекарне, поварне и других послушаниях. Здесь заметил его нередко посещавший обитель преподобный Сергий и любил с ним беседовать. Когда архимандрита Феодор был возведен в сан архиепископа Ростовского, братия Симонова монастыря избрала Кирилла настоятелем. Но, жаждавший уединенных подвигов, Кирилл тяготился этим положением, отказался от настоятельства и затворился в своей келлии. Однако слава его подвигов и сюда привлекла почитателей и посетителей, и он решил удалиться на север, где и основал свой, славный впоследствии, монастырь.
Здесь же, в Симоновом монастыре, при архимандрите Феодоре, принял пострижение молодой Волоколамский дворянин Феодор Поскочин, названный в иночестве Ферапонтом. Подобно Кириллу, он прославился своим подвижничеством и был известен Сергию Радонежскому. Вместе с своим другом Кириллом он удалился в Белозерский край и основал там монастырь, который стал известен под именем Ферапонтова. Призванный князем Андреем Димитриевичем Можайским, которому принадлежало и Белоозеро, Ферапонт основал в Можайске новый монастырь Лужецкий, в котором и скончался архимандритом своей обители [12].
Много и других лиц подвизались в Симоновом монастыре под руководством архимандрита Феодора. Строгое общежитие, установленное в Симоновом монастыре, служило образцом для других общежительных монастырей, основатели которых прежде жили в монастыре или посещали его.
По окончании трудов по делам русской митрополии, архиепископ Феодор прибыль в Ростов и, поклонившись иконе Богоматери и мощам святителя Леонтия, занялся усердно новым пастырским служением. В мире и любви пребывал он с ростовским княжеским семейством и руководил его по пути благочестия. У сына тогдашнего ростовского князя Александра Константиновича Иоанна заболели глаза и он потерял зрение. Отец обратился к святителю Феодору и просил помолиться за больного. Феодор направил князей к мощам святого Леонтия в ростовскую соборную церковь, и, по совершении молебствия, больной князь исцелился и прозрел. Впоследствии, уже после кончины святителя Феодора, наученный сим пастырем, князь Иоанн, когда снова впал в очную болезнь, опять обращался с горячею молитвою к чудотворцу Леонтию и опять получил исцеление [13].
Архиепископ Феодор оставил также по себе память основанием в Ростове Рождественского девичьего монастыря, существующего и в настоящее время.
О святителе Феодоре известно также, что он, будучи настоятелем Симонова монастыря, занимался иконописью и украсил своего письма иконами различные московские церкви [14].
Из всех Ростовских святителей Феодор первый поставлен был в сан архиепископа, каковой сан на Руси дотоле принадлежал только владыке древнего Новгорода Великого. Недолго святитель Феодор управлял Ростовскою паствою. Блаженная кончина его последовала 28 ноября 1395 года. Мощи его почивают под спудом в Ростовском Успенском соборе в юго-западном углу. Над ним устроена богато украшенная гробница под золотою сению [15].
Примечания:
[1] Святой Феогност занимал митрополию с 1328 г. по 1353 г.
[2] Симеон Иванович Гордый княжил о 1340 г. по 1353 г.
[3] Святой Алексий был митрополитом с 1354 г. по 1378 г.
[4] Димитрий Иоаннович Донской княжил с 1363 г. по 1389 г.
[5] Василий Димитриевич княжил с 1389 г. по 1425 г.
[6] Нил был патриархом с 1378 г. по 1388 г.
[7] Память святого Иакова празднуется 27 ноября.
[8] Антоний патриаршествовал с 1388 г. по 1395.
[9] Митрополит Пимен скончался 11 сентября 1389 года в Малоазийском городе Халкидоне, лежащем почти против Константинополя, и там погребен.
[10] Память его празднуется 14 июля.
[11] Преподобный Ферапонт скончался в глубокой старости в 1420 г. мая 27; под сим числом его житие.
[12] О сем повествуется в житии святого Леонтия, Ростовского Чудотворца.
[13] О занятиях святого Феодора инонописанием говорится в «Сказании о святых иконописцах» (Буслаев. Истор. Очерки II, 379).
[14] В лике святых Феодор встречается в агиографических памятниках с XV столетия. В рукописях встречаются написанные в честь его тропарь и кондак.
"}},"2200":{"name":{"nominative":"Прп. Феодора Сикеота, еп. Анастасиупольского (613)","short":"Прп. Феодора"},"life":{"id":"","copyright":"Настольная книга свщеннослужителя. Москва. 1978.","text":"Преподобный Феодор Сикеот родился в середине VI века в селе Сикее, недалеко от города Апастасиополя (Малая Азия), в благочестивой семье. Когда его мать Мария зачала святого, ей было во сне видение, что светлая звезда сошла к ней в утробу. Прозорливый старец, к которому она обратилась, разъяснил, что это благодать Божия сошла на зачатого ею младенца. Когда мальчик достиг шестилетнего возраста, мать подарила ему золотой пояс, так как хотела, чтобы сын стал воином. Ночью в сонном видении ей явился великомученик Георгий (память 23 апреля) и приказал не помышлять о военной службе сына, потому что младенец был предназначен служить Богу. Отец святого, Косма, служивший скороходом у императора Юстиниана Великого (527—565), скончался рано. Мальчик остался на попечении матери, вместе с которой жили его бабушка Епидия, тетка Диспения и маленькая сестра Влатта. В школе святой Феодор обнаружил большие способности к учению, а главное — недетский разум и мудрость: он был спокоен, кроток, умел всегда успокоить товарищей, не допускал ссор и злобы среди них. В доме его матери жил благочестивый старец Стефан. Подражая ему, святой Феодор с 8 лет начал в Великий пост съедать лишь небольшой кусок хлеба по вечерам. Чтобы мать не принуждала его обедать вместе со всеми, мальчик возвращался из школы только к вечеру, после того как он в церкви причащался Святых Тайн вместе со старцем Стефаном. По просьбе матери учитель стал отпускать его на обед во время перерыва в занятиях. Но святой Феодор уходил в церковь великомученика Георгия, где покровитель храма являлся ему в виде юноши и вводил в храм. Когда святому Феодору исполнилось 10 лет, он смертельно заболел. Его принесли в церковь святого Иоанна Крестителя и положили пред алтарем. Мальчика исцелили две капли росы, упавшие с лика Спасителя, написанного на своде храма. В это время мальчику по ночам стал являться великомученик Георгий, который водил его молиться в свой храм до утра. Мать, боясь опасностей ночной дороги в лесу, уговаривала сына не ходить по ночам. Однажды, когда мальчик все же ушел, она в гневе пошла за ним в церковь, за волосы вывела оттуда и привязала к постели. Но в ту же ночь ей в сонном видении явился великомученик Георгий и грозно повелел не запрещать отроку ходить в храм. Такое же видение было Елпидии и Диспении. Женщины убедились в особом призвании святого Феодора и больше не препятствовали ему совершать свой подвиг, а маленькая сестра Влатта стала подражать ему. В двенадцать лет святой удостоился в тонком сне увидеть на Престоле Царя Славы Христа,. Который сказал: «Подвизайся, Феодор, чтобы принять в Царствии Небесном совершенную награду». С того времени святой Феодор начал трудиться еще усерднее. Первую и Крестопоклонную седмицы Великого поста он проводил в совершенном молчании. Диавол задумал погубить его. Он явился святому мальчику в образе одноклассника Геронтия, стал уговаривать спрыгнуть в пропасть и даже сам показал в этом пример. Но мальчика спас его покровитель, великомученик Георгий. Однажды мальчик отправился за благословением к пустыннику старцу Гликерию. В это время в стране была страшная засуха, и старец сказал: «Чадо, преклоним колена и помолимся Господу, чтобы Он послал дождь. Таким образом мы узнаем, угодны ли Господу наши молитвы». Старец и отрок, преклонив колена, стали молиться — и тотчас пошел дождь. Тогда старец сказал святому Феодору, что на нем покоится благодать Божия, и благословил его стать иноком, когда придет время. В четырнадцать лет святой Феодор ушел из дома и жил при церкви великомученика Георгия. Мать приносила ему еду, но святой Феодор все оставлял на камнях при церкви, а сам съедал в день лишь одну просфору. В таком юном возрасте преподобный Феодор был удостоен дара исцеления: по его молитве выздоровел бесноватый юноша. Преподобный Феодор избегал людской славы и удалился в полное уединение. Под большим камнем недалеко от церкви великомученика Георгия он выкопал пещеру и уговорил одного диакона засыпать вход землей, оставив лишь небольшое отверстие для воздуха. Диакон приносил ему хлеб с водой и никому не говорил, где скрылся преподобный. Два года провел преподобный Феодор в затворе и полном молчании. Родные оплакивали святого и думали, что его съели звери. Но диакон открыл тайну, так как боялся, что преподобный Феодор умрет в тесной пещере, и жалел рыдавшую мать. Преподобного Феодора извлекли из пещеры полуживым. Мать хотела взять сына домой, чтобы восстановить его здоровье, но святой остался при церкви великомученика Георгия и через несколько дней совершенно исцелел. Весть о подвигах юноши дошла до местного епископа Феодосия. В церкви великомученика Георгия он посвятил его в сан диакона, а затем — во священника, хотя преподобному было всего 17 лет. Через некоторое время преподобный Феодор отправился на поклонение святым местам в Иерусалим и там, в Хозевитской Лавре близ Иордана, принял монашество. Когда он вернулся на родину, то продолжал жить при церкви великомученика Георгия. Его бабка Елпидия, сестра Влатта и мать по советам преподобного удалились в монастырь, а тетка скончалась в добром исповедании. Подвижническая жизнь молодого иеромонаха привлекала к нему людей, ищущих спасения. Преподобный постриг в иночество юношу Епифания, затем благочестивая женщина, исцеленная святым от болезни, привела к нему своего сына Филумена. Пришел и добродетельный юноша Иоанн. Так постепенно около преподобного собралась братия. Преподобный Феодор продолжал нести тяжелые подвиги. По его просьбе кузнец сделал для него железную клетку без крыши, такую узкую, что в ней можно было только стоять. В этой клетке в тяжелых веригах преподобный стоял от Святой Пасхи до Рождества Христова. От Крещения Господня до Святой Пасхи он затворялся в пещере, откуда выходил только для совершения Богослужения в субботу и воскресенье. Во всю святую Четыредесятницу святой вкушал лишь овощи и яровой хлеб по субботам и воскресеньям. Подвизаясь таким образом, он получил от Господа власть над дикими зверями. Медведи и волки приходили к нему и брали пищу из рук. По молитве преподобного исцелялись прокаженные, из Целых областей изгонялись бесы. Когда в соседнем селении Магатии появилась саранча, уничтожавшая посевы, жители обратились с просьбой о помощи к преподобному Феодору. Он отправил их в Церковь. После Божественной литургии, которую совершал преподобный Феодор, жители возвратились к себе и узнали, что за это время вся саранча вымерла. Когда воевода Маврикий возвращался в Константинополь после персидской войны через Галатию, преподобный предсказал ему, что он станет императором. Предсказание исполнилось, и император Маврикий (582—602) исполнил просьбу святого — присылал каждый год в монастырь хлеб для множества людей, кормившихся там. Маленький храм великомученика Георгия не вмещал всех, кто хотел молиться в нем. Тогда стараниями святого был построен новый прекрасный храм. В то время скончался Анастасиопольский епископ. Жители города упросили Анкирского митрополита Павла поставить им епископом преподобного Феодора. Как ни противился святой, посланцы митрополита и жители Анастасиополя силой вывели его из кельи и увезли в город. Став епископом, святитель Феодор много трудился на благо Церкви. Душа же его искала уединенного общения с Богом. Через несколько лет он отправился на поклонение святым местам в Иерусалим. Там, не открывая своего сана, он поселился в Лавре преподобного Саввы, где жил в безмолвии от Рождества Христова до Пасхи. Затем великомученик Георгий велел ему вернуться в Анастасиополь. Тайные враги пытались отравить святителя, но Божия Матерь дала ему три зернышка. Святитель съел их и остался невредим. Святой Феодор тяготился бременем епископства и испросил у Константинопольского Патриарха Кириака (595—606) разрешения уйти обратно в свой монастырь и совершать там Богослужение. Святость преподобного была столь явна, что во время совершения им Евхаристии благодать Святого Духа в виде светлой порфиры покрывала Святые Дары. Однажды, когда преподобный приподнял дискос с Божественным Агнцем и провозгласил «Святая святым»,— Божественный Агнец поднялся на воздух, а затем снова опустился на дискос. Вся Православная Церковь почитала преподобного Феодора святым еще при его жизни. Когда в одном из городов Галатии случилось страшное происшествие— во время крестного хода деревянные кресты стали сами собой колебаться и разбиваться, то Константинопольский патриарх святой Фома (607—610; память 21 марта) призвал к себе преподобного Феодора, чтобы от него узнать тайну этого страшного чуда. Наделенный даром прозрения, преподобный Феодор объяснил, что это является предвестием грядущих бед для Церкви Божией (так он пророчески указал на будущую ересь иконоборчества). Опечаленный святой Патриарх Фома просил преподобного молиться о своей скорейшей кончине, чтобы не видеть ему бедствия. В 610 году святой Патриарх Фома преставился, испросив благословения у преподобного Феодора. В 613 году отошел ко Господу и преподобный Феодор Сикеот."}},"2201":{"name":{"nominative":"Вмч. Феодора Стратилата († 319)","genetive":"Вмч. Феодора"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Великомученик Феодор Стратилат происходил из города Евхаит. Он был наделен многими дарованиями и прекрасной внешностью. За милосердие Бог просветил его совершенным познанием христианской истины. Храбрость святого воина стала известна многим после того, как он с помощью Божией убил громадного змея, жившего в пропасти в окрестностях города Евхаита. Змей пожирал множество людей и животных, держа в страхе всю округу. Святой Феодор, вооружившись мечом и молитвой ко Господу, победил его, прославив среди людей Имя Христово. За отвагу святой Феодор был назначен военачальником (стратилатом) в городе Гераклее, где нес как бы двойное послушание, сочетая свое ответственное воинское служение с апостольской проповедью Евангелия среди подчиненных ему язычников. Его горячая убежденность, подкрепленная личным примером христианской жизни, отвращала многих от пагубной «лжи безбожия». Вскоре почти вся Гераклея приняла христианство. В это время император Ликиний (307— 324) начал жестокое гонение на христиан. Желая обезглавить новую веру, он обрушил преследования на просвещенных поборников христианства, в которых не без основания видел основную угрозу для умирающего язычества. В их числе оказался и святой Феодор. Святой сам пригласил Ликиния в Гераклею, пообещав ему принести жертву языческим богам. Для совершения этой пышной церемонии он пожелал собрать в своем доме все золотые и серебряные изваяния богов, которые имелись в Гераклее.
Ослепленный ненавистью к христианству, Ликиний поверил словам святого. Однако его ожидания были обмануты: завладев истуканами, святой Феодор разбил их на куски и раздал нищим. Так он посрамил суетную веру в бездушных идолов и буквально на обломках язычества утвердил законы христианского милосердия. Святой Феодор был схвачен и подвергнут жестоким и изощренным пыткам. Их свидетелем был раб святого Феодора, святой Уар, который едва находил в себе силы описывать неимоверные мучения своего господина. Предчувствуя близкую смерть, святой Феодор уже обращал к Богу последние молитвы, говоря: «Господи, рекл ми еси первее, Аз есмь с тобою, ныне же почто оставил мя еси? Виждь, Господи, яко зверие дивии растерзаша мя Тебе ради, избодены суть зеницы очес моих, плоть моя ранами раздробляется, уязвляется лице, сокрушаются зубы, едины точию нагие кости на кресте висят: помяни мя, Господи, претерпевающего крест Тебе ради, железо,, и огнь, и гвоздие подъях за Тя: прочее же приими дух мой, уже бо отхожду от жизни сей». Однако Бог, по великой Своей милости, пожелал, чтобы кончина святого Феодора была так же плодотворна для его ближних, как и вся его жизнь: Он исцелил истерзанное тело святого и свел его с креста, на котором тот был оставлен на всю ночь. Утром царские воины застали святого Феодора живым и невредимым; убежденные воочию в беспредельном могуществе христианского Бога, они тут же, недалеко от места несостоявшейся казни, приняли святое Крещение. Так святой Феодор явился, «яко день светозарен», для пребывавших во тьме идолопоклонства язычников и просветил их души «светлыми своего страдания лучами». Не желая избежать мученической смерти за Хриета, святой Феодор добровольно предал себя в руки Ликиния, остановив восставший против мучителей народ, уверовавший во Христа, словами: «Перестаньте, возлюбленные! Господь мой Иисус Христос, вися на Кресте, удерживал Ангелов, дабы они не сотворили отмщение роду человеческому». Идя на казнь, святой мученик одним словом отворял темничные двери и освобождал заключенных от уз. Люди, прикасающиеся к его ризам и чудом Божиим обновленному телу, мгновенно исцелялись от болезней и освобождались от бесов. По приказу царя святой Феодор был усечен мечом. Перед смертной казнью он сказал Уару: «Не ленись записать день кончины моей, а тело мое положи в Евхаитах». Этими словами он просил ежегодного поминовения. Затем, сказав «аминь», он преклонил голову под меч. Это совершилось 8 февраля 319 года, в субботу, в третий час дня. lt;/p>"}},"2202":{"name":{"nominative":"Перенесение мощей прп. Феодора, игумена Студийского (845)","short":"Перенесение мощей"}},"2203":{"name":{"nominative":"Вмч. Феодора Тирона (306)","short":"Вмч. Феодора","genetive":"Вмч. Феодора"},"life":{"id":"minei-0217-2203","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"
Нечестивые цари Максимиан и Максимин [1] разослали по всему царству своему повеление, чтобы все, принявшие закон Христов, были освобождены от казни, если только они вкусят от идольских жертв, тех же из них, кто откажется от сего, предать суду. В то время святой Феодор Тирон [2], незадолго перед тем избранный в воины, был назначен в мармаритский полк, бывший под начальством препозита [3] по имени Вринка; сей полк стоял тогда в Амасии, городе Понтийском [4]. Когда святой Феодор был приведен в тот полк, то неверующие стали принуждать его, чтобы он принес жертву идолам; истинный же воин Христов Феодор, верный Богу, исполнившись Духа Святого, сказал во всеуслышание:
— Я — христианин, и мне велено не приносить жертвы мерзким языческим богам, ибо я покланяюсь Иисусу Христу, Истинному Богу и небесному Царю.
Тогда препозит Вринка стал убеждать святого:
— Послушай меня, Феодор, возьми с собой всё свое оружие и, как воин, приди и принеси жертву богам.
Святой Феодор отвечал ему:
— Я воин моего Царя Христа, и не могу быть воином какого-либо другого царя.
На сие препозит Вринка сказал:
— Вот эти все воины — христиане, и однако же они — воины римского царя.
— Каждый знает, кому он служить, — ответствовал святой Феодор, — я же служу моему Небесному Царю и Владыке — Богу и Единородному Сыну Его — Иисусу Христу.
Тогда сотник Посидоний, стоявший тут, спросил:
— Разве твой Бог, Феодор, имеет и Сына?
Святой Феодор отвечал:
— Он воистину имеет Сына, Слово Истины [5], чрез Которое Он сотворил всё.
Препозит спросил его:
— Можем ли мы познать Его?
На сие святой ответствовал:
— Я желал бы, чтобы Бог дал и вам такое разумение, дабы вы познали Его.
Тогда Посидоний спросил его:
— Если мы познаем Его, то можем ли мы оставить царей наших и приступить к Нему?
— Ничто не препятствует вам, — отвечал святой Феодор, — оставив тьму и временных земных царей, приступить к живому Богу, Царю и Владыке вечному и быть воинами Его, подобно мне.
Тогда препозит Вринка сказал сотнику:
— Оставим его (Феодора) на несколько дней, пусть он поразмыслит и сам решит, что ему делать.
Во всё то время, которое дано было Феодору для размышления, он молился непрестанно и славословил Господа; а нечестивые, дыша яростью на некоторых других граждан, веровавших во Христа, взяли их и отвели в темницу; когда их вели, святой Феодор, идя в след за ними, поучал их вере и терпению, и убеждал, чтобы они не отвергались своего Небесного Царя — Христа. Когда они были заключены в темнице, святой Феодор, выбрав удобное время, зажег ночью капище матери богов [6]. Некоторые граждане видели, как святой поджигал храм, и донесли на него властям. Тогда градоначальник Кронид, боясь, как бы ему не пришлось отвечать за Феодора, взял его, привел к игемону Публию и сказал:
— Господин мой, сей муж, избранный недавно в воины, человек вредный; с злым умыслом он пришел в наш город, сжег храм матери богов наших и обесчестил богов; взяв его, я привел к твоему величеству, чтобы он по божественному повелению владык вселенной — по приказанию царей, воспринял вполне достойную казнь за свою дерзость.
Игемон, призвав препозита Вринку, спросил его:
— Ты ли позволил воину Феодору сжечь храм матери богов наших?
Тот отвечал:
— Часто я увещевал его, и наконец назначил ему срок, чтобы он, поразмыслив, принес жертву богам. И если он поступил таким образом, то, значит, он совершенно отвратился от богов наших и презрел царское повеление; посему ты, как судия, исполни то, что приказали цари.
Тогда игемон, воссев на судилище, призвал к себе блаженного Феодора и спросил его:
— Почему, когда нужно было принести богине жертву и кадило, ты принес ей огонь?
Святой Феодор ответствовал:
— Не стану скрывать, зачем я сделал это. Я зажег дрова, чтобы огонь опалил камень. Неужели так бессильна ваша богиня, что огонь может касаться ее и опалять ее?
Разгневанный этими словами, игемон велел бить его, сказав:
— Моя кротость делает тебя дерзким. Но советую тебе не многословить. Ибо если ты не исполнишь царское повеление добровольно, то мы принудим тебя исполнить его жестокими муками.
На сие святой отвечал:
— Я не боюсь ни тебя, ни твоих мук, как бы люты они ни были. Делай, что хочешь; я надеюсь на Господа моего, уповаю получить от Него награду себе на небесах и готовь пострадать за Него.
— Принеси жертвы богам, Феодор, — сказал судия, — и ты будешь свободен от предстоящих тебе мук, иначе тебя ждет ужасная смерть.
Но святой Феодор мужественно возразил ему:
— Твои муки мне не страшны. Ибо предо мною — Господь и Царь мой Иисус Христос. Он избавит меня от твоих мук. Но ты не можешь Его видеть, так как ты не можешь смотреть духовными очами.
Судья, исполнившись, подобно дикому зверю, ярости, приказать ввергнуть святого в темницу и, запечатав двери, оставить его там на голодную смерть. Но Святой Дух подкреплял блаженного Своею благодатью. Сверх того, однажды ночью ему явился Господь Иисус Христос и сказал:
— Дерзай, Феодор, Я с тобою; не принимай пищи или пития земного, ибо для тебя уготована жизнь вечная со Мной на небесах.
После сего Господь сокрылся из глаз святого. Утешенный видением, блаженный Феодор начал воспевать псалмы и возвеселился душою. Великое множество святых Ангелов внимало ему. Темничные стражи, услыхав сие сладкопение, подошли к дверям темницы. Увидев, что двери заперты и печать цела, они посмотрели через окно и увидели множество мужей в белых ризах, воспевающих вместе со святым Феодором. В страхе они возвестили о сем игемону Публию. Он тотчас же отправился поспешно к темнице и, придя на место, увидел, что двери на запоре и замок с печатью целы. А так как игемон слышал голоса поющих внутри вместе со святым Феодором, то он приказал вооруженным воинам со всех сторон обступить темницу. Он думал, что вместе с Феодором находятся в темнице некоторые из христиан. Но войдя в темницу, он никого не нашел там, кроме верного раба Божия святого Феодора, который был связан. Страх и трепет напали на игемона и на всех бывших с ним. Выйдя из темницы, они снова затворили двери и ушли. Судья приказал давать каждый день святому небольшую часть хлеба и немного воды. Но в подтверждение слов Священного Писания: «праведный своею верою жив будет» (Авв.2:4). Святой Феодор не восхотел принимать хлеба и воды, сказав:
— Господь и Царь мой — Иисус Христос питает меня.
Утром судья приказал привести святого на судилище и сказал ему:
— Послушайся моего совета и не заставляй меня приказывать, чтобы тебя пытали и мучили: принеси жертву великим богам. Я тогда напишу о тебе нашим царям — властителям вселенной, и они сделают тебя главным жрецом богов, так что ты получишь тогда почести равные со мной.
Воззрев на небо и осенив себя знамением креста, святой Феодор отвечал своему мучителю:
— Жги мое тело огнем, предавай меня разным мукам, секи меня мечами, отдай меня на съедение зверям, но я не отвергнусь Христа моего, до конца моей жизни.
Посоветовавшись с препозитом, мучитель повелел повесить святого на дереве и строгать тело его железными зубцами. Святого мучили так до тех пор, пока не стали видны кости. Блаженный при сем ничего не говорил своему мучителю, но только воспевал:
«В нем открывается правда Божия от веры в веру, как написано: праведный верою жив будет» (Рим. 1:17). «Благословлю Господа во всякое время; хвала Ему непрестанно в устах моих» (Пс. 33:2). «Приобретение мудрости гораздо лучше золота, и приобретение разума предпочтительнее отборного серебра» (Притч. 9:16).
Мучитель, удивляясь такому мужеству и терпению святого Феодора, сказал ему:
— Неужели ты, сквернейший из всех людей, не стыдишься уповать на Человека, названного Христом, Который Сам был казнен бесчестной смертью? Неужели ты ради Сего Человека так безрассудно подвергаешь себя мукам?
Христов мученик отвечал на это:
— Пусть выпадет на мою долю и на долю всех призывающих имя Господа Иисуса Христа такое же бесчестие!
Тогда народ стал кричать и требовать, чтобы скорее была совершена казнь над святым Феодором. Слыша вопль народный, судья через глашатая спросил Феодора:
— Хочешь ли ты принести жертву богам или же намерен претерпевать еще большие мучения?
Смело отвечал на сие Христов мученик:
— Нечестивый, всякой скверны и лести исполненный, слуга диавола, разве ты не боишься Бога, давшего тебе такую власть и силу: ибо — Им «цари царствуют и повелители узаконяют правду» (Прит.9:15). Как ты можешь принуждать меня оставить живого Бога и поклониться бездушному камню?
Подумав, судья сказал Феодору:
— Чего хочешь ты: быть ли с нами или с твоим Христом?
С великой радостью святой ответствовал:
— Со Христом моим я был, есмь и буду; ты же делай, что хочешь.
Судья, видя, что ничто не может одолеть твердости Феодора, произнес смертный приговор.
— Феодора, — сказал он, — который не повинуется власти великих царей, не признает великих богов и верует в Иисуса Христа, распятого, как говорят иудеи, при Понтийском Пилате, я повелеваю предать огню.
Сие приказание мучителя было быстро исполнено: слуги его собрали из ближайших домов и бань много дров, сложили огромный костёр и привели к костру святого Феодора. Подожженный со всех сторон костер разгорелся ярким пламенем. Войдя на костер, святой Феодор перекрестился, и вот внезапно сошел Дух Святой и посреди пламени дал прохладу святому страстотерпцу. Святой же, воспевая и славословя Бога, в мире предал Ему дух свой.
— И мы видели, — пишет один очевидец блаженной кончины великомученика, — его честную и святую душу, вознесшуюся как молния на небеса.
Одна благочестивая и добродетельная женщина, по имени Евсевия, просила тело святого славного великомученика Феодора. Когда ей отдали честные мощи святого, она помазала их благовонным миром и, обвив чистой плащаницей, погребла в своем доме в городе Евхаитах [7], в митрополии Амасийской, и ежегодно совершала святую память мученика. Скончался святой великомученик Христов Феодор 17 февраля около 306 года, в царствование императора Максимиана.
После сына Константина Великого Констанция [8] на царский престол вступил Юлиан Отступник [9]. Он отрекся от Христа, стал поклоняться идолам и воздвиг на христиан великое гонение. Юлиан преследовал христиан не столько открыто, сколько тайно; ибо он не решался явно подвергать жестоким и бесчеловечным мучениям всех христиан, так как боялся, чтобы многие из язычников, видя мужественное терпение мучимых христиан, не обратились бы сами ко Христу. Посему сей нечестивый царь замыслил тайно осквернить христиан. Он знал, что в первую седмицу великого поста христиане соблюдают особенную чистоту и каются в своих согрешениях. И вот он призвал к себе константинопольского градоначальника и повелел ему ежедневно в продолжение первой седмицы, осквернять припасы, продаваемые на торжищах, кровью идольских жертв, от которых христиане всегда обязаны воздерживаться (Деян.25:29). Приказание царя было исполнено, и на всех торжищах были положены яства, оскверненные неверующими. Но Всеведущий Господь, посрамляя язычников и заботясь об истинных рабах Своих, разорил сие тайное коварство. Он послал к константинопольскому архиепископу Евдоксию [10], святого страстотерпца Своего Феодора, за много лет пред тем пострадавшего за Христа и пребывавшего во славе в небесном Царствии. Святой Феодор явился Евдоксию не во сне, но наяву и сказал ему:
— Собери немедленно Христово стадо и прикажи всем православным, чтобы никто из них не покупал на торжищах яств, ибо они, по приказанию нечестивого царя, осквернены идоложертвенной кровью.
Архиерей в недоумении стал спрашивать, чем же заменить покупаемые на торжищах яства людям бедным, имеющим недостаток в домашних запасах:
Святой отвечал:
— Дав им коливо, ты избавишь их от затруднений!
Но епископ продолжал выказывать недоумение, так как, не знал, что такое коливо. Тогда святой Феодор сказал:
— Коливо — это вареная с медом пшеница [11]. Так называется это кушанье в Евхаитах.
Тогда епископ спросил святого:
— Кто ты и почему так заботишься о православных христианах?
На сие святой отвечал:
— Я — мученик Христов Феодор; я, по Божию повелению, послан вам на помощь.
Сказав это, святой стал невидим. Епископ тотчас же собрал всех христиан и рассказал им, что видел и слышал. Приготовив коливо, он сохранил свое стадо от вражеского коварства. Нечестивый царь, видя, что козни его разрушены, весьма устыдился и приказал доставлять на торжища неоскверненные яства. А христиане, благодаря Господа за его неизреченное милосердие и восхваляя Христова великомученика святого Феодора, в субботу первой седмицы великого поста совершили празднование святому великомученику, благословив в честь и память его коливо в пищу для употребление верным. И с того времени даже до ныне Церковь творит в первую субботу великого поста освящение колива в память бывшего при архиепископе Евдоксии чуда и прославляет страстотерпца Христова Феодора, чтобы дать верующим постоянное напоминание о милостивом Промысле Божием о рабах Своих — и о помощи святого великомученика Феодора христианам [12].
Велия веры исправления, во источнице пламене, яко на воде упокоения, святой мученик Феодор радовашеся: огнем бо всесожегся, яко хлеб сладкий Троице принесеся. Того молитвами, Христе Боже, спаси душы наша.
Веру Христову яко щит внутрь приим в сердце твоем, противныя силы попрал еси многострадальче: и венцем небесным венчался еси вечно Феодоре, яко непобедимый.
Примечания:
[1] Под Максимианом здесь разумеется Максимиан Галерий, зять императора Диоклитиана (284–306), соправитель его на Востоке, и после — его преемник (305–311). Максимин Дака был соправителем Максимиана Галерия, которому он доводился племянником. От своего дяди он получил во владение Сирию и Египет с титулом цезаря. Царствовал почти одновременно с Галерием (305–313).
[2] Тирон — слово римское, значит: новобранец, воин новый.
[3] Препозит — слово латинское, значит начальник.
[4] Амасия — сильно укрепленный город в Понте, по обоим берегам Ириса, бывшая столица понтийских царей. Понт — северо-восточная область Малой Азии, тянувшаяся по берегу Черного моря или Понта Эвксинского, как это море называлось в древности. Таким образом, Понтийская область от моря получила свое название.
[5] Наименование Второго Лица Святой Троицы Словом заимствовано у Евангелиста Иоанна Богослова. Свое Евангелие евангелист Иоанн начинает, вдохновенными строками о Боге-Слове, прежде век бывшем с Богом Отцом, — Слове, «Все чрез Него начало быть, и без Него ничто не начало быть, что начало быть» (Иоан. 1:1–3).
[6] Здесь разумеется языческая богиня Цибела, дочь неба (Урана) и земли (Геи); она почиталась как великая матерь богов, так как греческая мифология считала ее матерью олимпийских богов с Зевсом во главе.
[7] Евхаиты — незначительный город, находившийся в Понтийской области, близ Амасии.
[8] Император Константин Великий царствовал с 306–337, сын его Констанций — с 337 по 361 год.
[9] Юлиан вступил на царство в 361 году и царствовал до 363 года. Воспитанный в христианской вере, он, как только сделался императором, отрекся от христианства и перешел на сторону язычества. За это он и называется «Отступником».
[10] Святитель Евдоксий занимал константинопольскую кафедру с 360–370 год.
[11] Коливо, иначе кутия, или сочиво — скудное кушанье. Оно состоит из сухих зерен пшеницы, чечевицы и ячменя, — что размочив водою едят с медом.
[12] Празднование в память чудесного явления архиепископу Евдоксию великомученика Феодора начинается в навечерие субботы — в пятницу на литургии по заамвонной молитве. В это время и совершается благословение колива вместе с пением молебного канона великомученику, составленного святым Иоанном Дамаскиным. В субботу Церковь постановила читать похвальное слово святому Феодору и петь канон Иоанна, митрополита Евхаитского.
"}},"2210":{"name":{"nominative":"Прп. Феодосия Великого, общих житий начальника (529).","short":"Прп. Феодосия"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Преподобный Феодосии Великий жил в V—VI вв. и был основоположником общежительных монастырей. Он родился в Каппадокии от благочестивых родителей. Обладая прекрасным голосом, он усердно трудился в церковном чтении и пении. Преподобный Феодосии горячо молился, чтобы Господь наставил его на путь спасения. В юные годы он посетил Святую Землю и виделся с преподобным Симеоном Столпником (+ 459; память 1 сентября), который благословил его и предсказал ему будущее пастырское служение. Стремясь к отшельнической жизни, святой Феодосии поселился в Палестине в пустынной пещере, в которой, по преданию, ночевали три волхва, пришедшие поклониться Родившемуся Спасителю мира. В ней он прожил 30 лет в великом воздержании и непрестанной молитве. К подвижнику постепенно начали стекаться желавшие жить под его руководством. Когда пещера уже не вмещала собравшихся иноков, преподобный Феодосии стал молиться, чтобы Господь Сам указал место для обители. Взяв с собой кадило с холодными углями, преподобный пошел по пустыне. На одном месте внезапно угли разгорелись и воскурился фимиам. Тут преподобный и основал первый общежительный монастырь, или Лавру, по уставу святителя Василия Великого (+ 379; память 1 января). Скоро Лавра преподобного Феодосия сделалась знаменитой, и в ней собралось до 700 иноков. По завету преподобного Феодосия, Лавра выполняла служение ближним, оказывая помощь всем бедным и давая приют странникам. Преподобный Феодосии был необыкновенно милостив. Однажды, когда в Палестине случился голод и к монастырю собралось множество людей, преподобный приказал всех пустить в ограду. Ученики смутились, зная, что монастырь не имеет возможности насытить всех пришедших. Но когда вошли в хлебопекарню, то увидели, что она, по молитвам аввы, наполнена хлебами. И такое чудо повторялось всякий раз, когда преподобный Феодосии хотел помочь бедствующим. В монастыре преподобный устроил странноприимные дома, отдельные больницы для иноков и мирян, а также убежища для престарелых. Ввиду того, что в Лавре собрались люди из разных стран, преподобный устроил Богослужение на разных языках — греческом, грузинском и армянском. Для приобщения Святых Тайн все собирались в большую церковь, где Богослужение совер шалось на греческом языке. Во время правления Константинопольского императора Анастасия (491—518) возникла ересь Евтихия и Севера, не признававших ни таинств, ни священства. Император примкнул к лжеучению, и православные начали терпеть гонения. Преподобный Феодосии твердо встал на защиту Православия и написал от лица пустынников послание императору, где обличал его и опровергал все бывшие и осужденные Вселенскими Соборами ереси. Он подтвердил, что пустынножители и иноки будут твердо держаться Православного исповедания. Император смирился на недолгое время, а потом возобновил гонение на православных. Святой старец тогда проявил великую ревность за истину. Он, оставив обитель, пришел в Иерусалим и в Великой церкви, став на возвышении, возгласил во всеуслышание: «Кто не почитает четыре Вселенских Собора, да будет анафема». За этот смелый поступок преподобный был сослан в заточение, но скоро возвратился после смерти императора. Преподобный Феодосии при жизни совершал много исцелений и других чудес, приходя на помощь бедствующим. Однажды он молитвой погубил саранчу, опустошавшую поля в Палестине; по его предстательству воины сохранялись от гибели, спасались погибающие в кораблекрушениях и заблудившиеся в пустынях. Однажды преподобный велел ударить в било, чтобы братия собрались на молитву, и сказал: «Гнев Божий надвигается на восточную страну». Через несколько дней стало известно, что сильное землетрясение разрушило город Антиохию в тот час, когда преподобный призвал иноков на молитву. Перед своей кончиной преподобный Феодосии призвал к себе трех любимых епископов и открыл им, что скоро отойдет ко Господу. Через три дня он скончался в возрасте 105-ти лет, в 529 году. Тело святого было с честью погребено в пещере, в которой он жил в начале своего подвига."}},"2211":{"name":{"nominative":"Прп. Феодосия, игумена Киево-Печерского (1074)","short":"Прп. Феодосия"},"life":{"id":"minei-0503-2211","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"После преподобного и богоносного отца нашего Антония Печерского [1] великим светильником русской Церкви и доблестным подвижником славной Киево-Печерской лавры был преподобный и богоносный отец наш Феодосий, прославленный от Бога многочисленными подвигами и чудесами. Для всех желающих познакомиться с житием сего славного мужа, подробные сведения о нем сохранил нам преподобный Нестор, летописец Печерский [2]; как верный небесный свидетель, он предлагает нам достоверные сведения о житии преподобного Феодосия. На основании этого жития с небольшими сокращениями составлено и предлагаемое здесь повествование.
Родиной преподобного и богоносного отца нашего Феодосия был один из городов русской земли — Василев [3]. Благоверные родители с ранних лет воспитывали своего сына в благочестии, когда же он подрос, отдали его учиться грамоте. Скоро Феодосий столь основательно изучил Божественное Писание, что все удивлялись его разуму и мудрости. С отроческих лет Феодосий каждый день ревностно посещал храм Божий и, со вниманием слушая все, что здесь читалось и пелось, всегда до конца выстаивал церковные службы. Уже в эти годы он сторонился своих сверстников и не принимал никакого участия в детских играх.
Когда Феодосию исполнилось 13 лет, родители его по какой-то причине должны были переселиться в Курск [4] — город, лежащий ближе к центру русской земли. Здесь в скором времени, согласно велению Божественного Промысла, суждено было умереть его отцу, праведная душа которого переселилась из юдоли земной в обители небесные. Лишившись отца, тринадцатилетний Феодосий жил с матерью, укрепляемый с летами благодатью Божьею. После смерти отца своего земного Феодосий начал еще ревностнее заботиться о снискании себе вечной жизни на небесах: он жаждал богоугодных дел и удалялся от каких бы то ни было мирских удовольствий; перестал одеваться в дорогие одежды и носил только бедное платье. Он всегда имел лишь одно желание — достичь спасения.
Однажды Феодосию случилось встретиться со странниками из Иерусалима. Заинтересовавшись их рассказами и воспылав сильной любовью к святым местам, блаженный юноша упросил их вместе с ним посетить те святые места, где обитал и пролил Свою бесценную кровь ради нашего спасения Спаситель мира. И вот, исполняя свое намерение, Феодосий ночью, тайно от матери, отправляется в далекий путь. Мать же три дня вся в слезах искала его по городу до тех пор, пока не узнала, куда он пошел. Тогда мать с младшим сыном тотчас отправилась за ним и, догнав его, в сильном гневе стала наносить ему жестокие побои, повергая его на землю и попирая ногами. Затем, приведя его домой, она заперла его в комнате. Все это Феодосий сносил без ропота, даже с благодарностью. Наконец мать сжалилась над ним и, освободив его, со слезами начала упрашивать его не уходить никуда из ее дома. Тогда Феодосий возвратился к своим прежним подвигам и по-прежнему каждый день посещал церковь.
Заметив раз, что в церкви часто не совершалось божественной литургии по недостатку просфор, Феодосий решил сам приготовлять хлеб, приносимый в жертву Богу. С этой целью Феодосий покупал пшеницу, молол ее своими руками и пек из нее просфоры, которые приносил в дар церкви. Если же ему приходилось получать немного денег от тех, кто подавал просфоры на проскомидию, то Феодосий отдавал их нищим. Такую жизнь вел он года два или немного более, не обращая внимания на препятствия, которые ставил ему в этом деле враг рода человеческого — диавол. По внушению диавола на Феодосия за это негодовали его сверстники, которые старались вооружить против него даже его мать. Мать говорила Феодосию:
— Прошу тебя дитя, оставь свою работу; ею ты возбуждаешь нарекания на свой род.
Блаженный же отрок со смирением отвечал ей:
— Послушай меня, мать, прошу тебя! Сам Господь Бог наш Иисус Христос смирил Себя ради нас и тем дал пример нам, чтобы и мы смирялись ради Него. Он Сам на Тайной вечери претворил хлеб в Свое тело; за что же можно порицать или упрекать человека, приготовляющего хлеб, на котором должна совершиться эта великая тайна претворения хлеба в тело Христово?
Услышав такой ответ, мать весьма удивилась премудрости отрока и с этого времени оставила его в покое. Однако диавол не переставал возбуждать ее против смиренного и трудолюбивого отрока и внушал ей запретить сыну приготовлять просфоры. По прошествии года мать, увидав Феодосия пекущим просфоры и загоревшим от печного жара, опять начала убеждать его оставить печение просфор. Она действовала на сына иногда ласками, иногда угрозами, а иногда даже и побоями. Блаженный юноша, не зная, что делать, встав ночью, тайно вышел из дому. Ушедши отсюда в соседний город, он поселился у пресвитера, где и продолжал свои труды. Мать снова разыскала его и, нанес ему побои, заставила его опять вернуться в свой город.
Начальник города Курска, заметив смирение и благоговейные молитвы в церкви блаженного Феодосия, подарил ему для ношения светлую одежду. Поносив непродолжительное время новую одежду, Феодосий отдал ее нищим. Начальник города снова одел его в еще лучшую одежду, но и ту отрок отдал нищим. Таким образом Феодосий поступал много раз.
После этого блаженный отправился в кузницу и поручил там кузнецу сковать себе железный пояс в виде цепи. Этот тесный и до крови врезавшийся в тело пояс он надел прямо на тело и с тех пор никогда уже его не снимал.
Раз в праздник начальник города приказал Феодосию присутствовать на его званом обеде, желая, чтобы отрок прислуживал его гостям. Собираясь на обед, отрок, по наставлению матери, должен быть одеться в праздничную одежду. И вот, когда он стал одеваться, мать увидала на его хитоне (нижней одежде) кровь, как ни старался отрок скрыть это от нее. Желая узнать, почему тело отрока было в крови, мать стала внимательнее вглядываться и, заметив на теле юноши железный пояс, убедилась, что кровь текла из ран от врезавшегося в тело железного пояса. Разгневавшись на Феодосия, мать разорвала на нем хитон и с побоями сняла с сына пояс. А блаженный, как будто ничего не испытав обидного, оделся и с великой скромностью прислуживал на обеде начальнику города и его гостям.
Спустя некоторое время Феодосию пришлось услышать в церкви евангельские слова: «Кто любит отца или мать более, нежели Меня, не достоин Меня» (Мф.10:37); и еще: «Мать Моя и Братья Мои суть слушающие слово Божие и исполняющие его» (Лк.8:21). Воспламенившись к подвигам этими словами, Феодосий тайно ушел из дому в город Киев. Здесь он услыхал о строгой иноческой жизни в пещере преподобного Антония и, заинтересовавшись рассказами о нем, восхотел посетить преподобного старца. Придя в пещеру к Антонию, Феодосий пал на колени пред ним и со слезами начал упрашивать принять его к себе для иноческих подвигов. Преподобный же Антоний, выслушав его, так отвечал ему:
— Отрок, ты видишь, как мрачна и тесна сия пещера; ты не вынесешь здешних неудобств.
На это боговдохновенный юноша с умилением отвечал:
— Бог меня привел в твою святую пещеру, ясно предуказывая, что мне должно спастись через тебя. Я буду исполнять все, что ты мне ни прикажешь.
Тогда преподобный Антоний с любовью принял его к себе и, благословив, отдал на попечение образованному священнику, блаженному Никону [5], который скоро и постриг юношу в иночество. Пострижение Феодосий принял 23 лет от роду вскоре же после смерти благоверного князя киевского Ярослава Владимировича [6].
Приняв святой иноческий чин, преподобный Феодосий всего себя отдал на служение Богу и усердно исполнял волю своего старца Антония. Он ревностно исполнял великие иноческие труды, как подвижник, восприявший иго Христово. Превозмогая дремоту, целые ночи он бодрствовал, славословя Бога; днем же, удручая плоть свою воздержанием и постом, исполнял разные тяжелые работы. Такое благонравие, смирение, бодрость и трудолюбие юноши вызывали удивление даже в преподобном Антонии и блаженном Никоне; видя праведную жизнь Феодосия, оба они прославляли за это Бога.
Между тем мать Феодосия, тщетно проискав сына в своем городе и в его окрестностях, оплакивала уже его как умершего. Только потом, спустя уже много времени, узнала она о пострижении своего сына в Киеве у преподобного Антония в пещере. Тогда она пошла к сему старцу и просила его выйти из пещеры к ней. Когда старец, наконец, вышел к ней, она в слезах обратилась к нему с усердной просьбой показать ей сына. Узнав от старца о просьбе матери, юноша сильно смутился тем, что никак не мог скрыться от нее; однако, вняв увещаниям Антония, вышел из пещеры к матери. Увидев сына иноком с лицом, похудевшим от великих подвигов и трудов, мать пала к нему на грудь и, горько плача, говорила ему:
— Возвратись ко мне в дом, сын мой, и делай по своей воле все, что считаешь полезным для спасения души твоей. Когда же я умру, то предай мое тело земле и тогда возвратись в эту пещеру. Без тебя же жить я не могу.
Блаженный юноша отвечал ей:
— Останься, мать, здесь, в Киеве, и постригись в женском монастыре, и тогда ты получишь возможность иногда приходить ко мне для свидания. Этим ты стяжешь себе спасение и сподобишься лицезреть Бога в вечной жизни.
Но мать не хотела и слушать сына. Тогда блаженный, возвратясь в пещеру, начал усердно молиться Богу о спасении души своей матери. И Бог услышал молитву Своего угодника. Через несколько дней мать, пришедши к нему, сказала:
— Сын мой, я поступаю по твоему совету и не возвращусь уже более домой. Постригшись по воле Божией, проведу остаток дней в женском монастыре, потому что я убедилась, как ты мне сказал, что маловременный мир сей — ничто.
Узнав об этом, блаженный возрадовался душою и рассказал о намерении матери своей преподобному Антонию. Последний прославил Бога за обращение сердца его матери на путь истины и, выйдя из пещеры, долго поучал ее душеспасительными беседами; а затем он направил ее в женский монастырь святого Николая, где она и приняла пострижение. Прожив здесь благочестно несколько лет, мать Феодосия в мире отошла к Богу.
Окончательно отрекшись от всяких мирских забот после пострижения матери, блаженный Феодосий вместе с преподобным Антонием и блаженным Никоном еще ревностнее стал подвизаться в трудах иноческих. В сообществе старцев Феодосий скоро проявил свою силу побеждать злых духов, воздействуя на них постом и молитвой. В этом помогал им Сам Бог, который сказал: «Ибо где двое или трое во имя Мое, то и Я посреди них» (Мф.18:20).
Когда блаженному Никону нужно было уйти из монастыря для более усиленного подвига в другое место, блаженный Феодосий по воле Божией и по желанию преподобного Антония был посвящен в иереи [7]. Приняв этот сан, он старался ежедневно с великим благоговением совершать божественную литургию. Вскоре после посвящения Феодосия, преподобный Антоний, собрав в пещере 12 иноков из братии, поставил им в игумены блаженного Варлаама [8], а сам ушел оттуда и стал подвизаться в другой, выкопанной им самим, пещере. Тогда почтенный иерейским саном, благоговейный отец наш Феодосий, оставшийся в Антониевой пещере вместе с блаженным игуменом Варлаамом, сообща поставили над пещерою небольшую церковь в честь Пресвятой Богородицы, предназначив ее для общей братской молитвы.
Святой Феодосий превосходил тогда всех своими великими подвигами: постом, бодростью, ручной работой, а более всего смирением и послушанием. Он помогал братии: иногда нося воду, иногда доставляя из лесу дрова, иногда же исполнял по ночам назначенную другим инокам работу; и притом, он всегда бодрствовал целыми ночами, стоя на молитве. Иногда ночью летом он восходил на верх пещеры и, обнажив до пояса свое тело, предавал его жалу многочисленных оводов и комаров. В это время руками своими он прял волну, а устами воспевал стихи из псалтыря. Вследствие многочисленных ужалений и поранений насекомых, все тело его обагрялось кровью, но он недвижимо сидел, не трогаясь с места до тех пор, пока не ударяли к утрени. В церковь он опять приходил первым и, став на своем месте, неотступно совершал церковные молитвы, не развлекаясь суетными мыслями. И из церкви выходил он после всех. Видя все это, все дивились его смирению и терпению и относились к нему с любовью, как к отцу.
Спустя некоторое время блаженный Варлаам, начальник братьев пещерников, был назначен князем Изяславом [9] игуменом в монастырь святого великомученика Димитрия. Тогда по желанию и просьбе всех братий преподобный Антоний, призвав к себе святого Феодосия, благословил его на игуменство над двенадцатью братьями, находившимися тогда в Печерской обители. Достохвальный же сей игумен, преподобный отец наш Феодосий, и в этом высоком сане не изменил своего смиренного образа жизни и по-прежнему строго следил за своими поступками, «сами себе подают образец добрых дел» (Тит.2:7); раньше всех исполнял работы, приходил раньше других в церковь на богослужение и позже всех уходил оттуда. Богоугодными молитвами сего праведника стала цвести и богатеть с того времени Печерская обитель. Так исполнилось сказанное в Божественном Писании: «праведники цветут, как пальма, возвышаются, подобно кедру на Ливане» (Пс.91:13). И действительно, подобно тому как семя благодатию Божиею в доброй почве приносит плод во сто крат, так и святой Феодосий увеличил число братьев-пещерников. Мало-помалу он собрал в свою обитель человек сто братии, жизнь которых цвела добрыми нравами; многие из братии приносили «плоды достойные покаяния» (ср. Мф.3:8).
По причине значительного увеличения числа братии пещера оказалась тесною, что мешало инокам в строгости провождать безмолвную жизнь; также и церковь оказалась слишком тесною для общей молитвы. Вследствие этого, преподобный Феодосий избрал одно красивое место, находившееся невдалеке от пещеры, достаточно обширное для возведения на нем монастырских стен, и вознамерился построить здесь обитель. С благословения преподобного Антония, он испросил это место у христолюбивого князя Изяслава и затем при помощи Божией вскоре соорудил на нем просторную деревянную церковь в честь Успения Пресвятой Богородицы. Затем он возвел там монастырские стены и, построив достаточное число келий, переселился с братиею в новую обитель.
Раз эту обитель посетил блаженный Ефрем [10]; от него-то и привел Бог Феодосия познакомиться подробно со Студийским уставом монашеского жития [11]. Получив от Ефрема полный список устава святой Студийской обители, Феодосий стал во всем ему следовать и в делах своей обители. А впоследствии этот устав приняли и все остальные русские монастыри, следуя примеру древнейшего Печерского монастыря.
Преподобный Феодосий усердно поучал учеников своих, возбуждая их к истинному покаянию. Сей преподобный учитель имел обычай каждую ночь обходить келии братии; таким путем он знакомился с образом жизни братии и узнавал степень усердия в подвигах каждого брата. Он радовался и славил Бога, когда, обходя келии, слышал молитву инока; когда же приходилось ему услыхать после вечерней молитвы разговор двух или трех сошедшихся в келью для беседы иноков, то Феодосий, давая знать о своем присутствии, ударял рукой в двери и с сокрушенным сердцем отходил прочь. На следующий день он призывал к себе провинившихся и, не обличая прямо, притчами вызывал их на раскаяние. Кроткий сердцем брат тотчас, сознав свою вину, просил прощения, а ожесточенный, думая что игумен говорит в притчах о постороннем лице, а не о нем самом, не сознавался в своем поступке до тех пор, пока преподобный, прямо не обличив его, не налагал на виновного эпитимию. Так Феодосий учил братию прилежно молиться Богу, не разговаривать после вечерней молитвы и тем более не ходить из кельи в келью для беседы; он учил молиться каждому в своей келье, а при исполнении ручной работы всегда читать вслух псалмы Давида. Во время его жизни иноки, казалось, были равны подвигами своими ангелам Божиим, а монастырь Печерский уподоблялся как бы обители небесной. Действительно, в своей обители преподобный отец наш Феодосий просиял светом добрых дел, как великий светильник небесный. За свою праведную жизнь Феодосий еще при жизни своей был прославлен Богом перед людьми, будучи осияваем видимым светом. Это случилось при следующих обстоятельствах.
Раз в темную ночь игумен монастыря святого архистратига Михаила, Софроний, возвращался к себе мимо Феодосиевой обители. Вдруг предстал глазам его необычайный свет, сиявший над монастырем праведника. Пораженный необыкновенным явлением, Софроний прославил Бога, говоря: «Сколь велико милосердие Твое, Господи! Ты дал людям в этом месте светильник, в лице Феодосия, и он своим сиянием просвещает монастырь».
Подобные явления наблюдались много раз и другими людьми, а так как народ говорил много об этом, то слух о том дошел и до князя и его бояр. Сияния эти были отражением света праведной жизни святого старца. Так все объясняли себе это явление.
Блаженный Феодосий пользовался большой любовью и христолюбивого князя Изяслава, занявшего княжеский престол в Киеве после своего отца Ярослава. Изяслав часто приходил к преподобному насладиться его боговдохновенной беседой. Надо заметить, что преподобный отец наш Феодосий отдал своему привратнику строгий наказ: в промежуток времени между обедней и вечерней не отворять ворот и никого не впускать в монастырь. Этим он хотел дать возможность братии отдохнуть днем перед продолжительными ночными молитвами и утренним песнопением. Однажды в эти часы приехал верхом христолюбивый князь Изяслав в сопровождении отрока (до этого времени князь никогда не ездил в монастырь верхом). Сойдя с коня, Изяслав подошел к воротам и постучал, приказывая привратнику отворить их. Привратник объяснил ему, что по приказанию игумена нельзя ни для кого отворять ворот до вечерни. Тогда князь, желая объяснить привратнику, кто он, сказал:
— Это я, отвори одному мне.
Привратник же, не зная, что с ним говорит князь, отвечал:
— Говорю тебе: игумен никому не велел отворять ворот, даже самому князю, если бы он пришел. Поэтому, если хочешь, подожди немного до вечерни.
— Я — князь, — сказал Изяслав, — неужели ты не отворишь мне?
Вратарь, нагнувшись под ворота, уверился, что это князь, но ворот все-таки не отворил, а пошел известить об этом преподобного. Князь же вынужден был терпеливо дожидаться у ворот. Потом вышел преподобный и, увидя князя, поклонился ему. Тогда князь стал говорить святому Феодосию:
— Как строг, отец, твой приказ: инок говорит, что ты не велел впускать даже самого князя.
Преподобный отвечал:
— Это для того, благий владыко, чтобы братия немного отдохнули в полдень пред наступающим ночным молитвенным трудом. Но твое похвальное стремление к Пресвятой Владычице нашей Богородице благо и спасительно для твоей души; и мы весьма радуемся твоему приходу к нам.
Тогда они пошли в церковь; здесь после молитвы, прочтенной преподобным, христолюбивый князь насладился душеполезной беседой со святым Феодосием. Затем князь с большой пользой для себя возвратился к себе домой, славя Бога. С этого дня Изяслав еще больше привязался к святому и, видя в нем человека подобного древним святым отцам, стал во всем руководствоваться его советами.
Несмотря на почтение, оказываемое ему князем и вельможами, преподобный отец наш Феодосий нисколько не возгордился этим, но по истине, как светило ярко сияет во тьме, так и он, облекшись еще в большее смирение, стал еще более трудиться, уча своих учеников не только словами, но и делом. Невзирая на свой игуменский сан, святой Феодосий часто заходил в хлебопекарню и работал там вместе с пекарями, меся тесто и выкатывая хлебы. Преподобный не скрывал в землю данный ему от Бога талант крепости телесной, но всегда веселясь духом, своею бодростью подкреплял и других, убеждая никогда не ослабевать в усердии к своему делу.
Однажды, накануне праздника Успения Пресвятой Богородицы, келарь Феодор пришел к преподобному и сказал, что в поварне не хватило воды, а носить ее некому. Тогда преподобный, встав, тотчас же сам принялся носить воду из колодца. Один из братии, увидав игумена за этим занятием, поспешил рассказать об этом прочим инокам, а те с большою поспешностью собрались и наносили воды с избытком.
Был и другой подобный случай. Раз не приготовили в достаточном количестве дров для варки пищи; келарь опять явился к преподобному и сказал:
— Прикажи, отче, кому-нибудь, незанятому, из братии, пойти приготовить необходимое количество дров.
— Я не занят, я и пойду, — отвечал преподобный.
Этот разговор происходил в обеденный час. Блаженный, взяв топор, пошел и начал сам рубить дрова, а прочей братии велел идти обедать. Вышедши из трапезной после обеда, иноки увидали своего игумена за работой. Устыженные его смирением монахи сами взялись за топоры и приготовили столько дров, что хватило их на несколько дней.
Когда в Печерский монастырь возвратился из своего подвижнического путешествия постригший преподобного блаженный Никон [12], то преподобный Феодосий оказывал ему всякое почтение как отцу, несмотря на то, что сам тогда был в сане игумена. И когда у блаженного Никона случался недостаток в нитках для сшивания книг (он занимался этим), Феодосий прял ему нитки. Таковы были смирение и простота в разнообразных трудах и занятиях боговдохновенного мужа. И одежду игумен носил скромную и бедную: на теле жесткую власяницу, а поверх другую, очень поношенную; эту он надевал, чтобы не показывать людям нижней колючей власяницы.
Однажды преподобный отправился по какому-то делу к христолюбивому князю Изяславу, а так как последний находился в это время далеко от города, то Феодосию пришлось промедлить там до вечера. Когда он стал собираться домой, христолюбивый князь велел отвести его в монастырь на своей колеснице. На пути везший его отрок, видя на преподобном плохую одежду и думая, что это не игумен, а простой инок, сказал ему:
— Чернец, сядь на коня, а я сяду на колесницу.
Преподобный тотчас же смиренно сошел с колесницы, уступив место на ней отроку, а сам или шел подле, или, когда уставал, садился на коня верхом. Так ехали они ночью. При рассвете начали попадаться им навстречу вельможи, ехавшие к князю. Последние, узнав преподобного, сходили с коней и низко кланялись ему. Тогда преподобный обратился к отроку и сказал:
— Вот уже день, встань с колесницы и сядь на своего коня.
Отрок же, увидев, что преподобному кланяются вельможи, испугался и, сойдя с колесницы, сел на коня. Между тем, встречные еще чаще стали приветствовать преподобного, когда он сел в колесницу. Сопутствовавший же ему отрок еще более приходил оттого в смущение.
Когда они приехали таким образом к монастырю, навстречу преподобному вышли вся братия и приветствовали его земным поклоном. Отрок пришел в еще больший ужас, недоумевая кто это, которому все поклоняются. Преподобный же, взяв его за руку, повел в трапезную и там велел накормить и напоить его, затем отпустил его с подарками. Этот случай стал всем известен от самого отрока, преподобный же никому об этом не рассказывал, так как всегда учил братию ни в чем никогда не возноситься, но всегда пребывать во смирении и ставить себя ниже всех.
Вот такому-то смирению учил преподобный свою братию. Между прочим, он учил при начале всякого дела испрашивать благословение у старшего, памятуя слова Писания: «кто сеет щедро, тот щедро и пожнет» (2 Кор.9:6) Справедливость этого изречения он показал на деле. У него был обычай: когда приходили к нему по своей нужде благочестивые люди, преподобный, преподав божественное наставление, отпускал им из монастырских запасов хлеб и горячую пищу. Однажды сам князь, попробовав у него монастырского кушанья, сказал преподобному:
— Ты знаешь, отче, что мой дом наполнен всеми благами мира, но я никогда не ел с такой сладостью, как здесь. Мои рабы, хотя и приготовляют различные дорогие кушанья, но они не так сладки, как эти. Молю тебя, отче, скажи мне, почему такая сладость в вашей пище?
Блаженный же Феодосий отвечал на это:
— Если, благий владыко, ты хочешь знать, почему это, послушай — я тебе скажу: когда наша братия собирается варить горячую пишу или печь хлебы, она соблюдает такой порядок: прежде всего приходит инок к игумену и берет у него благословение, потом, поклонившись перед святым алтарем три раза до земли, зажигает свечу от алтаря и этим огнем разжигает дрова в поварне и хлебне. А когда нужно вливать воду в котел, инок говорит старейшему: «Благослови, отче». Последний же отвечает: «Бог благословит тебя, брат». Всякое дело таким образом начинается у нас с благословения, поэтому и сладость бывает в кушаньях. А твои рабы, я думаю, работают, бранясь, ропща и клевеща друг на друга, может быть даже часто принимая побои от своих начальников. Поэтому и дело их, не без греха совершаемое, бывает не в сладость.
Выслушав это, князь сказал:
— Поистине, отче, это так, как ты говоришь.
Когда преподобному случалось услышать о каком-нибудь кушанье, что оно совершается не с благословения старшего и вопреки иноческим правилам, то, называя это кушанье вражеским, он не позволял, чтобы благословенное его стадо вкусило его; приготовленную же таким образом пищу приказывал бросать в воду или в огонь. Так случилось и тогда, когда преподобный с братиею отправлялся на праздник святого великомученика Димитрия в соседний монастырь имени сего святого. В этот день какими-то благочестивыми людьми были присланы в монастырь очень вкусные хлебы. Феодосий велел келарю подать их в тот же день к трапезе оставшейся братии. Но келарь не послушал его приказания, думая про себя: «Вот когда все братия соберутся завтра, тогда и подам к обеду эти хлебы, а сегодня оставшиеся иноки пусть едят обыкновенный монастырский хлеб».
Так он и поступил. На следующий день к обеду возвратился в монастырь игумен с братиею. Во время трапезы преподобный, заметив, что поданы именно присланные в дар хлебы, позвал келаря и спросил его:
— Откуда эти хлебы?
Келарь отвечал:
— Хлебы эти принесены еще вчера, но я не подал их в тот день потому, что на обеде присутствовало мало братии; я думал, что лучше предложить вкусные хлебы всей братии, когда они соберутся вместе.
Преподобный же сказал ему:
— Лучше бы было тебе не заботиться о наступающем дне, а делать по моему приказанию. Ведь Господь, всегда о нас пекущийся, и сегодня подал бы нам все, что необходимо, и даже более того.
Затем он велел собрать нарезанные ломти хлеба в корзину и кинуть их в реку, а на келаря, как на ослушавшегося его приказания, наложил эпитимию. Так он поступал и с другими иноками, когда они в чем-нибудь ослушивались старших.
Замечая, что иноки не совсем оставляют заботу о завтрашнем дне и приобретении временных благ (а это противоречило монашеским обетам), преподобный Феодосий учил свою братию следовать добродетели нестяжания. Он говорил, что иноки должны обогащаться верою и надеждою на Бога, а не искать тленного имущества. Он часто обходил кельи и, если находил у кого лишнее, не положенное по уставу, было ли то пища, одежда или еще что другое, он брал это и бросал в печь, как исходящее от диавола и противное уставу монастырскому. Преподобный так увещевал братию к добродетели нестяжания:
— Не хорошо нам, инокам, отказавшимся от всего мирского, собирать в кельях суетные вещи. Как мы будем приносить Богу чистую молитву, когда храним в своей келье сокровище тленное! Ведь вы слышали слова Господа: «Где сокровище ваше, там будет и сердце ваше» (Мф.6:21). И еще: «Безумный! В эту ночь душу твою возьмут у тебя; кому же достанется то, что ты заготовил?» (Лк.12:20). Поэтому, братия, — говорил он, — будем довольны установленной одеждой и пищей, предлагаемой на трапезе, а в кельях не подобает нам иметь ничего подобного. Итак, со всяким усердием от всего сердца будем возносить к Богу чистую молитву.
Так увещевал братию святой Феодосий с великим смирением и слезами.
Преподобный был милосерд, кроток, не вспыльчив и всем оказывал внимание. Так, когда случалось, что кто-нибудь из нестяжательного его стада ослабевал духом и уходил из монастыря, тогда преподобный в великой печали и скорби об ушедшем молился со слезами Богу, чтобы Он возвратил назад отлучившуюся от его стада овцу. Так он молился до тех пор, пока ушедший не возвращался.
В числе его братии был один инок, отличавшийся большим непостоянством. Он часто убегал из монастыря, и всякий раз, когда он возвращался, преподобный с радостью принимал его назад, говоря, что Бог не оставит его и не допустит скончать ему жизнь его вне монастыря: «Хотя он и многократно уходит от нас, — говорил преподобный, — но все-таки окончит жизнь в нашем монастыре».
И со слезами молил Бога ниспослать брату терпение. Однажды этот брат пропадал особенно долго, но все-таки возвратился и по обыкновению стал просить преподобного снова принять его. Поистине милостивый Феодосий и теперь принял его с радостью и присоединил к своему стаду возвратившуюся заблудшую овцу. Возвратившись после продолжительной отлучки, брат тот принес и положил перед преподобным небольшую сумму денег, заработанную им своими руками (он занимался шитьем одежды). Тогда преподобный сказал ему:
— Если хочешь быть совершенным, возьми это и брось в горящую печь, потому что принесенное тобой есть дело ослушания.
Он же, как истинно кающийся, собрал все и, по повелению преподобного, бросил в печь и сжег. С этого времени брат, не отлучаясь, жил в монастыре, проводя остаток дней своих в покаянии, и здесь, по предсказанию преподобного, с миром скончался.
Преподобный Феодосий был очень милосерд к бедным. Он построил близ монастыря двор с церковью во имя святого первомученика Стефана и там поселил нищих, слепых, хромых и прокаженных, а все необходимое для них отпускал из монастыря. На это употреблялась десятая часть монастырского дохода. Кроме этого преподобный каждую субботу посылал воз хлеба заключенным в темницах и тюрьмах.
Преподобный отец наш Феодосий был милосерд не только к бедным, но даже и к наносящим вред его монастырю. Так, однажды, в окрестностях монастыря поймали разбойников, пришедших туда для кражи, и привели их к игумену. Видя их связанными и в угнетенном состоянии духа, преподобный прослезился и велел развязать их. Накормив и напоив их, он поучал их не делать никому обиды, но быть довольным каждому плодами своих трудов. Затем, дав им достаточно денег, он отпустил покаявшихся разбойников с миром.
Преподобный Феодосий твердо надеялся, что Сам Господь сохранит от грабителей все, что нужно братии. Что упование это было не напрасно, это подтвердилось следующим чудом.
С увеличением числа братии, преподобному отцу нашему Феодосию понадобилось расширить монастырь, так как необходимо было строить новые келии. Вместе с братией преподобный приступил к работам и начал возводить больших размеров ограду. И вот, когда сломали старую ограду и монастырь остался без ее защиты, в темную ночь пришли к монастырю разбойники и начали так рассуждать между собой: «В церковных палатах скрыто у иноков имущество; пойдем туда».
Но когда разбойники приблизились с этой целью к церкви, они услыхали пение. Предполагая, что это поют иноки, собравшиеся на вечернюю молитву, разбойники ушли оттуда в густой лес. Немного помедливши там, они опять подошли к храму. На этот раз также было слышно пение и был виден чудесный свет внутри, от церкви же распространялось благоухание. Это происходило оттого, что в церкви находились ангелы, славословившие Бога. Разбойники же, предположив, что это братия совершают теперь полуночное пение, опять удалились. Они решили еще подождать, чтобы, когда разойдутся иноки, войти в церковь и похитить все, находящееся в ней. Таким образом они многократно подходили к церкви и всякий раз слышали то же пение ангелов.
Между тем наступило время утрени и пономарь по обыкновению начал ударять в колокол. Услыша звон, разбойники удалились в лес, разговаривая между собой: «Что нам делать? Ведь в церкви мы видели, должно быть, привидение. Поступим так: когда монахи соберутся в церковь, мы преградим выход им и, убив их всех, завладеем их богатствами».
Дождавшись, когда все иноки со своим наставником, блаженным Феодосием, собрались в церковь на утреннюю молитву, разбойники устремились к церкви. Они уже приближались с преступной целью к храму, как вдруг были поражены страшным чудом: церковь с находящимися в ней иноками стала подыматься и остановилась в воздухе на такой высоте, что разбойники не могли достать ее даже выстрелом. Они сильно испугались, увидав это, и в великом страхе и ужасе возвратились домой. Пораженные чудом, разбойники дали себе обещание с этого времени более не грабить, а начальник их с тремя товарищами, придя к преподобному Феодосию, покаялся и исповедал ему все свои преступления. Выслушав его, преподобный прославил Бога, сохранившего не только церковное имущество, но и жизнь братии. Отпущенные же со спасительными наставлениями игумена разбойники удалились, славя и благодаря Бога и Его угодника Феодосия.
Подобное чудо во время игуменства преподобного Феодосия имело место вторично в той же монастырской церкви. Поистине эта церковь охранялась с неба Самим Богом, как незримо стоящая на воздухе под покровом Самой Пресвятой Богородицы.
Одному из бояр христолюбивого князя Изяслава случилось раз ночью проезжать через поле, отстоящее поприщ на пятнадцать от монастыря преподобного Феодосия. Вдруг он увидел вдалеке церковь, стоящую на воздухе под облаками. От такого видения боярин пришел в великий ужас, однако с слугами своими тотчас же ускорил бег лошади, чтобы узнать, что это была за церковь. Когда же он приблизился к монастырю преподобного Феодосия, то церковь в его глазах начала спускаться на землю и оказалась в монастырской ограде на своем месте. Тогда боярин постучал в ворота и, войдя в монастырь, рассказал о своем видении преподобному. С этого времени боярин стал часто посещать преподобного и с наслаждением слушал его боговдохновенные речи. Впоследствии этот боярин уделил много своих средств на устроение монастыря и на украшение хранимой Богом церкви.
Как будет видно из следующего случая, Господь чудесно хранил не только самую церковь, но и имущество, принадлежавшее монастырю преподобного Феодосия.
Случилось раз, что нужно было некоторым людям доставить в город к судье пойманных грабителей. Дорога шла мимо одного поселка, принадлежавшего Печерскому монастырю. Когда связанных разбойников проводили мимо этого села, то один из них, кивнув головой на село, сказал: «Однажды ночью мы приходили к этому селу, намереваясь убить людей и ограбить весь монастырь. Однако нам это не удалось, потому что, когда мы пришли, селение оказалось стоящим на такой высоте, что к нему совершенно нельзя было подойти».
Так Промыслитель Бог охранял имущество монастыря, внимая молитвам уповавшего на Него преподобного. Феодосий имел обыкновение обходить по ночам монастырь с молитвою, и ею, как крепкой стеной, ограждал обитель со всем, находящимся в ней.
Во время игуменства преподобного Феодосия Бог и Пресвятая Богородица не только охраняли от грабителей монастырь, но и помогали свыше украшению его. Один боярин упомянутого князя Изяслава, по имени Судислав Геиевич, в святом крещении — Климент, отправляясь с своим князем на войну, дал такое обещание: «Если Бог сподобит меня в добром здоровье возвратиться домой, то я пожертвую в церковь Феодосиева-Печерского монастыря две гривны [13] золота, а для иконы Пресвятой Богородицы изготовлю золотой венец».
Много народа пало в этой битве, но все-таки враги были побеждены. Боярин, возвратившись невредимым с поля битвы, забыл о своем обещании.
Несколько дней спустя, он спокойно спал в послеобеденный час в своем доме, как вдруг его разбудил страшный голос, называвший его по имени:
— Климент!
Пробудившись, он увидел перед собою икону Пресвятой Богородицы, которая находилась в монастыре преподобного Феодосия, и услыхал исходящий от нее голос:
— Почему, Климент, ты не пожертвовал Мне того, что обещал; вот Я и напоминаю теперь тебе об этом; постарайся исполнить свое обещание.
Как только голос произнес эти слова, икона тотчас исчезла из глаз боярина. Боярин страшно испугался видения и приготовил, сколько обещался, золота, а также, сделав золотой венец для украшения иконы Пресвятой Богородицы, немедленно же пошел в монастырь и отдал все это преподобному Феодосию.
Спустя некоторое время боярин пожелал пожертвовать в тот же монастырь евангелие. С этим намерением он пришел к преподобному, имея под своей одеждой приготовленное для пожертвования святое евангелие. Помолившись, они хотели сесть, но так как боярин все еще не показывал евангелия, то преподобный сказал:
— Брат Климент, вынь сначала обещанное Пресвятой Богородице Святое Евангелие, которое ты скрываешь под своей одеждой, и тогда сядем.
Услышав это, боярин ужаснулся прозорливости преподобного, так как он был убежден, что об евангелии, которое он принес, никому ничего не было известно. Тотчас же, вынув из-под одежды святое евангелие, боярин отдал его преподобному. После этого они сели, и боярин, насладившись духовной беседой с Феодосием, возвратился домой.
Господь многими чудесами Своими доказал, что надежда и упование на Бога преподобного Феодосия были не напрасны. Особенно заметно обнаруживалась божественная помощь Печерскому монастырю тогда, когда в монастыре ощущался недостаток в чем-нибудь. В своей келье преподобный жил вместе с иноком Иларионом; обыкновенно святой Феодосий, тихо произнося стихи Псалтыря, прял волну или делал еще что-нибудь, а Иларион день и ночь писал книги. Вот этот-то инок и рассказал потом о следующем случае.
Раз вечером, когда они по обыкновению занимались каждый своим делом, вошел в келью эконом, по имени Анастасий, и сказал преподобному:
— Завтра у нас не на что купить съестных припасов для братии и у нас нет денег для удовлетворения других потреб монастырских.
Преподобный же отвечал:
— Сейчас, как видишь, вечер, а завтрашний день еще далек. Поэтому иди и с терпением жди. Молись Богу: Он позаботится о наших нуждах и помилует нас, если на то будет Его воля.
Выслушав это, эконом ушел. Преподобный же тотчас встал и отправился во внутреннюю келью петь по обыкновению свое правило. Возвратившись после молитвы, он сел и продолжал свое дело. В келью опять вошел эконом и стал говорить о том же. Тогда преподобный сказал ему:
— Не сказал ли я тебе — молись Богу? Завтра иди в город и возьми необходимое для братии у торговцев взаймы, а потом, когда Бог поможет, отдадим долг. Иисус Христос истинно сказал: «Не заботьтесь о завтрашнем дне» (Мф.6:34): Бог не оставит нас Своею благодатию.
Лишь только удалился эконом, как в келью вошел сияющий светом отрок в воинской одежде. Поклонившись, он положил на стол близ преподобного гривну золота и, ничего не сказав, вышел вон. Преподобный же встал и, взяв золото, со слезами благодарности помолился Богу.
Наутро преподобный позвал привратника и спросил, не приходил ли кто в прошедшую ночь в монастырь. Привратник же отвечал:
— Нет, как только зашло солнце, я тотчас же затворил ворота и с того времени не отворял их, потому что никто не приходил в монастырь.
Тогда преподобный призвал эконома и, отдавая ему гривну золота, сказал:
— Как же ты говоришь, брат Анастасий, что нам не на что купить необходимое для братии, — вот, бери золото и иди покупать то, что нужно.
Эконом же, поняв, что это послано по милости Божией, поклонился святому в ноги, прося прощения. А преподобный поучал его по этому случаю так:
— Брат, никогда не впадай в отчаяние, но всегда укрепляйся верою в Бога и во всякой печали надейся на помощь Господа, ибо Он позаботится о нас, если будет на то Его воля. Итак, приготовь праздничное угощение для братии, потому что это есть Божие посещение. Когда обеднеем, Бог тогда позаботится о нас, как было и сегодня.
Подобным же образом пришел однажды к преподобному келарь, именем Феодор, и сказал:
— У меня нет ничего съестного, что я мог бы предложить братии к обеду.
Преподобный же, как и в тот раз, отвечал:
— Иди, потерпи немного и молись Богу; Он позаботится о нас; а если мы не будем достойны Его милости, то подай к обеду вареную пшеницу с медом. Но мы должны надеяться, что Господь, в пустыне пославший хлебы непокорным людям (Исх.16:15), может и нам подать пищу.
Выслушав это, келарь удалился, а преподобный стал усердно молиться Богу. И вот по тайному внушению Божию первый боярин князя Изяслава, по имени Иоанн, прислал преподобному в монастырь три полных воза со съестными припасами: хлебом, рыбой, овощами, пшеном и медом. Получив все это, преподобный прославил Бога, а келарю сказал:
— Видишь, брат Феодор, Бог не оставит нас, если только мы будем надеяться на Него всем сердцем. Итак, иди и приготовь угощение братии, так как это посещение Божие.
Так радовался духовно преподобный с братиею во время трапезы и благодарил Бога за то, что «нет скудости у боящихся Его» (Пс.33:10). Подобные чудеса Бог часто творил в Печерской обители по молитве преподобного.
Однажды пришел из города к преподобному священник с просьбой одолжить вина для совершения божественной литургии. Тотчас же святой Феодосий призвал церковного старосту и велел ему наполнить вином сосуд, с которым пришел священник. Староста же сказал, что у них у самих так мало вина, что его едва хватит на совершение трех-четырех литургий. Преподобный же отвечал ему:
— Вылей все вино этому человеку, а о нас позаботится Сам Бог.
Староста, отойдя в сторону и не послушавшись приказания святого, отлил немного вина в сосуд священника, а остальное приберег себе на завтра для совершения божественной службы. Тогда священник пошел и показал преподобному, как мало отлил ему вина староста. Преподобный вновь позвал старосту и сказал ему:
— Не говорил ли я тебе, чтобы ты отдал все вино, а о завтрашнем дне не заботился. Господь не допустит, чтобы церковь Его Матери осталась завтра без службы; Он еще сегодня пошлет вина с избытком.
Тогда староста отдал священнику все свое вино и отпустил его. Между тем, после обеда, к вечеру, по предсказанию преподобного, привезли три воза бочонков, наполненных вином. Это прислала в дар монастырю одна домоправительница христолюбивого князя Всеволода. Видя совершившееся, церковный староста прославил Бога, дивясь исполнению предсказания преподобного Феодосия, который сказал, что Бог сегодня же пошлет в обитель вина с избытком.
Тот же церковный староста был свидетелем и другого подобного чуда, совершившегося по молитвам преподобного. Случилось это так.
Когда под праздник Успения Пресвятой Богородицы не оказалось масла, необходимого для вожжения церковных лампад, церковный староста решил приготовить его из семян и этим маслом заменить деревянное при богослужении. Староста спросил разрешения на это у преподобного Феодосия, а так как тот ничего не возразил ему, то староста и поступил так, как задумал. Но когда он намеревался влить приготовленное масло в лампады, то увидел, что в сосуде с маслом плавает мертвая мышь. Тогда староста поспешно пошел к преподобному и сказал:
— Я тщательно покрыл сосуд с приготовленным мною маслом и не знаю, как могла попасть туда мышь.
Преподобный же, поняв, что это случилось по усмотрению Промысла Божия, сказал старосте:
— Нам следовало бы надеяться на Бога, что Он подаст нам все нужное, и нехорошо было действовать без веры в всемогущество Господне: иди и вылей масло на землю. Немного подождем и помолимся Богу; Он сегодня же даст нам деревянного масла в избытке.
Староста сделал, как ему было сказано, преподобный же между тем стал молиться. К вечеру один богатый человек, действительно, привез в дар монастырю очень большую бочку деревянного масла. Преподобный прославил Бога, так скоро услышавшего его молитву. Полученным маслом не только наполнили все лампады, но его осталось еще больше половины. Таким образом братии отпраздновали с должной торжественностью светлый праздник Успения Пресвятой Богородицы.
Вот еще одно из подобных же чудес, посредством которых Господь по молитве преподобного Феодосия удовлетворял насущные нужды обители. Христолюбивый князь Изяслав, питавший к преподобному Феодосию истинно христианскую любовь, часто посещал его, находя наслаждение в его приятной беседе. В одно такое посещение он незаметно пробеседовал с ним до времени вечернего пения; затем князь вместе с преподобным пошел в церковь. По устроению Божию вдруг в это время пошел сильный дождь. Заметив это, преподобный, призвав ключаря, велел ему приготовить обед для князя.
— Отче, — сказал ключарь, — у нас совсем нет меда, чтобы угостить князя и его спутников.
Тогда преподобный спросил:
— Неужели у тебя нет хотя бы немного?
— Да, отче, совсем нет, — отвечал ключарь, — я даже порожний сосуд, в котором был напиток, перевернул, поставив его дном кверху.
Преподобный же Феодосий, преисполненный благодатных даров, как на то указывает и самое имя его [14], сказал:
— Пусть так. Однако же ступай, согласно моему приказанию и по вере в могущество имени Господа нашего сладчайшего Иисуса Христа, ты найдешь мед в том сосуде.
Ключарь пошел с верою во всемогущество Господа и увидел, что бочонок стоит на своем месте и наполнен медом, как предсказал преподобный. Ключарь в страхе поспешил рассказать преподобному о происшедшем.
— Молчи, — сказал ему преподобный, — и не рассказывай об этом никому. Иди и подавай тот мед князю и его спутникам; пусть кушают сколько хотят. Угости этим медом и братию: это ведь благословение Божие.
Спустя некоторое время дождь перестал лить и князь отправился домой. В монастыре же осталось еще столько меда, что его хватило братии на долгое время.
В другой раз к преподобному пришел однажды старший пекарь и сказал, что в монастыре нет муки для печения хлебов.
— Иди и осмотри житницу, — отвечал ему преподобный, — может быть найдешь там немного муки и нам как-нибудь хватит до тех пор, пока Господь опять не позаботится о нас.
Пекарь же сказал преподобному:
— Я говорю тебе правду, отче: я сам мел житницу, но там ничего нет, кроме оставшихся в углу трех-четырех горстей отрубей.
Тогда преподобный сказал ему:
— Верь мне, сын, что Бог может и эти оставшиеся отруби обратить в муку и ею наполнить нашу житницу, подобно тому как при Илии [15] Он из одной горсти сотворил столько муки, что вдова с детьми питалась ею в голодное время до тех пор, пока урожай не доставил в избытке хлеба всем (3 Цар.17:8–16). И теперь Бог столь же могущественен, что может сотворить нам из недостатка избыток. Итак, иди и посмотри, не благословит ли Господь милостью и то место, где хранится у нас мука.
Выслушав эти слова, пекарь ушел. Войдя затем в житницу, он увидел, что пустой прежде амбар теперь по молитве преподобного Феодосия был так переполнен, что мука сыпалась на землю через края его стен. Инок ужаснулся, увидя столь славное чудо; возвратившись, он рассказал все преподобному.
— Иди, брат, — сказал ему преподобный, — и не говори никому о случившемся, пеки по обыкновению свои хлебы. Эту милость послал нам Бог по молитвам святых братий наших.
Хваля и благодаря Бога за Его такие великие благодеяния, преподобный отец наш Феодосий все ночи проводил в молитвах: обливаясь слезами и падая на колени, он благодарил Бога за Его великие благодеяния. Братия обители, приходившие к преподобному ежедневно пред утреней брать благословение для начала богослужения, всегда слышали из-за двери, как игумен весь в слезах творил молитву, часто ударяя головою о землю. Преподобный же, услышав шаги их, умолкал и принимал вид спящего, так что братиям приходилось иногда раза по три стучать в дверь произнося каждый раз слова: «Благослови, отче!»
Тогда преподобный, показывая вид, что он только что проснулся, отвечал:
— Бог да благословит вас!
И, дав благословение, прежде всех приходил в церковь. Рассказывали, что он поступал так каждую ночь.
Кроме этих подвигов преподобный во время своего игуменства подвизался и во многих других трудах. Его никогда не видели отдыхавшим на постели, а когда по немощи телесной ему необходимо было отдохнуть после дневных молитв, то он засыпал лишь на короткое время и то сидя; затем он вскоре же просыпался и шел ко всенощной, где молился, часто преклоняя колена. Также никогда не видели его моющим свое тело для удовольствия; он омывал водой только руки и лицо. А когда иноческий устав предписывал братии сухоядение, то он сам тоже вкушал сухой хлеб и похлебку, сваренную на масле, и пил лишь одну воду. Тем более никогда не видели его печально сидящим за трапезой: он всегда имел веселое лицо, потому что его сердце укреплялось не пищей, а благодатью Божией.
Каждый год преподобный переселялся на время Великого поста в пещеру (где впоследствии было положено честное тело его) и там затворялся до наступления недели ваий (цветоносной); в пятницу перед цветоносной неделей во время вечерни он возвращался к братии. Братия думали, что он безвыходно живет в известной им пещере, а на самом деле ночью, тайно ото всех, он уходил в одно монастырское село и там в другой пещере, находящейся в скрытом месте, пребывал один, так что никто кроме Бога не знал о его действительном местопребывании. Оттуда перед пятницею на шестой неделе Великого поста он опять ночью уходил в первую пещеру, из которой в пятницу и выходил к братии, так что все думали, что он весь пост пребывал в известной им пещере.
Много скорбей и суетных мыслей внушали тогда преподобному в пещере злые духи, которые иногда наносили ему даже раны. Но Бог подавал ему невидимую силу для победы над ними, и духи никак не могли заставить блаженного уйти из пещеры. Преподобный пребывал один в темной пещере и не страшился множества полков князя тьмы. Но сам, как добрый воин Христов, молитвой и постом отгонял демонов от себя так, что они не смели потом к нему приблизиться и только издали показывались ему в призрачных видах.
Раз после вечернего пения в пещере Феодосий сел, желая немного отдохнуть. Вдруг раздался страшный вопль. Казалось, в пещере собралось множество бесов: причем одни ездили на колесницах, другие били в тимпаны, третьи играли в свирели. От шума и голосов содрогалась вся пещера. Слыша все это, преподобный не испугался, не ужаснулся, но, оградив себя, как оружием, крестным знамением, встал и начал петь стихи из Псалтыря. Землетрясение и шум тотчас прекратились. Но когда после молитвы он опять сел отдохнуть, опять послышался прежний шум и голос бесчисленных бесов. Преподобный, встав, опять начал петь и опять шум прекратился. Так много дней и ночей беспокоили его злые духи, не давая ему заснуть хоть немного. Это продолжалось до тех пор, пока преподобный при помощи благодати Божией, окончательно их не победил и не получил над ними такую власть, что они уже не осмеливались приблизиться к тому месту, где преподобный стоял на молитве. Сами бесы стали бегать от него, как это подтверждают многочисленные нижеприводимые случаи.
В помещении, где пеклись для братии хлебы, бесы немало досаждали братии своими кознями: то рассыпали муку, то проливали квас, приготовленный для хлебов, делали и многие другие неприятности братии. Однажды старший пекарь рассказал о кознях демонов преподобному Феодосию. Тогда последний отправился в то помещение и, затворив за собою двери, пробыл там до утрени, все время молясь Богу. С того часа бесы навсегда оставили это место в покое и не делали уже там ничего злого.
В другой раз пришел однажды к преподобному брат из монастырского села и рассказал ему, что в хлеве, куда загоняли скот, появились бесы, которые причиняли большой вред, не давая скоту есть. Многократно священник читал молитву и окроплял помещение для скота святою водою, но ничто не помогало. Тогда преподобный, подкрепившись молитвой и постом, отправился в то село. С наступлением вечера он вошел в хлев, затворил за собой двери и пробыл там на молитве до утра. С того часа бесы уже не появлялись в этом месте и никому в том селе не могли сделать ничего злого.
Преподобный не только сам побеждал бесовскую силу, но и других учил, как избавиться от демонов. Если он узнавал, что кто-нибудь из братии страдал от бесов, то учил такого брата не уходить с того места, но ограждать себя молитвой и постом и призывать Бога для победы над демонами.
Преподобный так поучал братию по поводу козней диавольских:
— Сначала и со мной случалось подобное. Раз ночью, когда я пел в келье обычные псалмы, вдруг передо мной появился черный пес и притом так близко, что я не мог сотворить земного поклона. Долго стоял он так, и я уже хотел его ударить, как вдруг он исчез. Меня охватил тогда такой страх и трепет, что я намеревался бежать с того места, если бы Господь не помог мне. Немного придя в себя от ужаса, я начал усердно молиться и класть частые поклоны. С тех пор я совершенно перестал бояться бесовских наваждений, хотя бы бесы и являлись перед моими глазами.
Один из братии — Иларион (о котором было упомянуто выше) рассказал следующее:
— Много зла мне делали в келье бесы. Так, когда я ложился ночью спать, являлось вдруг множество бесов, которые, схватив меня за волосы и наступая на меня ногами, волокли меня по земле; другие же из бесов, подняв стену, говорили: «Подтащим его сюда и задавим стеною». Подобное проделывали они со мною все ночи, а я, не будучи в состоянии терпеть это, пошел и рассказал все преподобному Феодосию, намереваясь переселиться оттуда в другую келью. Преподобный же сказал мне:
— Нет, брат, не уходи, чтобы бесы не могли похвалиться победой над тобой и сказать, что ты бежал от них. Если ты уйдешь, то бесы с той поры будут делать тебе еще больше зла, как получившие власть над тобою. Усердно молись в своей келье, и Бог, увидев твое терпение, поможет тебе победить их так, что они не посмеют и приблизиться к тебе.
Я же вновь сказал преподобному:
— Молю тебя, отче, позволь перейти в другую келью; теперь уж у меня нет никаких сил оставаться более в старой келье, потому что там живет множество бесов.
Тогда преподобный, осенив меня крестным знамением, сказал:
— Иди, брат, в свою келью. С этого времени лукавые бесы не посмеют причинять тебе никакого зла.
Я с верой выслушал слова святого Феодосия и, поклонившись преподобному, вышел. С того времени дерзкие бесы уже не осмеливались приблизиться к моей келье, будучи раз навсегда отогнаны молитвами преподобного Феодосия.
Насколько преподобный Феодосий был настойчив в борьбе с невидимыми врагами, настолько же мужественен в борьбе с видимыми врагами Христа Господа. Он имел такой обычай: часто, встав ночью, тайно от всех, отправлялся он к евреям и там мужественно вступал с ними в спор о Христе. Он укорял и обличал их, называя их преступниками закона и богоубийцами. Он, как истинный подражатель Христа, страстно желал принять смерть за исповедание имени Его именно от тех людей, от которых принял смерть и Сам Господь наш Иисус Христос.
Что этот мужественный исповедник имени Христова действительно имел желание пострадать за правду, подтверждает следующий случай.
Во время его игуменства невидимый враг, князь тьмы, возбудил распрю между тремя русскими князьями. Два брата по плоти: Святослав, князь Черниговский, и Всеволод Переяславский — подняли неправую войну на своего старшего брата, христолюбивого князя Изяслава Киевского, и прогнали его из стольного города Киева [16]. Сев на его место в Киеве, они послали просить преподобного Феодосия зайти к ним на обед. Преподобный же с мужеством и решимостью отвечал на их приглашение:
— Мне не достойно идти на трапезу неправды, как на трапезу Иезавели [17].
Когда же Всеволод удалился в свою Переяславскую область, а Святослав сел в Киев на место Изяслава, преподобный Феодосий начал беспрестанно обличать князя Святослава в том, что он не по праву сел на братний престол. Приходивших к нему княжеских послов преподобный просил передать князю, что он не одобряет его поступка. Однажды он послал ему большое обличительное письмо, в котором между прочим писал: «Голос крови единоутробного брата твоего вопиет на тебя к Богу, как кровь Авелева на Каина» (Быт.4:10).
В поучение ему он напоминал в письме имена многих нечестивых древних братоубийц. Князь Святослав так разгневался, прочитав это письмо, что с гневом бросил его на землю и с того времени стал искать случая заточить преподобного Феодосия в монастырь. Братия же обители, сильно опечаленные намерениям князя, упрашивали преподобного прекратить обличения князя. Точно так же и многие бояре, посещавшие преподобного, передавая ему о княжеском гневе, советовали не противоречить князю.
— Ведь князь, — говорили они, — намерен тебя заточить.
Преподобный же, слыша, что они говорят о заточении, возрадовался душою и сказал:
— Я весьма радуюсь этому, братия! Нет для меня в жизни ничего приятнее, как быть изгнанным за правду; за нее я готов идти и в заточение, и на смерть.
С того времени преподобный еще больше стал укорять князя в ненависти к брату, как бы желая вызвать этим распоряжение о своем заточении. Несмотря на свой гнев, князь не осмелился сделать преподобному какого-нибудь зла, зная его праведность и святость, так как он ранее завидовал своему брату князю Изяславу в том, что он имел в своей области такого праведника, каким был великий Феодосий. Вскоре после этого преподобный Феодосий, поняв, что его жестокие укоры не имеют успеха у князя, снисходя к просьбам братии и вельмож, перестал обличать князя и начал с этого времени со слезами убеждать его, чтобы он возвратил своему брату его область.
Когда спустя несколько дней после этого князь Святослав узнал о намерении преподобного Феодосия прекратить обличения, он очень обрадовался этому и послал спросить преподобного: разрешит ли он придти ему в монастырь или нет. А когда тот разрешил, князь с радостью отправился вместе с боярами в монастырь. Преподобный с братиею, выйдя из церкви, встретил князя с честью, так что все братия поклонились князю.
— Я не осмеливался придти к тебе, отче, думая, что ты, гневаясь, не пустишь меня в свой монастырь, — сказал князь преподобному.
Преподобный же отвечал ему:
— Что значит, благий владыко, наш гнев при твоей власти? Но нам подобает обличать и говорить то, что спасительно для души, вам же следует слушать это.
Они вошли в церковь и помолились, а затем преподобный Феодосий долго поучал его от божественного Писания, рассуждая о братской любви, так как князь винил во многом своего брата. После продолжительной душеполезной беседы, князь возвратился к себе домой, славя Бога за то, что сподобился беседовать с таковым мужем, и с тех пор стал часто посещать его обитель. Многократно и сам преподобный Феодосий ходил потом к сему державному князю Святославу, напоминая ему о страхе Божием и любви к брату.
В одно из таких посещений преподобный встретил у князя музыкантов, игравших на разных инструментах. Все веселились. Долго преподобный, потупив глаза, молча сидел подле князя; потом сказал:
— Будет ли так на том свете?
Умиленный князь прослезился и велел тотчас прекратить музыку играющим. И с тех пор, когда преподобному приходилось заставать музыку во дворце, князь, узнав о приходе блаженного, тотчас же приказывал прекратить ее.
Когда князя извещали о приходе преподобного, то нередко он сам выходил с радостным лицом и встречал его перед дверьми дворца. Исполняясь радости, князь говорил пришедшему преподобному:
— Отец, воистину говорю тебе, — если бы мне сказали, что отец родной восстал из мертвых, я бы не обрадовался так, как твоему приходу, но в то же время и не боялся бы его так, как боюсь твоей святой души.
— Если это так, как ты говоришь, — отвечал преподобный, — то исполни мою просьбу: возврати своему брату престол, который отдал ему благоверный твой отец.
Князь молчал на это, не зная, что ответить святому; так сильно враг разжег его гневом, что он не хотел даже и слышать о брате. Впрочем, преподобный Феодосий молился Богу день и ночь о христолюбивом князе Изяславе и на церковных службах приказывал поминать его, как законного киевского князя и старшего брата, а Святослава, как незаконно севшего на братний престол, запрещал поминать в своем монастыре. И только потом, упрошенный братиею, преподобный велел поминать их обоих, но все-таки Изяслава первым, а Святослава вторым.
Не желая быть свидетелем такой распри между русскими князьями, вышеупомянутый блаженный Никон (постригший преподобного Феодосия и впоследствии во всем ему помогавший), вторично удалился из Печерского монастыря на полуостров Тмутаракань, где и основал свой монастырь. Преподобный же Феодосий после его ухода по-прежнему уже один продолжал свои труды.
Так как во время его игуменства увеличилось число братии настолько, что ветхий Печерский монастырь оказался слишком тесным для братии, то преподобный отец наш Феодосий начал помышлять о том, как бы и куда бы с Божьей помощью переселиться на более обширное место и там построить большую каменную церковь тоже во имя Пресвятой Богородицы. Бог внял молитве праведника, одобрил выбранное им для переселения место и благословил постройку большой каменной церкви. Свою волю Господь обнаружил дивными чудесами.
Один благочестивый и богобоязненный человек шел раз темной ночью мимо ветхого Печерского монастыря и видел следующее. От монастыря исходил яркий свет, а преподобный Феодосий стоял перед церковью, воздев к небу руки и вознося к Богу молитву. Прохожий продолжал еще с удивлением смотреть на это, как вдруг видение изменилось, и он увидел другое чудо: над церковной крышей показалось очень большое пламя и, приняв вид дуги, перешло на другой холм, именно на тот, на котором преподобный Феодосий начал потом строить новую каменную церковь. И таким образом один край огненной дуги стоял над старой церковью, и другой над тем местом, где предполагалось построить новый храм. Видевший это чудо, впоследствии поведал о нем в монастырь преподобного Феодосия.
В другой раз ночью окрестные жители были разбужены пением множества голосов, слышавшихся близ обители. Они встали и, выйдя из домов своих, пошли на возвышенное место посмотреть, откуда именно слышатся эти голоса. Тогда они увидели следующее. Ветхий Печерский монастырь был залит ярким светом; множество иноков, выходя из старой церкви, шли на новое место: одни несли икону Пресвятой Богородицы, а прочие с песнопениями сопутствовали первым, неся в руках зажженные свечи. Во главе всех шел отец и наставник иноков преподобный Феодосий. Дойдя до нового места, они сотворили на нем пение и молитву, а затем, возвратившись назад, с пением опять вошли в старую церковь. Множество свидетелей удостоверяло потом действительность этого чуда. А так как в вышеупомянутом шествии не участвовал ни один инок, то все поняли, что люди эти видели ангелов.
На ознаменованном Богом столь великими чудесами месте таким образом стала строиться каменная церковь во имя Пресвятой Богородицы [18]. В постройке этой церкви принимал большое участие своими трудами и сам преподобный Феодосий: он ежедневно приходил туда, тщательно наблюдал за работами и, насколько возможно, помогал строить, работая вместе с каменщиками. Во время работы он так плохо одевался, что его можно было принять за последнего послушника, но никак не за игумена.
Однажды, когда преподобный шел на постройку церкви, встретила его одна вдова, обиженная судьей, и спросила:
— Чернец, скажи мне, где ваш игумен? Не в монастыре ли он?
— Что тебе нужно от него, — отвечал преподобный, — ведь он тоже грешный человек?
Женщина же ответила на это:
— Я не знаю, грешен ли он или нет; знаю только то, что он многих избавляет от печали и зла. Поэтому я и иду просить его, чтобы он защитил меня от обид несправедливого судии.
Преподобный же, разузнав ее дело, сжалился над ней и сказал:
— Иди теперь домой, а когда возвратится наш игумен, я скажу ему о тебе, и он избавит тебя от беды.
Выслушав его, женщина пошла домой, а преподобный отправился к судье. Вняв просьбам святого Феодосия, судья вошел в положении вдовы и, сделав снисхождение, возвратил ей все, в чем она была им обижена.
Такими и подобными этому достойными праведника делами преподобный Феодосий сопровождал постройку печерской церкви во имя Пресвятой Богородицы. Он окончательно не отстроил этой церкви при жизни своей, но и после смерти своими, угодными Богу, молитвами помогал в этом преподобному Стефану, который после него принял игуменство и продолжил начатую святым Феодосием постройку храма.
Между тем, богоугодная жизнь преподобного отца нашего Феодосия стала склоняться к закату. Предчувствуя свое отшествие к Богу, преподобный в день своей кончины велел собрать всю братию, позвав к себе не только находящихся в монастыре, но и всех почему-либо отсутствовавших и занятых делом, и даже всю монастырскую прислугу. Когда все собрались, он начал убеждать каждого со всяким усердием и страхом Божиим исполнять порученные ему обязанности. Со слезами говорил он о спасении души, о богоугодной воздержной жизни, об усердном посещении церкви, о благоговейном страхе, с которым все должны стоять на богослужении, о любви и покорности в отношении не только к старшим, но и к своим сверстникам. Сказав об обязанностях каждого, он благословил братию и отпустил ее с миром. Затем пришел посетить преподобного благочестивый князь Святослав. Его он учил своими благодатными устами благочестию, охранению православия и попечению о святых церквах. Затем он сказал ему:
— Я буду молиться Господу Богу и Его Всенепорочной Матери о укреплении тебя в благочестии. Дай Бог, чтобы правление твое было тихо и безмятежно. И вот, я поручаю твоему благочестию этот святой Печерский монастырь и храм Пресвятой Богородицы, по ее воле созданный.
Перемежающиеся страшный озноб и болезненный палящий жар так расслабили тело преподобного, что он должен был лечь в постель, на которую никогда прежде не ложился. В постели он говорил:
— Да будет воля Божия! Как Господь соизволит, так пусть Он и творит! Но молю Тебя, Владыко мой, Иисусе Христе, будь милостив к душе моей: пусть избегнет она лукавых демонов, пусть встретят ее Твои ангелы и, проведя мимо воздушных мытарств, пусть представят ее к свету Твоего милосердия!
Сказав это, он умолк.
Три дня преподобный не мог ни говорить, ни открыть глаз, так что его можно было принять за умершего, если бы не было заметно слабого дыхания на устах его. Опасная болезнь святого старца причиняла братии великую скорбь и печаль. Пробыв три дня в такой болезни, преподобный поднялся с одра своего и сказал собравшейся всей братии:
— Братия мои и отцы! Вот жизнь моя кончается — это Господь мне открыл в пещере Великим постом. Подумайте между собой, кого бы вы хотели иметь у себя игуменом вместо меня.
Сильно опечаленные этими словами братия начали плакать. Выйдя от преподобного и посоветовавшись, все иноки согласились избрать себе игуменом уставщика [19] Стефана. На другой день преподобный снова созвал всех братий и спросил их:
— Как вы решили между собой, дети? Кто из вас достоин быть игуменом?
Все сказали, что игуменства достоин Стефан. Подозвав к себе Стефана, преподобный благословил его на игуменство вместо себя и сказал ему:
— Вот, чадо, передаю тебе монастырь; тщательно береги его; какой порядок в службах завел я, такой соблюдай и ты, и во всем держись монастырского предания. Устава не изменяй, но все делай по закону и монастырскому чину.
Братию же преподобный долго поучал, завещевая им слушаться нового игумена. Затем отпустил всех, предуказав им день своего преставления — субботу.
— После восхода солнца, — сказал он братии, — душа моя выйдет из тела.
Затем преподобный снова позвал к себе одного Стефана и наедине много поучал его о том, как пасти святое стадо. Так как преподобный сильно ослаб от болезни, то Стефан, не отлучаясь, со смирением служил ему. В наступившую субботу на рассвете святой Феодосий послал за братией. Когда все иноки собрались, святой, прощаясь, с любовью поцеловал каждого; они же горько рыдали, предвидя скорую потерю такого доброго пастыря. Святой Феодосий, уже совсем приготовившись к смерти, сказал им:
— Дети мои любезные и братия мои! Я всех вас облобызал потому, что отхожу к моему Владыке, Иисусу Христу. Вот вам игумен, которого вы сами выбрали; почитайте его за духовного отца, слушайтесь его и по его поведению творите все богоугодное. Бог же, сотворивший все словом и премудростью, пусть Сам благословит вас и сохранит от наветов лукавого; да сохранит Он в вас до последнего издыхания вашего твердую и непоколебимую веру и любовь друг к другу. Затем, молю вас и заклинаю, — похороните меня в той одежде, в которой я нахожусь теперь, и положите тело мое в ту пещеру, где я пребывал Великим постом; ни в каком случае не омывайте моего убогого тела. Пусть никто из мирских людей не видит моего погребения; вы одни, иноки, положите меня в указанном мною месте.
Слушая слова святого, братия сильно плакали. Преподобный снова стал утешать их, говоря:
— Обещаю вам, братия и отцы, что хотя я отхожу от вас телом, но душою своею всегда пребуду с вами.
После этих слов преподобный всех отпустил, не оставив при себе никого. Один из братии, который постоянно ему служил, просверлив скважину в двери, посмотрел, что он делал. Преподобный, поднявшись с постели, пав ниц, со слезами молил милостивого Бога о спасении души своей. В своей молитве он призывал на помощь всех святых и более всего Пресвятую Владычицу нашу Богородицу, Которой он поручал свое стадо и самую обитель свою. После молитвы он снова лег на постель, а затем, немного отдохнув, поднял глаза к небу и, с радостью на лице, громким голосом сказал: «Благословен Бог! Если это так, то уже я не боюсь, но еще с большей радостью отхожу от этого мира».
Надо думать, что, произнося вышеприведенные слова, он созерцал какое-то видение. Потом он, выпрямив ноги и сложив крестообразно на груди руки, предал святую душу свою Богу и присоединился к лику святых отцов. Это произошло в 1074 г., 3 мая, в субботу, как предсказал преподобный, после восхода солнца. Горячо оплакав кончину святого Феодосия, братия отнесли святое тело его в церковь и там совершили обычные молитвы и песнопения о преставившемся.
По божественному устроению о кончине преподобного тотчас узнало очень много людей. Народ и многие из бояр, собравшиеся по собственному усердию у монастырских ворот, ожидали времени, когда вынесут тело преподобного из монастыря для погребения в пещере. Братия же, затворив ворота, никого не пускали в монастырь, дожидаясь времени, когда разойдется народ, чтобы предать погребению тело преподобного, какой сам завещал об этом, в отсутствии мирян. И вот по воле Божией небо внезапно закрылось тучами; пошел сильный дождь. Только что народ разошелся, как опять засияло солнце. Тогда братия вынесли из церкви тело преподобного и с честью положили его в пещере [20].
В момент кончины праведника, князь Святослав находится недалеко от Печерского монастыря; вдруг он видит над монастырем огненный столб, простиравшийся от земли до неба. Догадавшись о кончине преподобного, князь сказал присутствовавшим:
— Это, как я думаю, сегодня преставился от земли к небу преподобный Феодосий; я вчера был у него и видел, что он находился в очень тяжкой болезни.
Он послал узнать о преподобном и, когда удостоверился в его смерти, много плакал.
В год смерти блаженного Феодосия по молитвам его все монастырские сокровища стали умножаться, в полях было обилие, в монастырских животных — большой приплод. Такого года еще не было прежде. Видя это, братия вспомнили обещание святого отца своего и прославили Бога за то, что Он сподобил угодника Своего, блаженного Феодосия благодатных даров Своих. Благодатные дары обнаружились после смерти святого Феодосия многими чудесами, которые творил святой по усердной молитве всех, призывавших его на помощь.
В описываемое время князь Святослав сильно прогневался на одного боярина. Многие говорили, что князь хочет послать его в заточение. Боярин же тот усердно молился Богу и призывал на помощь преподобного Феодосия, говоря: «Знаю, отче, что ты свят; вот я в беде; будь милостив ко мне: своей молитвой к небесному Владыке избавь меня от беды».
Когда боярин уснул, ему явился во сне преподобный и сказал:
— Что так печалишься? Неужели ты думаешь, что я совсем ушел от вас? Если телом я и отлучился, но душою всегда пребываю с вами. Вот завтра князь без всякого гнева призовет тебя и опять возвратит тебе прежний чин.
Опомнившись и придя в себя, боярин увидел сзади близ двери выходившего из комнаты преподобного. Предсказанное святым Феодосием действительно сбылось, и боярин с этого времени стал питать еще большую любовь к Печерскому монастырю.
Собираясь в путь, один человек принес в монастырь преподобного Феодосия ковчежец серебра и отдал его на сохранение своему знакомому иноку по имени Конон. Об этом узнал инок Николай и, украв по бесовскому наущению тот ковчежец, скрыл его. Возвратившийся Конон не нашел в своей келье серебра и, сильно опечалившись по этому поводу, стал со слезами молиться Богу, призывая на помощь преподобного Феодосия. Заснув после молитвы, Конон увидел явившегося к нему преподобного Феодосия, который сказал ему:
— То серебро, о котором ты печалишься, взял по диавольскому внушению инок Николай и скрыл в пещере.
Потом, открыв, где было спрятано золото, он сказал ему:
— Иди и, никому не говоря об этом, возьми свое.
Проснувшись, обрадованный инок быстро встал и, затеплив свечу, отправился в указанное место. Найдя похищенное, он возблагодарил Бога и Его угодника, преподобного Феодосия.
Имел место и следующий случай. Один клирик святой великой соборной Киевской Софийской церкви сильно занемог: все тело его пылало от сильного внутреннего жара. Придя в чувство, он помолился Богу и преподобному угоднику Его Феодосию, прося облегчить его страдания. Едва он уснул, как увидел во сне преподобного Феодосия, который, подавая ему жезл, сказал: «Возьми и ходи с ним».
Проснувшись, больной почувствовал, что жар в теле его слабеет и болезнь прекращается. А когда после этого он выздоровел, то пошел в Печерский монастырь и рассказал братии, как он исцелился от болезни по молитвам преподобного Феодосия. Иноки же прославили Бога, давшего такую благодать праведнику.
Был еще и такой случай. Во время своего игуменства в Печерском монастыре преподобный Феодосий постановил, чтобы в пятницу первой недели Великого поста подавались на трапезу братии, — как добрым подвижникам, потрудившимся в воздержании, — совершенно чистые хлебы, обязательно с медом и маком. Это постановление соблюдалось всегда и блаженным Стефаном [21], поставленным в игумены самим преподобным Феодосием. После Стефана принял игуменство в Печерском монастыре блаженный Никон [22], и он в наступившую пятницу первой недели Великого поста приказал келарю сделать согласно установлению преподобного Феодосия. Келарь же ослушался повеления игумена и не исполнил установленного преподобным Феодосием под предлогом, что нет муки для таких хлебов. Но Сам Бог не допустил погибнуть установленному преподобным Феодосием обычаю. Когда после литургии братия направлялись в трапезную на постный обед, откуда-то неожиданно привезли им воз чистых хлебов. Видя это чудо, братия прославили Бога и Его угодника, не оставлявшего их и после своей смерти. Они прославляли отца и наставника своего, преподобного Феодосия, хранившего для благоденствия иноков свое установление и исполнявшего свое обещание — всегда оказывать обители помощь, право испрашивать которую у Господа он заслужил своими богоугодными делами. Споспешествуемые святыми дерзновенными молитвами преподобного Феодосия, да сподобимся и мы получить дар Божий — жизнь вечную со Христом Иисусом, Господом нашим, славимым с Богом Отцом и Святым Духом во веки. Аминь.
Возвысився на добродетель, измлада возлюбив монашеское житие, к желанию доблественне достиг, вселился еси в пещеру, и украсив житие твое пощением и светлостию, в молитвах яко безплотен пребывал еси, в российстей земли яко светлое светило просияв, отче Феодосие: моли Христа Бога спастися душам нашым.
Звезду российскую днесь почтим, от востока возсиявшую, и на запад пришедшую: всю бо страну сию чудесы и добротою обогатившу, и вся ны содеянием и благодатию монашескаго устава, блаженнаго Феодосия.
Примечания:
[1] Память преподобного Антония празднуется св. Церковью 10-го июля.
[2] Преподобный Нестор подвизался в Печерском монастыре еще при жизни преподобного Феодосия. Кроме жития преподобного Феодосия он написал еще житие святых благоверных князей Бориса и Глеба. Помимо того он оставил нам первоначальную историю нашего отечества, или Летопись, где он излагает по годам историю русской земли; за этот труд ему усвоено наименование Летописца. Летопись Нестора доведена до 1111 г. Следует заметить, что, по мнению некоторых ученых, летопись написана не одним Нестором. Весьма вероятно, что в составлении ее принимал участие Сильвестр, игумен Михайловского Выдубицкого монастыря в Киеве (живший в начале XII века). За свои подвижнические труды Нестор причислен св. Церковью к лику святых. Память его празднуется 27 октября.
[3] Василев с именем Василькова существует и в настоящее время и представляет собою уездный город Киевской губ.; он находится в 36 верстах к юго-западу от Киева и расположен при реке Стугне, притоке Днепра. — Преподобный Феодосий родился между 1035–1038 г.
[4] Причиной, побудившей родителей Феодосия переселиться в Курск, было распоряжение князя о перемещении из Василева отца Феодосия на службу в Курск. В Василеве, как и в Курске, отец Феодосия исполнял, вероятно, обязанность княжеского «тина» или судьи, мирового посредника (по делам не уголовным).
[5] См. житие его под 23 марта.
[6] Это было в 1055–1056 гг. Ярослав I Владимирович княжил с 1019 по 1054 г.
[7] Это было в 1056–1057 гг.
[8] См. житие его под 19 ноября.
[9] Изяслав I Ярославич княжил с 1054 по 1073 г., затем вторично с 1076 по 1078 г.
[10] См. житие его под 28 января.
[11] Святой Ефрем путешествовал в Константинополь, где и списал устав Студийского монастыря. Этот устав был составлен преподобным Феодором Студитом, игуменом Студийского монастыря в Константинополе, в начале IX в. В конце XI в. он был введен в руководство русскою Церковью и держался в ней до половины ХIV в., когда начинает уступать иерусалимскому (этот устав введен преподобным Саввою Освященным в палестинских монастырях в VI в. — Память св. Саввы празднуется 5 декабря). В основу Студийского устава преподобный Феодор положил общежительные правила монастырского жития святого Василия Великого. Память святого Ефрема совершается Церковью 28 января.
[12] Преподобный Никон удалялся на юг России, в Тмутаракань.
[13] Гривна (от санскрит. griva — шея) — собственно ожерелье, цепочка, обыкновенно золотая, носившаяся на шее в качестве украшения. Обычай носить гривну на шее привился у нас на Руси от татар. Впоследствии наименование гривны стало усвояться слитку золота, определенной величины (от 72-х до 96-ти золотн.), обращавшемуся в качестве монеты.
[14] Феодосий по переводу с греческого значит «данный от Бога»; в переносном смысле: «наделенный дарами от Бога».
[15] Илия — славнейший из ветхозаветных пророков, грозный обличитель нечестия и идолопоклонства во времена нечестивого царя израильского Ахава и его жены Иезавели. Он был родом из галилейского города Фесвы, почему и называется фесвитянином. За свое ревностное служение имени Божию, Илия был взят живым на небо (4 Цар.2:1–15). История его жизни и деятельности излагается в конце 3 и начале 4 книги Царств. Память его празднуется св. Церковью 20 июля.
[16] Святослав II Ярославич княжил в Киеве с 1073 по 1076 г., а Всеволод I Ярославич с 1078 по 1093 г.
[17] Иезавель — жена израильского царя Ахава, отличавшаяся крайним нечестием и распутством. Слепо подчиняясь ее влиянию, Ахав превзошел нечестием всех своих предшественников и предался самому постыдному идолопоклонству. Он построил в Самарии храм Ваалу, насадил священные рощи, позволил Иезавели воздвигнуть алтари божествам Тирским и Сидонским (3 Цар.16:31–33). Иезавель содержала четыреста ложных пророков, которые питались от ее стола (3 Цар.18:19). Очевидно эту именно «трапезу» и разумеет в данном случае святой Феодосий.
[18] Храм заложен был в 1073 г. Преподобный Феодосий не успел докончить постройку храма и монастыря. Ее довели до конца преемники Феодосия: Стефан (бывший игуменом с 1074 до 1078 г.), Никон (управлявший монастырем с 1078 до 1088 г.) и Иоанн (избранный в игумены в 1088 или 1089 г.). Каменная церковь нового монастыря, заложенная преподобным Феодосием, была окончена кладкой при Стефане в 1075 г., но, вероятно по причине недостатка денежных средств для отделки, производившейся медленно, она была освящена только чрез 14 лет, в 1089 г. В 1108 г. была окончена постройка трапезной для братии, а в 1182 г. монастырь был обнесен каменной стеной. Старый монастырь после постройки нового не был уничтожен, а продолжал существовать с небольшим числом оставшейся в нем братии; пещера же, при которой находился этот монастырь, после того как вышли из нее братия, стала служить для монастыря усыпальницей или кладбищем. В 1240 г. Печерский монастырь был в значительной степени разрушен татарами. Восстановление монастыря последовало в конце XIII в. В современном своем виде монастырь сохранил от домонгольского периода только нижнюю часть «великой» или главной церкви и, может быть, надворотную церковь в честь Святой Троицы. Нынешние каменные стены монастыря построены на месте деревянных (заменивших собою разрушенные татарами каменные стены) в конце XVII в., и вообще все современные здания монастыря выстроены в XVIII в. (за исключением упомянутой нижней части главной церкви и надворотной церкви в честь Святой Троицы).
[19] Уставщик — управитель хора, регент.
[20] В 1091 г. честные мощи преподобного Феодосия из пещеры, где они первоначально были положены, были перенесены братиею в церковь Успения Пресвятой Богородицы, где и были положены в притворе с правой стороны. Во время татарского нашествия святые мощи Феодосия были положены, для сохранения, под спуд у западных дверей той же церкви, где они почивают и до настоящего времени. Событие перенесения честных мощей преподобного Феодосия празднуется 14 августа. В 1108 г. митрополит Никифор (с 1103 по 1121 г.) постановил на соборе «вписать Феодосия в синодик по всем епископиям». С этого времени начали праздновать везде, как преставление преподобного Феодосия, так и перенесение честных мощей его. Преподобный Феодосий назидает отдаленные от него поколения не только своею подвижническою жизнью, но и своими письменными наставлениями, дошедшими до нас преимущественно в форме поучений на разные случаи. К сожалению, вопрос о подлинности некоторых сочинений преподобного Феодосия не выяснен еще окончательно. С несомненностью преп. Феодосию должны быть приписаны следующие пять поучений: 1) поучение в среду 3 недели Великого поста «на часех» «о терпении и любви»; 2) поучение в четверг 3 недели поста «о терпении, о любви и о посте»; 3) поучение в четверг 3 недели поста «на часех» «о терпении и милостыне»; 4) поучение в пятницу 3 недели поста «о терпении и о смирении»; и, наконец, 5) поучение в пятницу 3 недели поста «на часех» «о хождении к церкви и о молитве». Кроме того преподобному Феодосию приписываются еще следующие поучения: 1) поучение «к келарю» (об его обязанностях); 2) поучение «о казнях Божиих» (полагают, что оно было сказано преподобным Феодосием в 1067 В. после несчастной битвы с половцами); 3) поучение относительно «обеда и пития» (для братии); 4) «слово некоего христолюбца и ревнителя по правой вере»; 5) «наказание отца духовного к детям о пьянстве»; 6) «слово о том, како крестися Владимир, возмя Корсунь»; и, наконец, 7) некоторые отрывки из поучений. Преп. Феодосию также приписываются два поучения на вторник и среду 3 недели Великого поста с именем святого Феодора Студита, а также и некотор. друг. Затем преподобному Феодосию принадлежат нисколько посланий (вероятно два-три) к великому князю Изяславу (эти послания носят в дошедших до нас памятниках название «вопрошаний» князя Изяслава). Все перечисленные произведения преподобного Феодосия написаны очень просто и с большим чувством. Поучения и послания преп. Феодосия чужды всякой риторической витиеватости. Что касается до содержания их, то в тех из них, которые назначались для братии, преподобный Феодосий говорит об монашеских обетах и обязанностях; особенно подробно он останавливается на обете нестяжательности, в поучениях же, предназначенных для народа, преподобный Феодосий энергично восставал против различных языческих обычаев, которые в то время были очень распространены на Руси и едва только начали искореняться христианскими проповедниками. Особенно сильно преп. Феодосий вооружался против идолопоклонства и пьянства. Наконец, преподобному Феодосию приписываются еще некоторые молитвы, помещенные с его именем в некоторых списках древних Псалтырей.
[21] Стефан — настоятельствовал с 1074 по 1078 г.
[22] Никон — настоятельствовал с 1078 по 1088 г.
"}},"2213":{"name":{"nominative":"Прп. Феодосия Тотемского (1568)","short":"Прп. Феодосия"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Преподобный Феодосии Тотемский Суморин родился в Вологде около 1530 года. С юных лет он воспитывался в духе христианского благочестия и в страхе Божием. По настоянию родителей он женился, но семейная жизнь не отвлекала его от Бога. Он усердно посещал церковь и много молился дома, особенно по ночам. После смерти родителей и супруги он удалился в Прилуцкий монастырь неподалеку от Вологды. В обители Феодосии проходил различные послушания: носил воду, рубил дрова, молол муку, пек хлеб. Отправившись по поручению игумена в Тотьму смотреть за монастырскими солеварнями, он испросил разрешения царя Иоанна Васильевича и благословения архиепископа Никандра основать возле Тотьмы монастырь. Феодосии был назначен настоятелем новостроящейся обители, которая по грамоте 1554 года освобождалась от всяких податей. Преподобный обновил Тотемскую Ефремову пустынь и учредил в ней братство. Будучи настоятелем двух обителей, Феодосии продолжал вести подвижническую жизнь: он изнурял свое тело веригами и власяницей, а под схимническим кукулем носил железную шапку. Любя духовное чтение, настоятель приобретал для монастыря много книг. Преставился преподобный в 1568 году и был погребен в основанном им монастыре. При гробе его совершались чудеса. 2 сентября 1796 года при перестройке Вознесенской церкви его мощи были обретены нетленными, прославление их состоялось 28 января 1798 года, в день его преставления."}},"2214":{"name":{"nominative":"Свт. Феодосия, архиеп. Черниговского (1696)","short":"Свт. Феодосия"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Святитель Феодосии, архиепископ Черниговский, родился в начале тридцатых годов XVII столетия в Подольской губернии. Он происходил из древнего дворянского рода Полоницких-Углицких; родителями его были иерей Никита и Мария. Благочестие, царившее в семье будущего святителя, благотворно содействовало духовному развитию мальчика. С детства он отличался кротостью и прилежанием к молитве. Природные способности юноши раскрылись в Киево-Братской коллегии при Киевском Богоявленском монастыре. Это было время самого расцвета коллегии (конец сороковых годов XVII века), когда ее ректорами были архимандрит Иннокентий (Гизель), а затем игумен, впоследствии архиепископ Черниговский, Лазарь (Баранович),, а в числе наставников — иеромонах Епифаний (Славинецкий), иеромонах Арсений (Сатановский), епископ Белорусский Феодосии (Баевский), игумен Феодосии (Сафонович) и Мелетий Дзик, которые были просвещеннейшими людьми того времени. Товарищами святого Феодосия по коллегии были будущие выдающиеся пастыри: Симеон Полоцкий, Иоанникий Голятовский, Антоний Радивилловский, Варлаам Ясинский. Киево-Братская Богоявленская школа являлась в то время главным центром борьбы Православия против нападок католического духовенства, иезуитов и униатов. В годы обучения окончательно утвердилось призвание святого Феодосия к иноческому подвигу: всё свободное от занятий время он отдавал молитве, Богомыслию и чтению Священного Писания. Можно полагать, что святой не окончил полного курса колле гии, так как после разорения Подола поляками она на несколько лет прекратила свою деятельность. Святитель на всю жизнь сохранил глубокую признательность воспитавшему его Киево-Братскому монастырю. В синодике Киево-Выдубицкого монастыря сделано следующее замечание о святом Феодосии: «Был он муж благора зумен и благотворящ Киевскому Братскому монастырю». По получении образования будущий святитель принял иноче ский постриг в Киево-Печерской Лавре с именем Феодосии, в честь преподобного Феодосия Печерского (память 3 мая) (мирское имя его неизвестно). Киевским митрополитом Дионисием (Балабаном) он был поставлен архидиаконом Киево-Софийского собора, а затем назначен наместником митрополичьего кафедрального дома. Но вскоре он оставил Киев и поселился в отдаленном Крутицком монастыре (Черниговской епархии), возле местечка Батурина, славившемся строгой иноческой жизнью. Там он был посвящен в сан иеромонаха. В 1662 году святой Феодосии был назначен игуменом Корсунского монастыря Киевской епархии, а в 1664 году — настоятелем древнего Киево-Выдубицкого монастыря. Эта обитель неза долго перед тем находилась в руках униатов и была совершенно разорена. Но святому Феодосию благодаря своей энергии и настойчивости удалось быстро возродить Выдубицкий Михайловский монастырь. Он особенно заботился об устроении церковного благолепия. Он создал прекрасный хор, который славился не только в Малороссии, но и в Москве, куда святой Феодосии в 1685 году посылал своих певчих. Заботясь о духовном возрастании насельни ков обители, святой игумен, сам строгий подвижник, устроил в 1680 году недалеко от обители, на острове Михайловщине, не большой скит для братии, желавшей уединения. Он назначил туда устроителем и наместником одного из самых ревностных иноков обители — иеромонаха Иова (Опалинского). В бытность святого Феодосия игуменом Киево-Выдубицкого монастыря ему пришлось пережить тяжелые дни. Вместе с другими игуменами он был об винен Мефодием, епископом Мстиславским и Оршанским, в измене русскому правительству и в мнимой переписке с изменниками Рос сии. 20 сентября 1668 года святому Феодосию пришлось давать объяснения по этому делу. 17 ноября 1668 года клевета была обнаружена, и святой Феодосии, вместе с другими игуменами, получил прощение. Преосвященный Лазарь (Баранович) оценил высокие духовные качества святого Феодосия и приблизил его к себе. Он называл его «овцой стада Христова, научившейся покор ности», и пророчески желал, чтобы имя святого Феодосия было написано на Небесах. Когда в 1679 году Преосвященный Лазарь стал местоблюстителем Киевской митрополии, он назначил святого Феодосия своим наместником в Киеве, а сам оставался в Чернигове. В качестве наместника местоблюстителя Киевской митрополии святой Феодосии принимал деятельное участие во многих церковных событиях. В 1685 году он участвовал с правом решающего голоса в избрании епископа Гедеона (Четвертинского) митрополитом Киевским и вместе с Иеронимом (Дубиною), игу меном Переяславским, был послан в Москву с извещением об избрании. В Москве оба представителя были приняты с почетом и уважением. Результатом этого посольства было воссоединение Киевской митрополии с Русской Православной Церковью. В 1688 году святой Феодосии был назначен архимандритом Черниговского Елецкого монастыря,, на место почившего архиман дрита Иоанникия (Голятовского). С того времени вся деятель ность святого переносится из Киева в Чернигов. Это назначение состоялось, главным образом, по желанию Преосвященного Лазаря. Святому Феодосию пришлось немало потрудиться над благоустройством Елецкой обители, так как монастырь этот, еще не оправившийся после опустошения иезуитами и доминиканцами, был весьма беден и неустроен. Трудами святого Феодосия удалось достигнуть в продолжение двух-трех лет для Елецкой обители благосостояния, вполне обеспечивавшего ее существование. Святой и в своей новой должности оказывал всемерное содействие Преосвященному Лазарю во всех важных -делах. Он участвовал в составлении соборного ответа Московскому Патриарху Иоакиму на его вопросные грамоты об отношении Киевской митрополии к Флорентийскому Собору и в обсуждении вопроса о времени пресуществления Святых Даров, поднятого на этом Соборе. Когда же Патриарх не удовлетворился этими ответами и в Москву в начале 1689 года был послан Батуринский игумен святой Димитрий (Туптало) (будущий митрополит Ростовский), святой Феодосии ездил с ним в качестве представителя от Преосвященного Лазаря. Ему поручено было передать Патриарху ответное письмо и выяснить недоразумения. 11 сентября 1692 года святой Феодосии был торжественно хиротонисан во архиепископа в Успенском соборе Московского Кремля. Об управлении святителем Феодосией Черниговской епархией сохранилось мало сведений. Особенное внимание святитель обращал на пробуждение и поддержание в пастве духа истинно христианского благочестия. С этой целью он заботился о поддержании старых и устройстве новых монастырей и храмов. В самом начале его святительства, по его благословению, был создан Печеникский девичий монастырь, и он сам освятил храм этой обители в честь Успения Пресвятой Богородицы. В 1694 году, по его благословению, был основан Любецкий скит в 2-х верстах от Любеча; в 1694 году святитель освятил в Домницком мужском монастыре храм в' честь Рождества Пресвятой Богородицы, а летом 1695 года — величественный храм в честь Пресвятой Богородицы, построенный на вершине горы Болдинской, близ древнего Ильинского монастыря. При святителе Феодосии в Черниговской епархии замечается особенный подъем и усиление иночества. Святитель уделял также большое внимание духовенству и был строго разборчив при выборе кандидатов священства. Он особенно покровительствовал черниговским духовным школам, приглашал в них из Киева ученых монахов, среди которых был святой Иоанн (Максимович),, будущий митрополит Тобольский, сделавшийся впоследствии помощником и преемником святителя и устроителем черниговских духовных школ. Строгая справедливость в отношении к духовенству и пастве, глубокое сострадание, снисходительность и христианское миролюбие были отличительными чертами деятельности святителя Феодосия. К нему часто обращались за помощью и советом не только православные, но и лица других исповеданий. Но недолго святитель Феодосии окормлял Черниговскую паству. Чувствуя приближение смерти, он вызвал к себе в Чернигов наместника Брянского Свенского монастыря, святого Иоанна (Максимовича) и возвел его из иеромонаха в архимандрита Черниговского Елецкого монастыря. В новом архимандрите он заранее готовил себе преемника. 6 февраля 1696 года святитель Феодосии скончался и был погребен в Черниговском кафедральном Борисоглебском соборе, за правым клиросом, в особо сделанном для того склепе. Впоследствии его преемник святитель Иоанн (Максимович) построил над его гробом кирпичный свод с хвалебной надписью в стихах в благодарность за чудесное исцеление от тяжкой болезни. Особое благодатное дарование, которое стяжал святитель Феодосии, засвидетельствовано его подвижнической жизнью и сокровенной помощью всем, возносившим ему молитвы. Прославление святителя Феодосия совершилось 9 сентября 1896 года."}},"2256":{"name":{"nominative":"Прп. Феофана Исповедника, творца канонов, еп. Никейского (ок. 850)","short":"Прп. Феофана"},"life":{"id":"minei-1011-2256","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Преподобный Феофан родился от благочестивых родителей, живших в Палестине. Они были люди богобоязненные и особенно усердствовали в страннолюбии. Феофан имел брата, наименованного впоследствии за понесенные им от иконоборцев страдания — Начертанным [1]. Попечениями своих родителей, Феофан с братом своим Феодором обучились всякой книжной премудрости и были искусными философами [2]. Постигнув суету и непостоянство настоящего мира, «ибо проходит образ мира сего» (1 Кор.7:31), оставивши все, братья пришли в Лавру святого Саввы [3] и посвятили там себя иноческой жизни, в коей и подвизались ревностно, преуспевая в молитвах и во всех добродетелях. За свою добродетельную жизнь Феофан был удостоен пресвитерского сана.
В то время началось безбожное гонение на святые иконы [4], которое волновало всю церковь Божию, и многие христиане за почитание святых икон подверглись гонениям и мучениям. Тогда сии премудрые учители и защитники православия были посланы иерусалимским патриархом [5], как бы агнцы к волку, к императору Льву Армянину [6] для обличения его злочестия. Пришед в Константинополь и представ пред сим богопротивником, они дерзновенно обличали его в злочестии. Вследствие сего братья-философы много пострадали, и не от одного только императора Льва Армянина, но и от других бывших после него, императоров Михаила Балбы и Феофила [7]. Они претерпели многоразличные мучения, раны и оковы, голод и жажду, ссылки и заклеймение лиц, заточения и другие бесчисленнейшие злополучия. В течение более двадцати лет, от 817-го до 842-го года, они были мучимы и гонимы иконоборцами. Среди сих бедствий, святой Феодор преставился [8], а Феофан дожил до наступления мира в Церкви. Сын Византийского императора Феофила, Михаил [9], приняв вместе с матерью своею Феодорою скипетр Византийских императоров, восстановил почитание святых икон, внес их в церкви Божии и возвратил из заточения всех святых мужей, страдавших за иконопочитание, оказывая всем им большие почести. Тогда же был возвращен из заточения и святой Феофан и, после принятия рукоположения от патриарха Мефодия [10], уничтожившего иконоборческую ересь, был назначен на митрополичью кафедру Никейской церкви [11].
Святой Феофан составил торжественный канон о почитании святых икон и оставил после себя Церкви Христовой много и других полезных писаний [12]. От здешней земной жизни он переселился ко Господу [13] и, после многоболезненных подвигов своих, ныне блаженствует в небесных обителях.
Возгремев Христово божественное воплощение, бесплотныя враги до конца обличил еси, чудне Феофане. Сего ради вси верно и благочестно вопием ти: моли непрестанно о всех нас.
Примечания:
[1] Память преподобномученика Феодора, брата св. Феофана, совершается Церковью 27-го декабря. «Начертанными» свв. Феодор и Феофан именуются потому, что на лицах их после жестоких истязаний, коим они были подвергнуты, как защитники иконопочитания, император Византийский Феофил велел начертать позорные стихи, мучительным начертанием которых, посредством раскаленных игл, были выжжены лица исповедников до самых веждей.
[2] Философ — с греческого значит: любитель мудрости, т. е. ученый, посвятивший себя исследованию высших вопросов бытия: о Боге, о начале и законах мира и человека, о предназначении человека и конечных целях существования мира и т. п.
[3] Здесь разумеется Лавра св. Саввы Освященного.
[4] Иконоборческая ересь и гонения на иконопочитателей возникли в Византии в первой половине VIII века и продолжались почти до средины IX века, с царствования Льва Исаврянина (714–741) до Михаила III и матери его императрицы Феодоры.
[5] Патриархом был св. Никифор, сосланный впоследствии за защиту православного иконопочитания в заточение. Память его совершается 13-го марта.
[6] Лев V Армянин — Византийский император — иконоборец, царствовал в 813–820 г.
[7] Михаил II Балба, или Косноязычный, царствовал в 820–829. Феофил царствовал в 829–842.
[8] Около 840 г.
[9] В первое время по восшествии на престол царский (в 842 г.) Михаила III государством управляла мать его св. Феодора до 855 г. После нее Михаил царствовал до 867 года. Восстановление иконопочитания состоялось на Константинопольском соборе 842 года, и в память сего тогда же был установлен в Церкви особый «Чин Православия», совершаемый и ныне в первый воскресный день святой Четыредесятницы.
[10] Св. Мефодий I — патриарх Константинопольский с 842 по 846 г.
[11] Никея (ныне Исник) — в Малой Азии, город в древности и в средние века богатый и цветущий, теперь бедный и малонаселенный. Никея пользовалась особенным вниманием Римских, а потом Византийских императоров, и митрополичья кафедра Никейская считалась одною из виднейших. В сем городе происходили I и VII вселенские соборы.
[12] Феофан оставил после себя много сочинений в защиту православия и в особенности известен, как писатель канонов, число коих достигает до 148. Лучшие каноны его — канон в неделю православия, все каноны Апостолам и об усопших. Кроме того, св. Феофан писал и стихиры на некоторые дни.
[13] Около 850 г.
"}},"2267":{"name":{"nominative":"Прп. Феофила Омучского (XV)","short":"Прп. Феофила"}},"2268":{"name":{"nominative":"Прп. Феофила Печерского, архиеп. Новгородского (1482)","short":"Прп. Феофила"}},"2275":{"name":{"nominative":"Прп. Ферапонта Белоезерского, Можайского (1426)","short":"Прп. Ферапонта"},"life":{"id":"minei-0527-2275","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Сей преподобный отец наш Ферапонт происходил из пределов московской области, из города Волока Ламского [1]. Он был сыном благочестивых родителей по фамилии Поскочиных и в мире носил имя Феодора. Достигши совершеннолетнего возраста, он исполнился страха Божия и пожелал удалиться из мира. Оставив дом свой и родителей, он пришел в славный город Москву и в Симоновом монастыре Пресвятой Богородицы [2] принял иночество, при чем ему дано было имя Ферапонта. После сего, пребывая в послушании, молитвах и посте, он много лет подвизался в этой обители. Однажды по каким-то монастырским нуждам он послан был архимандритом в области Белого озера [3], рассмотрел находившиеся там места, весьма полюбил их и возвратился в свой монастырь.
По устроению Божественного промысла случилось, что в этом монастыре, пребывая в безмолвии, находился преподобный Кирилл, впоследствии Белозерский чудотворец, и он в это время удостоился видения Пресвятой Богородицы, Которая повелела ему идти в страны Белого озера, как о том подробнее рассказывается в житии его [4]. Преподобные Кирилл и Ферапонт, сговорившись, вышли вместе из Симонова монастыря и пришли в страны Белого озера. Обойдя все находившиеся там пустынные места, они пришли на то место, где расположен теперь Кириллов монастырь [5]. Здесь преподобный Кирилл рассказал Ферапонту о бывшем ему явлении Пресвятой Богородицы, и они на этом месте стали строить себе келлию. Но преподобный Ферапонт не долго прожил с преподобным Кириллом. Вскоре он ушел от него и нашел между двумя озерами место, которое ему понравилось. Он стал расчищать его и построил себе келлию. После этого стали собираться к нему иноки, выстроили монастырь и построили в нем храм в честь Рождества Пресвятой Богородицы [6]. Преподобный Ферапонт часто ходил к преподобному Кириллу для духовных бесед и для устроения монастырской жизни, так как жил недалеко от его обители, на расстоянии только двенадцати поприщ, и получал от него великую пользу. Так и проводили в Боге жизнь свою преподобные.
Вследствие такой добродетельной жизни их слава о них дошла до слуха правителей той страны и даже до самого великого князя Андрея Димитриевича, в удел которого входили и области Белого озера. Услышав о святых подвижниках, князь пришел в великую радость от того, что в его владениях явились такие преподобные, прославил Бога и дал из своей казны богатые дары на построение монастырей. Случилось, что княжеским наместником в Белозерской стране был ближний боярин князя. Он посетил обитель Пресвятой Богородицы, виделся с преподобным старцем Ферапонтом, беседовал с ним и очень полюбил его. Возвратившись затем в Можайск, он рассказал о преподобном князю, и последний от сего рассказа пришел в большое умиление, так как был весьма благочестив и боголюбив.
Спустя несколько времени после сего у князя явилось сильное желание устроить монастырь в своем городе Можайске, где он имел свою княжескую резиденцию. Он обратился к своим боярам за советом, где бы найти такого мужа, который бы устроил обитель, и бояре напомнили ему о блаженном Ферапонте, сказав, что для этого святого дела он не найдет другого, более опытного человека. Тогда князь послал одного из своих вельмож с письмом к святому старцу и подарками для него, прося его не отказать ему в его просьбе. Святой, выслушав просьбу князя, серьёзно обдумал ее и сообщил о ней братии, и братия дали совет ему исполнить просьбу князя. Преподобный подчинился воле братии и, взяв с собою одного из иноков, пришел к князю Андрею. Князь принял святого старца и спутника его с великим почетом и стал просить его присмотреть место для построения монастыря. Преподобный долго отказывался от этого, умоляя князя отпустить его в его монастырь, но никак не мог отказаться и, подчинившись воле князя, пошел и нашел близ реки Москвы на расстоянии одного поприща от города Можайска удобное и красивое место [7]. Взяв затем вместе с князем от епископа благословение, они построили храм в честь Рождества Пресвятой Богородицы, соименный храму первой обители преподобного, соорудили при нем по обычаю монастырскому все постройки, благолепно украсили их и собрали иноков [8]. Князь весьма чтил этот монастырь, более, чем другие находившиеся вблизи монастыри. Настоятелю его он выхлопотал сан архимандрита, преподобного Ферапонта поставил первым настоятелем и заботливо покоил его старость.
После этого преподобный, богоугодно прожив остаток жизни своей, в глубокой старости отошел ко Господу [9], Которого возлюбил с юности своей, и с почестями погребен был в этом монастыре. Богу нашему слава ныне, всегда и вечно.
В тот же день празднуется обретение (в 1667 г.) мощей преподобного Нила Столобенского, скончавшегося 7 декабря 1554 года.
Примечания:
[1] Волок Ламский, иначе называвшийся просто Волоком, нынешний уездный город московской губернии Волоколамск, основан был новгородскими колонистами на реке Городенке, притоке Ламы, и существовал еще в 1135 году. В древности этот город был очень обширным и многолюдным, а теперь это — незначительный городок с 1000 человек населения.
[2] Симонов монастырь, названный от местности близ реки Москвы, по имени Симоново, основан был около 1370 года учеником и родным племянником преподобного Сергия Радонежского, преподобным Феодором, впоследствии архиепископом ростовским, который и построил в нем первый храм во имя Пресвятой Богородицы, в честь Ее славного Рождества. Память его празднуется 28 ноября.
[3] Белое озеро или Белоозеро находится в нынешней Новгородской губернии.
[4] Преподобный Кирилл был постриженником преподобного Феодора, основателя Симонова московского монастыря. По удалении Феодора на кафедру Ростовского архиепископа, в 1390 году он был избран архимандритом обители, но пробыл в этой должности недолго. Смущаемый тем, что его часто посещали богатые и знатные люди, он затворился в прежней келлии своей и старался пребывать в безмолвии, но и тут душа его рвалась к полному уединению и безмолвию в пустынном месте. Память его празднуется 9 июня.
[5] Место это находится у горы Мяуры, недалеко от реки Шексны. Монастырь был основан в 1397 году на северном берегу Сиверского озера.
[6] Этот монастырь, носящий ныне название Белозерского Ферапонтова, основан был в 1398 году на возвышенном берегу Бородавского озера в 14 верстах от нынешнего города Кириллова.
[7] Место это называлось Лужками от чего и монастырь стал называться Лужецким.
[8] Это было в 1408 году.
[9] Преподобной Ферапонт скончался около 90 лет от рождения, 27 мая 1426 года, прожив в Лужецком монастыре 18 лет. Прославление его началось еще с конца ХV века, а к лику святых он причислен на московском соборе 1547 года. Мощи его почивают в соборном храме Лужецкого монастыря под спудом, а в Белозерской обители посвящен его имени храм.
"}},"2277":{"name":{"nominative":"Прп. Ферапонта Монзенского (1597)","genetive":"Прп. Ферапонта"}},"2284":{"name":{"nominative":"Свт. Филарета, митр. Московского (1867)","short":"Свт. Филарета"}},"2288":{"name":{"nominative":"Апп. от 70-ти Филимона и Архиппа и мц. равноап. Апфии (I)","short":"Апп. от"},"life":{"id":"minei-1122-2288","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святые Апостолы Филимон, Архипп и Апфия были обращены в христианство святым Апостолом Павлом [1] и пострадали за Христа от греков-язычников, в царствование императора Нерона [2], в городе Колоссах [3]. Когда они однажды находились вместе с другими христианами в молитвенном собрании, язычники неожиданно напали на них. Все находившиеся в собрании, кроме Филимона, Архиппа и Апфии, разбежались, а их троих схватили и привели к Артоклису, житохранителю ефесскому [4].
Сначала жестоко били Архиппа, причем проходившие, даже дети, кололи его по всему телу ножами. Затем без милосердия был истязуем святой Филимон и побит камнями. Точно так же была побита камнями и святая Апфия.
Так, в мучениях, святые угодники отошли ко Господу [5].
Яко звезды всесветлыя просвещающыя концы, Апостолы Христовы восхвалим, Филимона славнаго и Архиппа священнаго, и Онисима, и Марка, и Аполлоса, с нимиже и Апфию всемудрую, вопиюще: молите непрестанно о всех нас.
Примечания:
[1] К Филимону написано Ап. Павлом одно из его посланий (в 63 г.).
[2] Император Нерон, известный своею бесчеловечною жестокостью, царствовал с 54 по 68-й год.
[3] Колоссы — город в малоазийской области Фригии, находившейся в западной части полуострова; в средние века город этот переименован был в Хоны (теперь Хонас или Конус). К жителям Колосс Апостол Павел написал послание. Город этот известен в истории церкви чудом Архистратига Михаила (см. Минею-Четью под 6 сентября).
[4] Житохранитель — начальник над запасами хлеба, принадлежащими какому-либо городу, области или государству. Ефес — один из знаменитейших городов древней Малой Азии, на западном берегу полуострова. К жителям его Апостол Павел, который проповедывал там Евангелие, написал послание.
[5] Память сих святых празднуется еще 19 февраля.
"}},"2292":{"name":{"nominative":"Ап. Филиппа, единого от семи диаконов (I)","short":"Ап. Филиппа"},"life":{"id":"minei-1011-2292","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой Апостол Филипп был родом из Кесарии Палестинской [1]. По вступлении в брак, он имел четырех дочерей, которые пророчествовали (Деян.21:9). Впоследствии он был избран святыми Апостолами во диакона и, по рукоположении одновременно со святым первомучеником архидиаконом Стефаном, стал со всем усердием служить верующим, имея попечение об убогих и вдовах [2]. После того как во время бывшего на иерусалимскую церковь гонения, святой Стефан был убит, и все христиане, за исключением двенадцати Апостолов, рассеялись по областям иудейским и самарийским, в Самарию [3] прибыл в то же время и святой Филипп. Здесь он проповедовал Христа, и все жители Самарии единодушно внимали его проповеди. Проповедь свою святой Филипп подтверждал многими чудесами, исцеляя всякие болезни и изгоняя лукавых духов, кои, выходя из людей, вопили громким голосом. И была тогда радость великая в том городе, потому что принимавшие проповедь Филиппа и уверовавшие в истинного Мессию исцелялись не только от телесных, но и от душевных недугов. Находился же там и некоторый весьма знаменитый и прославленный волхв, по имени Симон, который удивлял всю Самарию своими волшебствами, и все считали его за кого-то весьма великого. Видя великие знамения и чудеса, совершаемые руками Филиппа, и слыша благовествование святого Апостола о Царствии Божием и о имени Иисуса Христа, Симон уверовал и крестился вместе с другими (Деян.8:5–13).
Однажды Апостолу Филиппу явился ангел Господень, повелевая ему идти на юг, на дорогу, ведущую из Иерусалима в Газу [4]. Идя по сей дороге, святой Филипп встретил Ефиоплянина, евнуха Кандакии, царицы Ефиопской [5], возвращавшегося из Иерусалима, куда он ездил на поклонение, в Газу, которая находилась под его управлением. Сидя на колеснице, евнух читал пророческие книги. Апостол научил его вере в Господа нашего Иисуса Христа и, продолжая с ним путь, тут же на пути крестил его [6].
После крещения евнуха, Апостол Филипп был восхищен ангелом и перенесен в Азот [7] и, проходя, проповедовал слово Божие по всем городам, пока не пришел в Кесарию. Здесь он имел собственный дом, в котором и прожил некоторое время вместе с своими четырьмя дочерьми, девами — пророчицами. После сего он снова возвратился в Иерусалим. Будучи здесь поставлен святыми Апостолами во епископа, он послан был затем на проповедь в Малую Азию в город Траллию [8]. Обратив там многих ко Христу и сотворив великие чудеса, Апостол Филипп отошел ко Господу в глубокой старости.
Языков ловец пречудный, и учеников Христовых собеседник, Апостолов предизбранный Филипп, днесь миру исцелений подает богатство, покрывает от обстояний того хвалящыя. Тем согласно зовем ему: спасай вся молитвами твоими Апостоле.
Примечания:
[1] Кесария — город Палестинский на восточном берегу Средиземного моря, построенный царем иудейским Иродом на месте древнего города Стратон и названный так в честь Кесаря Августа (Римского императора Октавия Августа). Город сей подвергался неоднократным разрушениям и в настоящее время на его месте только развалины, покрытые дикими растениями.
[2] Святой Апостол Филипп принадлежал к числу семи диаконов, на которых было возложено Апостолами заботиться о вдовах и сиротах и служить при общественных христианских трапезах. Деян.6:1–5.
[3] Самария, как страна или область Палестины, занимала середину Палестины, на запад от Иордана. Границы ее к северу — Галилея, к югу — Иудея, к востоку — Иордан, к западу — Средиземное море. Самария, главный город страны Самарийской и некогда столица царства Израильского, находилась в расстоянии почти трех верст на север от Иерусалима. В настоящее время от древнего славного города не осталось камня на камне; на месте его стоит одна бедная деревенька Сабустие (прежде город Севастия).
[4] Газа — один из самых древнейших Филистимских городов, служивший пределом Хананеев на юге Палестины. Впоследствии этот цветущий город потерял все свое значение, и теперь только песчаные холмы и жалкие развалины служат свидетельством, что здесь существовал некогда великий город. Недалеко отсюда расположен новый город позднейшего происхождения того же имени.
[5] Кандакия — царица Ефиопии или Мерое, государства, находившегося в древней Ефиопии, в Африке, к югу от Египта. Имя Кандакии было общим названием цариц Ефиопских. Евнух — страж царского гарема на востоке; впоследствии это наименование сделалось общим титулом царедворцев. Обращенный святым Филиппом евнух был прозелит, т. е. обращенный в иудейскую веру из язычества; как благочестивый чтитель сей веры, он приезжал в Иерусалим на поклонение.
[6] См. повествование о сем в Кн. Деян. Ап. гл. 8, ст. 26–39.
[7] Азот — древний известный город филистимский, на восточном берегу Средиземного моря, недалеко от Газы. Ныне здесь — небольшое селение Ездуд.
[8] Траллия — лидийский город на северо-западе Малой Азии.
"}},"2294":{"name":{"nominative":"Перенесение мощей свт. Филиппа, митр. Московского, всея России чудотворца (1652)","short":"Перенесение мощей"},"life":{"id":"","copyright":"Настольная книга свщеннослужителя. Москва. 1978.","text":"После мученической кончины святителя Филиппа (+ 23 декабря 1570 года; сведения о нем 9 января) тело его было погребено в Отроче монастыре, в Твери. Иноки Соловецкой обители, где он прежде был игуменом, испросили в 1591 году позволение перенести его мощи в свой монастырь. Многострадальное нетленное тело было положено в могилу, приготовленную епископом Филиппом для себя еще при жизни, под папертью храма, преподобных Зосимы и Савватия Соловецких, около гроба старца Ионы (Шамина), любимого наставника его в монашеских подвигах. 29 апреля 1646 года игумену Соловецкой обители Илии послана была грамота Патриарха Иосифа о торжественном открытии мощей святителя и чудотворца Филиппа. 31 мая мощи переложили в новую раку и поставили в Преображенском соборе. В 1652 году Никон, тогда еще митрополит Новгородский, предложил перенести в Москву мощи трех святителей-мучеников: митрополита Филиппа, Патриархов Иова и Ермогена. По благословению Патриарха Иосифа митрополит Никон отправился в 1652 году в Соловки за мощами святителя Филиппа и торжественно пер_енес их в Москву. В руки святого была вложена покаянная грамота царя Алексея Михайловича, в которой он молил о прощении грехов своего прадеда Иоанна Грозного, «склоняя» свою власть перед властью церковной. 3 июля святые мощи встречали в Москве: «пастырь, невинно изгнанный, был возвращен на свой престол». В Успенском соборе «на самой средине стоял он 10 дней» и во все дни с утра до вечера был звон, как в Пасхальную неделю. Затем святые мощи были поставлены в Успенском соборе у южной двери алтаря. На месте встречи мощей святителя Филиппа московским духовенством и народом был воздвигнут крест, от которого получила свое название Крестовская застава в Москве (у Рижского вокзала)."}},"2315":{"name":{"nominative":"Мчч. Флора и Лавра (II)","short":"Мчч. Флора"},"life":{"id":"","copyright":"Настольная книга свщеннослужителя. Москва. 1978.","text":"Мученики Флор и Лавр были родными братьями не только по плоти, но и по духу. Они жили во И веке в Византии, затем переселились в Иллирию (ныне Югославия). По ремеслу братья были камнетесами (их учителями в этом искусстве были христиане Прокл и Максим, от которых братья научились и Богоугодной жизни). Правитель Иллирии Ликаон послал братьев в соседнюю область для работы над строящимся языческим храмом. Святые трудились на стройке, раздавая заработанные деньги нищим, сами же соблюдали строгий пост и непрестанно молились. Однажды сын местного жреца Мамертина неосторожно подошел к стройке, и осколок камня попал ему в глаз, сильно повредив его. Святые Флор и Лавр обнадежили разгневанного отца, что сын его получит исцеление. Они взяли юношу к себе и наставили вере во Христа. После того как юноша исповедал Иисуса Христа Истинным Богом, братья помолились о нем, и глаз исцелел. При виде такого чуда отец юноши также уверовал во Христа. Когда постройка храма была закончена, братья собрали христиан, помогавших при постройке, сокрушили идолов и поставили в восточной части храма святой крест. Всю ночь они провели в молитве, озаряемые небесным светом. Узнав об этом, начальник области приговорил к сожжению бывшего жреца Мамертина с его сыном и 300 христиан. Мученики Флор и Лавр, отправленные к правителю Ликаэну, были брошены в пустой колодец и засыпаны землей. Через много лет святые мощи мучеников Флора и Лавра были обретены нетленными и перенесены в Константинополь. В 1200 г. их зидел новгородский паломник Антоний; около 1350 г. главы мучеников в монастыре Вседержителя видел Стефан Новгородец."}},"2321":{"name":{"nominative":"Перенесение мощей сщмч. Фоки (403-404)","short":"Перенесение мощей"},"life":{"id":"","copyright":"Настольная книга свщеннослужителя. Москва. 1978.","text":"Перенесение мощей священномученика Фоки из Синопа в Константинополь состоялось 22 июля в 403 или 404 году. Сведения о нем помещены 22 сентября."}},"2323":{"name":{"nominative":"Апостола Фомы (I)","short":"Апостола Фомы"},"life":{"id":"minei-1006-2323","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой Апостол Фома, называемый близнец [1], родился в Галилейском городе Панеаде [2]. Когда Господь наш Иисус Христос, во время Своего пребывания на земле с людьми, проходил по городам и селениям, уча народ и исцеляя всякие болезни, Фома, услышав его проповедь и увидев его чудеса, прилепился к Нему всею душою. Насыщаясь сладкими словами Иисуса Христа и созерцанием его пресвятого Лица, Фома ходил за Ним и был удостоен Господом причисления к лику двенадцати Апостолов, с коими и следовал за Христом до самых его спасительных страданий. По воскресении же Господа святой Фома своим недоверием к словам других Апостолов о сем еще более усилил веру Церкви Христовой, ибо в то время как прочие ученики Христовы говорили: «Мы видели Господа», он не хотел им поверить, доколе сам не увидит Христа и не прикоснется к его язвам. Спустя восемь дней по воскресении, когда все ученики собрались вместе и Фома был с ними, Господь явился им и сказал Фоме: «Подай перст твой сюда и посмотри руки Мои; подай руку твою и вложи в ребра Мои; и не будь неверующим, но верующим».
Увидев Христа и прикоснувшись к живоносным его ребрам, Фома воскликнул: «Господь мой и Бог мой» (Ин. 20:24–29).
Это событие с Фомою самым наглядным образом убеждает всех в истинности воскресения Господня, потому что Христос явился ученикам не как призрак и не в ином каком-либо теле, но в том же самом, в коем пострадал ради нашего спасения.
После вознесения Иисуса Христа на небо и сошествия Святого Духа, Апостолы бросили между собою жребий, куда каждому из них идти для проповедания Слова Божия. Фоме выпал жребий идти в Индию, чтобы просветить помраченные язычеством страны и научить истинной вере различные обитавшие там народы — парфян и мидян, персов и гиркан, бактрийцев и брахманов и всех самых дальних обитателей Индии [3].
Фома очень скорбел о том, что он посылается к таким диким народам; но ему явился в видении Господь, укрепляя его и повелевая быть мужественным и не страшиться, и обещал Сам пребывать с ним. Он скоро указал ему и возможность проникнуть в сии страны.
Царь индийский Гундафор, желая выстроить себе дворец как можно искуснее, послал купца своего Авана в Палестину, чтобы он поискал там такого искусного строителя, который был бы опытен в постройках и мог бы построить такие же палаты, какие были у Римских императоров. С сим самым Аваном Господь и повелел Фоме идти в индийские страны. Когда Аван искал искусных архитекторов в Панеаде, Фома встретился с ним и выдал себя за человека опытного в строительном искусстве. Аван, наняв его, вошел с ним в корабль, и они отправились в путь, пользуясь благоприятным ветром.
Когда они пристали к одному городу, то услышали здесь звук труб и иных музыкальных инструментов. Царь того города отдавал замуж свою дочь, и послал глашатаев оповещать по всему городу, чтобы на бракосочетание собирались и богатые и бедные, рабы и пришельцы, а если кто придти не захочет, тот будет подлежать царскому суду. Услыхав сие, Аван с Фомою, боясь, как пришельцы, разгневать царя, если не послушают его, пошли, на брачное торжество во двор царский. Когда все уселись и стали веселиться, Апостол сел на самом последнем месте и ничего не ел, не принимал участия и в веселье, но погрузился в размышления. Все смотрели на него как на странника и иноплеменника. Те же, кто возлежали рядом с ним [4], говорили ему:
— Зачем ты пришел сюда, когда ничего не ешь и не пьешь?
Апостол сказал в ответ:
— Я пришел сюда не для того, чтобы есть и пить, но чтобы исполнить волю царя, ибо глашатаи громко оповещали, что если кто не явится на брак, то будет подлежать царскому суду.
В то время среди пировавших находилась одна женщина еврейка, которая прекрасно играла на свирели, припевая каждому из возлежавших какое-нибудь приветствие. Увидев Фому, который не веселился, но лишь часто поднимал взоры на небо, она поняла, что он — иудеянин, и, играя перед ним, пела ему на еврейском языке такой припев: «Един есть Бог — иудейский, сотворивший небо и землю».
Апостол же, слушая этот припев с удовольствием, просил ее несколько раз повторять те слова.
Виночерпий, видя, что Апостол не веселится, ударил его по лицу, говоря:
— Ты позван на брак — не будь же печален, а веселись, присоединившись к пьющим.
Тогда Апостол сказал ударившему его:
— Да воздаст тебе Господь за сие еще в сей жизни, и я пусть увижу руку, ударившую меня, влачимою псом на показ многим!
Несколько времени спустя ударивший Апостола виночерпий вышел к колодцу, намереваясь принести гостям воды для разбавления вина. Там внезапно напал на него лев, повалил и умертвил его и, высосав из него кровь, удалился. Тогда прибежали собаки, растерзали тело его на части, а один черный пес, схвативши его правую руку, приволок ее на пир и бросил пред всеми. Все присутствовавшие там, увидевши сие, пришли в ужас и спрашивали, чья эта рука. Женщина же, игравшая на свирели, воскликнула:
— Что-то необычайное таинственное совершается ныне у нас: с нами находится в числе возлежащих или Бог или посланник Божий. Ибо я видела, как виночерпий ударил одного человека и слышала, что сей человек сказал по-еврейски: «Пусть я увижу правую руку твою влачимою псом на показ многим», что, как вы все видите, и сбылось.
После этих слов на всех напал страх.
По окончании пира, царь, услыхав о происшедшем, призвал к себе святого Апостола Фому и сказал:
— Войди во дворец и благослови отданную замуж дочь мою.
Апостол, войдя в опочивальню, стал поучать новобрачных целомудрию и хранению чистого девства и, помолившись за них, благословил их и удалился. Во сне новобрачные увидали Иисуса, Который явился им в образе Апостола Фомы и с любовью обнимал их. Муж, подумав, что пред ним — Фома, сказал ему:
— Ты вышел от нас раньше всех — каким образом ты снова очутился здесь?
Господь ответствовал:
— Я — не Фома, а брат его, и все, отрекшиеся от мира и последовавшие за Мною так же, как и он, не только будут Моими братьями в будущей жизни, но и наследуют Мое царство. Итак не забудьте, дети Мои, того, что советовал вам Мой брат, и если, согласно его совету, вы сохраните непорочным свое девство, то удостоитесь нетленных венцов в Моем небесном чертоге [5].
Сказав сие, Господь стал невидим; они же, пробудившись от сна, рассказали друг другу то, что видели во сне, и, вставши, всю ночь усердно молились Богу; слова же, сказанные им, хранили в своем сердце, как драгоценные жемчужины.
Утром царь вошел в опочивальню, где находились новобрачные, и нашел их сидящими отдельно друг от друга. В недоумении, он спросил их о причине такого удаления друг от друга. Они же сказали ему в ответ:
— Мы молимся Богу, чтобы Он дал нам силу до самой кончины нашей соблюдать в супружестве совершенное целомудрие, в каковом пребываем теперь, чтобы быть за то увенчанными в небесном чертоге нетленными венцами, как обещал явившийся нам Господь.
Тогда царь понял, что к сохранению девства убедил их странник, бывший накануне во дворце, чрезвычайно разгневался и тотчас послал своих слуг, чтобы они схватили Апостола, но они не нашли его, потому что он вместе с Аваном уже отплыл в Индию.
Прибывши к Индийскому царю Гундафору, они предстали пред ним, и Аван сказал:
— Вот, государь, я привез к тебе из Палестины искусного строителя, чтобы он мог устроить палаты, какие угодно твоему величеству.
Царь обрадовался, показал Фоме то место, где он хотел строить палаты, и, определив размеры их, дал ему большое количество золота для постройки, а сам отправился в другую страну.
Фома, получив золото, стал раздавать его нуждающимся — нищим и убогим, сам же, подвизаясь в проповедании Евангелия, обратил многих к вере во Христа и крестил их.
В то время тот юноша, который, по совету Фомы, обещался хранить девство вместе с женою своею, услыхав, что Апостол в Индии проповедует Христа, вместе с нею прибыл к Апостолу. Наставленные святым Апостолом Христовой вере, они приняли от него святое крещение. Девица получила при сем имя Пелагии и впоследствии пролила кровь свою за Христа, юноша же наименован был Дионисием и впоследствии удостоен сана епископа. Возвратившись с Апостольским благословением в свое отечество, они распространяли славу Имени Божия, обращая неверных ко Христу и созидая в городах церкви.
По прошествии двух лет, царь послал к Апостолу узнать: скоро ли окончится постройка палат? Апостол ответил посланным, что остается только положить крышу. Царь обрадовался, ибо полагал, что Фома действительно строит ему на земле дворец, и послал ему еще много золота, повелевая поскорее соорудить для палат великолепную крышу.
Фома, получив еще золото, возвел очи и руки к небу, говоря:
— Благодарю Тебя, Господи Человеколюбче, что Ты различными способами устрояешь спасение людей!
И снова он раздал присланное царем золото тем, кто просил у него помощи, а сам продолжал усердно проповедовать Слово Божие.
По прошествии некоторого времени, царь узнал, что Фома даже еще и не начинал приводить в исполнение его повеление, что все золото роздано убогим, а строитель и не думает о постройке, но, проходя по городам и селениям, проповедует какого-то нового Бога и совершает дивные чудеса. Царь пришел в сильный гнев и послал слуг своих схватить Апостола. Когда святого Фому привели к царю, тот спросил его:
— Выстроил ли ты палаты?
Фома отвечал:
— Построил, и притом великолепные и прекрасные.
Тогда царь сказал:
— Пойдем же и посмотрим твой дворец.
Апостол отвечал:
— В жизни своей ты не можешь увидать дворца сего, но когда отойдешь из сей жизни, тогда увидишь и, с радостью поселившись в нем, будешь жить там вечно.
Царь, думая, что он смеется над ним, весьма оскорбился и повелел бросить его в темницу вместе с привезшим его купцом Аваном, где они должны были томиться в ожидании мучительной смертной казни: царь намеревался содрать с них живых кожу и сжечь их на костре.
Когда они сидели в темнице, Аван стал упрекать Апостола:
— Ты, — говорил он, — обманул и меня, и царя, назвавшись искуснейшим строителем. И вот теперь ты истратил без пользы и царское золото, и жизнь мою погубил. Из-за тебя я страдаю и должен умереть лютою смертью: царь жесток и умертвит нас обоих.
Апостол же, утешая его, говорил:
— Не бойся, для нас не настало еще время умирать; мы будем живы и свободны, и царь почтит нас за те палаты, которые я устроил ему в царстве небесном.
В ту же самую ночь царский брат заболел и послал сказать царю:
— Из-за твоей скорби и я также стал тосковать и от сей тоски впал в болезнь, от которой теперь умираю.
Немедленно вслед за сим брат царя действительно умер. Царь, забыв прежнее свое огорчение, впал в новую скорбь и неутешно рыдал о смерти своего брата. Ангел же Божий, взяв душу умершего, вознес ее в небесные обители и, обходя тамошние селения, показывал ей многочисленные великолепные и блестящие палаты, между коими одна была так прекрасна и блестяща, что ее красоты и описать невозможно. И спросил ангел душу:
— В какой из всех палат тебе более угодно жить?
Она же, взирая на ту прекраснейшую палату, сказала:
— Если бы мне было позволено пребывать хотя бы в углу той палаты, то мне ничего бы больше не было нужно.
Ангел сказал ей:
— Ты не можешь жить в сей палате, ибо она принадлежит твоему брату, на золото которого построил ее известный тебе пришлец Фома.
И сказала душа:
— Прошу тебя, господин, отпусти меня к брату, и я куплю у него сию палату, ибо он еще не знает красоты ее — и потом, купив ее, я снова возвращусь сюда.
Тогда ангел возвратил душу в тело, и умерший тотчас ожил и, как бы пробудившись от сна, спрашивал окружавших его о брате, и молил, чтобы царь поскорее пришел к нему. Царь, услышав, что брат его ожил, весьма обрадовался и поспешил к нему, и, увидав его живым, сделался еще радостнее. Воскресший же начал говорить ему:
— Я уверен, царь, что ты любишь меня, как своего брата; знаю, что ты безутешно плакал обо мне и, если бы можно было освободить меня от смерти, то отдал бы за то даже до полцарства своего.
Царь отвечал:
— Да, это совершенная правда.
— Если ты так любишь меня, — сказал на это брат царя,— то прошу у тебя одного дара — не откажи мне в нем.
Царь отвечал:
— Все, чем я владею в государстве моем — все даю тебе, любимому моему брату, — и клятвою подтвердил свое обещание. Тогда воскресший брат сказал:
— Дай мне палату твою, которую ты имеешь на небесах, и возьми за нее все мое богатство.
Царь, услышав такие слова, пришел в смущение и молчал, как бы потеряв способность говорить. Потом он сказал:
— Откуда у меня на небесах может быть палата?
— Воистину, — отвечал брат царя, — на небесах есть такая палата, о которой ты не знаешь и какой ты никогда не видал во всей поднебесной. Ее построил тебе Фома, которого ты держишь в темнице; я видел ее и дивился ее несказанной красоте и просил поместить меня хотя в одном углу ее, но это мне не было дозволено; ибо водивший меня ангел сказал: нельзя тебе жить в ней, потому, что это палата брата твоего, которую построил известный тебе Фома. Я просил ангела, чтобы он отпустил меня к тебе, чтобы купить у тебя ту палату. Итак, если ты любишь меня, отдай ее мне и возьми вместо нее все мое имение.
Тогда царь возрадовался о возвращении брата к жизни и о палате, построенной ему на небесах. И сказал он воскресшему брату:
— Возлюбленный брат! Я клялся не отказать тебе ни в чем, что на земле мне подвластно, а той палаты, которая находится на небе, я тебе не обещал. Но если хочешь, то мы имеем зодчего, который может построить такую же палату и тебе.
Сказав сие, царь тотчас послал в темницу слуг, чтобы вывести оттуда святого Фому вместе с приведшим его купцом Аваном. Когда они явились к царю, сей последний поспешил на встречу к Апостолу и пал ему в ноги, прося у него прощения за свой грех против него, содеянный им по неведению. Апостол же, возблагодарив Бога, начал учить обоих братьев вере в Господа нашего Иисуса Христа, — и они, умиляясь душою, принимали с любовию слова его. Вскоре затем он крестил их и научил их жить по-христиански, а братья многочисленными милостынями своими создали себе вечные обители на небесах. Пробыв с ними несколько времени и утвердив их в святой вере, Апостол пошел в другие окрестные города и селения, подвизаясь в деле спасения душ человеческих.
В то время, когда Фома просвещал проповедью Евангелия индийские страны, наступило время честного преставления Божией Матери [6] и все Апостолы из разных стран восхищены были на облаках небесных и перенесены в Гефсиманию [7], к одру Преблагословенной Девы. Тогда и святой Апостол Фома был восхищен из Индии, но не поспел прибыть к самому дню погребения Богопрославленного тела Пречистой Богородицы. Это устроено было Божиим изволением для того, чтобы удостоверить верующих, что Матерь Божия с телом была взята на небо. Ибо как относительно воскресения Христова мы более утвердились в вере чрез неверие Фомы, так относительно взятия на небеса с плотью Пречистой Девы Марии Богородицы узнали вследствие замедления Фомы. Апостол прибыл только на третий день после погребения и скорбел о том, что не мог быть в Гефсимании в самый день погребения, чтобы проводить с прочими Апостолами тело Матери Господа своего на место погребения. Тогда, по общему соглашению святых Апостолов, для святого Фомы открыли гробницу Пресвятой Богородицы, чтобы он, увидев пречестное тело, поклонился ему и утешился в своей печали. Но когда открыли гробницу, то не нашли тела, а только одну лежавшую там плащаницу. И отсюда все твердо уверились в том, что Матерь Божия, подобно Сыну Своему, воскресла в третий день и с телом была взята на небеса.
После сего Фома снова появился в Индийских странах и проповедовал там Христа, обращая многих к вере знамениями и чудесами. Прибыв в Мелиапор [8], он просветил там многих проповедью Евангелия и утвердил их в святой вере следующим чудом. На одном месте лежало необычайных размеров дерево, которое не только люди, но даже и слоны не могли сдвинуть с места, Фома же привязал к сему дереву свой пояс и на том поясе оттащил дерево на десять стадий [9] и отдал на построение храма Господня. Увидев сие, верующие еще более укрепились в вере, и из неверовавших многие уверовали. Апостол сотворил там и другое чудо, еще большее первого. Один языческий жрец убил своего сына и обвинял в этом святого Фому, говоря:
— Фома убил моего сына.
В народе поднялось волнение, и собравшаяся толпа схватила святого Фому, как убийцу, и требовала, чтобы суд обрек его на мучение. Когда же не находилось никого, кто мог бы засвидетельствовать, что Фома непричастен к тому убийству, то Апостол Христов стал умолять судью и народ:
— Отпустите меня, и я, во имя Бога моего, спрошу убитого, чтобы он сам сказал, кто убил его.
Все пошли с ним к телу убитого жреческого сына. Возведя очи к небу, Фома помолился Богу и потом сказал мертвецу:
— Во имя Господа моего Иисуса Христа повелеваю тебе, юноша, — скажи нам, кто убил тебя?
И тотчас мертвец сказал:
— Мой отец убил меня.
Тогда все воскликнули:
— Велик Бог, Коего проповедует Фома.
Апостол был освобожден, и жрец, таким образом, сам попал в яму, которую выкопал для Апостола. После сего чуда великое множество народа обратилось к Богу и приняло крещение от Апостола.
Затем Апостол пошел еще дальше, в Каламидскую страну, где правил царь Муздий. Проповедуя здесь Христа, святой обратил к вере одну женщину, по имени Синдикию, племянницу Мигдонии, жены царского любимца Каризия. Синдикия убеждала Мигдонию, чтобы она познала истину и уверовала во Единого Бога, Создателя всей вселенной, Коего проповедует Фома. Тогда Мигдония сказала Синдикии:
— Я хотела бы сама увидать того человека, который проповедует истинного Бога, и услышать от него его учение.
Синдикия отвечала:
— Если хочешь увидать Апостола Божия, оденься в плохую одежду, как будто ты простая и бедная женщина, чтобы тебе не быть узнанной, и тогда пойдем со мною.
Мигдония так и сделала и пошла с Синдикией. Они нашли Апостола, проповедующего Христа, посреди большой толпы простых и бедных людей. Вмешавшись в толпу, они стали слушать учение Фомы, который много говорил о Христе Господе и учил вере в Него, причем говорил также о смерти, о суде и геенне и о царстве небесном. Слушая все сие, Мигдония умилилась сердцем и уверовала во Христа; возвратившись домой, она все время размышляла об апостольских словах и, беседуя с племянницей своей Синдикией о Христе, утверждалась в любви к Нему. С того времени она стала гнушаться неверующими, как врагами Божиими, и избегать всякого общения с ними в беседах и на пирах, а вместе с тем отдаляться вообще от мирских удовольствий. Она решила также прекратить супружеское сожительство с мужем своим. Это глубоко опечалило его, и когда он не мог заставить Мигдонию изменить свое решение, то стал просить царя Муздия, чтобы тот послал жену свою, царицу Тертиану, уговорить Мигдонию не гнушаться супружеским сожитием (царица Тертиана и Мигдония, жена Каризия, были родные сестры). Царица пошла к Мигдонии и спросила ее, по какой причине она не повинуется мужу.
Мигдония отвечала:
— Потому, что он — язычник и враг Божий [10], а я — раба Единого истинного Бога, Иисуса Христа, и не хочу быть оскверненной человеком неверующим и нечистым.
Тертиана пожелала узнать, кто это Иисус Христос, Которого Мигдония называет истинным Богом. Тогда Мигдония изложила пред нею проповедь Апостола Фомы и учила ее познанию истинной веры. Тертиана, желая определеннее знать о Христе и лучше научиться вере, пожелала видеть самого Апостола и слышать его проповедь. Посоветовавшись с Мигдонией, она тайно послала за Апостолом и, призвавши его, обе умоляли наставить их на путь истинный. Он же, проповедуя им Христа, просветил их светом веры, омыл купелью святого крещения и научил их хранению заповедей Божиих и всяким добродетелям. Тертиана и Мигдония, запечатлевши в сердце своем все, что им было сказано, согласились обе служить Господу в чистоте и не сообщаться с мужьями своими, как с неверными. Апостол же силою Божиею продолжал творить многочисленные чудеса и исцелять всякие недуги, и многие, не только из простого народа, но даже из царских придворных, видя знамения, совершаемые Апостолом, и слушая его учение, обратились ко Христу. Один из сыновей самого царя, по имени Азан, уверовал и крестился у Апостола; ибо Сам Господь действовал чрез Апостолов, умножая церковь Свою и распространяя славу имени Своего.
Царица Тертиана, возвратившись от Мигдонии, пребывала в молитве и посте и продолжала отказываться от плотского сожительства с мужем своим. Царь, удивившись такой перемене в жене своей, сказал другу своему Каризию:
— Желая возвратить тебе твою жену, я потерял и свою собственную, и моя стала еще хуже относиться ко мне, чем твоя к тебе.
После сего царь и Каризий произвели самое строгое расследование о причине такой перемены, которую они заметили в своих женах, и узнали, что некий иностранец — пришелец, по имени Фома, научив их вере Христовой, убедил прекратить супружеское сожитие с своими мужьями. Узнали они также, что царский сын Азан и многие из служителей царского дома, а также начальствующие лица и бесчисленное множество простого народа, вследствие проповеди Фомы, уверовали во Христа. Все сие привело их в гнев, и они, схватив Фому, бросили его в темницу. После сего Апостол был представлен на суд царю. Царь спросил его:
— Кто ты — раб или свободный?
Фома сказал:
— Я раб Того, над Коим ты не имеешь власти.
Царь сказал:
— Вижу, что ты — лукавый раб, убежавший от господина своего и пришедший в эту землю развращать людей и смущать жен наших. — Скажи же, кто господин твой?
— Господин мой, — отвечал Апостол, — Господь неба и земли, Бог и Творец всякой твари. Он послал меня проповедовать Его святое Имя и обращать людей от заблуждения. Царь сказал:
— Прекрати, обманщик, свои коварные речи и послушайся моего повеления: как отвратил ты своею хитростью жен наших от нас, чтобы они не сообщались с нами, так снова обрати их к нам. Ибо если ты не сделаешь так, чтобы жены наши снова жили с нами в прежней любви и общении, то мы предадим тебя лютой смерти.
Апостол отвечал:
— Не подобает рабыням Христовым иметь супружеское общение с беззаконными мужьями и верующим быть оскверненными злочестивыми и неверующими.
Услыхав это, царь повелел принести раскаленные железные листы и поставить на них Апостола босыми ногами. Когда это было сделано, под досками вдруг появилась вода, которая и остудила их. Потом святого Фому ввергли в жарко растопленную печь, но на другой день он вышел из нее живым и невредимым.
После сего Каризий обратился к царю с таким советом:
— Заставь его поклониться и принести жертву богу солнца [11], чтобы он чрез то прогневал Бога своего, Который сохраняет его невредимым в мучениях.
Когда Апостол был приведен к идолу солнца, то идол тотчас растопился и растаял, как воск. Верующие ликовали при виде такого могущества Небесного Бога, и множество неверных обратилось к Господу. Идольские же жрецы возроптали на Фому за уничтожение их идола, и сам царь, чрезвычайно оскорбившись, думал о том, каким бы способом его погубить; он боялся, однако, народа и слуг своих и многих вельмож, уверовавших во Христа.
Взяв Фому, царь вышел со своими воинами из города и все подумали, что он желает увидеть от Апостола какое-нибудь чудо. Пройдя около версты, царь отдал Фому в руки пяти воинам, приказав им взойти с ним на гору и пронзить его там копьями, а сам пошел в город Аксиум. Азан же, сын царя, и один человек, по имени Сифор, поспешили вслед за Апостолом и, догнав его, плакали о нем. Тогда Фома, испросив у воинов позволение совершить молитву, помолился Господу и рукоположил Сифора священником, а Азана диаконом и заповедовал им, чтобы они заботились об умножении верующих и распространении Церкви Христовой. После сего воины пронзили его пятью копьями, отчего он и скончался. Сифор и Азан долго оплакивали его и с честью погребли его святое тело [12]. По совершении погребения, они сидели около могилы Апостола и скорбели. И вот святой явился им, повелевая, чтобы они шли в город и утверждали братию в вере. Следуя сему повелению учителя своего, святого Апостола Фомы, вспомоществуемые его молитвами, они успешно управляли Церковью Христовою. Царь же Муздий и Каризий долго мучили своих жен, но были не в состоянии склонить их к исполнению своего желания. Поняв, что жены никогда до самой смерти не будут повиноваться им, они должны были оставить их жить свободно, по своей воле. Освободившись от бремени супружеского ига, женщины проводили жизнь в строгом воздержании и молитвах, служа Господу день и ночь, и приносили добродетельною своею жизнью великую пользу Церкви.
Несколько лет спустя, один из сыновей царя Муздия впал в беснование и никто не мог исцелить его, ибо в нем находился весьма лютый бес. Царь был чрезвычайно огорчен болезнью сына своего и задумал открыть гробницу святого Апостола, с целью взять одну из костей его тела и привязать ее своему сыну на шею, чтобы он избавился от бесовского мучения, ибо слышал он, что святой Фома при жизни своей изгнал множество бесов из людей. Когда же царь хотел сделать это, ему явился в сновидении святой Фома и сказал:
— Живому ты не верил, от мертвого ли думаешь найти помощь? Но не оставайся в своем неверии, — и Господь мой Иисус Христос будет к тебе милосерд.
Сие сновидение еще более усилило в царе желание открыть гробницу Апостола. Отправившись к месту погребения святого, Муздий открыл гроб, но мощей его там не нашел, ибо один христианин, тайно взяв святые мощи, унес их в Месопотамию и там положил в подобающем месте, Взяв земли с того места, царь привязал ее к шее сына своего, говоря:
— Господи Иисусе Христе! Молитвами Апостола Твоего Фомы исцели сына моего, и я уверую в Тебя.
И бес тотчас вышел из сына царского, и отрок выздоровел. Тогда царь Муздий уверовал во Христа и со всеми своими вельможами принял крещение от священника Сифора. Великая радость овладела сердцами верующих, ибо идолы были сокрушены и храмы их разорены, и на месте их сооружены церкви Христовы. Слово Божие распространялось и вера святая укреплялась. Царь, по принятии крещения, каялся в своих прежних грехах и у всех просил помощи и молитв. Пресвитер же Сифор говорил всем верующим:
— Молитесь за царя Муздия, чтобы он получил помилование от Господа нашего Иисуса Христа и отпущение грехов своих.
И вся церковь молилась за царя. На том же месте, где было погребено святое тело Апостола, совершались, по молитвам его, многие чудеса во славу Христа Бога нашего [13]. Да будет ему со Отцем и Святым Духом от нас честь и поклонение во веки! Аминь.
Ученик Христов быв божественнаго собора апостольскаго сопричастник: неверствием бо Христово воскресение известив, и того пречистую страсть осязанием уверив Фомо всехвальне, и ныне нам проси мира и велия милости.
Премудрости благодати исполнен, Христов Апостол и служитель истинный, в покаянии вопияше тебе: ты мой еси Бог же и Господь.
Примечания:
[1] Фома — в переводе с еврейского, значит: близнец; иначе он именовался Дидим — греческое слово, обозначающее то же самое.
[2] Галилея — северная часть Палестины. Панеада — город Северной Палестины, при подошве горы Ермона, при восточном истоке Иордана, на северной границе колена Неффалимова, получивший свое наименование от Панион, местечка и пещеры при подошве южного склона Ливана. Сыном Ирода, царя иудейского, Филиппом город этот переименован, в честь кесаря (императора Римского) Тиверия, Кесарией (Кесария Филиппова). Теперь этот некогда цветущий город находится в развалинах, и на его месте возвышается только небольшая деревенька.
[3] Индией в современном географическом смысле называется южная часть Азиатского материка, заключающая средний из трех южных полуостровов материка и соседнюю часть материка до громадных горных цепей, отделяющих ее от центральной Азии. Но древние писатели нередко называли общим именем Индии все южные богатые страны Азии, о которых имели лишь смутные понятия. Мидяне жили по соседству с Персией, в западной части Ирана, к югу от Каспийского моря и были покорены впоследствии персами. Парфяне жили также по соседству с персами, в обширной стране от Евфрата до Окса и от Каспийского моря до Индийского; в III в. до Р. Хр. были покорены Римлянами. Персы обитали в южной части Ирана. Гиркане жили по берегам Евфрата и Тигра и были покорены Персами. Бактряне обитали на северо-востоке Ирана. Брахманы — жители собственно Индии, преимущественно индийские жрецы.
[4] В древности, как у иудеев, так и у других народов, был обычай не сидеть, а возлежать за трапезою.
[5] Такое превознесение девства нисколько не свидетельствует о том, чтобы и при брачном общении невозможно было спасение супругов. Но, по учению древних отцов Церкви, девственники получат в Царстве небесном высшую награду, согласно и апокалипсическому изображению (Апок. гл. 14, ст. 1–5). Посему Господь, по Своему Божественному предведению, зная духовные силы и способность к целомудренной жизни вышеупомянутых молодых супругов, посвященной исключительно Богу, и убеждает их сохранять свое девство. При сем, по греческому подлиннику мученических актов св. Апостола Фомы, Господь указывал молодым супругам и на то, что дети, которые бы родились от них, были бы больные, злые и несчастные.
[6] Успение Богоматери было в 15 году по Вознесении Господа, или в 48 году по Р. Хр., по древнему, общепринятому преданию.
[7] Гефсимания — селение или место около Иерусалима, за потоком Кедрским, при подошве горы Елеонской, где был сад, в котором Господь молился пред Своими страданиями, и где Пречистая Богородица завещала положить Свое пречистое тело. Название свое это место получило от росших там во множестве масличных деревьев, из коих выделывалось много оливкового масла (в переводе с еврейского, Гефсимания значит: место маслин, или точило, тиски для выжимания сока из оливковых маслин). Сад Гефсиманский и теперь показывают при подошве горы Елеонской — с южной ее стороны, где находится погребальный вертеп Пресвятой Богородицы, в котором находится и ныне гроб Ее.
[8] Мелиапор или Малипур — город на восточном (Коромандельском) берегу полуострова Индостана. — У христиан этой части Азии издревле существовало предание, что у них вера Христова первоначально насаждена Апостолом Фомою или его учениками. Когда Португальцы в первый раз в 1500 г. прибыли к берегам Индии, то нашли в Малипуре поселение христиан, которые говорили, что они приняли веру от Апостола Фомы, и этот город в конце прошедшего столетия называли городом св. Фомы. Вообще индийские христиане издревле называют себя христианами ап. Фомы и начало своей церкви возводят к сему Апостолу.
[9] Стадия — около 88 сажен, след. 10 стадий — около 1 1/4 версты.
[10] По учению св. Апостола Павла (1 посл, к Коринф, гл. 7, ст. 12–14), это не должно препятствовать продолжению супружеского общения христианки с мужем — язычником, но по отношению к Мигдонии и Синдикии ап. Фома предъявил более строгое требование, или, лучше сказать, сами они были более строги и не пожелали брачного сожительства с языческими супругами. Это обстоятельство объясняется, без сомнения, тем, что только при исполнении этого требования могло состояться обращение их мужей в христианство, что и подтверждается самым исходом всего дела.
[11] Во всех древнейших языческих религиях обоготворение солнца играло весьма важное значение. В частности поклонение светилам небесным (так называемый сабеизм) было распространено в древности у всех восточных народов по преимуществу.
[12] Место мученической кончины св. Апостола Фомы указывают в Калурмине — на одной высокой скале, отстоящей верстах в 6-ти от Малипура, куда Апостол часто ходил для молитвы.
[13] По свидетельству церковных писателей, мощи святого Апостола Фомы впоследствии (в 385 г.) перенесены были из Индии в Месопотамию в город Эдессу (ныне Орфа). В древних западных мартирологах под 3 июля положена память перенесения его мощей в сей город. Но так как известно, что и в Индии есть еще мощи св. ап. Фомы, то известие о перенесении их в Эдессу нужно понимать в смысле перенесены из Индии лишь части их. В Эдессе над мощами св. Апостола была построена, великолепная церковь, куда из отдаленных стран стекались богомольцы. Впоследствии часть мощей ап. Фомы была перенесена в Константинополь, где во имя его был создан храм при императоре Анастасие (490–518 г.) царским сановником Аманцием. Во время четвертого крестового похода (1204 г.) крестоносцы среди множества других святынь нашли правую руку св. Апостола, которую, после пятого крестового похода, Венгерский король Андрей II привез с собою в Венгрию.
"}},"2325":{"name":{"nominative":"Прп. Фомы, иже в Малеи (X)","short":"Прп. Фомы"},"life":{"id":"","copyright":"Настольная книга свщеннослужителя. Москва. 1978.","text":"Преподобный Фома Малеин (X) до принятия иночества был военачальником. Могучий и храбрый, он участвовал во многих сражениях, приносил победы своим соотечественникам, за что пользовался славой и уважением. Но, стремясь всем сердцем к Богу, Фома оставил мир с его почестями и принял иноческий постриг. С великим смирением он посещал старцев-монахов, прося у них руководства в духовной жизни. Через несколько лет Фома получил благословение на уединенную пустынническую жизнь и, укрепленный особым откровением, полученным через святого пророка Божия Илию, удалился на гору Малея (восточная часть Афона). Пребывая в полном одиночестве, святой Фома, боролся с невидимыми врагами с таким же мужеством, как раньше на войне с видимыми врагами отечества. Жизнь и подвиги святого Фомы не могли скрыться от окружающих, к нему стали стекаться люди, искавшие духовного руководства, а также страдавшие от болезней, ибо он получил от Бога благодать исцеления недугов. Многие верующие получали помощь по молитвам преподобного и по отшествии его к Богу (X)."}},"2331":{"name":{"nominative":"Свт. Фотия, митр. Киевского (1431)","short":"Свт. Фотия"}},"2359":{"name":{"nominative":"Прп. Шио Мгвимского (VI)","short":"Прп. Шио"}},"2364":{"name":{"nominative":"Блгв. Ярополка, во св. Крещении Петра, кн. Владимиро-Волынского (1086)","short":"Блгв. Ярополка"}},"2367":{"name":{"nominative":"Мцц. Агапии, Ирины и Хионии (304)","short":"Мцц. Агапии"},"life":{"id":"minei-0416-2367","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Когда император Диоклитиан [1] находился в итальянском городе Аквилее [2], ему было возвещено из Рима, что все римские темницы переполнены христианами, которые хотя и предаются многоразличным мучениям, однако не отрекаются от своего Христа. Они все имеют учителем Хрисогона и слушают его, твердо держась его учения. В ответ на это известие Диоклитиан повелел предать смерти всех христиан, кроме одного Хрисогона, которого велел привести к себе на мучение.
Когда святого исповедника Христова Хрисогона вели связанного из Рима в Аквилею к императору Диоклитиану, святая Анастасия Узорешительница [3] следовала за ним, как за своим учителем, издали.
По прибытии к Диоклитиану мученик Христов был предан жестоким мукам, как не повинующийся нечестивому царскому повелению; потом он был осужден насмерть и обезглавлен [4] вне города в отдаленном пустынном месте. Честное тело его лежало на морском берегу, брошенное на съедение зверям и птицам.
Недалеко оттого места имел пребывание один священник, по имени Зоил, благочестивый старец. Близ него жили три девы, сестры по телу и по духу, Агапия, Хиония и Ирина. Сей священник, узнав, по откровению Божию, о местонахождении тела святого мученика Хрисогона, взял его вместе с главою и, вложив в деревянный гроб, скрыл в своем доме. На тридцатый день после сего ему явился в видении святой Хрисогон и сказал: «Знай, что до истечения девяти дней живущие недалеко от тебя три девы Христовы будут взяты на мучение. Поэтому скажи рабе Господней Анастасии, чтобы она позаботилась о них, возбуждая их к мужественному перенесению подвига, пока они не будут увенчаны страдальческим венцем. Будь и ты в доброй надежде, что получишь сладкие плоды твоих подвигов, ибо вскоре освободишься от земных уз, с радостью отойдешь к Христу и упокоишься вместе со святыми».
Такое же откровение было и святой Анастасии. Подвигнутая Божественным Духом, она пришла к дому пресвитера, которого раньше совсем не знала, и спросила его:
— Где те девы, о мученической кончине коих было открыто тебе в видении?
Узнав, где находится их жилище, она пришла к ним, с любовью приветствовала их и пробыла у них одну ночь, ведя с ними душеспасительную и исполненную божественной любви беседу, в которой возбуждала их мужественно, до крови, постоять за Жениха своего — Христа. Увидав в дому священника мощи святого мученика Христова Хрисогона, своего любимого учителя, Анастасия долгое время плакала над ними, обливая их слезами и поручая себя молитвам сего святого. После сего она снова вернулась в город Аквилею, и там продолжала совершать обычное свое служение узникам Христовым, заключенным в темницах, помогая им от своего имущества.
Действительно все так и произошло, как сказал в видении святой Хрисогон священнику Зинону: спустя десять дней сей святой пресвитер преставился ко Господу, а три святые девы Агапия, Хиония и Ирина были схвачены и отведены к императору Диоклитиану на мучения.
Увидав их, император спросил:
— Какое безумие научило вас последовать жалкому и скверному заблуждению, унижая справедливый закон наш и презирая, как нечто нечистое, наших богов? Но так как я вижу, что вы знатного рода, молоды и прекрасны, то, сожалея вас, советую вам пощадить себя. Отрекитесь от вашего Христа и принесите жертву богам, и я дам вам из своей свиты трех юношей знатного рода, вполне достойных вашей красоты, чтобы вы имели славных мужей, ради которых и сами будете в почести.
На сии царские прельщения ответила старшая сестра, святая Агапия:
— Царь, тебе надлежит заботиться о народных делах, о иноплеменниках, о войсках, а ты говоришь многое несправедливое, унижая Живого Бога, помощь Коего тебе весьма необходима и благость Коего долготерпит о тебе; ты же Его хулишь.
Тогда Диоклитиан сказал:
— Сия девица безумна; приведите ко мне другую.
После того к нему привели ее сестру, святую Хионию, которая сказала царю следующее:
— Моя сестра, царь, не безумна. Наоборот, рассуждая здраво, она показала неправоту твоего увещания — поклониться идолам.
Царь же, не желая далее слушать и эту сестру, повелел подвести к себе поближе третью сестру, святую Ирину, и сказал ей:
— Так как твои сестры обезумели, то ты, юнейшая из них, преклони свою голову пред богами, дабы и сестры твои, смотря на тебя, сделали то же самое.
Но и святая Ирина с твердостью отвечала:
— Пусть преклоняют свои головы пред идолами все обезумевшие в своем нечестии противники Истинного Бога. Что может быть суетнее и безумнее сего, как покланяться произведению художника, сделанному им за известную плату? Ибо сначала ты советуешься с художником, за какую цену и какого сделать идола, стоящего ли или сидящего, лежащего или скачущего, смеющегося или плачущего, из какого сделать материала — из дерева ли, или из камня, или из меди, или из иного какого материала. И если он сделает плохо, ты нарушаешь условие, а если хорошо, то отдаешь обещанную плату. А потом сему купленному и сделанному ты покланяешься, называя своим богом истукана, которого скорее подобает называть купленным рабом, нежели богом.
В ответ на такие речи святых дев Диоклитиан сказал:
— На таковые слова надлежит отвечать мучениями, — и повелел бросить святых дев в темницу. Между тем святая Анастасия (по своему обыкновению обходившая заключенных в темницах) пришла и к сим святым девам и утешала их упованием на помощь Божию и надеждою славной победы и торжества над врагами.
По прошествии некоторого времени царю было надобно отправиться в Македонию [5] для устроения некоторых народных нужд. За ним туда были отведены все христиане, находившиеся в заключении в Аквилее, вместе с коими были и три святые девы — Агапия, Хиония и Ирина; святая Анастасия также последовала за ними. Когда прибыли в Македонию, царь приказал игемону [6] Дулкицию подвергнуть пыткам христиан, дабы принудить их к принесению идольских жертв; непокорных же приказал после различных мучений предавать смерти. Так как невозможно описать страдания множества святых мучеников, в то время там преданных различным мукам, то мы скажем только о страдальческих подвигах вышеназванных трех святых дев.
Когда сии невесты Христовы были приведены на мучения пред игемона Дулкиция, тотчас он, увидав их необыкновенную красоту, воспылал к ним нечистым желанием. Он повелел заключить их под стражу и велел передать им через стражника, что они получат свободу и многие дары, если согласятся исполнить нечестивое желание князя. Но святые девы лучше желали тысячу раз умереть, нежели хотя один раз быть опороченными, так что ни ласками, ни угрозами, ни подарками, ни мучениями игемон не мог склонить их согласиться исполнить свое нечестивое желание. Не будучи в состоянии преодолеть сжигавший его пламень похоти, игемон задумал придти ночью к ним в комнату, в которой они содержались, чтобы опорочить их.
При наступлении ночи святые девы стали на молитву, воспевая Богу всенощное славословие и псалмы. Игемон, желая войти к ним, лишь только коснулся порога их комнаты, тотчас обезумел и не мог идти дальше. Вблизи того помещения, в котором находились три сестры, была поварня, где стояло множество сосудов — горшков, котлов и сковород, черных от сажи. Не будучи в состоянии войти в комнату, в которой находились святые девы, игемон, обольщенный бесами, вошел в поварню, при чем выпачкался здесь в саже, загрязнив ею свое лице, руки и всю одежду, и этаком виде вышел к ждавшим его слугам, стоявшим около той комнаты с зажженными светильниками в руках. Слуги, увидав игемона всего черного, страшного, как эфиопа, сильно испугались и, бросив светильники, убежали оттуда. Игемон же, недоумевая, отчего побежали слуги при виде его, подумал, что они смеются и издеваются над ним и пришел в сильный гнев. В это время стало уже рассветать, и где бы ни проходил князь, всюду все разбегались при виде его — и слуги, и стражи, и воины, спасаясь от него как бы от какого страшилища. Тогда игемон отправился во дворец царский, намереваясь пожаловаться царю на воинов, бывших под его начальством, за то, что они не слушались его и даже насмехались над ним. Но лишь только он подошел к царскому жилищу, как услышал громкий и продолжительный смех, доносившийся до него оттуда, причем, некоторые из бывших там предались бегству испугавшись его, другие же стали бить его, отгоняя от дверей царского жилища, так как никто не мог подумать что это игемон Дулкиций, но все думали, что это был какой-нибудь юродивый. Однако игемон все еще не мог понять того, что он весь в саже, так как глаза его, по действу диавола, омрачились. Ему казалось, что он был бел лицом и одежда и руки его были чисты. Но когда, наконец, слуги его догадались, что господин их обезумел, тотчас побежали за ним и отвели его домой, говоря: «Посмотри на себя, каков ты!»
Когда же он вошел в дом, то жена его и все домашние рабы и рабыни стали сильно плакать, думая, что он сошел с ума, а прочие сторонились его и не вступали с ним в общение. Сам же он все еще недоумевал и удивлялся, почему одни плачут о нем, а другие даже гнушаются им. Потом нечестивые глаза его открылись и он увидал себя загрязненным, заметив в зеркале, что лицо его было черно, как у эфиопа и поняв, что был посрамлен бесом. Тогда он сильно разгневался на святых дев, думая, что они посредством своего волшебства соделали с ним все это и придумывал, как бы им отомстить. Вымыв свое тело и переменив одежду, он сел на судейском месте в виду всего народа. Затем игемон повелел, приготовив орудие для мучений, снова привести святых дев. Когда же святые девы были приведены, игемон приказал обнажить их, дабы увидать их тела. Но лишь только начали вовлекать с них одеяния — не могли ничего соделать, ибо по Божиему изволению, одежды святых так крепко пристали к их телам, как бы кожа к телу, — и все дивились такому чуду. Слуги, хотя и долгое время старались снять со святых одежду, не могли этого сделать.
Игемон же, сидя на судилище, внезапно задремал и вдруг уснул таким крепким сном, что его никак не могли разбудить: его и толкали и громко кричали, около него, но он спал, как мертвый. Тогда взяв его спящим, отнесли его в его дом. Но лишь только он был внесен в дом, как тотчас проснулся.
Узнав обо всем случившемся с игемоном Дулкицием, царь сильно разгневался на него, и повелел отдать святых дев на истязание судье Сисинию. Этот судья начал свой допрос с младшей сестры, Ирины. Он спросил:
— Повинуешься ли ты царскому повелению?
Святая отвечала:
— Нет, не повинуюсь, ибо я христианка, раба Всемогущего Бога.
Тогда судья приказал отвести ее в темницу. Потом, повелев привести пред судилище Агапию и Хионию, сказал им:
— Младшая сестра ваша прельщена и научена вами презирать божественные законы; посему я решил пока отложить мучения ее, дабы она, видя ваши мучения, убоялась и послушалась нас. Если же вы желаете избавиться от мучений, принесите жертву богам, как приносим мы, повинуясь царскому повелению.
Святая Агапия ответила судье:
— Вера наша непоколебима.
Тогда судья сказал Хионии:
— А ты что скажешь?
Хиония отвечала:
— Вера наша останется неизменною.
Тогда судья спросил:
— Есть ли у вас какие-либо христианские книги?
Святые девы отвечали:
— Есть книги, но они сокрыты в нашем уме, откуда их невозможно взять врагам Христовым.
Судья спросил:
— Кто научил вас добровольно предать себя на такие мучения?
Святые девы отвечали:
— Мучения эти временны и приносят большую пользу, ибо через них можно достигнуть вечной славы.
Судья строго сказал:
— Исполните царское повеление и принесите жертвы богам.
Но святые девы сказали:
— Мы приносим Богу жертву хвалы, диаволу же никогда не принесем жертвы. Не думай отвратить нас от Бога Господа нашего Иисуса Христа, но исполняй приказанное тебе твоим царем земным, как и мы исполняем повеления нашего Царя Небесного.
Тогда, разгневавшись, судья Сисиний дал такое приказание относительно святых:
— Повелеваю Агапию и Хионию, не согласившихся после судебного увещания исполнить царское повеление, сжечь живыми.
Услыхав такой приговор, святые девы исполнились радости и громко воскликнули:
— Благодарим Тебя, Господи Иисусе Христе, что сподобил нас быть исповедницами Твоего Пресвятого Имени. В руки Твои, Владыка, приими наши души!
Брошенные в огонь, святые девы молились там и с молитвой предали души свои в руки Господа своего [7]. Между тем сильное пламя нисколько не повредило не только телам святых дев, но не коснулось даже и их одежд, так что никакого следа от огня не осталось на них. Произошло сие в знамение язычникам, что святые девы не от огня умерли, но своими молитвами испросили себе от Бога блаженную кончину. Честные тела их, не поврежденные огнем, слуги святой Анастасии Узорешительницы ночью взяли и принесли к своей госпоже. Святая же Анастасия, помазав святые тела их ароматами, с честью положила в новом гробе, радуясь духом и моля Господа, да сподобит Он и ее быть участницею в блаженстве тех святых дев.
На другой день судья Сисиний снова сел на судище и приказал привести святую Ирину. Когда она была приведена, он сказал ей:
— Принеси жертву богам, чтобы и тебе не погибнуть на огне так же, как погибли твои сестры.
Но святая мужественно отвечала:
— Не принесу жертвы, ибо весьма желаю быть участницею в блаженстве моих сестер, да не буду вдали от них, когда они предстанут пред лице Божие.
— Послушайся нашего увещания, — сказал судья, — в противном случае ты будешь подвергнута еще более жестоким мукам, чем твои сестры.
— Я готова на всевозможные мучения, — отвечала святая, — ибо желаю умереть за истину и чрез смерть получить жизнь вечную; я желаю, пройдя сквозь огонь, достигнуть утехи.
Тогда судья сказал ей:
— Я прикажу отвести тебя, нагую, в блудилище, дабы ты была там предана поруганию, пока не умрешь.
Святая отвечала:
— Тело мое так же будет страдать от блудника, как от кусающегося пса, или от волка, или от медведя или от жала змеи. И для меня гораздо лучше, если будет страдать мое оскверненное тело, нежели я оскверню идолопоклонством свою душу, ибо грех, соделываемый поневоле, когда душа не соизволяет на это, не поставляется в вину пред Богом. Разве осквернились святые, раньше пострадавшие за исповедание имени Иисуса Христа, коим насильно мучители вливали в уста кровь идоложертвенную?
— Неужели не осквернились вкусившие от наших жертв? — спросил судья.
— Не только не осквернились, — отвечала святая, — но были увенчаны от Бога за это, так как им, имеющим связанные руки, насильно открывали уста и насильно же вливали в них идоложертвенную кровь. Грех, совершенный добровольно, заслуживает наказания, а совершенный против воли, не вменяется. Также и мне, отдавшей свое тело Христу моему, если сделаете что-либо насилием, — надеюсь, что не буду посрамлена пред моим бессмертным Женихом, но получу он Него награду, так как ради Него я терплю от вас насилие. Я не обращу внимания на то, что вы захотите сделать с моим телом: предадите ли вы его осквернению, или ранам, или огню, я готова все претерпеть ради имени Господа Бога моего. Но Бог мой имеет власть и силу и не допустит вам сделать то, что замыслили сделать со мной.
Тогда судья повелел воинам отвести юную деву в блудилище и приказал, чтобы там она была отдана на поругание до тех пор, пока не умрет. На дороге, когда святую вели воины, их догнали другие два воина, весьма величественные по виду и светлые лицом, и сказали воинам, ведущим святую:
— Судья послал нас сказать вам, чтобы вы отвели сию деву туда, куда мы вам покажем.
И отвели их за город и, возведя на один, весьма высокий, холм, сказали воинам:
— Ступайте, скажите судье Сисинию, что вы поставили деву на холме, как вам было велено.
Воины отправились к судье, а два светлые мужа стали невидимы, ибо это были ангелы Божии.
Святая же дева Ирина стояла на холме, хваля и благодаря Христа Бога, избавившего ее от рук блудников.
Когда судье было донесено о случившемся, он сильно разгневался на то, что его повеление не было исполнено, и, сев на коня, поехал к тому холму.
Подъехав, судья увидал святую деву, стоящую на холме, но не мог взойти на холм, ибо ему показалось, что холм был как бы огражден высокою стеною, которую невозможно было переступить. Объезжая вокруг холма, он пылал сильным гневом на то, что не мог приблизиться к святой деве и так ездил он от утра до вечера, ничего не добившись. Некоторые же из бывших при нем воинов, натянув свои луки, пустили в святую стрелы и ранили ее. Она же воскликнула, обращаясь к судье:
— Я смеюсь над тобою, окаянный, что ты как бы на какого сильного мужа, вышел на меня, слабую женщину, с оружием. Но вот я, чистою и неоскверненною вами, отхожу ко Господу моему Иисусу Христу, Который ныне сопричислит меня к моим сестрам.
Сказав так и воздав благодарение Богу, святая легла на землю и предала свою душу Господу. Случилось же сие за день до праздника святой Пасхи [8].
Когда наступила ночь, святая Анастасия послала своих слуг взять честное тело святые мученицы Ирины с холма и, помазав его ароматами, положила его вместе с телами сестер ее.
Так совершили свой страдальческий подвиг святые мученицы три сестры девы — Агапия, Хиония и Ирина, и предстали со славою престолу Пресвятыя Троицы, Отцу и Сыну и Святому Духу, Единому Богу, Ему же слава во веки. Аминь.
Примечания:
[1] Диоклитиан, император римский, царствовал с 284 по 305 г.
[2] Аквилея — в древности большой и знаменитый город в северной Италии, основанный римлянами за два столетия до Р. Х. В истории христианской Церкви город Аквилея замечателен как место нескольких поместных соборов и как колыбель особого символа веры (так называемого «аквилейского»).
[3] Святой Анастасии присвоено наименование «Узорешителницы» потому, что она обходила христиан, заключенных в темницах (находившихся «в узах») и подавала каждому свою посильную помощь, как, напр., лечила их раны, выкупала их из темницы или утешала их в страданиях. Впоследствии она сама скончалась мученически, быв умерщвлена за исповедание имени Христова в 304 г. Память ее празднуется святою Церковью 22 декабря.
[4] Кончина святого мученика Хрисогона последовала ок. 304 г. Память его празднуется св. Церковью 22 декабря.
[5] Македония — страна на Балканском полуострове, примыкающая к северо-западному углу Эгейского моря (Салоникский залив).
[6] Игемон — областной правитель.
[7] Кончина святых дев-мучениц Агапии и Хионии последовала в 304 г.
[8] Кончина святой мученицы Ирины последовала в 304 г.
"}},"2369":{"name":{"nominative":"Мц. Агафии (251)","short":"Мц. Агафии (251)"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Святая мученица Агафия была дочерью именитых и богатых родителей-христиан из города Палермо (прежнее название Панорм) в Сицилии. Во время гонения при императоре Декии (249— 251) градоправитель Катаны-—Кинтиан, прослышав о богатстве и красоте Агафий, послал за ней воинов, чтобы привести ее на суд как христианку. В Катане святую поместили у одной богатой женщины, имевшей пятерых дочерей. Все они старались соблазнить святую Агафию нарядами, угощениями, развлечениями, убеждая ее принести жертву языческим богам, но святая не поддалась на их уловки и, презрев все наслаждения, молила Господа даровать ей силы на мученический подвиг. На допросе у Кинтиана святая мученица не склонилась ни на ласки, ни на уговоры и была подвергнута жестокому глумлению: ей терзали грудь железными когтями и, наконец, отрезали сосцы. В темнице страдалице явился святой апостол Петр и исцелил ее от ран. Вновь приведенная на пытку святая Агафия изумила Кинтиана тем, что грудь ее была невредима. Тогда ее опять стали мучить. В это время в городе началось землетрясение, и разверзшаяся земля поглотила ближайших друзей Кинтиана. Перепуганные жители прибежали к Кинтиану, требуя, чтобы он прекратил пытки.» Опасаясь народного возмущения, Кинтиан отослал святую Агафию обратно в темницу, где мученица, воздав благодарение, мирно предала дух свой Богу."}},"2372":{"name":{"nominative":"Мц. Агнии девы (ок. 305)","short":"Мц. Агнии"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Святая мученица Агния родилась в Риме в III веке от христианских родителей и была воспитана ими в правилах христианской веры. С юных лет всей душой предалась она Богу и решила посвятить себя девственной жизни. Когда она отказалась выйти замуж за сына городского начальника Симфрония, один из приближенных открыл ему, что Агния христианка. Озлобленный правитель решил подвергнуть святую деву бесчестию и повелел обнажить и отправить ее в дом для блудниц за хулу на языческих богов. Но Господь не допустил поругания святой — на голове ее мгновенно выросли густые и длинные волосы, скрывшие тело от людей; помещенная в дом для блудниц святая облечена была Небесным светом, помрачавшим зрение всем, кто приходил. Сын правителя, пришедший, чтобы обесчестить деву, пал мертвым, едва коснувшись до нее рукой, но по горячей молитве святой Агнии был воскрешен и провозгласил перед лицом своего отца и многих людей: «Один Бог на небе и земле — Бог христианский, прочие же боги — прах и пепел!». При виде этого чуда сто шестьдесят человек уверовали в Бога и крестились, приняв в скором времени мученическую смерть от язычников. Святая Агния, по требованию языческих жрецов, была предана мучениям. Ее пытались сжечь на костре, как чародейку, но святая осталась невредима в огне, пребывая в молитве к Богу, после чего была убита ударом меча в горло. Святая дева-мученица была похоронена родителями недалеко от города Рима (около 304 года). На могиле святой Агнии совершалось много чудес. Мощи святой почивают в Риме в загородном храме, созданном в честь ее имени, по дороге Номентанской."}},"2379":{"name":{"nominative":"Мц. царицы Александры (303)","short":"Мц. царицы"}},"2382":{"name":{"nominative":"Прмц. Анастасии Римляныни (ок. 249-259)","short":"Прмц. Анастасии"},"life":{"id":"minei-1029-2382","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Во дни царя Декия и соправителя его Валериана при военачальнике Прове, недалеко от города Рима, в уединенном и малоизвестном месте, находился один небольшой женский монастырь. В нем подвизалось несколько добродетельных постниц, в числе коих находилась, престарелая летами и совершенная в добродетелях, игумения София. В монастыре том проживала блаженная дева Анастасия, родом из Рима, оставшаяся трех лет по смерти своих родителей. София воспитала ее в своем монастыре и научила всем добродетелям, так что в посте, подвигах и во всяких трудах она превосходила всех прочих. Достигнув двадцатилетнего возраста, Анастасия стала чрезвычайно красивой, так что некоторые из знатных римских граждан, прослышав о ее красоте, страстно желали взять ее в жены. Но святая дева, вменив все в ничто, соделалась Христовою невестою и, для Него соблюдая свое девство, день и ночь проводила в молитвах. Диавол не один раз покушался отвести Христову невесту от ее равноангельской жизни и склонить ее к жизни в миру, желая смутить ее нечестивыми мыслями, соблазнами лукавых уст и различными иными своими ухищрениями. Но он нисколько не успевал в своей брани против той, в немощном естестве которой вселилась сила Христова, попирающая проклятую главу змия девическими ногами. Не имея возможности этим способом одержать победу над непобедимой Христовой невестой, диавол явно восстал на нее, воздвигнув лютых мучителей. В то время было сильное гонение на христиан, и диавол научил некоторых из неверующих, враждующих против христиан, чтобы они оклеветали Анастасию пред военачальником Провом. Придя к нечестивому сему человеку, язычники стали говорить ему, что в одном уединенном месте между бедными и живущими без мужей женщинами проживает некая девица Анастасия, подобной коей по красоте нет во всем Риме.
— Эта девица — говорили они — не только не хочет иметь мужа, но над образом жизни нашей надругается, насмехается над богами нашими и верует в Распятого.
Услышав о красоте Анастасии, военачальник немедленно послал своих слуг привести ее. Пришедши, слуги долго не могли отворить ворот монастыря, так что принуждены были взять топоры и выломать двери. Постницы, увидав сие, сильно убоялись, и, отворив другие двери с противоположной стороны, убежали из монастыря. Игумения же София не выпустила Анастасии, говоря:
— Дитя мое, Анастасия! Не страшись, потому что наступило время подвига, за который Жених твой Иисус Христос хочет увенчать тебя. Я не желаю, чтобы ты убегала из монастыря, не желаю лишить мученического венца тебя, мою жемчужину, которую я, взявши трех лет, воспитала и до настоящего времени охраняла, как зеницу ока.
Когда воины ворвались в монастырь, к ним вышла София со словами:
— Кого вы ищете и чего требуете?
Они ответили:
— Старица! выдай нам девицу Анастасию, которую ты держишь при себе, так как военачальник Пров требует ее.
— Да, я с радостью отдам вам ее, — отвечала София, — только умоляю вас, господа, подождите часа два, пока я ее наряжу, чтобы она сделалась угодною глазам господина вашего.
Слуги, предполагая, что София желает украсить ее обычными мирскими одеждами и украшениями, согласились подождать. Мать же духовная, София, желая украсить свою дочь душевными красотами, дабы она соделалась угодною Жениху Небесному, взяла и ввела ее в церковь. Поставив ее пред алтарем, София с плачем стала говорить ей:
— Дитя мое, Анастасия, теперь предстоит самим делом показать тебе усердную любовь к Господу. В настоящее время тебе надлежит стоять за своего возлюбленного Жениха-Христа до крови и доказать, что ты истинная Его невеста. Возлюбленная моя дочь! я умоляю тебя: не допусти обольстить тебя языку, изощренному наподобие бритвы, не обольщайся славою и подарками суетного мира и не страшись временных мук, которые исходатайствуют тебе вечную жизнь. Вот открыт пред тобою чертог Жениха; вот уготованный тебе одр покоя вечного; вот и сплетенный для тебя венец; вот уже тебя призывает на брак Жених: иди же к Нему с веселием, иди обагренная кровью, как бы одетая в брачную одежду. Умоляю тебя, дитя мое, внимай словам моим и припомни мои труды и хлопоты о тебе, как я воспитала тебя, взявши тебя с детства и все старания прилагала к тому, чтобы представить тебя чистой невестой Царю славы. Об этом я заботилась, об этом молилась, этому обучала тебя день и ночь, именно, чтобы ты навсегда соединилась с Господом всем сердцем и душою. Итак, дочь моя, не посрами меня — твою мать — ныне пред Господом и не сведи преждевременно во гроб моей старости. Если я услышу что-либо о тебе такое, что противно Христовой любви, то я внезапно умру. А если услышу, что ты за любовь ко Христу стоишь крепко и за Него не щадишь своей жизни, тогда я буду матерью веселящеюся о своей дочери [1]; «мой рог Ты возносишь, как рог единорога, и я умащен свежим елеем» (Пс. 91:11). Итак, дочь моя, не пощади твоей телесной красоты и не полюби временной жизни. Когда же тебя будут обольщать коварными словами, ты «не дай уклониться сердцу к словам лукавым» (Пс. 140:4); когда же станут устрашать мучениями — ты говори: «страха вашего не убоюся, ниже возмятуся, яко со мною Бог мой» (ср. Ис.8:12); когда станут немилосердно бить тебя, ты «не бойся убивающих тело, души же не могущих убить» (Мф. 10:28). Станут ли терзать и строгать твою плоть, ты, в твоих страданиях, радуйся, потому что в своей плоти восполняешь лишение скорбей Христовых (Кол.1:24). Станут ли рассекать тебя на части, ты вспомни, что и волосы на голове твоей сочтены от Господа (Мф. 10:30), Который сохранит все твои кости и ни одна из них не погибнет (Пс. 33:21). Захотят ли отсечь тебе голову, ты смотри на главу всей Церкви — Христа, Который есть слава твоя и возносит голову твою (Пс. 3:4). Не бойся, дитя мое, жестокого страдания. Жених твой невидимо предстанет пред тобою, облегчит твои болезни и избавит тебя от тяжких мучений. И когда ты застонешь, Он даст тебе отраду; когда изнеможешь, Он укрепит тебя; когда падешь от ран, Он поднимет; когда наполнишься горестей по причине лютых язв, Он усладит твое сердце, прохладит твою душу и не отступит от тебя до тех пор, пока, исторгши тебя из рук мучителей, не введет тебя в небесный Свой чертог и, созвав все силы ангельские и лики всех святых, дарует тебе блаженство и увенчает тебя, как Свою невесту, нетленным венцом и ты станешь соцарствовать с Ним в вечной славе.
Анастасия отвечала:
— Готово сердце мое пострадать за Христа, готова душа моя умереть за сладчайшего для меня Иисуса, так как все желания мои и воздыхания направлялись к тому, чтобы иметь возможность во свидетельство любви моей к дорогому для меня Господу, положить за него мою душу. Теперь же, так как наступило время исполнения моего желания, то я с радостью предстану перед моим мучителем и стану исповедовать всесвятое имя Бога моего. Ты, мать и госпожа моя, не бойся за меня, не сомневайся о моей юности: я верую Господу моему Иисусу Христу и Он укрепит меня, Свою рабу. Возлюбленная моя мать, моли и ты Его, чтобы Он не оставил меня и не отступил от меня до тех пор, пока я не окончу за имя Его подвиг мучения и не посрамлю восстающего на нас врага.
Беседа их продолжалась долее двух часов, так что посланные военачальником слуги, не дождавшись их, сами отправились за ними в церковь. Здесь они застали святых жен, которые занимались не телесным украшением, но умиленно беседовали и взаимно утешали и утверждали себя в Господе. Разгневавшись, они схватили Анастасию, как волки овцу, наложили железные цепи на ее шею, и потащили в город, где и привели ее к военачальнику. Она же, стоя перед ним, свои духовные очи обратила к своему Жениху, Христу. Все видевшие Анастасию удивлялись ее красоте, смиренному взору и кроткому лицу ее. Военачальник обратился к ней со словами:
— Какого ты рода, какой веры и как тебя зовут?
Потупив взор, святая тихим голосом отвечала:
— Я дочь одного из граждан города Рима, воспитана я в христианском благочестии, а имя мое — Анастасия.
Военачальник сказал:
— Сие имя у римлян необычное, и я не знаю, что значит Анастасия?
— Анастасия — отвечала святая, — значит «возстание», так как Бог восстановил меня говорить против тебя до тех пор, пока я не одолею отца твоего — сатану.
Военачальник продолжал:
— Девица, отвечай мне кротко, чтобы не возбудить во мне гнева: ведь, я щажу твою молодость и не хочу погубить твоей красоты; послушай же меня как отца, желающего разумно тебе посоветовать. Зачем ты прельстилась вредным учением христианским и понапрасну губишь свои годы, лишаясь хорошей жизни и наслаждений, которые боги дали людям для веселья? Что за утешение избегать общества людей и проводить жизнь в уединении? Что за прибыль самовольно отдавать себя на мучение и смерть за Распятого? Не лучше ли поклониться нашим бессмертным богам, взять честного, благородного мужа, веселиться среди наслаждений, радоваться детьми, жить посреди добрых людей в славе и почете, владеть многим имением, золотом и серебром и не губить в крайней бедности и нищете своей жизни, дарованной богами для благополучного существования. Итак, я советую тебе, подойди и поклонись богам и немедленно будешь иметь мужа высокородного, почетного, славного и богатого, близкого к царскому престолу и имеющего большую силу. Вместе с ним и ты будешь пользоваться большим почетом и во все дни твоей жизни будешь наслаждаться всеми благами.
Святая Анастасия, подняв опущенные вниз свои глаза и взглянув на военачальника, на сии слова отвечала:
— Мой муж, мое богатство, жизнь и мое веселие — есть Господь мой Иисус Христос, от Которого ты не отвратишь меня твоими соблазнительными словами, не обольстишь меня, как Еву змий, не усладишь для меня горькой вашей погибели и страхом мучений не отлучишь меня от моего Господа, за Которого, если бы было возможно, я готова претерпеть мучение сто раз.
Военачальник приказал предстоявшим бить ее в лицо, приговаривая: так ли ты должна отвечать светлейшему властелину? Затем, желая посрамить ее, он приказал разодрать на ней одежду и ногою выставить ее пред всеми и спросил ее:
— Приятно ли тебе, девица, обнаженной стоять перед глазами всех?
— Безумный, бесстыдный и исполненный всяческой нечистоты, — отвечала святая. — Это не мой стыд, но твой, так как Господь мой знает, что солнце никогда не видело моей наготы, а ты меня выставил нагою на глаза столь многих людей; знай, что ты посрамил себя больше, нежели меня. Ведь меня, ради сего стыда, Жених мой покроет одеждою славы, а тебя на веки покроет стыд лица твоего и всякий разумный человек теперь скажет: если бы военачальник не был бесстыжим и исполненным нечистой похоти, он не обнажал бы для зрелища всех девического тела.
И, обратившись к обнажившим ее, она произнесла:
— Если вы обнажили мое тело, если приготовили для меня и орудия различных мучений, то зачем же вы медлите? Бейте, рубите, терзайте, покрывайте ранами обнаженное тело, покрывайте кровью открытый стыд; вот, вы видите меня приготовленную к мукам и не надейтесь что либо другое услыхать от меня, как только то, что я желаю умереть за моего Христа.
Тогда, по повелению военачальника, она была растянута и привязана к четырем столбам вниз лицом; под нее подложили огонь с серой и смолой и мучили ее снизу огнем и зловонным дымом, а по спине, без милости, били палками. Святая же Анастасия, страдая от ударов, задыхаясь в дыму и опаляемая огнем, терпела и, вместо стона, произносила до конца Давидов псалом: «Помилуй мя, Боже…» Она была до тех пор бита, пока не изнемогли палачи. После сего, отвязав ее от столбов и сняв с костра, привязали ее к колесам и, вращая колесо, переломали все ее кости и изорвали жилы. Она же молилась ко Господу:
— Прибежище мое и Защитник мой, не отступай от меня, так как душа моя изнемогает в болезни и кости мои сокрушены. После этой молитвы колесо вдруг остановилось, и святая мученица, отвязанная невидимою силою, оказалась совершенно невредимою и здоровою. Все бывшие здесь были страшно изумлены при виде такового чуда. Военачальник же не только не образумился, так как злоба ослепила его, но с большею свирепостью снова стал мучить святую иными муками: он приказал, повесивши, строгать ребра и терзать тело ее. Она же претерпевала все сие мужественно и к одному только Богу возводила свои очи, говоря:
— Жених мой, взгляни на мою болезнь, которую я переношу ради Тебя и благоволи ко мне, непотребной Твоей рабе, чтобы сделалось для Тебя приятным пролитие моей крови, и чтобы я не была отвержена от лика святых мучениц.
После сего она была снята с дерева, и военачальник спросил ее:
— Анастасия! хорошо ли тебе ныне?
— Весьма хорошо, — отвечала святая, — потому что, какое мучение за того, кого я люблю больше всей жизни моей, не стало бы для меня хорошим и приятным?
Военачальник продолжал:
— Если тебе мучения за Распятого доставляют удовольствие, то я увеличу их. Он приказал бритвой отрезать сосцы ее. Истекая кровью, святая стала сильно изнемогать и попросила напиться воды. Один из стоящих там близко, по имени Кирилл, принес и подал ей воду. Она же, выпивши немного, сказала подавшему:
— Да не лишишься ты воздаяния от Господа, потому что Он сказал: «кто напоит вас чашею воды во имя Мое, потому что вы Христовы, истинно говорю вам, не потеряет награды своей» (Мрк.9:41).
Военачальник сказал ей:
— Довольно ли для тебя мучений, или желаешь еще подвергнуться мучениям?
— Делай, что хочешь, — отвечала святая, — мой Бог силен и укрепит мою изнемогающую силу на большие мучения, и низложит твою гордыню.
Мучитель приказал вырвать у нее с пальцев ногти, потом отсечь ее руки и ноги, а также выбить все ее зубы.
Святая стала снова изнемогать и попросила воды, а из уст ее изливалась река крови. Кирилл снова немного напоил ее. Мучитель, заметив Кирилла, напоившего водою мученицу и подумав, что он христианин (что и было в действительности), приказал немедленно убить его мечем. Будучи усечен, блаженный Кирилл отошел ко Господу получить свою награду за чашу холодной воды, которую он, во имя Христа, напоил Христову мученицу. Освежившись водою, святая немного отдохнула и молилась, говоря:
— Боже, Спасителю мой, не оставь меня!
Когда же военачальник приказал отрезать ей язык, святая говорила:
— Беззаконный кровопийца! если ты отрежешь мне и язык, то сердце мое не перестанет взывать к Господу. Господь же послушает молящихся ему и в молчании.
Слуга, взяв клещи, вложил их в уста святой, сильно вытянул ими язык ее и отрезал. Народ стал возмущаться, укоряя и ругая военачальника за таковое лютое и бесчеловечное мучение. Военачальник же, разгневавшись на народ, приказал вывести святую за город и отсечь мечем честную ее голову. Таким образом, святая и достохвальная великомученица Христова Анастасия совершила подвиг мучения. Святое тело ее было брошено без погребения на съедение птицам и зверям, но, по Божественному покровительству, оно сохранилось неприкосновенным. С наступлением ночи, блаженной старице Софии явился ангел и повелел ей взять лежавшее за городом на поле тело святой Анастасии. София, взяв чистое полотно, вышла из монастыря и не знала, куда идти. Усердно помолившись Богу, она пошла и, руководимая Самим Богом, дошла до места, где находилось святое тело духовной ее дочери, которое она стала лобызать и омывать, как бы водою, обильными слезами, с такими словами:
— Дочь моя возлюбленная, которую я воспитала в трудах и безмолвии, в посте и молитвах, сохраняла в девстве и целомудрии, поучала страху Божию и Его святой любви, сладчайшая дочь моя, о которой я всегда соболезновала, до тех пор, пока до конца не пребыла ты верной Христу! Благодарю тебя, что ты послушала меня, убогой своей матери, и исполнила мое желание. Не понапрасну я трудилась для тебя, потому что ты предстала пред своим Женихом в брачном одеянии твоего непорочного девства, изукрасившись твоею кровью. Итак, умоляю тебя теперь не как дочь, но как мать и госпожу мою, будь твоими к Богу молитвами утверждением в моей старости и, блаженствуя с Господом, поминай меня. Когда же Он повелит мне отойти от моего бренного тела, умоли благость Его, чтобы Он был милостив к моим грехам.
Плача так, она помышляла о том, что станет делать: она была одна, и притом весьма слаба: едва-едва ходила она с палкою и не имела возможности ни взять и понести то святое тело, ни там на месте похоронить его, и потому скорбела, недоумевая, что будет делать. И вот, по Божию усмотрению, какие-то два неизвестных ей мужа, почтенные на взгляд, добрые по словам, по вере христиане, застав старицу плачущею над телом, помогли ей и, собрав отсеченные части тела, руки и ноги (так как они туда же были выброшены из города) и святую главу, все сие приложили к телу, каждый член к своему месту, и, обвив полотном, понесли в некое почетное место, где, при пении надгробных песнопений, прославляя Отца и Сына и Святого Духа, похоронили сие многоценное сокровище.
Девства водами очищена преподобная, мученичества кровьми Анастасие венчавшися, подаеши сущым в нуждах, недугов исцеление и спасение, приступающым от сердца: крепость бо тебе подает Христос, источаяй благодать приснотекущую.
Примечания:
[1] Выражение заимствовано из 112 псалма, стих 9.
"}},"2384":{"name":{"nominative":"Вмц. Анастасии Узорешительницы (ок. 304)","short":"Вмц. Анастасии"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Святая великомученица Анастасия Узорешительница (+ ок. 304) пострадала во время правления римского императора Диоклитиана (284-305). Родилась в Риме, в семье сенатора Претекстата. Отец был язычник, мать Фавста тайная христианка, которая поручила воспитание маленькой девочки известному своей ученостью святому Хрисогону (+ ок. 304 г.; память 22 декабря). Хрисогон учил Анастасию Священному Писанию и исполнению закона Божия. По окончании учения об Анастасии говорили как о мудрой и прекрасной деве. После смерти матери, не считаясь с желанием дочери, отец выдал ее замуж за язычника Помплия. Чтобы не нарушить обет девства и избежать супружеского ложа, Анастасия постоянно ссылалась на неизлечимую болезнь и сохраняла чистоту. В темницах Рима в то время находилось много заключенных христиан. В нищенской одежде святая тайно посещала узников, умывала и кормила больных, неспособных двигаться, перевязывала раны, утешала всех, кто нуждался в этом. Ее учитель и наставник два года томился в заключении. Встречаясь с ним, она назидалась его долготерпением и преданностью Спасителю. Муж святой Анастасии, Помплий, узнав об этом, жестоко избил ее, поместил в отдельной комнате и у дверей поставил стражу. Святая скорбела, что лишилась возможности помогать христианам. После смерти отца Анастасии Помплий, чтобы завладеть богатым наследством, постоянно истязал жену. Святая писала своему учителю: 'Муж мой… томит меня как противницу его языческой веры в столь тяжком заключении, что мне ничего не остается, как только, предав дух Господу, упасть мертвою'. В ответном письме святой Хрисогон утешал мученицу: 'Свету всегда предшествует тьма, и после болезни часто возвращается здоровье, и после смерти обещана нам жизнь'. И предсказал скорую смерть ее мужа. Через некоторое время Помплия назначили послом к персидскому царю. По дороге в Персию он утонул во время внезапно начавшейся бури. Теперь святая вновь могла посещать томившихся в темницах христиан, полученное наследство она употребляла на одежду, пищу и лекарства для больных. Святого Хрисогона отправили в Аквилею (город в верхней Италии) на суд к императору Диоклитиану, Анастасия последовала за своим учителем. Тело святого Хрисогона после его мученической кончины, по Божественному откровению, было сокрыто пресвитером Зоилом. Через 30 дней после смерти святой Хрисогон явился Зоилу и предсказал о близкой кончине трех юных христианок, живших недалеко, Агапии, Хионии и Ирины (( 304; память 16 апреля). И повелел послать к ним святую Анастасию. Такое видение было и святой Анастасии. Она пошла к пресвитеру, помолилась у мощей святого Хрисогона, затем в духовной беседе укрепила мужество трех дев перед предстоящими им пытками. После кончины мучениц, она сама похоронила их тела. Великомученица Анастасия Великомученица Анастасия Святая Анастасия стала странствовать, чтобы везде, где только можно, служить христианам, заключенным в темницах. Так она получила дар врачевания. Трудами и словами утешения святая Анастасия облегчала заключение многих людей, попечением о телах и душах страждущих разрешала их от уз отчаяния, страха и беспомощности, поэтому и названа Узорешительницей. В Македонии святая познакомилась с молодой вдовой-христианкой Феодотией, которая помогала ей в благочестивых трудах. Стало известно, что Анастасия христианка, ее взяли под стражу и отвели к императору Диоклитиану. Расспросив Анастасию, Диоклитиан узнал, что она все свои средства истратила на помощь нуждающимся, а золотые, серебряные и медные статуэтки перелила на деньги и кормила многих голодных, одевала нагих, помогала немощным. Император приказал отвести святую к верховному жрецу Ульпиану, чтобы тот склонил ее к жертве языческим богам или предал жестокой казни. Жрец предложил святой Анастасии сделать выбор между богатыми дарами и орудиями пытки, положенными с двух сторон около нее. Святая, не колеблясь, указала на орудия пытки: 'Окруженная этими предметами, я стану прекраснее и угоднее вожделенному Жениху моему Христу…' Прежде, чем подвергнуть святую Анастасию пыткам, Ульпиан решил осквернить ее. Но, как только прикоснулся к ней, ослеп, страшная боль сжала ему голову, и через некоторое время он скончался. Святая Анастасия оказалась на свободе и вместе с Феодотией продолжала служить узникам. Вскоре святая Феодотия и три ее сына были преданы мученической смерти анфипатом (начальником области) Никитием в их родном городе Никее (( ок. 304; память 29 июля и 22 декабря). Святую Анастасию вторично заключили в темницу и 60 дней истязали голодом. Каждую ночь мученице являлась святая Феодотия, одобряла и укрепляла в терпении. Видя, что голод не причинил святой вреда, игемон Иллирии приказал утопить ее вместе с осужденными преступниками, среди которых был и гонимый за веру христиан Евтихиан (( ок. 304; память 22 декабря). Воины посадили узников на корабль и вышли в открытое море. Далеко от берега они пересели в лодку, а в корабле сделали несколько пробоин, чтобы он затонул. Судно стало погружаться в воду, но узники увидели мученицу Феодотию, управлявшую парусами и направлявшую корабль к берегу. 120 человек, пораженные чудом, уверовали во Христа святые Анастасия и Евтихиан крестили их. Узнав о случившемся, игемон приказал казнить всех новокрещеных. Святую Анастасию растянули над костром между четырьмя столбами. Так окончила свой мученический подвиг святая Анастасия Узорешительница. Тело святой осталось невредимым, похоронила его благочестивая христианка Аполлинария. По окончании гонений она построила над гробом святой великомученицы Анастасии церковь."}},"2386":{"name":{"nominative":"Прав. Ангелины, деспотиссы Сербской (XVI)","short":"Прав. Ангелины"}},"2389":{"name":{"nominative":"Мц. Анисии (285-305)","short":"Мц. Анисии (285-305)"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Святая мученица Анисия жила в городе Солуни (Фессалоники) в царствование императора Максимиана (284 305). По смерти родителей, воспитавших ее в духе христианского благочестия, святая Анисия раздала имущество нищим и стала проводить строгую жизнь в бдении, посте и молитве. Во время гонения на христиан Максимиан издал эдикт, по которому всякий имел право безнаказанно убить христианина. Однажды, когда Анисия шла в храм на молитву, ее остановил воин-язычник и потребовал, чтобы она пошла на языческий праздник солнца. Святая Анисия кротко отказалась. Когда же воин дерзко схватил ее и пытался сорвать с головы покрывало, оттолкнула его, плюнула в лицо и сказала: «Да запретит тебе Господь мой Иисус Христос!» Воин в ярости извлек меч и пронзил святую мученицу. Собравшиеся над ее телом плакали и громко роптали на жестокого императора, издавшего столь бесчеловечный указ. Христиане похоронили мученицу близ городских ворот, а над ее могилой был воздвигнут молитвенный дом."}},"2391":{"name":{"nominative":"Прп. Анны (Евфимиана) (826)","short":"Прп. Анны"}},"2393":{"name":{"nominative":"Обретение мощей (1650) и второе прославление (1909) блгв. вел. кн. Анны Кашинской","short":"Обретение мощей"}},"2394":{"name":{"nominative":"Успение прав. Анны, матери Пресвятой Богородицы","short":"Успение прав."},"life":{"id":"","copyright":"Настольная книга свщеннослужителя. Москва. 1978.","text":"Успение праведной Анны, матери Пресвятой Богородицы. Богомудрая, Богоблаженная и благословенная Анна была дочерью священника Матфана и жены его Марии, из колена Левиина, рода Ааронова. По преданию, она скончалась мирно в Иерусалиме в возрасте 79 лет, до Благовещения Пресвятой Деве Марии. При святом благоверном царе Иустиниане (527—565) в Девтере был выстроен в ее честь храм, а император Иустиниан II (685—695; 705—711) обновил ее храм, потому что праведная Анна явилась его беременной супруге; в то же время тело ее и мафорий (покрывало) были перенесены в Константинополь. (Сведения о праведных Иоакиме и Анне помещены 9 сентября)."}},"2395":{"name":{"nominative":"Блгв. Кн. Анны Новгородской (1050)","short":"Блгв. Кн."}},"2396":{"name":{"nominative":"Прав. Анны пророчицы, дщери Фануилевой, встретившей Господа Иисуса Христа в храме Иерусалимском (I)","short":"Прав. Анны"},"life":{"id":"minei-0828-2396","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святая и праведная Анна происходила из колена Асирова и была дочерью Фануиловою. Как показывает самое имя ее (Анна с еврейского значит «милостивая») она была женщиною добродетельною. За свою благочестивую жизнь Анна была наделена даром пророческим. Достигши глубокой старости, она, по слову Евангелия, «не отходила от храма, постом и молитвою служа Богу день и ночь» (Лк.2:37).
Святая Анна принадлежала к числу тех благочестивых иудеянок, которые с нетерпением ожидали пришествия Мессии, — сюда был принесен Младенец Христос Иосифом и Мариею, дабы совершить над Ним законный обряд. В это время Симеон Богоприимец взял Младенца Иисуса на руки и произнес свое дивное пророчество о Нем, сказав так:
— «Ныне отпускаешь раба Твоего, Владыко, по слову Твоему с миром; ибо видели очи мои спасение Твое, Которое Ты уготовал пред лицом всех народов, Свет к просвещению язычников, и славу народа Твоего Израиля» (Лк.2:29–32).
Затем Симеон, обратившись к Матери Господа, изрек Ей сие пророчество:
— «Се, лежит Сей на падение и на восстание многих в Израиле и в предмет пререканий (и Тебе Самой оружие пройдет душу), да откроются помышления многих сердец» (Лк.2:34–35).
В эти святые торжественные минуты была в храме святая праведная пророчица Анна. Ей в это время было уже восемьдесят четыре года. Таким образом на закате жизни своей она имела счастье видеть Младенца Иисуса. Теперь уже она могла умереть спокойно.
Выслушав пророчество Симеоново о Христе, она вместе с Симеоном славила Господа и говорила о Нем всем, ожидавшим избавления в Иерусалиме [1].
Примечания:
[1] Память святой Анны совершается еще 3 февраля, вместе с памятью святого Симеона Богоприимца.
"}},"2397":{"name":{"nominative":"Пророчицы Анны, матери прор. Самуила (1100 до Р.Х.)","short":"Пророчицы Анны"},"life":{"id":"minei-1209-2397","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святая и блаженная Анна пророчица происходила из города Амрафема, находившегося в нагорной стороне удела сынов Ефремовых [1], и состояла в супружестве с Елканою, мужем из колена Левиина [2]. Так как она была неплодна и не рождала детей, то Елкана, муж ее, взял себе другую жену — Феннану, которая рождала ему детей, и он радовался с нею. Огорчаемая поношением бесчадства [3] не только от соперницы своей — Феннаны, но и от мужа, хотя и любившего ее, и от соседей и родственников, Анна сильно скорбела и много молилась Богу, ревностно исполняя заповеди закона Божия; каждое утро и каждый вечер возносила она свои святые приношения, чтобы Господь избавил ее от этого поношения и даровал ей чадородие. Елкана каждогодно со всем семейством своим ходил в положенное законом время из своего города в Силом [4], чтобы рукою первосвященника Илия [5] приносить жертву Господу Богу Вседержителю [6].
И вот однажды, после жертвоприношения Богу, Елкана, разделяя между членами своей семьи остатки жертвы, одну часть роздал Феннане и ее сыновьям и дочерям, а другую отдал Анне, так как он любил ее более Феннаны, хотя у нее и не было детей: от этого завистью и досадою исполнилось сердце Феннаны, а для Анны это послужило источником новых, еще больших, огорчений и оскорблений. Смущаемая завистливыми укоризнами, она плакала и не ела и не находила отрады в утешении своего любящего мужа (1 Цар.5:8); лицо ее огорчилось, и она не знала, что делать. По окончании жертвенной трапезы, Анна, отпустив мужа с семейством, одна поспешила к скинии и, повергшись на землю, излила пред Богом сердечную скорбь свою и дала следующий обет:
— Господи Саваоф, если Ты призришь на скорбь рабы Твоей, вспомнишь обо мне, и не забудешь рабы Твоей и дашь рабе Твоей дитя мужеского пола, то я отдам его Господу в дар на все дни жизни его.
Между тем, как Анна молилась так долгое время, первосвященник Илий, сидевший у дверей скинии, обратив на нее внимание и заметив, что уста ее двигаются, а голоса не слышно, сказал ей:
— Доколе ты будешь пьяною? вытрезвись от вина твоего и иди от лица Господня!
— Нет, господин мой, — отвечала Анна, — я жена, скорбящая духом, вина я не пила; но изливаю душу мою пред Богом, не считай рабы твоей негодною женщиною, ибо от великой печали моей и от скорби моей я говорила доселе.
Тогда Илий сказал:
— Иди с миром, и Бог Израилев исполнит прошение твое.
И Бог действительно не отверг моление Анны, и не только устами Илия сподобил, таким образом, даровать ей плод, но и сподобил родившегося потом от нее сына пророческого дара.
Восприявши с несомненною верою обетование Божие, Анна с радостью возвратилась к мужу своему, и чрез несколько времени зачала и родила Самуила [7], бывшего впоследствии пророком и руководителем народа Израильского. Когда младенец вскормлен был грудью, Анна в надлежащее время взяла его с собою и пошла в сопровождении мужа в Силом. Там она опять поверглась пред Господом Богом, воздавая Ему благодарение. По принесении жертвы, отец и мать подвели Самуила к первосвященнику Илии, и Анна сказала ему:
— Господин мой! Я — та женщина, которая здесь при тебе стояла и молилась Господу о сем дитяти, и исполнил Господь прошение мое, чего я просила у Него; и я отдаю его Господу на все дни жизни его — служить Господу.
Илий благословил Анну и сказал:
— Да подаст Господь тебе детей вместо Самуила.
Возрадовалась Анна и, поклонившись пред святилищем, в избытке сердца воспела молитвенную песнь: «возрадовалось сердце мое в Господе; вознесся рог мой в Боге моем; широко разверзлись уста мои на врагов моих, ибо я радуюсь о спасении Твоем» [8] (1 Цар.2:1).
После сего, Елкана с благочестивою супругою своею возвратились в Армафем; Самуил же остался при скинии служить Господу. Впоследствии Анна имела еще трех сыновей и трех дочерей и уже в глубокой старости переселилась в вечные обители [9].
Примечания:
[1] Армафем, иначе Рама — город в области Цуф, прилегавший к уделу колена Вениаминова. В этом городе имел свой дом Самуил, когда был судиею Израильского народа; здесь он и проживал тогда и помазал Саула на царство (1 Цар.7:17; 9:5–27; 10:1–2).
[2] Колено Левия не имело своего удела; левиты жили среди других колен (Втор. 18:1–2).
[3] Чадородие у Евреев знаменовало благословение Божие, а бесчадство, наоборот, почиталось знамением неблаговоления Божия и поношения среди людей.
[4] Силом — город в колене Ефремовом, почти в средине земли обетованной, по эту сторону Иордана. Здесь, по переходе чрез Иордан и по завоевании земли обетованной, поставлена была скиния Моисеева (походный храм Иудейский); здесь Евреи молились, справляли свои праздники и имели свои совещания. Ныне остались одни развалины древнего города.
[5] Илий — первосвященник и вместе судия Израильский, из рода Ифамара, младшего сына Ааронова, первый соединивший в своем лице и духовную и светскую власть, Он имел кроткий характер, внушавший к нему любовь и доверие и нелицемерное правосудие, за которое народ благословлял его; но доброта его доходила до слабости, что особенно обнаружилось в его отношениях к своим сыновьям — Офни и Финеесу, которые, будучи священниками, позволяли себе разные бесчиния в скинии, почему Господь, после неоднократного вразумления, наказал их позорною смертью в плену.
[6] Согласно закона Моисееву, см. кн. Исх. гл. 23, ст. 17.
[7] С еврейского языка: «услышанный Богом», «выпрошенный от Бога».
[8] Эта чудно-возвышенная, полная пророческого созерцания таин Промыслительного домостроительства, проникнутая глубоким смирением, песнь изложена во 2-й главе первой книги Царств и читается так: «Возрадовалось сердце мое в Господе; вознесся рог мой в Боге моем; широко разверзлись уста мои на врагов моих, ибо я радуюсь о спасении Твоем. Нет столь святого, как Господь, ибо нет другого, кроме Тебя; и нет твердыни, как Бог наш; не умножайте речей надменных; дерзкие слова да не исходят из уст ваших; ибо Господь есть Бог ведения, и дела у Него взвешены. Лук сильных преломляется, а немощные препоясываются силою; сытые работают из-за хлеба, а голодные отдыхают; даже бесплодная рождает семь раз, а многочадная изнемогает. Господь умерщвляет и оживляет, низводит в преисподнюю и возводит; Господь делает нищим и обогащает, унижает и возвышает. Из праха подъемлет Он бедного, из брения возвышает нищего, посаждая с вельможами и престол славы дает в наследие; ибо у Господа основание земли, и Он утвердил на них вселенную. Стопы святых Своих Он блюдет, а беззаконные во тьме исчезают; ибо не силою крепок человек. Господь сотрет препирающихся с Ним; с небес возгремит на них. Господь свят. Да не хвалится мудрый мудростью своею, и да не хвалится сильный силою своею, и да не хвалится богатый богатством своим, но желающий хвалиться да хвалится тем, что разумеет и знает Господа. Господь будет судить концы земли и даст крепость Царю Своему и вознесет рог Помазанника Своего».
[9] За 1 100 лет до Рождества Христова.
"}},"2401":{"name":{"nominative":"Мц. Антонины († 284-305)","genetive":"Мц. Антонины"},"life":{"id":"","copyright":"Димитрий Ростовский. Жития Святых по изложению святителя Димитрия, митрополита Ростовского. Издательство прп. Максима Исповедника.","text":"Страдание святой мученицы Антонины
Святая мученица Христова Антонина пострадала в городе Никее, в царствование Диоклитиана и Максимиана. Так как она веровала во Христа, то Максимиану донесли на нее, что она — христианка. Приведенная в Никею и представ перед императором, она безбоязненно исповедала свою веру. Чтобы принудить ее отречься от Христа и принести жертву идолам, ее подвергли жестоким мучениям, но она не покорилась желанию мучителей и была заключена в темницу. Вскоре после сего Максимиан повелел вывести ее из темницы и стал снова принуждать ее к отречению от Христа, но и на этот раз она не послушалась императора. Тогда Максимиан приказал повесить ее и строгать по ребрам. Среди мучений святая Антонина все время обличала заблуждение императора и проповедовала о Христе. Видя это, Максимиан велел палачам снять с нее одежду и бить ее по голому телу. Но когда палачи хотели исполнить повеление императора, явились ангелы и, охраняя святую мученицу, подвергли мучениям самих мучителей. После сего святую положили на раскаленный железный одр, но она осталась невредимою. Тогда ее в мешке бросили в Никейское озеро.
"}},"2404":{"name":{"nominative":"Мц. Анфисы в Риме (V)","short":"Мц. Анфисы"}},"2405":{"name":{"nominative":"Преподобная Матрона (ок. 492)","short":"Прп. Матроны"},"life":{"id":"","copyright":"","text":"Преподобная Матрона родилась в городе Пергии Памфилийской (Малая Азия) в V веке. Ее выдали замуж за состоятельного человека по имени Дометиан. Когда у супругов родилась дочь Феодотия, они переселились в Константинополь. Двадцатипятилетняя Матрона любила ходить в храм Божий. Целые дни проводила она там, горячо молясь Господу и плача о своих грехах.\nВ храме святая познакомилась с двумя благочестивыми старицами Евгенией и Сусанной, которые с юности подвизались при нем в трудах и молитве. Преподобная Матрона стала подражать Богоугодной жизни подвижниц, смиряя свою плоть воздержанием и постом, за что ей приходилось претерпевать нападки со стороны мужа. Душа ее стремилась к полному отречению от мира. После долгих колебаний святая Матрона решила оставить семью и просила Господа открыть, угодно ли Ему ее намерение. Господь услышал молитвы рабы Своей. Однажды в тонком сне ей было видение, что она убегает от мужа, который догоняет ее. Святая спряталась в толпе иноков, шедших навстречу, и муж ее не заметил. Этот сон преподобная Матрона приняла как Божие указание поступить в мужской монастырь, где муж не догадается ее искать. Свою дочь она отдала на воспитание старице Сусанне, а сама остригла волосы и, переодевшись в мужское платье, пришла в монастырь преподобного Вассиана (память 10 октября). Там преподобная Матрона выдала себя за евнуха Вавилу и была принята в число братии. Опасаясь как бы иноки не узнали, что она женщина, святая пребывала в постоянном молчании и многих трудах. Братия удивлялась великим добродетелям Вавилы. Однажды святая с другими монахами трудилась в монастырском винограднике. Новоначальный инок Варнава заметил, что у нее проколоты мочки ушей и спросил об этом. \"Надо, брат, землю возделывать, а не на чужие лица смотреть, это не подобает иноку\", ответила святая.\nЧерез некоторое время игумену монастыря, преподобному Вассиану, было во сне откровение, что евнух Вавила женщина. Такое же откровение было и блаженному Акакию, игумену соседнего Авраамиева монастыря. Преподобный Вассиан призвал святую Матрону и сурово потребовал ответа, с какой целью она проникла в монастырь, не для совращения ли иноков и позора обители. Преподобная со слезами рассказала игумену всю свою прошлую жизнь, о преследовании мужа, ненавидевшего ее подвиги и молитвы, о видении, указавшем ей идти в мужской монастырь. Убедившись в том, что намерения ее были чисты и непорочны, и благословив ее, преподобный Вассиан отправил святую Матрону в город Емес в женский монастырь. В той обители святая пробыла многие годы, поражая сестер высотой своего иноческого подвига. Когда умерла игумения, по единодушному желанию инокинь, настоятельницей обители стала преподобная Матрона.\nСлава о ее добродетелях, о чудесном даре исцелений, который она стяжала от Господа, распространилась далеко за стенами монастыря. Услышал о подвигах преподобной и Дометиан. Когда святая Матрона узнала, что ее муж пришел к монастырю и хочет ее видеть, она тайно ушла в Иерусалим, затем на гору Синай, оттуда в Берит, где поселилась в заброшенном языческом храме. Местные жители узнали о ее затворе, стали приходить к ней. Многих святая подвижница отвратила от языческого нечестия и обратила ко Христу. Возле жилища преподобной стали селиться женщины и девицы и вскоре возник новый монастырь. Исполняя волю Божию, открытую ей в видении, святая покинула Берит и отправилась в Константинополь, где узнала, что муж ее умер. По благословению своего духовного отца, преподобного Вассиана, подвижница основала в Константинополе женский монастырь, куда переехали и сестры из основанной ею Беритской обители. Константинопольский монастырь преподобной Матроны был известен строгостью иноческого устава, добродетельной жизнью сестер.\nВ глубокой старости святая Матрона удостоилась видения пресветлого рая и уготованного ей там места за 75-летний иноческий подвиг. В возрасте ста лет преподобная Матрона, благословив сестер, тихо отошла ко Господу (около 492 года)."}},"2431":{"name":{"nominative":"Мцц. Василиссы и Анастасии (ок. 68)","short":"Мцц. Василиссы"},"life":{"id":"minei-0415-2431","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Просвещенные верою христианскою святыми апостолами Петром и Павлом, святые Василисса и Анастасия посвятили себя на служение Господу, погребая тела святых мучеников, умерщвляемых за Христа. Когда императору Нерону [1] было донесено о них, то, по повелению его, они были взяты воинами и заключены в темницу. После того они приняли многие мучения за Христа: их били без милосердия, строгали железом, опаляли свечами, но они оставались твердыми и непреклонными в вере христианской. Наконец, им усечены были главы [2], после чего они отошли ко Господу, чтобы предстать пред Ним на небесах в сонме прочих святых мучеников и мучениц.
Примечания:
[1] Император римский Нерон, жестокий гонитель христианства, царствовал с 54 по 68 г.
[2] Кончина святых мучениц последовала во второй половине I в. Мощи их покоятся в Риме, в храме, построенном в честь Божией Матери Умиротворительницы.
"}},"2434":{"name":{"nominative":"Мцц. Веры, Надежды, Любови и матери их Софии (ок. 137)","short":"Мцц. Веры"},"life":{"id":"minei-0917-2434","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"В царствование императора Адриана жила в Риме вдова, родом итальянка, по имени София, что в переводе значит премудрость. Она была христианка, и сообразно своему имени, жизнь свою вела благоразумно — по той премудрости, которую восхваляет Апостол Иаков, говоря: «мудрость, сходящая свыше, во-первых, чиста, потом мирна, скромна, послушлива, полна милосердия и добрых плодов» [1] (Иак.3:17). Сия премудрая София, живя в честном супружестве, родила трех дочерей, коим нарекла имена, соответствующие трем христианским добродетелям: первую дочь назвала она Верою, вторую — Надеждою, а третью — Любовью. Да и что иное могло произойти от премудрости христианской, как не Богу угодные добродетели? Вскоре после рождения третьей дочери София лишилась супруга. Оставшись вдовой, она продолжала жить благочестиво, угождая Богу молитвою, постом и милостынею; дочерей же своих она воспитывала так, как может сделать это премудрая мать: она старалась их приучить проявлять и в жизни те христианские добродетели, имена коих они носили.
По мере того как дети росли, возрастали в них и добродетели. Они хорошо уже знали пророческие и апостольские книги, привыкли внимать поучениям наставников, прилежно занимались чтением, были усердны в молитве и в домашних трудах. Повинуясь святой и богомудрой матери своей, они преуспевали во всем и восходили от силы в силу. А так как они были чрезвычайно красивы и благоразумны, то на них вскоре все начали обращать внимание.
Слух об их премудрости и красоте распространился по всему Риму. Услыхал о них и начальник области Антиох и пожелал их видеть. Как только он увидел их, тотчас же убедился, что они — христиански; ибо они не желали скрывать своей веры во Христа, не сомневались в надежде на Него и не ослабевали в своей любви к Нему, но открыто пред всеми прославляли Христа Господа, гнушаясь богомерзкими идолами языческими.
О всём этом Антиох известил царя Адриана, и тот не замедлил сейчас же послать слуг своих с тем, чтобы они привели девиц к нему. Исполняя царское повеление, слуги отправились в дом Софии и когда пришли к ней, то увидали, что она занимается поучением дочерей своих. Слуги объявили ей, что царь зовет к себе ее вместе с дочерьми. Уразумев, с какою целью зовет их царь, они все обратились к Богу с такою молитвою:
— Всесильный Боже, сотвори с нами по Твоей святой воле; не оставь нас, но пошли нам Твою святую помощь, чтобы сердце наше не устрашилось гордого мучителя, чтобы не убоялись мы страшных его мучений, и не пришли в ужас от смерти; пусть ничто не отторгнет нас от Тебя, Бога нашего.
Сотворив молитву и поклонившись Господу Богу, все четверо — мать и дочери, взяв друг друга за руки подобно сплетенному венку, пошли к царю и, часто взирая на небо. с сердечным воздыханием и тайною молитвою вручали себя помощи Того, Кто повелел не бояться «убивающих тело, души же не могущих убить» (Мф.10:28). Когда подошли они к царскому дворцу, то осенили себя крестным знамением, говоря:
— Помоги нам, Боже, Спаситель наш, прославления ради Твоего святого Имени.
Их ввели во дворец, и они предстали пред царем, который горделиво восседал на своем троне. Увидев царя, они воздали ему подобающую честь, но стояли пред ним без всякой боязни, без всякого изменения в лице, с мужеством в сердце и смотрели на всех веселым взором, как будто бы они призваны были на пир; с такою радостью явились они к царю на истязание за Господа своего.
Видя их благородные, светлые и бесстрашные лица, царь стал спрашивать, какого они рода, как их зовут и какова их вера. Будучи премудрою, мать отвечала так благоразумно, что все присутствующие, слушая ее ответы, дивились такому ее разуму. Упомянув кратко о своем происхождении и имени, София начала говорить о Христе, Коего происхождение разъяснить никто не может[2], но Имени Коего должен поклоняться всякий род[3]. Она открыто исповедала свою веру в Иисуса Христа, Сына Божия и, назвавши себя Его рабою, прославляла Его Имя.
— Я христианка, — говорила она, — вот то драгоценное имя, коим я могу похвалиться.
При этом она сказала, что и дочерей своих обручила она Христу, дабы нетленную свою чистоту они сохранили для нетленного Жениха — Сына Божия.
Тогда царь, увидав пред собою столь мудрую женщину, но не желая вступать с ней в продолжительную беседу и судить ее, отложил это дело до другого времени. Он послал Софию вместе с дочерьми к одной знатной женщине, по имени Палладии, поручив ей наблюдать за ними, а через три дня представить их к нему на суд.
Живя в доме Палладии и имея в своем распоряжении не мало времени для научения своих дочерей, София утверждала их в вере день и ночь, поучая вдохновенными от бога словами.
— Дочери мои возлюбленные, — говорила она, — ныне время вашего подвига, ныне настал день уневещения вашего бессмертному Жениху, теперь-то вы сообразно именам вашим должны показать веру твердую, надежду несомненную, любовь нелицемерную и вечную. Настал час торжества вашего, когда мученическим венцом вы будете венчаться с прелюбезным Женихом своим и с великой радостью войдете в пресветлый Его чертог. Дочери мои, ради сей чести Христовой не жалейте юной вашей плоти; не жалейте красоты вашей и молодости, ради Краснейшего добротою более сыновей человеческих, и ради жизни вечной не скорбите о том, что лишитесь сей жизни временной. Ибо ваш небесный Возлюбленный, Иисус Христос, есть вечное здравие, несказанная красота и жизнь нескончаемая. И когда тела ваши ради Него будут замучены до смерти, Он облечет их в нетление и раны ваши сделает светлыми, как звезды на небе. Когда красота ваша будет чрез муки за Него отнята от вас, Он украсит вас небесною красотою, коей глаз человеческий никогда не видел. Когда же лишитесь вы временной жизни, положив души за Господа своего, то Он наградит вас жизнью бесконечною, в коей прославит вас во веки пред Отцом Своим небесным и пред Его святыми ангелами, и все небесные силы нарекут вас невестами и исповедницами христовыми. Вас восхвалят все преподобные, о вас возвеселятся мудрые девы и примут вас в свое общение. Дочери мои дорогие! не давайте соблазнить себя прелестями вражьими: ибо, как я думаю, царь будет расточать вам ласки и сулить большие дары, предлагая вам славу, богатство и честь, всю красоту и сладость сего тленного и суетного мира; но вы не возжелайте ничего подобного, ибо всё сие, как дым исчезает, как пыль ветром разметается и как цвет и трава засыхает и обращается в землю. Не устрашайтесь, когда увидите лютые мучения, ибо, пострадав немного, вы победите врага и восторжествуете на веки. Верую в Бога моего Иисуса Христа, верую, что Он не оставит вас страждущих во имя Его, ибо Он Сам сказал: «Забудет ли женщина грудное дитя свое, чтобы не пожалеть сына чрева своего? но если бы и она забыла, то Я не забуду тебя» (Ис.49:15), неотступно Он пребудет с вами во всех ваших муках, взирая на ваши подвиги, укрепляя немощи ваши и уготовляя вам в награду венец нетленный. О, дочери мои прекрасные! вспомните мои болезни при рождении вашем, вспомните труды мои, в коих я вскормила вас, вспомните слова мои, какими я учила вас страху Божию, и утешьте мать вашу в ее старости вашим добрым и мужественным исповеданием веры во Христа. Для меня будет торжество и радость, и честь, и слава среди всех верующих, если удостоюсь я именоваться матерью мучениц, если я увижу ваше доблестное за Христа терпение, твердое исповедание Его Святого Имени и смерть за Него. Тогда душа моя возвеселится, и дух мой возрадуется, и старость моя подкрепится. Тогда и вы будете воистину моими дочерьми, если, послушав наставления своей матери, будете стоять за Господа своего до крови и умрете за Него с усердием.
Выслушав с умилением такое наставление своей матери, девицы испытывали сладость в сердце и радовались духом, ожидая времени мучения как брачного часа. Ибо будучи святыми ветвями от святого корня, они желали всею душою того, к чему наставляла их премудрая их мать София. Они принимали к сердцу все ее слова и приготовляли себя к подвигу мученичества, как будто собирались в светлый чертог, ограждая себя верою, укрепляясь надеждою, и возжигая в себе огонь любви ко Господу. Ободряя и утверждая друг друга, они обещали матери своей все ее душеполезные советы осуществить с помощью Христа на самом деле.
Когда настал третий день, они приведены были к беззаконному царю на суд. Думая, что они легко могут послушаться его соблазнительных слов, царь начал так говорить к ним:
— Дети! видя вашу красоту и щадя вашу молодость, я советую вам, как отец: поклонитесь богам, властителям вселенной; и если вы послушаете меня и исполните то, что вам приказано, то я назову вас своими детьми. Я призову начальников и правителей и всех моих советников и при них объявлю вас своими дочерьми, и вы от всех будете пользоваться похвалою и почетом. А если вы не послушаете и не исполните моего повеления, то причините себе великое зло, и старость матери своей огорчите, и сами погибнете в то время, когда бы могли более всего веселиться, живя беспечно и весело. Ибо предам я вас лютой смерти и, раздробив члены тела вашего, брошу их на съедение псам и будете вы попираемы всеми. Итак для вашего же собственного блага послушайте меня: ибо я люблю вас и не только не хочу губить красоты вашей и лишить вас сей жизни, но желал бы стать для вас отцом.
Но девы святые единогласно и единодушно отвечали ему:
— Отец наш — Бог, на небесах живущий. Он промышляет о нас и нашей жизни и милует наши души; мы хотим быть Им любимыми и желаем называться Его истинными детьми. Поклоняясь Ему и храня Его повеления и заповеди, на твоих богов плюем, а твоей угрозы не боимся, ибо мы того только и желаем, чтобы страдать и переносить горькие мучения ради сладчайшего Иисуса Христа, Бога нашего.
Услыхав от них такой ответ, царь спросил мать Софию, как зовут ее дочерей и сколько им лет.
Святая София отвечала:
— Имя первой моей дочери Вера, и ей двенадцать лет; вторая — Надежда — имеет десять лет, а третья — Любовь, коей всего девять лет.
Царь был весьма удивлен, что при таком юном возрасте они обладают мужеством и разумом и могут так отвечать ему. Он начал снова принуждать каждую из них к нечестию своему и сначала обратился к старшей сестре Вере, говоря:
— Принести жертву великой богине Артемиде.
Но Вера отказалась. Тогда царь велел раздеть ее до нага и бить ее. Мучители, нанося ей удары без всякого милосердия, говорили:
— Пожри великой богине Артемиде.
Но она молча терпела страдания, как будто били не по ее телу, а по чужому. Не достигнув никакого успеха, мучитель повелел отрезать ее девические сосцы. Но из ран вместо крови потекло молоко. Все смотревшие на мучение Веры дивились сему чуду и терпению мученицы. И, покачивая головами, втайне укоряли царя за его безумие и жестокость, говоря:
— Чем эта красивая девица согрешила, и за что так страдает? О, горе безумию царя и его зверской жестокости, бесчеловечно губящей не только старцев, но даже и малых детей.
После сего была принесена железная решетка и поставлена на сильном огне. Когда она раскалилась, как горячий уголь, и от нее летели искры, то положили на нее святую девицу Веру. Два часа лежала она на сей решетке и, взывая ко господу своему, нимало не опалилась, что всех привело в изумление. Затем она была посажена в котел, стоящий на огне и наполненный кипящей смолою и маслом, но и в нем осталась невредимою, и сидя в нем, как бы в прохладной воде, воспевала Бога. Мучитель, не зная, что еще сделать с нею, чем бы он мог ее отвратить от веры Христовой, приговорил ее к усечению мечом.
Услыхав сей приговор, святая Вера исполнилась радости и сказала матери своей:
— Помолись за меня, мать моя, чтобы мне окончить шествие мое, дойти до желанного конца, увидеть возлюбленного Господа и Спасителя моего и насладиться лицезрением Его Божества.
А сестрам сказала:
— Помните, любезные мои сестры, Кому мы дали обет, Кому уневестились; вы знаете, что мы запечатлены святым крестом Господа нашего и вечно должны служить Ему; посему претерпим до конца. Одна и та же мать родила нас, одна воспитала и научила нас, посему и мы должны принять одинаковую кончину; как единоутробные сестры, мы должны иметь одну волю. Пусть буду я для вас примером, дабы и вы шли обе за мною к призывающему нас Жениху нашему.
После сего она поцеловала свою мать, потом, обнявши сестер, также целовала их и пошла под меч. Мать же нисколько не скорбела о дочери своей, ибо любовь к Богу победила в ней сердечную печаль и материнскую жалость к детям. Она о том только сокрушалась и заботилась, как бы какая-либо из ее дочерей не устрашилась мук и не отступила бы от Господа своего.
И сказала она Вере:
— Я тебя родила, дочь моя, и из-за тебя претерпела болезни. Но ты воздаешь мне за сие благом, умирая за имя Христово и проливая за Него ту самую кровь, которую приняла в моей утробе. Иди к Нему, возлюбленная моя, и обагренная своею кровию, как бы облеченная в багряницу, предстань прекрасною пред очами Жениха твоего, помяни пред ним убогую мать твою и помолись Ему о своих сестрах, чтобы и тех укрепил Он в том же терпении, какое проявляешь ты.
После сего св. Вера усечена была в честную главу и отошла к Главе своей Христу Богу. Мать же, обняв многострадальное тело ее и целуя его, радовалась и славила Христа бога, принявшего дочь ее Веру в небесный Свой чертог.
Тогда нечестивый царь поставил пред собой другую сестру Надежду и сказал ей:
— Любезное дитя! Прими мой совет: я говорю это, любя тебя так же, как отец, — поклонись великой Артемиде, чтобы не погибнуть и тебе, как погибла твоя старшая сестра. Ты видела ее страшные муки, видела ее тяжкую смерть, неужели и ты захочешь так же страдать. Поверь мне, дитя мое, что я жалею твою молодость; если бы ты послушала моего приказания, я объявил бы тебя своею дочерью.
Святая Надежда отвечала:
— Царь! Разве я не сестра той, которую ты умертвил? Разве я не от одной с нею матери родилась? Не тем же ли молоком я вскормлена и не то же ли получила я крещение, как и святая сестра моя? Я росла вместе с нею и от одних и тех же книг и от одного наставления матери научилась познавать Бога и Господа нашего Иисуса Христа, веровать в Него и Ему одному поклоняться. Не думай, царь, чтобы я поступала и думала иначе, и желала не того же, чего и сестра моя Вера; нет, я хочу идти по ее следам. Не медли и не старайся разубеждать меня многими словами, но лучше приступи к самому делу и ты увидишь мое единомыслие с сестрою.
Услыхав такой ответ, царь предал ее на мучение.
Раздев ее до нага, как и Веру, слуги царские долго били ее без всякой жалости, — до тех пор пока не устали. Но она молчала, как бы совсем не чувствуя никакой боли, и только смотрела на мать свою блаженную Софию, которая стояла тут, мужественно взирая на страдания своей дочери и моля Бога о том, чтобы Он даровал ей крепкое терпение.
По повелению беззаконного царя св. Надежда брошена была в огонь и, оставшись невредимою подобно трем отрокам, прославляла Бога. После сего она было повешена и ее строгали железными когтями: тело ее падало кусками и кровь лилась потоком, но от ран исходило чудное благоухание, а на лице ее, светлом и сияющем благодатью Св. Духа, была улыбка. Св. Надежда стыдила еще мучителя в том, что он не в силах победить терпение такой малолетней отроковицы.
— Христос моя помощь, — говорила она, — и я не только не боюсь муки, но желаю ее как сладости райской: так приятны для меня страдания за Христа. Тебя же, мучитель, ожидает мука в геенне огненной вместе с бесами, коих ты почитаешь за богов.
Такая речь еще больше раздражила мучителя, и он приказал наполнить котел смолою и маслом, — поджечь его и бросить в него святую. Но когда хотели бросить святую в кипящий котел, он немедленно как воск растопился, а смола и масло разлились и опалили всех окружающих. Так чудодейственная сила Божия не оставляла св. Надежду.
Гордый мучитель, видя всё сие, не хотел познать истинного Бога, ибо сердце его было омрачено прелестью бесовскою и пагубным заблуждением. Но, осмеянный малою отроковицею, он испытывал великий стыд. Не желая долее переносить такой позор, он осудил, наконец, святую на усечение мечом. Отроковица, услыхав о приближении своей кончины, с радостью подошла к матери и сказала:
— Мать моя! да будет с тобою мир, будь здрава и поминай дочь свою.
Мать же, обняв, целовала ее, говоря:
— Дочь моя Надежда! Благословенна ты от Господа Бога Вышнего за то, что на Него надеешься и ради Него не жалеешь пролить свою кровь; иди к сестре твоей Вере и вместе с нею предстань к твоему Возлюбленному.
Надежда целовалась также с сестрою своею Любовью, смотревшею на ее мучения, и сказала ей:
— Не оставайся здесь и ты, сестра, предстанем вместе пред Святою Троицею.
Сказав сие, она подошла к бездыханному телу сестры своей Веры и, с любовию обняв его, по свойственной природе человеческой жалости, хотела плакать, но по любви ко Христу переменила слезы на радость. После сего, преклонив свою главу, св. Надежда была усечена мечом.
Взяв тело ее, мать прославляла Бога, радуясь мужеству дочерей своих, и побуждала к таковому же терпению своими сладкими словами и мудрыми увещаниями и младшую свою дочь.
Мучитель же призвал третью отроковицу Любовь и старался ласками склонить ее, как и первых двух сестер к тому, чтобы она отступила от Распятого и поклонилась Артемиде. Но напрасны были старания обольстителя. Ибо кому же так твердо пострадать за Своего возлюбленного Господа, как не Любви, так как и в Писании сказано: «крепка, как смерть, любовь… Большие воды не могут потушить любви, и реки не зальют ее» (Песн.8:6-7).
Не угасили в сей отроковице огня любви к Богу многие воды мирских соблазнов, не потопили ее реки бед и страданий; ее великая любовь особенно ясно видна была из того, что она готова была положить душу свою за своего Возлюбленного, Господа Иисуса Христа, а ведь, нет большей любви, как положить душу свою за друзей (Иоан.15:13).
Мучитель, видя, что ничего нельзя сделать ласками, решил предать на страдания и Любовь, думая разными мучениями отвлечь ее от любви ко Христу, но она отвечала, по Апостолу:
— Кто отлучит нас от любви Божией: скорбь, или теснота, или гонение, или голод, или нагота, или опасность, или меч? (Рим.8:15).
Мучитель приказал, растянув ее по колесу, бить палкой. А растянута она была так, что члены тела ее отделялись от составов своих и она, будучи ударяема палкою, покрылась как багряницею кровию, которою напоялась и земля, как бы от дождя.
Потом была разожжена печь. Указывая на нее, мучитель говорил святой:
— Девица! скажи хоть только, что велика богиня Артемида, и я отпущу тебя, а если не скажешь сего, то сейчас же сгоришь в этой разожженной печи.
Но святая отвечала:
— Велик Бог мой Иисус Христос, Артемида же и ты с нею погибнете!
Мучитель, разгневанный такими словами, повелел предстоящим тотчас же ввергнуть ее в печь.
Но святая, не дожидаясь того, чтобы кто бросил ее в печь, сама поспешила войти в нее и, будучи невредимой, ходила по средине ее, как бы в прохладном месте, поя и благословляя Бога, и радовалась.
В то же время из печи вылетело пламя на неверных, окружающих печь, и некоторых пожгло в пепел, а иных опалило и, достигнув до царя, обожгло и его, так что он далеко бежал.
В печи той были видны и другие сияющие светом лица, которые ликовали вместе с мученицей. И превозносилось имя Христово, а нечестивые были посрамлены.
Когда погасла печь, мученица, прекрасная невеста Христова, вышла из нее здравою и веселою, как из чертога.
Тогда мучители, по повелению царя, провертели члены ее железными буравами, но Бог подкреплял святую Своею помощью и в этих муках, так что и от них она не умерла.
Кто бы мог претерпеть таковые мучения и не умер бы мгновенно?!
Однако возлюбленный Жених, Иисус Христос, подкреплял святую, чтобы как можно более посрамить нечестивых, а ей воздать большую награду, и чтобы крепкая сила Божия прославилась в немощном сосуде человеческом.
Разболевшийся от ожога мучитель повелел, наконец, усекнуть святую мечом.
Она же, услыхав о сем, радовалась и говорила:
— Господи Иисусе Христе, возлюбивший рабу Твою Любовь, — пою и благословляю многопетое имя Твое за то, что вчиняешь меня вместе с сестрами, сподобив и меня претерпеть за имя Твое то же, что и они претерпели.
Мать ее св. София, не переставая, молилась Богу о младшей дочери своей, чтобы Он даровал ей терпение до конца и говорила ей:
— Третья моя ветвь, чадо мое возлюбленное, подвизайся до конца. Ты идешь добрым путем и для тебя сплетен уже венец и отверзся уготованный чертог, Жених уже ожидает тебя, взирая с высоты на твой подвиг, чтобы, когда ты преклонишь под меч свою голову, взять твою чистую и непорочную душу в свои объятия и упокоить тебя с сестрами твоими. Помяните и меня, мать вашу, в царстве Жениха своего, чтобы он оказал милость и мне и не лишил меня участвовать и пребывать с вами в славе Его святой.
И тотчас св. Любовь была усечена мечом.
Мать, приняв ее тело, положила его в дорогой гроб вместе с телами святых Веры и Надежды и, украсив тела их как должно, поставила гроб на погребальную колесницу, отвезла их из города на некоторое расстояние и с честью похоронила дочерей на высоком холме, плача от радости. Находясь на могиле их три дня, она усердно молилась Богу и сама почила о Господе. Верующие погребли ее там же вместе с дочерьми. Таким образом и она не лишилась с ними участия в царстве небесном и мученического венчания, потому что если не телом, то сердцем своим и она страдала за Христа.
Так премудрая София и жизнь свою окончила премудро, принеся в Дар Святой Троице трех добродетельных дочерей своих Веру, Надежду и Любовь.
О, святая и праведная София! Какая женщина спаслась чрез чадородие[4] так, как ты, родившая таких детей, кои уневестились Спасителю и, пострадав за Него, ныне с Ним царствуют и прославляются? Поистине ты мать, достойная удивления и доброй памяти; так как, смотря на страшные, тяжкие муки и смерть возлюбленных своих чад, ты не только не скорбела, как свойственно матери, но, утешаемая благодатью Божиею, больше радовалась, сама научила и умоляла дочерей не жалеть временной жизни и без пощады пролить кровь свою за Христа Господа.
Наслаждаясь ныне зрением пресветлого Его лика вместе со святыми твоими дочерьми, пошли и нам премудрость, чтобы мы, сохранив добродетели веры, надежды и любви, сподобились предстать Пресвятой, Несозданной и Животворящей Троице и славить Ее во веки веков. Аминь.
Софии честныя священнейшыя ветви, Вера, и Надежда, и Любовь показавшеся, мудрость обуиша еллинскую[5] благодатию: и пострадавше, и победоносицы явившеся, венцем нетленным от всех Владыки увязошася.
Примечания:
[1] Апостол сравнивает мудрость земную, мирскую с мудрость, которая свыше, т.е. нисходящею от Бога и указывает свойства последней: она свободна от всякой греховности и страстности, миролюбива, любит мир сама и любит умиротворять всякую вражду; чтобы не нарушать мира, она сама кротко переносит всякие несправедливости; в ней отсутствует страсть к спорам и прениям и даже в других стремится она подавить эту страсть покорностью (послушлива), она полна милосердия и добрых дел.
[2] Род Его кто изъяснит? — сказано в кн. прор. Исаии (53:8); т. е. происхождение или рождение Иисуса Христа (Его предвечное рождение от Бога Отца и временное — от Пресвятой Девы Марии) никто не в силах достойно изобразить. Эта великая тайна не вполне открыта даже ангелам (см. 1Пет.1:12).
[3] См. Филип.2:10. Здесь разумеется имя Сына Божия, вследствие коего Христу должны поклоняться все роды существ, небесных и земных, и даже обитателей преисподней, злых духов.
[4] Рождение детей в болезнях было наказанием для женщин за грехопадение Евы, но в этом же заключается и условие их спасения. Посему ап. Павел говорит: «спасется (жена) через чадородие» (1Тим.2:15), впрочем, «если пребудет в вере и любви и в святости с целомудрием». Такова и была св. София.
[5] Т.е. мудрость языческую обратили в безумие. Ср. Ис.33:18 и 1Кор.1:20; 3:16.
"}},"2445":{"name":{"nominative":"Мц. Гликерии девы и с нею мч. Лаодикия, стража темничного (ок. 177)","short":"Мц. Гликерии"},"life":{"id":"minei-0513-2445","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"В первый год царствования нечестивого императора римского Антонина [1], при управлении Грециею игемона Савина, христиане, проживавшие в фракийском городе Траянополе, ежедневно собирались в свой храм; здесь они усердною молитвою испрашивали от Бога мира и увеличения верующих, так как тогда было немного боящихся Бога христиан, да и те тяжко бедствовали по случаю гонений. Гонения же были воздвигнуты на христиан потому, что император Антонин, будучи язычником, приносил жертвы нечистым идолам и повсюду разослал приказ, которым повелевал умерщвлять всех тех, кто не будет приносить жертв языческим богам. Когда это повеление царское дошло до Фракии, то игемон Савин отправился с этим приказом в город Траянополь и назначил для граждан этого города день, в который они должны были принять участие в празднестве в честь их бога Дия [2]; празднество это называлось «лампадофория» [3], то есть свещеношение, и должно было начаться спустя три дня по прибытии Савина в Траянополь.
В этом городе проживала одна христианская девица, по имени Гликерия, дочь Макария, бывшего ранее римским анфипатом [4]. Гликерия переселилась сюда из Рима вместе с родителями своими, а затем осиротела; здесь она уверовала во Христа и присоединилась к христианам; она ежедневно вместе с ними посещала храм Божий и усердно молилась здесь как Господу Иисусу Христу, так и Его Пречистой Матери, к Которой она имела особенно сильную любовь, как к Матери Сына Божия; подражая Ее непорочному девству, Гликерия обручила себя Господу Иисусу Христу в невесту. Она часто поучала христиан, говоря так:
— Братия, сестры и отцы и все прочие, заменяющие для меня мою мать земную! Послушайте меня: припомните, какому Царю мы служим, образ какого Царя мы носим на себе и каким знамением мы ограждаем себя. Будем же всячески стараться исполнять и заповеди этого Царя, дабы получить нам спасение вечное, которое будет дано лишь тем, кто честно и мужественно исполнит все обязанности христианского звания.
Христиане же отвечали ей:
— Мы все готовы, хоть сейчас, положить души наши ради Господа нашего.
На это Гликерия говорила им:
— Прошу вас, помолитесь обо мне ко Господу, дабы Он укрепил и меня на подвиг вместе с вами, дабы Он сподобил и меня пострадать ради имени Его. Помолитесь обо мне ко Господу, да причтет Он и меня к лику нетленных невест Своих, пребывающих в Его небесном чертоге.
И молились о ней христиане.
Между тем, спустя три дня по прибытии Савина в Траянополь, началось языческое нечестивое празднование; граждане-язычники, проживавшие в том городе, собравшись вместе, с зажженными свечами устремились все к капищу Дия. Увидав это, блаженная девица Гликерия воспылала ревностью о Христе, Господе Боге своем; сотворив на себе крестное знамение, она с поспешностью пошла к капищу Диеву и, став пред собранием язычников, громко сказала игемону:
— Честный игемон! Вот я желаю начать приношение жертв для Бога истинного. По своему происхождению я славнее всех жителей города этого, потому что отец мой занимал почетную должность анфипата славного города Рима. Поэтому мне и следует первой принести жертву Богу.
Игемон же сказал ей:
— Но где же твоя лампада, при помощи которой ты разожгла бы свою жертву?
Святая Гликерия отвечала на это:
— Моя лампада начертана у меня на челе моем; она неугасима и просвещает всякую жертву, приносимую Богу истинному.
Однако игемон не понял сказанного Гликериею. Поэтому, обратившись к ней, он сказал:
— Хорошо. Подойди и принеси жертву раньше всех.
Но святая сказала:
— Бог вечный не требует, чтобы Ему воскуряли лампады, издающие дым. Поэтому, прикажи погасить лампады у всех, дабы не было видно этого мерзкого дыма. Вот тогда вы и увидите мою жертву непорочную, которую я намереваюсь принести Богу своему.
Игемон приказал погасить все лампады.
В это время святая Гликерия, став на возвышенном месте, так что была видима всем народом, открыла чело свое и показала всем знамение креста Христова, начертанное на челе ее; затем сказала во всеуслышание предстоявших:
— Видите ли вы теперь пресветлую лампаду, сияющую на челе моем?
Затем, подняв очи к небу и воздевши свои руки, сказала:
— Боже всесильный, прославляемый рабами Своими, явившийся в пещи вавилонской трем отрокам Своим и избавивший их от огня (Дан.3), заградивший уста львов (Дан.6), сделавший победителем раба Твоего Даниила, разрушивший идола Вила [5], умертвивший змия [6] и сокрушивший образ бесовский на поле Деире! (Дан.3) Ты, Иисусе Христе, Пречистый Божий, Агнец Святой! Молю Тебя, приди и помоги мне, смиренной рабе Твоей, сокруши идола этого, сделанного руками человеческими и уничтожь эти мерзкие и суетные бесовские жертвы.
В то время, как святая молилась так к Богу, внезапно произошел гром, причем идол Диев упал на землю и разбился на малые части (он был сделан из камня).
Игемон и жрецы, видя это, распалились яростью и приказали народу побить святую камнями. Однако камни, бросаемые на святую, не прикасались ее, но падали около нее и, образуя как бы крепость кругом святой, защищали ее от язычников. Нечестивые язычники, не познав силы Божией, называли святую волшебницею. Но она им сказала:
— Сила Христова, действующая через меня, обличает заблуждение ваше; помощь же Бога моего обратит в ничто все мучения, которые вы замыслите на меня.
После этого игемон приказал, связав святую, отвести ее в темницу. Стражам же темничным, игемон велел с великим вниманием наблюдать за святой, сказав им:
— Смотрите, как бы она не убежала из темницы по волхвованию своему. Тогда она скажет, что это ее Бог избавил ее; а через это она может прельстить многих.
Святая же девица сказала игемону:
— Безумный, нечестивый и безрассудный человек! Неужели ты не понимаешь, что я связана заповедями Господа Бога моего и пригвождена к закону Его? Я не могу отрешить себя от этих, приятных для меня, уз; потому не могу я и бежать от страдальческого подвига, на который я сама по своей воле иду ради Христа, Спасителя моего.
После того, как святая изрекла слова эти, она была отправлена в темницу.
В то время как святая Гликерия находилась в темнице, к ней пришел иерей Божий Филократ, желавший навестить узницу Христову. Святая сказала ему:
— Осени меня крестным знамением; украсив меня этим знамением, как бы неким помазанием, помолись обо мне, дабы я угодила Богу моему и Царю, Которому ты служишь; помолись обо мне, дабы я, будучи ограждена знамением честного креста, победила злобу диавола.
Пресвитер, знаменав Гликерию честным крестом, сказал:
— Да поможет тебе знамение Христово; да будет для тебя духовным миром Сам Христос, помазующий тебя Своею благодатью, дабы ты мужественно выдержала подвиг свой.
Укрепив о Господе Гликерию и преподав ей мир, Филократ вышел из темницы.
Утром следующего дня игемон Савин прибыл на двор царский, намереваясь здесь мучить святую Гликерию. Подозвав ее к своему судилищу, он сказал ей:
— Согласна ли ты теперь, Гликерия, принести жертву великому богу Дию, которому поклоняется и приносит жертвы и сам император наш?
Святая отвечала:
— Как же я могу поклониться ему или принести жертву после того, как бог ваш, упав на землю, разбился на части, не будучи в состоянии оказать себе самому помощь? Я знаю только одного Бога, живущего на небесах, Который помог мне сокрушить нечистого идола вашего. Вот этому-то Богу и следует поклоняться, приносить жертвы и благоугождать.
Игемон снова сказал:
— Принеси жертву, если не желаешь подвергнуться мучениям.
Святая же отвечала:
— Меня будет мучить мой Бог, если я послушаю тебя.
Игемон сказал:
— Значит ты хочешь умереть?
Мученица отвечала:
— Я хочу своими телесными страданиями уврачевать свои душевные болезни.
Тогда игемон приказал повесить святую за волоса на мучилищном дереве и строгать железными ногтями тело ее до тех пор, пока она не умрет.
Когда святая была повешена и мучима, то совершенно не ощущала боли от мучений и сказала игемону:
— Нечестивый и преисполненный всякой злобы, слуга диавола! Все муки, которым ты подвергаешь меня, ничто для меня, потому что я совершенно не чувствую их. Близ меня Господь и Бог мой, Иисус Христос, Который помогает мне. Приготовь для меня еще большие муки, потому что боли от этих мук я совершенно не чувствую.
В то время как святая говорила это, слуги, мучившие святую, изнемогли. Игемон же, видя, что муки, придуманные им для Гликерии, были препобеждены святою, приказал снять Гликерию с мучилищного дерева и бить ее в лицо.
Будучи биема, святая сказала:
— Мой Бог есть свет мой, Христос же — крепость моя. Он оградит благостью рабу Свою.
Затем, посмотрев на небо, святая сказала:
— Молю Тебя, Владыко, просвети лице мое и помоги мне мужественно воспринять удары эти. Укрепи меня Ты, Господи, ибо Ты Бог истинный, сокровищами Святого Духа обогащающий всех, небоязненно исповедующих пред мучителями пресвятое имя Твое. Ты — Господь, помогающий всем, угождающим Тебе на земле, Ты — охраняющий святых Твоих, посредством которых и я познала Тебя, Бога истинного, и возлюбила Создателя моего. Услышь ныне меня, смиренную рабу Твою, подвизающуюся за имя Твое, и помоги мне избавиться от сетей диавола и уст змия.
В то время как святая говорила слова эти, мучители без милосердия сокрушали ее по устам. Но вдруг среди них показался ангел Господень, который настолько устрашил мучителей, что все они попадали на землю, как мертвые. Игемон же, не видавший ангелов, сказал святой:
— Скажи мне, Гликерия: почему ты не повинуешься приказанию царскому?
Святая отвечала на это:
— Какого же царя я должна слушаться?
Игемон сказал:
— Самодержца римского, приказавшего исполнять этот древний, преданный нам отцами закон, предписывавший поклоняться богам нашим.
Но святая сказала:
— Я слушаю Вседержителя Бога и закону Его повинуюсь. Я храню закон Его и потому приношу в жертву себя саму, подобно тому как в древности Авраам принес Богу в жертву Исаака, сына своего (Быт.22:1–19), за что Авраам был благоугоден для Бога истинного; за эту жертву Бог ниспослал ему благословение и сказал ему, что он будет отцом многих народов.
Игемон сказал:
— Исполни же, наконец, то, что я приказываю тебе, если не хочешь погибнуть лютою смертью, как женщина обольщенная.
Но мученица отвечала:
— Христос, Начальник нас, христиан, и первый наш Подвигоположник, укрепляет на подвиг не только мужчин, но и женщин, и тех из них, которые мужественно подвизались, воюя с отцом твоим, диаволом, Он награждает светлым венцом.
После этого игемон приказал отвести мученицу в темницу и велел морить ее там голодом и жаждою в продолжении многих дней.
Святая пошла в темницу, с радостью, вознося хвалы Богу. Когда она взошла во внутреннее отделение темницы и когда за нею были затворены двери, то она в таких словах стала прославлять Господа: «Благословен Ты, Господь и Бог наших отцов! Благословен Ты, Боже, познаваемый святыми Твоими, верно хранящими заповеди Твои, явивший Себя святому апостолу Петру, выходившему из Рима [7], посрамивший противника его Симона-волхва [8], оказавший помощь Давиду, которому Ты покорил под ноги Голиафа (1 Цар.17:4–51). Ты, Пречестнейший и Пречистейший Боже, услышь меня и приди на помощь мне, рабе Твоей. Избавь меня от козней вражьих и от соблазна сего нечестивого игемона».
Спустя три дня после этого игемон сказал трибуну: «Возьми мой перстень и наложи им печать на то отделение темницы, в которое заключена та волшебница».
Трибун тотчас пошел, запечатал дверь темницы и приказал темничной страже внимательно следить за тем, чтобы никто не подавал мученице ни пищи, ни пития. Но ангелы Божии приносили святой мученице пищу и питие и укрепляли невесту Христову.
Спустя несколько дней после этого игемон, намереваясь идти в город Ираклию, пришел в темницу повидать мученицу, так как хотел взять ее с собою. Увидав свою печать на двери темничной, он подумал, что Гликерия уже умерла от голода и жажды, потому что много дней прошло с тех пор, как она была заключена в темницу. Но, открыв двери и увидав святую живою, разрешенною от уз, увидав также и блюда, стоящие пред Гликерией (в них находился чистый хлеб, молоко, была также и вода в чаше), игемон весьма изумился всему этому, так как не уразумел, окаянный, того, что Сам Бог питал рабу Свою. Затем игемон приказал, выведя мученицу из темницы, вести ее за собою в город Ираклию [9]. Святая же воздала за все благодарение Господу, сказав так: «Владыко Боже! Ты, научающий нас познанию истины Твоей, промышляющий о верных рабах Своих, пославший Даниилу пищу, когда он находился во рву [10], посылавший пищу и Илии пророку (3 Цар.17:2–6), когда он обитал близ потока, обращающий к истине заблуждающих, просвещающий слепых! Благодарю Тебя за то, что Ты вспомнил и меня, смиренную рабу Твою, и напитал меня во время голода щедрою рукою Твоею от неисчислимых сокровищ Твоих».
Говоря такие слова, святая шла в город Ираклию. Игемон же, прибыв туда заранее, уже приносил жертву в храме, посвященном богу Дию.
Между тем христиане, проживавшие в городе Ираклии, узнав, что к ним идет Гликерия, пострадавшая за Христа в Траянополе, вышли навстречу ей со своим честным епископом Дометием. Отойдя от города за три поприща и увидав святую, они громогласно прославили ее за страдания о Христе, епископ же во всеуслышание принес Богу молитву, говоря так: «Господи Иисусе Христе, свете неугасимый, просветитель всех, пребывающих во тьме, Вождь заблуждающим, проведший Моисея через море, как посуху, фараона же потопивший в море (Исх.14) молим Тебя: будь Вождем и рабе Твоей, помоги ей до конца мужественно исповедать честное и всесвятое имя Твое!»
Между тем святая была введена в узах в город воинами, сопровождавшими ее.
Утром следующего дня, игемон решил предать сожжению мученицу в том случае, если бы она не принесла жертв богам. Вызвав ее пред свое судилище, он сказал ей:
— Не надумала ли ты, Гликерия, принести жертву богам нашим?
Святая отвечала:
— В законе, данном нам Богом истинным, написано: «не искушай Господа Бога твоего» (Втор.6:16), перестаньте же меня уговаривать. Я уже сказала, что я всецело присоединилась и всецело служу Христу, Богу и Господу моему, и отвергаюсь диавола, которому ты служишь. Но если я соединена со Христом, если я обручила себя Христу, то неужели, думаешь ты, я когда-либо отрекусь от Христа, Бога моего, и изберу вместо жизни вечной смерть? Ты можешь делать со мною все, что тебе угодно; но я презираю и буду презирать все суетные блага земные, так как я хочу приобрести и снискать себе блага небесные.
После того как святая окончила говорить, игемон приказал бросить ее в пещь огненную.
Когда пещь была разожжена, святая оградила себя крестным знамением и сказала:
— Господи Боже, Всесильный! Благословлю Тебя, и прославляю имя святое Твое за то, что Ты даровал мне настоящий день и час сей в веселие вечное, за то, что Ты написал исповедание мое пред ангелами и человеками. Молю тебя — исполни желание души моей: яви сему нечестивому и мерзкому игемону, что Ты действительно Помощник мой.
Во время произнесения этих слов святая была брошена в пещь. Но тотчас с неба снизошла роса и угасила пламень пещи. Святая же, стоя посреди пещи, как чистая агница, воспевала такие слова: «Свят Ты, Боже! Благословен Ты, пославший мне, смиренной рабе Твоей, помощь с неба; пусть уразумеют все, что Тебе подчинена всякая тварь; пусть уразумеют все, что по Твоей воле пламя пещи сей потеряло свою силу». Сказав так, святая вышла из пещи невредимой. Игемон же, думая, что Гликерия по своему волшебству не получила вреда от огня, приказал содрать кожу с головы ее. Когда слуги игемоновы приступили к выполнению приказания игемона, святая мученица воззвала к Богу, говоря так: «Господи Боже, произведший свет! Ты, благоволивший процветать правде среди мучений сих, покажи нечестивому игемону Савину, что всякий, твердо надеющийся на Тебя и уповающий на силу Твою, никогда не устрашится мучений за имя Твое, но даже желает еще большого мученического подвига, дабы воспринять более славный мученический венец. Славлю и благодарю Тебя за то, что Ты открыл внутреннее существо души моей, после того как была снята кожа с головы моей, так что я, осияваемая Твоим светом, могу теперь сказать о себе: «открой очи мои, и увижу чудеса закона Твоего» (Пс.118:18).
Игемон же, видя поругание для себя в этих словах святой, приказал отвести ее в темницу и, связав по рукам и ногам, велел положить ее нагую на острый камень.
Когда наступила полночь, в темницу снизошел ангел Господень. Осияв темницу, он разрешил святую от оков и исцелил ее, восстановив снова на голове ее кожу, содранную мучителями, так что на лице святой не было видно совершенно никаких ран, и святая была здорова и имела цветущее лицо.
Утром следующего дня игемон приказал снова привести к себе святую на допрос. Когда страж темничный Лаодикий, открыв дверь темницы, увидел, что святая была освобождена от оков, то пришел в страх и ужас; не думая, что это была Гликерия, он вознамерился убить себя, так как подумал, что Гликерия убежала из темницы (так поступить страж хотел потому, что весьма боялся наказания от игемона). Но святая сказала ему:
— Не причиняй себе зла, ибо это я — Гликерия.
Страж же, находясь в испуге, сказал:
— Помилуй меня, спаси меня, дабы я не умер от страха, так как я верую в Бога, помогающего тебе.
Святая же сказала ему:
— Следуй за Христом и ты спасешься.
Страж же, выйдя из темницы, возложил на себя узы, которыми была скована мученица, и, неся их на себе, пошел к игемону.
Когда игемон увидал его, то сказал:
— Что это ты сделал, Лаодикий? Где узница, порученная твоему наблюдению?
Лаодикий сказал на это:
— Вот она предстоит тебе. Нынешнею ночью она была осияна Божиим светом и исцелена ангелом, посланным от Бога, который освободил ее от оков; оковы эти надел я на себя; вместе с тем она получила первоначальную красоту лица своего и была совершенно исцелена ангелом от ран. Видя все эти чудеса Божии, я уверовал в Бога и желаю быть соучастником смерти Гликерии.
Тогда игемон, преисполнившись гнева, сказал:
— Пусть будет усечен этот окаянный, и тогда мы увидим, придет ли Христос на помощь к нему!
Когда приблизилось время усечения мечом, Лаодикий, подняв очи свои к небу, громко воззвал:
— Бог и Господь христиан! Сопричти меня во царствии Твоем ко святой рабе Твоей Гликерии.
Святая же Гликерия молилась о нем к Богу, говоря так: «Отец Господа нашего Иисуса Христа, исцеливший болезни смертные, освободивший человека, плененного грехом, от уз адовых, Ты и раба Твоего Лаодикия освободи от власти диавола; помоги ему до конца довести подвиг своего исповедания и приими душу его в мире».
Лаодикий же, слышавший молитву Гликерии, сказал: «Аминь».
После этого он был усечен во главу; тело же его честное христиане, взяв тайно, похоронили с честью.
Между тем игемон, обратясь к Гликерии, сказал ей:
— Мы знаем, что отец твой был анфипатом римским, знаем также, что и мать твоя была столь же благородного происхождения; но кто тебе помогает, мы этого не знаем; скажи нам об этом ты сама.
Святая отвечала:
— Мне помогает Христос, Спаситель мира и Источник всякой радости, посылавший мне пищу в темнице, разрешивший меня от оков и восстановивший красоту лица моего, попранную тобою.
После этого игемон приказал отдать святую зверям на съедение.
Святая шла к зверям с весельем и радостью, как бы на некий пир. Когда она прибыла к тому месту, на которое выпускаются звери, то остановилась. Тотчас на Гликерию была выпущена большая львица, грозно рыкавшая; но, подойдя к святой, она тихо легла у ног ее и начала их лизать. Святая же, подняв очи свои на небо, сказала: «Благодарю Тебя, Боже всесильный, Боже отцов, Боже милосердия! Благодарю Тебя, укротившего ярость зверя, дабы показать всем божественную силу Твою! Благодарю Тебя за то, что ты сделал для меня легкими все, даже самые жестокие, мучения. Услышь меня, Боже, и воздай сему злому игемону по делам его, меня же не лиши венца благодати Твоей вместе с прочими святыми Твоими».
После того как святая помолилась так, был слышен с неба голос, говоривший: «Я услышал молитву твою! Приди ко Мне с миром! Вот тебе отверзаются двери царствия небесного!»
Вскоре была спущена другая львица, которая, подойдя к святой, угрызла ее, причем тело святой не было растерзано львицей. Так предала святая душу свою в руки Божии [11]. Звери же тотчас возвратились в свои клети. В тот же час игемон сильно разболелся тяжким недугом — отек весь водянкою и весьма раздулся, так что умер на улице, ибо его не успели принести в дом. Епископ же Дометий взял многострадальное тело святой мученицы Гликерии и похоронил его на одном красивом месте вблизи Ираклии. Впоследствии от честных мощей святой Гликерии истекло цельбоносное миро [12], врачевавшее многоразличные недуги, во славу Отца, и Сына, и Святого Духа, Единого Бога в Троице славимого, Которому воссылается честь, слава и поклонение, ныне и всегда и во веки веков. Аминь.
Деву любящи и Богородицу Марию, соблюла еси нетленно твое девство: любовию же ко Господу усердствовавши, пострадала еси мужемудренно даже до смерти. Сего ради и сугубым тя, дево мученице, венцем венчает Христос Бог.
Примечания:
[1] Антонин Пий управлял Римскою империею с 138 по 161 г.
[2] Дий или Зевс — верховный бог древнегреческой религии, считавшийся родоначальником прочих богов.
[3] Лампадофорией или лампадодромией у древних греков назывался собственно бег с факелами. В этих бегах принимали участие главным образом юноши. Бега эти устраивались на призы, которые выигрывали юноши, пробежавшие известное расстояние с зажженным факелом или светильником. Лампадофории соединялись с различными религиозными празднествами и торжествами, обычно в честь богов света и огня (Прометея, Пана), а также и верховного бога Зевса.
[4] Анфипат — градоначальник.
[5] Вил или Ваал — верховное божество вавилонян, бог солнца и света вообще. В честь его в Вавилоне был построен большой храм, имевший вид высокой четырехугольной башни. Здесь, в нижнем этаже, находилась постель и золотой стол, на который ежедневно жрецы полагали пищу, назначавшуюся для Вила. Вавилоняне считали Вила живым богом, который ест и пьет. Но обман этот был раскрыт пророком Даниилом, о чем можно подробнее читать в кн. прор. Даниила (14:1–22).
[6] Змий, пользовавшийся большим почитанием со стороны вавилонян и имевший золотое литое изображение в той же башне, что и Вил, был поражен и рассеян в прах пророком Даниилом (см. Дан.14:23–27).
[7] Здесь имеется в виду следующий случай из жизни св. апостола Петра, рассказанный в житии его (под 29 июня). Когда Петр пребывал в Риме (незадолго до своей кончины), римские власти разыскивали его, чтобы предать смерти. По усиленной просьбе римских христиан, Петр решил скрыться от преследования врагов и с этою целью тайно ночью вышел из Рима. Когда Петр был уже близ городских ворот, ему явился Господь. Поклонившись Ему, Петр сказал: «Господи! Куда Ты идешь?» Господь ответил Петру: «Я иду в Рим, чтобы предать Себя на распятие вторично». Из этих слов Господа Петр понял, что Господь призывал его к страданию, и возвратился в Рим. Здесь он и пострадал в скором времени после этого.
[8] Симон-волхв — современный апостолу Петру иудей; происходил из Самарии, затем обучался философии и магии в Александрии; прославился как волшебник, обладавший магическою силою. Симон-волхв неоднократно ставил препятствия проповеднической деятельности ап. Петра, но всегда был им побеждаем. Историю борьбы ап. Петра с Симоном волхвом можно читать в Деян.8:9–25 и в повествовании о жизни св. апостола Петра (под 29 июня).
[9] С именем Ираклии известно в древности около 20 городов; в данном случае разумеется Ираклия, находившаяся во Фракии и лежавшая близ Пропонтиды (Мраморного моря).
[10] Однажды Даниил в царствование Кира, царя персидского, убил без меча и без жезла змия, которого вавилоняне почитали за бога. Тогда вавилоняне сильно восстали против Даниила и выпросили у царя, чтобы он позволил им бросить Даниила в ров. В этом рве находилось 7 львов, которым не давали пищи, чтобы они съели Даниила. В Иудее в это время был пророк Аввакум. Он сварил пищу и понес в поле отдать жителям. Но ему явился Ангел и сказал: «Отнеси обед, который имеешь, в Вавилон Даниилу, в львиный ров». «Господи, — отвечал Аввакум, — Вавилона я не видел и не знаю, где ров находится». Тогда Ангел поднял Аввакума за волосы его головы и поставил в верху рва в Вавилоне. Аввакум воскликнул: «Даниил, Даниил! Возьми обед, который послал тебе Бог». Даниил ответил: «Вспомнил Ты о мне, Боже, и не оставил любящих Тебя». Затем Даниил встал и съел обед, принесенный Аввакумом (Дан.14:29–42).
[11] Кончина святой мученицы последовала ок. 177 г.
[12] Очевидцем истечения мира от гроба святой мученицы Гликерии был между прочим император Маврикий (царствовал с 582 по 602 г.). При нем было следующее чудо, совершившееся на гробнице святой мученицы: епископ Ираклийский пожелал заменить медный сосуд, в который истекало св. миро, серебряным, с каковою целью и купил его в Константинополе. Но когда сосуд этот был поставлен при гробе святой, миро остановилось. После усиленных молитв и заменения сосуда старым, оно опять потекло. Оказалось, что серебряный сосуд ранее принадлежал человеку, занимавшемуся волхвованием и употребляем был им на дела нечестия.
"}},"2446":{"name":{"nominative":"Прав. Гликерии девы, Новгородской (1522)","short":"Прав. Гликерии"}},"2466":{"name":{"nominative":"Прмц. Евдокии (160-170)","short":"Прмц. Евдокии (160-170)"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Святая преподобномученица Евдокия была самарянкой, родом из города Илиополя Финикии Ливанской. Языческое нечестие оттолкнуло ее от доброго пути, и она долго вела греховную жизнь. Душа ее омертвела, сердце ожесточилось. Однажды в полночь Евдокия проснулась и услышала за стеной, в другой половине дома, где жил христианин, молебное пение и чтение Священного Писания, в котором говорилось и о вечном блаженстве, уготованном праведникам, и о возмездии, ожидающем грешников. Благодать Божия коснулась сердца Евдокии, и она осознала, что это совершенные ею грехи лежат тяжестью на ее душе. Утром Евдокия поспешила призвать к себе человека, молитвенное правило которого слышала ночью. Это был старец Герман, возвращавшийся с паломничества по святым местам в свою обитель. Евдокия долго слушала наставления старца, и душа ее словно ожила и исполнилась радостью и любовью ко Христу. Она попросила старца Германа прийти к ней через несколько дней, а сама затворилась в доме и в покаянии предалась посту и молитве. Старец Герман пригласил пресвитера, и после испытания и оглашения Евдокия приняла святое Крещение от епископа Илиопольского Феодота. Раздав все свое имущество нищим, она удалилась в монастырь и приняла на себя самые строгие подвиги покаяния. Господь простил покаявшуюся грешницу и наделил ее благодатными духовными дарами. Однажды, когда она была уже настоятельницей монастыря, в обители появился молодой язычник Филострат. Разжигаемый нечистой страстью, он под видом инока проник в монастырь и стал уговаривать преподобную Евдокию возвратиться в Илиополь, чтобы снова начать прежнюю жизнь. «Бог отмщения да запретит тебе», — с гневом ответила Евдокия, и лжеинок упал замертво. Опасаясь, что случившееся сочтут за убийство, сестры усилили молитву и просили Господа открыть им Свою волю. Святой Евдокии в сонном видении явился Сам Господь и сказал: «Восстань, Евдокия, преклони колена, помолись, и воскреснет искуситель твой». И по молитве Евдокии Филбстрат ожил. Возвращенный к жизни язычник умолил преподобную простить его. Приняв святое Крещение, он удалился в Илиополь. С тех пор он никогда не забывал милости Божией, явленной ему, и стал на путь покаяния. Прошло немного времени, как последовало другое испытание. Жители Илиополя донесли правителю Аврелиану, что, приняв хри стианство, Евдокия якобы скрыла в монастыре свои богатства. Аврелиан послал отряд воинов, чтобы изъять эти мнимые сокровища. Однако в течение трех дней воины тщетно пытались приблизиться к стенам обители: невидимая сила Божия охраняла ее. Аврелиан снова послал воинов к монастырю, на этот раз под водительством своего сына. Но в первый же день пути сын Аврелиана сильно повредил себе ногу и вскоре умер. Тогда Филострат посо ветовал Аврелиану написать преподобной Евдокии, моля ее оживить юношу. И Господь, по Своей бесконечной милости, молитвами святой Евдокии вернул юношу к жизни. Став свидетелями велико го чуда, Аврелиан и его ближние уверовали во Христа и крести лись. Когда усилились гонения на христиан, преподобную Евдокию схватили и привели на мучения к правителю Диогену. Истязавший ее военачальник Диодор получил известие о внезапной смерти своей жены Фирмины. В отчаянии он бросился к святой Евдокии с просьбой помолиться об умершей. Преподобномученица, испол ненная великой веры, обратилась к Богу с молитвой и испросила у Него возвращение Фирмины к жизни. Воочию убедившись в силе и благости Господа, Диодор и Диоген уверовали во Христа и через некоторое время крестились со своими семьями. Преподобная Евдо кия некоторое время жила в доме Диодора и просвещала новооб ращенных христиан. Однажды единственный сын некоей вдовы, работая в саду, был ужален змеей и умер. Мать горько оплакивала умершего сына. Узнав о ее горе, святая Евдокия сказала Диодору: «Настало и тебе время показать свою веру во Всемогущего Бога, Который слышит молитвы кающихся грешников и по Своему милосердию исполняет их прошения». Диодор смутился, не считая себя достойным такого дерзно вения пред Богом, но, повинуясь святой Евдокии, помолился и Именем Христовым повелел покойнику встать. На глазах у всех присутствовавших юноша ожил. Преподобная Евдокия возвратилась в свой монастырь, в котором подвизалась 56 лет. После смерти Диогена правителем стал Викентии, жестокий гонитель христиан. Узнав о бесстрашной исповеднице христианской веры, он приказал казнить её. 1 марта (ок. 160—170) святая преподобномученица была обезглавлена."}},"2467":{"name":{"nominative":"Прп. Евфросинии, в миру Евдокии, блгв. вел. кн. Московской (постриг в 1407)","genetive":"Прп. Евфросинии"}},"2468":{"name":{"nominative":"Прмц. Евдокии (362-364)","short":"Прмц. Евдокии"},"life":{"id":"","copyright":"calendar.rop.ru","text":"Святая преподобномученица Евдокия была знатная римлянка, жившая в IV веке. В числе 9000 христиан ее взяли в плен войска персидского царя Сапора. Находясь в плену, святая проповедовала среди персидских женщин и многих из них обратила в христианство. За это она подверглась долговременным, жестоким истязаниям и была обезглавлена († ок. 362–364)."}},"2470":{"name":{"nominative":"Мцц. Кириены и Иулиании (305-311)","short":"Мцц. Кириены"},"life":{"id":"","copyright":"","text":"Святые мученицы Кириена из Тарса и Иулиания из Росы за исповедание христианской веры были схвачены при императоре Максимиане Галерии (305 311) правителем Киликии Маркианом. Святую Кириену, обнаженную, с остриженной головой, водили на посмеяние вокруг Тарса, а затем вместе со святою Иулианией отвели в г. Росу, где предали сожжению."}},"2471":{"name":{"nominative":"Мч. Ерминингельда, царевича Готфского (586)","short":"Мч. Ерминингельда"},"life":{"id":"","copyright":"","text":"Святой мученик Ерминингельд, царевич Готфский (+ 586), оставил арианскую ересь и был обращен в православие. Отец его, царь Лувингильд, арианин, ни лаской, ни угрозами не мог заставить сына вернуться к прежней вере и приказал казнить его. Твердость царевича в вере и мужество его перед смертью заставили царя раскаяться в содеянном. Не решаясь сам принять православие, он поручил святому епископу Леандру обратить в истинную веру своего наследника Рехарда. Став царем, Рехард утвердил православие в своей стране."}},"2474":{"name":{"nominative":"Мчч. Акиндина, Пигасия, Аффония, Елпидифора, Анемподиста и иже с ними (ок. 341-345)","short":"Мучеников"},"life":{"id":"","copyright":"","text":"Акиндин, Пигасий, Анемподист, придворные персидского царя Сапора II (310 381), были тайными христианами. Когда царь воздвиг гонение на христиан, завистники донесли ему на них. Вызванные на суд к царю, святые мученики безбоязненно исповедали свою веру в Святую Троицу. Царь приказал бить их плетьми. Два раза сменялись утомленные палачи, а святые мученики не издали ни крика, ни стона. Даже царь не выдержал напряжения и потерял сознание. Все считали его умершим, но святые воззвали к Богу, и царь пришел в себя. Очнувшись, Сапор обвинил святых в колдовстве и велел повесить святых мучеников над костром, чтобы задушить их дымом. Молитвами святых огонь погас, веревки, которыми они были связаны, распались. Когда царь спросил их, как это произошло, святые мученики поведали ему о Христе, творящем такие чудеса. Ослепленный яростью, царь начал хулить Имя Господне. Тогда святые возгласили: \"Да будут безгласны твои уста\", и царь онемел. Обезумев от страха и ярости, он пытался жестами приказать, чтобы отвели святых мучеников в тюрьму. Окружающие не могли его понять, и он начал бесноваться: сорвал с себя мантию, рвал на себе волосы, бил себя по лицу. Святой Акиндин пожалел его и Именем Господа разрешил его от немоты. Но и на этот раз царь всё объяснил волхвованием и продолжал мучить святых. Их положили на железную решетку и разожгли под ней огонь. Святые стали молиться. Внезапно пошел дождь и погасил огонь. Видя чудеса, совершавшиеся по молитвам святых мучеников, многие уверовали во Христа и исповедали свою веру. Святые прославили Бога и призвали уверовавших принять Крещение дождем, ниспосланным на них. Один из палачей, Аффоний, всенародно просил прощения у святых мучеников за причиненные им страдания и мужественно пошел на казнь за Христа. Вельможа Елпидифор и мать царя также исповедали веру в Единого Истинного Бога. Царь, видя как растет число христиан и как мучения святых Акиндина, Пигасия и Анемподиста укрепляют христианскую веру, объявил народу, что святым мученикам Акиндину и Пигасию, Анемподисту и с ними Елпидифору будут отрублены головы, но тела их могут быть взяты христианами для погребения. Когда святых мучеников вели за городские стены к месту казни, огромная толпа сопровождала их, прославляя Христа. По приказу царя, воины уничтожили всех христиан (до 7000), шедших в процессии. Вместе с другими был убит и Елпидифор. Акиндин, Пигасий, Анемподист вместе с матерью царя были сожжены на следующий день. Христиане, тайно пришедшие ночью к месту казни святых, нашли неповрежденные огнем тела святых мучеников и с честью погребли их."}},"2478":{"name":{"nominative":"Мчч. Акепсима еп., Иосифа пресвитера и Аифала диакона (IV)","short":"Мучеников"},"life":{"id":"","copyright":"","text":"Епископ Акепсим возглавлял христианскую Церковь в персидском городе Наессоне. Паства горячо любила святителя за его подвижническую жизнь и неустанные пастырские труды. Царь Сапор повелел разыскивать и казнить христианское духовенство, был схвачен и епископ Акепсим, в то время восьмидесятилетний старец. Его привели в город Арбелу, где он предстал пред судом Ардаха жреца бога солнца. Святой старец отказался принести жертву персидским богам. За это его жестоко избили и заключили в темницу, куда на следующий день после тяжелейших пыток были брошены семидесятилетний пресвитер Иосиф и диакон Аифал. Три года святых держали в узах, томили голодом, жаждой. В храм бога огня, находившийся недалеко от Арбелы, прибыл царь Сапор, пожелавший видеть трех святых мучеников. Изможденные, покрытые гноящимися язвами, святые предстали перед царем и на его требования вновь твердо отказались поклониться языческим богам, исповедуя веру во Христа. Святому епископу отсекли голову, а пресвитера и диакона отправили в город и там побили камнями. Казнь пресвитера Иосифа длилась несколько часов. Возле места казни была поставлена стража, чтобы христиане не взяли тела святого мученика. На четвертую ночь над городом пронесся сильный ураган, молния убила стражу, ветер разметал камни, и тело святого Иосифа исчезло. Диакон Аифал был отведен в селение Патриас и там был побит камнями. Христиане тайно погребли его тело, на могиле святого выросло дерево, плоды которого приносили исцеление."}},"2479":{"name":{"nominative":"Вмц. Евфимии всехвальной (304)","short":"Вмц. Евфимии"},"life":{"id":"minei-0916-2479","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"В царствование нечестивого Диоклитиана[1], Халкидоном[2] управлял поставленный им проконсул Приск[3]. Намереваясь устроить праздник в честь языческого бога Арея[4], коему в Халкидоне был посвящен храм и в нем поставлено его изображение, Приск послал от себя указ во все окрестные города и селения, повелевая именем царским, чтобы все собрались в Халкидон на праздник и чтобы каждый, сообразно с своим состоянием, приносил жертвы Арею. В указе своем Приск угрожал великими муками тем, кто не послушает его повеления и не явится на праздник, для которого он назначил девятый день со дня издания указа. И вот, когда наступил назначенный для бесовского праздника день, собралось в Халкидон великое множество народа вместе с животными, приведенными для принесения в жертву, и все начали праздничное ликование, принося в жертву овец и волов и поклоняясь бездушному истукану или, лучше сказать, бесу, в нем обитавшему. Тогда христиане тех мест, гнушаясь сим богомерзким праздником и боясь грозного гнева проконсула, стали скрываться и, собираясь в тайных местах, совершали служение истинному Богу, Господу нашему Иисусу Христу. Мучитель между тем повелел сделать строгий розыск, не противится ли кто его повелению, нет ли людей, не поклоняющихся идолу Арея. И найдено было, что противятся мучителю христиане, ибо они не слушали повеления проконсула и не воздавали бесу той чести, каковая подобает только одному истинному Богу. Мучитель же, разгневанный тем, что христиане не слушают его, повелел отыскивать их и предавать на мучения.
В то время в одном тайном месте скрывалось сорок девять христиан, совершая молитвы; между ними была прекрасная девица по имени Евфимия, благородного происхождения, дочь Филофрона сенатора и супруги его Феодоросии, людей благочестивых. Мучителю донесено было о тех скрывающихся христианах, и он повелел всех их взять и представить к нему на суд. Тотчас свирепые его слуги с оружием в руках устремились, как звери на добычу, на собранное Христово словесное стадо. Дом, где верующие тайно служили Богу, окружили они со всех сторон, чтобы никто не мог убежать; выломав двери, они стали без милосердия вытаскивать христиан вон по одиночке и, взяв всех, с бесчестием и насмешками повели к проконсулу. Влекомые, как овцы на заклание, святые смиренные рабы Христовы стали пред гордым мучителем, будучи готовы страдать за своего Господа даже до пролития крови.
Увидев их, гордый властитель сказал:
— Вы ли противитесь велению царскому и нашему, уничижая жертвоприношение, совершаемое в честь великого бога Арея?
Христиане ответили:
— Повелению царскому или твоему, проконсул, — если оно не будет противно Небесному Богу, — без сомнения нужно повиноваться; если же оно противно Богу, то не только должно не повиноваться, но даже и сопротивляться. Если бы повелевали нам то, в чем мы обязаны повиноваться властям, то мы воздали бы кесарево кесарю (Мф.22:20). Но так как ваше повеление богопротивно и богомерзко, ибо вы повелеваете почитать тварь вместо Творца, и заставляете поклониться и принести жертву бесу, а не Богу Вышнему, то сего повеления вашего мы никогда не исполним, ибо мы — истинные поклонники живущего на небесах истинного Бога.
Тогда мучитель, отверзши лживые уста свои и изострив как бритву свой льстивый язык, обратился к ним с хитросплетенною речью, стараясь обещанием даров и почестей отклонить с прямого пути к погибельному идолослужению тех, коих Господь «стяжал честною Своею кровию»[5]. В то же время проконсул угрожал им страшными мучениями, если они не захотят исполнить того, что он им советует и повелевает.
Святые же отвечали:
— Дары и почести твои, проконсул, кои ты нам обещаешь, мы давно уже отвергли от себя, возненавидели и признали «тщетою ради превосходства познания Христа Иисуса» [6] (Филип.3:8), ибо имеем блага небесные, которые больше и лучше земных благ. Земные блага — временны и непостоянны, небесные же — вечны и неизменны (2Кор.4:18); страшных мучений, коими ты нам угрожаешь, мы не только не боимся, но даже весьма желаем их претерпеть, Дабы проявилась в нас сила и крепость Бога нашего, которой вы могли бы подивиться и, познав немощь ваших скверных богов, устыдиться. Но для чего еще продолжать наше препирательство на словах? Начинай то, что ты замыслил сделать, и убедишься, что в нас будет гораздо больше твердости в терпении, чем у тебя усердия к мучительству.
Тогда мучитель начал их истязать различными пытками. и святые целых девятнадцать дней подвергались различным мучениям, всякий день получая новые раны и вынося голод и жажду. С ними была святая дева Евфимия, юная и прекрасная; ободряя ее, они говорили:
— Подвизайся, дева, ради Жениха Небесного, подвизайся угодить Ему страданием, подвизайся встретить Его с мудрыми девами, чтобы Он возлюбил тебя, как невесту Свою, и ввел тебя в Свой чертог[7].
Затем в двадцатый день они были представлены на суд, где проконсул спросил их:
— Может быть, наученные страданиями, вы захотите теперь оказать повиновение нашему указу?
Тогда святые мученики, вместе со святою Евфимиею, сказали в ответ:
— Не надейся, проконсул, совратить нас с прямого пути: скорее ты сможешь перевернуть горы на земле и подвинуть звезды на небе, чем отторгнуть наши сердца от истинного Бога.
Раздраженный сими словами, мучитель повелел долго быть их по лицу; потом, видя, что сие не имеет успеха, решил послать их к царю, а пока повелел заключить их в темницу. Когда их повели туда, проконсул увидел святую Евфимию, девицу юную и прекрасную, сиявшую в лике святых мучеников как луна между звездами, и подобно волку похитил сию овцу из стада Христова. Она же, возведя очи и руки к небу, воскликнула:
— Не оставь меня, вселюбезнейший мой Жених, Иисус Христос, ибо я на Тебя надеюсь; не выдай зверям душу, любящую Тебя и исповедующую Твое святое имя; не дай врагу моему порадоваться надо мною; укрепи меня, немощную рабу Твою, да не одолеет меня беззаконие.
Желая обратить ее к своему безбожию, мучитель изобретал всякие средства, чтобы прельстить ее, ласковыми словами, подарками и различными обещаниями уловляя ее девическое сердце.
Но она с твердостью говорила:
— Не думай, мучитель, что ты легко можешь хитрыми уговорами склонить мою слабость к твоему нечестию и беззаконию; ибо хотя и женщина я по природе, немощна по плоти и молода летами, но сердце мое всё-таки тверже, чем твое, и сила моей веры гораздо крепче вашей храбрости; кроме того, по милости Христа моего, я имею разум больший, чем все ваши языческие витии, с которыми вы считаете себя мудрыми, будучи на самом деле безумнее всех невежд, так как не хотите познать истинного Бога, почитая беса за бога. Итак, ты не прельстишь меня хитрыми словами, как прельстил некогда змей праматерь нашу, не сделаешь мне сладким сей горький мир с его наслаждениями, которые я почитаю за горечь ради сладчайшего Иисуса моего, и не победишь «силы, совершающейся в немощи» [8] (2Кор.12:9), как бы ни были сильны твои нападения. Ибо я надеюсь на Христа Моего, что Он не оставит меня и не отнимет от меня Свою крепкую руку помощи, доколе гордая глава беса не будет попрана ногами жены.
Тогда мучитель, посрамленный таким ответом святой Евфимии, весьма разгневался и, переменив на ярость свою мерзкую любовь, которую доселе ей оказывал, велел приготовить колесо для пытки, со множеством острых ножей. Когда служители привязывали к сему колесу святую деву, она оградила себя крестным знамением. И начали вертеть колесо, причем тело мученицы стало отрезываться кусками, а суставы раздроблялись.
Она же усердно молилась Богу.
— Господи Иисусе Христе, — взывала святая дева, — просвещение души моей, источник жизни, подающий спасение надеющимся на Тебя! приди ныне на помощь мне, дабы все узнали, что Ты — единый Бог и твердое упование для тех, кто на Тебя надеется, — «не приключится тебе зло, и язва не приблизится к жилищу твоему» [9] (Пс.90:9-10).
Когда она помолилась, колесо внезапно стало и служители упали обессиленные, ибо ангел Божий, явившись, сломал коловорот и, сняв с колеса святую девицу, исцелил ее раны и возвратил здравие. Она же, сойдя с колеса целой и здоровою, радостно воспела, благодаря Бога и прославляя всемогущую Его силу.
Увидев то, мучитель и все бывшие там, пришли в недоумение и много дивились сему чуду. Впрочем, где злоба ослепила душевные очи, там не могло принести никакой пользы столь великое чудо; они не были в состоянии познать крепкую руку истинного Бога: «огрубело сердце народа сего, и ушами с трудом слышат, и очи свои сомкнули» (Ис.6:10), и чудесное знамение сие сочли делом волшебства.
После сего мучитель повелел в особой печи развести большой огонь и бросить туда святую. В то время, как разжигали печь и в ней уже разгоралось сильное пламя, святая мученица снова предалась молитве, которая некогда как броня защитила трех отроков в печи огненной; огню вещественному святая дева противопоставила огонь усердной любви к Богу и, возведя очи на небо, говорила:
— Боже, живущий на высоте и призирающий на смиренного (Ис.33:5; Пс.137:6)! Ты в Вавилоне трех отроков, ради закона Твоего преданных огню, сохранил чрез ангела Твоего святого целыми и неврежденными от огня и послал им росу с неба: будь же помощником и мне, рабе Твоей, так как я подвизаюсь, Христе мой, ради Твоей славы!
Так сказала она и, оградив себя как оружием крестным знамением, стояла, спокойно ожидая, чтобы ее бросили в огонь.
Тогда два воина, Виктор и Сосфен, которые должны были бросить мученицу в печь, увидели дивное явление, показавшееся в огне; перед ними явились ангелы Божии, которые разметывали в печи огонь и воспрещали касаться невесты Христовой. Увидев сие чудо, они сказали мучителю:
— Не посмеем мы, проконсул, прикоснуться к сей святой деве нашими скверными руками и бросить ее в огонь, если даже ты велишь отсечь нам головы, ибо мы зрим удивительное чудо, которого твои глаза не видят. И лучше терпеть нам твою ярость, чем гнев тех светоносных мужей, которые грозят нам из пламени огненного.
Услышав сие, мучитель разгневался на них; подумав, что они — христиане и потому именно не хотят бросить девицу в печь, он велел заключить их в узы, а свое приказание относительно Евфимии поручил исполнить двум другим воинам, из коих один назывался Кесарь, а другой — Варий. Сии последние, схватив деву, бросили ее в печь, но тотчас из печи вырвалось сильное пламя и, устремившись на воинов, бросивших в печь девицу, сожгло их на том же месте в пепел, а прочих служителей заставило бежать. Святая же, ликуя посреди печи, как бы в светлом чертоге и прохладной росе, пела песнь трех отроков: «Благословен Ты, Господи Боже отцов наших, и хвальный и превозносимый вовеки» (Дан.3:52). И совершилось дивное чудо: огонь не прикоснулся к ней, даже не тронул одежд ее, ибо Сам Жених ее нетленный, Христос Господь, тайно сошел в печь к святой невесте Своей и оросил ее небесною прохладой. Когда печь погасла, святая вышла цела и здорова, чем всех привела в изумление.. Не зная, что предпринять, мучитель велел бросить ее в темницу, говоря себе: «Ночью придумаю, что сделать с этою волшебницей». Потом, призвав к себе Виктора и Сосфена, обрушился на них со всею яростью и обещал погубить их, если они не поклонятся идолам.
Они же отвечали:
— До сих пор мы заблуждались, не ведая истины; ныне мы познали Единого Бога, создавшего небо и землю: Ему мы веруем и поклоняемся, твоих же богов, которым и мы прежде поклонялись, не ведая, что нас обольщают бесы, отныне уже почитать не будем. Делай с нами, что хочешь: в твоих руках — тела наши, а души — под защитою Божией.
И осудил их мучитель на растерзание зверям. Когда же святые шли на то место, где должны были их растерзать звери, то молились усердно Богу, чтобы Он умилосердился над ними и, простив им грехи, совершенные в то время, когда они пребывали в заблуждении и неверии, ввел их души туда, где пребывают верующие в Него. И тотчас раздался с неба Божественный голос, призывавший их к упокоению; услышав его, они с радостью предали свои души в руки Божии. Звери же не коснулись их тел, которые и были потом тайно погребены верующими.
Когда прошла ночь и наступило утро, мучитель сел на судейское место, и святую Евфимию вывели из темницы; идя на суд, она с весельем воспевала:
— «Боже! новую песнь воспою Тебе» (Пс.143:9). Я буду прославлять Тебя, Господь, сила моя! Воспою Тебя среди народов и прославлю имя Твое, ибо Ты един — истинный Бог и нет другого Бога, кроме Тебя.
Так воспевая, пришла она на суд. Здесь ее долго допрашивали, истязали и принуждали к принесению жертвы. Когда она всё-таки отказалась повиноваться, то мучитель, убедившись в ее непреклонности, велел повесить и строгать ее тело острыми ножами. Однако и после сего мучения она силою Божиею оказалась невредимою. Затем, выкопав глубокий ров и наполнив его водою, поместили в нем бесчисленное множество змей, ехидн, морских ядовитых гадов и всяких гадов, земных и живущих в воде; когда ров был наполнен ими, мучитель повелел бросить туда святую Евфимию.
Она же, осеняя себя крестным знамением, говорила:
— Свет мой, Иисус Христос! Ты в утробе водного зверя сохранил невредимым Иону, Ты избавил Даниила от уст львов; сохрани и меня крепкою Твоею рукою, да прославится во мне святое имя Твое.
С сими словами она бросилась в ров, змеи же гады, приблизившись к ней, не сделали ей никакого вреда, но, казалось, заботились о ней, ибо носили ее на себе, не давая потонуть во глубине рва, наполненного водою: святая дева из него вышла, по милости Божией, без всякого вреда для себя. Мучитель уже приходил в совершенное недоумение, не зная, что еще делать с нею. Желая всё-таки ее погубить и думая, что волшебство, которым, по его мнению, владела святая, преодолевает только явные опасности, а не тайные замыслы, повелел он выкопать другой ров и наполнить его острыми копьями, мечами ножами, воткнувши всё это оружие на дне рва остриями кверху, а снаружи прикрыв его немного сучьями и землею. Потом он повелел мученице перейти чрез тот ров, рассчитывая, что она, ничего не зная, упадет на воткнутое острое оружие и умрет от ран. Но святая перешла легко, как птица, перелетающая чрез сети; некоторые же язычники, не зная о том рве, упали в него и погибли. Увидя сие, мучитель был поражен стыдом, и исполнились здесь слова Писания: «рыл ров, и выкопал его, и упал в яму, которую приготовил» (Пс.7:16).
Святая же хвалила Бога, воспевая:
— «Кто изречет могущество Господа, возвестит все хвалы Его?» (Пс.105:2), ибо мучимую рабу Твою ты сохранил невредимою от ран, спас от огня, защитил от зверей, воды и колеса и вывел изо рва. И ныне, Господи, избави душу мою от руки того, кто искони был врагом всех послушных Тебе; «Грехов юности моей и преступлений моих не вспоминай» (Пс.24:7), но каплями крови Твоей, пролитой за меня, очисти скверну плоти и духа моего, ибо Ты очищение, освящение и просвещение рабов Твоих (Евр.1:3; Лк.2:32).
Проконсул попытался еще раз прельстить ее ласковыми словами.
— Не бесчести — сказал он — рода твоего, не губи цвета юности твоей и не обрекай себя на смерть. Почти великого Арея, и ты будешь всеми нами почитаема, хвалима и награждена великою славою и богатством.
Он говорил и многое другое, чтобы прельстить ее, но она смеялась над ним и называла безумным.
Тогда он снова начал ее мучить и, жестоко избив палками, велел перепилить ее острою пилою; но пила не могла нанести никакого вреда ее святому телу. Потом он повелел жарить ее на раскаленной сковороде, но сковорода охладела, ибо ангелы пребывали с невестою Христовою, сохраняя ее во всех мучениях. Наконец, проконсул осудил Евфимию на съедение зверям.
Когда святую вели к цирк, где ее должны были растерзать звери, она молилась, чтобы Господь послал конец ее мучению, принял душу ее в Свои руки и повелел ей из многострадального тела перейти в желанную страну.
— Господи сил! — говорила она. — Ты явил на мне Твою непобедимую силу и неодоленную десницу, Ты показал немощь бесов и безумие мучителя, а меня поставил выше всех мучений. Как попустил Ты убиение и пролитие крови бывших до меня мучеников, так ныне приими и мою жертву, принесенную Тебе от души сокрушенной и смиренного духа, и упокой душу мою в селениях святых и в лике мучеников, «яко благословен еси во веки».
Когда св. Евфимия окончила свою молитву, на нее были выпущены звери — львы и медведи, но они, приблизившись к ней, лизали ей ноги. Одна только медведица нанесла ей небольшую рану, из которой потекла кровь; в это время послышался голос с неба, призывавший ее в горние обители, и тотчас она предала дух свой Господу, ради Коего со всею преданностью пострадала. И потряслась земля и город заколебался, стены разрушались, храмы падали и всеми овладел великий ужас. Когда же все в страхе убежали из цирка, святое тело мученицы осталось простертым на земле.
Родители Евфимии взяли свою святую дочь и с почестями погребли ее близ города на расстоянии одного поприща[10]. Они благодарили Бога, радуясь, что сподобились быть родителями такой дочери, которая чрез пролитие крови своей сделалась невестою небесного Жениха, Христа и Царя всех, Коему честь и слава со Отцом и Святым Духом, ныне и присно и во веки веков. Аминь.
Во страдальчестве твоем добре подвизалася еси, и по смерти нас освящаеши чудес точеньми, всехвальная: темже твое успение святое поем, верою притекающе в божественный храм твой, да избавимся недугов душевных, и чудес благодать почерпем.
Примечания:
[1] В начале III столетия.
[2] Главный город римской провинции Вифинии, на южном берегу Пропонтиды (Мраморного моря) напротив Византии.
[3] Проконсулами назвались наместники императора в провинциях или областях.
[4] Арей или Марс — языческий бог; считался богом войны, а вместе и охранителем людей и полей от всего вредоносного.
[5] Канон на Сретение Господне, песнь 3, ирмос.
[6] Т.е. считаем, по сравнению с благами, приобретаемыми чрез Христа, простым сором, который выметается из комнаты.
[7] Здесь разумеется притча Спасителя о мудрых девах (см. Мф.25:1-13).
[8] Т.е. силы Божией, которая укрепляет немощных людей.
[9] Т.е. не постигнут бедствия и рана не отягчит тела тех, которые Бога сделали своим прибежищем (Пс.90:9-10).
[10] Здесь впоследствии был выстроен храм в честь великомученицы Евфимии. В этом храме состоялся четвертый Вселенский собор (Халкидонский) в 451 г. по Р. Х. В V веке великомученице были построены храмы в Риме и Медиолане. Мощи ее при Феодосии Великом были принесены в Александрию, а после возвращены в Халкидон. После взятия Халкидона персами (617 г.), мощи св. Евфимии были перенесены в Константинополь, где сохраняются и доселе.
"}},"2482":{"name":{"nominative":"Прп. Иоанникия Великого (846)","short":"Прп. Иоанникия"},"life":{"id":"","copyright":"","text":"Преподобный Иоанникий Великий родился в Вифинии в 752 г. в селении Марикати. Родители его были бедны и не могли дать ему даже начального образования. С детства он должен был пасти домашний скот единственное достояние семьи. Любовь к Богу и молитва всецело владели душой отрока Иоанникия. Часто, осенив стадо крестным знамением, он уходил в уединенное место и целый день молился, и ни вор, ни зверь не приближались к его стаду. По приказу императора Льва IV (775 780) многочисленные послы собирали по городам и селениям лучших юношей страны на военную службу. В императорское войско был принят и юноша Иоанникий. Он заслужил своим добрым нравом любовь сотоварищей, но, как храбрый воин, был страшен врагам. Прослужил святой Иоанникий в императорском войске 6 лет. Был не раз награжден своими начальниками и императором. Но военная служба тяготила его, душа его жаждала подвигов и уединения. И Господь призвал Своего раба к Себе на служение. Преподобный Иоанникий, отрекаясь от мира, намеревался сразу уйти в пустыню. Однако, по совету опытных в монашеском делании старцев, он еще два года прожил в монастыре. Здесь святой привыкал к иноческому послушанию, к монашеским уставам и правилам, научился грамоте, выучил наизусть тридцать псалмов ДавидаЖитие.. Святой царь и пророк Давид.Икона. Царь Давид. После этого, по внушению Божию, преподобный удалился в пустыню. Три года пробыл он в глубоком уединении, лишь раз в месяц пастух приносил ему немного хлеба и воды. День и ночь проводил подвижник в молитвах и пении псалмов. После каждого стиха псалмопевца преподобный Иоанникий творил молитву, которую в несколько измененном виде хранит Православная Церковь до сих пор: \"Упование мое Отец, прибежище мое Христос, покров мой Дух Святой\". Случайно встретив своих бывших товарищей по военной службе, святой покинул пустыню и удалился в Контурийские горы. Лишь через 12 лет подвижнической жизни отшельник принял монашеский постриг. Три года после пострижения провел святой в затворе, опутанный веригами, после чего отправился в Хелидон к великому постнику Георгию. Подвижники прожили вместе три года. За это время преподобный Иоанникий выучил всю Псалтирь. Достигнув глубокой старости, святой Иоанникий поселился в Антидиевой обители и пробыл там в затворе до своей кончины. 70 лет провел в подвигах преподобный Иоанникий и достиг высокого духовного совершенства. По милости Божией святой стяжал дар пророчества, как свидетельствовал ученик его Пахомий. Преподобный старец во время молитвы поднимался над землей. Однажды перешел разлившуюся в половодье реку. Святой мог сам становиться невидимым для людей и делать невидимыми других: так, однажды преподобный вывел из темницы пленных греков на глазах у многочисленной стражи. Яд и огонь, которыми хотели уничтожить святого завистники, не причиняли ему вреда, хищные звери не трогали его. Известно, что он освободил остров Фас от множества змей. Преподобный Иоанникий также спас юную монахиню, готовую покинуть монастырь ради замужества; он взял на себя мучившую девушку страсть, а сам постом и молитвой уничтожил вражеское нападение. Предузнав свою кончину, святой отошел ко Господу 4 ноября 846 года в возрасте 94-х лет."}},"2483":{"name":{"nominative":"Сщмчч. Никандра, еп. Мирского, и Ермея пресвитера (I)","short":"Сщмчч. Никандра"},"life":{"id":"","copyright":"","text":"Святые священномученики Никандр, епископ Мирский, и Ермей пресвитер (I), ученики последователя и сподвижника первоверховного апостола Павла святого апостола Тита, были рукоположены им в священный сан. Подвизаясь в неустанных пастырских трудах, святые многих язычников обратили ко Христу. За это они были схвачены и приведены на допрос к градоначальнику Ливанию. Ни уговоры, ни угрозы властей не склонили святых мучеников отречься от Христа. Тогда Ливаннй приказал их пытать. Лютые, нечеловеческие муки вынесли святые: их, привязанных к коням, волокли по камням, тела их рвали железными крючьями, бросали в горящую печь. Господь помог им вынести то, что человек своими силами вынести не может. Под конец мучители пронзили головы и сердца святых гвоздями и, бросив их в яму, засыпали землей."}},"2488":{"name":{"nominative":"Прп. Евфросинии, игумении Полоцкой (1173)","short":"Прп. Евфросинии"},"life":{"id":"minei-0523-2488","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"В городе Полоцке жил князь, по имени Всеслав [1], имевший сына Георгия. От сего-то Георгия и родилась блаженная Евфросиния.
До принятия иночества святая Евфросиния носила имя Предиславы. Будучи с самых юных лет обучена грамоте, Евфросиния усердно изучала Священное Писание и прочие душеспасительные книги. Из Священного Писания она и научилась страху Божию и усердной любви к Богу, Создателю своему.
Преподобная была весьма красива лицом своим, так что, когда ей исполнилось двенадцать лет, многие славные князья просили отца Евфросинии отдать ее замуж за своих сыновей [2]. Но отроковица ни в каком случае не соглашалась отдать себя в супружество земному смертному мужу, так как уневестила себя бессмертному Жениху небесному, Господу Иисусу Христу, Сыну Божию. Все помышления преподобной были устремлены к Богу. Однако отец Евфросинии решил выдать ее в замужество за одного князя, хотя бы против воли ее. Когда Евфросиния узнала об этом, то тайно от всех ушла в женский монастырь к блаженной игумении княгине Романе и начала усердно просить постричь ее в образ иноческий. Блаженная же Романа долго не соглашалась на это, отчасти из-за юных лет Евфросинии, а отчасти из-за страха пред отцом ее; поэтому Романа советовала ей вступить в мирскую жизнь, говоря, что она еще столь юна и столь прекрасна лицом. Но увидав, что Евфросиния имела твёрдое намерение постричься для сохранения девства и приобретения Царства небесного, увидав также, что Евфросиния питала великую сердечную любовь ко Господу Иисусу Христу, Романа приказала бывшему в ее обители священнику постричь Предиславу и облечь ее в ангельский образ; при этом юной княжне было наречено имя Евфросинии.
Когда родители блаженной отроковицы узнали обо всем происшедшем, то преисполнились великой скорби и тотчас направились в тот монастырь. Увидав здесь дочь свою в иноческом образе, они предались неудержимому плачу. Но блаженная Евфросиния, не смущаясь слезами родительскими, советовала им не плакать, а радоваться тому, что они имеют дочь свою обрученною Господу Иисусу Христу, Царю небесному.
В монастыре преподобная Евфросиния пребывала в постоянном посте и молитвах и вместе с прочими инокинями исполняла все монастырские труды, подчиняясь всем с великим смирением.
Спустя некоторое время преподобная Евфросиния начала упрашивать епископа полоцкого Илию дозволить ей поселиться в палатке, устроенной при великой престольной церкви в честь святой Софии (поступая так, блаженная Евфросиния подражала древним девам иерусалимским, в числе которых была и Пресвятая Дева Богородица; девы те жили вблизи Соломоновой церкви, в особых, устроенных при стене церковной, палатках [3]. Епископ, видя ангельское житие и серафимскую любовь к Богу святой, не воспрепятствовал доброму желанию сердца ее. И пребывала святая, как ангел Божий, в палатке при церкви, постоянно, во все дни и ночи, молясь Богу и славословя Его. В свободное же от молитвы время она писала книги своими руками и продавала их; все деньги, вырученные таким образом, она раздавала нищим.
После того, как святая подвизалась уже достаточное время при церкви святой Софии, однажды ночью, она увидела во сне ангела Божия. Взяв ее за руку, ангел повел ее за город, к месту, называвшемуся Сельцем; здесь находился Софийский дворец; была также и небольшая деревянная церковь в честь святого Спаса; при этом ангел сказал блаженной:
— Подобает тебе здесь пребывать, потому что Бог через тебя на этом месте многих приведет ко спасению.
Это видение повторилось второй и третий раз. Преподобная удивлялась, недоумевая о виденном и благодаря Бога, удостоившего ее такового видения. Однако, повинуясь приказанию Божию, Евфросиния ответствовала:
— Готово сердце мое, Боже, готово сердце мое!
И епископу тому явился ангел в видении и сказал:
— Веди рабу Божию Евфросинию к церкви Спасителевой, находящейся при Сельце, и посели ее при той церкви, дабы там был монастырь из посвященных Богу девиц, которых Бог хочет спасти через сию блаженную Евфросинию. Молитва ее как миро благоуханное восходит к Богу и на ней почиет Дух Святой, как на главе царевой; и как сияет солнце по вселенной, так просияет житие ее пред ангелами Божиими.
Епископ, пробудившись от сна, отправился к преподобной Евфросинии, дабы возвестить ей волю Божию. Евфросиния же поведала епископу о своем видении, и оба возблагодарили Бога.
Затем епископ позвал князя Бориса, дядю Евфросинии, князя Георгия, отца ее, и многих бояр и прочих честных мужей и, передав им о видении, сказал:
— Вот я в присутствии вас даю Евфросинии место при церкви святого Спаса на Сельце, дабы был там монастырь девический. Пусть никто не препятствует ей и не отнимает у ней то, что я дал ей.
Все согласились с епископом.
Затем святую Евфросинию поселили при церкви в честь Спаса и построили здесь монастырь для девиц, желавших в чистоте послужить Господу Иисусу Христу. Таким образом святая Евфросиния стала наставницей и руководительницей для многих девиц, отрекавшихся от мира и принимавших образ иноческий. Взирая на богоугодное житие блаженной Евфросинии и все прочие девицы поощрялись к подвигам богоугодным.
Спустя некоторое время преподобная послала сказать отцу своему:
— Пусти ко мне сестру мою Градиславу, дабы я обучила ее святым книгам.
Отец отпустил Градиславу. Святая Евфросиния научила младшую сестру свою чтению книжному и, поучив ее многими душеспасительными беседами, уневестила ее Христу, так как побудила ее принять образ иноческий с именем Евдокии.
По прошествии некоторого времени, отец Евфросинии послал сказать ей:
— Отпусти к нам сестру твою.
Евфросиния же отвечала:
— Пусть она побудет еще некоторое время со мною, так как не вполне изучила еще Писание.
Однако родители Евфросинии в скором времени узнали о пострижении и другой дочери своей. Преисполнившись гнева, они пришли в монастырь и с горечью сердечной сказали блаженной Евфросинии:
— О дочь наша! Что ты сделала с нами! Ты прибавила к старой печали нашей еще новую печаль, и к одной скорби еще новую скорбь! Разве не достаточно было тебе оставить нас? Вот ты и другое чадо наше, дорогое для нас, отняла у нас! Для этого ли мы родили вас, для этого ли мы воспитывали вас! Для того ли мы родили вас, чтобы вы ранее смерти своей заключились, как в гробе, в этих чёрных ризах, водворились в монастыре и лишили нас тех утех, которых мы ждали от вас?
Преподобная же Евфросиния начала утешать родителей своих душеспасительными беседами. Немного утешившись, они возвратились в дом свой, облегчая естественную печаль своего родительского сердца духовною радостью.
В скором времени к преподобной Евфросинии пришла княжна Звенислава, ее родственница, дочь дяди ее Бориса. Звенислава принесла к преподобной все свои драгоценные одежды, приготовленные к бракосочетанию, и сказала блаженной:
— Госпожа и сестра моя! Я вменяю ни во что все драгоценности мира сего; эти брачные украшения я даю в церковь Спасителеву, а сама желаю уневестить себя браком духовным Господу и Богу моему и преклонить голову свою под благое и лёгкое иго Его.
Преподобная Евфросиния приняла ее с радостью и тотчас приказала постричь ее, нарекши ей имя Евпраксии. И пребывали обе подвижницы в пощениях и всенощных молитвах, единою душою служа Господу в преподобии и в правде.
Заметив, что число сестер в обители день ото дня увеличивается, преподобная Евфросиния возжелала построить каменную церковь во имя Спасителя. Усердие ее, при Божием споспешествовании, увенчалось успехом. Вскоре же, в том же году была выстроена красивая каменная церковь. Надсмотрщиком за работой был некий муж, по имени Иоанн. Однажды, когда он спал ночью еще до восхождения солнца, то много раз слышал голос, говоривший ему:
— Иоанн! Встань, иди и смотри за постройкой храма в честь Вседержителя.
Однажды он пришел к Евфросинии и спросил ее:
— Госпожа, это ты посылаешь меня будить и поскорее приниматься за дело?
Евфросиния же, поняв, что голос этот был не от людей, но от Бога, отвечала Иоанну:
— Хотя бы и не я посылала будить тебя, однако ты слушайся голоса, призывающего тебя к работе и делай то, что он тебе приказывает, ибо это дело Божие.
Дело постройки храма близилось уже к концу. Недоставало только кирпичей, необходимых для постройки храма. Тогда преподобная помолилась к Богу, сказав так:
— Благодарю Тебя, Владыка Человеколюбец, всесильный Боже! Ты, даровавший нам большее, дай нам и меньшее, дабы могли мы довести до конца дело построения храма, созидаемого во славу пресвятого имени Твоего.
На следующее утро, по изволению Божию, строители нашли печь, наполненную обожженными кирпичами, и уже остывшими, притом весьма крепкими. Кирпичи эти были изготовлены невидимою рукою и в весьма непродолжительном времени, — в одну только ночь произошло это чудное дело. Все преисполнились радости и прославили Бога. Таким образом постройка храма была доведена до конца. Вслед за тем прибыл сюда для освящения храма епископ с клиром и с князьями и все горожане; все в веселии отпраздновали освящение храма. Преподобная же Евфросиния, пав ниц в храме, со слезами молилась к Богу в таких словах:
— Ты, Господи Сердцеведец, Вседержитель, призри на храм сей, построенный во имя Твое, как некогда призрел на храм Соломонов; призри и на словесное стадо, при храме Твоем собранное. Будь милостив ко всем нам, служащим Тебе при сем святом храме. Подавай нам помощь во всяком деле благом, дабы мы благоуспешно понесли иго, возложенное на нас и шли бы во след Тебя, Жениха нашего. Ты Сам охраняй двор сей словесных овец. Будь нам Пастырем, Придверником и Стражем, дабы ни одна из сестер не была похищена волком, губящим души людей, — диаволом. Ты, Господи, будь для нас оружием и крепкою защитой, дабы не коснулось нас «зло» и «рана» не приблизилась к телу нашему (Пс.90:10), и не погуби нас за наши грехи. Всё упование свое мы возлагаем на Тебя, потому что Ты — Бог милосердый и милостивый для всех, верующих в Тебя. Тебе будем непрестанно воссылать славу до конца жизни нашей.
Затем преподобная начала поучать сестер, говоря так:
— Вот я собрала вас ради имени Господнего, подобно тому, как птица собирает птенцов под крылья свои; я собрала вас как овец Божиих на луг божественный: паситесь же в заповедях Господних, преуспевайте добродетелями от силы в силу, дабы и я с радостью, а не с печалью заботилась о спасении вашем и учила вас и дабы я возвеселилась духом, видя духовные плоды трудов ваших. Вот вы видите сами, со сколь великими трудами я посеваю на сердцах ваших слова Божии: однако иногда ваши нивы сердечные остаются как бы несозревающими, не преуспевающими в добродетели, время же жатвы приближается. Вот уже лопата на гумне, она отделит плевелы от пшеницы. Весьма боюсь, сестры мои, как бы среди вас не нашлось плевелов, которые будут преданы огню неугасимому. Поспешите же, молю вас, соблюсти себя невредимыми от греховных плевел, дабы вы могли избежать огня геенского. Приготовьте из себя чистую пшеницу Христову, совершенствуйтесь постническими трудами своими, подвизаясь во смирении, чистоте, любви и молитве, и тогда вы приготовите из себя хлеб приятный Богу.
Так поучала преподобная Евфросиния сестёр обители своей, внимательно заботившаяся о них как чадолюбивая матерь о детях своих духовных. Благодаря ее наставлениям и молитвам все инокини преуспевали в жизни добродетельной и приуготовляли из себя сосуды, достойные обитания Духа Святого.
Кроме упомянутой каменной церкви преподобная Евфросиния построила еще и другую каменную церковь в честь и славу Пресвятой Богородицы. Украсив ее иконами, она передала ее инокам, для которых выстроила и монастырь при церкви этой [4].
Преподобная Евфросиния пожелала иметь в обители своей икону Пресвятой Богородицы, именуемую «Одигитрия» [5], — именно одну из тех икон, которые написал еще святой Евангелист Лука при жизни своей. Преподобная знала, что три иконы, написанные святым Лукою, находятся — одна в Иерусалиме, другая в Константинополе, и третья в Ефесе. Помолившись усердно Богу со слезами, прося Его даровать ей желаемое, она послала одного из слуг обители своей, по имени Михаила, в Константинополь к благочестивому царю Мануилу [6] и к святейшему патриарху Луке [7] со многими дарами и просила их прислать ей одну из икон Пресвятой Богородицы, написанных Евангелистом Лукою, и именно ту, которая находится в городе Ефесе. Царь и патриарх, видя великое усердие блаженной Евфросинии к Богу и к Пречистой Матери Божией решили исполнить просьбу ее и отправили посланного в Азию, которой и принес в Константинополь из Ефеса чудесную икону Пресвятой Богородицы. Отдав икону слуге обители Евфросиниевой, царь и патриарх отпустили его и дали ему грамоту, в которой выражалась похвала рабе Христовой и давалось ей благословение патриаршее.
Получив честную икону, преподобная Евфросиния преисполнилась великой радости и воздала благодарение Господу Иисусу Христу и Его Пречистой Матери. Икону эту Евфросиния поставила в храме Святого Спаса, украсив ее золотом и драгоценными камнями [8].
Между тем родители преподобной Евфросинии скончались. Проведя достаточное число лет в подвигах иноческих, блаженная Евфросиния пожелала видеть святые места города Иерусалима и поклониться живоносному гробу Христову. Блаженная думала там окончить и жизнь свою, о чем усердно молилась ко Господу. Когда все окружавшие ее узнали о ее намерении, то преисполнились великой скорби. Придя к ней, все со слезами начали упрашивать ее не оставлять их и самого отечества своего. Блаженная же утешала всех с любовью душеполезными беседами, подобно тому как мать утешает детей своих. Между прочим к Евфросинии пришел любимый брат ее Вячеслав вместе со своею супругою и детьми. Поклонившись ей, он сказал со слезами:
— Госпожа, сестра и мать моя. Для чего ты хочешь теперь оставить меня! Для чего оставляешь ты нас, свет очам моим и руководительница жизни моей!
Святая же отвечала:
— Не оставить я хочу вас, а хочу помолиться о себе и о вас на тех святых местах.
Когда блаженная Евфросиния окончила духовную беседу с братом своим, то приказала ему оставить двух дочерей его, Киринию и Ольгу у сестры своей Евдокии; ибо блаженная Евфросиния имела такой дар духовный, что на кого взирала очами своими, тотчас узнавала, есть ли в нем дух добродетели и может ли он быть сосудом избранным для Господа. Таким то образом она и знала наперед, что те две юные отроковицы, дочери брата ее, добродетельною жизнью своею угодят Христу. Когда Вячеслав ушел от Евфросинии, святая сказала дочерям его:
— Я хочу обручить вас Жениху бессмертному, дабы ввести в чертог Царствия небесного.
Отроковицы же те, усладившись ее богодухновенною беседою, умилились душою и, припав к ногам ее, сказали:
— Да будет воля Господня! Пусть твоя святая молитва устроит о нас, как тебе будет угодно.
Евфросиния, радуясь духом своим о добром намерении отроковиц тех, поучала их душеспасительными беседами и воспитывала в сердцах их любовь ко Христу.
Затем, спустя некоторое время, Евфросиния призвала брата своего Вячеслава и сказала ему:
— Я хочу постричь твоих дочерей, дабы они были невестами Христовыми.
Но Вячеслав возмутился духом от слов ее и сказал ей:
— Госпожа и мать моя! Что это ты замыслила сделать со мной? Ты хочешь присоединить к одной скорби моей еще и другую скорбь; ты хочешь чтобы я плакал, прежде всего, ради твоего удаления от нас в страну далекую; затем, ты хочешь, чтобы я плакал ради детей моих, будучи лишаем их утехи!
Супруга же Вячеславова, мать тех отроковиц, сокрушалась еще более своего мужа и весьма много и долго рыдала. Однако Вячеслав и его супруга не осмелились противиться словам блаженной Евфросинии, так как принимали слова ее, как бы слова Самого Христа, и знали, что она была истинной рабой Христовой и достойным вместилищем Святого Духа.
Вслед за тем Евфросиния попросила бывшего тогда епископом Дионисия придти в монастырь, ввести отроковиц в церковь и постричь их; при этом Киринии было наречено имя Агафия, а Ольге Евфимия. Потом епископ благословил их благословением святых отцов и матерей от века Богу угодивших.
Спустя некоторое время блаженная Евфросиния вручила обитель свою сестре своей Евдокии и, облобызав всех сестер, помолившись Богу и возложив всё упование на Него, направилась в Иерусалим; при этом все провожали Евфросинию, проливая горькие слёзы. Взяв с собою другого брата своего, по имени Давида и родственницу Евпраксию, Евфросиния прибыла сначала в Константинополь. Здесь она была принята с великою честью царем и патриархом. Затем, поклонившись здесь святым церквам и многим мощам святых, отправилась в Иерусалим. Придя в этот город, она поклонилась живоносному гробу Христову, потом поставила при гробе золотое кадило и принесла многие дары церкви иерусалимской и патриарху. Блаженная Евфросиния обошла и прочие достославные места в окрестностях Иерусалима; поклонившись святыням с великим умилением, Евфросиния поселилась в монастыре, называвшемся Русским и находившемся при церкви, выстроенной в честь и славу Пресвятой Богородицы. Затем снова пришла ко гробу Господню и начала молиться здесь со слезами и умилением сердечным в таких словах:
— Господи Иисусе Христе, Сын Божий, родившийся от Пречистой и Пресвятой Приснодевы Марии, ради спасения нашего, сказавший: просите и дано будет вам (Мф.7:7). Благодарю благоутробие Твое за то, что я, грешная, получила от Тебя то, что просила, ибо я сподобилась видеть сии святые места, которые Ты освятил пречистыми ногами Твоими, и сподобилась лобызать святой гроб Твой, в котором Ты почил пречистою Твоею плотью, приняв смерть ради нас. О, Преблагой Владыка! Прошу Тебя еще об одном: сподоби меня скончаться на месте святом сем. Не презри моей смиренной молитвы, Создатель мой! Приими дух мой во святом городе этом и посели меня вместе с прочими, угодившими Тебе, на лоне Авраамовом.
Помолившись так, святая пошла в упомянутую церковь, при которой поселилась. Здесь она впала в телесный недуг. Возлежа на одре болезни, она молилась так ко Господу:
— Слава Тебе, Владыка мой, Господи Иисусе Христе! Благодарю Тебя за то, что Ты послушал меня, недостойную рабу Твою, и поступил со мною так, как восхотел Ты Сам.
Желала блаженная Евфросиния быть и на Иордане, но уже не могла идти туда по причине недуга своего. Поэтому она послала на Иордан брата своего Давида и Евпраксию. Возвратившись оттуда, они принесли ей воды иорданской. Святая приняла воду ту с великою радостью и благодарением; она испила воды той и окропила ею всё тело свое. Затем, возлегши на постель, сказала:
— Благословен Бог, просвещающий и освящающий всякого человека, грядущего в мир.
Во время той болезни, имела преподобная видение ангельское, причем ей было возвещено от Бога и о блаженной кончине ее, и о уготованном для нее покое. И возвеселилась святая душою о Боге, Спасителе своем, хваля и прославляя Его за многие Его благодеяния.
Затем святая послала в лавру святого Саввы [9] спросить архимандрита и братию о том, нельзя ли дать ей там места для погребения.
Они же отвечали:
— Мы имеем заповедь от святого отца нашего Саввы, — никогда не погребать женщин в обители его. Есть общежительный монастырь Феодосиев, построенный во славу и честь Пресвятой Богородицы. Там почивают многие святые жены. Там почивает и мать святого Саввы, и мать святого Феодосия, и мать святых бессребренников Феодотия, и многия другие честные жены; там подобает быть похороненной и блаженной Евфросинии.
Преподобная услыхав такой ответ, возблагодарила Бога за то, что тело ее будет положено вместе с мощами святых жен, и тотчас послала в обитель преподобного Феодосия с просьбою — приготовить место для погребения. Иноки монастыря того указали на место при церковном притворе и устроили гроб для погребения святой.
Преподобная Евфросиния пролежала на одре болезни еще двадцать четыре дня. Когда приблизилось время ее блаженной кончины, она позвала священника, причастилась от него божественных Таин Христовых и посреди молитвы предала святую душу свою в руки Божии в двадцать третий день месяца мая [10]. Честное тело ее было положено во обители преподобного Феодосия, при паперти церкви Пресвятой Богородицы [11].
Затем ее брат Давид и родственница Евпраксия, возвратившись в свою родную страну, в город Полоцк, принесли сюда весть о блаженной кончине и честном погребении преподобной Евфросинии. Оплакав кончину блаженной Евфросинии, все постановили каждогодно совершать память ее во славу Отца, и Сына, и Святого Духа, всею тварью хвалимого и прославляемого, ныне и в бесконечные веки. Аминь.
В тот же день празднуется обретение (в 1164 г.) мощей святого Леонтия, епископа ростовского, чудотворца.
В тот же день память преподобного Паисия галичского, бывшего архимандритом Успенского Николаевского монастыря (близ г. Галича), скончавшегося в 1460 г.
Примечания:
[1] Всеслав Брячиславич, сын Брячислава Изяславича, княжил в Полоцке с 1044 г. по 1101 г.
[2] Ранний брачный возраст был обычным явлением в древней России. В 12 лет.
[3] Более подробное повествование об этом можно читать в сказании о Введении во храм Пресвятой Богородицы, помещенном под 21 числом ноября месяца.
[4] Монастырь, основанный святою Евфросиниею, существует и в настоящее время с именем Спасо-Евфросиниева. В 1579 г. он был захвачен иезуитами, из под власти которых освобожден в 1820 г. — В монастыре хранится сооруженный св. Евфросиниею напрестольный крест; богомольцам показываются две келлии, в которых подвизалась преподобная Евфросиния. При монастыре находится училище для девиц духовного звания.
[5] Одигитрия (путь и веду) с греч. — путеводительница. Такое наименование усвоялось некоторым иконам в честь Матери Божией, — как духовной Путеводительнице верующих. В частности, икона Божией Матери Одигитрия, находившаяся в Константинополе, во Влахернском храме, была названа так потому, что однажды Сама Матерь Божия, явившись двум слепцам, привела их во Влахернский храм к Своей иконе и перед ней даровала им прозрение. Название «Одигитрии» усвоялось также тем иконам Богоматери, которые мореплаватели помещали на носу или корме корабля. Поэтому во многих местах сохраняется благочестивый обычай — при отправлении в далёкое путешествие, особенно морское, совершать молебное пение пред образом Богоматери Одигитрии. Празднование иконе Божией Матери Одигитрии совершается 21 января, 28 июля и в др. дни.
[6] Император Мануил Комнен царствовал с 1143 г. по 1180 г.
[7] Лука Хрисоверг патриаршествовал с 1186 г. по 1169 г.
[8] В 1239 г. эта икона была перенесена в г. Торопец супругою св. велик. князя Александра Невского.
[9] Обитель св. Саввы основана преподобным Саввою Освященным в VI в. Обитель эта замечательна как колыбель иерусалимского устава, принятого потом всеми палестинскими монастырями. Иерусалимский устав был также принят почти повсеместно и у нас, на Руси, с ХIV в.
[10] Кончина преподобной Евфросинии последовала в 1178 г.
[11] Честные мощи святой Евфросинии впоследствии были перенесены (как полагают некоторые, в 1187 г.) в Киев, где и почивают в пещерах преп. Феодосия.
"}},"2490":{"name":{"nominative":"Прославление прп. Евфросинии Суздальской, в миру Феодулии (1698)","short":"Прославление прп."}},"2491":{"name":{"nominative":"Свт. Павла исп., патриарха Константинопольского (350)","short":"Свт. Павла"},"life":{"id":"","copyright":"","text":"Святитель Павел, архиепископ Константинопольский, был избран на патриаршую кафедру после смерти Патриарха Александра (+340), когда вновь вспыхнула арианская ересь. На Соборе, избиравшем нового Константинопольского патриарха, присутствовало много ариан. Они восставали против избрания святителя Павла, но православных членов Собора оказалось большинство. Император Констанций, царствовавший над восточной половиной Римской империи, был арианин. Во время выборов патриарха его не было в Константинополе. По возвращении своем, он созвал собор, который незаконно объявил низложенным святителя Павла, и император изгнал его из столицы. На место святителя возвели арианина Евсевия Никомидийского. Патриарх Павел удалился в Рим, где нашли себе приют и другие православные епископы, изгнанные Евсевием. Недолго управлял Церковью Евсевий. Когда он умер, святитель Павел вернулся в Константинополь. Он с любовью был встречен паствой. Но Констанций вторично изгнал святого, и ему пришлось возвратиться в Рим. Император Констант написал своему восточному соправителю Констанцию грозное письмо, которое отправил в Константинополь со святым архипастырем-изгнанником. Угрозы подействовали, и святитель Павел был возвращен на патриарший престол. Однако вскоре благочестивый император Констант, защитник православных, был предательски убит во время дворцового переворота. Святителя Павла вновь изгнали из столицы и отправили в ссылку в Армению, в город Кукуз, где он принял мученическую кончину. Когда Патриарх совершал Божественную литургию, ворвались ариане и задушили святого его святительским омофором. Произошло это в 350 году. В 381 году святой царь Феодосий Великий торжественно перенес мощи святителя Павла исповедника, из Кукуза в Константинополь. В 1326 году мощи святителя Павла перенесены в Венецию. Святитель Афанасий Великий, современник святого Павла, об его изгнании пишет кратко: «Святой Павел в первый раз сослан Константином в Понт, во второй раз Констанцием, окованный железными узами, заточен в Сингару Месопотамскую и оттуда переведен в Емесу, а в четвертый раз в Кукузу Каппадокийскую у Таврских пустынь».
"}},"2492":{"name":{"nominative":"Преподобный Лука Тавроменийский (800-820)","short":"Прп. Луки"},"life":{"id":"","copyright":"","text":"Преподобный Лука Тавроменийский был родом из сицилийского города Тавромении. В юности он оставил родителей, невесту и ушел в пустыню, где провел многие годы в посте и молитве. Подвизался на горе Этна. В конце жизни преподобный Лука, по бывшем ему откровению, основал обитель. Чтобы ознакомиться с уставам и жизнью других монастырей, преподобный посетил много разны городов. Во время одного из путешествий он скончался в Коринфе в начале IX века."}},"2494":{"name":{"nominative":"Воспоминание обретения Честного креста и гвоздей св. равноапостольной царицею Еленою во Иерусалиме (326)","short":"Воспоминание обретения"}},"2496":{"name":{"nominative":"Мучеников в Мелитине: Иерона, Исихия, Никандра, Афанасия, Маманта, Варахия, Каллиника, Феагена, Никона, Лонгина, Феодора, Валерия, Ксанфа, Феодула, Каллимаха, Евгения, Феодоха, Острихия, Епифания, Максимиана, Дукития, Клавдиана, Феофила, Гигантия, Дорофея, Феодота, Кастрикия, Аникиты, Фемелия, Евтихия, Илариона, Диодота и Амонита (III)","short":"Мучеников в"},"life":{"id":"","copyright":"","text":"Святой мученик Иерон родился в городе Тиане в Великой Каппадокии. Воспитанный благочестивой матерью, он был кротким и добрым христианином. Императоры-соправители Диоклитиан и Максимиан (284 305) послали в Каппадокию большой военный отряд во главе с Лизием для искоренения широко распространявшегося там христианства и, кроме того, набрать в императорское войско здоровых и сильных воинов. Среди многих других Лизий приказал взять на военную службу и Иерона, обладавшего большой физической силой и ловкостью. Но Иерон отказался служить императорам, гнавшим христиан. Когда его хотели взять силой и привести к Лизию, он, вооружившись бревном, обратил в бегство посланных за ним воинов и вместе с восемнадцатью единомышленниками укрылся в пещере. Воинам Лизия не удалось взять эту пещеру даже штурмом. По совету Кириака, одного из друзей Иерона, Лизий снял осаду пещеры и увел отряд. Кириак же, успокоив Иерона, уговорил его не сопротивляться властям; и он вместе с другими новобранцами в сопровождении воинов был отправлен в соседний город Мелитину. Вскоре Иерону было видение во сне, в котором предвозвещалась его скорая мученическая кончина. Собранным в Мелитине воинам Лизий предложил принести жертву языческим богам. Иерон и вслед за ним 32 воина отказались это сделать, открыто исповедав веру во Христа. Тогда гонитель приказал бить мучеников, а Иерону еще и отсечь руку. После жестокого избиения едва живых мучеников бросили в темницу, а наутро обезглавили. Один богатый и знатный христианин по имени Хрисанфий выкупил у Лизия голову святого Иерона. Когда гонения прекратились, на месте, где казнили святых мучеников, он построил храм, куда и положил честную главу. Тела всех казненных святых были тайно погребены христианами. В царствование императора Юстиниана при строительстве храма во имя святой Ирины честные мощи святых мучеников были обретены нетленными."}},"2497":{"name":{"nominative":"Мчч. Меласиппа и Касинии и сына их Антонина (363)","short":"Мчч. Меласиппа"},"life":{"id":"","copyright":"","text":"Святые мученики Меласипп и Касиния и сын их Антонин пострадали в царствование императора Юлиана Отступника в городе Анкире во Фригии в 363 году. Святые мученики Меласипп и Касиния, истерзанные железными крючьями и изуродованные, скончались под пытками. Сын их, отрок Антонин, которого гонитель заставлял смотреть на муки родителей, плюнул в лицо императору-Богоотступнику. За это он был подвергнут жесточайшим пыткам, в которых оставался невредимым, затем обезглавлен. Сорок юношей, видевшие, что Господь хранит исповедника Своего Антонина и пытки не причиняют ему вреда, уверовали во Христа, открыто исповедали свою веру и приняли мученическую кончину."}},"2498":{"name":{"nominative":"Мчч. Авкта, Тавриона и Фессалоникии","short":"Мчч. Авкта"},"life":{"id":"","copyright":"","text":"Святая Фессалоникия была дочерью языческого жреца. Когда нечестивый отец узнал, что его дочь стала христианкой, он безжалостно избил ее и выгнал из дома, лишив всяких средств к пропитанию. Святые Авкт и Таврион пытались заступиться за христианку и вразумить ожесточившегося отца. Жрец донес на них, и они были схвачены. Исповедав перед мучителями свою веру во Христа и претерпев жестокие пытки, святые были обезглавлены. Вскоре после их мученической кончины умерла и святая Фессалоникия. Тело ее было с честью погребено в городе Амфиполе в Македонии вместе со святыми мучениками Авктом и Таврионом."}},"2499":{"name":{"nominative":"Перенесение мощей прп. Лазаря Галисийского","short":"Перенесение мощей"}},"2500":{"name":{"nominative":"Прмцц. вел. кн. Елисаветы и инокини Варвары, князей Иоанна, Игоря, Константина, Сергия и Владимира, в Алапаевске убиенных (1918)","short":"Прмцц. вел."}},"2502":{"name":{"nominative":"Мчч. дев Еннафы, Валентины и Павлы (308)","short":"Мчч. дев"},"life":{"id":"minei-0210-2502","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святые мученицы Еннафа, Валентина и Павла приняли мученическую кончину от Фирмилиана, правителя палестинской области. Святая Еннафа происходила из Газы [1], а святая Валентина — из окрестностей города Кесарии [2]. Обе они были девицами. Сперва на суд к Фирмилиану была приведена святая Еннафа. На допросе она мужественно объявила себя христианкой, и за это, по повелению правителя, ее подвергли сперва жестоким побоям, а потом привесили к столбу и стали строгать тело ее. После сего была приведена к Фирмилиану святая Валентина. Ее обвиняли в непочитании языческих богов, и правитель приказал ей принести жертву идолам. С этой целью ее повели в языческий храм, стоявший неподалеку от судилища. Но когда святая была приведена в храм, то, вместо того, чтобы принести жертву идолам, она смело бросила на жертвенник камень и обратилась к пылавшему на нем огню спиной. Тогда Фирмилиан пришел в ярость и повелел нещадно бить ее по ребрам, а затем приговорил ее, а с нею и святую Еннафу к усечению мечом. После всех была приведена на мучения святая Павла. По приказанию правителя ее подвергли многоразличным мучениям, но, при содействии благодати Христовой, она переносила свои страдания с великим мужеством, и мучитель повелел отсечь ей голову мечом. Перед казнью она вознесла благодарение Богу и, поклонившись присутствовавшим на казни христианам, склонила под меч свою голову и так предала дух свой Богу [3].
Примечания:
[1] Газа расположена на берегу Средиземного моря; в древности она была одним из пяти известнейших филистимских городов и служила пределом хананеев на юге Палестины. С IV века Газа была уже христианским городом, а в VII веке покорена магометанами. В настоящее время от прежней знаменитой Газы остались лишь одни развалины, около которых находится новый город с тем же наименованием, — один из довольно цветущих городов Палестины.
[2] Кесария — большой город в Палестине, при Средиземном море, где пребывали римские прокураторы — представители римской императорской власти. В настоящее время на месте Кесарии — только одни развалины, покрытые дикими растениями.
[3] Пострадали при Максимиане II Галерии в 308 г.
"}},"2503":{"name":{"nominative":"Мчч. Онисифора и Порфирия (ок. 284-305)","short":"Мчч. Онисифора"},"life":{"id":"","copyright":"","text":"Святые мученики Онисифор и Порфирий пострадали во время гонения на христиан при императоре Диоклитиане (284 305). Их били, жгли огнем. После этого святых привязали к диким коням, которые волочили их по камням, вследствие чего мученики Онисифор и Порфирий скончались. Верующие собрали растерзанные останки святых и с честью погребли."}},"2505":{"name":{"nominative":"Прп. Феоктисты (881)","short":"Прп. Феоктисты (881)"},"life":{"id":"","copyright":"","text":"Преподобная Феоктиста родилась на острове Лезвий (или Лесбос) в городе Мифимне (Малая Азия). В раннем детстве она осталась круглой сиротой, и родственники отдали ее на воспитание в монастырь. Девочка полюбила удаленное от мира греха и соблазна иноческое житие, долгие церковные службы, монастырские послушания, суровый пост и неустанную молитву. Многие песнопения, молитвы и псалмы она выучила наизусть. В 846 году, когда ей было уже 18 лет, она, по благословению игумений, отправилась на праздник Воскресения Христова в соседнюю деревню посетить свою родную сестру и там остановилась на ночлег. Ночью на селение напали арабы, пленили всех жителей, посадили на корабль и утром вышли в море. Разбойники высадили пленников на пустынном острове Парос, чтобы, рассмотрев их, назначить за каждого цену и увезти на невольничий рынок. Господь помог юной девице убежать, и арабы не догнали ее. С тех пор преподобная Феоктиста прожила на острове 35 лет (+ 881). Жилищем ей служил древний храм во имя Пресвятой Богородицы, пищей семена подсолнечника. Все время она проводила в молитве. Однажды группа охотников высадилась на острове. Один из них, преследуя добычу, далеко ушел от берега в лес и вдруг увидел церковь. Он зашел в храм, чтобы вознести молитву Господу. После молитвы охотник увидел в полутемном углу, недалеко от святого престола, за густой паутиной нечто похожее на человеческую фигуру. Он пошел поближе и услышал голос: \"Стой, человек, не ходи дальше, мне стыдно, потому что я нагая женщина\". Охотник дал женщине верхнюю одежду, и она вышла из укрытия. Он увидел седую женщину с изможденным лицом, назвавшую себя Феоктистой. Она слабым голосом рассказала о своей, полной благодеяний Божиих жизни. Окончив рассказ, святая попросила охотника, чтобы тот, если ему только случится побывать на этом острове вновь, привез ей частицу Преждеосвященных Даров. За все время пустынножительства она ни разу не сподобилась причаститься Святых Христовых Тайн. Через год охотник вновь прибыл на остров и привез небольшой сосуд с частицей Святых Тайн. Святая Феоктиста встретила Святыню в храме, пала на землю и долго с плачем молилась. Поднявшись, она приняла сосуд и с благоговением и страхом Божиим причастилась Тела и Крови Христовой. На следующий день охотник увидел посредине храма мертвое тело преподобной Феоктисты. Выкопав неглубокую могилу, охотник положил в нее честное тело преподобной и при этом дерзнул отделить ее руку, чтобы взять с собой часть мощей великой угодницы Божией. Всю ночь плыл корабль по неспокойному морю, а наутро оказался на том же месте, откуда начал путь. Тогда человек, взявший мощи, понял, что это неугодно Богу. Он вернулся к могиле и приложил руку к телу преподобной. После этого корабль беспрепятственно отплыл. В пути охотник рассказал спутникам обо всем, что было с ним на острове. Выслушав его, все решили немедленно вернуться на Парос, чтобы вместе поклониться мощам великой подвижницы, но ее святого тела в могиле не оказалось."}},"2506":{"name":{"nominative":"Прп. Онисифора Печерского (1148)","short":"Прп. Онисифора"},"life":{"id":"","copyright":"","text":"Преподобный Онисифор Печерский подвизался в Киево-Печерском монастыре, был пресвитером и имел дар прозорливости. Скончался в 1148 году и погребен в Ближних пещерах рядом с преподобным Спиридоном."}},"2508":{"name":{"nominative":"Мч. Антония (V)","short":"Мч. Антония (V)"},"life":{"id":"","copyright":"","text":"Святой мученик Антоний, сириец, жил в V веке, был каменщиком. По благословению епископа сирийского города Апамеи, он начал строить храм во Имя Святой Троицы. Горожане-язычники, узнав об этом, ворвались ночью в его дом и зарубили святого мечами."}},"2509":{"name":{"nominative":"Прп. Иоанна Колова (V)","short":"Прп. Иоанна"},"life":{"id":"","copyright":"","text":"Преподобный Иоанн Колов подвизался в египетской пустыне в V веке в монастыре преподобного Пимена Великого (память 27 августа). От названия этой пустыни впоследствии стали именоваться \"скитами\" иноческие пустынные обители, в которых монахи подвизались в строгом уединении и безмолвии. Преподобный Иоанн был кротким, смиренным и трудолюбивым иноком. В эту обитель юный Иоанн пришел со своим братом Даниилом. Вначале Иоанн подвизался без духовного руководителя, но Господь вразумил его, что строгие подвиги необходимо исполнять под наблюдением опытного в духовной жизни старца. Однажды преподобный Иоанн сказал брату, что не хочет заботиться об одежде и пище, а желает жить подобно Ангелам. Сняв одежды, он вышел из келлии. Ночью был сильный мороз, и обнаженный Иоанн вскоре начал стучаться в дверь келлии. Даниил не сразу открыл брату, сказав, что Ангел не заботится о своем теле. Понял преподобный Иоанн, что слишком понадеялся на себя и горько зарыдал. После этого вразумления преподобный Иоанн пришел к преподобному Пимену, известному твердой и непреклонной волей, и, прося руководства, обещал во всем повиноваться. Испытывая терпение молодого инока, святой Пимен дал ему необычное послушание. Три года преподобный Иоанн носил воду и поливал засохшее дерево, и оно покрылось листвой, дало обильные плоды и получило название \"дерево послушания\". Преподобный Иоанн впоследствии сам стал наставником многих людей на пути ко спасению, в том числе преподобного Арсения Великого (память 8 мая), блаженной Таисии (память 10 мая). Святой Иоанн автор жития преподобного Паисия Великого (память 19 июня)."}},"2510":{"name":{"nominative":"Прпп. Евстолии (610) и Сосипатры (ок. 625)","short":"Прпп. Евстолии"},"life":{"id":"","copyright":"","text":"Святая Евстолия, уроженка Рима, прибыв в Константинополь, поступила в один из женских монастырей. Добродетельной и строгой монашеской жизнью блаженная стяжала любовь и почитание сестер. Не только монахини, но и многие мирские люди приходили к ней за советом и утешением. Святая Сосипатра, дочь императора Маврикия (582 602), склонная к иночеству, встретилась с преподобной Евстолией во Влахерне, в храме в честь Пресвятой Богородицы. После беседы со святой царевна окончательно решила оставить мир и всецело предать свою волю наставнице, преподобной Евстолии. Во дворце, который подарил дочери благочестивый император, постепенно возник монастырь, известный строгостью иноческого устава. Святая Евстолия скончалась в 610 году, а святая Сосипатра в 625 году."}},"2512":{"name":{"nominative":"Иконы Божией Матери, именуемой «Скоропослушница» (X)","short":"Иконы Божией"},"life":{"id":"","copyright":"","text":"Икона Божией Матери, именуемая \"Скоропослушница\" древний чудотворный образ, находится на Святой Горе Афон, в монастыре Дохиар. Монастырское предание относит время ее написания к Х веку, ко времени жизни настоятеля обители святого Неофита. В 1664 году трапезарь Нил, проходя в ночное время в трапезную с зажженной лучиной, услышал от образа Богородицы, висевшего над дверью, голос, призывающий его впредь здесь не ходить и не коптить икону. Монах подумал, что это шутка какого-либо брата, пренебрег знамением и продолжал ходить в трапезную с коптящей лучиной. Внезапно он ослеп. В горьком раскаянии молился Нил перед иконой Божией Матери, умоляя о прощении. И вновь услышал чудный голос, извещавший о прощении и возвращении зрения и приказывающий возвестить всей братии: \"С этой поры будет именоваться сия икона Моя Скоропослушницею, потому что скорую всем, притекающим к ней, буду являть милость и исполнение прошений\". Пресвятая Богородица исполнила и теперь исполняет Свое обещание являет скорую помощь и утешение всем, с верою к Ней притекающим. На Руси всегда пользовались большой любовью и почитанием списки с чудотворной Афонской иконы \"Скоропослушница\". Многие из них прославились чудесами. Особо отмечались случаи исцеления от падучей болезни и беснования. В 1938 году Афонская обитель Дохиар принесла в дар Русской Духовной Миссии в Иерусалиме список с чудотворной иконы Божией Матери \"Скоропослушница\"."}},"2514":{"name":{"nominative":"Апп. от 70-ти Ераста, Олимпа, Родиона, Сосипатра, Куарта (Кварта) и Тертия (I)","short":"Апп. от"},"life":{"id":"minei-1110-2514","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святые принадлежали к лику семидесяти Апостолов Христовых. Из них Олимп или Олимпан, о котором вспоминает Апостол Павел в послании к Римлянам (Рим.16:15), последовал за Апостолом Петром в Рим, и там, по повелению Римского императора Нерона, был усечен мечем в тот же день, в который распят святый Апостол Петр.
Точно также и Апостол Родион или Иродион, бывший сродником святому первоверховному Апостолу Павлу (Рим.16:11) и проповедывавший слово Божие в Патрах [1], где был и епископом, спутешествовал Апостолу Петру в Рим и в день распятия его был обезглавлен [2].
Святой Апостол Сосипатр был родом из Ахаии [3] и также приходился сродником Апостолу Павлу, о чем упоминает сам Апостол Павел в послании к Римлянам (Рим.16:11). Вместе с святым Апостолом Иасоном он был учеником Апостола Павла и предпринимал Апостольские путешествия. Потом был епископом Иконийской [4] церкви и в маститой старости скончался в мире [5].
Подобным образом в мире отошел ко Господу и святый Апостол Ераст, о коем также упоминает святый Апостол Павел в послании к Римлянам (Рим.16:23). Святой Апостол Ераст был сначала диаконом и казнохранителем Иерусалимской церкви, а потом епископом в Панеаде [6].
Святой Апостол Куарт или Кварт, упоминаемый святым Апостолом Павлом (Рим.16:23), много пострадал за свое благочестие, обратил многих греков к вере во Христа и мирно скончался в сане епископа города Верита [7].
Ныне все сии святые Апостолы предстоят пред престолом Божиим в вечном веселии, приемля от Бога воздаяние за многочисленные свои подвиги и труды [8].
Божественным светом ум озаривше, витийская плетения мудре разористе: и языки вся уловивше, Апостоли славнии, Владыце приведосте, Троицу Божественную славити научающе.
Примечания:
[1] Патры, ныне Патрас — богатый торговый город в королевстве Греческом, на берегу Патрасского залива.
[2] Блаженная кончина Апостолов Олимпа и Родиона последовала в 67 году.
[3] Провинция в Греции.
[4] Икония — город на высокой плодоносной равнине внутри Малой Азии, при подошве горы Тавра; был некогда главным городом Ликаонской области; ныне — Коние, главный город Малоазийской Турецкой области Карамании.
[5] В I веке, на о. Корфу, где он вместе с Ап. Иасоном, проповедывал христианство
[6] Город на севере Палестины.
[7] Верит — нынешний Бейрут — древний город Финикии, на берегу Средиземного моря. В настоящее время столица Ливана.
[8] Вместе с сими святыми Апостолами Церковь воспоминает в сей день и Апостола Тертия, память и изображение коего см. 30 октября. В церковной службе ныне воспеваются все шесть свв. Апостолов.
"}},"2515":{"name":{"nominative":"Мч. Ореста врача (304)","short":"Мч. Ореста"},"life":{"id":"minei-1110-2515","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Когда в Риме царствовал нечестивый император Диоклитиан, к нему однажды пришел один из его сановников, по имени Максимин, и сказал:
— Великий государь, избранник богов и верховный вождь, молю тебя, повели мне пройти Киликийские и Каппадокийские страны и предать различным мучениям ненавистных христиан, противников наших богов и твоей власти. Я сожгу их в огне, потоплю в воде, раздроблю их тела на колёсах и сломаю их кости, убью мечем, отдам на съедение зверям, и, погубляя их всякими способами, истреблю и самую память на земле о тех, кои не поклоняются великим богам и не повинуются твоему владычеству.
Такая речь Максимина очень понравилась царю, и он отвечал ему:
— Даю тебе власть уничтожить всё нечестивое христианство не только в Киликии и Каппадокии, но и во всем моем царстве, да умножится и возвеличится слава отечественных богов, наших владык и покровителей всей земли.
Приняв такую власть от царя, Максимин с великою гордостью и озлоблением, подобно тому, как хищный волк на овец, или как лев, рыкающий на слабейших зверей, отправился губить неповинных христиан. Достигнув Каппадокийской страны, он вошел в один город, называемый Тианы [1], и когда стал там спрашивать о христианах, то услыхал от граждан, что в этом городе есть врач, христианин, по имени Орест, который каждодневно с большим усердием учит народ почитать Сына Божия Иисуса Христа и говорить, что нет другого бога, кроме Единого истинного Бога, сущего на небесах. Князь Максимин, услыхав это, повелел тотчас взять Ореста и привести к нему на суд.
Когда Орест быль приведен на нечестивый суд, князь гордо посмотрел на него и грозно спросил:
— Кто ты такой? скажи нам твое имя.
Святой отвечал:
— Я раб Господа моего Иисуса Христа, Единого Бога всех, имя мое христианин, ибо Кого я раб, Того именем и похваляюсь.
Князь сказал ему:
— Так как ты дерзнул называть богом Христа, а себя исповедал христианином, то ты достоин казни; но оставь свое безумие и принеси жертву богам, чтобы тебе не претерпеть мучений.
Святой Орест отвечал на это:
— «Так говорите им: боги, которые не сотворили неба и земли, исчезнут с земли и из-под небес» (Иер. 10:11), а я еще от отрочества своего научился приносить жертву хвалы Богу живому, Коего почитаю чистым сердцем, твоим же бесстыдным и суетным бесам, которых ты называешь богами, не поклонюсь.
Князь снова спросил Ореста:
— Отчего ты не скажешь нам твоего имени, которое тебе дано при рождении?
— Я сказал тебе, — отвечал святый, — что я христианин, и это имя для меня гораздо славнее имени, данного мне родителями, и выше всех знаменитых имен в мире. Если же ты желаешь знать то имя, какое я имею от рождения, я скажу тебе: от плотского рождения я получил имя Орест, от духовного же рождения называюсь христианином; а так как духовное рождение выше плотского, то я и считаю для себя большею честью называться христианином, нежели Орестом.
Тогда князь, надеясь хитростью соблазнить раба Христова, стал ему говорить так:
— Жалею я, Орест, твою молодость, и желаю пощадить тебя; слышал я, что ты и во врачебном деле искусен, и потому не буду тебя губить, но советую исполнить царское распоряжение. Сделав так, ты будешь мне вместо сына, будешь почитаем и прославляем всеми; о тебе узнает царь и от него ты получишь великую милость.
Но святый отвечал:
— Не прельстишь меня, князь, хитрыми твоими словами, ибо я не ищу временной почести и не избегаю поношения за Господа моего, но готов претерпеть за Него всевозможные мучения, потому что желаю обрести Его благоволение и наречься Его сыном в Царстве Небесном, ибо «которые приняли Его, верующим во имя Его, дал власть быть чадами Божиими» (Иоан. 1:12). На сие князь сказал Оресту:
— Безумный и дерзкий человек, ты прельщаешься, считая Единым Богом Христа, Коего, как злодея, распяли Иудеи.
Орест отвечал ему:
— Если бы ты узнал великую силу Распятого, то отверг бы суетное почитание идолов и поклонился бы Тому, Кто действительно есть Бог, рожденный от истинного невидимого Бога, соединивший Своею волею Божеское естество с человеческим и избавивший нас от пагубного диавольского прельщения.
Выслушав ответ Ореста, князь сказал ему:
— Своими лукавыми словами ты раздражаешь мой слух; неужели ты и меня хочешь обратить в твою нечестивую веру? Знай, что своих богов я не оставлю и вашему Христу не поклонюсь, а тебе скажу: оставь твоего Христа, поклонись нашим богам и принеси им жертвы, и если это сделаешь, получишь власть, равную моей.
Но сие не прельстило святого, и он ответил князю:
— Я покланяюсь вечному Богу, всегда мне оказывающему благодеяние, — Господу Иисусу Христу, и Ему служу, бесам же вашим не принесу жертвы и никогда не буду участником в вашем пагубном нечестии.
После этого князь привел святого Ореста в идольский храм, украшенный золотом и серебром и наполненный драгоценными идолами, и там сказал ему:
— Поклонись, Орест, сим честным богам.
Но святой отвечал на это:
— Ты сильно ошибаешься, князь, не зная истины: твои боги сделаны на соблазн людям из золота, серебра, меди и из железа; они не видят, не слышат, так как сделаны руками людей, и не могут ни себе помочь, ни кому-нибудь другому сделать добро, — ради чего же я буду им покланяться?
Тогда князь снова сказал святому:
— Ответь мне в последний раз, Орест, поклонишься ли ты богам, или нет — иначе ожидают тебя мучения.
Святой отвечал:
— Ты думаешь, князь, что я страшусь твоих угроз? Нет, не надейся устрашить меня мучениями, но сделай, что желаешь; ведь, ты не знаешь, что со мною Господь Иисус Христос, мой помощник.
После сего князь повелел обнажить святого Ореста и сильно бить его тут же в идольском храме. А святой, когда начали его мучить, поднял руки к небу и говорил:
— Призри с небес, Боже мой, и помоги мне, рабу Твоему. Святого били без снисхождения различными орудиями: палками, верёвками и воловьими жилами — и столько времени били его, что сорок воинов переменились, орудия сломались и разорвались, а на теле святого не осталось целого места, свободного от ран, и обнажились его внутренности. Но святой Орест всё мужественно переносил, так что все удивлялись такому его терпению.
В то время как святого били, князь говорил ему:
— Принеси жертву богам и я отпущу тебя.
Но страдалец ничего не отвечал на это. Потом князь приказал опалять ребра святого раскалённым железом, возливать на раны его уксус, смешанный с желчью, и посыпать их солью. А святой мученик, возведя свои очи к небу, молился: «покажи на мне знамение во благо, да видят ненавидящие меня и устыдятся, потому что Ты, Господи, помог мне и утешил меня» (Пс.85:17). И, так помолившись, дунул на идолов, стоявших в храме, и они тотчас все упали и рассыпались в прах. Тогда святой громким голосом сказал князю:
— Где же сила твоих богов, отчего же они не помогли себе?
Все бежали вон из храма, объятые сильным ужасом, вышел и святой мученик, и как только вышел, весь храм потрясся и развалился.
Князь приказал отвести святого Ореста во внутреннюю темницу и повелел темничному сторожу не давать святому ни хлеба, ни воды, но мучить его голодом и жаждою. А святой Орест, войдя в темницу, поднял свои руки к небу и стал молиться:
— Господи Иисусе Христе, научивший меня благочестию еще от юности моей, и отогнавший от меня всякое нечестивое пожелание, заблуждение и прельщение, создавший небо, землю и море для людей, приведший в Свой покой святых Твоих Авраама, Исаака и Иакова! молю Тебя, не оставь и меня, ибо я всего себя отдал Тебе, сопричисли и меня к лику пострадавших за Твое Имя и наследовавших Твое Царство.
Так молился святой и пробыл в темнице без пищи и питья семь дней. На восьмой день князь велел вывести святого из темницы и привести к нему на суд, где сказал ему:
— Дерзкий и нечестивый человек, враг наших богов, ты всё еще ожесточен и не желаешь покориться! Знай же, что если ты не поклонишься богам, то я предам тебя ужасным мучениям и без снисхождения лишу тебя жизни, а твое нечестивое тело повелю утопить в воде.
Святой Орест на это ответил:
— Я готов претерпеть всякие мучение, ибо я в сердце своем всегда ношу образ Господа моего Иисуса Христа.
Тогда мучитель, исполнившись ярости, повелел принести двенадцать железных гвоздей, длиною в пядень [2], и вбить их в пятки святому Оресту. Когда это было сделано, князь повелел привязать святого Ореста к дикому коню и влачить до тех пор пока святой не умрет. Конь, сильно гонимый, влачил святого по дорогам и по полям, по терновнику и по острым каменьям, и в сих мучениях святый страстотерпец Орест предал дух свой Господу Богу [3], будучи увлечен конём за двадцать четыре поприща [4] от города. Тело его мучитель повелел бросить в реку, называемую Фива. Но вдруг явился некий, светлый как солнце, человек и, собрав мощи святого, предал их погребению на горе, близ города Тианы. Богу нашему слава, всегда, ныне и присно и во веки веков. Аминь.
Написатель сего жития [5], приготовив уже его к печатанию во святой великой Киево-Печерской лавре, в 1685 году от Рождества Христова, и окончив описание страданий сего святого мученика Ореста в одну ночь святого поста пред Рождеством Христовым, незадолго до заутрени, в сонном видении, получил откровение о еще больших страданиях святого мученика. Во сне явился ему сам святой мученик Орест и, смотря на него весёлым взором, сказал:
— Я больше пострадал за Христа, нежели ты написал. Сказав так, мученик открыл свою грудь и показал в левом боку великую рану, проникающую до самых внутренностей, и сказал:
— Сие мне железом прожжено.
Потом, открыв правую руку до локтя, показал рану около самого локтя, говоря:
— Сие мне перерезано.
В сей ране были видны перерезанные жилы. Также, открыв левую руку, святый показал на ней такую же рану, как и на правой руке, и сказал:
— И здесь мне перерезано.
После сего, наклонившись, мученик обнажил до колена ногу и показав на сгибе колена рану, а также обнажив и другую ногу до колена и показав такую же рану на том же месте, сказал:
— А сие мне косою рассечено.
Затем, став прямо и смотря в лицо написателю жития сего, мученик сказал:
— Видишь, что я больше пострадал за Христа, нежели ты написал.
Когда написатель думал, какой же сей Орест, не тот ли, который пострадал в числе пяти мучеников [6], то святой мученик ответил на его мысль:
— Я не тот Орест, который пострадал в числе пяти мучеников, но тот, житие коего ты написал сегодня.
Во время сих слов святого Ореста послышался благовест к утрене, и видение окончилось.
Примечания:
[1] Тианы, древний город Каппадокии, у подножия Тавра, близ Киликийских ущелий.
[2] Пядень — древняя мера длины. Она равнялась пространству от конца большего пальца до конца мизинца.
[3] Кончина мученика Ореста последовала около 304 года. Память его празднуется еще 9 июля.
[4] Поприще — мера расстояний, равняющаяся нашим 690 саженям. Следовательно, двадцать четыре поприща составляют тридцать три версты с небольшим.
[5] Т. е. св. Димитрий Ростовский.
[6] Память коих празднуется Церковью 13 декабря.
"}},"2516":{"name":{"nominative":"Сщмч. Милия, еп. Персидского, и двух учеников его (341)","short":"Сщмч. Милия"},"life":{"id":"minei-1110-2516","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой епископ Милий происходил из Персидской страны [1].
Приняв святое крещение, он еще в юных летах занялся изучением Священного Писания. Достигши совершенных лет, он задумал служить в военном звании при бывшем тогда Персидском царе. Но ему было видение от Бога, в котором с угрозами запрещено было поступать в военное звание. После этого он, получив христианское образование [2], пребывал в непрестанных молитвах о себе и о своем народе, и, спустя некоторое время, оставил свой город и предался иноческой жизни в Сузах, в стране Еламской [3]. Затем он был рукоположен в сан епископа Геннадием, мучеником и исповедником. Святой Милий много потрудился, обличая и словами и делами обитавших там закоренелых язычников, за что подвергся со стороны их грубым оскорблениям; наконец раздраженная толпа избила его и полумёртвого бросила за городом. Это вынудило его оставить Сузы. Удаляясь, святой предрёк скорую гибель Сузам.
Не прошло и трех месяцев, как предсказание это исполнилось. На этот город сильно разгневался царь [4], вследствие злоупотреблений и заговора градоправителя и других знатных Еламитян, и выслал войско, которое разрушило в конец самый город, а жителей избило мечами. Святой же отправился в Иерусалим, а оттуда к Аммону [5], ученику великого Антония, в пустыню Нитрийскую [6]. Пробывши там два года, он возвратился в Персию. По дороге он зашел к одному иноку, проживавшему в пещере. Войдя в вертеп, он увидал огромного змия и сказал:
— Оружие Господне да погубит тебя, змий!
И, сотворив крестное знамение, святой дунул на змия, и змий тотчас умер. Отсюда он отправился в свой город, где построил церковь, для того, чтобы выпросить прощение непокорившемуся и уже претерпевшему строгое наказание народу.
По прошествии многих лет, он отправился в Ктезифон [7], где в это время происходил собор против одного епископа, по имени Папы [8]. На этом соборе Милий обличил епископа сего в его неправильных притязаниях. И после того, как епископ Папа сталь укорять и унижать святого, похваляясь своими трудами, святой предрек ему имевший вскоре постигнуть его суд Божий. И действительно, на следующий же год осужденный Папа умер.
Из Ктезифона Милий отправился в другой город. Князь этого города быль сильно болен уже два года. Узнав о пришествии святого, он послал просить его, чтобы он посетил страждущего и помолился о нем. Когда посланной передал это святому, последний сказал ему:
— Иди и скажи пославшему тебя больному: так велит епископ: во имя Иисуса Христа, Коего я, недостойный, проповедую, препояшь, не взирая на болезнь твою, чресла свои и приди ко мне, чтобы я увидал тебя.
Как только посланный воротился и передал князю повеление святого, болезнь князя прошла, и он выздоровел, как будто никогда и не болел. Пришедши ко святому, он припал к честным стопам его и, обнимая их, целовал. При этом он воссылал благодарение Богу, прославившему так святого мужа. Это преславное чудо обратило многих ко Христовой вере. Святой Милий в стране той изгонял из людей бесов; расслабленную жену, в течение 10 лет не сходившую с одра, исцелил, взявши за руку; одного мужа, ведшего неправильный суд и даже давшего ложную клятву и ни во что поставившего слова святого, он, для назидания многим, наказал проказою, как Елисей Гиезию (4 Цар. 5). В виду этого, многие приходили к нему и исповедывали христианскую веру. Много чудесных знамений сотворил святой Милий и в других местах.
Наконец, он воротился на родину и там обратил многих ко Христу. Услыхав о сем, правитель области Гормизда Гуфриз повелел заключить в темницу Милия и двух его учеников. Когда затем святые исповедники, по его приказанию, были приведены к нему на суд, жестокий правитель стал допрашивать их об их вере, угрожая смертью, если они не докажут истинности своей веры. Но Милий на сие безбоязненно отвечал:
— Вера моя истинная, и я не стану из-за лживых речей твоих защищать ее. Мое учение чисто, и для твоего нечистого слуха я не буду раскрывать его, но скажу тебе истину. Горе тебе, безбожный злодей, и всем, подобно тебе, оскорбляющим Бога! По правде Своей Он в будущем веке осудит вас на геенну и её страшный мрак, и вы будете вечно мучиться плачем и скрежетом зубов, ибо вы не хотите познать Подателя благ, коими похваляетесь и утешаетесь.
Видя твёрдую веру исповедников Христовых и раздраженный обличением святого Милия, Гормизда в гневе вскочил и пронзил мечем грудь святого. Также и брат правителя Нерсес, объятый таким же бешенством, ударил святого ножом в сердце. Страстотерпец же Христов, еще дыша, сказал царю и его брату:
— Так как вы совещались убить меня, совершенно неповинного, то завтра, в тот же час, в которой пронзили меня, вы прольёте кровь друг друга, и ваша мать останется бездетною.
Сказав это, он предал дух свой. Двух учеников святого нечестивые правители повелели побить камнями [9]. Тела святых мучеников, при пении церковном, были преданы верующими честному погребению.
На другой день нечестивый правитель отправился вместе с своим братом на охоту, не обратив никакого внимание на слова святого. Увидавши оленя, они оба устремились за ним и погнались в след оленя. Когда, измучив оленя, они стали стрелять в него, то по ошибке, попали друг в друга и так скончались.
Примечания:
[1] Из области Рахизинской.
[2] Научное образование св. Милий получил в Бет-Лапете, в 80 верстах от Испагани, одного из значительнейших городов Персии.
[3] Еламская страна или область лежала по ту сторону Тигра, между южною Месопотамиею, Мидиею, Вавилониею и Ираном. Сузы — древнейший город Персидский, бывший богатою столицею Сузианы и резиденцией первоначально Еламских, затем Персидских царей.
[4] Здесь разумеется Персидский царь Сапор II.
[5] Ум. в 350 году. Память его совершается 4-го октября.
[6] Пустыня Нитрийская, излюбленное место подвижничества древнехристианских отшельников, в Нижнем Египте, в 70 милях от Александрии.
[7] Селевкия-Ктезифон — двойной город на р. Тигре, один из важнейших древних торговых пунктов на Востоке.
[8] Это было в 334 году. Церковной раздор произошел из-за того, что один епископ Папа, еще за десять лет до этого отказавшийся от кафедры, заявил незаконные притязания на власть в Церкви.
[9] Это было в 341 году 12-го ноября, но ради св. Иоанна Златоуста память их перенесена на 10 ноября.
"}},"2517":{"name":{"nominative":"Мч. Константина, кн. Грузинского (842)","short":"Мч. Константина"}},"2520":{"name":{"nominative":"Вмч. Мины (304)","short":"Вмч. Мины (304)"},"life":{"id":"","copyright":"","text":"Святой великомученик Мина, родом египтянин, был воином и служил в городе Котуане под началом центуриона Фирмилиана во время царствования императоров Диоклитиана и Максимиана (284 305). Когда соправители начали жесточайшее в истории гонение на христиан, святой не пожелал служить гонителям и, оставив службу, удалился в горы, где подвизался в посте и молитве. Однажды во время языческого праздника святой пришел в город, в котором раньше служил. В разгар праздничных игрищ, смотреть которые сошелся весь город, раздался обличающий голос угодника Божия, проповедовавшего веру во Христа, Спасителя мира. Перед судом правителя Пирра святой мужественно исповедал свою веру и сказал, что пришел сюда, чтобы обличить всех в злочестии. Святой Мина отверг предложение принести жертву языческим богам, принял жесточайшие муки, после которых был обезглавлен в 304 году. Тело святого мученика приказано было сжечь. Христиане ночью собрали в погасшем костре уцелевшие останки мученика, которые положили в храме его имени, построенном после прекращения гонений на месте страданий и кончины великомученика Мины."}},"2521":{"name":{"nominative":"Мч. Виктора и мц. Стефаниды (II)","short":"Мч. Виктора"},"life":{"id":"","copyright":"","text":"Святой мученик Виктор был воином во время царствования императора Марка Аврелия Философа (161 180). Когда император начал гонение на христиан, Виктор отказался принести жертву богам. Такое обязательное жертвоприношение являлось проверкой преданности воина богам, императору и отечеству. Святой предан был на мучения, но прошел сквозь все пытки невредимым. Силой молитвы он победил чародея, который с тех пор отказался от волхвований и стал христианином. По молитве святого прозрели внезапно ослепшие воины. Видя чудеса, явленные Господом через святого Виктора, молодая благочестивая супруга одного из мучителей, Стефанида, открыто прославила Христа, за что была предана лютой казни: ее привязали к двум согнутым пальмам, которые, распрямившись, разорвали мученицу. Святого мученика Виктора обезглавили. Мученики пострадали в Дамаске во II веке, где и преданы погребению их честные останки."}},"2522":{"name":{"nominative":"Мч. Викентия (304)","short":"Мч. Викентия (304)"},"life":{"id":"","copyright":"","text":"Святой мученик Викентий с детства был учеником мудрого пастыря, епископа города Августополя (ныне Сарагосса, Испания), блаженного Валерия. Когда исполнилось время совершеннолетия, добродетельный, образованный и красноречивый Викентий был рукоположен епископом Валерием в диаконы. Так как сам епископ был косноязычным, то он благословил проповедовать Слово Божие и в храме, и в народе своему диакону, прекрасному оратору. По приказанию Диоклитиана (284 305), в Испанию, в город Валенсию, прибыл правитель Дациан с полномочиями разыскивать и казнить христиан. Правителю донесли о мудром епископе и его диаконе-проповеднике. Скованных старца и его ученика воины-всадники повлекли за собой из Августополя в Валенсию и избитых, измученных бросили в темницу, где им не давали ни пищи, ни воды. Первым допросу подвергли епископа. Старец говорил тихо, косноязычно, казалось, неуверенно. Тогда вперед вышел святой Викентий. Самую прекрасную проповедь в своей жизни произнес святой перед судьями и собравшимся народом, исповедуя и прославляя Бога, в Троице славимого, Отца и Сына и Святого Духа. Отправив епископа назад в темницу, гонитель приказал мучить святого диакона. Многие пытки прошел мученик, его, распятого на кресте, били и жгли раскаленными прутьями. Когда он сорвался с креста, то сам с радостью взошел на него, прося палачей вновь пригвоздить себя, чтобы испытать крестные муки Спасителя. После пыток мученика бросили в темницу, и стража ночью с удивлением слышала, как он пел псалмы, видела в темнице неземной лучезарный свет. Наутро святого мученика предали сожжению. Это произошло в 304 году."}},"2523":{"name":{"nominative":"Вмц. Ирины (I-II)","short":"Вмц. Ирины (I-II)"},"life":{"id":"","copyright":"Настольная книга свщеннослужителя. Москва. 1978.","text":"Святая великомученица Ирина жила в I веке и до крещения носила имя Пенелопа. Она была дочерью язычника Ликиния, правителя города Мигдонии (Македония, или Фракия). Ликиний построил для дочери отдельный роскошный дворец, где она жила со своей воспитательницей Карией, окруженная сверстницами и слугами. Ежедневно к Пенелопе приходил наставник по имени Апелиан, который обучал ее наукам. Апелиан был христианином; во время учения он говорил девице о Христе-Спасителе и наставил ее христианскому учению и христианским добродетелям. Когда Пенелопа подросла, родители стали думать о ее замужестве. В этот период жизни Господь вразумил ее чудесным образом: к ней в окно прилетали одна за другой три птицы — голубь с масличной веткой, орел с венком и ворон со змеей. Учитель Пенелопы Апелиан объяснил ей значение этого знамения: голубь, означавший добродетели девицы — смирение, кротость и целомудрие,— принес масличную ветвь — благодать Божию, получаемую в крещении; орел — знамение высоты духа, достигаемой через Богомыслие, — принес венок за победу над невидимым врагом как награду от Господа. Ворон же принес змею в знак того, что диавол ополчится на нее и будет доставлять печали, скорби и гонения. В конце беседы Апелиан сказал, что Господь желает обручить ее Себе и что Пенелопа претерпит многие страдания за своего Небесного Жениха. После этого Пенелопа отказалась от замужества, приняла крещение от руки апостола Тимофея, ученика святого апостола Павла, и была наречена Ириной. Она стала убеждать и своих родителей принять христианскую веру. Мать радовалась обращению дочери ко Христу; отец вначале не препятствовал дочери, но затем стал требовать от нее поклонения языческим божествам. Когда же святая Ирина твердо и решительно отказалась, то разгневанный Ликиний велел связать свою дочь и бросить под копыта свирепых коней. Но кони остались неподвижными, лишь один из них оторвался от привязи, бросился на Ликиния, схватил его за правую руку, вырвал ее из плеча, а самого Ликиния сбил и начал топтать. Тогда святую деву развязали, и по ее молитве Ликиний в присутствии очевидцев встал невредимый, со здоровой рукой. Видя такое чудо, Ликиний с женой и множеством народа, числом около 3000 человек, уверовал во Христа и отрекся от языческих богов. Оставив управление городом, Ликиний поселился во дворце своей дочери, намереваясь Посвятить себя служению Господу Иисусу Христу. Святая же Ирина начала проповедовать учение Христово среди язычников и обращала их на путь спасения. Она жила в доме своего учителя Апелиана. Узнав об этом, Седекия, новый правитель города, призвал Апелиана и спросил об образе жизни Ирины. Апелиан ответил, что Ирина, как и другие христиане, живет в строгом воздержании, в непрестанной молитве и чтении Божественных книг. Седекия призвал к себе святую и начал убеждать ее прекратить проповедь о Христе и принести жертву богам. Святая Ирина бестрепетно исповедала свою веру перед правителем, не устрашившись его угроз и готовясь достойно претерпеть страдания за Христа. По приказанию Седекии она была брошена в ров, наполненный змеями и гадами. 10 дней пробыла во рву святая и осталась невредима, ибо Ангел Господень сохранил ее и приносил ей пищу. Седекия приписал это чудо волшебству и предал святую на страшную пытку: приказал перепилить ее железной пилой. Но пилы ломались одна за другой и не причиняли вреда телу святой девы. Наконец, четвертая пила обагрила тело мученицы кровью. Седекия со смехом сказал мученице: «Где же Бог твой? Если у Него есть сила, пусть Он тебе поможет». Внезапно поднялся вихрь, блеснула ослепительная молния, поразившая многих мучителей, раздался гром, и полился сильный дождь. Видя такое знамение с Неба, многие уверовали во Христа Спасителя. Седекия не вразумился явным проявлением силы Божией и предал святую новым пыткам, но Господь сохранил ее невредимой. Наконец народ возмутился, глядя на страдания невинной девы, восстал против Седекии и изгнал его из города. Сменившие Седекию правители также подвергали святую Ирину разным жестоким мукам, во время которых силой Божией она продолжала оставаться невредимой, а народ под влиянием ее проповеди и совершавшихся чудес всё в большем числе обращался ко Христу, оставляя поклонение бездушным идолам. Всего святой Ириной было обращено свыше 10 000 язычников. Из своего родного города Мигдонии святая перешла в город Каллиполь и там продолжала проповедовать о Христе. Правитель города по имени Вавадон подверг мученицу новым казням, но, увидев, что святая остается невредимой, вразумился и уверовал во Христа. Вместе с ним уверовало большое число язычников, которые все приняли святое крещение от апостола Тимофея. После этого святая Ирина посетила и другие города Фракии— Константину, Месемврию с проповедью о Христе, творя чудеса, исцеляя больных и претерпевая страдания за Христа. В городе Ефесе Господь открыл ей, что приблизилось время ее кончины. Тогда святая Ирина в сопровождении своего учителя старца Апелиана и других христиан удалилась за город к горной пещере и, осенив себя крестным знамением, вошла в нее, указав своим спутникам закрыть вход в пещеру большим камнем, что и было исполнено. Когда на четвертый день после этого христиане посетили пещеру, то тела святой в ней не обрели. Так преставилась святая великомученица Ирина."}},"2526":{"name":{"nominative":"Обретение мощей прав. Иулиании, кн. Вяземской, Новоторжской (1819)","short":"Обретение мощей"}},"2527":{"name":{"nominative":"Прп. Нила постника (V)","short":"Прп. Нила"},"life":{"id":"","copyright":"","text":"Святой преподобный Нил Постник, уроженец Константинополя, жил в IV веке и был учеником святого Иоанна Златоуста. Получив прекрасное образование, Нил еще молодым человеком был назначен на важный пост префекта столицы. К этому времени Нил был женат и имел двух детей. Блеск придворной жизни тяготил супругов. Огромное влияние на их жизнь и их стремления оказывал святой Иоанн Златоуст. Супруги решили расстаться и посвятитьсебя иноческой жизни. Жена Нила с дочерью удалилась в один из женских монастырей в Египет, а преподобный Нил с сыном Феодулом ушли на Синай, где поселились в выкопанной своими руками пещере. Сорок лет служила эта пещера жилищем преподобному Нилу. Постом, молитвой, трудами стяжал святой высокое духовное совершенство. К нему стали приходить люди всякого звания и сословия от императора до земледельца, и каждый у святого находил совет и утешение. В своем уединении преподобный Нил много писал. Известны его послания, среди которых гневные обличения императора Аркадия, изгнавшего святого Иоанна Златоуста. Широко известны аскетические творения преподобного Нила, достойного ученика Златоуста: они совершенны по форме, глубоко православны, исполнены искренним чувством и ясной мыслью. В пустыне преподобный Нил претерпел много невзгод. Так, сарацины пленили сына его Феодула, которого предназначили в жертву языческим богам. По молитвам святого Господь спас Феодула, и преподобный нашел его у епископа Эмесского, выкупившего молодого человека у варваров. Этот же епископ рукоположил обоих пустынников во пресвитеров. После посвящения они возвратились на Синай, где и подвизались вместе до кончины преподобного Нила."}},"2528":{"name":{"nominative":"Прор. Ахии (960 до Р.Х.)","short":"Прор. Ахии"},"life":{"id":"","copyright":"","text":"Святой пророк Ахия, современник Соломона, был родом из города Силома. Пророк предсказал Иеровоаму царственную власть над 10-ю коленами израильскими, которую предоставит ему Бог, исторгнув ее из рук Соломона. Впоследствии Ахия предсказал Иеровоаму истребление всего его рода. Все предсказания святого пророка исполнились. Пророк Ахия умер в глубокой старости за 960 лет до Рождества Христова."}},"2529":{"name":{"nominative":"Обретение мощей Нила Мироточивого, Афонского (1815)","short":"Обретение мощей"}},"2530":{"name":{"nominative":"Виленской-Остробрамской, именуемых «Трех радостей», «Киккская-Милостивая», и Барловской «Блаженное Чрево» (1392) икон Божией Матери","short":"Виленской-Остробрамской, именуемых"}},"2531":{"name":{"nominative":"Обретение мощей прав. девы Иулиании, кн. Ольшанской (XVI)","short":"Обретение мощей"}},"2535":{"name":{"nominative":"Апостола Филиппа (ок. 81-96)","short":"Апостола Филиппа"},"life":{"id":"","copyright":"","text":"Святой апостол Филипп, уроженец города Вифсаиды (Галилея), был глубоким знатоком Священного Писания и, правильно разумея смысл ветхозаветных пророчеств, ожидал прихода Мессии. По призыву Спасителя (Ин. 1, 43) он пошел за Ним. Об апостоле Филиппе несколько раз говорится в Святом Евангелии: он привел ко Христу апостола Нафанаила (Ин. 1, 46); его Господь спросил, сколько нужно денег для покупки хлеба 5-ти тысячам человек (Ин. 6, 7); он привел эллинов, желавших увидеть Христа (Ин. 12, 21 22); наконец, он во время Тайной Вечери спрашивал Христа о Боге Отце (Ин. 14, 8). После Вознесения Господа апостол Филипп проповедовал Слово Божие в Галилее, сопровождая проповедь чудесами. Так, он воскресил младенца, умершего на руках у матери. Из Галилеи он направился в Грецию и проповедовал среди переселившихся туда иудеев. Некоторые из них сообщили в Иерусалим о проповеди апостола, и тогда из Иерусалима в Элладу прибыли книжники во главе с первосвященником для обвинения апостола Филиппа. Апостол Филипп обличил ложь первосвященника, говорившего, что ученики Христовы похитили и скрыли тело Господа, рассказав, как фарисеи подкупили воинов стражи, распустивших этот слух. Когда же иудейский первосвященник и его спутники стали хулить Господа и набросились на апостола Филиппа, они внезапно ослепли. По молитве апостола все прозрели, и, видя это чудо, многие уверовали во Христа. Апостол Филипп поставил им епископа, именем Наркисс (причтен к лику 70 апостолов). Из Эллады апостол Филипп отправился в Парфы, а затем в город Азот, где исцелил больные глаза дочери местного жителя Никоклида, принявшего его в свой дом и затем крестившегося со всем семейством. Из Азота апостол Филипп отправился в Иераполь Сирийский, где, подстрекаемые фарисеями, иудеи подожгли дом Ира, принявшего к себе апостола Филиппа, а апостола хотели убить. Но, видя чудеса, совершенные апостолом: исцеление высохшей руки начальника города Аристарха, хотевшего ударить апостола, а также воскрешение умершего отрока, раскаялись и многие приняли святое Крещение. Поставив Ира епископом в Иераполь, апостол прошел Сирию, Малую Азию, Лидию, Мисию, всюду проповедуя Евангелие и перенося страдания. Его и сопутствовавшую ему сестру Мариамну побивали камнями, заточали в темницы, изгоняли из селений. Затем апостол прибыл во Фригию, в город Иераполь Фригийский, где было много языческих храмов, в том числе храм, посвященный змеям, где обитала огромная ехидна. Апостол Филипп силой молитвы умертвил ехидну и исцелил многих укушенных змеями. В числе исцеленных была жена правителя города Анфипата, принявшая христианство. Узнав об этом, правитель Анфипат приказал схватить Филиппа, его сестру и пришедшего с ними апостола Варфоломея. По наущению жрецов храма ехидны Анфипат приказал распять святых апостолов Филиппа и Варфоломея. В это время началось землетрясение, и всех присутствовавших на судилище засыпало землей. Висящий на кресте у храма ехидны апостол Филипп молился о спасении распявших его от последствий землетрясения. Видя происходившее, народ уверовал во Христа и стал требовать снятия с креста апостолов. Апостол Варфоломей, снятый с креста, был еще жив и, получив освобождение, крестил всех уверовавших и поставил им епископа. Апостол Филипп, молитвами которого все, кроме Анфипата и жрецов, остались живы, скончался на кресте. Сестра его Мариамна погребла его тело и вместе с апостолом Варфоломеем направилась с проповедью в Армению, где апостол Варфоломей был распят (память 11 июня), Мариамна же проповедовала до своей кончины в Ликаонии (память 17 февраля)."}},"2536":{"name":{"nominative":"Прп. Филиппа Ирапского (1527)","short":"Прп. Филиппа"},"life":{"id":"","copyright":"","text":"Преподобный Филипп, в миру Феофил, был основателем Ирапской пустыни. Не помнивший родителей, круглый сирота, 12-летний Феофил поселился вблизи Комельской обители и жил подаянием. Преподобный Корнилий (память 19 мая) принял благочестивого отрока в обитель и через три года постриг в иночество с именем Филипп. Кроткий, смиренный и трудолюбивый, он, по ходатайству братии, был удостоен священства. Стремление к высшим подвигам побудило его удалиться в Белозерскую округу. Здесь, пользуясь покровительством князя Андрея Шелешпанского, выделившего ему землю близ реки Ирапа, в 45 верстах от Череповца, преподобный поставил часовню во Имя Пресвятой Троицы и соорудил себе келлию. Молва о святом пустыннике распространилась по всей округе, и к нему стали стекаться иноки. Вскоре на месте часовни была поставлена церковь во Имя Святой Живоначальной Троицы. Преподобный Филипп провел в пустыни 15 лет и скончался в возрасте 45 лет. Мощи его были положены под спудом в Троицком храме. Над его гробницей была икона, написанная по видению иноком Феодосием. Вскоре после кончины святого Филиппа на месте его подвига возник Красноборский Филиппов монастырь. Празднование преподобному Филиппу было установлено в конце XVI века. Рукописная служба ему относится к концу XVI века."}},"2537":{"name":{"nominative":"Правоверного царя Иустиниана (565) и царицы Феодоры (548)","short":"Правоверного"},"life":{"id":"","copyright":"","text":"Святой правоверный царь Иустиниан и царица Феодора. Святой Иустиниан, выдающийся государственный деятель Византии, великий ревнитель Православия, строитель храмов и церковный писатель, был славянином, родом из Болгарии. В его царствование (527 565) Византия прославилась военными победами в Персии, Африке, Италии, в результате которых решительно искоренялось язычество среди вандалов и вестготов. По распоряжению царя Иустиниана были закрыты языческие школы в Афинах. С целью распространения христианства в пределах Малой Азии Иустиниан послал туда епископа Ефесского Иоанна, который крестил более 70 тысяч язычников. Царь приказал построить для новообращенных 90 церквей, щедро поддерживал храмовое строительство в империи. Лучшими постройками его времени считаются монастырь на Синае и храм Святой Софии в Константинополе. При святом Иустиниане было построено особенно много храмов во имя Пресвятой Владычицы нашей Богородицы. Будучи человеком разносторонне образованным, святой Иустиниан тщательно заботился об образовании церковных клириков и иноков, повелев преподавать им риторику, философию и богословие. Благоверный государь много внимания и сил посвятил борьбе с оригенистами, возрождавшими ересь несториан. Против этих еретических измышлений святой Иустиниан составил песнь \"Единородный Сыне и Слове Божий\" и ввел обязательное ее пение в церквах. С этого времени и по сегодняшний день эта песнь поется на Божественной литургии перед малым входом. По повелению государя в 553 году был созван V Вселенский Собор, осудивший учение Оригена и подтвердивший определения IV Халкидонского Собора. Святой император Иустиниан заботился о порядке, праве и законности в государстве. Под его руководством и надзором было составлено полное собрание римских законов, дошедшее до нас под названием \"Кодекса Юстиниана\". \"Новеллы\" Иустнниана входят во все варианты русской Кормчей Книги. В личной жизни святой Иустиниан соблюдал строгое благочестие, много и усердно постился. Скончался святой царь Иустиннан в 565 году. Вместе с императором к лику святых причислена супруга его и единомышленница императрица Феодора, скончавшаяся в 548 году. Она была сначала великой грешницей, сторонницей монофизитов, а потом раскаялась и вела добродетельную жизнь, соблюдая чистоту душевную и телесную."}},"2542":{"name":{"nominative":"Мчч. Елпидия, Маркелла и Евстохия (IV)","short":"Мчч. Елпидия"},"life":{"id":"","copyright":"","text":"Святые мученики Елпидий, Маркелл и Евстохий пострадали при императоре Юлиане Отступнике (361 363). Святой Елпидий был важным сановником при императорском дворе. Как христианина, его вместе с святыми Маркеллом и Евстохием предали царскому суду. Мученики перенесли многие ужасные пытки и скончались, брошенные в огонь. На месте, где христиане погребли останки святых, было чудесное явление Христа с сонмом Ангелов, и Господь воскресил Елпидия. Тогда император вновь приказал схватить святого мученика. Во время пыток, по молитве святого, рассыпались в прах стоявшие неподалеку идолы. Более шести тысяч язычников, видевших это чудо, обратились ко Христу. Святой Елпидий был вновь сожжен."}},"2544":{"name":{"nominative":"Купятицкой иконы Божией Матери (1180)","short":"Купятицкой иконы"}},"2546":{"name":{"nominative":"Прав. Фулвиана, кн. Ефиопского, во св. Крещении Матфея (I)","short":"Прав. Фулвиана"},"life":{"id":"","copyright":"","text":"Святой апостол и евангелист Матфей, именуемый также Левием (Мк. 2, 14; Лк. 5, 27), апостол из двенадцати (Мк. 3, 18; Лк. 6, 45; Деян. 1, 13), брат апостола Иакова Алфеева (Мк. 2, 14). Был мытарем, то есть сборщником податей для Рима, ибо евреи находились под властью Римской империи. Он жил в галилейском городе Капернауме. Матфей, услышав глас Иисуса Христа: \"Иди за Мной\" (Мф. 9, 9), оставил свою должность и пошел за Спасителем. Христос и Его ученики не отвергли приглашения Матфея и посетили его дом, где разделили трапезу с друзьями и знакомыми мытаря такими же, как и хозяин, мытарями и грешниками. Это событие чрезвычайно поразило фарисеев и книжников. Мытари, собирая подати с соплеменников, делали это с большой выгодой для себя. Люди корыстолюбивые и жестокие, они считались у иудеев за предателей и изменников родины и религии. Слово \"мытарь\" звучало для иудеев так же как слова \"грешник\" и \"идолопоклонник\". Говорить с сборщиком податей считалось грехом, общаться с ним осквернением. Но иудейские учители не могли понять, что Господь \"пришел призвать не праведников, а грешников к покаянию\" (Мф. 9, 13). Матфей, осознав свои грехи, возместил вчетверо тем, кого прежде обирал, раздал остальное свое имение нищим и вместе с другими апостолами последовал за Христом. Святой Матфей внимал наставлениям Божественного Учителя, видел бесчисленные Его чудеса, ходил вместе с 12 апостолами с проповедью к \"погибшим овцам дома Израилева\" (Мф. 10, 6), был свидетелем страданий, смерти и Воскресения Спасителя и славного Его Вознесения на небо. Восприняв благодатные дары Духа Святого, сошедшего на апостолов в день Пятидесятницы, апостол Матфей вначале 8 лет проповедовал в Палестине. Перед уходом на проповедь в далекие страны, по просьбе иудеев, остававшихся в Иерусалиме, святой апостол Матфей запечатлел в Евангелии земную жизнь Спасителя мира Богочеловека Иисуса Христа и Его Учение. В ряду книг Нового Завета Евангелие от Матфея стоит первым. Местом написания Евангелия называют Палестину. Евангелие написано святым Матфеем в 42-м году (по Рождестве Христовом) на современном ему еврейском языке и переведено на греческий. Еврейский текст до нас не дошел, но о нем напоминают многие лингвистические и культурно-исторические особенности греческого перевода текста. Апостол Матфей проповедовал среди народа, имевшего вполне определенные религиозные представления о Мессии. Его Евангелие является ярким доказательством того, что Иисус Христос подлинный Мессия, предреченный пророками, и другого не будет (Мф. 11, 3). Речи и деяния Спасителя евангелист излагает в трех разделах, соответствующих трем сторонам служения Мессии: как Пророка и Законодателя (гл. 5 7), Царя над миром видимым и невидимым (гл. 8 25) и Первосвященника, приносящего Жертву за грехи всех людей (гл. 26 27). Богословское содержание Евангелия, кроме христологической темы, включает также учение о Царствии Божием и о Церкви, которое Господь излагает в притчах о внутренней готовности к вхождению в Царство (гл. 5 7), о достоинстве служителей Царства в мире (гл. 10 11), о признаках Царства и его возрастании в душах человеческих (гл. 13), о смирении и простоте наследников Царства (Мф. 18, 1 35; Мф. 19, 13 30; Мф. 20, 1 16; Мф. 20, 25 27; Мф. 23, 1 28), об эсхатологическом раскрытии Царства во Втором Пришествии Христовом и в повседневной духовной жизни Церкви (гл. 24 25). Царство Небесное и Церковь тесно сопряжены в духовном опыте христианства: Церковь есть историческое воплощение Царства Небесного в мире, а Царство Небесное есть Церковь Христова в ее эсхатологической совершенности (Мф. 16, 18 19; Мф. 28, 18 20). Святой апостол Матфей обошел с благовестием Сирию, Мидию, Персию, Парфию, закончив свои проповеднические труды мученической кончиной в Ефиопии. Страна эта была населена племенами каннибалов с грубыми обычаями и верованиями. Святой апостол Матфей своей проповедью здесь обратил нескольких идолопоклонников к вере во Христа, основал Церковь и построил храм в городе Мирмены и поставил в ней епископом своего спутника по имени Платон. Когда святой апостол усердно просил Бога об обращении ефиопов, во время молитвы явился ему Сам Господь в образе юноши и, дав жезл, повелел водрузить его у дверей храма. Господь сказал, что из этого жезла вырастет дерево и будет приносить плоды, а от корня его будет истекать источник воды. Омывшись в воде и вкусив плодов, ефиопы изменят свой дикий нрав и станут добрыми и кроткими. Когда святой апостол нес жезл к храму, то встретил на пути жену и сына правителя этой страны Фулвиана, одержимых нечистым духом. Святой апостол Именем Иисуса Христа исцелил их. Это чудо обратило ко Господу еще множество язычников. Но властелин не хотел, чтобы его подданные стали христианами и перестали поклоняться языческим богам. Он обвинил апостола в колдовстве и приказал казнить его. Святого Матфея положили лицом вниз, засыпали хворостом и подожгли. Когда костер разгорелся, то все увидели, что огонь не вредит святому Матфею. Тогда Фулвиан приказал добавить хвороста в костер, облив его смолой, а вокруг костра, поставить 12 идолов. Но пламя растопило идолов и опалило Фулвиана. Испуганный ефиоп обратился к святому с мольбой о пощаде, и, по молитве мученика, пламя улеглось. Тело святого апостола осталось невредимым, а он отошел ко Господу (+ 60). Правитель Фулвиан горько раскаялся в содеянном, но сомнений своих еще не оставил. По его приказу, тело святого Матфея положили в железный гроб и бросили в море. При этом Фулвиан сказал, что если Бог Матфеев сохранит тело апостола в воде, как сохранил его в огне, то следует поклоняться Этому Единому, Истинному Богу. В ту же ночь епископу Платону в сонном видении явился апостол Матфей, повелел ему идти с клиром на берег моря и обрести там его тело. Вместе с епископом на берег моря пришел и правитель Фулвиан со своей свитой. Вынесенный волной гроб был с честью перенесен в храм, построенный апостолом. Тогда Фулвиан попросил у святого апостола Матфея прощения, после чего епископ Платон крестил его с именем Матфей, которое дал ему, повинуясь повелению Божию. Вскоре святой Фулвиан-Матфей отказался от власти и стал пресвитером. По смерти епископа Платона ему явился апостол Матфей и увещал возглавить Ефиопскую Церковь. Приняв епископство, святой Матфей-Фулвиан много потрудился в проповеди Слова Божия, продолжая дело своего небесного покровителя."}},"2552":{"name":{"nominative":"Прп. Лазаря иконописца (ок. 857)","short":"Прп. Лазаря"},"life":{"id":"","copyright":"","text":"Святой преподобный Лазарь иконописец жил в Константинополе. Он был пресвитером, вел строгую подвижническую жизнь и писал святые иконы. При императоре-иконоборце Феофиле (829 842) его схватили и после тяжелых пыток бросили в темницу. От неминуемой казни святого спасла своим вмешательством императрица Феодора. Преподобный Лазарь скончался в 857 году, возвращаясь из Рима, куда был отправлен с посольством по церковным делам к папе Бенедикту III (855 858). Останки его были перенесены в Константинополь и погребены в церкви святого Евандра."}},"2553":{"name":{"nominative":"Мч. Гоброна, во св. Крещении Михаила, и с ним 133-х воинов (914)","short":"Мч. Гоброна"},"life":{"id":"","copyright":"","text":"Мученик Гоброн, во святом Крещении Михаил, и с ним 133 воина грузинские мученики Х века. Мученик Михаил, происходивший из знатного княжеского рода, с юных лет отличался храбростью и неустрашимостью, за что и был прозван Гоброном (что значит на арабском языке \"мужественный, храбрый\"). В 914 году арабский военачальник Абдул-Касим, опустошив Армению, захватил Тбилиси и осадил крепость Квели, защищаемую святым Гоброном и его воинами. После 28-дневной осады, вероломно нарушив заключенное перемирие, арабы ворвались в крепость и пленили ее стойких защитников во главе с Гоброном. Грузинский царь Адарнасе II (881 923) выкупил многих пленных, но на выкуп святого Гоброна арабы не согласились. Эмир предложил ему принять ислам, обещая свободу и богатство, но получил решительный отказ. Тогда на глазах у святого Гоброна были истреблены 133 его воина, также отказавшиеся отступить от веры во Христа. Святой Гоброн, омочив в крови мучеников палец, изобразил на своем лбу крест и, возблагодарив Господа за ниспосылаемый мученический венец, кротко и незлобиво принял смерть через усекновение главы 17 ноября 914 года. Автор \"Мученичества Михаила (Гоброна)\" (914 918) Тбетский епископ Стефан повествует, что тело святого Гоброна и тела 133-х его воинов были зарыты в общую яму. \"Чудный свет почти каждую ночь освещал могилу святых мучеников, множество больных, приходивших на могилу святых, получали здравие\". Грузинская Церковь причислила мученика Гоброна и его воинов к лику святых и установила их память в день мученичества 17 ноября."}},"2555":{"name":{"nominative":"Мч. Платона (302 или 306)","short":"Мч. Платона"},"life":{"id":"","copyright":"Димитрий Ростовский. Жития Святых по изложению святителя Димитрия, митрополита Ростовского. Издательство прп. Максима Исповедника.","text":"\nСтрадание святого мученика Платона
\n\nСвятой мученик Платон, брат святого мученика Антиоха, происходил из страны Галатийский, из города Анкиры, от христианских родителей, и был воспитан в благочестии. Еще до своего совершеннолетия он достиг преуспеяния в добродетелях. Находясь в юношеском возрасте, он уже был зрел разумом. Среди безбожных идолопоклонников он дерзновенно проповедовал Христа, Предвечного Бога, и учил пребывавших в заблуждении язычников, чтобы они познали истину и обратились от бесовского заблуждения к Богу. За сие он был взят неверными и приведен на суд к областеначальнику Агриппину.
\nАгриппин в это время находился в храме Зевса и там сел судить исповедника Христова. Взглянув на него, он сказал:
\n- Весь мир чтит своих богов, - ты один заблуждаешься и отвращаешься от них!
\nСвятой отвечал:
\n- Вы заблудились, оставив Бога, создавшего небо и землю, и все красоты их, и покланяетесь камню и тленному дереву, делу рук человеческих.
\nАгриппин сказал:
\n- Юность твоя делает тебя дерзким и бесчинным. Скажи мне свое имя, как зовут тебя и из какого ты города?
\nСнятый отвечал:
\n- Родители назвали меня Платоном; я - от чрева матери моей раб Христов, гражданин же - этого города; ныне за благочестие предстою на неправедном твоем суде и жду незаслуженной смерти, которую пламенно желаю принять за Господа моего; делай же то, что намерен делать.
\n- Не должно тебе, Платон, - возразил областеначальник, - учить о Распятом и даже имя Его иметь в уме своем, так как царская власть повелевает предавать тяжкой смерти исповедающих Его, а отрицающихся - удостаивать великих почестей: посему советую тебе подчиниться царскому повелению, и тогда ты получишь возможность избежать смертной гибели.
\nСвятой Платон отвечал:
\n- Я повинуюсь моему Царю - Богу, за Него и воинствую, смерть же временную охотно приемлю, чтобы быть наследником вечного Царства.
\n- Подумай, Платон, - сказал на это областеначальник, - что лучше для тебя: оставаться ли в живых, или подвергнуться тяжкой смерти?
\nПлатон отвечал:
\n- Господь промыслит о том, что мне полезнее.
\n- Разве не знаешь, - возразил областеначальник, - непреложных царских законов, повелевающих, чтобы христиане или приносили жертвы богам, или подвергались смерти? Как же ты смеешь нарушать царские законы и совращать других?
\nСвятой отвечал:
\n- Я знаю уставы Бога моего и делаю, что повелевают Его святые и животворные заповеди, а они повелевают, отвергнув бесовские жертвы, служить Единому Истинному Богу. Ему Единому я и служу, а ваших богов презираю. Но ты, согласно царскому повелению, подвергай меня мучениям, как хочешь, - вам уже привычно мучить христиан, а христианам - страдать за Христа.
\nОбластеначальник Агриппин, отличавшейся зверским нравом, увидав, что святой не покоряется его безбожной воле и противоречит, в страшном гневе повелел разложить его нагим на земле и приставил двенадцать воинов попеременно бить святого. И били его по всему телу беспощадно долгое время, так что бившие воины очень устали, но святой страдалец не устал терпеть и исповедывать имя Господа своего Иисуса Христа.
\nПотом, когда воины прекратили побои, областеначальник, как бы щадя его, начал ласково говорить ему:
\n- По дружески советую я тебе, Платон: уклонись от смерти к жизни.
\nМученик отвечал:
\n- Хорошо учишь ты меня, Агриппин, чтобы я уклонился от смерти к жизни, я и сам бегаю от вечной смерти и ищу бессмертной жизни.
\nАгриппин на это с гневом сказал святому:
\n- Скажи мне, несчастный, сколько смертей?
\nСвятой отвечал:
\n- Две смерти: одна временная, а другая вечная; также и жизни - две: одна маловременная, а другая бесконечная.
\n- Оставь свои басни, - возразил областеначальник, - и поклонись богам, чтобы избавиться тебе лютого мучения.
\nСвятой отвечал:
\n- Ни огонь, ни раны, ни ярость зверей, ни лишение членов (тела) не разлучат меня с Богом Живым, ибо не нынешний век я возлюбил, но Христа моего, за меня умершего и воскресшего.
\nТогда областеначальник повелел отвести святого Платона в темницу. Когда его вели, за ним следовал народ, смотря на страдание его, как на какое-либо зрелище. Среди народа было множество и христиан. Приблизившись к темнице, твердый и великий духом, мученик Христов Платон обратился к народу и, повелев ему замолчать, начал говорить громким голосом:
\n- Мужи, любящие истину, знайте, что я предпринял сей подвиг страдания не по иной какой причине, как ради Бога создавшего небо и землю и всё, что в них. Как рабов Христовых, я умоляю вас не смущаться тем, что происходит теперь, ибо \"«много скорбей у праведного, и от всех их избавит его Господь»\" (Пс.33:20). Приидите же и прибегнем все вместе к тихой пристани и к Камню, о Коем великий Апостол говорит: \"«Камень же был Христос»\" (1 Кор.10:4). И да не изнемогаем в бедах, коим подвергаемся за веру Христову, памятуя, что \"«нынешние временные страдания ничего не стоят в сравнении с тою славою, которая откроется в нас»\" (Рим. 8:18).
\nСказав сие, мученик вошел в темницу и, преклонив колена на землю, обратился к Богу с следующей молитвой:
\n- Господи Иисусе Христе, Создатель и Промыслитель всех, дарующий рабам Своим терпение и победу, сподоби и меня, смиренного и непотребного раба Твоего, до конца достойно претерпеть за имя Твое святое, и пошли Ангела Твоего, чтобы он избавил меня от льстивого и всезлобного змия - Агриппина, да познают все, что не боги те, коих создает рука человеческая, но Ты - Единый Истинный Бог, долготерпеливый и многомилостивый, препрославленный во веки. Аминь.
\nПо прошествии семи дней, мучитель снова воссел на судилище в храме Зевса и повелел привести святого мученика. Сначала он разложил пред ним разные орудия пытки: медные котлы, сапоги с гвоздями, раскаленные ядра, острые прутья, железные рогатки, колеса и многие другие, надеясь устрашить ими доблестного воина Христова. Потом начал говорить ему:
\n- Возлюбленный Платон! видя твою юность и благородство твоих родителей и щадя красоту твоего тела, прежде чем начну снова мучить тебя, советую тебе: вкуси от жертвы богов наших и будь в единении с нами, зная хорошо, что никто из противящихся мне, не останется жив, и, напротив, никто, повинующийся мне, не лишился чести и даров, мною обещанных. Я же, прекрасный Платон, если пожелаешь послушаться меня, как отца, дающего тебе добрый совет, отдам тебе в жены единственную дочь моего брата со многим богатством и назову тебя своим сыном.
\nНо блаженный Платон, насмехаясь над ним, сказал:
\n- Бедный и человеконенавистный сын диавола и слуга сатаны! Если бы я решился связать себя житейскими прелестями и если бы захотел взять себе жену, то разве не нашел бы лучшей, чем дочь брата твоего! Поистине я взял бы лучше вместо нее рабыню. И так захочу ли я взять ее теперь, когда, оставляя мир, соединяюсь со Христом?
\nТогда мучитель, прийдя в ярость, повелел положить святого на медном одре, а под одр подложить множество углей и разжигать их, поливая на огонь масло, воск и смолу, и опалять тело мученика, а сверху бить тонким прутом, дабы и биением, и палением усилить его муки. После таких продолжительных мучений, Агриппин сказал святому мученику:
\n- Несчастный, смилуйся, наконец, над самим собою! И если не хочешь поклониться богам, то скажи только эти слова: велик бог Аполлон, - и я тотчас же перестану мучить тебя, и пойдешь с миром в дом свой.
\nНо святой на это отвечал:
\n- Да не будет, чтобы я пощадил тело свое, а душе приготовил геенну огненную.
\nПо прошествии трех часов, в продолжение коих Платон был предаваем таким мучениям, он был снят с одра, но тело его оказалось целым, здоровым и не имеющим даже следа от ран и от огня, как будто он вышел из бани. При сем, от тела его исходило сильное благоухание, так что все, находившиеся тут, удивлялись и говорили:
\n- Воистину велик Бог христианский!
\nОбластеначальник же сказал святому:
\n- Если не хочешь принести жертвы богам нашим, то, по крайней мере, отвергнись только Христа твоего, - и я отпущу тебя.
\nНо святой отвечал:
\n- Безумный и безбожный, как говоришь ты, чтобы я отвергся Спасителя моего? Неужели хочешь, чтобы я уподобился тебе, нечестивец? Разве не довольно для тебя твоей погибели? но ты хочешь вовлечь в нее еще и других, принадлежащих к числу воинов Христовых! Отступи от меня, беззаконник. Я верую Богу моему, что Он не оставит меня и не даст мне пасть так же, как пал ты.
\nТогда Агриппин встал с своего престола и сам стал мучить святого. Он разжег железные круги, подложил под его плечи и опалял его ребра. Потом положил на грудь мученика два сильно раскаленных железных круга, - и показался дым из ноздрей его, ибо сила огня проникала даже до его внутренностей. Многие думали, что он уже умер. Но, спустя немного времени, он сказал мучителю:
\n- Ничтожны мучительства твои, лютый кровопийца!
\nПотом, возведши вверх свой взор, святой произнес:
\n- \"«Я предал хребет Мой биющим и ланиты Мои поражающим; лица Моего не закрывал от поруганий и оплевания»\", \"«Не удаляйся от меня,\" Господи, \"ибо скорбь близка»\" (Пс.21:12), \"«Для чего язычникам говорить: «где Бог их?»\" (Пс.78:10). Даруй мне, Иисусе Христе, рабу Твоему, освободившись совсем от мучительств противника, с дерзновением предстать пред Страшным Твоим Судом, окончив этот добрый подвиг: ибо Тебе на всяком месте владычества Твоего подобает слава, честь и держава, ныне и присно и во веки веков.
\nИ когда он произнес: «аминь», поколебался храм, и все устрашились. Несмотря на то, жестоковыйные не хотели познать силу Божию.
\nПотом мучитель повелел, изрезав кожу святого Платона на ремни, сдирать ее. Но святой, сорвав один, отвисший от тела его, ремень, бросил его в лице Агриппину с словами:
\n- Бесчеловечный и свирепейший всех зверей! как ты, не желая познать Бога, создавшего нас по образу Своему, не питаешь жалости хотя к такой же самой плоти, какою облечен и сам ты, и находишь наслаждение при виде раздробления моих членов? Но предавай меня еще более лютым мукам, дабы как твое бесчеловечие, так и мое терпение всем были видны, ибо я радостно терплю все это ради Христа моего, чтобы, благодаря Его, обрести себе покой в будущем веке.
\n- О, до какой степени ты безумен, - возразил Агриппин, - что не щадишь даже своего тела, несмотря на то, что внутренности твои уже выходят сквозь рёбра, а ты всё еще не перестаешь хулить богов и возбуждать меня к гневу?
\nПотом Агриппин повелел повесить святого на дереве и бить тело его до тех пор, пока нетронутая еще плоть не отпала совсем от костей и не вылилась почти вся кровь. А святое лице мученика он так истерзал железными рогатками, что не оставалось даже и следов человеческого образа, но одни только обнаженные кости. Но святой Платон, имея свободный язык, укорял за жестокость мучителя и проклинал идолов и идолопоклонников.
\nТогда мучитель сказал:
\n- Платон! Если бы ты не был так упорен и непокорен, то уподобился бы тому премудрому Платону, главе философов, который составил божественные учения.
\nНо святой отвечал:
\n- Хотя я и одного имени с Платоном, но не одного направления. Имя же не может соединить тех, коих разделяют верования. Посему ни я тому Платону, ни Платон мне не подобен, кроме одного имени. Я учусь и учу той философии, которая - Христова, а он учитель той философии, которая есть безумие пред Богом, ибо написано: \"«погублю мудрость мудрецов, и разум разумных отвергну»\" (1 Кор. 1:19; ср. Ис. 29:14). Учения же, принадлежавшие Платону, которые ты называешь божественными, суть ложные басни, посредством хитрых слов развращающие умы бесхитростных простецов.
\nКогда святой перестал говорить, умолк и Агриппин, ибо он не знал, что еще возразить ему и что сделать с ним, и дивился великому его терпению и смелым ответам. Он приказал отвести его в темницу и не дозволять никому из знакомых его приходить к нему. Но, чтобы святой мученик не умер, мучитель велел каждый день давать ему немного хлеба и воды. Не знал он, несчастный, что \"«не одним хлебом живет человек, но всяким [словом], исходящим из уст Господа, живет человек»\" (Втор.8:3). Но Христов мученик не принимал ничего из рук идолопоклонников и оставался без пищи и пития восемнадцать дней, так что на нем исполнились слова Писания: \"«праведный своею верою жив будет»\" (Авв. 2:4). Надеялся он, что Тот, Кто пропитал Даниила среди львов во рве (Дан. гл. 6), пропитает и его в темнице нетленною пищею. Стражи же, видя, что он не принимает ни хлеба, ни воды, сказали ему:
\n- Ешь, человече, и пей, чтобы не умереть тебе, и нам не впасть бы в беду из за тебя.
\nНо блаженный отвечал:
\n- Не думайте, братия, что я умру, если не принимаю вашей пищи; вы питаетесь хлебом, я же питаюсь Словом Божиим, пребывающим во веки, - вас насыщают мяса, меня же насыщают святые молитвы, - вас веселят вина, меня же увеселяет Христос, лоза истинная.
\nПосле того областеначальник Агриппин, видя, что ничем не может отвратить Платона от Христа, осудил его на усечение мечем. Мученик выведен был из города. Испросив себе час на молитву, он поднял кверху руки свои и сказал:
\n- Благодарю Тебя, Господи Иисусе Христе, что святым Твоим именем Ты защитил меня, раба Твоего, от прельщения вражеского и даровал мне благодать достойно совершить течение подъятого ради Тебя подвига. И ныне молю Тебя, - приими в мире душу мою, ибо Ты благословен во веки. Аминь.
\nПотом, преклонив святую главу свою, сказал воину, который должен был усекнуть его:
\n- Делай, друже, что тебе повелено. - И тот час же был усечен. Так подвизался святой мученик Платон и умер за Христа, дабы жить и царствовать с Ним во веки.
\n\nКондак, глас 3:\nСвятая твоя память вселенную веселит, созывающи верныя вся в пречестный храм твой, идеже ныне радостию совокупльшеся, поем в песнех и светлостех. Сего ради Платоне, вопием ти: языческаго нашествия избави град твой, святе.
"}},"2556":{"name":{"nominative":"Мчч. Романа диакона и отрока Варула (303)","short":"Мчч. Романа"},"life":{"id":"","copyright":"Димитрий Ростовский. Жития Святых по изложению святителя Димитрия, митрополита Ростовского. Издательство прп. Максима Исповедника.","text":"Страдание святых мучеников Романа и отрока Варула
\nСвятой мученик Роман происходил из Палестины и был диаконом Кесарийской церкви. Во время гонения язычников на христиан он жил в Антиохии, проповедуя учение и утверждая верующих, чтобы они пребывали непоколебимо в исповедании Христовом. Когда же нечестивый епарх Асклипиад хотел разрушить до основания тамошний христианский храм, святой Роман побуждал христианский народ оказать сопротивление епарху, и не дать ему разрушать святой храм.
\n- Нам ныне, - говорил он своим единоверцам, - предлежит борьба за алтари Божии; Асклипиад - враг отечества и хочет отнять Бога у нас, и мы хорошо сделаем, если, защищая алтари Божии, падем, израненные, на пороге святого храма. Чем бы ни кончилась борьба, мы, христиане, окажемся победителями; если не дадим разрушить дом Божий, то восторжествуем в Церкви, воинствующей на земле; а если падем убитыми при святом алтаре, то воспоем победную песнь в Церкви, торжествующей на небесах.
\nТакими словами он возбудил всех стать на защиту святого храма и с решимостью сопротивляться до самой смерти и не дозволить епарху войти в храм и разрушить его.
\nВ это время наступил один идольский праздник, и множество язычников стекалось в идольское капище с женами и детьми. Тогда святой Роман воспламенился божественною ревностью, вступил в толпы нечестивого народа и громогласно начал обличать его заблуждение. Он остановил даже и самого епарха Асклипиада, когда тот входил в идольский храм, и сказал ему:
\n- Прельстился ты, епарх, идя к идолам: идолы - не боги, но Един есть Истинный Бог, Иисус Христос.
\nЕпарх тотчас же повелел схватить Романа и сильно бить по устам. Потом, воссев на судилище, долго принуждал его отречься от Христа; когда же увидел его непокорным, повелел мучить. Его повесили, стали бить разными орудиями и терзать железными рогатками. Но святой Роман, мужественно перенося эти муки, исповедывал Единого Бога, Создателя всех, и укорял епарха в безумии за то, что он не хотел познать истины.
\nКогда святой страдал так и, претерпевая мучения, мужественно проповедывал Христа, там стояло много народа, как из неверных, так и из верующих, смотревшего на подвиг страдальца Христова. Недалеко стоял там и один христианский отрок, по имени Варул. Взглянув на него, мученик сказал мучителю:
\n- Сей малый отрок разумнее тебя, старейшего, хотя он еще и малолетен, - так как знает Истинного Бога, а ты, в преклонном возрасти, не знаешь Его.
\nТогда епарх, подозвав к себе отрока, спросил его:
\n- Какого Бога чтишь ты?
\n- Чту Христа, - ответил отрок.
\nЕпарх спросил его:
\n- Что лучше - одного ли Бога чтить, или многих?
\n- Лучше чтить Единого Бога, Иисуса Христа, - отвечал отрок.
\nЕпарх опять спросил его:
\n- Чем Христос лучше всех богов?
\nОтрок отвечал:
\n- Тем Христос лучше, что Он - Истинный Бог и создал всех нас, ваши же боги - бесы и не создали никого.
\nИ многое другое говорил отрок, как будто он был премудрым богословом: Дух Святой, действуя в нем, совершал хвалу из уст его для посрамления нечестивого епарха и всех идолопоклонников.
\nМучитель и все бывшие при нем, изумляясь разуму отрока и мудрым словам его, почувствовали великий стыд от того, что не могли опровергнуть слов его. Посему мучитель повелел безжалостно сечь Варула розгами. После долгого сечения, Варул начал изнемогать и попросил пить. Но его мать, стоявшая там в народе и с радостью смотревшая на страдания своего сына, увидав его изнемогающим и просящим пить, с настойчивою строгостью велела ему мужественно переносить страдания до конца. Когда же мучитель приказал усечь отрока мечем, мать взяла его на свои руки и понесла на место усечения. Обнимая и целуя, она утешала его и укрепляла, чтобы он не боялся при виде меча над своею головой:
\n- Не бойся, сын мой, - говорила она. - Не бойся, милое мое чадо! Не страшись смерти! Не умрешь ты, но жив будешь во веки! Не ужасайся, цвет мой! Ты немедленно же будешь перенесен в райские сады! Не бойся меча! Как только ты будешь усечен, тотчас же отойдешь ко Христу и узришь славу Его. Он приимет тебя с любовью, и ты будешь жить с Ним в радости неизреченной, наслаждаясь блаженством с Его святыми Ангелами.
\nТак утешая свое дитя, благочестивая мать донесла его до места казни. После усечения отрока, мать собрала его кровь в чистый сосуд и, взяв тело его, обливала его радостными слезами, с любовью лобызая его и радуясь, что сын ее пролил за Христа свою кровь, от нее воспринятую. После того, она предала тело своего сына честному погребению.
\nПосле усечения святого Варула, святой Роман был осужден на сожжение. Связанный и обложенный кругом дровами, святой Роман, когда слуги еще не подлагали огня и не поджигали дров, ожидая последнего слова от судьи, с средины костра громко воскликнул, обращаясь к мучителям:
\n- Где же огонь? Почему не зажигаете его? Зажгите, чтобы пламень охватил меня всего вокруг.
\nКогда огонь был зажжен и дрова со всех сторон сильно разгорелись, внезапно полил сильный дождь и погасил огонь. Святой Роман остался жив и нисколько не потерпел вреда от огня. После сего за смелые речи святого мученика, (так как он порицал нечестивых язычников, укоряя их безумие и проклиная их богов, а Христа, Единого Бога, прославлял) мучитель повелел отрезать ему язык. Но он сам отдал мучителям язык свой на урезание. Но, и по урезании богоглаголивого языка, не смолк Исповедник Христов, но сверхъестественным образом и без языка говорил ясно, как и прежде, прославляя Единого Бога. Потом ввергли его в темницу, в которой он пробыл долгое время, с забитыми в колодку ногами. Когда же сообщено было о нем императору Максимиану, что и с отрезанным языком он хорошо говорит, тогда император повелел удавить его. Войдя в темницу, воины затянули веревку на шее его и удавили.
\nТак святой мученик Роман окончил подвиг своего страдания за Христа, в царствии Коего он ныне прославляется, славя Святую Троицу во веки веков. Аминь.
"}},"2557":{"name":{"nominative":"Мчч. Закхея, диакона Гадаринской Церкви, и Алфея, чтеца в Кесарии Палестинской (303)","short":"Мчч. Закхея"},"life":{"id":"","copyright":"Димитрий Ростовский. Жития Святых по изложению святителя Димитрия, митрополита Ростовского. Издательство прп. Максима Исповедника.","text":"Память святых мучеников Закхея и Алфея
\nВ Кесарии Палестинской, с приближением двадцатилетия царствования императоров, заключенным в темницах объявлялось обыкновенно прощение преступлений. Так было и в царствование Диоклитиана. При этом правитель области, даровав свободу даже величайшим преступникам, христиан подверг жесточайшим мучениям. В это время за исповедание Христовой веры был схвачен диакон Гадаринской церкви Закхей. Спрошенный на судилище о вере, он смело и безбоязненно исповедывал Христа. За это его подвергли жестоким истязанием: секли розгами, затем терзали когтями и, наконец, забив ноги его в колодки, ввергли в темницу. Святой доблестно переносил мучения. Когда мучили святого Закхея, приведен был на судилище еще один исповедник за имя Христово, именем Алфей. Он происходил из знатного рода и был родственником Закхея, родился же в Палестинском городе Елевферополе. Когда началось Диоклитианово гонение на христиан, Алфей занимал должность чтеца в Кесарийской церкви. Гонение, воздвигнутое на исповедников Христовой веры, было очень жестоким, и многие из христиан не снесли тяжести мучений, отпали от веры Христовой и уже готовы были принести жертвы идолам. Тогда Алфей, ревнуя о Боге, вбегает в толпу отпавших и отвлекает их от идольских жертв. За это он был схвачен и в оковах отведен в темницу. Через несколько дней его подвергли таким же мучениям, как и родственника его Закхея: терзали розгами, раздирали когтями, и, наконец, заковали в одну колодку вместе с праведным Закхеем. В таком положении они пробыли ночь и день. Когда и после сих мучений, святые мученики продолжали непрестанно исповедывать Христа, их обезглавили. Так скончались святые мученики, претерпев многие страдания за имя Христово."}},"2559":{"name":{"nominative":"Прор. Авдия (из 12-ти) (IX до Р.Х.)","short":"Прор. Авдия"},"life":{"id":"minei-1119-2559","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой пророк Авдий был родом из села Вифарама, близ Сихема [1]; он служил при дворе царей Израильских и был домоправителем у царя Ахава [2]. От юности своей он был весьма богобоязнен, и когда весь Израиль отступил от Бога и стал поклоняться скверному Ваалу [3], он тайно служил Единому Истинному Богу отцов своих, спасшему Израиля от Египта и проведшему его чрез Чермное море посуху. Когда беззаконная Иезавель истребляла всех пророков Господних [4], Авдий взял сто пророков, скрыл их по пятидесяти в двух пещерах и кормил их хлебом и водою во время голода, бывшего во дни пророка Илии [5]. Однажды Ахав призвал Авдия и сказал ему:
— Пойди по земле ко всем источникам водным и ко всем потокам на земле, не найдем ли где травы, чтобы нам прокормить коней и лошаков и не лишиться скота.
И разделили они между собою землю, чтобы обойти ее: Ахав особо пошел одною дорогою, и Авдий особо пошел другою дорогою. Когда Авдий шел дорогою, на встречу ему показался Илия. Он узнал его, и пал на лицо свое, и сказал:
— Ты ли это, господин мой Илия?
Тот сказал ему:
— Я; пойди, скажи господину твоему: Илия здесь.
Он сказал:
— Чем я провинился, что ты предаешь раба твоего в руки Ахава, чтобы умертвить меня? Жив Господь Бог твой! Нет ни одного народа и царства, куда бы не посылал государь мой искать тебя; и когда ему говорили, что тебя нет, он брал клятву с того царства и народа, что не могли отыскать тебя. А ты теперь говоришь: пойди, скажи господину твоему: Илия здесь. Когда я пойду от тебя, тогда Дух Господень унесет тебя, не знаю куда; и если я пойду уведомить Ахава, и он не найдет тебя, то он убьет меня, а раб твой богобоязнен от юности своей. Разве не сказано господину моему, что я сделал, когда Иезавель убивала пророков Господних, как я скрывал сто человек пророков Господних, по пятидесяти человек, в пещерах и питал их хлебом и водою? А ты теперь говоришь: пойди, скажи господину твоему: Илия здесь. Он убьет меня.
И сказал Илия:
— Жив Господь Саваоф, пред Которым я стою! сегодня я покажусь ему.
И пошел Авдий на встречу Ахаву, и донес ему об Илие. И когда Ахав увидел Илию, пророк Божий обличил его в заблуждении и затем сотворил великое чудо: свел огонь с неба на жертвы и воду, как пишется о том в 3 книге Царств (3 Цар.18:4–8). Видя это, Авдий радовался всемогущей силе Бога своего, и распалялся любовью к нему и горел ревностью о Нем, и усерднее служил Ему, исполняя заповедь Его. Затем, когда умер Ахав и царство Израильское после него принял сын его Охозия [6], Авдий нёс воинскую службу. По свидетельству св. Дорофея и блаженного Иеронима, он был один из трех пятидесятников, посланных Охозиею к пророку Илии, из коих двух сжёг огонь, упавший с неба по слову пророка, а третий, который и был Авдий, был помилован: он приступил с смирением к св. пророку Илие и умолял его и говорил ему: «Человек Божий! Да не будет презрена душа моя и душа рабов твоих — сих пятидесяти — пред очами твоими».
Потому-то и пощадил его Илия и, встав, пошел с ним к царю. О того времени Авдий оставил царскую службу, и пошел за св. пророком Илиею и получил духа пророчества, как сохранивший и питавший пророков Господних и сам последовавший за пророком (4 Цар.1:13–15). По смерти он был погребен вместе со своими предками [7].
Примечания:
[1] Сихем — ныне Наблус — один из древних городов Палестины — лежал в Самарии на горе Ефремовой, в 18 часах пути от Иерусалима, в высокой и богатой, плодородной долине между горами Гаризим и Гевал. В настоящее время город потерял свое прежнее первостепенное значение: богат во множестве сохранившимися древнейшими своими памятниками.
[2] Ахав, сын Амврия, нечестивейший царь Израильский, царствовал с 924–903 г. до Р. Хр.
[3] Ваал, с еврейского: «господин », «владыка», почитался Финикиянами верховным богом, которому покланялись и изменившие своей вере Израильтяне. В образе его язычники обоготворяли солнце и мужскую производительную силу, действующую чрез жену свою Астарту, в образе которой обоготворялась луна. Поклонение им отличалось крайнею гнусною развращенностью и чувственными, безнравственными обрядами.
[4] Иезавель — дочь царя-жреца Сидонского, жена Ахава, отличалась крайним нечестием и безпутными нравами. Слепо подчиняясь ее влиянию, Ахав превзошел нечестием всех своих предшественников и предался самому постыдному идолопоклонству. Он построил в Самарии храм Ваалу, позволил Иезавели воздвигнуть на своей земле алтари божествам Тирским и Сидонским и содержать при себе множество ложных пророков языческих. Наконец Иезавель воздвигла гонение на пророков Бога Истинного, и они все погибли бы, если бы Авдий, домоправитель царский не скрыл их от ее неистовства (3 кн. Цар. гл. 18, ст. 4).
[5] Илия Фесвитянин — славнейший из пророков ветхозаветных, начальник общества сынов пророческих в царстве Израильском, грозный обличитель пророков Вааловых и нечестия Ахава и Иезавели. Память его совершается 20-го июля.
[6] Охозия — царь Израильский, преемник Ахава, умер на втором году своего царствования, еще при жизни своего отца, оставив престол брату своему Иораму.
[7] Авдий был похоронен в Самарии; жил и действовал в конце X и в начале IX века до Р. Хр.; оставил по себе пророческую книгу, которая занимает четвертое место в ряду книг т. н. малых пророков и состоит из одной главы. Его пророчества почти все направлены против Адомитян, или Идумеев. В конце книги есть мессианское пророчество о спасении от Сиона и об открытии царства Господня, которое ясно указывает на Церковь Новозаветную.
"}},"2560":{"name":{"nominative":"Мч. Варлаама (ок. 304)","short":"Мч. Варлаама"},"life":{"id":"minei-1119-2560","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой мученик Варлаам был родом из Антиохии Сирийской. В престарелых летах он был схвачен за исповедание имени Иисуса Христа и приведен на суд к языческому князю. Варлаама стали принуждать принести жертву идолам. Когда же он отказался сделать это, то его подвергли многим лютым мучениям за Христа Господа: сначала его немилосердно били воловьими жилами, а потом строгали железными когтями. После сего, язычники повели святого мученика к идольскому храму и там, по приказанию мучителя, простерши его руку над жертвенником, на котором горел огонь, положили на нее горячие уголья с ладаном, чтобы он возложил курение на жертвенник их скверных богов. Мучители думали, что мученик от нестерпимой боли сбросит горячие уголья вместе с ладаном пред идолами. И если бы он сделал так, ему хотели сказать:
— Вот уже ты принес жертву богам нашим.
Но язычники не достигли того, чего им хотелось, ибо мученик Христов стоял непоколебимый, как столп, держа на руке своей горящий огонь, и быль крепче меди и железа, ибо до тех пор держал на руке огонь, пока не сгорели пальцы его и не упали вместе с огнем на землю. Несмотря на то, он не двинул рукою и не возложил на алтарь пред идолами угольев с ладаном. — Явившись столь мужественным и непобедимым страдальцем и воином Христовым, святой Варлаам при доблестном исповедании предал душу свою Господу [1].
В прежние времена смерть святых чествовали сетованием и слезами. Горько плакал Иосиф об умершем Иакове (Быт.50:1); немало сетовали Иудеи о кончине Моисеевой (Втор.34:8), и Самуила почтили многими слезами (1 Цар.25:1). А ныне радуемся при кончине преподобных; потому что качества скорбного изменились после креста. Не плачем уже, когда сопровождаем смерть святых, но в восторженных ликованиях веселимся при их гробах; потому что смерть для праведных — сон, вернее же сказать, отшествие к лучшей жизни. Поэтому закалаемые мученики радуются; желание блаженнейшей жизни умерщвляет в них ощущение болезней при заклании. Мученик смотрит не на опасности, но на венцы; не ужасается ударов, но вычисляет награды; видит не исполнителей казни бичующих здесь на земле, но представляет себе Ангелов, приветствующих с неба; имеет в виду не кратковременные опасности, но вечные воздаяния. И у нас уже мученики пожинают светлый залог славы; потому что, от всех оглашаемые восторженными приветствиями, из гробов уловляют они в сеть свою тысячи народа.
Сие самое исполнилось ныне над мужественным Варлаамом. Прозвучала бранная труба мученика, и, как видите, собрала воинов благочестия. Провозглашен лежащий Христов подвижник, и открыл зрелище Церкви. И как сказал Владыка верных: «Иисус сказал ей: Я есмь воскресение и жизнь; верующий в Меня, если и умрет, оживет» (Иоан. 11:25).
Так мужественный Варлаам умер, и созывает торжественные собрания; поглощен гробом, и приглашает к пиршеству.
Теперь благовременно нам воскликнуть: «Где мудрец? где книжник? где совопросник века сего?» (1 Кор.1:20).
Сегодня у нас непобедимым учителем благочестия поселянин, которого мучитель влёк, как удобоуловляемую добычу, но в котором, по испытании, узнал непреодолимого воина, над которым смеялся за его неправильную речь, и который устрашил Ангельским мужеством: ибо нравы его не огрубели вместе с орудием слова, и рассудок не оказал в себе тех же недостатков, какие были у него в словах. Но стал он вторым Павлом, с Павлом говоря: «Хотя я и невежда в слове, но не в познании» (2 Кор.11:6). Бичующие его исполнители казни приходили в оцепенение, а мученик оказывался возрастающим в силах; ослабевали руки строгающих, но рассудок строгаемого не преклонялся; бичи расторгали стройное сплетение жил, но крепость веры делалась более нерасторгаемою; исчезла плоть на изрытых боках, но цвело любомудрие разума; большая часть плоти омертвела, но мученик был бодр, как не начинавший еще подвигов.
Когда любовь к благочестию поселится в душе: тогда все виды браней для нее смешны, и все терзающие ее за любимый предмет более услаждают, нежели поражают. Свидетелем мне в этом любовь Апостолов, которая некогда делала для них приятными бичи Иудеев. Ибо сказано: «Они же пошли из синедриона, радуясь, что за имя Господа Иисуса удостоились принять бесчестие» (Деян. 5:41).
Таков и ныне прославляемый нами воин. Мучения вменял он себе в веселие, бичуемый думал, что бросают в него розами; уязвлений нечестия избегал как стрел, а гнев судии почитал тенью дыма; смеялся свирепым приказам оруженосцев; ликовал при виде опасностей, как при виде венцов; увеселялся побоями, как почестями; в жесточайших мучениях скакал, как бы приемля блистательнейшие награды; презирал обнаженные мечи; с таким же ощущением принимал на себя руки исполнителей казни, как бы они были мягче воска; древо казни лобызал, как спасительное; темничными затворами наслаждался, как разнообразием цветов. Правая рука его была крепче огня, который враги употребляли против него как последнее средство. Ибо, возложив огонь на жертвенник для возлияния демонам, привели и поставили пред ним мученика, и, велев ему над жертвенником держать распростерши правую руку, употребили ее вместо медного алтаря, с хитрою мыслью возлагая на нее горящий ладан. Они надеялись, что рука препобежденная силою огня, вскоре по необходимости сложит ладан на жертвенник.
Увы, какое хитросплетенное обольщение нечестивых! «Поелику, — говорят они, — тысячи ран не поколебали его воли, то поколеблем пламенем хотя руку упорного борца. Поелику разнообразными средствами не потрясли его душу, то приведем в потрясение по крайней мере десницу, действуя на нее огнем». Но жалкие эти люди не воспользовались сею надеждой. Ибо, хотя пламень пожигал руку, но рука продолжала держать на себе пламень подобно пеплу; она не обратила хребта, подобно беглецам, враждующему огню; но неизменно держалась, доблестно борясь с пламенем, и дала мученику случай сказать словами Пророка: «Благословен Господь, твердыня моя, научающий руки мои битве и персты мои брани» (Пс.143:1).
Огонь вступил в брань с рукою; и поражение оказывалось на стороне огня. Продолжилась борьба пламени и правой руки мученика, и рука одержала какую-то небывалую в борьбах победу; хотя пламень проникал сквозь руку, однако же рука была еще распростерта для борьбы. Подлинно, это рука, превосходящая упорством огонь! Рука, не учившаяся уступать огню! Огонь, наученный терпеть поражение от руки! Железо уступает огню, смягчаемое его мучительной силой. Медь не противится его властительству. Но всё преодолевающая сила огня, сожигая простертую руку мученика, не поколебала ее! Справедливо мученик мог воскликнуть при сем к Владыке: «Но я всегда с Тобою: Ты держишь меня за правую руку; Ты руководишь меня советом Твоим и потом примешь меня в славу» (Пс.72:23–24).
Как наименую тебя, доблестный воин Христов? Назову ли изваянием? Но много унижу твою терпеливость. Огонь, приняв в себя изваяние, размягчает его; а правую твою руку не убедил и к тому чтобы она показала движение. Наименую ли тебя железным? Но нахожу, что и этот образ ниже твоего мужества. Ты один убедил пламень не делать насилия руке; ты один имел руку алтарем. Ты один пламенеющею десницею поражал лица демонов, и тогда обращенною в уголь рукою поразил их главы, а ныне обращенною в пепел десницею попираешь и ослепляешь их полчища.
Но для чего детским лепетом уничижаю доблестного подвижника? Предоставим песнословить его тем, у кого язык гораздо тверже; призовем на сие велегласнейшие трубы учителей. Восстаньте теперь передо мною вы, славные живописатели подвижнических заслуг! Добавьте своим искусством это неполное изображение военачальника! Цветами вашей мудрости осветите неясно представленного мною венценосца! Пусть буду побежден вашим живописанием доблестных дел мученика; рад буду признать над собою и ныне подобную победу вашей крепости. Посмотрю на эту точнее изображенную вами борьбу руки с огнем. Посмотрю на этого борца, живее изображенного на нашей картине. Да плачут демоны, и ныне поражаемые в вас доблестями мученика! Опять да будет показана им палимая и побеждающая рука! Да будет изображен на картине и Подвигоположник в борьбах, Христос. Которому слава во веки веков! Аминь.
К этому священному празднику и торжеству созвал блаженный Варлаам, не для того, чтобы мы прославляли его, но чтобы подражали ему, не для того, чтобы нам быть слушателями похвал, но чтобы быть подражателями его подвигов. В делах житейских люди, достигающие высокой власти, никогда не захотят видеть других участниками одной с ними чести, потому что там зависть и ненависть нарушают любовь, а в делах духовных не так, но совершенно напротив: мученики тогда особенно и чувствуют свою честь, когда видят подобных себе рабов достигшими участия в их благах, так что кто хочет хвалить мучеников, пусть подражает мученикам, кто хочет превозносить похвалами подвижников благочестия, пусть подражает трудам их, — это принесет мученикам удовольствие не меньше собственных их доблестей. А чтобы убедиться тебе, что действительно они тогда особенно чувствуют собственные блага, когда видят нас в безопасности, и считают это величайшею для себя честью, послушай Павла, который говорить: «ибо теперь мы живы, когда вы стоите в Господе» (1 Фес.3:8).
И Моисей прежде него говорил Богу: «прости им грех их, а если нет, то изгладь и меня из книги Твоей, в которую Ты вписал» (Исх.32:32).
Я не чувствую, — говорит, — вышней почести по причине их несчастия. Общество верных есть связное тело: какая же польза голове быть увенчанною, когда ноги подвергаются мучению?
А как можно, скажешь, подражать теперь мученикам? Теперь не время гонения. Знаю это и я; не время гонения, но время мученичества; не время таких подвигов, но время венцов; не преследуют люди, но преследуют бесы; не гонит мучитель, но гонит диавол, который тяжелее всех мучителей; ты не видишь пред собою угольев, но видишь разожженный пламень похоти. Они попирали уголья, а ты попирай огонь естества; они боролись с зверями, а ты обуздывай гнев, этого дикого и неукротимого зверя; они устояли против невыносимых мук, а ты преодолевай непристойные и порочные помыслы, изобилующие в твоем сердце, — так подражай мученикам. «Наша брань не против крови и плоти, но против начальств, против властей, против мироправителей тьмы века сего, против духов злобы поднебесной» (Еф.6:12).
Похоть естества есть огонь, огонь неугасимый и постоянный, есть пес бешеный и неистовый; хотя бы тысячи раз ты отгонял его, он тысячи раз нападает и не отстает; жесток пламень угольев, но этот — пламень похоти еще хуже; мы никогда не имеем перемирия в этой войне, никогда не имеет отдыха в настоящей жизни, но борьба постоянная, чтобы и венец был светел. Поэтому Павел всегда и вооружает нас, так как всегда время войны, так как враг всегда бодрствует. Хочешь знать что похоть жжет не меньше огня? Послушай Соломона, который говорит: «Может ли кто ходить по горящим угольям, чтобы не обжечь ног своих? То же бывает и с тем, кто входит к жене ближнего своего: кто прикоснется к ней, не останется без вины» (Притч. 6:28–29).
Видишь, что похоть по естеству своему соперничает с естеством огня? Как невозможно прикасающемуся к огню не получить обжога, так взгляд на красивые лица быстрее огня охватывает невоздержную на взгляды душу; и чем служит для огня горючее какое-нибудь вещество, тем красота телесная для глаз людей похотливых. Посему не должно давать огню похоти пищи — внешнего созерцания, но всячески прикрывать его и погашать благочестивыми мыслями, обуздывая дальнейшее распространение пламени и не позволяя ему сокрушать твердость нашего духа. И всякое удовольствие, во время преобладания страстей, обыкновенно сильнее огня сожигает душу, если кто не будет мужественно, с терпением и верою, противодействовать каждой страсти, подобно тому, как блаженный и доблестный подвижник Христов Варлаам поступил с своею рукою. Он держал в правой руке целый костер, и не поддавался боли, но оставался бесстрастнее статуй; или — лучше — хотя и испытывал боль и страдал, — так как у него было тело, а не железо, — но, испытывая боль и страдая, показал в смертном теле любомудрие бесплотных сил.
2. Но чтобы эта история была более ясна, я дальше начну рассказ об его мученичестве, а ты посмотри на коварство диавола. Одних святых он ставил на сковороды, других бросал в котлы, кипящие сильнее огня, одним скоблил бока, других погружал в море, иных предавал зверям, других ввергал в печь, одним раздроблял члены, с других еще с живых сдирал кожу, иным под окровавленные тела подлагал уголья, и искры, попадавшие в раны, терзали их резче всякого зверя, для иных выдумывал иные более тяжелые мучения. Но видя, что все это осталось осмеянным, и что страдальцы преодолевали это с великою твердостью и приходившим после них на те же подвиги служили величайшим побуждением к мужеству, — что он делает? Он придумывает новый род козней, чтобы неожиданностью и необычностью мучения низвергнуть душу мученика, так как то, что знаем и о чем слыхали, будь оно и невыносимо, бывает пренебрегаемо, как известное уже и ожидаемое, а неожиданное, хотя и легкое, бывает несноснее всего. Итак, пусть будет новая борьба, и пусть будет необыкновенная хитрость, чтобы новость и неожиданность, смутив подвижника, легко уронили его. Что же он делает? Он выводит святого из темницы связанным. И то было делом сего коварства, чтобы не вдруг с самого начала употреблять тяжелые орудия и причинять страшные мучения, но начинать борьбу с меньшего. Для чего? Для того, чтобы, если подвижники будут поражены, поражение их было позорным, потому что они не устояли и против малого; если же они преодолеют и победят, то чтобы, изнурив силы свои на меньшем, были при большем легко одолимыми. Поэтому он наперед употреблял меньшие, чтобы, преодолеет ли он или не преодолеет, не обмануться: если я преодолею, говорил он, то посмеюсь; а если не преодолею, то сделаю более слабыми для будущего. Итак, он выводит его из темницы, а он вышел, как доблестный подвижник, долгое время упражнявшийся на палестре [2]; и в самом деле темница для мученика была школою борьбы, и там, наедине беседуя с Богом, он научился от Него всякой борьбе, потому что где такие узы, там и Христос.
Итак, он вышел, сделавшись более крепким от более долгого пребывания в темнице; когда же по выходе его диавол чрез служителей своего беззакония вывел его на средину, то не привязал его к дереву и не окружил палачами, так как видел, что он желает этого и наперед освоился с мыслью об этом наказании; но употребляет против этой башни некоторое необыкновенное, новое неожиданное орудие, которое могло бы произвести ее падение: ведь он во всех случаях старается больше обманом свалить святых, нежели мучить болью. Какое же это орудие? Приказав ему протянуть перевернутую навзничь руку над жертвенником, они положили на ней горячие уголья и ладан, чтобы, если он почувствует боль и перевернет руку, то они вменят это ему в жертвоприношение и отречение (от веры). Видишь ли, как коварен диавол? Но посмотри, как «уловляет мудрых в лукавстве их» (1 Кор.3:19). Сделал тщетными козни его, и самую напряженность разнообразных хитростей обратил к возвышенно и умножению большей славы мученику. Когда враг, употребив бесчисленные злоухищрения, отходит затем побежденным, тогда подвижник благочестия является еще более славным, как случилось и здесь. Блаженный Варлаам простоял, не наклонив и не перевернув руку, как будто она была составлена из железа, между тем как, если бы и перевернулась рука, и тогда это не было бы виною мученика.
3. Здесь внимательно слушайте меня все, чтобы убедиться, что, если бы его правая рука и перевернулась, это не было бы поражением. Почему? Потому, что как мы судим о тех, которым терзают ребра, или мучат как-либо иначе, так должно судить и здесь. Если они не выдержат и принесут жертву, это вина их слабости, что, не перенесши страданий, они принесли жертву; если же они, претерпевая мучения, заболеют от страданий, но не изменят благочестию, то никто не обвиняет их за эти болезни, но мы еще больше хвалим их и удивляемся за то, что они, и изнемогая от страданий, вытерпели и не отреклись. Так и здесь: если бы блаженный Варлаам, не вынося сожигания, обещался принести жертву, то был бы побежден; а если бы рука его перевернулась, тогда как он не уступал, то это не вина воли мученика: это произошло бы по немощи не воли, но естества жил, соответственно их силе, рука склонилась бы от огня против воли святого. Как мы не осуждаем тех, которым терзают ребра, за то что разрывается их плоть, или лучше, — приведу более близкий пример, — как никто не станет порицать страждущих горячкою и судорогами за то, что изгибаются их руки, потому что это происходить не от их иэнеженности, но от болезненного жара, который истощает влагу и неестественно стягивает связь нервов, так никто не стал бы порицать и этого святого, если бы перевернулась рука его. Если горячка, и без воли страждущего ею, обыкновенно стягивает и извращает члены, то тем более могли сделать это положенные на правую руку уголья, хотя бы мученик и не поддавался. Однако они не сделали этого, чтобы ты с избытком убедился, что благодать Божия была присуща и укрепляла подвижника и исправляла недостаток природы; потому и самая рука его не испытала свойственного ей, но, как будто составленная из адаманта [3], оставалась не перевернувшеюся. Кто тогда, взирая на это, не удивился бы? Кто не вострепетал бы? Смотрели свыше Ангелы, взирали архангелы; зрелище было блистательное и поистине превышающее природу человеческую. Подлинно, кто не пожелал бы видеть человека, который подвизался и не испытывал свойственного людям, который сам был и жертвенником, и жертвою, и жрецом? Посему двоякое восходило курение, одно от сожигаемого фимиама, а другое от растопляемой плоти; и последнее курение было приятнее первого, последнее благоухание лучше первого. Здесь случилось то же, что и с купиною: как та купина горела и не сгорала, так и здесь рука горела, но душа не сгорала; тело истреблялось, но вера не истощалась; плоть изнемогала, но ревность не изнемогала; горячие уголья, прожигая средину руки, падали вниз, но мужество души не упадало; рука была повреждена и исчезла, — потому что была из плоти, а не из адаманта, — но душа требовала еще другой руки, чтобы и на ней показать свое терпение. Как храбрый воин, вошедший в среду неприятелей и разбивший строи сражающихся с ним, сломав свой меч от множества непрестанных ударов, ищет, обернувшись другого меча, потому что не насытился избиением врагов, — так точно и душа блаженного Варлаама, потеряв одну руку, при поражении бесовских ополчений, требовала еще другой руки, чтобы и на ней показать свою ревность. Не говори мне, что он отдал только одну руку; но прежде этого представь себе, что предавший руку отдал бы и голову, предал бы и ребра, противостал и огню, и зверям, и морю, и пропасти, и кресту, и колесу, и всем, когда-либо слышанным мучениям, и все потерпел, если не самым опытом, то намерением. Мученики идут не на определенные мучения, но готовят себя на неизвестные казни; они не господа над волею мучителей и не назначают им пределов и меры мучений, но каким бы бедам ни пожелала подвергнуть их бесчеловечная и зверская воля мучителей, на те они и выходят с решимостью — разве только тело, изнемогши среди мучений, оставит неисполненным желание мучителей. Итак, плоть его истреблялась, а воля делалась более ревностною, превосходя самые уголья своим блеском и сияя больше их, потому что внутри его горел духовный огонь, гораздо более этого огня яркий. Поэтому он и не чувствовал внешнего пламени, что внутри его горел светлый и пламенный огонь любви Христовой.
4. Станем же, возлюбленные, не только слушать это, но и подражать. Как вначале я говорил, так и теперь говорю: каждый пусть не только в настоящий час удивляется мученику, но, и отходя домой, пусть ведет с собою этого святого, пусть введет его в свой дом, или — лучше — в свое сердце посредством воспоминания о сказанном. Прими его, как выше сказано, и в сердце своем поставь его с простертою рукою, прими увенчанного победителя и никогда не попускай ему выйти из ума твоего. Для того мы и привели вас к гробницам святых мучеников, чтобы и от взгляда на них вы получили некоторое побуждение к добродетели и подготовлялись к той же ревности. Так воина возбуждает и молва о герое, а гораздо более вид его и взгляд на него, особенно когда воин, вошедши в самый шатер героя, увидит окровавленный меч, лежащую голову неприятеля, висящую вверху добычу, свежую кровь, капающую с рук того, кто поставил трофей, везде лежащие копья и щиты, и стрелы и всякое другое оружие. Посему и мы собрались здесь. Гроб мучеников есть воинский шатер; и если ты откроешь очи веры, то увидишь здесь лежащую броню правды, щит веры, шлем спасения, обувь благовествования, меч духовный, самую главу диавола, поверженную на землю (Еф.6:14–17). Когда у гроба мученика ты видишь бесноватого, лежащего навзничь, и часто терзающего себя самого, то видишь не что иное, как отсеченную голову лукавого. Эти оружия и теперь еще лежат при воинах Христовых; и как цари погребают героев вместе с оружием, так сделал и Христос, погреб их с оружием, чтобы и прежде воскресения показать всю славу и силу святых. Познай же духовное их всеоружие, и ты отойдешь отсюда, получив величайшую пользу. Великая и у тебя, возлюбленный, война с диаволом, великая, сильная и постоянная.
Итак, изучай способы борьбы, чтобы подражать и победам; презирай богатство, деньги и всякое иное житейское великолепие; не считай блаженными богатеющих, но ублажай мучеников, не тех, что в роскоши, но тех, что на сковородах, не за роскошною трапезою, но в кипящем котле, не в банях ежедневно бывающих, но в жестоких печах, не благовониями пахнущих, но испускающих дым и смрад от сожигаемой плоти. Это благоухание лучше и полезнее того; то ведет к мучению употребляющих его, а это к наградам и вышним венцам. А чтобы тебе убедиться, что роскошь есть зло, равно как и намащение благовонными мастями, и пьянство, и неумеренное употребление вина, и роскошная трапеза, послушай, что говорит пророк: «лежите на ложах из слоновой кости и нежитесь на постелях ваших, едите лучших овнов из стада и тельцов с тучного пастбища… пьете из чаш вино, мажетесь наилучшими мастями» (Амос.6:4–6). Если же это запрещалось в Ветхом Завете, то тем более при благодати, где больше любомудрия. Это сказано мною как к мужам, так и к женам; поприще общее, — нет различая пола в стане Христовом, но одно собрание. И жены могут надевать броню, ограждать себя щитом и бросать стрелу, как во время мученичества, так и в другое, когда требуется великое дерзновение. Как превосходный стрелок, искусно бросив с тетивы стрелу, приводит в смятение весь строй неприятелей, — так и святые мученики и все поборники истины, противясь козням диавола, с языка своего, как бы с тетивы, искусно пускают слова, и они, подобно стрелам, летящим по воздуху, попадая в невидимые полчища бесов, приводят в смятение все их воинство. То же самое произошло и с блаженным сим Варлаамом: простыми словами, как бы летучими стрелами, он приводил в смятение диавольский стан. Будем и мы подражать этому искусству. Не видите ли, в каком изнеможении бывают возвращающиеся с зрелищ? А причиною то, что они тщательно внимают происходящему там, и оттуда они приходят, сохраняя в душах своих и извращения глаз, и движения рук, и кружения ног, и образы всех показанных видов извращения мучимого тела. Как же не нелепо, что они на погибель души своей оказывают такую заботливость и постоянно удерживают в памяти происходящее там, а мы, имея сравняться с Ангелами чрез подражание здешнему, не оказываем равного с ними усердия к соблюдению сказанного? Нет, прошу и умоляю; не будем так нерадивы о своем спасении, но станем все сохранять мучеников в душах своих, с их сковородами, с котлами, с прочими мучениями, и, как живописцы часто очищают картину, потемневшую от дыма, от сажи и от продолжительности времени, так и ты, возлюбленный, пользуйся воспоминанием о святых мучениках: когда привходящие житейские заботы помрачат душу твою, ты очисти ее воспоминанием о мучениках. Если ты будешь иметь это воспоминание в душе своей, то ни богатству не будешь удивляться, ни бедности не станешь оплакивать, ни славы и власти не будешь восхвалять, и совершенно ничего из дел человеческих — из блистательных не станешь считать чем-нибудь великим, а из прискорбных — невыносимым, но, став выше всего этого, будешь иметь в постоянном созерцании этого образа урок добродетели. Кто видит каждый день воинов, мужественно действующих в войнах и битвах, тот никогда не пожелает роскоши, и не изнеженною и рассеянною жизнью будет восхищаться, но строгою, твердою и готовою на подвиги. Да и что общего между пьянством и сражением, между чревоугодием и мужеством, между благовонными мастями и оружием, между войною и пиршествами? Ты — воин Христов, возлюбленный: вооружайся же, а не заботься об украшениях; ты — доблестный подвижник: будь же мужествен, а не заботься о нарядах. Так будем подражать этим святым, так почтим этих героев, увенчанных победителей, друзей Божиих и, прошедши одинаковый с ними путь, мы удостоимся одинаковых с ними венцов, которых да сподобимся все мы, благодатью и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, с Которым Отцу слава, со Святым Духом, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.
Явился еси преудивлен крепостию, всесожжения ливан благовонен себе принесл еси, жертву Христу: и венец почести приим Вралааме, присно моли за ны страдальче.
Примечания:
[1] Св. мученик Варлаам ум. в 304 г. в Кесарии Каппадокийской.
[2] Палестра — площадь, на которой у Греков и Римлян производились гимнастическая игры, или сражения.
[3] Адамант — алмаз, — камень, имеющий такую крепость, что чертит и режет прочие камни, не получая оттого вреда. Это название в церковной литературе придается многим святым, прославившимся твердостью своей веры и характера.
"}},"2561":{"name":{"nominative":"Прпп. Варлаама и Иоасафа, царевича Индийского, и отца его Авенира царя (IV)","short":"Прпп. Варлаама"},"life":{"id":"minei-1119-2561","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Есть на востоке страна, весьма обширная, называемая Индиею, заселенная многими народами и всякими богатствами и плодами превосходящая другие страны, границами же своими приближается она к пределам Персидским. Страна эта была просвещена некогда святым Апостолом Фомою, но не оставила до конца служения идолам, ибо многие, закоренев в язычестве, не приняли спасительного учения и держались бесовской прелести. С течением времени нечестие разрослось, как терние, стало подавлять доброе семя благочестия, так что язычников в Индии стало гораздо более, чем верных.
В той стране вступил на престол один царь, по имени Авенир, великий и славный силою и богатством, но весьма бедный духом, ибо он был язычник и служил бесам, а не Богу, поклоняясь бездушным идолам, и жестоко гнал Церковь Христову, а особенно учителей церковных, пресвитеров и иноков. Некоторые из его придворных, уверовав во Христа и убедившись в суете мира сего, оставили всё и сделались иноками; вследствие этого царь пришел в великую ярость. Схватив многих иноков, он предал их смерти, и повелел всюду принуждать христиан поклониться идолам. Послал он и по всем подвластным ему странам указ князьям и начальникам областей о том, чтобы мучениями и всякого рода убийствами изводили всех верующих во Христа и не желающих поклониться идолам. Вследствие этого, многие из верующих поколебались, — и некоторые, не имея сил перенести мучения, отпали от веры; но другие сами отдавались на мучения и, крепко страдая за Господа своего, полагали за Него души свои. Большинство же, скрывая свою веру в виду опасности, тайно служили Господу, соблюдая Его святые заповеди, а иные бежали в пустыни, особенно иноки, и там скрывались в горах и дебрях.
В это время родился у царя сын и назван был Иоасафом. Младенец был чрезвычайно красив и эта необыкновенная красота как бы предзнаменовала имевшую быть в нем великую красоту душевную. Царь, собрав множество волхвов и гадателей по звёздам, расспрашивал их о том, что ожидает младенца, когда он придет в возраст. Те, после многих наблюдений, сказали, что он будет выше всех до него бывших царей. Один же из гадателей, самый мудрый, не по течению звёзд, но, как некогда — Валаам [1] по Божественному откровению, сказал царю:
— Младенец не придет в возраст в твоем царстве, а в другом — лучшем и несравненно большем; думаю также, что он примет гонимую тобою христианскую веру, и надеюсь, что не окажется ложным это мое пророчество.
Царь, услыхав, что сын его будет христианином, сильно опечалился и раздумывал, что бы сделать, дабы пророчество это не исполнилось. Он выстроил особое прекрасное здание со множеством светлых помещений, где и должен был воспитываться Иоасаф. Когда же он начал подрастать и приходить в смысл, царь приставил к нему пестунов и слуг, юных возрастом и прекрасной наружности и приказал, чтобы они не позволяли никому постороннему приходить к царевичу, который не должен видеть никого, кроме них. Кроме того, царь распорядился, чтобы они ничего не говорили царевичу о печалях этой жизни: смерти, старости, болезни и других подобных скорбях, знание которых могло бы препятствовать его веселью, но предлагали бы его вниманию только прекрасное и веселое, для того, чтобы ум его, всегда занятый наслаждениями и удовольствиями, не мог размышлять о будущем. Он повелел также, чтобы никто не смел сказать ни одного слова о Христе, так чтобы Иоасаф никогда не слыхал даже имени Христова, ибо всего более желал царь скрыть от него это имя, боясь, как бы не исполнилось предсказание звездочета; если же с кем-либо из служащих приключилась бы болезнь, его должно было уводить от царевича, а вместо него назначался другой, молодой и красивый, чтобы глаза царевича не видали ничего скорбного. Когда же царь узнал, что в его земле еще есть несколько уцелевших иноков, каковых, он думал, уже нет и следа, то пришел в великую ярость и тотчас же послал вестников по всем странам и городам, которые должны были объявить, чтобы по истечении трех дней во всем царстве не оставалось ни одного инока; оказавшиеся же на лицо, после указанного срока, пусть будут преданы смерти чрез сожжение или усечение мечем: ибо они, говорил царь, научают людей чтить Распятого, как Бога.
Итак, царский сын, безвыходно находясь в устроенном ему помещении, достиг юношеского возраста, постиг всю индийскую и египетскую мудрость, и был весьма разумен и понятлив и украшен всяким благонравием. Он задумывался над тем, ради чего отец держит его в безвыходном затворе и спросил об этом одного из своих пестунов. Этот, видя, что отрок имеет совершенный разум и очень добр, подробно поведал ему всё, что предсказали о нем звездочеты, когда он родился, и как отец его воздвиг гонение на христиан, особенно на иноков, из коих многих убил, прочих же изгнал из своей земли, ибо он боялся, говорил пестун, как бы ты не сделался христианином. Услышав это, царский сын замолчал и про себя обсуждал всё сказанное пестуном.
Царь часто посещал сына, потому что очень любил его. Однажды Иоасаф сказал ему:
— Хотелось бы мне, отец мой, узнать от тебя нечто о том, о чем постоянно я скорблю и печалюсь.
Отец, объятый сердечною болью, отвечал:
— Скажи, милое дитя, какая печаль овладела тобою, и я сейчас же постараюсь переменить ее на радость.
Тогда Иоасаф спросил:
— Что за причина моего заключения здесь, почему ты скрываешь меня за стенами и воротами, лишил выхода отсюда и сделал невидимым для всех?
Отец отвечал:
— Не хочу я, дитя мое, чтобы ты видел что-нибудь из того, что могло бы вызвать скорбь в твоем сердце и лишить тебя радостной жизни; я желаю тебе прожить весь свой век в беспрерывных утехах, во всякой радости и веселии.
— Так знай же, отец, — отвечал отрок, что затвор этот доставляет мне не радость и веселие, а такую скорбь и печаль, что и самая пища и питие кажутся мне не сладкими, а горькими: я желаю видеть всё, что есть за этими воротами; поэтому, если ты не хочешь, чтобы я погиб от скорби, то позволь мне выходить, куда я хочу, и наслаждать душу зрением того, чего я не видал доселе.
Опечалился царь, услышав это, и решил, что если он запретит сыну выход, то повергнет его в еще большую скорбь и печаль, и сказал он сыну:
— Пусть будет, дитя мое, по твоему желанию.
И тотчас же велел привести отборных коней и приготовить всё, что приличествует царской чести, и уже более не запрещал сыну выходить, куда он захочет. При этом он приказал спутникам царевича, чтобы они не допускали до встречи с ним ничего предосудительного или печального, но показывали бы ему только одно хорошее и прекрасное, что веселит глаза и сердце; по дороге он повелел всюду устраивать хоры поющих, а пред ним идти со всякого рода музыкой и представлять различные зрелища, чтобы всем этим услаждался дух царевича.
Часто выходя из дворца с такими почестями и утехами, царский сын в один день увидел, по рассеянности слуг, двух людей, из которых один страдал проказою, а другой был слеп. Он спросил сопровождавших его: кто это и почему они таковы? Сопровождавшее, будучи уже не в состоянии скрыть немощь человеческую, сказали:
— Это — страдания человеческие, которые обыкновенно приключаются людям от тленной природы и немощного устройства плоти нашей.
Отрок спросил: «со всеми ли людьми это происходит»? Ему отвечали:
— Не со всеми, но с теми, здоровье которых расстраивается от злоупотребления благами земными.
Тогда отрок спросил:
— Если это происходит не со всеми людьми обычно, то знают ли те, которых имеют постигнуть эти беды, или же они приходят внезапно и неожиданно?
Сопровождавшие отвечали:
— Кто из людей может знать будущее?
Царевич перестал спрашивать, но восскорбел сердцем о виденном, необычайном для него явлении, и изменилось выражение лица его. Немного дней спустя, находясь опять на пути, встретил он дряхлого старца, с морщинистым лицом, расслабленными членами, сгорбленного, всего седого, беззубого и еле говорящего. Увидев его, отрок пришел в ужас и, велев привести его к себе, спросил приведших: кто это и отчего он такой? Они отвечали:
— Ему уже много лет, и так как силы его мало-помалу убывали и члены ослабевали, то и пришел он в ту дряхлость, какую ты видишь.
Юноша сказал:
— Что же с ним будет далее, когда он проживет еще более лет?
Они отвечали ему:
— Ничего более, как только смерть возьмет его.
Юноша спросил:
— Всем ли людям предстоит то же, или же это бывает только с некоторыми?
Они отвечали:
— Если смерть не постигнет кого в юности, то невозможно человеку, после многих лет, не придти в такую же дряхлость.
Отрок спросил:
— В какие годы постигает это людей, и если смерть предстоит всем без исключения, то нет ли какого-нибудь средства избежать ее и не впасть в такую беду?
Ему сказали:
— В восемьдесят или в сто лет приходят люди в такую дряхлость, и потом умирают, и иначе не может быть, ибо смерть есть естественный долг человека, и наступление ее неизбежно.
Увидав и услыхав всё это, разумный юноша, вздохнув из глубины сердца, сказал:
— Если это так, то горька эта жизнь и полна всяких скорбей; и кто может быть беспечальным, всегда находясь в ожидании смерти, пришествие которой не только неизбежно, но, как вы сказали, и неизвестно?
И пошел он в свой дворец, и был в великой печали, беспрестанно размышляя о смерти и говоря сам себе:
— Если все умирают, то и я умру, да еще и не знаю, когда… когда же умру, кто вспомнит обо мне? Пройдет много времени, и всё придет в забвение… нет ли какой-либо иной жизни после смерти и другого мира?
И был он весьма смущен этими мыслями; однако не сказал ничего своему отцу, а только много расспрашивал вышеназванного пестуна, не знает ли он кого-нибудь, могущего поведать ему обо всем и утвердить ум его, изнемогающий в размышлениях? Пестун сказал:
— Я говорил тебе раньше, как отец твой тех мудрых пустынников, которые всегда размышляли об этих вещах — одних убил, других, в гневе, изгнал, и теперь не знаю никого из них в наших пределах.
Юноша сильно скорбел по сему поводу, жестоко болел душою и проводил жизнь в непрестанной печали: оттого вся сладость и красота мира сего были в глазах его мерзостью и нечистотою. И Бог, хотящий всем спастись и в разум истины прийти, по обычному Своему человеколюбию и милости, наставил отрока на правый путь следующим образом.
Был в то время один премудрый и в добродетелях совершенный инок, по имени Варлаам, саном священник, живший в пустыне сенаридской. Наставляемый Божественным откровением, он узнал о положении царского сына, вышел из пустыни и, переменив одежды, принял вид купца и, сев на корабль, отправился в Индийское царство. Приплывши к городу, в котором находился дворец царского сына, он прожил там много дней и собрал подробные сведения о царевиче и его приближенных. Узнав же, что вышеназванный пестун ближе всех к царскому сыну, старец отправился к нему и сказал:
— Знай, господин мой, что я купец и пришел из далекой страны; есть у меня драгоценный камень, подобного которому не находили никогда и нигде и которого я до настоящего времени никому не показывал, а теперь говорю тебе о нем потому, что вижу, что ты человек разумный и смышленый; итак, введи меня к царскому сыну и я отдам ему тот камень, цены которого никто исчислить не может, ибо он превосходит всякие добрые и многоценные вещи: он подает слепым зрение, глухим слух, немым язык, больным здоровье, изгоняет из людей бесов, во всем умудряет безумных и дает приобретшему его все желаемые блага.
Пестун сказал ему:
— По виду ты старик, а между тем говоришь пустые слова и безмерно похваляешься: сколько я ни видал драгоценных камней и жемчуга, и сколько ни имел их у себя, но камня, имеющего такую силу, как ты сказал, не видал и не слыхал. Впрочем, покажи мне его, и, если слова твои окажутся справедливыми, я тотчас введу тебя к царскому сыну, и ты удостоишься от него почестей и получишь соответствующее вознаграждение.
Варлаам же сказал:
— Справедливо сказал ты, что не видал и не слыхал о таком камне нигде, но верь словам моим, что он есть у меня: я не похваляюсь и не лгу на старости лет, а говорю истину, а что ты попросил посмотреть его, так послушай, что я скажу: мой драгоценный камень с его действиями и чудесами, имеет еще и то свойство, что не может видеть его тот, кто не имеет здоровых очей и чистого, совершенно непорочного тела; если же кто, оскверненный нечаянно, увидит тот камень, то потеряет и зрение, и ум. Я же, зная врачебное искусство, вижу, что очи твои болят, и потому боюсь показать тебе мой камень, чтобы не сделаться виновником твоего ослепления; о сыне же царском я слышал, что он ведет беспорочную жизнь и имеет очи здоровые и ясные, а потому и хочу показать ему свое сокровище; так не будь же нерадив и не лиши своего господина такой важной покупки.
Пестун отвечал ему:
— Если так, то не показывай мне камня, ибо я осквернил себя многими нечистыми делами и, как ты сказал, имею нездоровый вид; а словам твоим я верю и господину моему сказать не поленюсь.
И отправившись во дворец, пестун рассказал царевичу всё по порядку, и он, выслушав речь пестуна, ощутил в сердце своем какую-то радость и духовное веселие, и велел тотчас же ввести к себе купца.
Варлаам вошел к царевичу, поклонился ему, и приветствовал его мудрою и приятною речью. Царевич велел ему сесть. Когда же пестун ушел, Иоасаф сказал старцу:
— Покажи мне камень, о котором ты рассказывал моему пестуну такие великие и дивные вещи.
Варлаам же обратился к нему с такою речью:
— Всё, сказанное тебе обо мне, царевич, истинно и несомненно, ибо неприлично мне говорить пред твоим величеством что-либо ложное; но прежде чем не узнаю я твоих мыслей, я не могу открыть тебе великую тайну, ибо Владыка мой сказал: «Вышел сеятель сеять. И когда он сеял, иное упало при дороге; и налетели птицы и поклевали то. Иное упало на места каменистые, и, взошедши, засохло, ибо не имело влаги. Иное упало в терние, и заглушило его терние. Иное упало на добрую землю и принесло плод сторицею» (Мф.13:3–8). Итак, если я найду в твоем сердце землю плодоносную и добрую, я не поленюсь сеять в тебе божественное семя и открыть тебе великое таинство. Если же земля эта будет каменистая и полная терния, или — придорожная, попираемая мимоидущими, то лучше совсем не бросать в нее спасительного семени и не отдавать его на расхищение птицам и зверям, метать пред коими бисер строго запрещено. Но я надеюсь найти в тебе наилучшую землю, для того, чтобы тебе принять словесное семя, и увидеть бесценный камень, и просветиться зарею света, и принести плод сторичный; ибо ради тебя я принял много труда и прошел далекий путь, чтобы показать тебе то, чего ты не видал и научить тому, чего ты никогда не слыхал.
Иоасаф отвечал ему:
— Я, старче честный, одержим невыразимым желанием слышать новые и добрые слова, и внутри сердца моего горит огонь, разжигающий меня к познанию некоторых важных и необходимых вещей, и до сего дня не нашел я человека, могущего разъяснить мне то, что у меня в уме, и наставить меня на правый путь. Если же я нашел бы такого человека, то услышанные от него слова я не отдал бы на съедение птицам и зверям, не оказался бы каменным и полным терния, как ты сказал, но с благодарностью принял бы и сохранил их в сердце своем. И ты, если знаешь что-либо, не скрывай от меня, а поведай мне, ибо, как только услыхал я, что ты пришел из далекой земли, тотчас возрадовалась душа моя и я вознадеялся чрез тебя получить желаемое: потому-то и допустил я тебя немедленно к себе и с радостью принял, как кого-либо из знаемых или сверстников моих.
Тогда Варлаам, отверзши уста свои, полные благодати Святого Духа, начал говорить ему о Едином Боге, всё сотворившем, и о всем, что совершилось от начала мира: о грехопадении Адама и об изгнании из рая, о праотцах и пророках; затем — о воплощении Сына Божия, о вольной Его страсти и о воскресении; о Св. Троице, о крещении и о всех тайнах святой веры: ибо Варлаам был весьма премудр и искусен в Св. Писании. Изъясняя учение притчами и подобиями, украшая речь свою прекрасными рассказами и изречениями, он размягчил, как воск, сердце царевича, который чем далее, тем внимательнее, с наслаждением слушал его. Наконец, царевич познал, что тот бесценный камень есть Христос Господь, ибо свет воссиял в душе его и открыл очи его ума, так что он уверовал без всяких сомнений всему, что поведал ему Варлаам. И восстав с своего престола, он подошел к премудрому старцу и, в радости обняв его, сказал:
— О, достойнейший между людьми! Это-то и есть, как думаю, тот бесценный камень, который ты имеешь втайне и не всякому желающему показываешь, но только достойным, у которых здравы душевные чувства; ибо как только слова твои достигли до моего слуха, вошел сладостный свет в сердце мое и тотчас исчез тяжкий покров печали, долгое время лежавший на моей душе. Итак, скажи мне, правильно ли я рассуждаю об этом, а если знаешь что-либо еще лучшее, поведай мне.
И Варлаам, продолжая слово, говорил ему о доброй и злой смерти, о всеобщем воскресении, о жизни вечной, о воздаянии праведным и о муке грешников; и привел его своими словами в великое умиление и сердечное сокрушение, так что весь он был в слезах и долго плакал. Кроме того, Варлаам рассказал ему о суете и непостоянстве мира сего, и об отвержении его, и иноческом и пустынном житии.
Как драгоценные камни в сокровищнице, слагал Иоасаф все слова Варлаама в сердце своем и так насладился его беседою и полюбил его, что захотел быть с ним всегда неразлучно и слушать его учение. Расспрашивал он его о пустынном житии, о пище и об одежде, говоря:
— Скажи мне, какова пища твоя и живущих с тобою в пустыне, откуда у вас одежда и какая?
Варлаам сказал:
— Пищею служат нам древесные плоды и травы, растущие в пустыне. Если же кто из верующих принесет нам немного хлеба, то мы принимаем приносимое, как посланное Божественным промыслом; одежда же наша — власяная и из кож овечьих и козьих, весьма ветхая и вся в заплатах, одинаковая зимою и летом, а ту одежду, которою я покрыт сверху, я взял у одного верного мирянина, чтобы не узнали, что я инок: если бы я пришел сюда в собственной одежде, то не был бы допущен к тебе.
Иоасаф попросил старца показать ему обычные иноческие одежды, и тогда Варлаам снял верхнюю одежду, и страшное зрелище представилось Иоасафу: тело старца все иссохло и почернело от действия солнца, кожа держалась только на костях, от чресл до колен он опоясан был раздранным и колючим власяным рубищем и такую же мантию имел на плечах. Иоасаф удивился такому тяжкому подвигу и, пришедши в изумление от великого терпения старца, вздохнул и заплакал, и умолял старца взять его с собою на такое же пустынное житие.
Варлаам сказал:
— Не желай этого сейчас, чтобы из-за тебя не обрушился на братию гнев твоего отца, но прими крещение и останься здесь, а я отправлюсь один; когда же Господь захочет, придешь ко мне и ты, ибо я верю, что и в этом веке и в будущем мы будем с тобою жить вместе.
Иоасаф, со слезами, сказал:
— Если такова воля Господа Бога, то соверши надо мною св. крещение, и возьми у меня побольше золота, чтобы отнести твоим братиям, находящимся в пустыне, на пищу и одежду.
— Богатые дают убогим, — отвечал Варлаам, — а не убогие богатым: как же ты хочешь дать нам, богатым, сам будучи убогим? Ведь самый последний из нашей братии богаче тебя несравненно. Надеюсь, что и ты, по милости Божией, вскоре обогатишься этим истинным богатством; но когда ты разбогатеешь именно таким образом, то сделаешься скупым и несообщительным.
Иоасаф не понял сказанного ему, и Варлаам объяснил ему тогда свои слова в том смысле, что оставляющие всё земное ради Христа приобретают блага небесные, а между тем малейший небесный дар дороже всех богатств мира сего. При этом он присовокупил Иоасафу:
— Золото часто бывает причиною греха, и потому мы не держим его у себя, а ты хочешь, чтобы я отнес братиям моим змия, которого они уже попрали ногами.
Затем он посоветовал Иоасафу готовиться к св. крещению, заповедал ему продолжительный пост и молитву, а сам удалился от него и в уединенном месте молился за него Богу. На другой день он снова пришел к нему и долго поучал его истинной вере. И так в течение продолжительного времени старец приходил ежедневно к царевичу и излагал пред ним учение пророков и Апостолов и святоотеческие предания. В тот же день, в который он вознамерился крестить Иоасафа, Варлаам изрек ему следующее поучение:
— Вот, ты хочешь принять печать Христову, знаменоваться светом лица Божия и быть сыном Божиим и храмом Святого и Животворящего Духа: веруй же теперь в Отца, и Сына, и Святого Духа, во Святую и Живоначальную Троицу, в трех Ипостасях и во едином Божестве славимую, раздельную Ипостасями и Ипостасными свойствами, но единую существом. Итак, веруй во Единого Бога — Отца нерожденного и Единого Господа нашего Иисуса Христа, Света от Света, Бога Истинного от Бога Истинного, рожденного прежде всех век; ибо от Всеблагого Отца родился Всеблагой Сын, от нерожденного Света воссиял Свет Присносущный, от Истинной Жизни произошел Животворящий Источник, от самой Силы Отчей явилась Сила Сыновняя, Который есть Сияние славы и Слово Ипостасное, искони сущий у Бога и Сам сущий Бог, безначальный и присносущный, чрез Которого получило бытие всё видимое и невидимое. И веруй во Единого Духа Святого, от Отца исходящего, Бога совершенного и животворящего, освящающего, имеющего такую же волю, всемогущего, соприсносущного, пребывающего в своей Ипостаси. И так, покланяйся Отцу и Сыну и Святому Духу, в трех Ипостасях, с различными свойствами, но в едином Божестве. Общее всем им есть Божество, и едина есть природа Их, и едино существо, и едина слава, едино царство, едина сила, едина власть; общее же Сыну и Святому Духу то, что они от Отца; собственное же у Отца — нерождение, у Сына — рождение и у Духа — исхождение. Так веруй сему; но не пытайся постигнуть образ рождения или исхождения, ибо он непостижим, а правым сердцем без всякого исследования принимай, что Отец, Сын и Святой Дух по всему суть едино, кроме нерождения, рождения и исхождения; и что Единородный Сын и Слово Божие и Бог, нашего ради спасения, сошел на землю, по благоволению Отца, и содействием Святого Духа без семени зачался во утробе Святой Девы и Богородицы Марии и нетленно родился от Нее и был совершенным Человеком, ибо Он есть как совершенный Бог, так и совершенный Человек, из двух естеств, т. е. Божества и человечества, — в двух естествах разумных, вольных и действующих и во всем имеющих совершенство, по свойству каждого естества, содержащих волю, слово и власть, — по Божеству и человечеству в едином составе, — и всё сие принимай без исследования умом и не пытайся узнать самого образа, каким всё это произошло: как умалил себя Сын Божий, и человек произошел от девических кровей без семени и нерастленно, или каким образом произошло соединение. Всё это мы научены содержать верою, как преданное нам в Божественных Писаниях, но уразуметь и выразить самую сущность не можем. Веруй в Сына Божия, по милосердию Своему ставшего Человеком и принявшего все свойства естества человеческого кроме греха: ибо Он чувствовал голод и жажду, спал, утруждался и скорбел по человечеству и за беззакония наши был предан смерти, распят и погребен, вкусив действительной смерти, в то время как Божество в Нем пребывало бесстрастным и неизменным. Мы ничего, относящегося к страданию отнюдь не применяем к Его бессмертному Божественному естеству, но исповедуем, что Он пострадал и был погребен воспринятым Им Его человеческим естеством, а силою Божественною воскрес из мертвых в нетлении и восшел на небеса, и опять имеет прийти со славою, чтобы судить живых и мертвых (Иоан.5:20) и воздать каждому по делам его правою мерою (Мф.16:27; Откр.22:12): ибо воскреснут мертвые и восстанут сущие во гробах, при чем сохранившие заповеди Христовы и отшедшие в правой вере наследуют жизнь вечную, а осквернившие себя грехами и уклонившиеся от истинной веры пойдут в муку вечную. И не веруй, что есть какая-то изначальная сущность или царство зла, и не воображай, что оно — безначально, или самостоятельно, или получило свое начало от Бога: думать так — безрассудно. На самом деле зло проникает в нас по нашей собственной вине и действию диавола чрез нашу невнимательность к самим себе. Так как мы обладаем свободою воли, то можем по собственному хотению выбирать или доброе, или злое. Исповедуй также едино крещение от воды и Духа во оставление грехов. Принимай причастие Пречистых Христовых Таин, веруя, что это — воистину Тело и Кровь Христа Бога нашего, которые дал Он верующим во оставление грехов, ибо в ночь, в которую был предан, определенно завещал Он святым своим ученикам и Апостолам и всем Своим будущим последователям, сказав: «приимите, ядите, сие есть Тело Мое, за вас ломимое… Также и чашу после вечери, и сказал: сия чаша есть новый завет в Моей Крови; сие творите… в Мое воспоминание» (Мф.26:26–28; 1 Кор. 11:24–25).
Это — Само Слово Божие, действующее и всё творящее силою Своею, действует и претворяет чрез священные слова и чрез снисшествие Духа Святого предложенные хлеб и вино в Его Тело и Кровь и подает во освящение и просвещение причащающимся с верою. Покланяйся, также, с верою и лобызай честное изображение (лика) вочеловечившегося нас ради Бога Слова, имея в мыслях, что в этом изображении ты видишь Самого Творца: ибо «честь, оказываемая изображению, — говорить святой Василий Великий, — переходит на первообраз». А первообраз, — это тот, чье лице изображается и кто послужил причиною изображения: так, взирая на написанное на иконе, мы умственными очами восходим к тому, кого эта икона изображает, и, благоговейно поклоняясь образу Принявшего на Себя плоть нашу, не обоготворяем самого написанного образа, но образ Воплотившегося Бога и Уничижившего Себя нас ради до образа рабского крепко и с любовью лобызаем; равно лобызай и образы Пречистой Матери Его и всех святых. Покланяйся с верою и изображению Честного и Животворящего Креста и целуй его ради Распятого на нем плотью, на спасение роду человеческому, Христа Бога и Спаса мира, даровавшего нам образ креста в знамение победы над диаволом, который боится и трепещет силы крестной. Вот чему должен ты верить и с этой верой ты принимаешь св. крещение: так сохрани же эту веру без всякого изменения и еретических добавлений до последнего издыхания… Возненавидь же все учения, противные этой непорочной вере и считай их враждебными Богу, так как, по слову Апостола: «Но если бы даже мы или Ангел с неба стал благовествовать вам не то, что мы благовествовали вам, да будет анафема» (Галат. 1:8). — И действительно, нет другого Евангелия, нет другой веры, кроме проповеданной Апостолами и утвержденной Богоносными отцами на различных соборах и преданной Соборной Церкви.
Сказав это и научив царского сына Иоасафа символу веры, изложенному на Никейском соборе, Варлаам крестил его во имя Отца и Сына и Святого Духа в водоеме, находившемся в царском саду. Таким образом сошла на Иоасафа благодать Святого Духа. Вошедши затем в спальню Иоасафа, Варлаам совершил там богослужение и приобщил его Пречистых и Животворящих Таин, и оба они пребывали в духовной радости, воссылая хвалу Богу. После того Варлаам научил царевича, как ему подобает жить после крещения, преподав ему учение о добродетели, и удалился к себе.
Между тем слуги и пестуны Иоасафа, видя частые посещения царевича старцем, пришли в недоумение; и вот, старший из них, по имени Зардан, которого царь за его верность и преданность приставил надзирать за двором царевича, сказал однажды Иоасафу:
— Ты хорошо знаешь, государь, как почитаю я твоего отца и как я ему верен, — за то и приставил он меня служить тебе. Теперь же, видя, как часто входит к тебе и беседует с тобою этот странный человек, я боюсь, не христианской ли он веры, против которой так враждует отец твой, и не пришлось бы мне подвергнуться из-за него осуждению на смерть. Поэтому, или скажи о нем царю, или перестань совсем беседовать с ним, или отошли меня от себя, чтобы не быть мне в ответе.
Царевич отвечал:
— Вот что мы сделаем сначала, Зардан: ты сядешь тайно за завесою и послушаешь его беседы со мною, — тогда я тебе и скажу, что нужно сделать.
И когда однажды Варлаам явился во дворец, Иоасаф, спрятавши предварительно Зардана за завесою, сказал старцу:
— Напомни мне вкратце учение твое, дабы оно крепче укоренилось в моем сердце.
Варлаам начал говорить и многое поведал ему о Боге, благочестии, будущих благах и вечных мучениях, и, наконец, после долгой беседы, встал, сотворил молитву и удалился в свое жилище.
Царевич вызвал тогда Зардана и спросил его, испытывая:
— Слышал ли ты, о чем беседовал со мною этот лживый старик: он покушается прельстить меня своим учением, лишить всех моих утех и наслаждений и привести к чужому Богу.
Зардан отвечал:
— Не искушай, государь, меня, раба твоего: я хорошо знаю, как глубоко пали тебе на сердце слова этого человека, и все мы знаем, что проповедь его — истинна. Но с тех пор, как твой отец воздвиг лютое гонение на христиан, вера их обречена на погибель, и если она всё-таки пришлась тебе по сердцу и ты можешь понести соединенные с нею страдания и труды, то да исполнится благое желание твое. Но что же делать мне? Я даже и смотреть не в силах на такие страдания и на столь скорбное житие их. От страха царского гнева сердце у меня замирает, я не знаю, что отвечать ему на то, как попустил я тому человеку входить к тебе.
На это царевич сказал Зардану:
— Я не нашел лучшей награды тебе за твою великую преданность и верную службу мне, как постараться открыть тебе неизреченные блага: познание твоего Создателя и веру в Него. Я надеялся, что как только ты услышишь правое учение, тотчас возлюбишь его и последуешь ему вместе со мною. Но, вижу я, надежда обманула меня, ибо ты огрубел сердцем и не хочешь познать истину. Исполни, по крайней мере, одно желание мое: не говори ничего до времени отцу, так как этим ты ничего не достигнешь, а только причинишь ему скорбь и печаль.
На другой день Варлаам, пришедши к царевичу, сказал ему о своем намерении оставить его. Иоасаф, не в силах будучи перенести разлуку, скорбел душою и горько плакал. Старец долго беседовал с ним, утверждая его в вере и добродетели и убеждая не плакать по нем. Он предрек также царевичу, что скоро они оба соединятся навсегда. Тогда Иоасаф, не желая причинять старцу огорчения, а вместе и боясь как бы Зардан не донес о приходе старца царю, со слезами сказал Варлааму:
— Раз ты пожелал, отец мой духовный и добрый учитель, того, чтобы мне остаться здесь, в этом суетном мире, а тебе самому удалиться на место твоего духовного покоя, то я не смею более удерживать тебя. Итак, иди, хранимый Богом с миром, и поминай всегда мое окаянство в святых твоих молитвах, дабы и я получил со временем возможность придти к тебе и уже постоянно видеть честное лицо твое. Но окажи мне любовь твою, оставь мне эту твою худую и ветхую мантию на память о твоем иноческом житии и учении и для охранения от всякого действия сатанинского.
Старец отдал ему свою мантию, которую Иоасаф ценил более царской багряницы. Затем Варлаам встал на молитву и умиленно молился за Иоасафа, вручая новопросвещенного юношу Божию промыслу и защите. Окончив молитву, он обратился к царевичу, поцеловал его и сказал:
— Чадо небесного Отца! мир тебе и спасение вечное.
Затем он вышел из дворца, радуясь и благодаря Бога, благонаправившего путь его.
По удалении Варлаама, блаженный Иоасаф предался постоянной молитве и подвижнической жизни. Видя это, Зардан чрезвычайно огорчился и, притворившись больным, удалился в свой дом. Царь, узнав о болезни Зардана, послал к нему своего, весьма искусного, врача лечить его. Врач внимательно исследовал болезнь Зардана и известил царя, что он не мог найти в Зардане никакой иной причины болезни, кроме какой-то печали, пораженный которой он и болеет. Тогда царь подумал, что сын его за что-нибудь разгневался на Зардана, вследствие чего последний и захворал от печали, и пожелал сам навестить больного и узнать от него точнее о причине болезни. Но Зардан сам поспешил явиться к царю, пал пред ним на землю и признал себя достойным всякого наказания за то, что небрежно охранял царевича, и рассказал царю обо всем, что случилось с Иоасафом.
— Один лукавый человек, — говорил он, — волхв и обманщик, именем Варлаам, пришел из пустыни и беседовал с сыном твоим о вере христианской, и теперь царевич — уже христианин.
Услышав это, царь содрогнулся от скорби, а затем пришел в несказанную ярость. Он тотчас призвал самого главного из своих вельмож, по имени Арахию, мудрого советника и искусного звездочета, и рассказал ему всё по порядку, как было.
Арахия, утешая его, ответил:
— Не печалься, царь, ибо мы весьма легко отклоним твоего сына от христианской веры, если овладеем Варлаамом; если же не разыщем его, то я знаю другого старца, — уже нашей веры, — по имени Нахора, живущего в пустыне и занимающегося звездочетством, у которого я и сам учился и который всем обликом очень похож на Варлаама, — я ведь и Варлаама хорошо знаю в лицо, так как ранее видал его. Итак, вызвав этого Нахора из пустыни, прикажем ему притвориться Варлаамом и будем вести с ним прения о вере; он сделает вид, что он побежден и объявит христианскую веру ложною, а твой сын, видя это, отвратится от христианства и возвратится к отеческим богам.
Царь, нашедши такой совет хорошим, утешился несколько в своей скорби, предался тщетным надеждам и поспешно отправил самого же Арахию со множеством воинов искать Варлаама. Арахия, прошедши длинный путь, достиг наконец, до пустыни Сенаридской. Здесь он долго ходил без всяких дорог и чрез едва проходимые дебри, нашел в одном месте под горою небольшое количество пустынников и схватил их. Один из них был у них за старшего и носил с собою волосяной мешок, наполненный костями ранее отшедших некоторых святых отцов, — для постоянного напоминания о смерти. Арахия спросил пустынников:
— Где находится тот обманщик, который прельстил царского сына?
— Его нет у нас, — отвечал за всех носивший волосяной мешок, — и не будет, так как он бегает от нас, гонимый силою Христовою, а пребывает он среди вас.
— Знаешь ли ты его? — спросил Арахия.
— Знаю, — отвечал пустынник, — обманщика-диавола; он то и живет среди вас и вы угождаете ему.
— Но я спрашиваю тебя о Варлааме.
— Если ты спрашиваешь о Варлааме, — отвечал пустынник, — то тебе нужно было бы сказать: «где тот, кто отвратил царского сына от обольщения»? Он — наш брат и делит с нами подвиг иноческого постничества, но вот уже много дней мы не видели его.
— Где же он находится?
— Мы знаем его келлию в пустыне, но я не открою вам ее места.
Арахия, разъярившись, угрожал им смертью, но они радовались, слыша о смерти. Он нанёс им множество ран и подверг их лютым мукам, требуя, чтобы они указали местопребывание Варлаама, но они молчали. После того Арахия опять тщательно разыскивал повсюду Варлаама и, не нашедши его нигде, возвратился к царю ни с чем, ведя за собою только упомянутых пустынников в числе семидесяти. Царь всячески принуждал их сказать, где Варлаам, и отречься от Христа; но они не только не послушались его, а и укоряли его за безбожие, за что царь приказал отрезать им языки, выколоть глаза и отсечь руки и ноги. Так скончались доблестные страдальцы.
После их смерти, Арахия, по царскому приказу, ночью пошел к волхву Нахору, который жил в пустыне вместе с бесами и занимался колдовством, и, подробно рассказав ему всё, упросил его притвориться Варлаамом. Потом он возвратился к царю, а на другой день снарядил отряд воинов и опять распустил слух, что идет искать Варлаама и отправился снова в пустыню. Здесь Нахор показался отряду при выходе из одной дебри; воины, заметив его, погнались за ним и, догнавши, схватили и привели к Арахии, который, как будто не зная Нахора, спросил его, кто он такой? Нахор ответил, что он — Варлаам. Все очень обрадовались и повели его связанным к царю. Между тем повсюду разнеслась весть о том, что Варлаам схвачен, и Иоасаф сильно скорбел об этом и горько плакал. Но Бог, всеобщий Утешитель, в одном откровении объявил Иоасафу, что схвачен не Варлаам, а вместо него волхв Нахор.
Царь сначала отправился во дворец сына и — то добрыми и кроткими, то яростными и суровыми словами, убеждал его оставить христианскую веру и возвратиться к богам отцов, но ничем не мог отвратить его от любви ко Христу: Иоасаф на все речи отца отвечал с великою мудростью, доказывая ничтожество языческих богов, прославляя Единого Истинного Бога, Создателя всего, и заявляя о своей готовности идти за сего Бога на раны и смерть. Но так как естественная любовь отца к сыну не позволяла царю мучить его и, кроме того, собственная совесть обличала его, когда он слышал истину, возвещаемую царевичем, то он сказал:
— Тебе следовало бы, дитя мое, во всем повиноваться отцовской воле, но ты груб и непокорен и упорно противишься мне, воображая, что ты мудрее всех: поэтому, оставим напрасное препирательство и дадим место самой правде. Вот, я соберу многолюднейшее собрание и созову всех мудрецов со всего нашего царства, а равно приглашу и христиан, при чем своим глашатаям прикажу повсюду громко объявлять, чтобы никто из христиан ничего не боялся, но чтобы они без страха шли на собрание, в котором общим судом мы рассмотрим, какая вера лучше. В моих руках находится и прельстивший тебя Варлаам, закованный в железо, — я не успокоился, пока не схватил его: я выведу его на собрание, и пусть он вместе с своими христианами станет против наших мудрецов и состязается с ними о вере. И если вы, христиане, с своим Варлаамом преодолеете наших, то получите всё, чего ни пожелаете, если же будете побеждены, то должны будете во всем повиноваться моему повелению.
— Буди воля Господня, — отвечал блаженный Иоасаф, — и пусть будет все, как ты желаешь; а Бог истинный да поможет нам не уклониться с правого пути!
Тогда царь при помощи всюду разосланных грамот и чрез глашатаев, громко возвещавших царскую волю по всем городам и селениям, повелел всем служителям идолов и христианам собраться в одно место, — последним (христианам) ничего не боясь, — для решения вопроса об истинной вере посредством состязания христиан с Варлаамом в главе с языческими жрецами и волхвами. При этом царь созвал всех бывших в его стране мудрейших жрецов, чародеев и волхвов персидских, халдейских, которые должны были преодолеть христиан. И вот, к царю сошлось великое множество идолопоклонников, мудрых в злобе и хитрых во лжи учителей, которые, «называя себя мудрыми, обезумели» (Рим. 1:22), христиане же, из которых одни были избиты неверными, другие скрывались, разбежавшись по горам и пещерам, собрались в весьма небольшом числе, и среди них нашелся только один, именем Варахия, сведущий в Божественном Писании: он-то один только и выступил в помощь мнимому Варлааму, не зная, что на самом деле это не Варлаам, а волхв Нахор.
Царь сел на высоком престоле, повелев и сыну сесть с собою, но царевич, из почтения к отцу, сел не рядом с ним, а около престола на полу. Пред лицом царя предстали все языческие мудрецы, приведен был и Нахор, — мнимый Варлаам.
— Вот, — сказал царь, — обращаясь к своим мудрецам, — вам предстоит немалый подвиг, и одно из двух ожидает вас: или вы, победив в прении Варлаама и его единомышленников-христиан, удостоитесь всяких почестей, или же, будучи побеждены, понесете позор, бесчестие и жестокую казнь, ибо я всех вас без сожаления погублю и тела ваши отдам на съедение зверям и птицам, а детей ваших обращу в вечное рабство, если вы не преодолеете христиан.
Когда царь произнес эти слова, Иоасаф воскликнул:
— Праведным судом рассудил ты ныне, царь! И я скажу нечто подобное своему учителю.
И, обратившись к Нахору, он сказал:
— Варлаам! В какой славе и среди каких утех ты впервые узнал меня! Но своими долгими беседами ты заставил меня отступить от богов и законов моих предков, служить неведомому Богу и раздражить моего отца и владыку. Поэтому, теперь представь себе, что ты стоишь как бы на весах: если ты выйдешь победителем из предстоящего состязания и докажешь, что учение твое — истинно, то ты прославишься как проповедник истины, и я останусь верным твоему учению, служа Христу до последнего издыхания; если же ты будешь побежден и чрез то сделаешься виновником моего посрамления, то я сам отмщу за свою обиду: я стану ногами тебе на грудь и, вырвав собственными руками твое сердце и язык, брошу их вместе с остальным твоим телом на съедение псам, чтобы и все другие на твоем примере научились не сметь обольщать царских детей.
Нахор пришел от этих слов в великий ужас, видя, что он пойман в свою же сеть и упал в яму, которую сам же выкопал. Страшась неизбежной смерти, ожидающей его, если он раздражит царевича, имеющего полную возможность мучить его, как только захочет, Нахор решился держать сторону Иоасафа и защищать христианскую веру. И когда началось прение между жрецами и христианами, Нахор заговорил подобно тому, как в древности известный Валаам, который послан был царем Валаком проклясть Израиля, а вместо проклятия благословил его многими благословениями (Числ. гл. 22): точно также и Нахор, начав состязание, продолжал его от утра до вечера, говоря как бы по внушению от Духа Святого: так иногда благодать Божия может действовать и в нечистых сосудах ради своей святой славы. И так мудро изобличил Нахор суетность и ложность языческих богов и так непреложно доказал, что одно только христианство есть истинная вера, что никто не мог возразить еще ни единого слова. Об этом прении Нахора с жрецами идольскими пространно и прекрасно написал святой Иоанн Дамаскин в своем повествовании о святых Варлааме и Иоасафе.
Итак, все языческие мудрецы, и жрецы, и философы уныло стояли пред Нахором и молчали, как немые, покрытые стыдом, не имея ничего возразить ему. Царевич же радовался в душе и прославил Господа, Который, как некогда Савла, так теперь Нахора — из гонителя сделал учителем и проповедником истины. Царь и Арахия, изумленные неожиданною изменою Нахора, страшно гневались на него. Царь и хотел бы мучить Нахора вместе с христианами, но не мог нарушить своего царского слова, которым он приглашал христиан свободно и безбоязненно явиться на состязание о вере, обещая, как царь, не причинять им никакого зла. Поэтому он приказал собранию разойтись, сказав, что на утро будто бы опять будет прение.
Тогда царевич сказал отцу:
— Царь! В начале дела суд, согласно твоему повелению, был поставлен правильно, так твори же правду до конца и реши что-нибудь одно: или прикажи моему учителю провести эту ночь у меня, чтобы нам вместе с ним размыслить о том, что нужно будет говорить нам завтра, а ты точно так же поступишь вместе с своими единомышленниками, или же оставь мне их, а сам возьми к себе моего учителя, ибо если обе противные стороны пробудут время до прения у тебя, то мой учитель неизбежно будет находиться в угнетении и страхе, а твои мудрецы — в радости и покое, а в таком случае дело не может, по моему мнению, идти правильно и выйдет только насилие сильного над слабым и нарушение данного тобою христианам обещания.
Царь, побежденный мудрыми словами сына, оставил ему Нахора, уведши с собою остальных своих жрецов и все еще надеясь, что Нахор исполнит свое обещание (возвратить Иоасафа в язычество); царевич же, захватив с собою Нахора, отправился в свой дворец, радуясь о Боге Спасителе своем.
— Не думаешь ли ты, — сказал он Нахору, пришедши к себе, — что я не знаю, что ты не Варлаам, а Нахор? Впрочем, ты хорошо поступил, доказывая истинность христианской веры и обличая ничтожество идолов: итак, уверуй в того Бога, за имя Коего ты так доблестно восстал.
Потрясённый словами Иоасафа, Нахор раскаялся во всех своих прежних пороках и, искренно желая обратиться к истинному Богу, умолял Иоасафа позволить ему тайно убежать в пустыню, присоединиться к скрывающимся там пустынникам и принять святое крещение. Иоасаф, наставив его в вере, отпустил с миром. Он бежал в пустыню, нашел там одного святой жизни иерея и, приняв от него крещение, стал проводить жизнь свою в покаянии.
На утро царь, узнав о случившемся с Нахором, отчаялся в надеждах, какие на него возлагал. Видя, что его мудрецы окончательно побеждены и находятся в безвыходном положении, он разгневался на них, предал их позорному поруганию, а некоторых и сильному телесному наказанию, велел вымазать им лица сажею и прогнал их от себя. И с тех пор он уже не почитал более жрецов и не приносил жертв идолам, а хулил их. Но, не поклоняясь идолам и в то же время не принимая христианской веры, он находился крайнем замешательстве и расстройстве мыслей. А к Иоасафу между тем приходили многие из язычников и, услажденные спасительной беседой с ним, обращались ко Христу. Поэтому жрецы, видя свое бесчестие и поругание и уклонение царя от их богов, поспешно отправили послов к одному знаменитому волхву, по имени Февде, жившему в пустыне в сообществе с бесами, и известив его о всем случившемся, усиленно молили его о помощи. Февда, сопровождаемый великою бесовскою ратью, смело отправился к царю, лично знавшему и любившему его, и вновь своими льстивыми речами склонил его к язычеству и устроил с ними большое празднество в честь идолов. Стараясь опять обратить к идолопоклонству и блаженного Иоасафа, волхв дал царю лукавый совет, чтобы он удалил от Иоасафа всех слуг, а вместо них для служения приставил бы к нему благообразных жен и прекрасных девиц.
— А я, — говорил он далее, — пошлю одного из бесов возжечь в нем сладострастный огонь, и, лишь только царевич впадет в грех блуда, тотчас же, царь, всё будет по твоему.
Царь послушался лукавого совета, собрал множество красивых девушек и молодых женщин и, украсив их дорогими одеждами и золотыми уборами, повел их к сыну во дворец, а всех его слуг вывел вон, так что во дворце не осталось никого из мужчин и всякую службу при царевиче исполняли женщины и девушки. Нашли, невидимо, туда и лукавые духи, посланные волхвом Февдою, и стали разжигать у юноши плотскую страсть и внушать ему непотребные мысли. Блаженный Иоасаф претерпевал великое искушение и борьбу с самим собою — особенно, когда одна, самая прекрасная из всех девушка, научаемая не только царем, но и бесами, простерла на него сети своей красоты. Она была дочерью одного царя, попала в плен, и, уведенная из отечества, досталась, как самая дорогая добыча, царю Авениру. Полагаясь на ее необыкновенную красоту, отец послал ее на соблазн сыну; вошедши в нее, бес-обольститель научил ее мудрым речам и хитрой беседе, а вместе с тем и святому юноше вложил в сердце сначала любовь без всякой похоти, стараясь постепенно уловить его в свои сети. И действительно, Иоасаф полюбил ее за ее мудрость и благонравие и, кроме того, жалел ее за то, что, будучи царской дочерью, она сделалась пленницею и лишилась своего отечества и высокого положения; он раздумывал, наконец, и о том, как бы отклонить ее от идолопоклонства и сделать христианкою.
С такими помыслами, не ощущая в себе никакой страстной похоти, он начал с нею беседовать так:
— Познай, девица, Бога, живущего во веки, чтобы не погибнуть тебе в заблуждении. Познай Создателя, и ты будешь блаженна, уневестившись Бессмертному Жениху.
Много еще подобного говорил он ей, и вот, нечистый дух научил ее начать дело соблазна и увлечь невинную душу к погибели. И сказала девица:
— Если ты, господин мой, заботишься о моем спасении и хочешь избавить мою душу от языческих заблуждений, то исполни и ты одну мою просьбу, и я тотчас же отрекусь от своих отечественных богов, обращусь к твоему Богу и буду служить ему до последнего издыхания и, следовательно, ты получишь награду за мое обращение.
— В чем же состоит твоя просьба? — спросил девушку святой юноша.
Она, обольщая его взором и выражением голоса, ответила:
— Вступи со мною в супружество, и я исполню всякое твое приказание.
— Напрасно осмелилась ты, — сказал он, — обратиться ко мне с такою просьбою, так как, хотя я и желаю твоего спасения, но осквернить себя не соглашусь.
Стараясь облегчить ему путь ко греху, она в свою очередь сказала:
— Ты сам, господин мой, будучи столь мудрым, напрасно говоришь так, — называешь супружество осквернением: я тоже знаю христианские писания, много читала их в своем отечестве и много раз беседовала с христианами. Разве в книгах ваших не написано: «Брак у всех [да будет] честен и ложе непорочно» (Евр.13:4), и еще: «лучше вступить в брак, нежели разжигаться» (1 Кор.7:9). — Разве не знали брака древние патриархи, пророки и праведники, как о том свидетельствуют ваши Писания? Разве Писание не возвещает, что Петр, которого вы называете верховным Апостолом, имел жену? Так кто же научил тебя называть брак осквернением, господин мой? В действительности ты сам отступил от правды вашего учения.
— Хотя в Писании и есть всё то, что ты сказала, — отвечал святой — и действительно, каждому предоставляется, если он желает, вступить свободно в брак, но только — кроме тех, кто обещался Христу хранить свое девство; а я, как только принял святое крещение, дал обет представить себя Христу чистым в непорочном девстве: так как же я дерзну преступить клятву, данную Богу?
Обольстительница сказала ему:
— Если ты не берешь меня в супружество, то исполни другое мое легко исполнимое и ничего нестоящее желание. Если хочешь спасти мою душу, будь со мною в эту ночь. Сделаешь так, — я обещаю тебе, что завтра же приму христианскую веру, и тогда тебе не только будет прощение грехов за такую твою заботливость о моем обращении, но ты получишь и великую награду; ибо «на небесах более радости будет об одном грешнике кающемся» (Лук.15:7), говорит твое Писание, а если бывает радость на небесах об обращении грешника, то не будет ли велико и воздаяние тому, кто обратит грешника и сделается причиною такой радости грешника? Без всякого сомнения — так, ибо и ваши Апостолы многое совершали по своему усмотрению, преступая меньшую Божественную заповедь ради заповеди большей. Не обрезал ли Апостол Павел Тимофея (Деян.16:3), хотя обрезание христианам и необязательно? И однако он не побоялся так поступить ради большей пользы для дела проповеди. И многое подобное сему найдешь ты в своих книгах. Итак, если ты действительно желаешь спасти мою душу, то исполни это мое ничтожное желание.
Когда она говорила это, душа святого, овладеваемая противоположными мыслями, стала колебаться между добром и злом, твердость решения сохранить девство начала ослабевать, а воля и разум как бы размягчались. Видя это сеятель греха — диавол преисполнился радости и возвестил другим бесам:
— Смотрите, как девушка эта хочет сделать то, что оказалось не под силу даже нам! Поэтому именно теперь нападем на юношу с особою силою, потому что у нас не будет другого более удобного времени исполнить желание и приказание пославшего нас.
Воскликнув это, нечистый вместе с своими слугами дерзостно устремился на воина Христова и привел в расстройство все его душевные силы, зажегши в нем нечистую любовь к девице и сильную похоть. Тогда святой, ударяя себя в грудь и вздыхая от глубины сердца к Богу, поспешно прибег к молитве, и, проливая обильные слезы, взывал к Могущему спасти его от треволнений и бури и говорил:
— «На Тебя, Господи, уповаю, да не постыжусь вовек… да не восторжествуют надо мною враги мои» (Пс. 30:2; Пс.24:2), уповающему на Твою державу, но будь моею защитою в этот час и направь пути мои, по воле Твоей, к прославлению святого и страшного Имени Твоего на мне, рабе Твоем.
Долго молился святой, обливаясь слезами и творя многочисленные коленопреклонения, и, наконец, пал на землю и уснул. Во сне он вскоре увидел, что взят какими-то неизвестными мужами, проходит чудными местами и приводится на какое-то великое поле, покрытое прекрасными и чрезвычайно благоуханными цветами. Здесь он видел множество разнообразных и прекрасных деревьев, имевших неизвестные и необыкновенные плоды, приятные на вид и возбуждавшие желание вкусить их; листья этих деревьев весело шумели от легкого ветерка и тихо колыхались, испуская непрерывно благоухание. Под деревьями стояли престолы из чистого золота, драгоценных камней и жемчуга, испускавшие сильный блестящий свет; стояли там также ложа, покрытые разнообразными покровами несказанной красоты и блеска. Посредине протекали воды, чистые и прекрасные, веселившие взор. Упомянутые необыкновенные мужи провели Иоасафа чрез всё описанное поле и ввели его в город, блиставший неизреченным светом, имевший стены из чистого золота и драгоценных камней, никогда еще никем невиданных, а столбы стен и ворота — из цельного жемчуга… Но кто выразит всю красоту и блеск этого города?! Свет, сиявший свыше обильными лучами, наполнял все улицы города, и какие-то крылатые и светлые видом воины ходили по городу и пели сладкозвучные песни, каких никогда еще не слыхало ухо человека. И услышал Иоасаф голос:
— Вот — покой праведных ! Вот — веселие угодивших в жизни своей Господу.
Взявшие Иоасафа мужи хотели, выведши его из города, вести назад. Но он, плененный виденными им красотою и великолепием, сказал:
— Умоляю вас, не лишайте меня этой неизреченной радости и позвольте мне жить в каком-нибудь углу этого города.
— Теперь тебе нельзя остаться здесь, — отвечали они ему, — хотя за многие подвиги и усилия ты со временем войдешь сюда, если только употребишь для того все силы, ибо «употребляющие усилие восхищают его» (Мф.11:12).
После того они опять повели его чрез вышеупомянутое великое поле и ввели в темные места, полные мрака и печали и во всем противоположные тому свету и радости, какие ранее видел Иоасаф. Там была беспросветная, унылая тьма и всё полно было скорби и смятения. Там горела огненная печь, кругом которой ползали черви, пожирающие человеческое тело и стояли духи отмщения. Какие-то люди были жестоко палимы огнем, и слышался голос:
— Вот — место грешников! Вот — место тех, которые осквернили себя постыдными делами!
Затем водившие Иоасафа в видении вывели его из тьмы, и тотчас он, пробудившись, пришел в себя, но весь трепетал, и слёзы ручьем текли из его очей. И тогда вся красота юной соблазнительницы его и остальных жен и девиц показалась ему хуже грязи и гноя. Вспоминая же о своем видении, он то объят был желанием достигнуть светлого города, то — одержим страхом вечных мучений и, обессиленный, лежал в постели и не мог встать.
Царю было доложено об его болезни, и царь тотчас поспешно пришел к нему и стал расспрашивать о причине болезни. Иоасаф рассказал ему всё, что было показано ему в видении, и присовокупил:
— Зачем ты расставил мне сети, желая уловить меня и ввергнуть душу мою в погибель? Ведь, если бы не помог мне Бог, то душа моя едва ли бы не была в аду. Но сколь благ Бог Израилев, избавивший меня, грешного от уст львовых! В смятении заснул я; но посетил меня с высоты Бог Спаситель мой и показал мне, каких благ лишаются прогневляющие Его и какие муки они себя готовят… Итак, отец, если уже ты как бы затыкаешь уши и не хочешь слушать меня всякий раз, как я говорю тебе об истинном благе, то мне-то, по крайней мере, не мешай идти правым путем. А я одного желаю, это — оставить всё и отправиться туда, где пребывает угодник Христов Варлаам и с ним провести все остальное время моей жизни. Если же ты захочешь удержать меня силою, то скоро увидишь меня умершим от печали и уныния, и тогда ты, не имея сына, не будешь уже более называться отцом.
И опять сильнейшая скорбь овладела царем и, опечаленный, пошел он в свой дворец. Оставили непобедимого воина Христова также и лукавые духи и со срамом возвратились к Февде, который стал их укорять:
— Вот как бессильны вы, окаянные, — говорил он, — не могли даже и юношу победить!
А они, понуждаемые силою Божиею, против воли, признались:
— Не можем мы противостоять силе Христовой, не можем даже взглянуть на крестное знамение, которым ограждает себя юноша.
Чрез несколько времени царь, взяв с собою Февду опять пришел к сыну, и на этот раз Февда беседовал с юношей, отстаивая своих богов, но не мог преодолеть того, кому даны были уста и премудрость свыше, — премудрость, против которой стоять не может никто. Побежденный и посрамленный Февда долго молчал, как немой, не находя ничего более сказать, и наконец, едва опомнившись и обратившись к царю, сказал:
— Царь! Дух Святой живет в сыне твоем; мы, действительно побеждены и нечего нам ему ответить… Воистину велик Бог христианский, велика вера их и велики таинства их!
И, обращаясь к царевичу, спросил:
— Скажи мне, освященный душою: приимет ли меня Христос, если я оставлю свои злые дела и обращусь к Нему?
Святой Иоасаф начал говорить ему о покаянии грешников и о милости Божией, скоро принимающей истинно кающихся. Февда умилился сердцем и тотчас же поспешил в свою пещеру, сжёг там все книги, по которым занимался волхвованием и затем последовал примеру Нахора: сподобился святого крещения и проводил жизнь в покаянии.
Так как царь не знал уже более, что ему делать с сыном, то Арахия советовал ему разделить свое царство на две половины и одну отдать сыну.
— Если ты пожелаешь мучить своего сына, — говорил он, — то будешь врагом самой природе и назовешься не отцом, а мучителем собственного сына, да к тому же и его погубишь, и сам останешься без детей и еще прибавишь себе печали. Остается сделать одно: раздели пополам царство твое и вели сыну своему царствовать в назначенной для него части. Занявшись житейскими попечениями он мало-помалу начнет свыкаться с тою жизнью, какою живем мы, и всё сделается по нашему, так как привычки, укоренившиеся в душе, изменяются не столько насилием, сколько верою. Если даже он останется верным христианству, то для тебя будет некоторым утешением в печали уже одно то, что ты не бездетен, что у тебя есть сын — царь.
Приняв совет Арахии, царь так и сделал: разделил царство пополам и над одною половиною поставил царем Иоасафа. Иоасаф, хотя и не помышлял о царской власти, желая пустынной иноческой жизни, но, рассудив, что всё клонится к лучшему, принял отделенную ему часть царства и, вступив на престол, прежде всего постарался искоренить языческое многобожие и распространить веру в единого истинного Бога. Он разрушил по всей земле своей идолов и разорил до основания их капища, а вместо их строил христианские храмы и всячески распространял веру Христову. Услышав об этом, христианские епископы, пресвитеры и диаконы выходили из гор и пустынь и стекались к благочестивому царю, который принимал их с радостью и вместе с ними заботился о спасении душ человеческих. Вскоре он просветил светом веры и окрестил всех своих подданных, не переставая в то же время слезно молиться Богу об обращении своего отца.
И милосердый Бог не презрел его усердной молитвы и слёз: Он коснулся светом Своей благодати сердца Авенира, и спала завеса тьмы с очей ума его, и он увидел зарю истины и познал суетность лжеименных богов. Авенир собрал своих советников и открыл им о своем сердечном желании принять христианскую веру. Все похвалили его намерение, ибо всех, по молитвам Иоасафовым, «посетил нас восток свыше» (Лк.1:78). Тотчас же царь письмом призвал своего сына, чтобы научиться от него вере и благочестию. О, какою радостью и веселием наполнилось сердце Иоасафа, когда он увидел, что отец его обращается к Богу истинному! Достаточно научив своего отца вере в течение многих дней и преподав ему тайны святой веры подобно тому, как самому ему преподавал их преподобный Варлаам, Иоасаф привел его к святому крещению и сам восприял его от святой купели. Дело — по истине новое и дивное! своему отцу он сделался отцом и для родившего его по плоти явился посредником духовного его возрождения. Вслед за царем приняли святое крещение его вельможи, воины, рабы, короче, — вся индийская земля. И была тогда великая радость на земле и на небесах: на земле радовались верные обращению неверных, а на небесах — Ангелы, о бесчисленных грешниках кающихся.
После крещения Авенир всю царскую власть отдал сыну, а сам жил уединенно в безмолвии и, всегда посыпая голову пеплом, сокрушался о грехах своих: так прожил он четыре года и, получив от Бога прощение грехов, преставился в мире.
В сороковой день по кончине царя Авенира Иоасаф, совершая память ему, созвал всех своих вельмож, советников, воинских начальников и других важных должностных лиц и объявил им свою тайну, именно, что он желает оставить земное царство и все мирское, уйти в пустыню и иночествовать. Все опечалились и проливали слезы, так как все очень любили его за его кротость, смирение и благотворительность. Вместо себя он хотел поставить царем одного из своих вельмож, именно — Варахию, давно уже бывшего христианином, — того самого, который держал сторону мнимого Варлаама в прении о вере против всех языческих мудрецов. Иоасаф знал, что Варахия весьма тверд в вере и имеет великую любовь ко Христу.
Но Варахия отказался от царства, говоря:
— Люби, царь, ближнего, как самого себя. Если царствовать — хорошо, царствуй сам. А если — нет, то зачем отдаешь мне царство? Зачем налагаешь на меня тяготу, от которой бежишь сам?
Тогда все усердно, со слезами, стали умолять святого Иоасафа, чтобы он не оставлял их. Но он ночью написал грамоту к всему синклиту и ко всем начальникам, в которой поручал их Богу и повелевал, чтобы они никого не ставили себе царем, кроме Варахии, и, оставив эту грамоту в своей опочивальне, сам тайно вышел и поспешно отправился в пустыню. На утро пронесся слух о его удалении. Народ смутился и впал в печаль. Многие рыдали. Наконец все жители столицы бросились разыскивать его и нашли в одном высохшем ручье молящимся с воздетыми руками. Здесь его окружили и, павши пред ними, с рыданиями упрашивали возвратиться во дворец и не покидать их. Иоасаф, вынужденный этими мольбами, возвратился, но скоро опять собрал всех и сказал:
— Напрасно вы, удерживая меня, противитесь воле Господней.
Затем он клятвенно подтвердил свои слова, так что с этой минуты он и одного дня не может уже оставаться царем. На Варахию он против желания его возложил свой венец, посадил его на своем престоле и дал ему должное наставление об обязанностях царя, а сам, простившись с народом, вышел из дворца и из города, спеша в пустыню. Весь народ вместе с Варахиею и со всеми властями, убедившись, что Иоасаф непреклонен в своей мысли оставить царство, не в силах будучи удержать его мольбами и не смея вернуть его с пути насильно, шли за ним с плачем и далеко провожали его; он же просил их не огорчать его и оставить одного; но некоторые всё-таки издалека следовали за ним, с рыданиями, до самого захода солнца, когда ночь скрыла от их глаз любимого владыку и они перестали видеть друг друга.
Таким образом Варахия принял скипетр индийского царства, а Иоасаф «все почитал за сор, чтобы приобрести Христа» (Филип. 3:8). В первую же ночь своего пути вошел в жилище одного бедняка и отдал ему свою одежду, а сам пошел на подвиг пустынного жития во власянице, которую дал ему некогда Варлаам. При этом он не имел с собою ни хлеба, ни другого чего-нибудь, потребного для пищи, ни воды: всю надежду свою он возложил на Промысл Божий и горел пламенною любовью к Господу своему. Достигнув пустыни, он, возведши очи ко Христу, воскликнул:
— Пусть глаза мои не видят уже более благ мира сего и пусть сердце мое не услаждается уже более ничем, как только Тобою, упование мое! Направь путь мой и веди меня к угоднику Твоему Варлааму! Покажи мне виновника моего спасения, и да научит меня пустынному житию тот, кто научил меня познать Тебя, Господи!
Два года ходил святой Иоасаф по пустыне один, ища Варлаама. Питался он травами, растущими там, и часто терпел голод, вследствие недостатка самой травы, так как почва той пустыни была сухая и мало плодородная. Много напастей перенес он от диавола, который нападал на него, то смущая ум его различными помыслами, то устрашая привидениями; иногда являлся он ему черным и скрежеща зубами, иногда устремлялся на него с мечем в руке, как бы желая его умертвить, то принимал виды различных зверей, змиев, аспидов. Но мужественный и непобедимый воин Христов все эти видения побеждал и прогонял мечем молитвы и оружием креста.
По окончании второго года, Иоасаф нашел в Сенаридской пустыне одну пещеру и в ней инока, спасавшегося в безмолвии, от которого он узнал, где находится Варлаам. В радости он быстро пошел указанною ему тропою, достиг до Варлаамовой пещеры и, став у входа, толкнул дверцу, говоря:
— Благослови, отче, благослови!
Варлаам, услышав голос, вышел из пещеры и, по вдохновению свыше, узнал Иоасафа, которого невозможно было узнать по внешнему виду, потому что он почернел от солнечного зноя, оброс волосами и имел иссохшие щеки и глубоко ввалившиеся глаза. Старец, ставши лицом на восток, вознес благодарственную молитву Богу, а затем они с любовью обнялись и лобзались святым лобзанием, омывая лица свои теплыми слезами радости. Сев, они стали беседовать и первый начал Варлаам. Он сказал:
— Ты хорошо сделал, что пришел, чадо мое, чадо Божие и наследник царства небесного! Да даст тебе Господь вместо временных благ вечные, вместо тленных — нетленные. Но прошу тебя, возлюбленный, скажи мне: как ты пришел сюда? что после моего удаления с тобою случилось? познал ли твой отец Бога, или все еще остается в прежнем заблуждении?
Иоасаф рассказал ему по порядку всё, что случилось по уходе Варлаама и что сотворил Господь Своею всесильною помощью. Старец, выслушав всё, весьма радовался и удивлялся и, наконец, сказал:
— Слава Тебе, Христе Боже, что благоволил Ты семени слова Твоего, всеянному мною в душу раба Твоего Иоасафа, так произрасти и обратиться в сторичный плод.
Между тем настал вечер и, сотворив обычные молитвы, они только тогда уже, наконец, вспомнили о пище. И вот, Варлаам устроил трапезу, богатую душеспасительною беседою, полную духовных брашен, но скудную пищей телесной, так как она состояла только из сырых невареных овощей, небольшого количества фиников и воды из ближайшего источника. Укрепившись такою трапезою, они возблагодарили Бога, отверзающего руку Свою и насыщающего всякое животное Своим благоволением. Затем они совершили ночные молитвы и опять начали душеспасительную беседу, и беседовали всю ночь до времени утреннего пения.
Проводя такую удивительную и равноангельную жизнь, Иоасаф с Варлаамом прожили вместе довольно много лет. Наконец, преподобный Варлаам почувствовал приближение своей кончины, призвал своего духовного сына Иоасафа, которого он возродил к новой жизни, и сказал ему:
— Сын мой, я уже давно желал видеть тебя прежде своей кончины, и когда я однажды молился о тебе, явился мне Господь наш Иисус Христос и обещал привести тебя ко мне. Теперь Господь исполнил мое желание: я вижу тебя отрекшимся от мира и всего мирского и соединившимся со Христом. И так как время моего отшествия теперь уже приспело, то предай тело мое земле, отдай прах праху, а сам оставайся на этом месте, продолжая духовное житие и вспоминая обо мне, смиренном.
Выслушав эти слова, Иоасаф горько рыдал о разлуке с преподобным, и старец едва мог утешить его духовною беседою, а затем послал его к некоторым братиям, жившим в той же пустыне и велел принести всё потребное для совершения Божественной литургии. Иоасаф поспешно отправился, взял, что нужно, и так же поспешно возвратился, боясь, чтобы его духовный отец не скончался без него и чтобы не лишиться его последнего благословения. Варлаам совершил Божественную литургию и оба они причастились Святых Таин. Затем преподобный долго беседовал с учеником о душеполезных вещах и с умилением молился Богу о себе и своем ученике; после молитвы, отечески обняв Иоасафа, старец в последний раз облобызал его и благословил, знаменался крестным знамением и возлег на одр; тогда лице его сделалось светлым и радостным, как будто к нему пришли какие-то друзья; так преставился он ко Господу, прожив в пустыне 70 лет, а всего от роду около 100 лет.
Иоасаф, пролив над ним обильные слезы, весь день и всю ночь пел над ним псалмы; на утро же, выкопав могилу около вертепа, предал погребению тело честного старца и, сев около могилы, горько плакал до тех пор, пока не изнемог от плача и уснул. Во сне он опять увидел тех чудных мужей, которых видел некогда во время искушения: они пришли к нему, взяли его и повели опять на великое поле, которое он уже видел, и в сияющий город. Когда он входил в городские ворота, его встретили Ангелы Божии, несущие два венца неописуемой красоты.
Иоасаф спросил:
— Чьи эти блистающие венцы?
— Оба — твои, — отвечали ему Ангелы, — за то, что ты спас много душ и за то, что, оставив для Бога земное царство, ты посвятил себя иноческой жизни; но один из них должно отдать твоему отцу за то, что при твоей помощи, он оставил путь, ведущий к погибели, чистосердечно и усердно каялся и примирился с Господом.
— Но как же возможно, — возразил Иоасаф, — чтобы мой отец за одно только раскаяние получил награду, равную со мною, понесшим такие труды?
Как только он это сказал, он увидел Варлаама, который говорил ему:
— Не говорил ли я тебе когда-то, Иоасаф, что когда ты разбогатеешь, то сделаешься скуп и неподатлив? Но почему же теперь ты не хочешь, чтобы твоему отцу была честь, равная с тобою? Не следует ли напротив тебе всею душою радоваться тому, что услышаны твои о нем молитвы?
Иоасаф, сказав Варлааму, как имел обычай говорить ему всегда при жизни: «прости, отче, прости», — продолжал:
— Скажи мне, где же живешь ты сам?
— Я получил светлую обитель в этом прекрасном и великом городе, — отвечал Варлаам.
Иоасаф стал просил Варлаама взять его с собою в свою обитель и с любовью принять, как своего гостя. Варлаам отвечал:
— Еще не пришло время тебе, носящему телесное бремя, быть здесь; но если ты мужественно пребудешь до конца в иноческих подвигах, как я тебе заповедал, то скоро прийдешь сюда и удостоишься постоянной жизни здесь, здешней славы и здешних радостей и вечно будешь вместе со мною.
Пробудившись, с душою еще полною виденного света и неизреченной славы, Иоасаф прославил Владыку всего, воссылая ему вдохновенную благодарственную песнь.
На месте сожительства с преподобным Варлаамом святой Иоасаф прожил до самой своей кончины. На 25-м году от рождения оставил он земное царствование и принял на себя подвиг постничества, и, прожив в пустыне 35 лет, преставился ко Господу.
Один святой пустынник, живший неподалеку, узнавши, по вдохновению, о преставлении святого Иоасафа, пришел к нему в тот же час, когда он скончался, воспел над честным его телом со слезами любви обычные песнопения надгробные и положил его вместе с мощами преподобного Варлаама, чтобы и тела тех, которые были нераздельны по духу, почивали нераздельно в одном месте. После погребения святого Иоасафа, пустыннику было откровение от Бога, повелевавшее ему идти в Индийское царство и известить царя Варахию о кончине святого. Получив это известие, царь со множеством народа отправился в пустыню и, прибыв в пещеру преподобных отцов, открыл гроб их и нашел мощи святых Варлаама и Иоасафа нетленными, при чем от них исходило великое благоухание. Взяв святые мощи, Варахия с честью перенес их из пустыни в свое отечество и положил в церкви, созданной святым Иоасафом, славя Бога в Троице, Которому и от нас да будет честь и поклонение ныне, и присно, и во веки веков. Аминь.
От духовнаго наставника научився царю Иоасафе, Бога познати, крещением же просветитися, люди к вере обратил еси, и отцу твоему от купели приимник быв, царство оставив, пустыню достигл еси, и в ней трудолюбне подвизался еси: моли Христа Бога со учителем твоим Варлаамом, спастися душам нашым.
Ведый твое из младенства благое изволение, Иоасафе, един сердцеведец Бог. И от царствия земнаго в монашеское пребывание приведый тя великому Варлааму последовати сподоби, с нимже и ныне горний Иерусалим всесветлый отечество имея, желаемыя доброты красно наслаждаяся Святыя Троицы, молим тя царская красото, поминай нас верою чтущыя тя.
Примечания:
[1] Числ. гл. 22–24. Валаам — пророк из города Пефора, близ Харрава, в Месопотамии. О нем была такая молва, что кого он благословит, тот будет благословен, и кого проклянет, тот будет проклят. Валак, царь Моавитский, устрашенный победами Израильтян, призвал Валаама, чтобы он проклял их, но, вразумленный Богом, Валаам вместо проклятия произнес слова благословения.
"}},"2564":{"name":{"nominative":"Мч. Азы и с ним 150-ти воинов (284-305)","short":"Мч. Азы"},"life":{"id":"minei-1119-2564","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой мученик Аза был воином в Исаврии [1] при царе Диоклитиане. Но потом, желал быть воином не земного царя, а Небесного, он оставил воинское звание и удалился в пустыню. Совершая здесь многочисленный чудеса и исцеляя больных, он, как ревностный последователь Христа, был схвачен и приведен на суд к правителю Исаврийской области Аквилину. Когда воины вели святого на суд, святой Аза поучал их вере Христовой, и воины уверовали после того, как святой сотворил пред ними чудо. Так как сопровождавшие мученика воины сильно возжелали святого крещения, то Аза обратился с молитвою к Богу, и, по молитве святого, истекла вода. Тем не менее воины, научаемые святым, который внушил им, что они обязаны повиноваться предержащим властям, — привели Азу на суд к правителю, — и, вместе с ним, исповедывали себя христианами. Тогда правитель Аквилин, для устрашения других, повелел подвергнуть мученика великим истязаниям, рвать тело его железными когтями и, наконец, привязав его к колесу, вертеть последнее. Однако святой, при помощи Божией, оставался невредимым. Видя это, жена правителя и дочь ее уверовали во Христа и исповедывали свою веру. Тогда правитель так разгневался, что тут же повелел обезглавить свою жену и дочь, а с ними и всех уверовавших воинов, которых было числом 150 человек.
После того святой Аза был подвергнут новым мучениям и, наконец, был обезглавлен [2].
Примечания:
[1] Исаврия — небольшая область на юге Малой Азии.
[2] В начале IV века.
"}},"2565":{"name":{"nominative":"Мч. Илиодора (ок. 273)","short":"Мч. Илиодора"},"life":{"id":"minei-1119-2565","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"В царствование Аврелиана [1] в Памфилийском [2] городе Магидисе, которым управлял Аеций, безбоязненно проповедывал Христа один благочестивый человек, именем Илиодор. За это он был схвачен и приведен к правителю, обвиненный в распространены гонимого учения. Святого привели на суд. На допросе правитель Аеций долго убеждал Илиодора, чтобы он отрекся от Христа и принес жертву идолам. Но святой мужественно и твердо исповедывал Христа Богом. Тогда правитель повелел повесить его и строгать его тело железными когтями. Во время мучений святой Илиодор громким голосом воскликнул:
— Господи, Иисусе Христе! помоги мне!
Тотчас последовал голос с неба:
— Не бойся! Я с тобою!
Голос этот слышали исполнители казни, которые видели при этом и четырех Ангелов. Видение так подействовало на них, что они уверовали в Господа нашего Иисуса Христа и стали обличать правителя. Разгневанный правитель тотчас же повелел бросить их в море. Вместе с этим он повелел разжечь медного вола и бросить туда мученика. Когда святой был ввержен туда, то, по молитвам его, вол тотчас же остыл, а святой воспел Богу благодарственную песнь.
Узнав об этом, правитель удивился и, подойдя к медному волу, убедился, что вол мгновенно остыл. Обратясь к святому, он сказал:
— Нечестивец! твои волшебства превозмогли даже огонь!
Святой же отвечал:
— Не волхвования сделали то, но помощь Христа.
Сказав это, святой стал просить у мучителя три дня сроку, чтобы обдумать, что делать.
Когда святой был освобожден, он тайно отправился в капище и стал там молиться; по молитве святого, произошло землетрясение, во время которого идолы, упав, разбились. Узнав об этом, правитель приказал снова привести на суд святого Илиодора и, исполнившись гнева, повелел повесить его, и в голову его вонзить разожженные гвозди. Испытывая страшную боль, святой призвал на помощь Бога и тотчас же мучения его облегчились. Тогда правитель приказал наложить на него тяжелые железные оковы и отвести к правителю одного соседнего города. Когда святой Илиодор был приведен в последнему, то тот долго беседовал с ним с тою целью, чтобы принудить его к принесению жертвы идолам. Но видя его упорство, правитель повелел вложить руки и ноги его в четыре расщепа дерева и затем бросить в разожженный котёл. Находясь в котле, святой молился, и вместе с этим призывал предстоящих войти к нему, говоря, что это не причинит им вреда. И многие из бывших там уверовали в Господа нашего Иисуса Христа.
— По истине велик Бог христианский, — говорили они.
Правитель, видя, что многие уверовали в Бога Илиодорова, и, боясь как бы уверовавшие не скрыли святого мученика, приказал отвести его в Магиду. Тогда воины взяли его и пошли вместе с ним. Прибывши в Магиду, они снова привели его на суд. Подвергнув святого испытанию, правитель повелел повесить его, строгать его тело и затем отсечь ему голову. Когда Илиодора влекли за город, святой мученик сделал знак рукою влекущим, чтобы они остановились, и когда те исполнили его просьбу, он совершил моление, после чего был обезглавлен [3].
Примечания:
[1] Аврелиан — римский император, царствовал с 270–275 г.
[2] Памфилия — область на юге Малой Азии.
[3] Около 273 года.
"}},"2566":{"name":{"nominative":"Прп. Илариона чудотворца, Грузинского (875)","short":"Прп. Илариона"}},"2568":{"name":{"short":"Блж. Ксении","genetive":"Блж. Ксении","nominative":"Блж. Ксении Петербургской (XIX)","cmd":"nday != -57 && dow != 0"},"life":{"id":"","copyright":"","text":"Блаженная Ксения родилась между 1719 и 1730 годами. О родителях ее, о детских и отроческих годах ничего не известно. Знаем мы, что отца блаженной звали Григорием. По достижении совершеннолетия Ксения вступила в брак с придворным певчим Андреем Федоровичем Петровым, состоявшим в звании полковника. Но недолго суждено было молодой чете наслаждаться семейным счастьем: двадцати шести лет от роду Ксения осталась вдовой. Муж ее скончался внезапно. Это трагическое событие изменило жизнь молодой женщины. Она была глубоко потрясена тем, что ее муж скончался без должного христианского приготовления и не успел принести покаяние. Ксения решила, что подвигом жизни она вымолит у Бога прощение прегрешений раба Божиего Андрея. В день похорон мужа Ксения Григорьевна надела его одежду и всем, обращавшимся к ней с соболезнованиями, говорила, что умер не Андрей Федорович, а умерла его супруга Ксения Григорьевна. С этого момента она действительно умерла для мира, приняв на себя тяжелейший подвиг подвиг юродства Христа ради. Родные и знакомые ее полагали, что молодая вдова лишилась рассудка из-за свалившегося на ее плечи горя. Подозрения их окончательно утвердились, когда Ксения решила раздать имущество, доставшееся ей в наследство от мужа. Так, она подарила свой дом, находившийся в приходе церкви св.ап.Матфея на Петербургской стороне, своей знакомой Параскеве Антоновой. Та не хотела принимать этот дар и даже просила родственников Ксении со стороны мужа уберечь ее от такого поступка. Родственники обратились к начальству покойного Петрова, влиятельные люди беседовали со вдовой, нашли ее в совершенном рассудке и решили, что она вполне может распоряжаться своим имуществом. Отныне она не имела постоянного места жительства. Днем она бродила по городу, в основном по Петербургской стороне, возле церкви ап.Матфея, а ночью уходила за город, в поле и всю ночь молилась. Так ее однажды и застали горожане, заинтересовавшиеся ночными исчезновениями блаженной. Редко оставалась она ночевать в домах знакомых ей благочестивых женщин. Блаженная Ксения с необычайной кротостью сносила все издевательства и оскорбления, которые ей нередко доводилось переносить. Особенно докучали ей уличные мальчишки, на злобные выходки которых она не обращала внимания. Лишь однажды, когда жители уже стали почитать ее за угодницу Божию, им довелось увидеть блаженную в страшном гневе. Обнаглевшие сорванцы не удовольствовались обычными оскорблениями, а стали бросать в Ксению комьями земли. После этого случая горожане стали оберегать блаженную Ксению и положили конец преследованиям со стороны мальчишек. Когда костюм Андрея Федоровича истлел и распался, святая облачилась в лохмотья. Когда ей предлагали в виде подаяния одежду, она отказывалась. Брала лишь красную кофточку и зеленую юбку (или наоборот). Вероятно, в память о цветах форменной одежды мужа. Милостыню денежную она также избегала брать. Принимала только «царя на коне» медные копейки, которые тут же раздавала беднякам. В эти годы на Смоленском кладбище строилась новая каменная церковь во имя Смоленской иконы Божией Матери. Рабочие, трудившиеся на строительстве храма, стали замечать вдруг странные вещи. За время их отсутствия ночью кто-то носил кирпичи на леса строящейся церкви. А когда они решили узнать, кто этот добровольный помощник, то увидели, что это блаженная Ксения трудится по ночам, перетаскивая кирпичи на леса. За великие подвиги Господь удостоил блаженную Ксению дара прозорливости. Так, она предсказала время кончины императрицы Елисаветы Петровны и юного императора Иоанна Антоновича, помогла одной девице избежать брака с беглым каторжником, выдававшим себя за убитого им полковника. Жители Петербургской стороны замечали, что если блаженная возьмет на руки больное дитя или благословит его, оно непременно выздоровеет. Если возьмет какую-нибудь мелочь из лавки купца торговля будет успешной. Если она зайдет в дом, то в доме будут царить мир и согласие. Однажды она сказала своей старой знакомой Параскеве Антоновой, той самой, которой подарила дом, чтобы та немедленно шла на Смоленское кладбище: «Вот ты тут сидишь да чулки штопаешь, а не знаешь, что тебе Бог сына послал!» Параскева в недоумении пошла в сторону кладбища и вдруг увидела толпу народа. Оказалось, что экипаж задавил насмерть беременную женщину, которая успела перед кончиной разрешиться от бремени мальчиком. Параскева взяла его себе, и так как не могла нигде отыскать отца младенца, усыновила его. Воспитанный ею приемный сын почитал ее как мать и в старости берег покой Параскевы, которая благодарила блаженную за великую радость. Блаженная Ксения несла подвиг добровольного безумия 45 лет и скончалась около 1803 года. На могиле ее (на Смоленском кладбище) была со временем воздвигнута каменная часовня, которая и по сей день служит одной из святынь Петербурга, привлекающей многочисленных богомольцев. После многолетнего народного почитания блаженная Ксения Петербургская, Христа ради юродивая, была причислена к лику святых в 1988 году на Поместном Соборе Русской Православной Церкви."}},"2569":{"name":{"nominative":"Свт. Прокла, архиеп. Константинопольского (446-447)","short":"Свт. Прокла"},"life":{"id":"minei-1120-2569","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой Прокл был учеником св. Иоанна Златоуста [1] и сподобился видеть, как святой Апостол Павел в дивном видении тайно беседовал на ухо со святым Иоанном.
Один константинопольский вельможа был оклеветан своими завистниками пред императором Аркадием [2], изгнан из дворца и лишен своего высокого сана. Желая обратиться за помощью к святому Иоанну, он заочно просил его позволить придти к нему ночью, так как боялся идти днем, чтобы не увидал его кто-нибудь из врагов и не оклеветал бы еще более пред царем. Тогда святой Иоанн, призвав служившего при нем Прокла, мужа благочестивого и сиявшего всякими добродетелями, велел ему напомнить ночью о вельможе и привести его: в том и состояло служение Прокла у Златоуста, что он докладывал патриарху о приходящих и вводил их к нему. Когда настала ночь, вельможа пришел к патриарху, чтобы побеседовать с ним и подробно рассказать ему о своем злоключении. И вот Прокл, вставши с постели, подошел к дверям спальни патриарха и чрез дверную щель увидел, что Иоанн сидит и пишет, а св. Апостол Павел приник к нему за спиною и, нагнувшись к его правому уху, беседует с ним. Видом Апостол похож был на св. пророка Елисея, с головою, лишенною волос на передней части и большою широкою бородою. О чем они беседовали, чрез двери расслышать было нельзя. Отошедши от дверей, Прокл сказал пришедшему:
— Не огорчайся, — потерпи немного: некто другой прежде тебя вошел к патриарху и потому, пока он не уйдет, я не могу тебя ввести туда.
На самом же деле Прокл находился в страхе, не догадываясь, кто пришел к патриарху: помимо Прокла, никто не мог проникнуть к патриарху, а о том, что это — явление Апостола Павла, он не знал.
Долго сидел вельможа, и, наконец, опять стал просить Прокла доложить о нем патриарху.
— Ты сам видишь, — отвечал Прокл, — сколько времени я ожидаю, пока не выйдет беседующий с патриархом; впрочем я все-таки пойду, посмотрю в щель, не перестали ли они беседовать.
Прокл пошел и увидел, что беседа всё еще продолжается. Он возвратился и сел. Потом он подходил к двери в третий раз и видел тоже самое.
— Тебе нужно было, отче, никого не пускать раньше меня, — сказал тогда сановник, — ведь, ты знал, что я нахожусь в великой беде и со дня на день ожидаю себе смерти.
— Поверь мне, брат, — отвечал ему Прокл, — что я не вводил его и не знаю даже, кто он такой, и что нет здесь другого входа, которым кто-нибудь мог бы войти, кроме этого. Однако подожди еще немного.
Но в это время послышались удары к утрени, и Прокл сказал пришедшему:
— Теперь ступай с миром: с этой минуты патриарх не беседует уже ни с кем и ни о чем постороннем во время, назначенное для ночной молитвы, не думает, но до рассвета остается один, всем умом своим углубившись в молитву и беседуя с одним только Богом. Приходи же в следующую ночь, и я во чтобы то ни было введу тебя прежде всех.
Вельможа поднялся с места и печально, со слезами на глазах, пошел домой.
На следующую ночь он опять пришел в патриарший дом. Прокл опять, как и прежде, вставши, пошел докладывать о нем, и опять увидел Апостола, говорящего что-то на ухо святому Иоанну, и воротился, не смея прерывать их беседы, и опять вельможа, когда ударили к утрени, пошел со скорбью домой ни с чем.
Со своей стороны Прокл весьма удивлялся и недоумевал, кто же именно приходит к патриарху и когда к нему проникает. И вот, он дал себе зарок — ни есть, ни пить, ни спать и не отходить от дверей патриарха до тех пор, пока не удастся ему провести к Иоанну злосчастного вельможу и разузнать, кто это неизвестно каким образом входит к патриарху. В ночь вельможа явился по обычаю. Прокл, уверенный, что у патриарха никого нет, сказал ему:
— Ради тебя, господин мой и брат, я совсем не отлучался с этого места и теперь пойду и доложу о тебе патриарху.
И тотчас пошел и, подошедши к двери, и на этот раз увидел Апостола, говорящего на ухо патриарху. Тогда Прокл, возвратившись, сказал пришедшему:
— Ступай домой, брат мой, и моли Бога помочь тебе, ибо, как вижу я, тот, кто беседует с патриархом, посылается к нему от Бога и входит невидимо; чрез эти же двери, кроме патриарха, не входил никто.
Вельможа ушел в слезах и совершенно отчаявшись в помощи от святого Иоанна. Но когда настало утро, Иоанн сам вспомнил, наконец, о нем и, позвав Прокла, спросил:
— Не приходил ли тот человек, которого я приказывал тебе ввести ко мне?
— Да, отче, — отвечал Прокл — он действительно, вот уже третью ночь приходил сюда, но ты беседовал с кем то другим один на один и, потому, я не посмел войти к тебе и доложить о нем.
— С кем я беседовал ?! — возразил Иоанн. — В эту ночь у меня никого не было.
Тогда Прокл описал и вид виденного им у патриарха, и то, как неизвестный, нагнувшись сзади к Иоанну, говорил с ним, шепча что-то ему на ухо. Потом Прокл взглянул случайно на икону св. Апостола Павла, которая была у Иоанна в келлии на стене и вдруг воскликнул:
— Вот — тот самый, кого я видел, отче, говорившим с тобою! Это — его истинное изображение!
Таким образом оба, — Иоанн и Прокл, — узнали, что к первому являлся Апостол Павел, и оба возблагодарили Бога: один — за то, что он в своих писаниях был тайно вдохновляем Апостолом, а другой за то, что сего Апостола Павла, небесного жителя, он сподобился видеть.
После того Иоанн оказал нужную помощь гонимому вельможе, а святой Прокл, руководимый своим святым учителем и духовным отцом, святым Иоанном, преуспевал в добродетели и совершенствовался в богоугодной жизни.
После изгнания и кончины св. Иоанна Златоуста, Прокл патриархом константинопольским Сисинием [3] поставлен был епископом города Кизика [4]. Но, пришедши на свою кафедру, он не был принят тамошними клириками, впавшими в ересь, и потому возвратился в Константинополь и прожил там целый год. По смерти же патриарха святого Максимиана [5], еще до его погребения святой Прокл был избран патриархом Константинопольским, и во святой и великий четверг был возведен в сей высокий сан [6].
Вступивши на патриарший престол, святой Прокл доблестно пас стадо Христово до конца своей жизни. Между прочим, он убедил императора Феодосия, сына императора Аркадия [7], перенести мощи св. Иоанна Златоуста из Коман [8] в Царьград.
В патриаршество святого Прокла в Византийской империи было великое землетрясение, продолжавшееся шесть месяцев, которым разрушены были многие величественные здания, — церкви, дворцы и т. п. — и каменные городские стены; многие селения и небольшие города были как бы поглощены землею, некоторые острова исчезли совершенно, некоторые источники и реки внезапно высохли, а в безводных местах явились потоки. Это страшное землетрясение было по всей империи, но особенно сильно — в Вифинии, Геллеспонте и Фригии [9]. Когда в Константинополе рушились самые лучшие и крепкие здания, император Феодосий и царица Пульхерия с патриархом и всеми жителями, вышедши из города, совершали литии, усердно умоляя Господа о милосердии. И совершилось великое чудо. В то время, как устрашенный народ оглашал воздух молитвенными восклицаниями: «Господи помилуй»! — внезапно один ребенок невидимою силою восхищен был из народной толпы и, на глазах у всех, поднят был на недосягаемую взором высоту и чрез час опять так же опущен невредимым вниз. Он поведал царю, патриарху и всему народу, что слышал Ангелов, воспевающих на небе песнь:
— «Святой Боже, Святой Крепкий, Святой Бессмертный».
Весь народ тотчас начал повторять эту трисвятую песнь, присоединив к нему молитву: «помилуй нас», и землетрясение прекратилось, а мальчик, принесший трисвятое с неба, тотчас же предал дух свой Богу и с честью погребен был в храме св. Ирины: с того времени во всей церкви христианской вошло в употребление пение Трисвятого.
Святой Прокл прожил в сане патриарха 20 лет и пять месяцев и с миром отошел к Господу [10].
Достойно днесь торжествует всех градов честнейший воистинну, в честном преставлении твоем, отче отцев Прокле мудре.
Примечания:
[1] Св. Прокл был при св. Иоанне Златоусте диаконом, потом иеромонахом и в то же время синкеллом, т. е. келейным служителем патриарха, жившим в одних с ним покоях, и в то же время ближайшим его учеником.
[2] Аркадий, сын Феодосия Великого, император Восточной Римской империи, царствовал с 395 по 408 год.
[3] Сисиний был патриархом Константинопольским от 426–427 г.
[4] Кизик — небольшой город на северном берегу Малой Азии. Поставление св. Прокла в епископы последовало в 426-м году.
[5] Св. Максимиан был патриархом с 431 по 434 год.
[6] Это было в 434 году.
[7] Феодосий II Младший царствовал с 408 по 450-й год.
[8] Команы — город в Армении, где умер, на пути в ссылку, и погребен был первоначально св. Иоанн Златоуст.
[9] Вифиния, Геллеспонт и Фригия — малоазийские провинции Византийской империи.
[10] Св. Прокл скончался в 446 году. — Св. Прокл был выдающимся церковным витиею. В красноречии его видят важность св. Василия Великого, соединенную с приятностью Златоуста; речь разнообразная, живая, ясная и притом краткая. Кроме того, известны его послания, в том числе Армянам о вере и о предании Литургии.
"}},"2571":{"name":{"nominative":"Прп. Дамиана (в схиме Диодора) Юрьегорского (1633)","short":"Прп. Дамиана"}},"2572":{"name":{"nominative":"Мч. Дасия (284-305)","short":"Мч. Дасия (284-305)"},"life":{"id":"minei-1120-2572","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"В царствование Диоклитиана и Максимиана в языческом городе Доростоле [1] был обычай за 30 дней до праздника в честь языческого бога Кроноса [2] избирать для принесения в жертву ему красивого юношу из воинов. В продолжение 30 дней, до наступления праздника жертвоприношения, избранного юношу одевали в царские одежды, и он мог исполнять всякое свое пожелание. После сего юношу закалали в жертву Кроносу. И вот однажды сей печальный жребий пал на мужественного и прекраснейшего среди прочих воинов Дасия. До сего времени он был тайным христианином. Теперь же, услышав о выпавшем ему жребии, святой Дасий решил скорее объявить себя последователем Христовым, нежели отдать свою жизнь ради умилостивления гнусного бога язычников.
— Если мне должно умереть, — сказал он своим товарищам, — то лучше умереть, как христианину, за Христа.
Посему святой Дасий презрел блага и утехи земные, какими он мог пользоваться в течение 30 дней, по языческому обычаю. Он отверг все милостивые обещания язычников, твёрдо памятуя слова Апостола: «всё почитаю за сор, чтобы приобрести Христа» (Филип.3:8). Вместо веселия и пиршеств, святой стал обличать нечестие язычников и их безумное служение истукану, и дерзновенно проповедывал учение Христово. Вдохновляемый благодатью Святого Духа, исповедник Христов ревностно убеждал всех уверовать во Единого Истинного Бога и Единородного Сына Божия Иисуса Христа. Когда слух о том достиг до языческих властителей Диоклитиана и Максимиана, то, по их приказанию, святой Дасий был предан на суд областеначальника Мизийского Вассы. На суде святой вновь обличал неразумие идолопоклонников и исповедывал Христа. За сие исповедание веры христианской он был предан жестоким мучениям и потом усечен мечем [3].
Примечания:
[1] Доростол, нынешняя Силистрия, расположенный при реке Истре (Дунае) в древней Мизийской области, недалеко от берегов Черного моря.
[2] Кронос, он же Сатурн, по языческим преданиям, является жесточайшим среди богов. В умилостивление его язычники приносили ежегодно человеческие жертвы.
[3] В начале IV в.
"}},"2573":{"name":{"nominative":"Мчч. Евстафия, Феспесия и Анатолия (312)","short":"Мчч. Евстафия"},"life":{"id":"minei-1120-2573","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святые мученики Евстафий, Феспесий и Анатолий были братья по плоти и родились в городе Никомидии [1]. Отец их назывался Филофеем, а мать — Евсевиею. Филофей был родом из Галатии [2], из города Гангра [3], оставил свою родину, переселился в Никомидию и, вступивши там в супружество с Евсевиею, имел от нее трех сыновей, — трех названных жителей небесного града.
Сначала Филофей, его жена и дети были язычники; старшего сына своего Евстафия он отдал для изучения языческой мудрости, а Феспесия и Анатолия готовил к торговле, так как и сам он был купец и — очень богатый. Но однажды, взяв с собою младшего сына своего Анатолия, он отправился в Галатию за покупками и, возвращаясь оттуда, встретившись в пути с святым Лукианом, пресвитером антиохийским [4], дорогою научился от него христианской вере и вместе с сыном крестился в одной попавшейся на пути реке. Возвратившись домой, он стал разыскивать епископа Никомидийского Анфима [5], скрывавшегося в одном сокровенном месте (в то время, в царствование императоров Максимиана и Диоклитиана, происходило жестокое гонение на христиан и многие из верующих скрывались от мучителей) и, нашедши, ночью привел его к себе, после чего святой Анфим крестил весь дом Филофеев. Совершив затем Божественную Литургию, он приобщил новокрещенных Святых Таин, посвятил Филофея во пресвитера, а старшего сына его Евстафия — во диакона и ушел, скрываясь от гонителей-язычников, а Филофей и его дом тайно служили истинному Богу и вели благочестивую жизнь.
Скоро он и его супруга отошли к Господу, оставив сиротами трех благочестивых юношей: диакона Евстафия, Феспесия, и Анатолия, — братьев и по плоти и по духу, так как они единодушно служили Богу, горя духом и преуспевая в добродетели. Один придворный сановник, по имени Акилин, послал однажды своего раба купить некоторые вещи. Раб знал про этих трех благочестивых юношей, что они — купцы и имеют широкую и богатую торговлю, и отправился к ним в лавку, которую и застал открытою. Вошедши внутрь и никого не найдя, он пошел по лестнице, ведущей на третий этаж дома и услыхал голос Евстафия, читавшего псалмы Давидовы. Раб тихо поднялся по лестнице, молча вошел в верхнюю горницу [6] и здесь увидал Евстафия, державшего в руках псалтирь и читавшего: «Да постыдятся все служащие истуканам, хвалящиеся идолами. Поклонитесь пред Ним, все боги» (Пс. 96:7). Кроме того, он увидел на стенах кресты и св. иконы. Ничего не сказав, он тотчас же возвратился к своему господину и рассказал ему всё, что видел и слышал. Акилин немедленно поспешил к императору Максимиану и доложил ему о том, что говорил раб. Тотчас же были посланы воины взять Евстафия и его братьев. Пришедши с рабом Акилина на место, воины нашли лавку запертою: в это время все обитатели дома находились в собрании и хранили полное молчание, причащаясь, по случаю воскресного дня, Таин Христовых. Посланные стучали в двери, звали, но ответа не было.
Святой Евстафий, уразумев духом, что воины посланы для того, чтобы взять его с братиями и вести на мучение, сказал братьям:
— Мужайтесь, братья, и не бойтесь, — Владыка наш зовет нас к венцу… Нынешнею ночью я видел, что нас вели на неправедный суд к Максимиану, и некто, черный видом, шел за нами с плачем и рыданием и бил себя по лицу приговаривая: «горе мне, меня ныне побеждают». Впереди же нас шел светлый юноша, державший в руках три венца и три книги, и говорил мне: «Евстафий, диакон Христов! Вот что уготовал вам Отец милосердия и Бог всякой радости. Итак, не бойтесь мучителей, как не боялся их св. Стефан» [7]… Сказав это, юноша восшел на небо, а чёрный, с рыданиями, удалился на запад [8].
Рассказав о своем видении, Евстафий укреплял братьев в мужестве, говоря:
— Не отречемся, возлюбленные, от Христа Бога нашего пред людьми, чтобы и Он не отрекся от нас пред Отцом Своим и пред святыми Ангелы Своими (Мф.10:13).
— Брат наш и господин и отец, — отвечали Феспесий и Анатолий, — мы готовы умереть за Создателя нашего и ничто не отклонит нас от любви к Нему.
В то время, как они таким образом разговаривали, воины, сильно стуча в двери, громко кричали, чтобы им отворили. Наконец, Феспесий и Анатолий подошли к дверям и открыли их. Воины, ворвавшись внутрь, спрашивали их, кто еще находится с ними, а затем, по указанию Акилинова раба, поднялись на верх. Войдя в двери молитвенной комнаты, они увидели Евстафия, державшего в руках святое Евангелие. Внезапно разогнув его, он прочел: «не бойтесь убивающих тело, души же не могущих убить» (Мф.10:28).
— Начальствовавший над солдатами крикнул ему, чтобы он положил то, что держит в руках (сам он не смел прикоснуться к св. Евангелию, так как был сын христианских родителей). Евстафий прижал св. Евангелие к груди, приложился к нему и положил его на стол, причем один из солдат заметил:
— Смотри, как христиане любят свои книги, в которых заключаются всё их волхвования.
Солдаты, взяв Евстафия, повели его вниз. А он, осмотревшись и увидев священные книги, сказал, обращаясь к ним, как к живым:
— Обещаемся вам!
Потом, взглянув на множество дорогих вещей, которыми они торговали, воскликнул:
— Отрекаемся от вас и от всего тленного и идем за Христом!
Затем все вышли вон. Двери дома были заперты и опечатаны, а трех святых братьев солдаты, связав вместе, повели к императору Максимиану.
Увидев их, император улыбнулся и сказал:
— Кто приказывал связывать этих юношей? я уверен, что они — друзья наших богов.
И он велел сейчас же развязать их и спросил их:
— Прежде всего скажите, каждый, как ваши имена и из какого вы рода?
— Самое дорогое и славное для нас имя — христиане, — отвечал за всех Евстафий, — как старший; а при рождении — я назван Евстафием, брат мой, что направо — Феспесием, а налево — Анатолием; мы — братья по плоти, родились здесь от одних отца и матери, а отец наш, родом из Галатии, был пресвитером христианским.
— Кто поставил, — спросил Максимиан, — вашего отца пресвитером?
— Тот, — отвечал Евстафий, — кого ты недавно незаслуженно подверг смертной казни: святой Анфим, епископ нашего города; он и меня поставил в диаконы, чтобы я служил иереям Божиим, при совершении ими пресвятых и пречистых Таин Христовых.
Тогда царь сказал:
— Перестань говорить нелепости; поклонись лучше вместе с братьями нашим богам, и я вам дам почетное и славное положение при моем дворе. Если же нет, то я осужу вас на смерть от меча.
Святые в один голос отвечали:
— Делай, что хочешь: мы — христиане и покланяемся одному только Богу, сотворившему небо и землю, Его Сыну, Господу нашему Иисусу Христу и Святому Животворящему Духу; а вашим скверным и гнусным идолам не поклонимся никогда.
Разгневанный этим ответом, Максимиан велел повалить их на землю и бить палками. После долгих истязаний святые, как бы одними устами, воскликнули к Богу:
— Слава тебе, Господи, что сподобились мы принять мучения за Твое святое имя.
А святой Евстафий прибавил еще:
— «Много теснили меня от юности моей, да скажет Израиль: много теснили меня от юности моей, но не одолели меня» (Пс. 128:2–3), — помоги нам, Боже, Спаситель наш.
Когда святые были избиты до последней степени, Максимиан приказал бившим перестать и сказал мученикам:
— Безбожники! Долго ли вы будете переносить такие муки. Принесите жертву богам и не губите себя понапрасну из за веры в какого-то человека, который был бит так же, как и вы, и умер насильственною смертью.
— Да не будет, чтобы мы отреклись от Спаса Христа, — отвечали святые, — о Котором мы знаем, что Он есть истинный Бог, хотя и пострадал на кресте ради нашего спасения.
Тогда мучитель велел отвести их в темницу, накрепко забить им ноги в колодки [9] и не давать им ни есть, ни пить, чтобы заморить их и узами, и голодом, и жаждою. И вот, когда они сидели в темнице, в полночь однажды осиял их свет, явился к ним Ангел Господень, освободил их от уз, исцелил их, напитал манною [10] и сказал:
— Подвизайтесь подвигом добрым за Христа, а я не покину вас и во всех страданиях ваших буду с вами, ибо послан Христом Господом охранять вас.
Сказав это, Ангел сделался невидим, а святые, полные несказанной радости, благодарили Бога, при чем Евстафий говорил: «Господь разрешает узников, Господь отверзает очи слепым, Господь восставляет согбенных, Господь любит праведных. Господь хранит пришельцев» (Пс.145:7–9).
Чрез несколько времени Максимиан опять явился в суд и послал воинов в темницу привести во второй раз узников Христовых на испытание. Воины отправились и нашли святых освобожденными от уз, совершенно здоровыми и мирно спящими. Они подняли крик, бранили сторожа и добивались, кто освободил заключенных от уз. Сторож клятвенно уверял их, что никто не освобождал и что никто даже и не входил к узникам и не давал им есть или пить. Воины снова связали святых и повели их к царю.
Царь, увидев их здоровыми и веселыми, удивился, что на них не подействовали ни побои, ни узы, ни голод, ни жажда, и сказал им:
— Жалкие люди! Рассудите хорошенько, что для вас выгоднее и, убедившись, принесите жертву богам, — и я отпущу вас с честью.
Но святой Евстафий ответил:
— Не надейся изменить наше твёрдое решение ни лестью, ни угрозами, ни мучениями: ничем мы не привязаны к этой жизни, так как знаем, что как нагими вышли мы из чрева матери нашей, так нагими придется нам уйти из этой суетной жизни.
Царь приказал немедленно отдать их на съедение зверям, и их повели в цирк [11], где звери должны были пожрать их, а за ними пошел весь народ никомидийский, — и среди него множество тайных христиан, — и все желали видеть кончину мучеников. Когда они были поставлены среди цирка, на них выпущены были два льва и три медведя, и все зрители от рёва этих зверей пришли в ужас. Святой же Евстафий воспевал псалмы.
— «Спаси меня от пасти льва, — воспевал он, — и от рогов единорогов, услышав, [избавь] меня. Буду возвещать имя Твое братьям моим, посреди собрания восхвалять Тебя» (Пс.21:22–23) [12].
Феспесий и Анатолий устрашались звериного рычания, и Евстафий, видя их страх, сказал:
— Зачем, братья, боитесь вы этих зверей? Разве вы не знаете, что Владыка наш силен укротить их ярость, как укротил во рве Данииловом? Разве вы не помните слов Ангела, обещавшего быть с нами во всех страданиях наших и охранять нас?
Когда Евстафий говорил это, львы бросились к мученикам, но, приблизившись к ним, остановились и замахали хвостами, как собаки, признавшие своего господина, а Евстафий положил руки им на головы и, погладив их, как собак, совсем укротил их. Медведи же, схватившись между собою, бросали один другого на землю, а к святым мученикам близко даже и не подходили. Народ, собравшийся на зрелище, поднял шум, при чем язычники кричали: «они волхвы и колдовством усмирили зверей!», а христиане восклицали: «велик Бог христианский, заградивший пасть зверям, чтобы они не могли вредить святым рабам его!»
Наконец, царь велел опять бросить мучеников в темницу, и здесь они вторично были утешены явлением Ангела и подкреплены манною.
Между тем тяжко заболел сын царя Максенций [13], и царь, опечаленный и озабоченный его болезнью, поручил мучеников никейскому комиту [14] Антонию.
— Отведи, — сказал он комиту, — христиан в свой город и там заставь их поклониться богам и, если они послушают тебя, пришли их с почестями обратно сюда, если же — нет, то, после долгих мучений, заколи их, как диких зверей.
Комит взял узников и отправился с ними в Никею. Прибыв домой, он нашел жену свою больною. Мучеников он велел на ночь запереть в темницу, а на утро велел привести их к себе, сел на судейском месте и, обратившись к ним, сказал:
— Меня, юноши, весьма сильно беспокоит ваша судьба, и мне очень желательно было бы помиловать вас и отправить к царю для получения от него всяких почестей. Доверьтесь мне, как своему другу, послушайтесь меня и принесите жертвы богам.
— Мы молимся, — отвечали святые, — Господу нашему Иисусу Христу, чтобы Он сохранил нас непорочными в вере, которой Он научил нас и за которую мы готовы умереть, и чтобы не попустил нам отступить от Него и впасть в погибель, в которой погибаете вы.
Комит, услышав это, пришел в бешенство и велел повесить их за ноги, головою вниз, и строгать железными когтями. Долгое время мучили их таким образом, кровь их текла потоками, тело отрывалось кусками, кости обнажались… Наконец, святые громко возопили к Богу:
— Царю и Боже веков! призри от святого жилища Твоего на нас, недостойных рабов Твоих, страдающих за имя Твое святое!
И невидимая помощь была подаваема святым свыше для мужественного перенесения столь жестоких мук.
Видя непобедимое терпение страдальцев, мучитель приказал снять их и отвести в темницу. Но святые не могли от ран и боли идти сами: их понесли и бросили в темнице, как какую-нибудь ношу. И опять, как и ранее, явился им Ангел Господень, сияющий великим светом, утешал их радостными надеждами и исцелил их от ран. И святые славили Бога, говоря:
— Слава Тебе, Боже, за то что не оставляешь уповающих на Тебя и страждущих ради Тебя! «Что воздам Господу за все благодеяния Его ко мне? Кто Бог так великий, как Бог [наш]! Ты — Бог, творящий чудеса» (Пс.115:3; Пс.76:14–15). Вскоре мучитель опять вывел из темницы святых мучеников и приказал поставить их пред собою. Пред ними он поместил своих идолов и принуждал их поклониться этим идолам, угрожая за непослушание.
— Если вы, — говорил он, — не исполните царского повеления и не поклонитесь нашим богам, то я предам вас смерти от меча, а тела ваши отдам на съедение хищным зверям и птицам.
Но святые в один голос отвечали:
— Не отступим от Христа Бога нашего и не поклонимся скверным идолам, немым и глухим, которые имеют очи и не видят, имеют уши и не слышат, имеют уста и не говорят, имеют ноги и не ходят. Да будут подобны им все делающие их и все покланяющиеся им.
На эти слова мучитель зарычал от гнева, как лев, и велел вывести мучеников за город и заколоть мечем, как диких зверей, а тела их бросить непогребенными на растерзание зверям и птицам. Святых повели на место казни. На этом месте находился масличный сад, и мученики, для совершения над ними казни, были привязаны к деревьям. В этот сад пришли два близкие друга святых, христиане Палладий и Акакий. Когда палачи хотели убить осужденных, пришедшие бросились им в ноги, дали им много золота и умоляли подождать немного, пока они побеседуют с осужденными, и тогда уже приступать к казни. Взяв золото, палачи немного отошли от мучеников, а Палладий и Акакий приблизились к ним, с любовью облобызали их, горько плакали и просили помолиться за них. Во время предсмертной молитвы святых, с неба был услышан голос, призывавший их в вечный покой, и тотчас они с радостью предали души свои в руки Божии. Слуги же мучителя, хотя и увидели, что мученики уже умерли, однако, боясь своего господина, исполнили его повеление уже над мертвыми: Евстафию и Феспесию прокололи горло, а Анатолию пронзили ребра, а потом когда тела умерших уже лежали на земле, отрубили им головы и, оставив их непогребенными, ушли [15]. Тогда с неба сошли шесть Ангелов в виде орлов и парили над телами до тех пор, пока Палладий и Акакий не погребли их с честью.
В тог же день комит Антолий при заходе солнца захворал, а на утро — сначала умерла жена его, потом и сам он, упавши на тело жены, в страданиях испустил дух. И вот, он мучится в аду, а святые страстотерпцы радуются в Царстве Христа Бога нашего. Ему слава во веки веков. Аминь.
Примечания:
[1] Никомидия (теперь Немид) — главный город малоазийской провинции Вифинии, находится к юго-востоку от Босфорского пролива. Здесь имели местопребывание византийские императоры Диоклитиан и св. Константин Великий.
[2] Галатия — провинции Византийской империи, занимавшая самую средину малоазийского полуострова.
[3] Город этот замечателен по бывшему в нем поместному собору (340 г.), правила которого почитаются Церковью за канонические.
[4] Память его 15-го октября.
[5] Память его 5-го сентября.
[6] От времен Апостольских в христианской Церкви сохранился и долгое время держался обычай устроять богослужебные собрания в верхней, необитаемой, части дома (ср. Деян. гл. 1, ст. 13, 14; 20, 8) и только при Константине Великом, когда христиане избавились от гонений, то для общественного Богослужения стали устрояться храмы (впрочем в малом числе они были по местам и ранее).
[7] Т. е. первомученик Стефан архидиакон.
[8] Запад — место захождения солнца и как-бы царство тьмы; поэтому название этой страны света можно понимать, как образ царства диавола, который, очевидно виден был святым Евстафием.
[9] Колодки — приспособление, назначенное для того, чтобы преступник не убежал. По виду своему это был обрубок толстого бревна или доски, расколотых вдоль пополам; в обеих половинах вырубались две приходящиеся друг к другу выемки для помещения ног; вложив ноги преступника в выемки одной половины, накладывали другую и в оба конца обрубка закрепляли наглухо.
[10] Манною (слово еврейское, означает вопрос: «что это?») называлась собственно пища, чудесно посылавшаяся Богом израильтянам во время сорокалетнего странствования их в пустыне, взамен хлеба, которого им негде было достать, и имевшая вид мелкого семени; семя это мололи или толкли в ступе, варили и делали из нее лепешки (см. Исх. гл. 15, ст. 15–34. Числ. 11, ст. 7); в более широком смысле под манною можно разуметь всякую вообще пищу, чудесно посланную Богом.
[11] Цирк — здание, в котором происходили конские бега у римлян и греков; самое название (цирк — круг) указывает на их круглое устройство. Самые состязания происходили внутри круга, а зрители помещались на особых местах по краю этого круга. В цирках христиане во времена гонений предавались на съедение зверям или убивались особыми для того назначенными людьми.
[12] Пс. 2 ст. 22–23. Эти слова Псалмопевец изрекает о себе самом и от своего лица (спаси меня…, поведаю… и т. д.). Единорог — дикое и опасное животное с одним рогом на лбу, но не носорог, так как считалось чистым и жертвенным; что это за животное, — точно неизвестно. Под церковью здесь разумеется вообще многолюдное собрание.
[13] Максенций впоследствии был императором — с 306 по 312-й год.
[14] Комит — градоначальник.
[15] Святые мученики Евстафий, Феспесий и Анатолий пострадали около 312 г.
"}},"2574":{"name":{"nominative":"Сщмчч. Иоанна епископа и Иакова пресвитера, в Персии пострадавших (ок. 345)","short":"Сщмчч. Иоанна"},"life":{"id":"minei-1101-2574","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святые Иоанн и Иаков были, — первый епископом, а второй пресвитером, при Сапоре Персидском [1]. Они многих привели ко благочестию, за что были схвачены царем и преданы различным скорбям и мукам. После мучения они были усечены мечем.
Примечания:
[1] Сапор II, известный под именем Великого, — Персидский царь, царствовал с 310 по 381 г. по Р. Х.; известен счастливыми воинами с Римлянами; был жестоким гонителем христианства.
"}},"2575":{"name":{"nominative":"Введение во храм Пресвятой Владычицы нашей Богородицы и Приснодевы Марии","short":"Введение во"},"life":{"id":"minei-1121-2575","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Когда Пречистой Богоотроковице, Преблагословенной Деве Марии Богородице, исполнилось три года от рождения, святые праведные родители Ее, Иоаким и Анна, решились исполнить данный ими обет — отдать на служение Богу рожденное ими дитя. Созвали они в Назарет, где жили, всех своих родственников из царского и архиерейского рода, — ибо сам праведный Иоаким был из царского рода, супруга же его, святая Анна, была из рода архиерейского, — а также хор непорочных дев; приготовили много свечей и окружили Пречистую Деву Марию царским благолепием, как все сие свидетельствуется святыми отцами.
Святой Иаков, архиепископ Иерусалимский, от лица Иоакима, говорит так:
— Позовите непорочных дочерей Еврейских, чтобы они взяли горящие свечи.
От лица праведной Анны, святой Герман, патриарх Цареградский, говорит:
— Я выполняю пред Господом тот обет, какой высказала в состоянии скорби, и для этого собрала хор дев со свечами, созвала священников, пригласила сродников, говоря всем: радуйтесь все со мною, ибо я теперь явилась матерью и родительницею, приводя свою Дочь не к царю земному, но к Богу, Царю Небесному.
О царском же украшении Богоотроковицы святой Феофилакт, архиепископ Болгарский, говорит:
— Надлежало, чтобы введение Божественнейшей Отроковицы было достойно Ее, чтобы такой пресветлой и многоценной Жемчужины не касалась убогая одежда; следовало именно царскою одеждою одеть Ее, для наибольшей славы и украшения.
Так устроив все, что надлежало к честному и славному введению, они отправились в путь, ведущий от Назарета до Иерусалима в течение трех дней.
Достигнув города Иерусалима, они торжественно вошли в храм и повели туда одушевленный храм Божий, трехлетнюю отроковицу, Пречистую Деву Марию. Впереди Нее шел хор девиц, с зажженными свечами, как свидетельствует святой Тарасий, архиепископ Константинопольский, который влагает в уста святой Анны такие слова:
— Начните (шествие), девы, носящие свечи, и предшествуйте мне и Богоотроковице.
Святые же родители, один с одной стороны, другая с другой, взяв за руки данную Богом Дочь свою, с нежностию и честию вели ее между собою. За ними радостно следовало все множество родственников, соседей и знакомых, держа в ру-ках свечи и окружая Пречистую Деву, как звезды светлую луну, на удивление всему Иерусалиму. Святой Феофилакт описывает это таким образом:
— Забывает Дочь дом отца и приводится к Царю, возжелавшему красоты Ее, — приводится не без почести и не без славы, но с торжественными проводами. Вот выводится Она из отеческого дома со славою, при всеобщем рукоплескании Ее выхождению; родителям Ее последовали родственники, соседи и все, кто любил их; отцы сорадовались отцу, матери сорадовались матери; отроковицы и девы, со свечами в руках, предшествовали Богоотроковице. Весь Иерусалим, как некоторый звездный круг, сияющий с луною, собрался смотреть эти небывалые проводы и видеть трехлетнюю Отроковицу, окруженную такою славою и почтенную преднесением свечей. И не только граждане земного Иерусалима, но и небесного — святые Ангелы — стеклись видеть преславное введение Пречистой Девы Марии и, видев, удивлялись, как сие воспевает Церковь: «Ангели вхождение Пречистыя зрящи, удивишася: како Дева вниде во святая святых» [1].
Соединившись с видимым хором непорочных дев, невидимый хор безплотных чинов шел, совводя Пречистую Деву Марию во Святое Святых и, по повелению Господню, окружая Ее, как избранный сосуд Божий. Об этом святой Георгий, архиепископ Никомидийский, говорит так:
— Родители уже вели к дверям храма Деву, окруженную Ангелами, при совместном радовании всех небесных сил. Ибо Ангелы, хотя и не знали силы тайны, однако же, по повелению Господню, служили при входе Ее во храм. Итак, они во-первых, удивлялись, видя, что Она будет драгоценный сосуд добродетелей, что Она носит признаки вечной чистоты и имеет такую плоть, которой никогда не прикоснется никакая греховная скверна, а во-вторых, исполняя волю Господню, совершили служение, которое им было повелено.
Так, с честию и славою не только людьми, но и Ангелами была введена в храм Господень Пренепорочная Отроковица. И достойно: ибо если ветхозаветный ковчег, носивший в себе манну, который служил только прообразом Пресвятой Девы, внесен был в храм с великою честию, при собрании всего Израиля, то тем с большею честию, при собрании Ангелов и человеков, должно было совершаться введение во храм того самого одушевленного кивота [2], который имел в себе манну — Христа, — преблагословенной Девы, предназначенной в Матерь Богу.
При внесении ветхозаветного кивота в храм Господень, впереди его шел царь земной, царствовавший тогда над Израилем, Богоотец Давид; а при введении в храм Божий сего одушевленного кивота, Пречистой Девы, предшествовал не земной царь, а Небесный, Которому мы каждый день молимся: «Царю небесный, утешителю, душе истины». Что сей именно Царь предводительствовал этой Дщерию царской, об этом святая Церковь в нынешних песнопениях свидетельствует так: «во святых святая, святая и непорочная Святым Духом вводится» [3]. При внесении ковчега были музыка и пение, ибо Давид велел начальникам левитов поставить певцов, чтобы они играли на органах [4], псалтирях [5], кимвалах [6] и гуслях [7], и воспевали радостные песни; при введении же Пресвятой Девы содействовали веселию не земная музыка и пение, но пение Ангелов, невидимо при сем присутствовавших. Ибо они, при входе Ее во Святое Святых на служение Господу, воспевали небесными голосами, что и воспоминает ныне Церковь, которая поет в кондаке [8]: «Благодать совводяще, яже в Дусе божественном, юже воспевают Ангели Божии: сия есть селение небесное». Впрочем, введение Пречистой Богородицы во храм представляется и не без человеческих песнопений. Ибо праведная Анна (в слове святого Тарасия) говорит идущим впереди девам:
— Воспойте Сию хвалебною песнию, пойте Ей под звуки гуслей, воскликните Ей песнь духовную, прославьте Ее на десятиструнном псалтири.
Это же вспоминает Церковь, говоря: «Радуются Иоаким и Анна Духом, и девственнии лицы Господеви поют, псаломски воспевающе, и чтуще Матерь Его» [9].
Отсюда открывается, что хор девственниц, предшествовавших тогда Пречистой Деве, пели некоторые песни из псалмов Давида.
Согласно с этим, и составитель нынешнего канона говорит означенным девам: «Начинайте, девы, и воспойте песни, руками держаще свещы» [10].
Сами же святые праведные родители Иоаким и Анна, по свидетельству святого Тарасия, имели на устах своих такую песнь праотца Давида: «Слыши, дщерь, и смотри, и приклони ухо твое, и забудь народ твой и дом отца твоего. И возжелает Царь красоты твоей» (Пс.44:11–12).
На встречу этому славному введению Богоотроковицы, по рассказу Феофилакта, вышли священники, служившие во храме, и с песнопениями встретили Пресвятую Деву, имевшую быть Материю Великого Архиерея, прошедшего небеса [11]. Приведя Ее ко дверям храма, святая Анна, (как пишет святой Тарасий), говорила так:
— Иди, Дщерь моя, к Тому, Кто мне даровал Тебя; иди, Священный Кивот, к милостивому Владыке; иди, Дверь Жизни, к милосердому Дателю; иди, Ковчег Слова, к храму Господню; войди в церковь Господню, Радость и Веселие мира.
Захарии же, как пророку, архиерею и сроднику своему [12], она сказала с Иоакимом:
— Приими, Захария, чистую сень; приими, священник, непорочный Ковчег; приими, пророк, Кадильницу невещественного угля; приими, праведный, Духовное Кадило.
И еще праведная Анна, как повествует святой Герман, сказала первосвященнику:
— Приими, пророк, Дочь мою, данную Богом; приими и, введши, посади Ее на горе святыни, в приготовленном Божием жилище, ничего не допытываясь, до тех пор, пока Бог, призвавший Ее сюда, не откроет окончательно Своей воли о Ней.
Было там, — пишет блаженный Иероним, — пятнадцать ступеней на церковном входе, по числу пятнадцати степенных псалмов, ибо на каждой из этих ступеней всходившими для служения священниками и левитами был пет отдельный псалом [13]. Вот поставили праведные родители пренепорочную отроковицу на первой ступени. Она тотчас весьма скоро пошла сама собою по прочим ступеням, никем не ведомая и не поддерживаемая; поднявшись на самую верхнюю ступень, Она стала, укрепляемая невидимою силою Божиею. Удивились все, увидев трехлетнюю отроковицу, поднявшуюся по этим ступеням так скоро, а особенно дивился этому великий первосвященник Захария и, как пророк, по откровению Божию, проразумевал будущее сей Девы, ибо он, по словам Феофилакта, был объят Духом. Также и святой Тарасий касательно этого говорит, что Захария, исполнившись Святого Духа, воскликнул:
— О, чистая Отроковица! О, Дева, незнающая соблазна! О, Девица прекрасная! О, украшение жен! О, краса дочерей! Ты благословенна между женами! Ты в высшей степени прославлена чистотою, Ты запечатлена девством, Ты — разрешение клятвы Адама!
Держа Отроковицу, Захария, говорит святой Герман, с радостным духом ввел Ее во Святая Святых [14], говоря Ей так:
— Иди, исполнение моего пророчества, иди совершение Господних обетований, иди, запечатление завета Его, иди, обнаружение Его совета, иди, исполнение тайн Его, иди, зерцало всех пророков, иди, обновление обветшавших грехами, иди, Свет лежащих во тьме, иди, новейший Божественнейший Дар. Войди теперь в нижнюю часть храма Господа своего, доступную человекам, а чрез немного времени — в горнюю и неприступную для них.
Отроковица, веселясь и весьма радуясь, шла в дом Господень, как в чертог, ибо хотя и была мала возрастом, всего только трех лет, но была совершенна по благодати Божией, как предузнанная и предизбранная Богом прежде сложения мира.
Так Пречистая и Преблагословенная Дева Мария введена была в храм Господень. При этом первосвященник Захария совершил необычайное и для всех удивительное дело: он ввел отроковицу в самую выстроенную скинию, называемую «святая святых», которая была за второю завесою и где был ковчег завета, обложенный со всех сторон золотом, и херувимы славы, осеняющие очистилище (Евр.9:3–5), куда нельзя было входить не только женщинам но даже и священникам, а мог туда входить только первосвященник, однажды в год. Там первосвященник Захария отвел Пречистой Деве место для молитвы. Всем же прочим девам, живущим во храме, по свидетельству св. Кирилла Александрийского и св. Григория Нисского, отводилось место для молитвы между церковью и алтарем [15]. Ни одной из этих дев никаким образом нельзя было подходить к алтарю, ибо это строжайше запрещалось им первосвященниками; Пречистой же Деве, со времени введения Ее, не было запрещено ежечасно входить во внутренний алтарь, за вторую завесу и молиться там. Сделано было это первосвященником по таинственному вразумлению Божию, о чем святой Феофилакт говорит так:
— Первосвященник, быв тогда вне себя, объятый Духом Божиим, понял, что эта отроковица — вместилище Божественной благодати и что Она более его достойна всегда предстоять пред Лицом Божиим. Вспомнив сказанное в законе о ковчеге, что ему назначено находиться во Святом Святых, он тотчас понял, что это преднаписано было относительно сей Отроковицы, нисколько не усомнившись и не остановившись, дерзнул, вопреки закону, ввести Ее во Святое Святых.
Как говорить блаженный Иероним, праведные родители Иоаким и Анна, вручив дитя свое воле Отца Небесного, принесли дары Богу, жертвы и всесожжения, и, получив благословение от первосвященника и всего собора священников, возвратились, со всеми своими сродниками, домой и устроили там пир, веселясь и благодаря Бога. Преблагословенная же Дева, с начала жизни своей в доме Господнем, отдана была в помещение для девиц, ибо храм Иерусалимский, построенный Соломоном и потом разрушенный и выстроенный снова Зоровавелем [16], имел много жилых помещений, как пишет Иосиф, древний иудейский историк [17]. Вне, к стенам храма пристроены были каменные здания, числом тридцать, отдельные одно от другого, просторные и очень красивые, на них были другие здания, на других третьи, так что общее число их было девяносто, и они имели все удобства для жительства в них. Высота их равнялась высоте храма; они были как бы столпы, извне поддерживающие его стены. В этих зданиях находились помещения для разных лиц; отдельно жили девы, посвященные на служение Богу до времени; отдельно жили вдовицы, давшие обет Богу хранить чистоту свою до смерти, как пророчица Анна, дочь Фануилова; отдельно обитали мужи, называвшиеся назореями [18], подобно инокам, жившие безбрачно. Все эти лица служили Господу при храме и получали пропитание от доходов храма. Остальные здания отведены были для пребывания странников и пришельцев, приходивших издалека на поклонение в Иерусалим.
Трехлетняя отроковица, Пречистая Дева Мария, как сказано, была отдана в помещение для девиц, при чем к Ней приставлены были девицы, по летам более взрослые и искусные в писании и рукоделии, чтобы Богоотроковица с младенчества научилась и писанию и рукоделию вместе. Святые родители, Иоаким и Анна, часто посещали Ее; Анна, как матерь, особенно часто приходила посмотреть на свою Дочь и поучать Ее. По свидетельству святого Амвросия и историка Георгия, Дева скоро научилась Еврейскому ветхозаветному писанию в совершенстве, — и не только Писанию, но и рукоделию хорошо научилась, как говорит о том святой Епифаний:
— Она отличалась силою ума и любовью к учению; не только поучалась в Священном Писании, но и упражнялась в прядении шерсти и льна и в шитье шелком. Благоразумием своим Она удивляла всех; занималась преимущественно такими трудами, которые могли бы быть потребны священникам в служении при храме; рукоделью этому Она так научилась, что им могла впоследствии, при Сыне своем, добывать себе пропитание; Она своими руками сделала Господу Иисусу хитон, не сшитый, но весь тканый.
Пречистой Деве (говорит тот же Епифаний), как и другим девицам, обычная пища подавалась от храма; но ее съедали нищие и странники, ибо Она, как воспевает Церковь, питалась хлебом небесным. Святой Герман говорит о Ней, что Она пребывала обыкновенно во Святом Святых, принимая сладкую пищу от Ангела; а святой Андрей Критский [19] так говорит:
— Во Святом Святых, как в чертоге, Она принимала необычайную и нетленную пищу.
При этом предание присоединяет, что Пречистая Дева часто пребывала во внутренней скинии, бывшей за второю завесой и называемой «Святое Святых», а не в обычном помещении для дев при храме, — потому что хотя ей место для жительства было уготовано в этом помещении, но на молитву не запрещено было входить во Святое Святых. Пришедши в совершенный возраст, Она, с юных лет научившись священному Писанию и прилежно занимаясь рукоделием, еще больше упражнялась в молитве, и целые ночи и большую часть дня имела обыкновение проводить в молитве. На молитву входила во Святое Святых, для рукоделья же возвращалась в свое жилище, ибо, по закону, нельзя было во Святом Святых что-либо делать или что-нибудь внести туда. И большую часть жизни своей Она проводила в храме, за второю завесою, во внутренней скинии, на молитве, а не в отведенном Ей жилище, за рукодельем. Потому-то всеми учителями Церкви согласно говорится, что Пречистая Дева, до двенадцатого года, всю свою жизнь провела во Святом Святых, так как оттуда редко выходила в свое помещение.
Какова же была жизнь Ее в младшем возрасте, это описал Иероним так:
— Блаженная Дева, еще в детстве и младенчестве своем, когда была при храме с прочими, однолетними Ей девицами, жизнь свою проводила по строгому порядку, от раннего утра до третьего часа дня стояла на молитве; от третьего до девятого упражнялась в рукоделье или чтении книг; от девятого часа снова начинала свою молитву, и не прекращала ее до тех пор, пока не являлся Ей Ангел, из рук которого Она обыкновенно принимала пищу. Так все более и более возрастала Она в любви к Богу [20].
Такого рода была жизнь Ее в детстве, когда Она еще жила с девами-сверстницами. В то время, как день ото дня Она возрастала и укреплялась духом, совершенствовалась она и в подвигах и укреплялась в молитве и трудолюбии, восходя от силы в силу, до тех пор, пока не осенила Ее сила Всевышнего. А что являлся Ей Ангел и приносил пищу, это видел своими глазами первосвященник Захария, о чем рассказывает святой Григорий Никомидийский, говоря:
— В то время, как Она, день ото дня, росла, с летами возрастали в Ней и дары Святого Духа, и Она пребывала в общении с Ангелами. Это и Захария узнал; ибо когда он, по обычаю священническому, был в алтаре, то увидел, что кто-то необычайного вида, беседует с Девою и подает Ей пищу. Это был явившийся Ангел; и удивился Захария, размышляя в себе: что это за новое и необычайное явление? Видом подобен Ангелу, и говорит со святою Девицею; бесплотный по образу приносит пищу, питающую плоть, невещественный по природе подает Деве вещественную корзину. Ангельское явление здесь бывает одним только священникам, и то не часто; к женскому же полу, да еще к такой юной Девице, пришествие Ангела, видимое теперь, совершенно необычайно. Если бы Она была из числа замужних, и, одержимая недугом неплодства, молилась о даровании Ей плода, как молилась некогда Анна, я не удивился бы тому явлению, которое вижу, но Девица не просит об этом [21]; Ангел же всегда, как и теперь вижу, является Ей, отчего я прихожу в еще большее удивление, ужас и недоумение, что будет из этого? Что благовествовать приходит Ангел? И какого свойства приносимая им пища? Из какого хранилища она берется? И кто приготовил ее? Какая рука сделала этот хлеб? Ибо Ангелам несвойственно заботиться о требованиях плоти; если и многие были питаемы ими, однако пищу эту приготовляла человеческая рука. Ангел, служивший Даниилу, хотя и мог бы, силою Всевышнего, не чрез кого-либо другого, а сам собою исполнить то, что ему было повелено, однако послал для сего Аввакума с сосудами, чтобы не устрашили питаемого необыкновенное видение Ангела и необычная пища. Здесь же к Отроковице приходит сам Ангел, — дело, полное таинственности, относительно которого я недоумеваю; Она в младенчестве сподобилась таких даров, что Ей служат бесплотные. Что это такое? Не на Ней ли сбудутся предсказания пророков? Не Она ли цель нашего ожидания? Не от Нее ли приимет естество хотящий придти спасти род наш? Ибо тайна эта предсказана еще прежде, и Слово ищет Ту, которая могла бы послужить тайне. И ужели не другая предизбрана послужить этой тайне, а именно сия Девица, на которую смотрю. Как счастлив ты, дом Израилев, из которого прозябло такое семя! Как счастлив ты, корень Иессеев, из которого произошла эта ветвь, имеющая произвести миру цвет спасения! Как счастлив и я, наслаждающийся таким видением и приготовляющий эту Деву в невесту Слову!
Это слова Георгия Никомидийского. Подобно ему говорит Иероним:
— Каждый день посещали Ее Ангелы, и если бы меня спросил кто-нибудь: как Пречистая Дева проводила там время юности, — я отвечал бы: сие известно Самому Богу, да Архангелу Гавриилу, неотступному Ее хранителю, с прочими Ангелами, часто приходившими к Ней и с любовию беседовавшими с Нею.
Пребывая таким образом с Ангелами во Святом Святых, Пречистая Дева пожелала вечно жить в Ангельской чистоте и неврежденном девстве. По свидетельству святых учителей: Григория Нисского, Иеронима и других, Дева сия первая обручила свое девство Богу, ибо в Ветхом Завете необычно было девам не вступать в брак, так как супружество было в большем почете, чем девство [22]. Пречистая же Дева первая в мире предпочла девство супружеству и, уневестившись Богу, служила Ему чистым девством своим день и ночь. Пресвятой Дух, благоволением Бога Отца, готовил в Ней вместилище Богу-Слову. Да будет же Пресвятой, Единосущной и Нераздельной Троице слава и благодарение; Пречистой же Владычице нашей Богородице, Приснодеве Марии, честь и хвала от всех родов во веки. Аминь [23].
Днесь благоволения Божия предображение, и человеков спасения проповедание, в храме Божии ясно Дева является, и Христа всем предвозвещает. Той и мы велегласно возопиим: радуйся, смотрения Зиждителева исполнение.
Пречистый храм Спасов, многоценный чертог и Дева, священное сокровище славы Божия, днесь вводится в дом Господень, благодать совводящи, яже в Дусе божественном, юже воспевают ангели Божии: сия есть селение небесное.
Примечания:
[1] Припев на девятой песни канона.
[2] Кивот, ковчег — деревянный ящик, обитый снаружи золотом. В нем находились: скрижали Завета, манна и жезл Ааронов. Он был прообразом Божией Матери, отчего Святая Дева и называется Кивотом и Ковчегом.
[3] Стихира праздника на великой вечерне.
[4] Орган — духовный инструмент, вероятно в роде свирели (музыкальное орудие пастухов ).
[5] Псалтирь — струнный инструмент, в роде арфы или лиры. Преимущественно игрою на нем сопровождалось пение священных песней или гимнов.
[6] Кимвал — бряцательный инструмент, состоящий из двух широких металлических кружков, которые, будучи ударяемы один о другой, издавали громкий звук.
[7] Гусли — струнный инструмент, имевший форму треугольника.
[8] Кондаком называется священная песнь, вкратце выражающая сущность праздника.
[9] Стихира на великой вечерне.
[10] Канон, песнь 4.
[11] Под Великим Архиереем, прошедшим небеса, разумеется Иисус Христос. Евр. гл. 4, ст. 14.
[12] Это, по преданию, тот самый Захария, который был отцом Иоанна Крестителя. Евангелие называет его священником, Авиевой чреды (Лук. гл. 1, ст. 5).
[13] Эти пятнадцать ступеней находились при входе во святилище, куда никто не мог входить, кроме священников и первосвященника. Священники, при восхождении во святилище, на каждой ступени пели по псалму; переступая со ступени на ступень, они пели всего 16 псалмов; отсюда эти псалмы называются «песнями степеней» или «степенными». По счету это 119–133 псалмы.
[14] Святое Святых — самая важная и священнейшая часть храма. В нее мог входить один только первосвященник, и то раз в год.
[15] Т. е. притвором священников, в котором приносились жертвы и по сторонам которого были жилые комнаты для посвященных Богу, — и святилищем.
[16] Храм Соломонов был разрушен Навуходоносором, царем Вавилонским. Новый храм был построен Зоровавелем спустя 62 года после разрушения первого.
[17] Жил в I в. по Р. Хр.
[18] Назореи были лица, давшие обет Богу не вступать в брак, воздерживаться от употребления вина и всяких опьяняющих напитков и не стричь волос. Обыкновенно назорейство продолжалось известное время, было принимаемо добровольно, по разным побуждениям; но иногда родители давали обет назорейства за своих детей: и именно в том случае, когда они, не имея детей, желали получить их от Бога.
[19] Живший в VIII ст.
[20] Израильтяне считали часы дня от восхода солнца, так что 3-й час соответствовал нашему 9-му утра; конец 6-го часа — нашему полудню; с 9-го часа день клонился к вечеру.
[21] Т. е. о даровании ей плода чрева.
[22] В то время каждый желал иметь потомство, чтобы память о нем дольше сохранилась на земле и чтобы, если не он сам, так его потомки могли бы сделаться участниками благ в царствии ожидаемого Мессии-Избавителя.
[23] В воспоминание введения Пресвятыя Богородицы во храм Иерусалимский древле учрежден Церковью праздник, 21 ноября. Указание на этот праздник можно находить в IV веке — в преданиях христиан Палестинских, кои доселе указывают на бывшую древле церковь Введения Богородицы и построение этой церкви приписывают св. царице Елене. В IV веке указание на этот праздник находят также в словах Григория Нисского. В VIII веке, как указано выше, Герман и Тарасий, патриархи Константинопольские, произносили в этот день поучения.
"}},"2581":{"name":{"nominative":"Мц. Кикилии (Цецилии) и мчч. Валериана, Тивуртия и Максима (ок. 230)","short":"Мц. Кикилии"},"life":{"id":"minei-1122-2581","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святая дева Кикилия [1] родилась в Риме от почтенных и богатых родителей. Услышав Евангельскую проповедь, она уверовала во Христа и, возгоревшись сердечною к Нему любовью, положила в уме не выходить замуж и соблюсти чистым девство свое ради Непорочного Жениха — Христа Бога. Но родители ее, против ее воли, обручили ее с одним благородным юным язычником, по имени Валерианом, и стали заставлять ее ходить в драгоценных одеждах и золотых украшениях. Но она носила под драгоценною одеждою на теле жестокую власяницу, а в сердце — Христа и постоянно горячо молилась Ему, чтобы Он Сам, как благоугодно будет Ему, сохранил ее чистою, непорочною и свободною от брачного союза. Когда же наступил день свадьбы и началось свадебное веселье, она, вздыхая из глубины своего сокрушенного сердца, тайно взывала к Господу: «Да будет сердце мое непорочно в уставах Твоих, чтобы я не посрамился» (Пс. 118:80).
И усердно, со слезами, молила Его послать для охранения ее девства Своего Ангела. При наступлении ночи, новобрачные были введены в брачную комнату, и Кикилия сказала своему жениху:
— Я хочу, любезный юноша, объявить тебе некую тайну: у меня есть невидимый тобою хранитель моего девства — Ангел Божий, и если ты коснешься меня, то он тотчас убьёт тебя, ибо он стоит здесь, готовый защитить меня от всякого насилия.
Услышав это, Валериан почувствовал страх, так как при Кикилии действительно невидимо был Ангел, посланный с неба охранять невесту Христову от союза с языческим юношей. Он начал умолять Кикилию показать ему Ангела. Девица отвечала:
— Ты — человек, незнающий истинного Бога, и потому не можешь и видеть Ангела Божия, пока не очистишься от нечистоты твоего язычества.
— Но как же, — спросил Валериан, — могу я очиститься?
— Есть один старец, — отвечала она, — по имени Урван, епископ христианский: он может очищать язычников крещением и делать их способными видеть Ангелов. Если хочешь очиститься и увидеть Ангела Божия, то иди к нему и расскажи ему все, что ты от меня здесь слышал; и, когда он очистит тебя, тогда возвращайся сюда, и ты увидишь Ангела и получишь от него, чего пожелаешь.
— Но где же мне искать этого старца? — спросил Валериан.
— Ступай, — отвечала Кикилия, — по Аппиевой дороге [2] и, когда встретишь по пути нищих, скажи им: Кикилия, желая передать чрез меня одну тайну старцу Урвану, послала меня к вам, чтобы вы отвели меня к нему.
Валериан пошел и на Аппиевой дороге, согласно с словами своей обрученницы, встретил нищих, которым святая Кикилия была хорошо знакома, так как часто раздавала им милостыню: они привели его к епископу Урвану, скрывавшемуся от гонителей по гробам, пещерам и разоренным бедным храмам. Когда Валериан передал ему слова святой Кикилии, епископ весьма обрадовался и, преклонив колена и воздев руки к небу, со слезами произнес:
— Вот какова раба Твоя, Господи Иисусе, подобно пчеле приносящая мёд в церковь! Юношу, которого она приняла подобным льву, она прислала ко мне, как покорного ягнёнка, так как если бы он не верил ее словам, то и не пришел бы ко мне. Итак, отверзи, Господи, сердце его к познанию истины до конца, — да познает он Тебя, Истинного Бога, и да отречется от сатаны и дел его.
Когда он молился так, внезапно явился старец, почтенный видом, одетый в белые, как снег, одежды и державший в руке книгу; ставши пред Валерианом, он открыл книгу для чтения. Валериан, устрашенный этим видением, пал на землю, но явившийся старец поднял его и сказал:
— Читай, сын мой, то, что написано в этой книге, и ты сподобишься быть очищенным и увидеть ангела, которого обещала показать тебе твоя обрученница.
Валериан посмотрел в книгу и прочел следующие написанные золотом слова: «один Господь, одна вера, одно крещение, один Бог и Отец всех, Который над всеми, и через всех, и во всех нас» (Еф.4:5–6).
Когда Валериан прочел эти слова, явившийся старец спросил его:
— Веруешь ли, чадо, что это — истина, или всё еще сомневаешься?
Валериан громко ответил:
— По истине, под небесами нет ничего более достоверного, чем эти слова.
И тотчас явившийся стал невидим, а епископ Урван, начав с прочтенных Валерианом слов, достаточно научил Валериана и, окрестив его, отослал к его святой обрученнице.
Валериан, возвратившись к себе, нашел святую Кикилию в ее покое на молитве, а при ней увидел стоящего Ангела Божия, сиявшего великим светом и красотою; в руках Ангел держал два венка, сплетенные из красных роз и белых лилий и испускавшие необычайное благоухание; один венок он надел на голову девицы, а другой на голову Валериана, говоря:
— Сохраните эти венки, оставаясь оба чистыми сердцем и непорочными телом, — я принес их вам из рая и они имеют такое чудесное свойство, что никогда не увянут и не потеряют своего благоухания и никто, кроме любящих, подобно вам, чистоту, не может увидеть их. Ты, Валериан, согласился с решением твоей обрученницы сохранить чистоту: за сие Бог послал меня к тебе, чтобы ты получил всё, чего у Него ни попросишь.
— У меня нет никого в этом мире дороже брата моего Тивуртия, — отвечал, поклонившись Ангелу, Валериан. — Посему, молю Господа, чтобы Он избавил брата моего от погибели и власти диавола, как избавил меня, обратил его к Себе и дал обоим нам быть совершенными в деле исповедания Его святого имени.
Ангел с радостным лицом сказал ему:
— Угодно Богу прошение твое, и Он исполнит твое сердечное желание: Он спасет брата твоего Тивуртия чрез тебя, как спас тебя чрез девицу, и вы оба вместе пойдете на подвиг мученический.
Сказав сие, Ангел сталь невидим, а Валериан с святою Кикилиею радовались во Христе и проводили время в душеполезных беседах.
В это время однажды приходит к ним Тивуртий и говорит:
— Удивляюсь: я слышал здесь благоухание роз и лилий, но откуда же это благоухание, которым я так усладился, что чувствовал всего себя как бы обновленным?
— Ты и действительно наслаждался благоуханием, любезный брат, — отвечал Тивуртию Валериан, — ибо я молил о тебе Бога, чтобы и ты сподобился неувядаемого венца и возлюбил Того, Чья кровь подобна цвету роз, а плоть — белым лилиям.
— Во сне я слышу это, или ты говоришь правду? — воскликнул Тивуртий.
— До сих пор мы жили действительно как во сне, — отвечал Валериан: мы покланялись ложным богам и нечистым бесам, а теперь живем в истине и благодати Божией.
— Кто научил тебя сему? — спросил Тивуртий.
— Меня научил Ангел Божий, — отвечал Валериан. — И ты так же будешь в состоянии видеть его, если очистишься от идольского осквернения.
Тивуртий пожелал увидеть Ангела, но Валериан сказал, что необходимо сначала уверовать во Единого истинного Бога и принять святое крещение, а потом уже возможно будет и ожидать явления Ангела, а святая Кикилия взяла на себя обучение Тивуртия истинам Христовой веры и доказывала ему — с одной стороны ложность языческих богов и бессилие неодушевленных идолов, а с другой — силу и всемогущество истинного Бога Господа нашего Иисуса Христа. И богомудрые беседы святой девицы возымели такую силу над Тивуртием, что он совершенно оставил язычество и однажды сказал Кикилии:
— Я верую, что нет иного Бога, кроме христианского, и отныне хочу служить Ему Единому.
Слыша это, Кикилия рада была несказанно и еще усерднее стала поучать Тивуртия, повествуя ему о воплощении Сына Божия, о Его чудесах, вольных страданиях и смерти, которую Он понес из любви к человеческому роду. А Тивуртий с своей стороны всё более умилялся сердцем и разгорался любовью к Господу. Видя теплоту его веры, девица сказала ему:
— Если ты веруешь в Господа нашего Иисуса Христа, то ступай вместе с братом своим к нашему христианскому епископу и прими от него святое крещение: тогда, очищенный от грехов, ты будешь достоин узреть Ангела.
Тивуртий, взглянув на брата, спросил его:
— К кому ты хочешь меня вести?
— Мы пойдем к человеку Божию Урвану, — отвечал Валериан. — Он — епископ христианский, человек старый, мудрый и праведный; лицо у него, как у Ангела и все слова его — истинны.
— Не о том ли Урване говоришь ты, — продолжал Тивуртий, — относительно которого я слышал, что он два раза был осуждаем на смерть и теперь где-то скрывается, спасаясь от смерти? Но, ведь, если мы пойдем к нему, и если ищущие его смерти застанут нас у него, то непременно убьют и нас.
На этот вопрос Тивуртия отвечала святая Кикилия. Она начала говорить ему о вечной, никогда уже ничем невозмущаемой жизни на небесах и о воздаянии святым мученикам, понесшим смерть за Христа.
Тогда Тивуртий, возгоревшись желанием пострадать за веру, сказал:
— Пусть люди, лишенные ума, любят эту кратковременную жизнь, а я желаю жизни вечной: веди же меня, брат, к епископу и пусть он очистит меня и сделает причастником жизни вечной!
Валериан повел брата к епископу Урвану, которому и рассказал всё. Обрадованный обращением Тивуртия, Урван принял его с любовью, окрестил и до семи дней оставил его у себя, пока не научил его вполне всем тайнам святой веры.
После крещения Тивуртий сподобился такой благодати, что видел святых Ангелов и беседовал с ними и получал от Бога всё, о чем ни просил. Много чудес творил он вместе с братом, исцеляя больных. Имение же свое они раздавали неимущим христианам, сиротам и вдовам, выкупали из темниц узников и с честью погребали тела святых мучеников за Христа, которые в то время были убиваемы во множестве.
Начальник города, по имени Алмах, по приказу императора беспощадно проливавший кровь христиан, предавая их мучениям и смерти, узнавши обо всем этом от своих доносчиков, велел немедленно схватить и привести Тивуртия и Валериана к себе.
— Зачем вы бесчестите свой высокий род, — спросил он их, — и погребаете тех, которые были убиты по императорскому повелению, за многие преступления, и раздаете имение свое людям, от которых все отвернулись? Ужели и вы держитесь одинакового с ними заблуждения и хотите быть тем же, что и они?
— О, если бы, — отвечал Тивуртий, как старший, — Бог сподобил нас быть причтенными к числу рабов Его, которые отвергли то, что, кажется, существует, и чего на самом деле нет, и взамен нашли то, чего, по-видимому, нет, и что в действительности существует.
— Что это такое, — спросил его начальник, — что, по-твоему, кажется существующим, а на самом деле не существует? Я не понимаю, что ты говоришь.
Тивуртий растолковал ему, что всё, что имеет в себе и показывает и обещает дать людям этот временный мир, который только представляется чем-то существенным, а на самом деле — ничто, ибо гибнет в короткое время; будущей же жизни, по мнению людей, привязанных к миру, не будет вовсе, так как они ее не видят; а между тем она есть и без всяких перемен будет во веки, и в ней людям праведным и верующим будет щедрая награда, а злым и неверным — огонь и вечные мучения.
Начальник вступил с ними в продолжительную беседу и выслушал от них благодатное учение о святой вере и отречении от мира, но не согласился с этим учением и велел им принести жертву языческим богам. Когда же они отказались повиноваться его приказанию, он велел жестоко бить Валериана палками; но святой во время истязания радовался, говоря:
— Вот настало время, которого я желал всем сердцем, вот — мой праздник, вот — день веселия для меня.
В это время глашатай кричал:
— Не унижай богов и богинь!
Но и Валериан громко взывал к окружавшим:
— Мужи, граждане римские! Пусть мои муки не отвращают вас от истины, будьте мужественны и разбейте деревянных и каменных богов, ибо все поклоняющиеся им будут опаляемы вечным огнем.
Между тем к начальнику города подошел один вельможа, по имени Тарквиний, и тихо сказал ему:
— Если ты не предашь этих христиан смерти как можно скорее, то всё имение их будет роздано их единоверцами нищим, а тебе не останется ничего.
Выслушав Тарквиния, начальник города приказал вести мучеников на место, называвшееся Паг, мимо капища Юпитера [3], где они должны были принести ему жертвы под угрозою, в случае нежелания, смерти от меча. При этом вместе с палачами и воинами он отправил своего постельничего, по имени Максима, для того чтобы усекновение мучеников совершено было под его присмотром. Но во время пути Максим, глядя на святых страстотерпцев, прослезился и воскликнул:
— О, драгоценный цвет юности! О, союз братской любви! О, прекрасная двоица благородных и досточтимых юношей! Почему вы так спешите на смерть, как будто на великий пир?
— Если бы мы, — отвечал ему святой Тивуртий, — не знали наверное о вечной жизни, которая ожидает нас после этой смерти, то не радовались бы так, лишаясь жизни временной.
— Какова же — жизнь, будущая после земной? — спросил Максим.
Тивуртий отвечал:
— Как плоть наша облекается в одежды, так душа покрывается телом, а по смерти — плоть обратится в прах, — хотя и оживет, подобно птице фениксу [4], когда придет время, — а душа, если окажется святою и праведною, тотчас будет отнесена (Ангелами) в райские чертоги и там, пребывая в радости, будет ожидать всеобщего воскресения.
— И я также, — сказал тогда Максим, приведенный в умиление словами Тивуртия, — отрекся бы от этой временной жизни, если бы наверное узнал, что я удостоюсь той жизни, о которой ты говоришь.
— Если ты хочешь удостовериться в вечной жизни, — обратился к нему Валериан, — то дай нам обещание, что ты искренно покаешься и, отрекшись от язычества, обратишься к Богу, Которого мы проповедуем; а мы обещаем тебе, что как только мы будем усечены и души наши разлучатся с телом, тотчас же Бог откроет очи твои и ты увидишь даруемую нам славу вечной жизни.
Максим дал клятвенное обещание:
— Пусть я сгорю в огне, — сказал он, — если с того же времени не уверую в Единого Бога, подающего вечную жизнь после сей временной, — только бы вы исполнили свое обещание.
— Так вели же своим слугам, — сказали святые, — чтобы они не препятствовали нам зайти на короткое время в твой дом, а мы постараемся призвать к тебе такого человека, который просветит твою душу, так что ты будешь в состоянии ясно увидеть обещанное нами.
Максим с радостью ввел их в свой дом, так как никто из сопровождавших их не смел ему ни в чем прекословить. Здесь святые начали спасительную проповедь и учили вере в Господа нашего Иисуса Христа; все, бывшие в доме, внимательно слушали их до самой ночи и уверовали — Максим со всем своим домом и многие из стражей. Ночью пришла к ним святая Кикилия вместе с клириками, и все уверовавшие были крещены. Ночь они провели в молитве и беседе о вечной жизни, а когда начало светать, святая дева сказала страстотерпцам Христовым:
— Будьте мужественны и неустрашимы, воины Христовы! Вот уходит ночная тьма и начинает сиять свет: облекитесь и вы в оружие света и выходите совершить свой подвиг. Вы подвизались добрым подвигом, соблюли веру, — идите же принять «венец правды» (ср. 2 Тим.4:8), который воздаст вам Господь.
И святые поспешно пошли к названному месту. Когда они проходили мимо храма Юпитера, жрецы его стали принуждать их воскурить фимиам на жертвеннике бога, так как без этого никто не смел проходить мимо этого храма; всех входивших в город и выходивших из него жрецы останавливали и заставляли принести означенную жертву Юпитеру. Но святые не только не послушались жрецов, но еще и посмеялись над их безумием и за то были немедленно усечены мечем.
Как только совершилась казнь, Максим под клятвою засвидетельствовал пред всеми, что он видит Ангелов Божиих, сияющих как солнце, которые, выведши души святых из телес, как каких-либо прекрасных девиц из чертога, возносят их в высокой славе к небесам. Вследствие этого, многие из язычников уверовали во Христа. Начальник же города, узнав, что Максим принял христианскую веру, приказал бить его без милосердия лозами, под которыми Максим и предал душу свою Господу, а тело его взяла святая Кикилия и погребла вместе с телами мучеников Тивуртия и Валериана. На гробе святого Максима она, желая обозначить, что он уверовал в будущее воскресение мертвых, как в нечто подобное возникновению феникса из пепла, приказала изобразить эту птицу.
Предав смерти Тивуртия и Валериана, начальник города думал воспользовался их имуществом, но такового не оказалось, так как святая Кикилия успела уже все раздать нищим, почему и была схвачена, по приказанию градоначальника, его служителями. Когда последние пришли к святой, она сказала им:
— Послушайте меня, мои сограждане и братья! Хотя вы и слуги градоначальника, но думается мне, что в душе не хвалите вы его неверия. Я желаю пострадать и умереть за Христа моего, так как не дорожу нисколько краткою земною жизнью, а ищу жизни вечной: чтобы скорее мне перейти к ней, возьмите меня, мучьте, не щадя моей юности, и предайте смерти.
Слушавшие ее весьма сожалели о том, что такая прекрасная, благородная и мудрая девица желает себе смерти, и упрашивали ее не губить добровольно своей красоты. Но она сказала им:
— Я не гублю своей цветущей юности, а только меняю ее на лучшее, отдаю грязь за золото, глину за драгоценные каменья, земную телесную темницу за светлосияющие небесные чертоги. Разве плоха такая мена? Желаю такой же и вам.
Долго еще она говорила им о награде, ожидающей праведников, так что все слушатели ее были растроганы, а их, как мужчин, так и женщин, собравшихся в ее доме, было великое множество. Наконец, святая громким голосом спросила их:
— Веруете ли, что всё, что я говорю — истинно?
И все, как один человек, ответили:
— Да, веруем и исповедуем, что Христос, Которого ты проповедуешь, есть истинный Бог, а ты — истинная раба Его.
Обрадованная до глубины души этим ответом, святая дева сейчас же послала за епископом Урваном, и он, прибывши в ее дом, крестил до 400 душ мужчин и женщин, уверовавших во Христа. И дом Кикилии соделался церковью Божиею.
Затем градоначальник Алмах велел представить праведную рабу Христову на суд и, допросив ее о ее вере, услышал от нее дерзновенное исповедание имени Христова.
— Откуда у тебя такая смелость? — спросил он ее с гневом.
— От доброй совести, — отвечала святая, — и от непоколебимой веры.
— Разве ты не знаешь, несчастная, — возразил Алмах, — что я имею от императоров право над жизнью и смертью граждан?
— Ты лжешь, — отвечала святая, — говоря, что имеешь власть над жизнью: тебе следовало сказать, что ты имеешь власть только умертвить, а не даровать жизнь, потому что ты можешь убить, но не можешь оживить.
— Принеси жертву богам, — настаивал судья, — и отрекись от Христа, и ты будешь освобождена.
Но святая объявила, что она готова умереть за Христа. Тогда мучитель велел отвести ее домой и там заморить в жарко натопленной бане. Три дня и три ночи морили ее жаром и дымом, но благодать Божия прохлаждала и оживляла ее. Узнав о том, что мученица столько времени остаётся в накаленной бане живою, Алмах велел ее там же обезглавить мечем. Палач, явившись к ней, три раза ударил ее мечем в шею, но не отсек головы совсем и, оставив ее там, ушел. Верующие губкою и платом собрали кровь ее, и святая прожила еще три дня, рассуждая совершенно здраво и утверждая окружавших ее христиан в вере, и, наконец, во время молитвы предала дух свой Богу и была с честью погребена верующими.
Примечания:
[1] Имя Кикилия есть переделка римского имени Цецилия, которое означает слепая.
[2] Аппиева дорога вела из Рима в южную Италию; названа по имени строителя, некоего Аппия Клавдия Слепого в IV веке до Р. X.; остатки ее сохранились доныне.
[3] Юпитер — главный языческий бог Римлян.
[4] Феникс — баснословная птица древности. По верованию древних народов (египтян), птица эта (одна во всем мире) чрез каждые 500 лет сама себя сжигала и вновь возрождалась из пепла. О ней упоминают и некоторые христианские писатели, напр., св. Климент Римский, св. Кирилл Иерусалимский и другие, которые в языческом сказании о ней видели доказательство того, что у язычников была вера в возможность воскресения тела. На древних христианских памятниках можно встретить изображение феникса, как образ бессмертия.
"}},"2582":{"name":{"nominative":"Мч. Прокопия чтеца (303)","short":"Мч. Прокопия"},"life":{"id":"minei-1122-2582","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой Прокопий был родом из Иерусалима. Он строго относился к своей жизни и украшал себя многими добродетелями. Назначенный на должность чтеца церкви Кесарийской [1] и, имея дар разумения Писаний, Прокопий изъяснял верующим Слово Божие. Кроме сего, он занимался переводом Священного Писания на сирский язык и исцелял при жизни одержимых недугом беснования, изгоняя бесов.
Однажды, путешествуя в Скифополь, он читал слово Божие в церквах христианских и соединял с чтением толкование. Когда о святом Прокопии услышал правитель Кесарии, то приказал схватить его, как христианина. В это время было гонение на христиан [2]. Правитель Кесарийский потребовал от святого Прокопия, чтобы он принес жертву языческим идолам и воздал поклонение четырем царям, правившим тогда в империи [3]. Но святой дерзновенно ответил на это:
— Христиане не должны почитать и поклоняться многим богам и владыкам. У нас только один Владыка, один Царь и Господь, Творец и Создатель всего.
Услышав это, правитель Кесарийский исполнился ярости на святого и приказал мечем отсечь ему голову. Так святой Прокопий окончил земное поприще и кратким путем возведен был к небу, получив мученический венец от Христа Бога.
Примечания:
[1] Здесь разумеется Кесария Палестинская — город на восточном берегу Средиземного моря; по разрушении Иерусалима (в 79 г.), была главным городом Палестины и местопребыванием епископа, которому подчинен был некоторое время и Иерусалим. Впоследствии Кесария была разрушена и ныне представляет совершенную пустыню с грудами развалин.
[2] При императоре Диоклитиане (294–305).
[3] Император Диоклитиан разделил власть над империей с Максимианом, которому уступил восточную половину. При этом каждый император имел своего соправителя: Диоклитиаи имел соправителем Максимиана Галерия, который по смерти Диоклитиана стал императором востока; а на западе империи правил Максимиан Геркул с Констанцием Хлором. Таким образом, во время мученичества святого Прокопия в 303 голу, были четыре правителя в Империи. А цари почитались язычниками наравне с богами и в честь их ставились жертвенники и статуи и им приносили жертвы. Этому заблуждению язычников и не хотел послужить мученик Прокопий.
"}},"2583":{"name":{"nominative":"Мч. Менигна (250)","short":"Мч. Менигна (250)"},"life":{"id":"minei-1122-2583","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой Менигн был родом из города Парии, Геллеспонтской области [1]. По ремеслу своему он был белильщик, занимался мытьем и чисткой одежд и холстов. Во время этих занятий при реке святой Менигн дважды слышал голос с неба, призывавший его на подвиг ради имени Христова. Это было в царствование жестокого гонителя христиан Декия [2].
По приказанию царя, в городе, где проживал Менигн, было схвачено множество христиан, коих обрекли на мучение и заточили в темницу. Когда врата темницы были запечатаны и охранялись воинами, Ангел Господень явился узникам в темнице. Сняв оковы с узников, Ангел отпустил их из темницы на свободу невредимыми.
Мучители, хватившись узников и не нашедши их в темнице, спрашивали о них у стражников, но и воины ничего не могли сказать, так как ворота оставались запечатанными. Язычники пришли в смущение, а от воинов распространилась по городу весть, что Иисус Назорей ночью, пришедши в темницу, вывел заключенных. Язычники, ослепленные злобою, разыскивали христиан. Верующие же, укрепляемые бывшим им знамением, готовились с радостью к страданиям.
Святой Менигн, слыша этот рассказ от воинов, воспылал ревностною любовью ко Христу и вспомнил о небесном голосе, звавшем его на подвиг. Недолго раздумывая, он роздал заказчикам данные ему для мытья одежды, и объявил себя последователем Христовым. Он разорвал указ нечестивого царя Декия, повелевавший предавать мукам и смерти всех христиан, если они после убеждений не отрекутся от Христа. После сего Менигн был схвачен и представлен властям. Судья приговорил отрезать персты его, разодравшие царский указ. Когда отрубили ему пальцы, то из них вытекла не кровь, а молоко. После сего, мученика стали уговаривать принести жертву идолам, чтобы избежать ему дальнейших мук и смерти. Но святой мужественно исповедал Христа. Тогда мучитель приказал без милосердия бить его и мучить. Он был повержен на землю сильными ударами палачей, потом повешен на дереве и строган железом. Однако это не ослабило ревности исповедника Христова. Тогда его сняли с дерева и отсекли главу. В это время из уст святого вылетела к небу чистая горлица. Так, повинуясь небесному призыву, святой Менигн совершил свой подвиг за Христа, и душа его отлетела к небу, чтобы приять от Господа мученический венец.
Христиане после кончины святого, тайно ночью, пришли на место его мучений и взяли тело его. А глава его, оставленная на месте, обретена была после одним христианином. Святой мученик явился в видении сему христианину, который после видения нашел главу святого, по указанию яркой звезды, сиявшей над ней.
Примечания:
[1] Геллеспонт — северная область Малой Азии, по берегу Черного моря.
[2] Декий — римский император, царствовал с 249–251 г.
"}},"2584":{"name":{"nominative":"Прп. Агаввы исмаильтянина (V)","short":"Прп. Агаввы"},"life":{"id":"minei-1122-2584","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Преподобный Агавва был родом измаильтянин. Оставив свое отечество, родителей и богатства, он последовал за одним иноком, от которого принял монашеский образ. Наставник святого Агаввы отправился вместе с ним к великому подвижнику Евсевию: у него святой Агавва научился пребывать долгое время в молитвенном бодрствовании. По смерти блаженного Евсевия, святой Агавва остался в его келлии и там прожил 38 лет. Он никогда не надевал обуви, на чреслах носил тяжелые вериги; пищею ему служило сочиво, разведенное в воде. В продолжение дня и ночи он большее время проводил стоя и на коленах и совершая служебный молитвословия Всевышнему. От сидения он совершенно отказался: его никто и никогда не видал сидящим. Как подвижник, он представлял пример мудролюбия и послушания. Скончав в таких подвигах свое житие, он с миром почил о Господе [1].
В тот же день память святого благоверного князя Михаила Тверского.
Примечания:
[1] Время подвигов и преставления преподобного Агаввы относят к V в.
"}},"2585":{"name":{"nominative":"Прав. Михаила воина, болгарина (866)","short":"Прав. Михаила"},"life":{"id":"minei-1122-2585","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой Михаил жил в царствование Михаила III [2]. По своему происхождению он был болгарин и родился в городе Потуке [3], принадлежавшем тогда царству греческому. Знатные родители Михаила принадлежали к числу первых христиан болгарских; таковым же христианином с детства был и Михаил, которого родители и знакомые называли: святое дитя, за его благочестие. С младенческих лет он отличался чистотою жизни, всегда имел в сердце своем страх Божий, пребывал в посте и молитве, подавал милостыню нищим и посещал больных, украшаясь кротостью и смирением и всякими добродетелями.
По достижении двадцатипятилетнего возраста, Михаил поступил в военную службу и начальствовал над значительным военным отрядом.
В то время поднялись войною на царство греческое Эфиопляне и Агаряне, то есть, Арабы магометанской веры [4], и направились к столице греческого царства. На защиту отечества выступило большое греческое войско и встретилось с многочисленными войсками агарянскими. Видя, что Эфиопляне и Агаряне превосходят силою и готовы одолеть, Греки бежали в горы и скрылись в безопасных местах.
В греческом христианском войске находился и Михаил Воин со своим отрядом. Он не испугался неприятеля, не обратился в бегство, а непрестанно укреплял и ободрял своих людей. Увидя всеобщее бегство Греков, он прослезился и, пав ниц на землю, молился Господу Богу о спасении христиан. По окончании молитвы, он со своим отрядом неудержимо устремился на неприятелей и врезался в самую средину Эфиоплян и Агарян, жестоко поражал врагов без вреда для себя и для своего отряда. В то же время на помощь христианским воинам внезапно поднялась гроза: молнии и громы поражали и устрашали врагов, так что они все обратились в бегство. С помощью Божиею, Михаил разогнал всех врагов, сам же и отряд его остались совершенно невредимыми.
Возблагодаривши Бога за дарованную победу, Михаил распустил свое войско и сам с немногими слугами отправился в обратный путь на свою родину. Во время этого путешествия совершилось следующее чудо.
Михаил остановился в одном месте [5] для отдыха. Там находилось большое озеро, из которого выходил чудовищный змей и поедал людей и скот.
Один из слуг Михаила увидал с места остановки вблизи озера дым и, наскоро взяв припасы для пищи, пошел туда, где был дым. Там он увидел девицу, которая сидела в слезах и чего-то ожидала. Слуга стал расспрашивать ее и так заслушался ее повествованием о страшном змие, что на огне пригорела та пища, варить которую он пришел. Когда слуга вернулся к своему господину, то Михаил Воин спросил его, почему он замедлил и отчего пригорела пища. Тогда слуга подробно рассказал всё, что видел и что слышал от девицы о змие.
Святой Михаил, выслушав рассказ, решил пойти туда и стал звать своих слуг, но они, убоявшись, отказались идти с своим господином. Тогда Михаил, помолившись Господу Богу и, осенив лице свое крестным знамением, сел на коня и поехал к озеру, взяв только одного старейшего слугу.
Прибывши на место, он стал расспрашивать девицу, зачем она прибыла на это место.
Девица уговаривала сначала Михаила Воина удалиться, чтобы не быть съеденным чудовищным змием, но, по настоянию святого, рассказала об установившемся в городе обычае по очереди отдавать детей на съедение змию.
Изумленный рассказом девицы, Михаил приказал своему слуге отойти с конем и ожидать вдали, а сам пал на землю и стал молиться Господу Богу. Когда святой окончил молитву и встал, среди озера появился змий и, поднявши высоко голову и ударяя хвостом по воде, стал приближаться к берегу, раскрывши три свои пасти. Святой взял щит и меч и отсек лукавому три головы, с которыми он показался. Змий же, свернувши хвост, ударил святого в правую щеку и левую руку и причинил ему рану. Михаил упал без сознания, но скоро очнулся и встал.
Слуга Михаила, видя такое чудо, поспешил в город и сообщил о происшедшем. Граждане вышли из города и торжественно встретили избавителя, а девицу вручили ее родителям.
Итак Богу угодно было прославить Михаила Воина таким же чудом, какое совершено было древле святым Георгием Победоносцем.
После этого, дав наставление гражданам твердо держаться христианской веры, Михаил Воин продолжал свой путь и возвратился в свой дом. По прошествии недолгого времени, он с миром предал блаженную душу свою Господу.
При гробе святого Михаила стали совершаться многие знамения и чудеса и исцеления от болезней приходивших с верою к его гробу.
Спустя много лет, во времена второго Болгарского царства, болгарский царь Калоиоанн, воюя в пределах греческого царства, столица которого тогда занята была латинянами, занял город Потуку и решил перенести мощи святого Михаила Воина в свою болгарскую столицу, город Тернов. Болгарский патриарх Василий, услышав о приближении святых мощей, вышел со всем своим духовенством и гражданами на встречу святых мощей с крестным ходом, свечами и кадилами. Болгарский царь и патриарх взяли святые мощи на свои плечи и своими руками отнесли и поставили в соборном кафедральном патриаршем храме [6].
Примечания:
[1] Византийский император Михаил III умер в 867 году.
[2] Полагают, что это нынешний Батак, в пределах города Пловдива или Филиппополя.
[3] Вероятно, разумеется здесь война императора Михаила III с арабами в 865 г.
[4] Место чуда со змеем в печатном Прологе названо Раифским, и преосвящ. Филарет полагает, что здесь разумеется известная Раифская пустыня в двух днях пути от Синая. Но в рукописных древних житиях говорится не о Раифском месте, а Стыранском или Тиранском. Может быть, под «Тиранским местом» разумеется, по мнению акад. Веселовского, Тиранна, город и область близ Дураццо и Алессио на Балканском полуострове близ Адриатического моря.
[5] В XIV в. при последнем терновском патриархе Евфимии, составившем святому Михаилу похвальное слово, мощи почивали в Тернове в патриаршем соборном храме. В начале XIX столетия они перенесены в Валахию.
"}},"2587":{"name":{"nominative":"Вмц. Марины (Маргариты) (IV)","short":"Вмц. Марины"},"life":{"id":"","copyright":"Настольная книга свщеннослужителя. Москва. 1978.","text":"Святая великомученица Марина родилась в Малой Азии, в городе Антиохии в семье языческого жреца. В младенчестве она лишилась матери, и отец отдал ее на попечение кормилице, которая воспитала Марину в православной вере. Узнав о том, что дочь его стала христианкой, отец в негодовании отказался от нее. Во время гонения на христиан императора Диоклитиана (284—305) святая Марина в пятнадцатилетнем возрасте была схвачена и заключена в темницу. С твердым упованием на волю Божию и Его помощь готовилась юная узница к предстоящему подвигу. Правитель Олимврий, очарованный красотой девушки, пытался уговорить её отречься от Христовой веры и стать его женой. Но святая, не колеблясь, отвергла льстивые предложения. Тогда разгневанный правитель предал святую мученицу истязаниям. Жестоко избитую, святую прибили гвоздями к доске и трезубцами рвали тело. Сам правитель, не выдержав ужаса этой пытки, закрыл лицо руками. Но святая мученица оставалась непоколебимой. Брошенная на ночь в темницу, она сподобилась Небесного посещения и была исцелена от ран. Привязав к дереву, мученицу опаляли огнем. Едва живая, святая молилась: «Господи, Ты сподобил меня за Имя Твое пройти через огонь, сподоби меня пройти и через воду святого Крещения». Услышав слово «вода», правитель повелел утопить святую в огромной бочке. Мученица просила Господа, чтобы эта казнь стала для нее святым Крещением. Когда ее погружали в воду, внезапно засиял свет и белоснежная голубка опустилась с Неба, неся в клюве золотой венец. Узы, наложенные на святую Марину, сами собой развязались. Мученица стояла в купели Крещения славя Святую Троицу —Отца, Сына и Святого Духа. Святая Марина вышла из купели совершенно здоровой, без единого следа ожогов. Пораженный чудом народ стал славить Истинного Бога, и многие уверовали. Это привело в ярость правителя, и он приказал уничтожать всех, кто исповедует Имя Христа. Тогда погибло 15000 христиан, а святая мученица Марина была обезглавлена. Страдания великомученицы описал очевидец событий, по имени Феотим. До взятия Константинополя крестоносцами в 1204 году мощи великомученицы Марины находились в монастыре Пантепонта. По другим сведениям, они находились в Антиохии до 908 года и оттуда были перенесены в Италию. Честная ее рука была перенесена на Афон, в Ватопедский монастырь."}},"2593":{"name":{"nominative":"Прп. Марии Египетской (522)","short":"Прп. Марии"},"life":{"id":"minei-0401-2593","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"«Блюсти царскую тайну хорошо, а открывать и проповедовать дела Божии славно» (Тов.12:7), — так сказал архангел Рафаил Товиту, когда совершилось дивное исцеление его слепоты. Действительно, не хранить царской тайны страшно и гибельно, а умалчивать о преславных делах Божиих — большая потеря для души. И я, — говорит святой Софроний [1], написавший житие преподобной Марии Египетской, — боюсь молчанием утаить Божественные дела и, вспоминая о грозящем несчастии рабу (Мф.25:18, 25), закопавшему в землю данный от бога талант, не могу не рассказать святой повести, дошедшей до меня. И да никто не подумает — продолжает святой Софроний, — что я осмелился писать неправду, когда у кого явится сомнение в этом дивном событии: не подобает мне лгать на святое. Если же найдутся такие люди, которые, прочитав это писание и пораженные преславным событием, не поверят, то к ним да будет милостив Господь, потому что они, размышляя о немощи человеческого существа, считают невозможными те чудесные дела, которые совершаются со святыми людьми. Однако надо уже начать рассказ о славном событии, происшедшем в нашем роде.
В одном из палестинских монастырей жил старец, украшенный благочестием жизни и разумностью речи, и с ранней юности доблестно подвизавшийся в иноческом подвиге. Имя старцу было Зосима. (Пусть никто не думает, что это Зосима еретик, хотя у них и одно имя: один заслужил худую славу и был чужд церкви, другой — праведный и был прославлен.) Зосима прошел все степени постнических подвигов и соблюдал все правила, преподанные величайшими иноками. Исполняя все это, он никогда не переставал поучаться Божественными словами: и ложась, и вставая, и за работой, и вкушая пищу (если только можно назвать пищей то, что он вкушал в очень малом количестве), он неумолчно и постоянно исполнял одно дело — он пел божественные песнопения и искал поучений в Божественных книгах. Еще в младенчестве он был отдан в монастырь, где доблестно подвизался в постничестве до 53-х лет. Но потом его стала смущать мысль, что он достиг полного совершенства и более не нуждается ни в каких наставлениях.
«Есть ли, — думал он, — на земле инок, могущий меня наставить и показать пример такого постничества, какого я еще не прошел? Найдется ли в пустыне человек, превзошедший меня?»
Когда старец так размышлял, к нему явился ангел и сказал:
«Зосима! Ты усердно подвизался, насколько это в силах человека, и доблестно прошел постнический подвиг. Однако нет человека, который мог бы сказать о себе, что он достиг совершенства. Есть подвиги, неведомые тебе, и труднее пройденных тобою. Чтобы познать, сколько иных путей ведут ко спасению, покинь страну свою, как славнейший из патриархов Авраам (Быт.12:1), и иди в монастырь, лежащий при реке Иордане».
Следуя такому наставлению, Зосима вышел из монастыря, в котором подвизался с младенчества, отправился к Иордану и достиг того монастыря, куда его направил голос Божий.
Толкнув рукою монастырские врата, Зосима нашел инока-привратника и сказал ему про себя. Тот известил игумена, который приказал позвать пришедшего старца к себе. Зосима пришел к игумену и исполнил обычный иноческий поклон и молитву.
— Откуда ты, брат, — спросил его игумен, — и для чего пришел к нам, нищим старцам?
Зосима отвечал:
— Откуда я пришел, об этом нет нужды говорить; пришел же я, отец, ища себе душевной пользы, так как слышал о вас много великого и достохвального, могущего привести душу к Богу.
— Брат, — сказал ему на это игумен, — один Бог может исцелить немощи душевные; да наставит он и тебя и нас путям своим на пользу души, а человек исправлять человека не может, если он постоянно не вникает в себя и неусыпно, с Божией помощью, не совершает подвигов. Но так как любовь Христова побудила тебя посетить нас, убогих старцев, то оставайся с нами, если для этого пришел. Пастырь добрый, отдавший душу свою для нашего спасения, да ниспошлет на всех нас благодать Святого Духа.
После таких слов, Зосима поклонился игумену, просил его молитв и благословения и остался в монастыре. Здесь он видел старцев, сиявших добрыми делами и благочестием, с пламенным сердцем служивших Господу непрестанным пением, всенощной молитвой, постоянным трудом. На устах их всегда были псалмы, никогда не слышно было праздного слова, ничего не знали они о приобретении временных благ и о житейских заботах. Одно у них было постоянное стремление — это умертвить свою плоть. Главная и постоянная пища их была слово Божие, а тело они питали хлебом и водою, насколько каждому позволяла любовь к Богу. Видя это, Зосима поучался и готовился к предстоящему подвигу.
Прошло много времени, наступили дни святого великого поста, монастырские ворота были заперты и открывались только в том случае, если кого посылали по делам монастыря. Пустынная была та местность; миряне не только не приходили, но даже не знали об этой обители.
Был в монастыре том обычай, ради коего Бог привел туда Зосиму. В первую неделю Великого поста за литургией все причащались Пречистого Тела и Крови Господней и вкушали немного постной пищи; потом все собирались в церкви, и после прилежной, коленопреклоненной молитвы старцы прощались друг с другом; и каждый с поклоном просил у игумена благословения на предлежащий подвиг путешествующим. После этого открывались монастырские ворота, и с пением псалма «Господь — свет мой и спасение мое: кого мне бояться? Господь — крепость жизни моей: кого мне страшиться?» (Пс.26:1), иноки выходили в пустыню и переходили через реку Иордан. В монастыре оставались только один или двое старцев, не для охраны имущества — украсть там было нечего, — но чтобы не оставить церковь без богослужения. Каждый брал с собою немного пищи, сколько мог и хотел по своим телесным потребностям: один немного хлеба, другой — смоквы, кто — финики или моченую в воде пшеницу Некоторые ничего с собой не брали, кроме рубища на своем теле, и питались, когда принуждал их к тому голод, растущими в пустыне травами.
Перешедши через Иордан, все расходились далеко в разные стороны и не знали друг о друге, как кто постится и подвизается. Если кто видел, что другой идет к нему на встречу, то уходил в другую сторону и продолжал свою жизнь в одиночестве в постоянной молитве, вкушая в определенное время очень мало пищи. Так иноки проводили весь Великий пост и возвращались в монастырь за неделю до Воскресения Христова, когда церковь с ваиами [2] торжественно празднует праздник Ваий. Придя в монастырь, никто из братий не спрашивал друг друга, как он провел время в пустыне и чем занимался, имея свидетелем одну только свою совесть. Таков был монастырский устав Прииорданского монастыря.
Зосима, по обычаю того монастыря, также перешел через Иордан, взяв с собой ради немощи телесной немного пищи и ту одежду, которую носил постоянно. Блуждая по пустыне, он совершал свой молитвенный подвиг и по-возможности воздерживался от пищи. Спал он мало; где застанет его ночь, там уснет немного, сидя на земле, а рано утром пробуждается и продолжает свой подвиг. Ему все больше и больше хотелось пройти вглубь пустыни и там найти одного из подвижников, который мог бы его наставить.
После двадцати дней пути, он однажды приостановился и, обратившись на восток, стал петь шестой час [3], исполняя обычные молитвы: во время своего подвига он, приостанавливаясь, пел каждый час и молился. Когда он так пел, то увидал с правой стороны как будто тень человеческого тела. Испугавшись и думая, что это бесовское наваждение, он стал креститься. Когда страх прошел, и молитва была окончена, он обернулся к югу и увидел человека нагого, опаленного до черна солнцем, с белыми, как шерсть волосами, спускавшимися только до шеи. Зосима побежал в ту сторону с большою радостью: в последние дни он не видал не только человека, но и животного. Когда этот человек издали увидал, что Зосима приближается к нему, то поспешно побежал вглубь пустыни. Но Зосима как будто забыл и свою старость, и утомление от пути и бросился догонять беглеца. Тот поспешно удалялся, но Зосима бежал быстрее и когда нагнал его настолько, что можно им было услышать друг друга, то возопил со слезами:
— Зачем ты, раб Бога Истинного, ради Коего поселился в пустыне, убегаешь от меня грешного старца? Подожди меня, недостойного и немощного, надежды ради воздаяния за твой подвиг! Остановись, помолись за меня и ради Господа Бога, Который никем не гнушается, преподай мне благословение.
Так восклицал Зосима со слезами. Между тем они достигли ложбины, как бы русла высохшей реки. Беглец устремился на другую сторону, а Зосима, утомленный и не имевший сил бежать дальше, усилил слезные мольбы свои и остановился. Тогда бежавший от Зосимы наконец остановился и сказал так:
— Авва [4] Зосима! Прости меня ради Бога, что не могу предстать перед тобой: женщина я, как видишь, нагая, ничем не прикрытая в своей наготе. Но если ты хочешь преподать мне, грешной, свою молитву и благословение, то брось мне что-нибудь из своей одежды прикрыться, и тогда я обращусь к тебе за молитвой.
Страх и ужас объял Зосиму, когда он услышал свое имя из уст той, которая никогда его не видала и о нем ничего не слыхала.
«Если бы она не была прозорливой, — подумал он, — то не назвала бы меня по имени».
Быстро исполнил он ее желание, снял с себя ветхую, разорванную одежду и, отворотившись, бросил ей. Взяв одежду, она препоясалась и, насколько было возможно, прикрыла свою наготу. Потом она обратилась к Зосиме с такими словами:
— Зачем ты, авва Зосима, пожелал увидеть меня, грешную жену? Хочешь что-либо услышать или научиться от меня и потому не поленился на трудный путь?
Но Зосима бросился на землю и просил у нее благословения. Она также склонилась на землю, и так оба лежали, прося другу друга благословения; слышно было только одно слово «благослови!» После долгого времени она сказала старцу:
— Авва Зосима! Ты должен благословить и сотворить молитву, потому что ты облечен саном иерея и уже много лет предстоишь святому алтарю, совершая Божественные таинства.
Эти слова повергли старца еще в больший страх. Обливаясь слезами, он сказал ей, с трудом переводя дыхание от трепета:
— О духовная матерь! Ты приблизилась к Богу, умертвив телесные немощи. Божий дар на тебе проявляется больше, чем на других: ты никогда не видала меня, но называешь меня по имени и знаешь мой сан иерея. Посему лучше ты меня благослови ради Бога и преподай свою святую молитву.
Тронутая настойчивостью старца, она благословила его с такими словами:
— Благословен Бог, хотящий спасения душам человеческим!
Зосима ответствовал «аминь», и оба поднялись с земли. Тогда она спросила старца:
— Человек Божий! Зачем ты пожелал посетить меня нагую, не украшенную никакими добродетелями? Но благодать Святого Духа привела тебя, чтобы, когда нужно, сообщить мне и о земной жизни. Скажи же мне, отец, как теперь живут христиане, царь и святые церкви?
— Вашими святыми молитвами, — отвечал Зосима, — Бог даровал церкви прочный мир [5]. Но склонись к мольбам недостойного старца и помолись Господу за весь мир и за меня грешного, чтобы мое скитание по пустыне не прошло бесплодным.
— Скорее тебе, авва Зосима, — сказала она, — как имеющему священный сан, подобает помолиться за меня и за всех; ибо ты к сему и предназначен. Но из долга послушания я исполню твою волю.
С этими словами она обратилась на восток; возведши очи кверху и подняв руки, она начала молиться, но так тихо, что Зосима не слышал и не понимал слов молитвы. В трепете, молча стоял он, поникнув головой.
«Призываю Бога во свидетели, — рассказывал он, — что через некоторое время я приподнял глаза и увидал ее поднявшеюся на локоть [6] от земли; так она стояла на воздухе и молилась». Увидев это, Зосима затрепетал от страха, со слезами повергнулся на землю и только произносил:
— Господи, помилуй!
Но тут его смутила мысль, не дух ли это и не привидение ли, как бы молящееся Богу. Но святая, подняв старца с земли, сказала:
— Зачем, Зосима, тебя смущает мысль о привидении, зачем думаешь, что я дух, совершающий молитву? Умоляю тебя, блаженный отец, уверься, что я жена грешница, очищенная только святым крещением; нет, я не дух, а земля, прах и пепел, я плоть, не помышляющая быть духом.
С этими словами она осенила крестным знамением свое чело, очи, уста, грудь и продолжала:
— Да избавит нас Бог от лукавого и от сетей его, потому что велика брань [7] его на нас.
Слыша такие слова, старец припал к ногам ее и со слезами воскликнул:
— Именем Господа нашего Иисуса Христа, Бога истинного, рожденного от Девы, ради Коего ты, нагая, так умертвила свою плоть, заклинаю тебя, не скрывай от меня, но все расскажи о твоей жизни, и я прославлю величие Божие. Ради Бога, скажи все не для похвальбы, а чтобы дать наставление мне грешному и недостойному. Я верю в Бога моего, для Коего ты живешь, что я направился в эту пустыню именно для того, чтобы Бог прославил твои дела: путям Божиим мы не в силах противостоять. Если бы Богу не было угодно, чтобы ты и твои подвиги сделались известны, Он не открыл бы тебя мне и меня не укрепил бы на такой далекий путь по пустыне.
Много убеждал Зосима ее и другими словами, а она, подняв его, сказала:
— Прости меня, святой отец, я стыжусь рассказать о позорной жизни моей. Но ты видел мое нагое тело, так я обнажу и душу мою, и ты узнаешь, сколько в ней стыда и позора. Я откроюсь тебе, не хвалясь, как ты говорил: о чем хвалиться мне, избранному сосуду диавольскому! Но если начну рассказ о своей жизни, ты убежишь от меня, как от змеи; твой слух не выдержит повести о моем беспутстве. Однако я расскажу, ничего не умолчав; только прошу тебя, когда узнаешь жизнь мою, не забывай молиться за меня, чтобы мне получить какую-либо милость в день судный.
Старец с неудержимыми слезами просил ее поведать о своей жизни, и она так начала рассказывать о себе:
«Я, святой отец, родилась в Египте, но будучи 12-ти лет от роду, когда были живы еще мои родители, я отвергла их любовь и отправилась в Александрию [8]. Как я потеряла свою девическую чистоту и стала неудержимо, ненасытно предаваться любодеянию, — об этом без стыда я не могу даже помыслить, не только пространно рассказывать; скажу только кратко, чтобы ты узнал о неудержимой моей похоти. Семнадцать лет, и даже больше, я совершала блуд со всеми, не ради подарка или платы, так как ничего ни от кого я не хотела брать, но я так рассудила, что даром больше будут приходить ко мне и удовлетворять мою похоть. Не думай, что я была богата и оттого не брала, — нет, я жила в нищете, часто голодная пряла охлопья, но всегда была одержима желанием еще более погрязнуть в тине блуда: я видела жизнь в постоянном бесчестии. Однажды, во время жатвы, я увидела, что много мужей — и египтян, и ливийцев [9] идут к морю. Я спросила одного встречного, куда спешат эти люди? Тот ответил, что они идут в Иерусалим на предстоящий в скором времени праздник Воздвижения Честного и Животворящего Креста. На мой вопрос, возьмут ли они и меня с собой, он сказал, что если у меня есть деньги и пища, то никто не будет препятствовать. Я сказала ему: «Нет, брат, у меня ни денег, ни пищи, но все-таки я пойду и сяду с ними в один корабль, а они меня пропитают: я отдам им свое тело за плату». — Я хотела пойти для того, чтобы, — прости меня, мой отец, — около меня было много людей, готовых к похоти. Говорила тебе я, отец Зосима, чтобы ты не принуждал меня рассказывать про мой позор. Бог свидетель, я боюсь, что своими словами я оскверняю самый воздух».
Орошая землю слезами, Зосима воскликнул:
— Говори, мать моя, говори! Продолжай свою поучительную повесть!
«Встретившийся юноша, — продолжала она, — услышав мою бесстыдную речь, засмеялся и отошел прочь. А я, бросив случившуюся при мне пряслицу, поспешила к морю. Оглядев путешественников, я заметила среди них человек десять или больше, стоявших на берегу; они были молоды и, казалось, подходили к моему вожделению. Другие уже вошли в корабль.
Бесстыдно, по обыкновению, я подбежала к стоявшим и сказала: «Возьмите и меня с собою, я вам буду угождать». Они засмеялись на эти и подобные слова, и видя мое бесстыдство, взяли с собой на корабль, и мы отплыли. Как тебе, человек Божий, сказать, что было дальше? Какой язык, какой слух вынесет рассказ о позорных делах, совершенных мною на корабле во время пути: я увлекала на грех даже против воли, и не было постыдных дел, каким бы я не научала. Поверь, отец, я ужасаюсь, как море перенесло такой разврат, как не разверзлась земля и не погрузила меня живою в ад после совращения столь многих людей! Но я думаю, что Бог ожидал моего покаяния, не желая смерти грешника, но с долготерпением ожидая обращения.
С такими чувствами прибыла я в Иерусалим и все дни до праздника поступала по-прежнему, и даже хуже. Я не только не довольствовалась юношами, бывшими со мной на корабле, но еще собирала на блуд местных жителей и странников. Наконец, наступил праздник Воздвижения Честного Креста, и я как и прежде, пошла совращать юношей. Увидев, что рано утром все, один за другим, идут в церковь, отправилась и я, вошла со всеми в притвор и, когда наступил час святого Воздвижения Честного Креста Господня, попыталась с народом проникнуть в церковь. Как я ни старалась протесниться, но народ меня отстранял. Наконец, с большим трудом приблизилась к дверям церкви и я, окаянная. Но все невозбранно входили в церковь, а меня не допускала какая-то Божественная сила. Я снова попыталась войти, и снова была отстранена, осталась одна в притворе. Думая, что это происходит от моей женской слабости, я вмешалась в новую толпу, но старание мое оказалось тщетным; моя грешная нога уже касалась порога, всех невозбранно церковь принимала, меня одну окаянную она не допускала; как будто нарочно приставленная многочисленная воинская стража, неведомая сила задерживала меня — и вот я опять оказалась в притворе. Так три-четыре раза я напрягала силы, но не имела успеха. От изнеможения я не могла более вмешиваться в толпу входящих, все тело мое болело от тесноты и давки. Отчаявшись, я со стыдом отступила и встала в углу притвора. Очнувшись, я подумала, какая вина не дозволяет мне видеть животворящее древо Креста Господня. Свет спасительного разума, правда Божия, освещающая душевные очи, коснулась сердца моего и указала, что мерзость дел моих возбраняет мне войти в церковь. Тогда я стала горько плакать, с рыданиями бить себя в грудь и вздыхать от глубины сердца.
Так я плакала, стоя в притворе. Подняв глаза, я увидала на стене икону Пресвятой Богородицы и, обратив к ней телесные и душевные очи, воскликнула:
— О Владычица, Дева, рождшая Бога плотию! Я знаю, глубоко знаю, что нет чести Тебе и хвалы, когда я, нечистая и скверная, взираю на Твой лик Приснодевы, чистой телом и душой. Праведно, если Твоя девственная чистота погнушается и возненавидит меня блудницу. Но я слышала, что рожденный Тобою Бог для того и воплотился, чтобы призвать грешников к покаянию. Приди же ко мне, оставленной всеми, на помощь! Повели, чтобы мне не возбранен был вход в церковь, дай мне узреть Честное древо, на котором плотию был распят рожденный Тобой, проливший святую кровь Свою за избавление грешников и за мое. Повели, Владычица, чтобы и для меня, недостойной, открылись двери церкви для поклонения Божественному Кресту! Будь моей верной поручительницей перед Сыном Твоим, что я более не оскверню своего тела нечистотою блуда, но, воззрев на крестное древо, отрекусь от мира и его соблазнов и пойду туда, куда поведешь меня Ты, поручительница моего спасения.
Так я сказала. Подбодренная верою и убежденная в милосердии Богородицы, я как будто по чьему-то побуждению, двинулась с того места, где молилась, и смешалась с толпой входящих в церковь. Теперь никто меня не отталкивал и не мешал дойти до дверей церкви. Страх и ужас напал на меня, я вся трепетала. Достигнув дверей, прежде для меня затворенных, я без труда вошла внутрь святой церкви и сподобилась видеть Животворящее древо, постигла тайны Божии, поняла, что Бог не отринет кающегося. Падши на землю, я поклонилась Честному Кресту и облобызала его с трепетом. Потом я вышла из церкви к образу моей поручительницы — Богородицы и, преклонив колена перед Ее святой иконой, так молилась:
— О присноблаженная Дева, Владычица Богородица, не погнушавшись моей молитвы, Ты на мне показала Свое великое человеколюбие. Я видела славу Господню, блудная и недостойная зреть ее! Слава Богу, ради Тебя принимающему покаяние грешных! Вот все, что я грешная могу помыслить и сказать словами. Теперь, Владычица, пора исполнить то, что я обещалась, призывая Тебя поручительницей: наставь меня, как будет Твоя воля, и научи, как довершить спасение на пути покаяния.
После этих слов я услыхала, как будто издалека, голос:
— Если перейдешь через Иордан, то найдешь себе полное успокоение.
Выслушав эти слова с верою, что они обращены ко мне, я со слезами воскликнула, взирая на икону [10] Богородицы:
— Владычица, Владычица Богородица, не оставь меня! — С этими словами я вышла из церковного притвора и быстро пошла вперед.
На дороге кто-то дал мне три монеты со словами:
— Возьми это, мать.
Я приняла монеты, купила три хлеба и спросила продавца, где путь к Иордану. Узнав, какие ворота ведут в ту сторону, я быстро пошла, проливая слезы. Так я провела весь день в пути, спрашивая дорогу у встречных и к третьему часу того дня, когда сподобилась узреть святой Крест Христов, уже на закате солнца, я дошла до церкви святого Иоанна Крестителя у реки Иордана. Помолившись в церкви, я сошла к Иордану и омыла себе водой этой святой реки руки и лицо. Возвратившись в церковь, я причастилась Пречистых и Животворящих Тайн Христовых. Потом я съела половину одного хлеба, выпила воды из Иордана и уснула на земле. Рано утром, нашедши небольшую лодку, я переправилась на другой берег и снова обратилась к своей руководительнице-Богородице с молитвой, как ей будет благоугодно наставить меня. Так я удалилась в пустыню, где и скитаюсь до сего дня, ожидая спасения, какое подаст мне Бог от душевных и телесных страданий».
Зосима спросил:
— Сколько же лет, госпожа, прошло, как ты водворилась в этой пустыни?
— Я думаю, — отвечала она, — протекло 47 лет, как я оставила святой город.
— Что же, — спросил Зосима, — ты находишь себе на пищу?
— Перешедши Иордан, — сказала святая, — я имела два с половиной хлеба; они понемногу высохли, как бы окаменели, и их я вкушала понемногу несколько лет.
— Как ты могла благополучно прожить столько времени, и никакой соблазн не смутил тебя?
— Я боюсь отвечать на твой вопрос, отец Зосима: когда я буду вспоминать о тех бедах, какие я претерпела от мучивших меня мыслей, я боюсь, что они снова овладеют мною.
— Ничего, госпожа, — сказал Зосима, — не опускай в своем рассказе, я потому и спросил тебя, чтобы знать все подробности твоей жизни.
Тогда она сказала:
— Поверь мне, отец Зосима, что 17 лет прожила я в этой пустыне, борясь со своими безумными страстями, как с лютыми зверями. Когда я принималась за пищу, я мечтала о мясе и вине, какие ела в Египте; мне хотелось выпить любимого мною вина. Будучи в миру, много пила я вина, а здесь не имела и воды; я изнывала от жажды и страшно мучилась. Иногда у меня являлось очень смущавшее меня желание петь блудные песни, к которым я привыкла. Тогда я проливала слезы, била себя в грудь и вспоминала обеты, данные мною при удалении в пустыню. Тогда я мысленно становилась перед иконою поручительницы моей, Пречистой Богородицы и с плачем умоляла отогнать от меня мысли, смущавшие мою душу. Долго я так плакала, крепко ударяя себя в грудь, и наконец как бы свет разливался вокруг меня, и я успокаивалась от волнений. Как признаться мне, отец, в блудных вожделениях, овладевавших мною? Прости, отец. Огонь страсти загорался во мне и опалял меня, понуждая к похоти. Когда на меня находил такой соблазн, то я повергалась на землю и обливалась слезами, представляя себе, что перед мною стоит Сама моя поручительница, осуждает мое преступление и грозит за него тяжелыми мучениями. Поверженная на землю я не вставала день и ночь, пока тот свет не озарял меня и не отгонял смущавшие меня мысли. Тогда я возводила очи к поручительнице своей, горячо прося помощи моим страданиям в пустыне — и действительно, Она мне давала помощь и руководство в покаянии. Так провела я 17 лет в постоянных мучениях. А после, и до сего времени, Богородица во всем — моя помощница и руководительница.
Тогда Зосима спросил:
— Не было ли тебе нужды в пище и в одежде?
Святая отвечала:
— Окончив хлебы, через семнадцать лет, я питалась растениями; одежда, какая была на мне при переходе через Иордан, истлела от ветхости, и я много страдала, изнемогая летом от зноя, трясясь зимой от холода; так что много раз я, как бездыханная, падала на землю и так долго лежала, претерпевая многочисленные телесные и душевные невзгоды. Но с того времени и до сегодня, сила Божия во всем преобразила мою грешную душу и мое смиренное тело, и я только вспоминаю о прежних лишениях, находя для себя неистощимую пищу в надежде на спасение: питаюсь и покрываюсь я всесильным словом Божиим, ибо «не хлебом одним будет жить человек!» (Мф.4:4). И совлекшиеся греховного одеяния не имеют убежища, укрываясь среди каменных расселин (ср. Иов.24:8; Евр.11:38).
Услыхав, что святая вспоминает слова Священного Писания из Моисея, пророков и псалтири, Зосима спросил, не изучала ли она псалмы и другие книги.
— Не думай, — отвечала она с улыбкой, — что я со времени моего перехода через Иордан видела какого-либо человека, кроме тебя: даже зверя и животного я не видала ни одного. И по книгам я никогда не училась, не слыхала никогда из чьих-либо уст чтения или пения, но слово Божие везде и всегда просвещает разум и проникает даже до меня, неизвестной миру. Но заклинаю тебя воплощением Слова Божия: молись за меня, блудницу.
Так она сказала. Старец бросился к ее ногам со слезами и воскликнул:
— Благословен Бог, творящий великие и страшные, дивные и славные дела, коим нет числа! Благословен Бог, показавший мне, как Он награждает боящихся Его! Воистину, Ты, Господи, не оставляешь стремящихся к Тебе!
Святая не допустила старца поклониться ей и сказала:
— Заклинаю тебя, святой отец, Иисусом Христом, Богом Спасителем нашим, никому не рассказывай, что ты слышал от меня, пока Бог не возьмет меня от земли, а теперь иди с миром; через год ты снова увидишь меня, если нас сохранит благодать Божия. Но сделай ради Бога то, о чем тебя я попрошу: постом на будущий год не переходи через Иордан, как вы обыкновенно делаете в монастыре.
Подивился Зосима, что она говорит и о монастырском уставе, и ничего не мог промолвить, как только:
— Слава Богу, награждающему любящих Его!
— Так ты, святой отец, — продолжала она, — останься в монастыре, как я говорю тебе, потому что тебе невозможно будет уйти, если и захочешь; во святой и великий четверг, в день тайной Христовой вечери, возьми в святой подобающий сему сосуд животворящего Тела и Крови, принеси к мирскому селению на том берегу Иордана и подожди меня, чтобы мне причаститься Животворящих Даров: ведь с тех пор, как я причастилась перед переходом через Иордан в церкви Иоанна Предтечи, до сего дня, я не вкусила святых Даров. Теперь я к сему стремлюсь всем сердцем, и ты не оставь моей мольбы, но непременно принеси мне Животворящие и Божественные Тайны в тот час, когда Господь Своих учеников сделал участниками Своей Божественной вечери. Иоанну, игумену монастыря, где ты живешь, скажи: смотри за собой и своей братией, во многом надо вам исправиться, — но скажи это не теперь, а когда Бог наставит тебя.
После этих слов она снова попросила старца молиться за нее и удалилась вглубь пустыни. Зосима, поклонившись до земли и поцеловав во славу Божию место, где стояли ее стопы, пошел в обратный путь, хваля и благословляя Христа, Бога нашего.
Пройдя пустыню, он достиг монастыря в тот день, когда обыкновенно возвращались жившие там братья. О том, что видел, он умолчал, не смея рассказать, но в душе молил Бога дать ему еще случай увидеть дорогое лице подвижницы. Со скорбью он думал, как долго тянется год и хотел, чтобы это время промелькнуло, как один день.
Когда наступила первая неделя великого поста, то все братия по обычаю и уставу монастырскому, помолившись, с пением, вышли в пустыню. Только Зосима, страдавший тяжелым недугом принужден был остаться в обители. Тогда вспомнил он слова святой: «Тебе невозможно будет уйти, если и захочешь!» Скоро оправившись от болезни, Зосима остался в монастыре. Когда же возвратились братия и приблизился день Тайной вечери, старец сделал все, указанное ему: положил в малую чашу Пречистого Тела и Крови Христа Бога нашего, и потом взяв в корзинку несколько сушеных смокв и фиников и немного вымоченной в воде пшеницы, поздним вечером вышел из обители и сел на берегу Иордана, ожидая прихода преподобной. Святая долго не приходила, но Зосима, не смыкая глаз, неустанно всматривался по направлению к пустыне, ожидая увидать то, чего так сильно желал. «Может быть, — думал старец, — я недостоин, чтобы она пришла ко мне, или она уже приходила раньше и, не нашедши меня, возвратилась обратно». От таких мыслей он прослезился, вздохнул и, возведши очи к небу, стал молиться: «Не лиши, Владыко, снова узреть то лицо, которое сподобил меня увидеть! Не дай мне уйти отсюда не успокоенным, под бременем грехов, обличающих меня!»
Тут ему на ум пришла другая мысль: «Если она и подойдет к Иордану, а лодки нет, как она переправится и придет ко мне, недостойному? Увы мне грешному, увы! Кто лишил меня счастья видеть ее?»
Так думал старец, а преподобная уже подошла к реке. Увидев ее, Зосима с радостью встал и возблагодарил Бога. Его еще мучила мысль, что она не может перейти Иордан, когда он увидел, что святая, озаряемая блеском луны, перекрестила крестным знамением реку, спустилась с берега на воду и пошла к нему по воде, как по твердой земле. Видя это, удивленный Зосима хотел ей поклониться, но святая, еще шествуя по воде, воспротивилась этому и воскликнула: «Что ты делаешь? Ведь ты священник и несешь Божественные Тайны!»
Старец послушался ее слов, а святая, вышедши на берег, попросила у него благословения. Объятый ужасом от дивного видения, он воскликнул: «Воистину Бог исполняет Свое обещание уподобить Себе спасающихся по мере сил своих! Слава Тебе, Христу Богу нашему, показавшему мне через рабу Свою, как я еще далек от совершенства!»
Потом святая попросила прочитать Символ веры и молитву Господню. По окончании молитвы, она причастилась Пречистых и Животворящих Христовых Тайн и по обычаю иноческому поцеловала старца, после чего вздохнула и со слезами воскликнула:
— Ныне отпущаеши рабу Твою, Владыко, по глаголу Твоему с миром, яко видеста очи мои спасение Твое (Лк.2:29–30).
Потом, обратись к Зосиме, святая сказала:
— Умоляю тебя, отче, не откажи исполнить еще одно мое желание: теперь иди в свой монастырь, а на следующий год приходи к тому же ручью, где ты прежде беседовал со мной; приходи ради Бога, и снова увидишь меня: так хочет Бог.
— Если бы было можно, — отвечал ей святой старец, — я хотел бы всегда следовать за тобой и видеть твое светлое лицо. Но прошу тебя, исполни мое, старца, желание: вкуси немного пищи, принесенной мною.
Тут он показал, что принес в корзине. Святая притронулась концами пальцев к пшенице, взяла три зерна и поднесши их к устам, сказала:
— Этого довольно: благодать пищи духовной, сохраняющей душу не оскверненной, насытит меня. Снова прошу тебя, святой отец, молись за меня Господу, поминая мое окаянство.
Старец поклонился ей до земли и просил ее молитв за церковь, за царей и за него самого. После этой слезной просьбы он простился с нею с рыданиями, не смея дальше удерживать ее. Если бы и хотел, он не имел силы остановить ее. Святая снова осенила крестным знамением Иордан и, как прежде, перешла как посуху через реку. А старец возвратился в обитель, волнуемый и радостью и страхом; он укорял себя в том, что не узнал имени преподобной, но надеялся узнать это в будущем году.
Прошел еще год. Зосима опять пошел в пустыню, исполняя монастырский обычай, и направился к тому месту, где имел дивное видение. Он прошел всю пустыню, по некоторым признакам узнал искомое место и стал внимательно вглядываться по сторонам, как опытный охотник, ищущий богатой добычи. Однако он не увидал никого, кто бы приближался к нему. Обливаясь слезами, он возвел очи к небу и стал молиться: «Господи, покажи мне Свое сокровище, никем не похищаемое, скрытое Тобою в пустыне, покажи мне святую праведницу, этого ангела во плоти, с коей не достоин сравниться весь мир!»
Произнося такую молитву, старец достиг места, где протекал ручей и, став на берегу, увидал к востоку преподобную, лежащую мертвой; руки у нее были сложены, как подобает у лежащих во гробу, лице обращено на восток. Быстро он приблизился к ней и припав к ногам ее, благоговейно облобызал и оросил их своими слезами. Долго он плакал; потом, прочитав положенные на погребение псалмы и молитвы, он стал думать, можно ли погребать тело преподобной, будет ли ей это угодно. Тут он увидел у головы блаженной такую надпись, начертанную на земле: «Погреби, авва Зосима, на этом месте тело смиренной Марии, отдай прах праху. Моли Бога за меня, скончавшуюся в месяце, по-египетски Фармуфий, по-римски апреле, в первый день, в ночь спасительных Страстей Христовых, по причащении Божественных Тайн [11]».
Прочитав надпись, старец прежде всего подумал, кто мог это начертать: святая, как она сама говорила, не умела писать. Но он очень был обрадован, что узнал имя преподобной. Кроме того, он узнал, что святая, причастившись на берегу Иордана, в один час достигла места своей кончины, куда он прошел после двадцати дней трудного пути, и тотчас предала душу Богу.
«Теперь, — подумал Зосима, — надо исполнить повеление святой, но как мне, окаянному, выкопать яму без всякого орудия в руках?»
Тут он увидел около себя брошенный в пустыне сук дерева, взял его и начал копать. Однако сухая земля не поддавалась усилиям старца, он обливался потом, но не мог ничего сделать. Горько вздохнул он из глубины души. Внезапно, подняв глаза, он увидел огромного льва, стоявшего у тела преподобной и лизавшего ее ноги. Ужаснулся старец при виде зверя, тем более, что он вспомнил слова святой, что она никогда не видела зверей. Он ознаменовал себя крестным знамением в уверенности, что сила почившей святой охранит его. Лев стал тихо приближаться к старцу, ласково, как бы с любовью, глядя на него. Тогда Зосима сказал зверю: «Великая подвижница повелела мне погрести ее тело, но я стар и не могу выкопать могилы; нет у меня и орудия для копания, а обитель далеко, не могу скоро принести его оттуда. Выкопай же ты когтями своими могилу, и я погребу тело преподобной».
Лев как будто понял эти слова и передними лапами выкопал яму, достаточную для погребения. Старец снова омочил слезами ноги преподобной, прося ее молитв за весь мир и покрыл ее тело землей. Святая была почти нагая — старая, изорванная одежда, которую ей бросил Зосима при первой встрече, едва прикрывала ее тело. Потом оба удалились: лев, тихий, как ягненок, вглубь пустыни, а Зосима в свою обитель, благословляя и прославляя Христа, Бога нашего.
Пришедши в монастырь, он, ничего не скрывая, что видел и слышал, рассказал всем инокам о преподобной Марии. Все удивлялись величию Божию и решили со страхом, верою и любовью почитать память преподобной и праздновать день ее преставления.
Игумен Иоанн, как о том передавала еще преподобная Мария авве Зосиме, нашел некоторые неисправности в монастыре и устранил их с Божьею помощью. А святой Зосима после долгой, почти во сто лет, жизни покончил свое земное существование и перешел к вечной жизни, к Богу [12]. Рассказ его о преподобной Марии иноки того монастыря устно передавали на общее поучение один другому, но письменно не излагали о подвигах святой.
А я, — прибавляет святой Софроний, — услышав рассказ, записал его. Не знаю, может быть, кто-либо другой, лучше осведомленный, уже написал житие преподобной, но и я, насколько мог, записал все, излагая одну истину. Бог, творящий дивные чудеса и щедро одаряющий обращающихся к Нему с верою, да наградит ищущих себе наставления в этой повести, слушающих, читающих и поусердствовавших записать ее, и да подаст им участь блаженной Марии вместе со всеми, когда-либо угодившими Богу своими благочестивыми мыслями и трудами.
Воздадим же и мы славу Богу, Царю вечному, и да подаст Он нам Свою милость в день судный ради Иисуса Христа, Господа нашего, Коему подобает всякая слава, честь, держава и поклонение со Отцем и Пресвятым и Животворящим Духом ныне, и всегда, и во все веки. Аминь [13].
В тебе, мати, известно спасеся еже по образу: приимши бо крест, последовала еси Христу, и деющи учила еси презирати убо плоть, преходит бо: прилежати же о души, вещи безсмертней, темже и со ангелы срадуется, преподобная Марие, дух твой.
Греха мглы избежавши, покаяния светом озаривши твое сердце славная, пришла еси ко Христу: сего всенепорочную и святую матерь молитвенницу милостивную принесла еси. Отонудуже и прегрешений обрела еси оставление, и со ангелы присно срадуешися.
Примечания:
[1] Святой Софроний, Патриарх Иерусалимский, жил в VII веке. Святой Софроний был светильником не только для Палестинской, но и для всей Восточной Церкви. Именно за свою святость Софроний и был избран во Иерусалимского Патриарха (в 634 г.). Он управлял Церковью 10 лет, ревностно защищая православное учение от еретиков-монофелитов. Ныне известные сочинения св. Софрония содержат в себе, иные — догматическое учение, другие писаны для назидания в благочестии, то в виде слов и повестей, то в виде песней. Святой Иоанн Дамаскин с похвалою отзывался о Софрониевом описании жития святой Марии Египетской. Не менее важны и другие сочинения св. Софрония, как то: объяснение на литургию, стихиры в предпразднество Рождества Христова, стихиры на водоосвящение в День Богоявления с молитвою и друг. — Память св. Софрония празднуется Церковью 11 марта.
[2] Ваиа — ветви пальмовые (Ин.12:13, Мк.11:8) Неделя ваий — иначе цветоносная или цветная — вербное воскресенье.
[3] Часы — так называются молитвословия, состоящие из трех псалмов, нескольких стихов и молитв, приноровленных к каждой четверти дня и к особенным обстоятельствам страданий Спасителя. — На шестом часе вспоминаются шествие Спасителя на пропятие, самое пропятие и крестные страдания.
[4] Авва — отец, наставник.
[5] Это было в начале VI века, когда уже прекратились гонения и утихли ереси, и Церковь христианская пользовалась миром и спокойствием.
[6] Локоть или лакоть — мера длины от локтя до конца среднего пальца, равная 10 1/2 вершкам.
[7] Брань — нападение, козни.
[8] Александрия — знаменитый город, основанный Александром Македонским на берегу Средиземного моря, при устье реки Нила. Александрия после Рима была первым городом в мире и служила центром торговли, промышленности и особенно языческой образованности, а в первые века христианства — рассадником христианского просвещения. В настоящее время Александрия принадлежит к числу укрепленнейших портовых городов и важнейших торговых пунктов при Средиземном море.
[9] Ливийцы — жители Ливии, провинции в Северной Африке.
[10] Эта икона, по сказанию русских летописей, впоследствии перенесена была в Константинопольский храм Софии.
[11] Преподобная Мария скончалась в 522 году.
[12] Преподобный Зосима преставился в первой половине VI века. Память его празднуется 4 апреля.
[13] Св. Православная Церковь установила в Великий пост воспоминать житие преподобной Марии Египетской. В четверг пятой седмицы Великого поста, на утрени, читается весь покаянный Великий канон св. Андрея Критского и 18 тропарей этого канона обращены к преподобной Марии (Мариино стояние).
"}},"2598":{"name":{"nominative":"Мироносицы равноап. Марии Магдалины (I)","short":"Мироносицы равноап."},"life":{"id":"","copyright":"Настольная книга свщеннослужителя. Москва. 1978.","text":"На берегу Геннисаретского озера, между городами Капернаумом и Тивериадой, располагался небольшой город Магдала, остатки которого уцелели до наших дней. Теперь на его месте стоит лишь небольшой поселок Медждель. В Магдале когда-то родилась и выросла женщина, имя которой навеки вошло в евангельскую историю. Евангелие ничего не повествует нам о юных годах Марии, но Предание сообщает, что Мария из Магдалы была молода, красива и вела грешную жизнь. В Евангелии говорится, что Господь изгнал из Марии семь бесов. С момента исцеления Мария начала новую жизнь. Она стала верной ученицей Спасителя. Евангелие повествует, что Мария Магдалина следовала за Господом, когда Он с апостолами проходил по городам и селениям Иудеи и Галилеи с проповедью Царствия Божия. Вместе с благочестивыми женщинами — Иоанной, женой Хузы (домоправителя Иродова), Сусанной и другими она служила Ему от имений своих (Лк. 8, 1—3) и, несомненно, разделяла с апостолами благовестнические труды, в особенности среди женщин. Очевидно, ее вместе с другими женщинами имеет в виду евангелист Лука, рассказывая, что в момент шествия Христа на Голгофу, когда после бичевания Он нес на Себе тяжелый Крест, изнемогая под его тяжестью, женщины шли за Ним, плача и рыдая, а Он утешал их. Евангелие повествует, что Мария Магдалина находилась и на Голгофе в момент распятия Господа. Когда все ученики Спасителя разбежались, она бесстрашно оставалась у Креста вместе с Богородицей и апостолом Иоанном. Евангелисты перечисляют среди стоявших у Креста еще и мать апостола Иакова Меньшего, и Саломию, и других женщин, следовавших за Господом от самой Галилеи, но все называют первой Марию Магдалину, а апостол Иоанн, кроме Богоматери, упоминает только ее и Марию Клеопову. Это говорит о том, насколько выделялась она из среды всех женщин, окружавших Спасителя. Она была верна Ему не только в дни Его славы, но и в момент Его крайнего уничижения и поругания. Она, как повествует евангелист Матфей, присутствовала и при погребении Господа. На ее глазах Иосиф с Никодимом внесли в гробницу Его бездыханное тело. На ее же глазах они завалили большим камнем вход в пещеру, куда зашло Солнце жизни… Верная закону, в котором была воспитана, Мария вместе с другими женщинами пребыла весь последующий день в покое, ибо велик был день той субботы, совпадавший в тот год с праздником пасхи. Но все же пред наступлением дня покоя женщины успели запасти ароматы, чтобы в первый день недели прийти на рассвете к могиле Господа и Учителя и по обычаю иудеев помазать Его тело погребальными ароматами. Надо полагать, что, сговорившись идти в первый день недели ко Гробу рано утром, святые женщины, разойдясь в пятницу вечером по своим домам, не имели возможности встретиться друг с другом в день субботний, и как только забрезжил свет следующего дня, пошли к гробнице не совместно, а каждая из своего дома. Евангелист Матфей пишет, что женщины пришли ко гробу на рассвете или, как выражается евангелист Марк, весьма рано, при восходе солнца; евангелист Иоанн, как бы дополняя их, говорит, что Мария пришла ко гробу настолько рано, что еще было темно. Видимо, она с нетерпением ждала окончания ночи, но, не дождавшись рассвета, когда еще кругом царила тьма, побежала туда, где лежало тело Господа. Итак, Мария пришла ко гробу одна. Увидев камень отваленным от пещеры, она в страхе поспешила туда, где жили самые близкие апостолы Христа — Петр и Иоанн. Услышав странную весть о том, что Господа унесли из гроба, оба Апостола побежали ко гробу и, увидев пелены и свернутый плат, изумились. Апостолы ушли и никому ничего не сказали, а Мария стояла около входа в мрачную пещеру и плакала. Здесь, в этом темном гробе, еще так недавно бездыханным лежал ее Господь. Желая убедиться, что гроб действительно пуст, она подошла к нему—и здесь сильный свет внезапно осиял ее. Она увидела двух Ангелов в белых одеяниях, сидящих одного у главы, а другого у ног, где было положено тело Иисусово. Услышав вопрос: «Женщина, что ты плачешь?»— она ответила теми же словами, которые только что сказала Апостолам: «Унесли Господа моего, и не знаю, где положили Его». Сказав это, она повернулась, и в этот момент увидела Иисуса Воскресшего,.стоящего около гроба, но не узнала Его. Он спросил Марию: «Женщина, что ты плачешь, Кого ищешь?» Она же, думая, что видит садовника, отвечала: «Господин, если ты вынес Его, скажи, где ты положил Его, и я возьму Его». Но в этот момент она узнала голос Господа, голос, который был знаком с того самого дня, как Он исцелил ее. Этот голос она слышала в те дни, в те годы, когда вместе с другими благочестивыми женщинами ходила за Господом по всем городам и весям, где раздавалась Его проповедь. Из груди ее вырвался радостный крик: «Раввуни!», что значит Учитель. Уважение и любовь, нежность и глубокое почтение, чувство признательности и признание Его превосходства как великого Учителя— все слилось в одном этом возгласе. Она больше ничего не могла сказать и бросилась к ногам своего Учителя, чтобы омыть их слезами радости. Но Господь сказал е.й: «Не прикасайся ко Мне, ибо Я еще не восшел к Отцу Моему; а иди к братьям Моим и скажи им: «Восхожу к Отцу Моему и Отцу вашему и к Богу Моему и Богу вашему». Она пришла в себя и снова побежала к Апостолам, чтобы исполнить волю Пославшего ее на проповедь. Снова вбежала она в дом, где еще пребывали в смятении Апостолы, и возвестила им радостную весть: «Видела Господа!» Это была первая в мире проповедь о Воскресении. Апостолы должны были благовествовать миру, а она благовествовала самим Апостолам… Священное Писание не повествует нам о жизни Марии Магдалины по воскресении Христовом, но можно не сомневаться, что если в страшные минуты распятия Христа она была у подножия Его Креста с Его Пречистою Матерью и Иоанном, то несомненно, что она пребывала с ними же и все ближайшее время по воскресении п вознесении Господа. Так святой Лука в книге Деяний апостольских пишет, что все Апостолы единодушно пребывали в молитве и молении с некоторыми женами и Мариею, Матерью Иисуса, и с братьями Его. Священное Предание повествует, что когда Апостолы разошлись из Иерусалима на проповедь во все концы мира, то вместе с ними пошла на проповедь и Мария Магдалина. Отважная женщина, сердце котврой было полно воспоминаний о Воскресшем, оставила родной край и отправилась с проповедью в языческий Рим. И везде она возвещала людям о Христе и Его учении, а когда многие не верили, что Христос воскрес, она повторяла им то же, что сказала в светлое утро Воскресения Апостолам: «Я видела Господа». С этой проповедью она обошла всю Италию. Предание говорит, что в Италии Мария Магдалина явилась к императору Тиверию (14—37) и благовествовала ему о Христе Воскресшем. По Преданию, она принесла ему красное яйцо как символ Воскресения, символ новой жизни со словами: «Христос Воскрес!» Затем она рассказала императору о том, что в его провинции Иудее был безвинно осужден Иисус Галилеянин, муж святой, творивший чудеса, сильный пред Богом и всеми людьми, казнен по наветам иудейских первосвященников и приговор утвердил назначенный Тиверием прокуратор Понтий Пилат. Мария повторила слова Апостолов, что уверовавшие во Христа искуплены от суетной жизни не тленным серебром или золотом, но драгоценной кровью Христа как непорочного и чистого Агнца. Благодаря Марии Магдалине обычай дарить друг другу пасхальные яйца в день Светлого Христова Воскресения распространился между христианами всего мира. В одном древнем рукописном греческом уставе, написанном на пергаменте, хранящемся в библиотеке монастыря святой Анастасии близ Фессалоник (Солуня), помещена молитва, читаемая в день Святой Пасхи на освящение яиц и сыра, в которой указывается, что игумен, раздавая освященные яйца, говорит братии: «Так мы приняли от святых отцов, которые сохранили сие обыкновение от самых времен апостольских, ибо святая равноапостольная Мария Магдалина первая показала верующим пример сего радостного жертвоприношения». Мария Магдалина продолжала свое благовестив в Италии и в самом городе Риме. Очевидно, именно ее имеет в виду апостол Павел в своем Послании к Римлянам (16, 6), где вместе с прочими подвижниками проповеди евангельской упоминает Марию (Мариам), которая, как он выражается, «много потрудилась для нас». Очевидно, она беззаветно служила Церкви и своими средствами, и своими трудами, подвергаясь опасностям, и разделяла с Апостолами труды проповедничества. По Церковному же преданию, она пробыла в Риме до прибытия туда апостола Павла и еще два года спустя после отбытия его из Рима после первого суда над ним. Из Рима святая Мария Магдалина уже в преклонном возрасте переселилась в Ефес, где неустанно трудился святой апостол Иоанн, который с ее слов написал 20-ю главу своего Евангелия. Там закончила святая земную жизнь и была погребена. Ее святые мощи были в IX веке перенесены в столицу Византийской империи — Константинополь и положены в храме монастыря во имя святого Лазаря. В эпоху крестовых походов они были перенесены в Италию и положены в Риме под алтарем Латеранского собора. Часть мощей Марии Магдалины находится во Франции близ Марселя, где над ними у подножия крутой горы воздвигнут в честь ее великолепный храм. Православная Церковь свято чтит память святой Марии Магдалины— женщины, призванной Самим Господом от тьмы к свету и от власти сатаны к Богу. Погрязшая когда-то во грехе, она, получив исцеление, искренне и бесповоротно начала новую, чистую жизнь и никогда не колебалась на этом пути. Мария возлюбила Господа, призвавшего ее к новой жизни' она была верна Ему не только тогда, когда Он, изгнав из нее семь бесов, окруженный восторженным народом, проходил по городам и селениям Палестины, снискав Себе славу чудотворца, но и тогда, когда все ученики из страха покинули Его и Он, уничиженный и распятый, в муках висел на Кресте. Вот почему Господь, зная ее верность, именно ей первой явился, восстав от гроба, и именно ее сподобил быть первой же проповедницей Своего Воскресения."}},"2630":{"name":{"nominative":"Равноап. Нины, просветительницы Грузии (335)","short":"Равноап. Нины"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Святая равноапостольная Нина, просветительница Грузии, родилась около 280 года в городе Коластры, в Каппадокии, где было много грузинских поселений. Ее отец Завулон доводился родственником святому великомученику Георгию (память 23 апреля). Он происходил из знатного рода, от благочестивых родителей, пользовался расположением императора Максимиана (284— 305). Находясь на военной службе у императора, Завулон, как христианин, содействовал освобождению пленных галлов, принявших христианство. Мать святой Нины, Сусанна, была сестрой Иерусалимского Патриарха (некоторые называют его Ювеналием). Двенадцати лет от роду, святая Нина пришла в Иерусалим вместе с родителями, у которых была единственной дочерью. По их обоюдному согласию и по благословению Патриарха Иерусалимского, Завулон посвятил свою жизнь служению Богу в пустынях Иорданских, Сусанна была поставлена диаконисой при храме Гроба Господня, а воспитание святой Нины было поручено благочестивой старице Нианфоре. Святая Нина проявила послушание и прилежание и через два года, при помощи благодати Божией, твердо навыкла исполнять правила веры и с усердием читала Священное Писание. Однажды, когда она, плача, сопереживала евангелисту, описывающему распятие Христа Спасителя, мысль ее остановилась на судьбе Хитона Господня (Ин. 19, 23—24). На вопрос святой Нины, где пребывает Хитон Господень (сведения о нем помещены 1 октября), старица Нианфора пояснила, что нетленный Хитон Господень, по преданию, отнесен мцхетским раввином Элеазаром в Иверию (Грузию), именуемую Уделом Божией Матери. Сама Пречистая Дева во время Своей земной жизни была призвана апостольским жребием к просвещению Грузии, но Ангел Господень, явившись Ей, предрек, что Грузия станет Ее земным уделом впоследствии, при скончании времен, и Промысл Божий уготовал Ей апостольское служение на Афоне (также именуемом Уделом Божией Матери). Узнав от старицы Нианфоры, что Грузия еще не просвещена •светом христианства, святая Нина денно и нощно молилась Пресвятой Богородице, да сподобит ее увидеть Грузию обращенной ко Господу, и да поможет ей обрести Хитон Господень. Царица Небесная услышала молитвы юной праведницы. Однажды, когда святая Нина почивала после долгих молитв, Пречистая Дева явилась ей во сне и, вручив крест, сплетенный из виноградной лозы, сказала: «Возьми этот крест, он будет тебе щитом и оградою против всех видимых и невидимых врагов. Иди в страну Иверскую, благовествуй там Евангелие Господа Иисуса Христа и обрящешь благодать у Него: Я же буду тебе Покровительницею». Пробудившись, святая Нина увидела в своих руках крест (ныне хранится в особом кивоте в Тбилисском Сионском кафедральном соборе), возрадовалась духом и, придя к своему дяде, Патриарху Иерусалимскому, рассказала о видении. Патриарх Иерус'алимский благословил юную деву на подвиг апостольского служения. По пути в Грузию святая Нина чудесным образом избегла мученической смерти от армянского царя Тиридата, которой подверглись ее спутницы — царевна Рипсимия, ее наставница Гаиания и 35 дев (память 30 сентября), бежавшие в Армению из Рима от гонений императора Диоклитиана (284—305). Укрепленная видениями Ангела Господня, явившегося в первый раз с кадилом, а во второй — со свитком в руке, святая Нина продолжила свой путь и явилась в Грузию в 319 году. Слава о ней вскоре распространилась в окрестностях Мцхета, где она подвизалась, ибо проповедь ее сопровождалась многими знамениями. В день преславного Преображения Господня, по молитве святой Нины, во время языческого жертвоприношения, совершаемого жрецами в присутствии царя Мириана и многочисленного народа, были низвергнуты с высокой горы идолы—Армаз, Гаци и Гаим. Это явление сопровождалось сильной бурей. Войдя в Мцхет, древнюю столицу Грузии, святая Нина нашла приют в семье бездетного царского садовника, жена которого, Анастасия, по молитвам святой Нины, разрешилась от неплодства и уверовала во Христа. Святая Нина исцелила от тяжкого недуга грузинскую царицу Нану, которая, приняв святое Крещение, из идолопоклонницы стала ревностной христианкой (память ее совершается 1 октября). Несмотря на чудесное исцеление супруги, царь Мириан (265— 342), внимая наущениям язычников, готов был подвергнуть святую Нину жестоким мучениям. «В то самое время, как вымышляли казнь святой праведнице, померкло солнце и непроницаемая мгла покрыла место, где находился царь». Царь внезапно ослеп, а пораженная ужасом свита начала умолять своих языческих идолов о возвращении дневного света. «Но Армаз, Заден, Гаим и Гаци были глухи, и мрак умножился. Тогда устрашенные единогласно воззвали к Богу, Которого проповедовала Нина. Мгновенно рассеялся мрак, и солнце осветило всё своими лучами». Это событие совершилось 6 мая 319 года. Царь Мириан, исцеленный святой Ниной от слепоты, принял святое Крещение вместе со своей свитой. По прошествии нескольких лет в 324 году христианство окончательно утвердилось & Грузии. Летописи повествуют, что святой Нине, по ее молитвам, было открыто, где сокрыт Хитон Господень, и там был воздвигнут первый в Грузии христианский храм (вначале деревянный, ныне каменный собор в честь 12-ти святых Апостолов, Светицховели). К тому времени, с помощью византийского императора Константина (306—337), приславшего по просьбе царя Мириана в Грузию Антиохийского епископа Евстафия, двух священников и трех диаконов, христианство окончательно упрочилось в стране. Однако горные области Грузии оставались непросвещенными. В сопровождении пресвитера Иакова и одного диакона святая Нина отправилась к верховьям рек Арагви и Иори, где проповедала Евангелие язычникам-горцам. Многие из них уверовали во Христа и приняли святое Крещение. Оттуда святая Нина прошла в Кахетию (Восточная Грузия) и поселилась в селении Бодбе, в маленькой палатке на склоне горы. Здесь она вела подвижническую жизнь, пребывая в постоянных молитвах, обращая ко Христу окрестных жителей. В их числе была и царица Кахетии Соджа (София), принявшая Крещение вместе со своими царедворцами и множеством н-арода. Совершив свое апостольское служение в Грузии, святая Нина была извещена свыше о близкой кончине. В послании к царю Мириану она попросила его прислать епископа Иоанна, чтобы он приуготовил ее в последний путь. Не только епископ Иоанн, но и сам царь, вместе со всем духовенством, отправились в Бодбе, где у смертного одра святой Нины были свидетелями многих исцелений. Назидая народ, пришедший ей поклониться, святая Нина, по просьбе своих учениц, рассказала о своем происхождении и жизни. Этот рассказ, записанный Соломией Уджармской, послужил основанием жития святой Нины. Благоговейно приобщившись Святых Тайн, святая Нина завещала, чтобы ее тело погребли в Бодбе, и мирно отошла ко Господу в 335 году (по другим источникам, в 347, на 67-м году от рождения, после 35 лет апостольских подвигов). Царь, духовенство и народ, скорбя о кончине святой Нины, хотели перенести ее останки в соборную Мцхетскую церковь, но не могли сдвинуть гроба подвижницы с избранного ею места упокоения. На этом месте в 342 году царь Мириан основал, а сын его царь Бакур (342—364) завершил и освятил храм во имя сродника святой Нины, святого великомученика Георгия; позднее здесь был основан женский монастырь во имя святой Нины. Мощи святой, по повелению ее сокрытые под спудом, были прославлены многими исцелениями и чудесами. Грузинская Православная Церковь, с согласия Антиохийского Патриархата, наименовала просветительницу Грузии равноапостольной и, причислив к лику святых, установила ее память 14 января, в день ее блаженной кончины."}},"2634":{"name":{"nominative":"Равноап. Ольги, вел. кн. Российской, во св. Крещении Елены (969)","short":"Равноап. Ольги"},"life":{"id":"minei-0711-2634","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"На конце темной ночи идолослужения, облегавшей Русскую землю, блаженная Ольга явилась как заря пред наступлением светлого дня святой веры во Христа — «Солнце правды».
Блаженная Ольга происходила из знаменитого рода: она была правнучка Гостомысла, того славного мужа, который начальствовал в Великом Новгороде до тех пор, пока, по его же совету, не был призван от варягов на княжение русское Рюрик с братьями [1]. Родиной Ольги была весь Выбутская, находящаяся ныне близ города Пскова, тогда еще не существовавшего [2]. Родители блаженной Ольги сумели внушить своей дочери те правила честной и разумной жизни, которых сами держались, несмотря на свое идолопоклонство. Ольга отличалась целомудрием и светлым умом, как это сейчас же будет видно.
Рюрик, умирая [3], оставил после себя сына своего Игоря еще малолетним отроком, поэтому как Игоря, так и самое княжение, до дней совершеннолетия сына, Рюрик поручил попечению родственника своего Олега. Последний, собрав значительное войско и имея при себе малолетнего наследника княжения Игоря, отправился к Киеву. Убив здесь Аскольда и Дира, Олег подчинил себе Киев, и стал он единовластителем варяго-русских владений, сохраняя княжение для племянника своего Игоря; по делам правления Олегу приходилось бывать то в Киеве, то в Великом Новгороде. Князь же Игорь, достигнув юношеского возраста, занимался охотой. Случилось ему, во время охоты по окрестностям Новгорода, зайти в пределы Пскова; выслеживая зверя около помянутой веси Выбутской, он увидел на другой стороне реки место, удобное для лова, но не мог туда попасть за неимением лодки. Спустя немного времени Игорь заметил какого-то юношу, плывшего в лодке; призвав его к берегу, он велел себя перевезти на ту сторону реки. Когда они плыли, Игорь, внимательнее всматриваясь в лицо гребца, увидел, что последний не юноша, а девица; то и была блаженная Ольга, выделявшаяся своею красотою. Красота Ольги уязвила сердце Игоря; в нем разгорелось похоть; и он начал прельщать ее словами, склоняя к нечистому плотскому смешению. Блаженная же Ольга, уразумев помыслы Игоря, разжигаемого похотью, пресекла беседу его, обратившись к нему, точно мудрый старец, с таким увещанием:
— Зачем смущаешься, князь, замышляя дело неисполнимое? Слова твои обнаруживают твое бесстыдное желание надругаться надо мною, чего да не будет! — я об этом и слышать не хочу. Прошу тебя, — послушайся меня и подави в себе эти нелепые и позорные помышления, которых нужно стыдиться: вспомни и подумай, что ты князь, а князю для людей должно быть, как правителю и судии, светлым примером добрых дел; ты же теперь близок к какому беззаконию?! Если сам ты, побежденный нечистою похотью, будешь совершать злодеяния, то как же ты будешь удерживать от них других и судить справедливо своих подданных? Оставь такое бесстыдное вожделение, которого гнушаются честные люди; и тебя, хотя ты и князь, последние могут возненавидеть за это и предать позорному осмеянию. Да и то знай, что, хотя я и одна здесь и бессильна по сравнению с тобой, ты всё-таки не одолеешь меня. Но если бы даже ты мог и одолеть меня, то глубина этой реки мне тотчас же будет защитой: лучше мне умереть в чистоте, похоронив себя в сих водах, чем быть поруганным моему девству.
Такие увещания к целомудрию, обращенные блаженною Ольгою к Игорю, образумили последнего, пробудив в нем чувство стыда. Он молчал, не находя слов для ответа; так они переплыли реку, а потом расстались. И удивился князь столь выдающемуся разуму и целомудрию юной девицы. Действительно, — подобный поступок блаженной Ольги достоин удивления: не зная истинного Бога и Его заповедей, она обнаружила такой подвиг в защите целомудрия; тщательно охраняя чистоту своего девства, она образумила юного князя, укротив его похоть словами мудрости, достойными ума мужа.
Спустя немногое время после сейчас описанного, князь Игорь вместе с родственником своим Олегом отправился в Киев с намерением там утвердить престол княжения, что и было исполнено: они сели на княжение в Киеве, и в Великом Новгороде, как и в прочих подчинившихся им городах Русской земли, посадили своих наместников. Когда наступило время бракосочетания князя Игоря, то выбрали многих красивых девиц, чтобы среди них найти достойную княжеского чертога; но ни одна из них не полюбилась князю. Вспомнив целомудренную и прекрасную Ольгу, Игорь тотчас послал за нею родственника своего Олега. Олег с великою честью привез Ольгу в Киев [4], и Игорь вступил в брак с нею. Затем умер и Олег [5], родственник и опекун Игоря, и Игорь стал править безраздельно. В начале своего самостоятельного княжения Игорь вел упорные войны с окрестными народами. Он ходил даже на Царьград: захватив многие страны греческой земли, он возвратился из этого похода с добычею и славою [6]. Остальные годы своей жизни он проводил в тишине, имея мир с пограничными землями. В это время у Игоря родился от блаженной Ольги сын Святослав, впоследствии отец святого и равноапостольного князя Владимира. И правил Игорь на престоле великого княжения в Киеве с благополучием: богатство стекалось к нему в изобилии из многих мест, ибо и дальние страны присылали ему многие дары и дани.
Смерть постигла Игоря таким образом. Пользуясь наступившим после многих войн миром, Игорь начал обходить города и области для взимания обычной дани. Придя к древлянам [7], он вспомнил, что они в начале его княжения отступили от него, и только после войны покорились ему снова: за это Игорь удвоил на древлянах дань, чем очень отяготил их. Они же, опечалившись, начали советоваться с князем своим Малом:
— Когда волк повадится к овцам, то по одной может растащить всё стадо, если не убьют его; так и мы, — если не убьем Игоря, то он всех нас погубит.
После этого совещания они начали выискивать удобного времени. И вот когда Игорь полученную с древлян дань отослал в Киев, а сам остался у них с небольшим числом дружины, то древляне сочли этот случай подходящим для себя: они неожиданно напали на Игоря под городом своим Коростенем; убили дружину князя и его самого, и похоронили их там. — Такова была кончина князя Игоря — доброго властителя областей земли русской, внушавшего страх окрестным народам. По смерти опекуна своего Олега Игорь прожил тридцать два года [8].
Весть об убийстве Игоря, достигнув Киева, вызвала сильные слезы у Ольги, оплакивавшей вместе с сыном Святославом своего мужа; плакали также и все жители Киева. Древляне же, по убийстве Игоря, составили следующий дерзкий замысел: они хотели Ольгу взять в жены своему князю Малу, а наследника Игоря, малолетнего Святослава, тайно умертвить. Таким образом древляне думали увеличить власть своего князя. Они немедленно на ладьях отправили к Ольге двадцать нарочитых мужей, чтобы они просили Ольгу сделаться женою их князя; а в случае отказа с ее стороны им было велено угрозами понуждать ее — пусть, хотя и насильно, стать женою их господина. Посланные мужи водным путем достигли Киева и пристали к берегу. Услыхав о прибытии посольства, княгиня Ольга позвала мужей-древлян к себе и спросила их:
— С добрым ли намерением прибыли вы, честные гости?
— С добрым, — отвечали последние.
— Скажите же, — предложила Ольга, — зачем именно вы прибыли к нам?
Мужи отвечали:
— Нас послала к тебе древлянская земля с такими словами: «Не гневайся, что мы убили твоего мужа, ибо он, как волк, расхищал и грабил. А наши князья добрые правители, распространившие древлянскую землю. Нынешний же князь наш без сравнения лучше Игоря: молодой и красивый, он к тому же кроток, любвеобилен и милостив ко всем. Пойди же за нашего князя, — ты будешь нам госпожою и обладательницею древлянской земли».
Княгиня Ольга, скрывая свою печаль и болезнь сердечную о муже, сказала посольству с притворною радостью:
— Мне угодны слова ваши, — ведь мужа мне уже не воскресить, а оставаться вдовою для меня не беспечально: будучи женщиной, я не в состоянии как следует управлять таким княжеством; сын же мой — еще малый отрок. Итак я с охотою пойду за вашего молодого князя; к тому же я еще и сама не стара. Теперь идите, отдохните в ладьях ваших; утром же я позову вас на почетный пир, который устрою для вас, чтобы всем стала известна причина прибытия вашего и мое согласие на ваше предложение; а затем я пойду к князю вашему. Вы же, когда посланные утром придут звать вас на пир, знайте, как вам должно соблюдать, при этом, честь пославшего вас князя и вашу собственную: вы прибудете на пир таким же образом, как прибыли к Киеву, т. е. в ладьях, которые понесут киевляне на головах, — пусть все увидят вашу знатность и мою любовь к вашему князю, ради которой я почитаю вас такою великою честью пред моими людьми.
С радостью древляне удалились в свои ладьи. Княгиня же Ольга, мстя за убийство своего мужа, раздумывала, — какою бы смертью погубить их. Она приказала тою же ночью выкопать глубокую яму во дворе при загородном дворце княжеском, в котором находилась и прекрасная палата, приготовляемая для пира. На утро княгиня послала честных мужей звать сватов на пир; они, же, как безумные, сидя в ладьях говорили:
— Мы не пойдем пешими, ни поедем на конях, ни в колесницах, но как присланы от князя нашего в ладьях, так нас и несите на головах ваших к вашей княгине.
Киевляне же, смеясь над их безумием, отвечали:
— Наш князь убит, а княгиня наша идет за вашего князя; и мы ныне, точно невольники, делаем приказанное нам.
И посадив их в маленькие лодочки по одному, киевляне понесли их, надутых пустою гордостью Когда принесли древлян на помянутый двор княжий, Ольга, смотревшая из палаты, приказала бросить их в глубокую яму, приготовленную для этого. Затем, подошедши сама к яме и нагнувшись над нею, она спросила:
— Угодна ли вам такая честь?
Они же кричали:
— О, горе нам! Мы убили Игоря и не только не приобрели через это ничего хорошего, но получили еще более злую смерть.
И приказала Ольга засыпать их живыми в той яме.
Сделав это, княгиня Ольга немедленно послала своего гонца к древлянам со словами:
— Если вы действительно хотите, чтобы я пошла за вашего князя, то присылайте за мной посольство и более многочисленное и более знатное, чем первое; пусть оно с честью ведет меня к князю вашему; присылайте же мужей — послов как можно скорее, пока меня не удержали киевляне.
Древляне с великою радостью и поспешностью послали к Ольге пятьдесят знатнейших мужей, начальнейших старейшин земли древлянской после князя. Когда они пришли в Киев, Ольга велела приготовить для них баню и послала к ним с просьбой: пусть послы после утомительного пути вымоются в бане, отдохнут, а потом уже придут к ней; они с радостью отправились в баню. Когда древляне начали мыться то сейчас же нарочно приставленные слуги крепко снаружи заложили затворенные двери, обложили баню соломою с хворостом и подожгли; так с банею сгорели старейшины древлянские вместе со слугами. И снова Ольга отправила к древлянам гонца, извещая о скором своем прибытии для бракосочетания с их князем и приказывая приготовить меда и всякого питья и пищи на том месте, где убит был ее муж, чтобы, придя к ним, сотворить прежде второго своего брака по первом своем муже тризну, т. е. поминальный пир по обычаю языческому; и потом уже пусть будет брак. Древляне на радости всё приготовили в изобилии. Княгиня же Ольга по обещанию своему отправилась к древлянам со многим войском, точно приготовлялась к войне, а не для бракосочетания. Когда Ольга приблизилась к стольному городу древлян Коростеню, последние выступили ей навстречу в праздничных одеждах, — одни пешими, а другие на конях, — и приняли ее с ликованием и радостью. Ольга же прежде всего пошла на могилу своего мужа, и здесь сильно плакала о нем; совершив затем, по обычаю языческому поминовенную тризну, она повелела насыпать над могилой большой курган. И сказали ей древляне:
— Госпожа-княгиня! Мы убили твоего мужа за то, что он был немилостив к нам, как волк хищный. Ты же милостива, как и наш князь, — теперь мы заживем благополучно!
Ольга отвечала:
— Я уже не скорблю о первом своем муже, совершив над могилою его то, что должно было совершить; наступило время с веселием готовиться ко второму браку с князем вашим.
Древляне же спрашивали Ольгу о первых и вторых послах своих.
— Они идут вслед за нами по другому пути со всем моим богатством, — отвечала княгиня.
После этого Ольга, снявши печальные одежды, облеклась в брачные светлые, свойственные княгине, показывая, вместе с тем, радостный вид. Она повелела древлянам есть, пить и веселиться, а своим людям приказала, чтобы они прислуживали древлянам, ели с ними, но не упивались. Когда же древляне напились, княгиня велела своим людям заранее приготовленным оружием, — мечами, ножами и копьями избивать древлян: убитых пало до пяти тысяч и более. Так Ольга, смешав веселье древлян с кровью и отомстивши этим за убийство своего мужа, возвратилась в Киев.
На другой год Ольга, собравши войско, пошла на древлян с сыном своим Святославом Игоревичем, и его привлекая к отмщению за смерть отца. Древляне вышли им навстречу с немалою воинскою силою; сойдясь вместе [9], обе стороны ожесточенно бились, пока киевляне не одолели древлян; и гнали первые последних до стольного города Коростеня, предавая смерти. Древляне затворились в городе, Ольга целый год неотступно осаждала его. Видя же, что трудно взять город приступом, мудрая княгиня придумала такую хитрость. Она послала сказать древлянам, затворившимся в городе:
— Зачем, безумные, хотите уморить себя голодом, не желая мне покориться? Ведь все остальные города ваши мне выразили покорность; жители их уплачивают дань и живут покойно в городах и селах, обрабатывая свои нивы.
— Мы хотели бы тоже, — отвечали затворившиеся, — покориться тебе, да боимся, как бы ты не стала снова мстить за князя своего.
Ольга же отправила к ним второго посла со словами:
— Я уже неоднократно мстила и на старейшинах и на прочих людях ваших; и теперь желаю не мести, но требую от вас дани и покорности.
Древляне согласились уплачивать ей дань, какую она захочет. Ольга предложила им:
— Я знаю, что вы сейчас обнищали от войны и не можете уплатить мне дани ни медом, ни воском, ни кожами, ни другими годными для торговли вещами; да я и сама не хочу отягощать вас большою данью; дайте мне какую-нибудь малую дань в знак вашей покорности, хотя бы по три голубя и по три воробья от каждого дома. Мне совершенно этого достаточно, чтобы убедиться в вашей покорности.
Древлянам день эта настолько показалась ничтожной, что они даже насмехались над женским разумом Ольги; они тотчас поспешили собрать от каждого дома по три голубя и воробья и послали ей с поклоном. Ольга сказала пришедшим к ней из город мужам:
— Вот, вы теперь покорились мне и сыну моему, — живите же в мире, завтра я отступлю от города вашего и отправлюсь домой.
С этими словами она отпустила помянутых мужей; все жители города сильно обрадовались, услыхав о словах княгини. Ольга же раздала птиц своим воинам с приказанием, чтобы поздним вечером к каждому голубю и каждому воробью привязан был лоскут пропитанный серою, который следовало зажечь и пустить всех птиц на воздух вместе. Воины исполняли это приказание: птицы полетели в город, из которого были взяты; каждый голубь влетал в свое гнездо и каждый воробей в свое место, и тотчас город загорелся во многих местах, а Ольга в это время отдала своему войску приказ окружить город со всех сторон и начать приступ. Население города, спасаясь от огня, выбегало из-за стен и попадало в руки неприятеля. Так взят был Коростень; много людей из древлян погибло от меча, другие с женами и детьми сгорели в огне, а иные утонули в реке, протекавшей под городом; в это же время погиб и князь древлянский. Из оставшихся же в живых многие отведены были в плен, а другие оставлены княгинею на местах их жительства, причем она наложила на них тяжкую дань [10]. Так княгиня Ольга отомстила древлянам за убийство своего мужа, подчинила себе всю древлянскую землю и со славою и тожеством возвратилась к Киеву.
И управляла княгиня Ольга подвластными ей областями Русской земли не как женщина, но как сильный и разумный муж, твердо держа в своих руках власть и мужественно обороняясь от врагов. И была она для последних страшна, своими же людьми любима, как правительница милостивая и благочестивая, как судия праведный и никого не обидящий, налагающий наказание с милосердием, — и награждающий добрых; она внушала злым страх, воздавая каждому соразмерно достоинству его поступков; во всех делах управления она обнаруживала дальновидность и мудрость. При этом Ольга, милосердная по душе, была щедродательна к нищим, убогим и малоимущим; до ее сердца скоро доходили справедливые просьбы, и она быстро их исполняла. Все дела ее, несмотря на ее пребывание в язычестве, были угодны Богу, как достойные благодати христианской. Со всем этим Ольга соединяла воздержную и целомудренную жизнь: она не хотела выходить вторично замуж, но пребывала в чистом вдовстве, соблюдая сыну своему до дней возраста его княжескую власть. Когда же последний возмужал, она передала ему все дела правления, а сама, устранившись от молвы и попечений, жила вне забот управления, предаваясь делам благотворения.
Наступило время благоприятное, в которое Господь восхотел славян, ослепленных неверием, просветить светом святой веры и привести в познание истины и наставить на путь спасения. Начатки этого просвещения Господь благоизволил в посрамление жестокосердных мужей явить в немощном женском сосуде, т. е. чрез блаженную Ольгу. Ибо как прежде проповедниками Своего воскресения Он соделал жен-мироносиц (Мф.28:9–10), и Свой крест честный, на котором распялся, явил миру из недр земных, женою-царицею Еленою [11], так и потом, в земле Русской, изволил насадить веру святую, дивною женою, новою Еленою — княгинею Ольгою. Господь избрал ее как честный сосуд для пресвятого имени Своего — да пронесет она его в земле Русской. Он возжег в сердце ее зарю невидимой благодати Своей, отверз ее умные очи к познанию истинного Бога, Которого она еще не знала. Она уже уразумела обольщение и заблуждение языческого нечестия, убедившись, как в истине самоочевидной, в том, что чтимые безумными людьми идолы — не боги, но бездушное произведение рук человеческих; поэтому она не только не почитала их, но и гнушалась ими. Как купец ищет многоценный жемчуг, так Ольга от всей души искала правого богопочитания, и нашла его следующим образом. По смотрению Божию она услышала от некоторых людей, что один есть Бог истинный, Творец неба, земли и всего создания, в Которого и веруют греки; кроме же Его нет иного Бога [12]. Стремясь к истинному богопознанию и от природы не будучи ленивой, Ольга захотела сама сходить к грекам, чтоб своими глазами посмотреть на службу христианскую и вполне убедиться в их учении об истинном Боге. Взяв с собою особо знатных мужей, она отправилась с большим имением к Царьграду водным путем, здесь ее приняли с великой честью царь и патриарх, которым Ольга вручила многие дары, достойные таких лиц. В Константинополе Ольга поучалась вере христианской, ежедневно с усердием внимая словам Божиим и присматриваясь к великолепию богослужебного чина и к другим сторонам христианской жизни. Сердце ее разгорелось любовию к Богу, в Которого она уверовала без сомнения; поэтому Ольга выразила желание приять святое крещение. Царь же греческий, бывший в то время вдовым, хотел Ольгу сделать своею супругою: его привлекала в ней красота ее лица, ее благоразумие, храбрость, слава, а также обширность российских стран. Император сказал Ольге:
— О, княгиня Ольга! Ты достойна того, чтобы быть христианскою царицею и жить вместе с нами в этом стольном городе нашего царства.
И начал император говорить Ольге о супружестве с ним. Она же показывала вид, что не отвергает предложения царя, но сначала просила о крещении, говоря:
— Я пришла сюда ради святого крещения, а не ради брака; когда же я буду крещена, тогда возможна речь и о супружестве, ибо не велено нечестивой и не крещеной жене сочетаться с христианским мужем.
Царь начал торопить с крещением: патриарх, наставив достаточно Ольгу в истинах святой веры, огласил ее таким образом ко крещению. И когда была уже приготовлена купель для крещения, Ольга начала просить, чтобы сам царь был восприемником ее от купели: «Я, — говорила она, — не буду креститься, если сам царь не будет мне крестным отцом: я уйду отсюда без крещения, — вы же воздадите Богу ответ о моей душе». Царь согласился на ее желание, и крещена была Ольга патриархом, царь же стал отцом ее, восприяв ее от святой купели. Ольга наречена была Еленою, как и первая христианская царица мать Константина Великого наименована была Еленою. По крещении патриарх за литургией причастил Ольгу Божественных Таин Пречистого Тела и Крови Христовых и благословил ее со словами:
— Благословенна ты среди жен российских, ибо ты, оставив тьму, взыскала истинного света; возненавидев идольское многобожие, ты возлюбила единого истинного Бога; ты избежала вечной смерти, обручившись жизни бессмертной. Отселе тебя будут ублажать сыны российской земли!
Так благословил ее патриарх. Из лиц, пришедших с Ольгою, многие, мужчины и женщины, также крестились, и была радость в Царьграде по случаю крещения княгини Ольги: царь же устроил в тот день великий пир, и все веселились, славя Христа Бога. Затем царь снова начал речь о браке с Ольгою, нареченною во святом крещении Еленою. Но блаженная Елена отвечала ему на это:
— Как можешь ты меня, свою крестную дочь, взять себе женою? Ведь не только по закону христианскому, но и по языческому почитается гнусным и недопустимым, чтобы отец имел женою дочь.
— Перехитрила ты меня, Ольга! — воскликнул царь.
— Я и прежде говорила тебе, — возразила блаженная Ольга, — что пришла сюда не с тою целью, чтобы царствовать с тобою, — мне с моим сыном довольно власти и в русской земле, — но чтобы уневеститься бессмертному Царю, Христу Богу, Которого я возлюбила всею душою, желая сподобиться Его вечного царства.
Тогда царь, оставив свое невыполнимое намерение и плотскую любовь, возлюбил блаженную Ольгу духовною любовью как свою дочь, щедро одарил ее и отпустил с миром. Оставляя Царьград, блаженная Ольга пошла к патриарху и, прося напутственного благословения, сказала ему:
— Помолись, святой отец, Богу за меня, возвращающуюся в свою страну, где сын мой пребывает в языческом заблуждении и все люди тверды, как камень, в древнем своем нечестии, — да избавит меня там Господь, по твоим святым молитвам, от всякого зла.
Патриарх ответил ей:
— Верная и благословенная дочь моя о Святом Духе! Христос, в Которого ты облеклась во святом крещении, Сам да соблюдет тебя от всякого зла, как соблюл он Ноя от потопа, Лота от Содома, Моисея с Израилем от фараона, Давида от Саула, Даниила от уст львовых, трех отроков от печи. Так и тебя да избавит Господь от напасти, благословенна ты в народе твоем и тебя будут ублажать внуки и правнуки до последних лет.
Это благословение патриарха блаженная Ольга приняла как сокровище, ценнейшее самых дорогих даров; вместе с этим она приняла и наставления о чистоте и молитве, посте и воздержании и о всех добрых делах, свойственных богоугодному христианскому житию. Затем блаженная Ольга приняла от патриарха честный крест, святые иконы, книги и прочие потребные для богослужения вещи; она приняла от патриарха также пресвитеров и клириков. И удалилась блаженная Ольга из Константинополя к себе домой с великой радостью [13].
Повествуется, что честный крест, полученный ею из руки патриарха, имел следующую надпись: «Русская земля обновилась для жизни в Боге святым крещением, принятым блаженною Ольгою» По кончине блаженной Ольги верные хранили этот крест до дней великого князя Ярослава Владимировича; последний, создав в Киеве великую и прекрасную церковь святой Софии, поставил в алтаре ее, на правой стороне, помянутый крест. Ныне крест сей уже не существует: ибо во время многократных разорений Киева святые церкви его предавались опустошению. Но обратимся к повествованию о блаженной Ольге.
Возвратясь в Киев, новая Елена — княгиня Ольга, как солнце начала прогонять тьму идольского нечестия, просвещая омраченных сердцем. Она создала первую церковь во имя святителя Николая на Аскольдовой могиле, и многих от киевлян обратила ко Христу Спасителю. Но сына своего Святослава она никак не могла привести в истинный разум, — к познанию Бога: всецело отдавшийся военным предприятиям, он не обращал внимания на слова матери. Он был муж храбрый, любивший войны, так что жизнь свою проводил больше среди полков и ратей, нежели дома. Матери его, обращавшейся к нему с увещаниями, Святослав говорил:
— Если я приму христианскую веру и крещусь, то от меня, отступят бояре, воеводы и вся дружина, и мне не с кем будет воевать с врагами и защищать наше отечество.
Так ответил князь Святослав; впрочем, он не возбранял креститься хотевшим; но не много было вельмож, принимавших святое крещение, наоборот — вельможи поносили таких людей, ибо для неверных христианство есть безумие (Ср. 1 Кор.1:18); от простого же народа много прилагалось ко святой церкви. Святая Ольга посетила Великий Новгород и друге города, — всюду, где только было можно, приводя людей ко Христовой вере: она при этом сокрушала идолов, поставляя на их месте честные кресты, от которых для уверения язычников соделывались многие знамения и чудеса. Придя на родину, в Выбутскую весь, блаженная Ольга простерла и здесь слово проповеди христианской к близким ей людям. Во время пребывания в этой стране она достигла берега реки Великой, текущей с юга на север, и остановилась против того места, где в реку Великую впадает река Пскова, текущая с востока (в описываемое время на этих местах рос большой дремучий лес); и вот святая Ольга с того берега реки увидела, что с востока на сейчас помянутые места, озаряя их, сходят с неба три пресветлых луча: чудный свет от этих лучей видела не только сама святая Ольга, но и спутники ее; и сильно обрадовалась блаженная и возблагодарила Бога за видение, которое предуказывало на просвещение благодатию Божиею той страны. Обратившись к сопровождавшим ее лицам, блаженная Ольга сказала пророчески:
— Да будет вам ведомо, что изволением Божиим на это месте, озаряемом трисиятельными лучами, возникнет церковь во имя Пресвятой и Живоначальной Троицы и создастся великий и славный город, изобилующий всем.
После этих слов и довольно продолжительной молитвы, блаженная Ольга поставила крест: и доныне храм молитвенный стоит на месте, где блаженная Ольга его водрузила. Обойдя многие города земли русской, проповедница Христова возвратилась в Киев и здесь для Бога явила благие дела: если во дни язычества она творила дела добрые, то тем более теперь, просветившись святою верою, блаженная Ольга украшалась всякими добродетелями, стремясь благоугождать новопознанному Богу, своему Создателю и Просветителю. Вспомнив о видении на реке Пскове, она послала много золота и серебра на создание церкви во имя Святой Троицы; при этом она повелела населять то место людьми: и короткое время разросся город Псков, так названный от реки Псковы, в великий город, и прославлялось в нем имя Пресвятой Троицы.
В это время князь Святослав, оставив в Киеве свою матерь и детей своих Ярополка, Олега и Владимира, пошел на болгар [14]: во время войны с ними он захватил до восьмидесяти городов, и ему особенно понравился их столичный город Перяславец [15], где он и начал жить. Блаженная же Ольга, пребывая в Киеве, учила своих внуков, детей Святослава, христианской вере, насколько последняя была доступна их детскому пониманию; но она не решалась крестить их, опасаясь какой-либо неприятности со стороны сына, и положилась на волю Господню. В то время как Святослав замедлил в земле болгар, печенеги [16] неожиданно вторглись в пределы киевские, обступили Киев и начали осаду; святая Ольга с внуками затворилась в городе, которого печенеги не могли взять. Господь, хранивший верную рабу Свою, защитил и город по ее молитвам. Весть о нашествии печенегов на Киев достигла Святослава; он поспешил со своим войском из земли болгарской, неожиданно напал на печенегов и обратил их в бегство; войдя в Киев, он приветствовал свою мать, уже больную, и снова хотел оставить ее, чтобы идти в землю болгар. Блаженная же Ольга со слезами говорила ему:
— Зачем оставляешь меня, сын мой и куда ты идешь? ища чужого, кому поручаешь свое? Ведь, дети твои еще малы, а я уже стара, да и больна, — я ожидаю скорой кончины — отшествия к возлюбленному Христу, в Которого верую; я теперь ни о чем не беспокоюсь, как только о тебе: сожалею о том, что хотя я и много тебя учила и убеждала оставить идольское нечестие, уверовать в истинного Бога, познанного мною, а ты пренебрег этим; и знаю я, что за твое непослушание ко мне тебя ждет на земле худой конец, и по смерти — вечная мука, уготованная язычникам. Исполни же теперь хоть эту мою просьбу: не уходи никуда, пока я не преставлюсь и не буду погребена; тогда иди, куда хочешь. По моей кончине не делай ничего, что требует в таких случаях языческий обычай; но пусть мои пресвитер с клириками погребут по обычаю христианскому мое грешное тело; не смейте насыпать надо мною могильного холма и делать тризны; но пошли в Царьград золото к святейшему патриарху, чтобы он совершил молитву и приношение Богу за мою душу и раздал нищим милостыню.
Слыша это, Святослав горько плакал и обещал исполнить всё завещанное ею, отказываясь только от принятия святой веры. По истечении трех дней блаженная Ольга впала в крайнее изнеможение; она причастилась божественных Таин пречистого Тела и животворящей Крови Христа Спаса нашего; всё время она пребывала в усердной молитве к Богу и Пречистой Богородице, Которую всегда по Боге имела себе помощницею; она призывала и всех святых; с особенным усердием молилась блаженная Ольга о просвещении по ее смерти земли русской; прозирая будущее, она неоднократно во дни жизни своей пророчески предсказывала, что Бог просветит людей земли русской и многие из них будут великие святые; о скорейшем исполнении этого пророчества и молилась блаженная Ольга при своей кончине. И еще молитва была на устах ее, когда честная душа ее разрешилась от тела и, как праведная, была принята руками Божиими. Так она преселилась от земных к небесным и сподобилась войти в чертог бессмертного Царя — Христа Бога и как первая святая из земли русской была причтена к лику святых. Преставилась блаженная Ольга, во святом крещении Елена, в 11 день июля месяца [17]. Она прожила в супружестве сорок два года, а во время вступления в супружество она была девицею совершенного возраста и силы, — ей было около двадцати лет. На десятый год по смерти мужа она сподобилась святого крещения, по крещении же пожила богоугодно пятнадцать лет. Таким образом всех лет ее жизни было около девятидесяти. И оплакивали блаженную Ольгу сын ее князь Святослав, бояре, сановники и все люди; блаженная Ольга погребена была с честью по христианскому обряду.
По преставлении святой Ольги сбылось ее пророчество о злой кончине сына и о добром просвещении земли русской. Сын ее Святослав (как сообщает об этом летописец) был убит, по истечении немногих лет, в битве князем печенежским Курей [18]. Куря отсек голову Святослава и из черепа сделал себе чашу, оковав ее золотом и написав следующее: «Ищущий чужого, губит свое». Во время пира с вельможами своими князь печенежский пил из этой чаши. Так великого князя Святослава Игоревича, храброго и доселе непобедимого в битвах, по предречению матери постигла злая кончина за то, что он не слушал ее. Исполнилось пророчество блаженно Ольги и о земле Русской. Спустя двадцать лет по ее кончине, внук ее Владимир принял святое крещение и просветил святою верою землю русскую [19]. Создав каменную церковь во имя Пресвятой Богородицы (называемую десятинною, потому что на содержание ее Владимир давал десятую часть от своих имений) и посоветовавшись с Леонтием, митрополитом Киевским, святой Владимир изъял из земли честные мощи бабки своей нерушимы, нетленны и исполнены благоухания; он с великою честью перенес их в помянутую церковь Пресвятой Богородицы и не под спудом, но открыто положил их ради притекающих к ней с верою и получающих исполнение своих молитв: многие исцеления различных недугов подавались от честных мощей [20].
Не должно предавать умолчанию и следующее: над гробницей блаженной Ольги в церковной стене было оконце; и если кто с твердою верою приходил к честным мощам, оконце само собою открывалось, и стоящий наружи ясно видел чрез оконце лежавшие внутри честные чудотворные мощи, причем особенно достойные видели и исходящее от них некое чудесное сияние; и из имеющих веру кто бы ни был одержим каким-либо недугом, тотчас получал исцеление. Приходившему же с маловерием оконце не открывалось, и он не мог видеть честных мощей, даже если бы вошел в самую церковь: он видел только гроб и не мог получить исцеления. Верующие же получали всё на пользу тела и души по молитвам святой Ольги, нареченной во святом крещении Еленою, и по благодати Господа нашего Иисуса Христа, Ему же со Отцом и Святым Духом слава ныне и присно и во веки веков. Аминь.
Крилами богоразумия вперивши твой ум, возлетела еси превыше видимыя твари: взыскавши Бога и Творца всяческих, и того обретши, пакирождение крещением прияла еси. Древа животнаго наслаждающися, нетленна во веки пребываеши, Ольго приснославная.
Воспоем днесь благодетеля всех Бога, прославльшаго в России Ольгу богомудрую: да молитвами ея подаст душам нашым грехов оставление.
Примечания:
[1] На основании: 1) имени блаженной Ольги, которое есть варяжское имя от мужского Олег, 2) прямых свидетельств некоторых житий и 3) того факта, что Ольга была женою князя Игоря, которому, как варягу, всего естественнее было взять жену из своего же племени, должно за более достоверное полагать, что блаженная Ольга была варяжка. — Варяги или норманны населяли Скандинавский полуостров, и их от новгородских славян отделяли только финны. Призвание варягов летопись относит к 862 г., но вернее относить его к 852 г.
[2] Так говорит позднейшее предание. Весь Выбутская, — в настоящее время вело Выбутино или Лабутино, — в двенадцати верстах от Пскова вверх по реке Великой. Из начальной же Летописи (под 903 г.) видно, что родиной блаженной Ольги был Псков, откуда и привел ее Олег Игорю и где она была, вероятно, дочерью одного из наместников или бояр.
[3] Умер в 879 г.
[4] См. прим. 2. То что Олег привел Игорю Ольгу из Пскова, подтверждает предание о ее красоте и большом уме: Олег не мог найти равной Ольге по качествам среди дочерей бояр киевских.
[5] В 912 г.
[6] Известны два похода Игоря на греков в 941 г. и 944 г.; из них первый был неудачен. В данном месте жития разумеется второй поход, когда император греческий, прислав Игорю большую дань, просил его не идти войной на Грецию; получив большую дань, Игорь с берегов Дуная возвратился обратно в Киев.
[7] Во время расселения восточных славян древляне заняли лесистую часть по среднему течению Днепра, севши на его притоке Припяти; отсюда и самое наименование древлян.
[8] Убит в 945 г.
[9] Когда оба войска сошлись, то малолетний Святослав бросил копье по направлению к древлянам; копье, брошенное детскою рукою, пролетело между ушей коня и ударило ему в ноги; тогда вожди киевской дружины сказали: «Князь уже начал — потянем дружина за князем», и загорелась битва.
[10] Две трети этой дани шли в Киев, и треть в принадлежавший Ольге Вышгород.
[11] Память ее совершается церковью 21 мая.
[12] Такими людьми должны быть варяги — христиане, которых много находилось среди дружины князя Игоря. «Как женщина весьма умная, — говорит известный историк Е. Е. Голубинский, — Ольга должна была обратить внимание на этих варягов новой веры; с своей стороны и сами варяги, рассчитывая на тот же ум Ольги, естественно должны были мечтать сделать ее своею прозелиткою. Проповедничество варягов-христиан и имело своим последствием то, что Ольга решилась стать христианкою. Мы знаем, что она была женщина не просто с большим умом, но с умом именно государственным. Это обстоятельство должно было послужить к тому, чтобы для лиц, принявших на себя заботу убеждать ее в истинности христианства, наполовину облегчить их труд. Указание на то, что христианство стало верою почти всех народов Европы и во всяком случае есть вера народов между ними лучших, — указание на то, что и между собственными ее сородичами (варягами) началось сильное движение к нему, по примеру других народов, не могли не подействовать на ум Ольги, делая для нее необходимым заключение, что у людей лучших и вера должна быть лучшей» (История Русской Церкви, т. 1, 1-ая полов., изд. 2-е, стр. 75).
[13] Обыкновенно полагают, что блаженная Ольга крестилась в Константинополе в 957 г. при императоре Константине Багрянородном. Но принять это предположение трудно. Дело в том, что император Константин Багрянородный оставил сочинение «Об обрядах или церемониях Византийского двора». В этом сочинении он подробно описывает, как блаженная Ольга была принимаема при дворе во время посещения ею Константинополя в 957 г., при этом император не делает даже и намека на то, что Ольга приезжала в Константинополь для крещения и была действительно крещена. Наоборот, — он ясно дает знать, что Ольга прибыла в Константинополь уже крещеною: при первом приеме Ольги во дворце уже присутствовал ее священник. Когда же она крестилась? «Представляется вероятным думать, что Ольга после смерти Игоря оставалась некрещеною до тех пор, пока была за малолетнего Святослава правительницей государства и продолжала оставаться в государстве лицом официальным, и что она крестилась после того, как, нашед возможность сложить с себя официальное регентство, отошла, по крайней мере формальным образом, в частную жизнь, после чего народ уже не имел права спрашивать с нее за ее поступки» (Е. Е. Голубинский. История Русской Церкви, т. 1, 1-ая полов., изд. 20е, стр. 78). Последнее могло случиться только по достижении Святославом гражданского совершеннолетия, которое в то время начиналось во всяком случае не ранее 10 года. Святослав родился в 942 г., а в 957 г. Ольга была уже крещена. Считая гражданское совершеннолетие Святослава с 10 года, почитаем, что блаженная Ольга крестилась в промежуток времени между 952 (когда Святославу исполнилось десять лет) и 957 гг. И имеется определенное свидетельство, относящее крещение блаженной Ольги к одному из годов отмеченного промежутка времени. Монах Иаков, основатель и начинатель у нас частной историографии, писавший в конце правления Ярослава и начале княжения Изяслава, — писатель заслуживающий доверия, говорит в сказании о крещении Ольги и Владимира, что Ольга пожила в крещении 15 лет. Следовательно по Иакову, полагающему смерть Ольги, как и летописец, в 969 г., Ольга крестилась 954 г. (969–15=954), когда в Греции императором был Константин Багрянородный (912–957 гг.), а патриархом — Феофилакт (933–956). — При путешествии святой Ольги в Царьград в 957 г. патриархом был уже святой Полиевкт.
[14] В 967 г.
[15] На Дунае.
[16] Печенеги — русское название народа тюркского происхождения. Некогда печенеги кочевали в степях Средней Азии и неизвестно в точности когда переселились отсюда в Европу. В IX веке они уже обитали между Волгой и Яиком (Уралом); до 60-х годов X века печенеги не тревожили Руси. Упоминаемое житием нападение печенегов на Киев и есть первое упоминание Летописи (под 968 г.) о набегах печенегов. С этого времени в продолжение с лишком полувека борьба Руси с печенегами была беспрестанная. Русь старалась оградить себя от них укреплениями и городами; таково происхождение Змиева вала в нынешней Киевской губернии. Св. Владимир строил укрепления по реке Стугне, Ярослав Мудрый по реке Роси (южнее). Последнее нападение печенегов на Русь (осада Киева) относится к 1034 г., когда они были совершенно разбиты.
[17] В 969 г.
[18] В 972 г.
[19] Память его 15 июля.
[20] В нашествие монголов мощи были сокрыты под спудом в церкви; к XVII в. снова сокрыты в неизвестном месте по не совсем ясной причине.
"}},"2637":{"name":{"nominative":"Прп. Параскевы Сербской (XI)","short":"Прп. Параскевы"},"life":{"id":"","copyright":"","text":"Родилась в благочестивой болгарской семье, жившей в XI веке в селении Епиват, между Силистрией и Константинополем. Однажды, как стрела, пронзили ее сердце услышанные за богослужением слова Господа: Иже хочет по Мне идти, да отвержется себе (Мф. 16, 24). По смерти родителей святая постриглась в монашество и удалилась в Иорданскую долину, где славно подвизалась до глубокой старости. За два года до кончины преподобной Параскеве явился Ангел и повелел ей вернуться на родину, что она исполнила. Святая скончалась мирно. Мощи ее, покоящиеся в соборном храме в Яссах, ознаменовались нетлением и многими исцелениями."}},"2640":{"name":{"nominative":"Прмц. Параскевы (138-161)","short":"Прмц. Параскевы (138-161)"},"life":{"id":"minei-0726-2640","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святая преподобномученица Параскева жила в царствование императора Антонина [1] в окрестностях древнего города Рима. Она была единственной дочерью у родителей и упражнялась в изучении священных Писаний. Когда родители ее скончались, она раздала имущество свое бедным, приняла иночество и, подражая святым Апостолам, стала ходить, проповедуя о Христе, причем многих язычников обратила к истинной вере. Посему иудеи оклеветали ее пред императором, который повелел привести ее к себе и после того, как она, не смотря ни на убеждения, ни на угрозы, не пожелала отречься от Христа, приказал сперва одеть ей на голову раскаленный шлем, а затем бросить ее в медный котел, наполненный сильно вскипятившимся маслом и смолою, но святая чудесным образом осталась от всего этого невредимою и, сотворивши чудо [2], обратила к вере во Христа императора Антонина и бывших при нем. Отпущенная после сего из Рима на свободу, святая Параскева отправилась в другие города и везде проповедовала о Христе. Пришедши в один город, в котором царствовал некто Асклипий, она приведена была к нему. Убедившись в том, что она не изменит своих мыслей, царь приказал отвести ее за город к обитавшему в пещере и наводившему на всех ужас змею, чтобы он растерзал ее, но она сотворила над змеем крестное знамение, и он от этого распался надвое. После этого Асклипий и бывшие при нем уверовали во Христа. Отпущенная снова, святая стала ходить по всем городам и странам и проповедовать Христову веру. Пришедши в город, в котором царствовал другой царь, по имени Тарасий, она приведена была на суд к нему и стала проповедовать о Христе. Тогда он подверг ее многочисленным и жестоким мучениям, но так как не мог этим заставить ее отречься от Христа, то повелел отсечь мечом ее честную главу [3].
Примечания:
[1] Римский император Антонин Пий царствовал с 138 до 161 гг.
[2] В синаксаристе Никодима, где сказание о преподобномученице Параскеве изложено подробно, об этом чуде говорится так. Вверженная в котел с кипящим маслом и смолою и оставаясь невредимою, святая бросила раскаленной жидкости в глаза любопытствующему императору Антонину и ослепила его, а потом, по просьбе его, возвратила ему потерянное зрение.
[3] Год кончины святой мученицы Параскевы неизвестен. Мощи ее паломник Антоний в 1200 году видел в Константинополе, а церковь ее существует там и доныне. Она находится на левой стороне Золотого Рога в местности Хас-Киой.
"}},"2641":{"name":{"nominative":"Прп. Пелагии (457)","short":"Прп. Пелагии (457)"},"life":{"id":"minei-1008-2641","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Великое благодарение должны мы всегда воздавать Господу нашему за то, что Он не желает смерти грешным, но долготерпеливо ожидает обращения их к праведной жизни. Дивное событие — пишет диакон Илиопольской [1] церкви Иаков — произошло в наши дни; посему я о нем и передаю вам, братиям святым, чтобы, читая со вниманием, получили вы великую пользу.
Святейший архиепископ Антиохии [2] созвал к себе по церковным нуждам из окрестных городов восемь епископов.
Между ними был и святой Божий человек, мой епископ Нонн, муж предивный, прежде бывший самым строгим иноком Тавеннского [3] монастыря. За свою добродетельную жизнь он взят был из монастыря и поставлен в епископа [4]. Нонн пришел из Илиополя, захватив и меня с собою. Когда епископы собрались в церковь святого мученика Иулиана [5],то пожелали слышать от Нонна поучение и сели все при дверях церковных. Нонн тотчас стал изустно поучать на пользу и на спасение слушавшим. Все благоговейно внимали святому учению его. В то время одна женщина — язычница, известная по всей Антиохии блудница, проходила мимо дверей церковных с великою гордостью, одетая в многоценные одежды, украшенная золотом, дорогими каменьями и жемчугом, окруженная множеством девиц и юношей в красивых одеждах, с золотыми ожерельями. Она была так прекрасна лицом, что созерцанием ее красоты не могли довольно насытиться светские юноши. Проходя мимо нас, она наполнила весь воздух ароматным благовонием. Увидев ее, идущую столь бесстыдно, с непокрытой головой и обнаженными плечами, епископы закрыли глаза и, тихо вздыхая, отвернулись, как от великого греха. А блаженный Нонн пристально и долго смотрел на нее, пока не скрылась она из глаз, и потом, обратившись к епископам, сказал: «Разве не понравилась вам красота той женщины?»
Они не отвечали. Нонн с плачем склонил голову свою и омочил слезами своими не только платок, бывший у него в руках, но и грудь. Воздыхая от глубины сердца, он снова спросил епископов: «Разве не усладились вы видом красоты ее?».
Они молчали. Нонн сказал: «Поистине многому я научился от нее; ибо женщину сию поставит Господь на страшном Своем суде и ею осудит нас. Как вы думаете, сколько времени она провела в своей опочивальне, моясь, одеваясь, разными способами украшая себя и осматриваясь в зеркало, всю свою мысль и попечение полагая в том, чтобы красивее всех явиться очам временных своих поклонников? А мы, имея Жениха Бессмертного на небесах, на Кого ангелы взирать желают, не заботимся об украшении окаянной души нашей, оскверненной, обнаженной и исполненной срама, не стараемся омыть ее слезами покаяния и одеть красотою добродетелей, дабы явилась она благоугодной пред очами Божиими и не была посрамлена и отвержена во время брака Агнца» [6].
Окончив такое нравоучение, блаженный Нонн взял меня, грешного своего диакона, и мы пошли в келлию, которая была нам дана при той же церкви святого Иулиана. Войдя в опочивальню свою, епископ мой повергся лицом на землю и, плача, говорил: «Господи Иисусе Христе! прости меня грешного и недостойного. Заботы сей женщины об украшении тела превзошли все попечения мои об окаянной душе моей. Та женщина, чтобы угодить тленным своим поклонникам, украшая себя, столько показала старания: а я не стараюсь быть угодным Тебе, Богу моему, но пребываю в лености и небрежности. Каким лицом воззрю на Тебя? Какими словами оправдаюсь пред Тобою? Горе мне грешному! Предстоя пред святым алтарем Твоим, не приношу я Тебе той душевной красоты, коей Ты от меня ищешь. Та женщина, в суете своей, обещалась угождать смертным людям, являясь им в столь благолепном виде, и делает то, что обещала: а я обещался угождать Тебе, Богу моему, и солгал по лености моей. Я наг, ибо не сохранил повелений Твоих; не на дела мои надеюсь, но на милосердие Твое, и от него уповаю получить спасение».
Так долго с рыданиями взывал святой Нонн. Молился он и о той женщине, говоря: «Господи не погуби создание рук Твоих: да не пребудет такая красота в разврате, во власти бесов, но обрати ее к Себе, да славится в ней Имя Твое святое: ибо для Тебя все возможно».
По прошествии того дня и ночи, после утрени (день был воскресный), святой Нонн сказал мне: «Брат Иаков, послушай, какой сон мне был в эту ночь. Казалось мне, что я стою в одном из углов святого алтаря. И вот, во время совершения службы, явилась какая то черная голубка, покрытая нечистотою и наполнившая воздух зловонием; она летала кругом меня, и я не мог выносить зловония ее. Когда же диакон произнес: «елицы оглашеннии изыдите», голубка отлетела, и я не видел ее, пока не кончилась литургия. По совершении же литургии, когда мы выходили из церкви, я вдруг увидел снова ту же нечистую голубку, которая опять летала кругом меня. Протянув руку, я взял ее и бросил в воду, стоящую в притворе церковном; в ней та голубица омылась от всей нечистоты своей, вылетела чистой и белой, как снег, и, поднимаясь в высоту, стала невидима».
Рассказав мне сей сон, блаженный Нонн, захватив меня с собою, пошел с прочими епископами в соборную церковь, где, принесши приветствие архиепископу, они совершили Божественную службу. По окончании святой службы, архиепископ Антиохийский предложил блаженному Нонну преподать поучение народу. Нонн отверз уста свои и учил людей силою премудрости Божией, в нем обитавшей. Слова его не отличались изысканной мудростью мира сего, но были просты, вразумительны для всех и действенны: ибо Дух Святый говорил его устами. Он говорил о страшном суде и о будущем воздаянии праведным и грешным. Все присутствовавшие так умилялись словами его, что орошали слезами землю.
По смотрению милосердого Бога, привелось сей блуднице, о коей мы повествуем и которая прежде никогда не бывала в церкви и не вспоминала о грехах своих, мимоходом зайти в то самое время в церковь. Услыхав поучение святого Нонна, она пришла в страх Божий; помышляя о грехах своих и слыша поучение святого Нонна о вечной за них муке, она стала приходить в отчаяние, изливала потоки слез из очей своих и, в сокрушении сердечном, не могла остановить своего плача. Потом она сказала двум слугам своим: «Подождите здесь, и когда выйдет тот святой муж, который говорил поучение, идите за ним, узнайте, где он живет, и, возвратившись, скажите мне».
Слуги исполнили приказание и поведали госпоже своей, что святой живет при церкви святого мученика Иулиана. Тогда она немедленно написала своею рукою такое послание к блаженному Нону: «Святому ученику Христову грешница и ученица диавола. Слышала я о Боге твоем, что Он преклонил небеса и нисшел на землю не для праведных, а для спасения грешников. Он смирился до того, что с мытарями вкушал пищу [7]. Тот, на Кого херувимы взирать не смеют, с грешниками имел общение и с блудницами беседовал (Лк. 7:37–50; Иоан.8:3–11 и др.).
Господин мой! Если ты, как я слышу от христиан, — истинный раб Христов, то не отвергнешь меня, желающую при твоей помощи прийти к Спасителю мира и увидеть пресвятое Лице Его».
Прочитав сие послание, святой Нонн написал в ответ ей так: «Какой бы ты ни была, но ведомы Богу — и ты сама, и намерение твое. Посему прошу тебя: не искушай меня недостойного: я — грешный служитель Божий. Если же ты действительно имеешь доброе желание уверовать в Бога моего и видеть меня, — то со мною здесь другие епископы; и так приходи и вместе с ними увидишь меня. Наедине же тебе видеться со мною не должно».
Получив и прочитав сие, грешница исполнилась великой радости, поспешила в церковь святого Иулиана и дала знать о своем приходе блаженному Нонну. Он же, собрав к себе семь других епископов, повелел ей войти. Явившись пред собором святых епископов, она с плачем поверглась на землю и припала к ногам святого Нонна, восклицая: «Умоляю тебя, господин мой, будь подражателем учителя твоего Господа Иисуса Христа, яви мне благодать твою и сделай меня христианкой: я — море грехов, господин мой, и бездна беззаконий; омой же меня крещением».
Все собравшиеся епископы и клирики, видя блудницу, пришедшую с таким покаянием и верою, проливали слезы. Блаженный едва мог заставить ее подняться от ног его.
— Правила церковные, — сказал он, — повелевают не крестить блудницу без поручителей, из опасения, чтобы она не вернулась снова к той же блудной жизни».
Услышав этот ответ, она снова поверглась к ногам святого, омывала их слезами и отирала волосами головы своей, как некогда евангельская грешница омывала ноги Христу (Лк. 7:37–38).
— Ты дашь ответ Богу о душе моей, если не крестишь меня, — говорила она. — От рук твоих да взыщет тогда Бог душу мою, а за тобою запишет лукавые мои дела. Если отвергнешь меня не крещенной, то будешь виною продолжения моей блудной и нечистой жизни. Если не избавишь меня теперь от злых моих дел, то я отвернусь от Бога твоего и поклонюсь идолам. Если не сделаешь меня ныне невестой Христовой и не приведешь к Богу твоему, то не будешь иметь доли с Ним и святыми Его».
Все присутствовавшие, слыша сие и видя, как такая блудница столь сильно воспламенилась стремлением к Богу, прославили Человеколюбца Бога. Блаженный Нонн немедленно послал меня, смиренного Иакова, к архиепископу поведать ему о сем. Архиепископ, услышав о происшедшем, весьма обрадовался и сказал мне: «Пойди, скажи епископу твоему: отче честный, тебя ожидало дело сие, ибо хорошо знаю тебя, что ты — Божии уста, по слову Его: «если извлечешь драгоценное из ничтожного, то будешь как Мои уста» (Иер.15:19).
И, призвав госпожу Роману, которая была первой диакониссой церковной [8], послал ее со мною.
Когда мы пришли, то застали Пелагию еще лежавшей на земле, у ног блаженного Нонна, который едва мог заставить ее подняться, говоря: «Встань, дочь, чтобы огласиться перед крещением».
Она встала, и сказал ей епископ:
— Исповедуй сначала грехи твои.
Она отвечала с плачем:
— Если начну испытывать совесть мою, то не найду в себе ни одного доброго дела; знаю лишь, что грехи мои многочисленнее песка морского, и не достанет воды в море, чтобы омыть скверные дела мои. Но я надеюсь на Бога твоего, что Он облегчит бремя беззаконий моих и милостиво призрит на меня.
Епископ спросил ее:
— Как твое имя?
Она отвечала:
— Родители мои называли меня Пелагиею, граждане же Антиохийские переименовали меня Маргаритою [9] ради тех красивых и многоценных уборов, коими украшали меня грехи мои.
Тогда епископ огласил ее, крестил во имя Отца и Сына и Святого Духа, помазал миром и причастил Пречистого и Животворящего Тела и Крови Господа нашего Иисуса Христа, во оставление грехов. Духовной матерью Пелагии была диаконисса Романа; приняв ее от купели крещения, она провела ее из церкви в покой оглашенных, так как и мы там находились. Блаженный Нонн сказал прочим епископам: «Будем трапезовать, братия, и возрадуемся с ангелами Божиими о том, что нашли потерянную овцу: вкусим пищу с елеем и вином ради духовного утешения».
Когда все пришли и стали трапезовать вместе с новокрещенною, бес начал вопить во всеуслышание. Человеческим голосом рыдая, говорил он:
— Горе, горе, что терплю я от этого болтливого винопийцы! О, злой старик! Не довольно ли было тебе тридцати тысяч сарацын, коих ты крестил, похитив их у меня? Не довольно ли тебе было Илиополя, который ты у меня отнял и привел к твоему Богу — а он был некогда моим, и все в нем живущие мне покланялись! [10] А теперь и последнюю мою надежду ты отнял. Что же мне делать, старец упрямый, обманщик? Не могу выносить твоих уловок. Да будет проклят день, в который ты родился, злой старик! Потоки слез твоих пролились на мое жилище и сделали его пустым [11].
Так, плача, вопил диавол пред дверями покоя, где мы были, и все там находившиеся слышали голос его. И снова, обратившись к новокрещенной бес сказал:
— Что ты делаешь со мною, госпожа Пелагия? Ты подражаешь Иуде. Он, почтенный апостольской славой и честью, предал Господа своего, а ты то же сделала со мною.
Тогда епископ повелел рабе Божией Пелагии оградить себя крестным знамением. Она сотворив знамение креста Христова на лице своем, сказала диаволу:
— Да отгонит тебя Иисус Христос, избавляющий меня от тебя!
Когда она сказала сие, диавол тотчас исчез.
Через два дня, когда Пелагия спала с госпожою Романою, матерью ее духовной, явился к ней диавол, разбудил ее и начал говорить ей:
— Дорогая госпожа моя, Маргарита, какое зло я сделал тебе? Не обогатил ли я тебя золотом и серебром? Не украсил ли я тебя каменьями многоценными, уборами и одеждами? Молю тебя, поведай мне: какую причинил я тебе скорбь? Что велишь мне, все исполню немедленно, только не оставляй меня и не делай из меня посмешище.
Оградив себя крестным знамением, Пелагия отвечала:
— Господь мой Иисус Христос, избавивший меня от зубов твоих и соделавший меня невестой небесного Своего чертога, да отгонит тебя от меня.
И тотчас диавол исчез.
Разбудив немедленно святую Роману, Пелагия сказала ей:
— Помолись обо мне, мать моя: лукавый преследует меня.
Романа отвечала:
— Дочь моя, не устрашайся его, ибо он теперь боится и трепещет даже тени твоей.
На третий день по крещении своем, Пелагия призвала одного из слуг своих и сказала ему: «Ступай в дом мой, перепиши все, что есть в моих златохранительницах, и все уборы мои, и все принеси сюда».
Слуга пошел и сделал, как было приказано ему. Тогда блаженная Пелагия, призвав святого епископа Нонна, все отдала в руки его, говоря: «Вот богатства, коими обогатил меня сатана; передаю его в святые руки твои: делай с ними, что хочешь, мне же должно искать сокровищ Господа моего Иисуса Христа».
Блаженный епископ Нонн, призвав эконома церковного, отдал ему, в присутствии всех, переданные ему Пелагией сокровища и сказал ему: «Заклинаю тебя именем Святой и Нераздельной Троицы не вносить ничего из сего золота ни в дом епископский, ни в церковь Божию, ни в свой дом, ни в дом кого-либо из клириков: но раздай все сие своими руками сиротам, убогим и немощным, дабы то, что собрано злом, было израсходовано на добро, и богатство греховное стало бы богатством правды. Если же нарушишь сию клятву, — анафема да будет дому твоему, и участь твоя с теми, которые восклицали: «возьми, возьми, распни его» [12] (Лк23:21).
Раба Божия Пелагия ничего не оставила из своего имущества даже на пропитание себе, но питалась за счет Романы диаконисссы: ибо поклялась ничем не пользоваться от богатства греховного. Призвав всех своих слуг и служанок, она отпустила их на волю, дав каждому достаточно серебра и золота.
«Я освобождаю вас от временного рабства, — сказала она им, — вы же постарайтесь освободить себя от рабства суетному миру, исполненному грехов, дабы нам, жившим в мире сем совместно, сподобиться пребывать вместе и в блаженной жизни».
Сказав сие, Пелагия отпустила слуг своих.
В восьмой день, когда надлежало ей, по обычаю новокрещенных, снять белые одежды, полученные по крещении, (день был воскресный), Пелагия, встав весьма рано, сняла белые одежды, в которые была одета при крещении и облачилась во власяницу. Взяв ветхую одежду блаженного Нонна, она тайно от всех удалилась из Антиохии и с того времени никто не знал, где она находилась. Диаконисса Романа скорбела и плакала о ней. Но всеведущий Бог открыл блаженному Нонну, что Пелагия ушла в Иерусалим, и утешал Нонн Роману, говоря: «Не плачь, дочь моя, а радуйся: Пелагия, подобно Марии, которая «избрала благую часть, которая не отнимется у нее» (Лк. 10:42).
Немного дней спустя, мы были отпущены архиепископом и возвратились в Илиополь. Чрез три года явилось у меня желание идти в Иерусалим — поклониться святому воскресению Господа нашего Иисуса Христа [13], и я просил епископа моего, блаженного Нонна, отпустить меня. Отпуская меня, он сказал: «Брат Иаков! Когда придешь в святые места, поищи там некоего инока, которого зовут Пелагием: он евнух [14], весьма добродетелен и живет несколько годов в затворе. Найдя его, побеседуй с ним, и получишь от него великую пользу, ибо он — истинный раб Христов и инок, достигший совершенства».
Это говорил Нонн о рабе Божией Пелагии, которая около Иерусалима устроила себе келлию на горе Елеонской [15], где некогда молился Господь наш и, затворившись там, жила для Бога. Но сего Нонн не открыл мне.
Собравшись, я пошел к святым местам, поклонился святому воскресению Господа нашего Иисуса Христа и честному Кресту Его, а на другой день отыскал монаха, по имени Пелагия, как заповедал мне епископ мой; келлию его нашел я в горе Елеонской. Келлия эта отовсюду была заграждена и дверей не имела; только малое оконце увидел я в стене, постучал в него и когда его открыли, я увидел рабу Божию. Она узнала меня, но не открыла мне себя. Я же не узнал ее. Да и как я мог узнать ту, великая красота коей так быстро увяла, как увядает цветок? Очи ее глубоко ввалились, от многого и безмерного воздержания обнаружились кости и суставы лица ее. Вся страна иерусалимская считала ее евнухом, ни один человек не знал, что то — женщина, да и я сам не ведал того: ибо епископ мой говорил мне о евнухе — иноке, и я получил благословение от нее, как от инока — мужа. Она сказала мне:
— Скажи мне, брат, ты не Иаков ли, диакон блаженного епископа Нонна?
Я дивился, что она и по имени меня назвала, и признала во мне диакона блаженного Нонна, и отвечал:
— Да, господин мой.
Она мне сказала:
— Скажи епископу твоему, чтобы помолился обо мне, ибо воистину он — муж святой и Апостол Христов.
— И тебя, брат мой, — прибавила она, — прошу помолиться обо мне.
Сказав сие, блаженная затворила оконце и начала петь третий час. Я сотворил молитву и отошел; созерцание же ангелоподобной подвижницы и сладостная беседа ее много послужила мне на пользу.
Возвратясь в Иерусалим, я обходил различные монастыри, посещал братию, беседовал со святыми мужами, принимал от них благословение и много получал пользы для души. По всем обителям пронеслась добрая слава о евнухе Пелагии, и пример жизни его всем был на пользу. Ради сего я пожелал снова пойти к нему и утешиться душеполезною его беседою. Придя к келлии его, я постучал в оконце с молитвою, дерзнул и по имени его назвать, говоря: «Отвори, отче Пелагий!»
Но он не отвечал мне ничего.
Я думал, что он молится, или почивает и, подождав немного, снова постучал, прося отворить, но ответа не было; снова ожидал я некоторое время, и снова постучал. Три дня провел я так, сидя у оконца, и стучал через некоторые промежутки времени, имея сильное желание видеть святое лицо Пелагия и получить благословение его: но не было ни гласа, ни послушания. Тогда я сказал сам себе: «Или ушел он из сей келлии, и в ней никого нет, или преставился».
Я дерзнул силою открыть оконце и увидел, что Пелагий лежит на земле мертвым. Ужаснулся я, и весьма горько мне стало, что не сподобился я получить последнего его благословения. Затворив оконце, я отправился в Иерусалим, и возвестил живущим там святым отцам, что авва Пелагий — евнух преставился; и тотчас прошла по всему Иерусалиму весть, что святой Пелагий, духоносный инок, скончался о Господе. На погребение честного тела его сошлись иноки из всех окрестных монастырей, все жители Иерусалима и бесчисленное множество людей из Иерихона и с той стороны Иордана. Разломав оконце келлии, сделали вход достаточный для одного человека; вошедши чрез сделанное таким образом отверстие, благоговейные мужи вынесли честное тело. Пришел и патриарх Иерусалимский со множеством иных отцов. Когда по обряду начали умащать тело ароматами, то увидели, что почивший подвижник был по природе женщиной.
«Дивный во святых Боже, — воззвали тогда присутствовавшие со слезами, — слава Тебе: ибо имеешь Ты на земле сокровенных святых, не только мужей, но и жен».
Тайну Пелагии хотели было утаить от народа, но не могли: ибо Богу угодно было не сокрыть, но объявить и прославить рабу Свою. И собралось великое множество народа; стеклись и инокини из монастырей своих со свечами и кадилами, со псалмами и песнопениями церковными, и, взяв честное и святое тело Пелагии, с подобающею честью внесли в ту же келлию, где подвизалась она, и там погребли [16].
Таково было житие бывшей блудницы, таково обращение погибшей грешницы, таковы труды ее и подвиги, коими угодила она Богу. Да подаст Господь наш Иисус Христос с нею и нам получить милость в день судный! Ему слава с Отцем и Святым Духом ныне и присно, и во веки веков. Аминь.
Тело твое постами изнуривши, бденными молитвами Творца умолила еси о деяниих твоих, яко да приимеши совершенное оставление: еже и обрела еси мати яве, путь покаяния показавше.
Примечания:
[1] Илиополь Палестинский, находившейся на севере Палестины, в Келесирии, в нынешней Сирийской области Азиатской Турции, в глубокой древности был центральным пунктом для всего языческого востока, но в IV в. стал рассадником христианства и имел своих епископов; впоследствии город этот был постепенно разрушен.
[2] Антиохия Сирийская — один из древних и богатейших городов Сирии, столичный ее город; лежит при р. Оронте, верстах в 10 от впадения ее в Средиземное море, между горными хребтами Ливана и Тавра; основана за 300 лет до Р. Хр. Селевком Никатором и названа так по имени Антиоха, отца его. Для христианской церкви Антиохия имеет особенную важность, как второе после Иерусалима великое средоточие христианства, и как мать христианских церквей из язычников. Знаменитая церковь Антиохийская насаждена первоначально свв. Апп. Павлом и Варнавою, а впоследствии утверждена еще и ап. Петром. В Антиохии было немало замечательных соборов пастырей церкви во время еретических (Арианских и Несторианских) распрей, Церковь Антиохийская издревле пользовалась особенными преимуществами, наравне с церквами: Александрийскою, Иерусалимскою, Константинопольскою и Римскою; настоятели ее имели титул и преимущества патриарха, почему и в настоящем месте жития преп. Пелагии следует разуметь не архиепископа, а патриарха. В настоящее время Антиохия находится под Турецким владычеством и представляет собою небольшой и бедный городок, в котором насчитывается до 10 тысяч жителей.
[3] Тавеннский монастырь был первым общежительным монастырем. Находился в Тавенне, в Верхнем (Южном) Египте, к северу от древней столицы его — Фив, на берегу Нила; основан около 340 г. преп. Пахомием Великим (память его, 15-го мая), который первый и составил строгий общежительный монастырский устав, быстро распространившийся в христианском мире. Тавеннский монастырь имел такое громадное значение в истории древнехристианского иночества и успех устава Пахомия был так велик, что еще до его смерти в Тавенне и ее окрестностях собралось около 7000 монахов. И впоследствии Тавенна, — наименование которой принадлежавшее сначала одному острову, на р. Ниле, впоследствии перешло и на береговые окрестные места реки, где поселился преп. Пахомий и его ученики, — славилась своими монастырями.
[4] Нонн был избран прежде епископом на Едесскую кафедру, в 448 году, на место низложенного Ивы; когда же Халкидонский собор в 451 г. возвратил Иве Едесскую кафедру, то Нонн занял кафедру в Илиополе.
[5] Здесь разумеется св. муч. Иулиан Тарсянин, пострадавший в конце III века (память его совершается 21 июня). В честь его была создана в Антиохии церковь, где положены были его мощи.
[6] Выражение, заимствованное из Апокалипсического таинственного изображения (Откр. 19:7), под видом брака, торжества Победителя Христа и Его св. Церкви, после окончательной победы над сатаною, антихристом и их слугами, в конце времен.
[7] Мытарями назывались лица, назначаемые римлянами для сбора податей с иудеев. Они, обыкновенно, брали на откуп собирание этих пошлин и употребляли всевозможный меры, чтобы извлечь для себя наибольшие выгоды. Как корыстолюбивые и наглые агенты языческой державы, мытари считались иудеями за предателей и изменников своей стране и Господу Богу. Грешник, язычник и мытарь — у них значили одно и то же, говорить с ними почиталось грехом, обращаться с ними — осквернением, хотя и среди них были добрые и богобоязненные люди. Но Христос не гнушался и их, за что нередко подвергался укоризнам (Мф. 11:19; Лк.5:30; 7:34; 15:1–2).
[8] Диаконисса — с греч. языка: служительница. Так назывался особенный род служебных лиц в Церкви, учреждение которых восходит к временам апостольским (Рим. 16:1; ср. 1 Тим.5:3–10). На должность диаконисс избирались пожилые (не моложе 40 лет) девственницы или вдовы. Обязанностью их было наставлять обращающихся жен и девиц, как они должны держать себя во время крещения, прислуживать епископу при их крещении и вместо него совершать помазание других частей тела, кроме чела и т. д., наблюдать за порядком и благочинием среди женщин во время Богослужения, посещать больных, бедствующих, заключенных в темницах, служить исповедникам и мученикам, содержимым под стражей, помогать неимущим и т. п. Относительно диаконисс есть несколько канонических правил а именно: IV-го Вселенского cобора правило 15-е, VI-го — правило 14 и cв. Василия Великого правило 44-е.
[9] Маргарита, в переводе с греческого, значит — жемчужина.
[10] В начале V века язычество все еще было довольно сильно распространено в Илиополе, но трудами святого Нонна влияние его здесь было окончательно подорвано. — Под сарацынами разумеются арабы, которых святой Нонн во время пребывания на Илиопольской кафедре обратил ко Христу в количестве до 30000 человек.
[11] Под опустелым, потерянным для диавола жилищем здесь разумеется Пелагия. По воззрению библейскому, как благочестивый человек есть храм Духа Святого (1 Кор. в, 19), так злочестивый — храм духа злобы. Посему диавол и называет Пелагию своим прежним жилищем, которое опустело для него после обращения ее ко Христу.
[12] Т. е. с христопродавцами и богоубийцами — евреями. Лк.23:21.
[13] Т. е. храму Воскресения Христова, построенному на месте Воскресения Господа, гробу Господню и другим находящимся там величайшим христианским святыням.
[14] Евнух — человек, неспособный к половым страстям, в высшем, духовном смысле — умертвивший себя, умерший для страстей.
[15] Гора Елеонская или Масличная — одна из гор иудейских, и называется так по множеству произраставших на ней масличных деревьев, кроме разных других дерев. Она лежит к востоку от Иерусалима, отделяясь от него долиною Кедронскою, и выше других близлежащих гор; с вершины ее открывается великолепный вид во все стороны. Елеонская гора освящена в новозаветной истории различными знаменательными событиями из земной жизни Спасителя, особенно же вознесением с нее Воскресшего Господа на небо. Ныне эта столь замечательная гора, со всеми ее окрестностями, представляет самый печальный вид и лишена прежней богатой растительности. Пещеру преп. Пелагии, находившуюся вблизи самого места Вознесения (средней вершины горы) в XII в. видел русский паломник, игумен Даниил. Западный паломник Анзельм в 1509 г. писал: «ниже места вознесения, сходя ступеней 20 или около того, — место или келейка, где святая Пелагия совершила покаяние».
[16] Кончина преп. Пелагии последовала, когда Нонн, по житию, был епископом Илиопольским, а он был епископом с 451 до 458 г. Обращение Пелагии совершилось за то же время управления его Илиопольской церковью, след. кончину ее должно относить к концу пребывания его в Илиополе, около 457 года.
"}},"2643":{"name":{"nominative":"Мц. Пелагии, девы Тарсийской (ок. 290)","genetive":"Мц. Пелагии"},"life":{"id":"","copyright":"Настольная книга свщеннослужителя. Москва. 1978.","text":"Святая дева Пелагия жила в III веке в городе Тарсе Киликийской области Малой Азии. Она была дочерью знатных язычников и когда услышала от знакомых ей христиан проповедь об Иисусе Христе Сыне Божием, уверовала в Него и пожелала хранить целомудрие, посвятив Господу всю свою жизнь. Наследник императора Диоклитиана (усыновленный им юноша), увидев девицу Пелагию, пленился ее красотой и пожелал взять ее в супруги. Но святая дева сказала юноше, что она обручена Бессмертному Жениху — Сыну Божию и отказывается от земного супружества. Такой ответ Пелагии привел в великий гнев царственного юношу, однако он решил на некоторое время оставить ее в покое, надеясь, что она переменит свой образ мыслей. Тем временем Пелагия упросила свою мать отпустить ее к своей кормилице, воспитывавшей ее в детстве, втайне надеясь отыскать епископа Тарсийского Клинона, удалившегося в горы во время гонения на христиан, и принять от него святое Крещение. В сонном видении Пелагии явился образ епископа Клинона, глубоко запечатлевшийся в ее памяти. Святая Пелагия отправилась к кормилице на колеснице, в богатых одеждах и в сопровождении целой свиты слуг, как пожелала того ее мать. Навстречу святой Пелагии по особому указанию Божию вышел епископ Клинон. Пелагия сразу узнала епископа, образ которого явился ей во сне. Она упала к его ногам, прося крещения. По молитве епископа из земли истек источник воды. Епископ Клинон крестил святую Пелагию, во время таинства явились Ангелы и покрыли избранницу Божию светлым покрывалом. Причастив благочестивую деву Святых Тайн, епископ Клинон вознес вместе с ней молитвенное благодарение ко Господу и отпустил ее в дальнейший путь. Возвратившись к ожидавшим ее слугам, святая Пелагия проповедала им о Христе, и многие из них обратились и уверовали. Она пыталась обратить к вере во Христа свою мать, но ожесточившаяся мать послала сказать царскому сыну, что Пелагия христианка и не желает быть его супругой. Юноша понял, что Пелагия для него потеряна, и, не желая предавать ее на мучения, сам пронзил себя мечом. Тогда мать Пелагии испугалась гнева императора, связала дочь и отвела ее на суд к Диоклитиану как христианку и мнимую виновницу смерти наследника престола. Император пленился необыкновенной красотой девушки и пытался отвратить ее от веры во Христа, суля ей всяческие земные блага и обещая сделать ее своей первой женой. Но святая дева с презрением отвергла предложения царя и сказала: «Ты безумствуешь, царь, говоря мне такие речи. Знай же, что я не исполню твоего желания, ибо я гнушаюсь твоим мерзким браком, так как у меня есть Жених — Христос, Царь Небесный. Не желаю я твоего царского, суетного и маловременного венца, ибо у Господа моего в Небесном Царстве мне уготованы три нетленных венца. Первый за веру, так как я уверовала всем сердцем моим в Бога Истинного; второй за чистоту, потому что я вручила Ему мое девство; третий за мученичество, ибо я хочу принять за Него всякую муку и положить душу мою ради моей любви к Нему». Тогда Диоклитиан приговорил Пелагию к сожжению в раскаленном отлитом медном воле. Не дозволив палачам дотронуться до своего тела, святая мученица сама, осенив себя крестным знамением, с молитвой вошла в раскаленную печь, в которой тело ее расплавилось, как миро, наполнив весь город благоуханием; кости же святой Пелагии остались в огне неповрежденными и были выброшены язычниками за город. Тогда из пустыни пришли четыре льва и сели около костей, не допуская к ним ни птиц, ни зверей. Львы охраняли останки святой до тех пор, пока не пришел на то место епископ Клинон. Он собрал их и с почестью похоронил. Мучения и смерть святой Пелагии произошли в 290 году. В царствование императора Константина (306—337), когда прекратились гонения на христиан, на месте погребения святой Пелагии была построена церковь.
"}},"2656":{"name":{"nominative":"Мц. Раисы (Ираиды) девы (ок. 308)","short":"Мц. Раисы"},"life":{"id":"minei-0923-2656","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святая дева Ираида жила в Александрии. Однажды выйдя к источнику, чтобы почерпнуть воды, она увидела корабль, приставший к берегу; на сем корабле находилось множество девиц, мужей, иереев, диаконов и иноков; все они были заключены в оковы, ибо их за исповедание имени Иисуса Христа везли на мучение. Внезапно Ираида возгорелась великой любовью ко Господу; отбросив водонос, она добровольно присоединилась к узникам Христовым и была вместе с ними заключена в оковы. По прибытии корабля в египетский город Антинополь, святая Ираида прежде всех других претерпела жестокие истязания и была усечена мечом[1], а после нее и все прочие своею кровью запечатлели свое исповедание веры в Иисуса Христа.
Примечания:
[1] Святая Ираида скончалась около 308 г. Вторично память ее с именем Раисы празднуется еще 5 сентября.
"}},"2666":{"name":{"nominative":"Мц. Серафимы девы (117-138)","short":"Мц. Серафимы"},"life":{"id":"minei-0729-2666","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Во дни страшных гонений, воздвигнутых нечестивыми римскими царями, много верующих пострадали за Христа в различных мучениях. В это время в селении Виндене, в доме одной женщины Савины, которая происходила из знатного рода, проживала девица Серафима, антиохийская гражданка. Своими поучениями она привела и Савину к вере Христовой.
Игемон Берилл послал своих слуг в дом Савины, с приказанием взять святую девицу Серафиму и представить к нему на суд. Блаженная Савина воспротивилась этому и всеми силами старалась не допустить, чтобы посланные взяли девицу. Но святая Серафима сказала ей:
— Госпожа моя и мать! Отпусти меня с ними. Ты только усердно молись за меня Богу. Я уповаю на Господа моего Иисуса Христа и верую, что Он придет ко мне и даст мне силы верно послужить Ему, хотя я и недостойна сего по грехам моим.
Блаженная Савина не решилась однако отпустить святую деву с нечестивыми слугами игемона, и вместе с нею пошла сама к игемону. Так как она по своему происхождению принадлежала к знаменитой сенаторской фамилии, то игемон, увидев ее пред собой, пришел в смущение и поспешил отпустить ее домой вместе со святою Серафимой.
Прошло три дня. Игемон распорядился устроить судилище на том месте, где обыкновенно происходил суд, и приказал градоправителям привести Серафиму. Нечестивые властители схватили святую девицу и повели на суд. Блаженная Савина снова последовала за нею. Увидев, что нет возможности освободить Серафиму из рук ее врагов, она закричала игемону:
— Свирепый азиатский пес! Не смей делать зла святой девице Божией. Ты сам погибнешь, ибо с нами Христос Бог наш, и Он казнит и тебя, и нечестивых царей твоих вечными муками за те многочисленные страдания, кои вы изобрели для слуг Бога живого.
Сказав это, Савина с рыданием возвратилась в дом свой.
Тогда игемон обратился к Серафиме с такими словами:
— Принеси жертву бессмертным богам, коим поклоняются и цари наши.
Серафима отвечала:
— Я благоговею и служу Всемогущему Богу, сотворившему небо и землю и всё, что на них находится. Те же, кому ты повелеваешь поклониться, не боги, а бесы; почитать их мне не подобает, ибо я христианка.
Игемон сказал ей:
— Тогда подойди и принеси Христу твоему ту самую жертву, которая уготована нашим богам.
Серафима отвечала:
— Я каждый день приношу Ему жертву, покланяюсь Ему и молюсь Ему и днем и ночью.
Тогда игемон спросил:
— Где храм Христа твоего? Какую жертву ты Ему приносишь?
Серафима отвечала:
— Жертва, угодная Христу, состоит в том, чтобы я непорочно сохранила в чистоте свое девство, и с Его всесильной помощью привела и других к этому подвигу.
Игемон сказал:
— Это ли церковь ваша и жертва?
Серафима отвечала:
— Нет ничего выше познания истинного Бога и служения только Ему Единому благочестивой жизнью.
Игемон сказал:
— Уж не ты ли сама, как говоришь, церковь для Бога твоего?
Серафима отвечала:
— Так как я соблюдаю себя непорочной всесильной помощью Бога моего, то я поистине Его церковь. В нашем Священном Писании сказано: «Вы храм Бога живаго» (2 Кор.6:16).
Игемон спросил:
— Но если тебя изнасилуют и растлят твое девство, останешься ли ты тогда церковью для Бога твоего?
Серафима на это ответила словами Священного Писания:
— «Если кто разорит храм Божий, того покарает Бог» (1 Кор.3:16–17).
Но игемон не понял этих слов и приказал отдать Серафиму в руки двух бесстыдных юношей, родом из Египта, чтобы они всю ночь пробыли с ней. Эти нечестивые юноши взяли ее и отвели в темную храмину. Святая дева с умилением молилась Господу:
— Господи Иисусе Христе, истинный хранитель и блюститель девства моего, призываю Тебя на помощь! К Тебе взываю, свет и веселие вечное! Ты, посетивший и укрепивший заключенного в темнице Апостола Твоего Павла, призри и на меня и помилуй смиренную рабу Твою. Избавь меня от нечестивой похоти юношей сих. Молю Тебя, пусть потемнеют очи их и не прикоснутся они к рабе Твоей, на Тебя уповающей! Да не осквернят они моего тела, Твоею святыней запечатленного. Посрами их бесстыдство и не попусти моего растления, повели скорее, да преставлюсь к Тебе. Призри и на рабу Твою Савину, благий Иисусе, и укрепи ее силою Твоею, да не восторжествует лютый враг диавол: ибо и она много претерпела в деле моем. Услыши меня, Господи Иисусе Христе, благословенный и преславный и превозносимый со Отцом и Святым Духом, во веки веков. Аминь.
И вот, в первом часу ночи, когда нечестивые юноши хотели совершить свое постыдное дело, вдруг поднялся великий шум и началось страшное землетрясение, которое слышали и все окрестные жители. Юноши как бездыханные пали на землю и все члены их пришли в расслабление. Видя такую скорую помощь Божию, непорочная девица, воздевши руки к небу, со слезами благодарила Господа и всю ночь провела в молитве. Ранним утром явились посланные от игемона спросить юношей, исполнили ли свое хотение. Войдя в храмину, они увидели, что святая дева молится, а юноши лежат, как мертвые, не имея силы ни встать, ни сказать что-либо; и только открытые очи свидетельствовали, что они еще живы. Собралось множество народа посмотреть на это чудо. Услыхав о происшедшем, игемон снова повелел представить к нему на суд рабу Божию Серафиму и сказал ей:
— Удовлетворено ли, Серафима, твое плотское желание, или ты всё еще распаляешься похотью?
Святая Серафима отвечала:
— Ты, как я вижу, имеешь развращенное сердце и диавол в нем обитает; потому ты так и кощунствуешь. Но я не познала тех юношей, о которых ты говоришь, и даже не чувствовала, были ли они со мною.
Игемон сказал:
— Так ты утверждаешь, что они не провели с тобою всю ночь?
Серафима отвечала:
— Со мной был Тот, Кому я служу как раба и Кто стяжал меня Своею кровию.
Игемон спросил:
— Кто же это?
Серафима отвечала:
— Хранитель и блюститель мой, Господь Иисус Христос.
Игемон сказал:
— Для чего так много непотребного говоришь ты? Скажи лучше, каким волхвованием ты привела тех юношей в расслабление?
Святая Серафима отвечала:
— Нам, христианам, не подобает учиться волшебству, а кого убиваете вы своим злодейским волшебством, тех оживляет наш Господь и всех Владыка Иисус Христос, когда призывают Его помощь.
Игемон сказал:
— Если твой Христос может преодолеть всю волшебную хитрость, то призови Его, чтобы Он возвратил этим юношам былую их телесную силу. Тогда мы можем узнать от них самих, что они делали у тебя всю ночь. Сам я почти уверен, что ты каким-нибудь злым волхвованием лишила их рассудка, чтобы они не могли возвестить о твоей нечистоте.
Серафима отвечала:
— Бог, Коему я служу, всемогущ, и нет для Него ничего невозможного.
Игемон сказал:
— Так сделай же, чтобы юноши пришли в себя, чтобы возвратилось их здоровье и они могли говорить.
Серафима отвечала:
— Ты всё еще думаешь, что я волшебница. Но я совсем не ведаю волшебной хитрости. Я приношу Богу моему свои молитвы, по которым Он подает просимое не одной только мне, но и каждому, кто призывает Его всем своим сердцем.
Игемон сказал:
— Делай, что хочешь, только пусть юноши получат способность говорить, и мы уведаем, сохранила ли ты свое девство.
Серафима отвечала:
— Я уже сказала тебе, что не знаю волхвования: я только могу молить Бога, чтобы Он явил Свою милость.
Игемон сказал:
— Иди же к тому месту, где находятся юноши, и помолись о них Богу твоему.
Серафима отвечала:
— Мне идти туда неприлично; ибо тогда другие лишены будут возможности видеть это чудо и по своему неверию также подумают о мне, как думаешь и ты, что я волшебница. Лучше прикажи принести омертвевших юношей сюда.
Игемон дал повеление принести юношей на место суда. Когда их принесли, все изумились, глядя на них. Они были в таком великом расслаблении, что, казалось, не имели ни языка, ни рук, ни ног.
Игемон сказал:
— Серафима! Помолись теперь своему Богу, чтобы юноши выздоровели.
Тогда святая Серафима, воздев руки к небу, стала молиться с умилением:
— Всесильный Господи Боже! Ты сотворил небо, землю и море, и всё, что на них. Ты, чрез Своих учеников и Апостолов, воскрешал мертвых, исцелял прокаженных, подавал немым речь и глухим слух. Услыши ныне меня, рабу Твою, на Тебя уповающую. Не презри моления моего и не отвратися от меня из-за неверия несчастного правителя сего, но даруй исцеление юношам сим, пред лицом всех ожидающих сего чуда. Пусть посрамится безумец, который неистовством возбужденный воздвиг гонение на верующих в Тебя. Поспеши, Господи, явить силу Твою, да познают, что Ты един Бог, творящий чудеса, и нет иного, кроме Тебя.
Помолившись так, святая Серафима подошла к юношам и, прикоснувшись к ним, возгласила:
— Именем Господа нашего Иисуса Христа повелеваю: встаньте на ноги!
Юноши тотчас же встали и начали говорить. Увидев это, все пришли в ужас и удивлялись.
Но игемон сказал:
— Разве вы не заметили, что она не могла исполнить свою волшебную хитрость до тех пор, пока не прикоснулась к юношам руками?
После сего он обратился к юношам и спросил:
— Как могла эта женщина лишить вас ума и телесной силы?
Юноши отвечали:
— Господин игемон! Когда мы по твоему повелению вошли к ней, то вдруг явился какой-то юноша, прекрасный и весь блистающий как солнце. Он стал посередине между нами и девицей. От необычайного его сияния напал на нас страх, трепет и тьма, и полное расслабление. С того часа и до сего времени мы пребывали в таком состоянии. Рассуди теперь сам, волшебница ли она, или воистину велик ее Бог.
Игемон обратился к Серафиме и сказал:
— Объясни мне, Серафима, какою хитростью ты это сделала, и я тотчас тебя отпущу.
Серафима отвечала:
— Я возненавидела учение злое, да и все христиане могут отогнать всякое волшебство и чародейство, и никакого от них вреда не испытают, если только призовут имя Господа своего.
Игемон сказал ей:
— Вижу я, как много можешь ты сделать своим волхвованием; однако, вот что скажу тебе: если ты не принесешь жертвы моим богам, то прикажу отсечь твою голову.
Серафима ответила:
— Делай, что тебе угодно, но я бесам твоим жертвы не принесу, и не исполню воли сатаны, отца твоего, ибо я христианка.
Тогда игемон приказал опалять ее тело двумя свечами. Но свечи вдруг погасли, а те, кто опалял, упали на землю. Святая Серафима, возведя очи к небу, говорила:
— Господи Иисусе Христе, пусть устыдятся и посрамятся все мои враги.
Игемон сказал ей:
— Принеси жертву богам, чтобы не умереть тебе в мучениях.
Серафима отвечала:
— Я для того и не приношу жертвы вашим бесам, чтобы не умереть вечною смертью.
Игемон сказал ей:
— Безумная и беснующаяся! Послушайся царских повелений, поклонись бессмертным богам и освободишь себя от мучений и гибели.
Серафима отвечала:
— Сами вы одержимы бесами и безумны, ибо отрекаетесь от Бога живого и истинного и поклоняетесь бесам, с коими вместе и погибнете. Я же приношу себя в жертву бессмертному Богу, только бы Он благоизволил принять меня, хотя и грешную, но истинную христианку.
Тогда игемон повелел быть ее палками. Когда это было исполнено, внезапно поднялось великое землетрясение. От одной из палок, которыми били святую, отскочил обломок и попал в правый глаз игемону, и через три дня он ослеп.
Тогда игемон пришел в великую ярость и издал такой приказ:
— Серафиму, не только презирающую царские заповеди, но и повинную в великих злодеяниях, повелеваем убить мечом.
И святая дева Серафима была обезглавлена.
Благородная Савина, с великим благоговением взявши ее святое тело, совершила погребение его с почестями, подобающими такой деве и мученице Христовой, и как великое сокровище и драгоценнейшую жемчужину положила в своем новом гробе, воссылая хвалу Христу, истинному Богу, со Отцом и Святым Духом славимому во веки. Аминь.
"}},"2685":{"name":{"nominative":"Блж. Таисии (V)","short":"Блж. Таисии (V)"},"life":{"id":"minei-0510-2685","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"В Египте проживала одна отроковица-христианка, по имени Таисия. Когда умерли родители ее и она осталась сиротою, то, желая сохранить себя в девической чистоте, Таисия раздала все имение свое нищим, дом же свой сделала странноприимницею для иноков скитских. Так подвизалась она долгое время, принимая к себе в дом подвижников и доставляя им отдых от путешествия. Спустя довольно продолжительное время, Таисия совершенно истратила все имение свое, так что впала в великую нищету. По коварству диавола с ней сблизились некоторые грехолюбцы, которые совратили и ее ко греху и отвлекли ее от пути спасительного; с этого времени Таисия начала проводить греховную жизнь, предаваясь блуду и разврату.
Когда подвижники скитские узнали о такой перемене жизни Таисии, то весьма опечалились. Посоветовавшись между собою, они пошли к авве Иоанну Колову [1] и сказали ему:
— Мы слышали о сестре той, что она проводит греховную жизнь. Но так как она оказывала нам большую любовь, давая нам приют в своем доме, то и мы покажем ей нашу духовную любовь и позаботимся о спасении души ее. Потрудись же и ты, честный отец, пойди к ней и увещай ее к покаянию, ты сумеешь это сделать, так как ты наделен мудростью от Бога. Мы же будем поститься и принесем Богу усердные моления, дабы помог тебе Господь.
Авва Иоанн Колов, исполняя просьбу честных отцов, пошел в город к женщине той, молясь дорогою про себя Богу, Помощнику своему, Которому благоугодно, чтобы все спаслись.
Подойдя к дому Таисии, старец постучал в дверь и затем сказал женщине, охранявшей вход в дом:
— Скажи госпоже своей, что я пришел побеседовать с ней.
Привратница же с гневом отвечала ему:
— Вы, иноки, растратили все имущество ее!
Но старец сказал ей:
— Скажи ей о мне, что я принес ей нечто весьма ценное.
Привратница пошла и возвестила госпоже своей как сказал старец.
Женщина же та ответила:
— Иноки те, ходя близ Чермного моря, находят иногда бисер. Приведи того старца ко мне.
Войдя в дом, старец сел близ Таисии; затем, посмотрев на лицо ее и глубоко вздохнув, наклонил голову свою и начал плакать.
Тогда Таисия спросила старца:
— Честный отец! О чем ты плачешь?
Старец же отвечал ей:
— Я вижу, как сатана играет на лице твоем; как же мне не плакать? Почему ты не хотела иметь своим женихом Господа нашего Иисуса Христа, Жениха Пречестного и Бессмертного? Для чего ты презрела чертог Его и отдала себя сатане? Для чего ты поступаешь по скверным делам его?
Услыхав такие слова, Таисия умилилась душою, так как слова старца были для нее как бы стрелою огненною, пронзившею сердце ее. Тотчас же в ней явилось отвращение к своей греховной жизни; она стала стыдиться и самой себя, и своих дел греховных. Затем она сказала старцу.
— Честный отец! Есть ли покаяние для грешников?
Старец же отвечал ей:
— Воистину есть, и Спаситель ждет твоего обращения, будучи готов принять тебя в Свои отеческие объятия; ибо Он не желает, чтобы грешник погиб, но желает, чтобы грешник обратился к пути спасительному. И вот я буду тебе поручителем в том, что, если ты покаешься искренно и от всего сердца обратишься к Господу, то Он снова возлюбит тебя, как невесту Свою и, очистив тебя от всякой греховной нечистоты, введет тебя в нетленный чертог Свой небесный. О тебе возрадуются тогда все чины ангелов, потому что они радуются и об одном грешнике кающемся.
Таисия сказала на это:
— Да будет воля Божия, честный отец! Возьми меня отсюда и веди, куда ты знаешь, где бы я могла найти себе место, удобное для покаяния.
Старец же сказал:
— Пойдем.
Затем, поднявшись, направился к выходу из дома ее.
Встала и Таисия и пошла за старцем, ничего не устроив в доме своем, ничего никому не сказав относительно дома, но сразу все оставив, ради Христа.
Увидав, что Таисия нисколько не позаботилась о доме своем и ничего никому не сказала, отец Иоанн весьма удивился такой внезапной перемене и такой ревности Таисии по Боге. Возблагодарив за сие Бога, он отправился в путь свой. Таисия же шла сзади его на значительном расстоянии от него.
Когда путники дошли до пустыни, было уже поздно; наступала ночь.
Устроив на земле небольшое возглавие из песка, старец сказал Таисии:
— Усни здесь под покровом благодати Божией.
Затем, оградив ее крестным знамением, отошел от нее на небольшое расстояние. Сотворив обычные свои молитвы, старец лег на землю и уснул.
Когда наступила полночь, старец пробудился, так как увидел свет на небе. Подняв свои очи кверху, старец увидел огненную полосу, шедшую с неба по направлению к Таисии.
От сего видения Иоанн пришел в ужас. Посмотрев же пристальнее на Таисию, он заметил, что ангелы Божии возносили к небу по пути тому душу Таисии. Иоанн взирал на это дивное видение до тех пор, пока оно не скрылось от глаз его. Затем, встав, Иоанн пошел к Таисии; подойдя к ней, он толкнул ее рукой, но увидел, что она умерла [2]. Тогда старец в страхе и трепете упал ниц на землю. И был к нему глас с неба, говоривший: «Покаяние ее, принесенное в один час, для чего приятнее покаяния, продолжающегося долгое время; потому что в последнем случае не бывает у кающихся такой теплоты в сердце».
Старец пробыл в молитве до самого утра. Затем, предав земле честное тело блаженной Таисии, он пришел в скит, где и поведал отцам о всем бывшем. Узнав обо всем происшедшем, иноки прославили и возблагодарили Христа Бога за Его великое милосердие. Ему — Богу истинному — воссылается слава во веки. Аминь.
Примечания:
[1] Иоанн Колов — известный египетский подвижник. См. житие его под 9 ноября.
[2] Кончина св. Таисии последовала в V в.
"}},"2686":{"name":{"nominative":"Прп. Таисии (IV)","short":"Прп. Таисии (IV)"},"life":{"id":"minei-1008-2686","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"В стране Египетской [1] жила некогда женщина развращенная, бесстыдная и нечистая по своей жизни. Имея одну дочь, по имени Таисию, она научила ее тому же постыдному образу жизни, которому и сама навыкла, отвела ее в блудный дом и отдала на служение сатане, на пагубу многим душам человеческим путем прельщения их ее красотою; ибо Таисия была весьма прекрасна по своей наружности и прославилась повсюду красотою своего лица. Из-за плотского вожделения к Таисии, многие приносили ей много золота и серебра, блестящих и дорогих одежд. Прельщая поклонников своих, она доводила их до такого разорения, что многие, потеряв ради нее свое имущество, впали в нищету, а иные, заводя из-за нее между собою ссоры, били друг друга и покрывали пороги ее дома своею кровью.
Услышав о сем, преподобный Пафнутий [2], одевшись в мирские одежды и взяв с собою золотую монету, вошел в дом, где жила Таисия. Увидев ее, он дал ей монету в виде платы, как бы желая остаться с нею. Таисия, взяв деньги, сказала ему:
— Войди в комнату.
Пафнутий вошел вместе с нею и увидел постланное высокое ложе; сев на нем, он сказал Таисии:
— Нет ли другой комнаты, тайной, затворимся в ней, чтобы о нас никто не знал?
Таисия отвечала:
— Есть; впрочем, если ты людей стыдишься, то и в этой укроешься от них, потому что двери затворены и никто сюда не войдете и не узнает о нас, а если боишься Бога, то нет места, которое могло бы утаить тебя пред Ним, и если бы даже под землею ты скрылся, то и там Бог видит.
Услыхав от нее такие слова, Пафнутий сказал ей:
— Разве и ты знаешь о Боге?
Таисия отвечала:
— Знаю и о Боге, и о блаженстве праведных, и о муке грешных.
Тогда ей старец сказал:
— Если ты знаешь о Боге, и о будущем блаженстве и о муках, то зачем оскверняешь людей и погубила уже столько душ? Осужденная в геенну огненную, ты понесешь мучения не за свои только грехи, но и за тех, кого ты осквернила.
При сих словах, Таисия с плачем поверглась к ногам старца, восклицая:
— Знаю я и то, что для согрешивших есть покаяние и для согрешений — прощение, и надеюсь твоими молитвами избавиться от грехов, и получить милость Господню. Но молю тебя, подожди меня немного, только три часа, и потом куда повелишь мне, пойду, и что скажешь мне, сделаю.
Старец указал ей место, где будет ждать ее, и ушел. Тогда Таисия, собрав все сокровища свои, приобретенные путем разврата, ценою до четырехсот литр золота, вынесла их на средину города и, разведя огонь, положила на него все это, и перед всем народом сожгла, восклицая: «Приидите все, грешившие со мною, и смотрите, как я сжигаю то, что вы мне дали».
Предав огню нечистым образом приобретенное богатство, она пошла на место, где ждал ее Пафнутий. Старец повел в девичий монастырь и, испросив небольшую келлию, ввел в нее Таисию и затворил ее там; двери же келлии он крепко заделал и заколотил, оставив только маленькое оконце, чтобы чрез него можно было подавать ей немного хлеба и воды.
— Как велишь мне, отче, молиться Богу? — спросила Таисия святого Пафнутия.
— Ты недостойна, — отвечал старец, — ни произнести имени Господня, ни рук твоих поднять к небу, ибо уста твои исполнены скверны и руки твои загрязнены нечистотою; говори лишь, часто обращаясь к востоку: «Создавший меня, помилуй меня!».
И пробыла Таисия в том затворе три года, молясь Богу, как научил ее Пафнутий, вкушая лишь немного хлеба и воды, и то только раз в день.
По прошествии трех лет, Пафнутий, побуждаемый милосердием к ней, отправился к великому Антонию [3], желая узнать, простил ли ее Бог, или нет.
Придя к старцу, он поведал ему все о жизни Таисии. Антоний призвал учеников своих и повелел им затвориться каждому отдельно в келлии своей и всю ночь молиться Богу, чтобы Он открыл кому-либо из них о Таисии, кающейся о грехах своих. Ученики исполнили повеление отца своего и умолили Бога: Он открыл о ней одному из них, по имени Павлу, которого называли Препростым [4]. Стоя на молитве ночью, он увидел в видении небеса отверстые, и одр стоящий, постланный весьма богато и сияющий великою славою; три девицы, пресветлые лицом, стояли и охраняли его, и венец лежал на одре том. При виде сего, Павел спросил:
— Верно, не иному кому-либо уготованы сии одр и венец, как отцу моему Антонию.
Тогда раздался к нему голос:
— Не отцу Антонию сие уготовано, но Таисии, бывшей блуднице.
Пришедши в себя, Павел стал размышлять о виденном и, когда настало утро, пошел к блаженным отцам Антонию и Пафнутию и поведал им о своем видении. Они же, услыхав о том, прославили Бога, принимающего истинно кающихся. Тогда Пафнутий пошел в девичий монастырь, где жила Таисия в затворе и, разломав двери, хотел вывести ее. Но она стала просить его:
— Позволь мне, отче, остаться здесь до смерти моей и сокрушаться о грехах моих: так много их у меня.
Старец отвечал ей:
— Человеколюбец Бог уже принял твое покаяние и простил грехи твои, — и вывел ее из затвора.
Тогда блаженная Таисия сказала:
— Поверь мне, отче, что как только вошла я в затвор, я представила все грехи мои пред мысленными очами моими и, взирая на них, плакала непрестанно. Не удалились все злые дела мои от очей моих и до ныне, но предстоят предо мною и ужасают меня, так как за них я буду осуждена.
Выйдя из затвора, блаженная Таисия через пятнадцать дней впала в недуг и, проболев три дня, благодатию Божиею, с миром почила. От одра болезни она была перенесена на тот одр, который видел на небе уготованным ей Павел Препростый, где восхваляется она с преподобными во славе и радуется во веки. Так грешница и любодейца предварила нас в царствии Божием [5].
Примечания:
[1] Отечество и город, который был свидетелем печальных побед Таисии во время ее блудной жизни, неизвестны.
[2] Под преп. Пафнутием здесь разумеется настоятель Гераклейского монастыря. У греков Гераклея, у евреев — Ганес, у арабов — Анас, — один из городов Гептаномской провинции, расположенной между Нижним и Верхним Египтом, причислявшийся в к Верхнему Египту. По свидетельству Руфина в его истории монашества (гл. 16) и Палладия в его Лавсаике (гл. 57), Пафнутий был столь высокий подвижник, что на него смотрели, как на ангела Божия. Ревнуя о спасении душ, он многих заблудших мирян обратил на путь спасения.
[3] Антоний Великий — первый учредитель монашеского жития.
[4] О Павле Препростом см. под 4-м октября.
[5] Согласно слову Спасителя: «Аминь, аминь глаголю вам, что мытари и блудницы вперед вас идут в Царство Божие» (Мф. 21:31). — Кончина преп. Таисии последовала около (не позже) 340 г., так как ее подвиги и кончина происходили при Антонии Великом († 356 г.) и Павле Препростом († 340 г.).
"}},"2687":{"name":{"nominative":"Блгв. Тамары, царицы Грузинской (1213)","short":"Блгв. Тамары"}},"2688":{"name":{"nominative":"Мц. Татианы и с нею в Риме пострадавших (226)","short":"Мц. Татианы"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Святая мученица Татиана родилась в знатной римской семье — ее отец трижды избирался консулом. Он был тайным христианином и воспитал дочь преданной Богу и Церкви. Достигнув совершеннолетия, Татиана не стала выходить замуж и все свои силы отдала Церкви. Она была поставлена диаконисой в одном из римских храмов и служила Богу, в посте и молитве ухаживая за больными и помогая нуждающимся. Праведность свою Татиане предстояло увенчать венцом мученичества. Когда Римом начал править шестнадцатилетний Александр Север (222—235), вся власть сосредоточилась в руках злейшего врага и гонителя христиан Ульпиана. Кровь христианская полилась рекой. Схвачена была и диакониса Татиана. Когда ее привели в храм Аполлона, чтобы заставить принести жертву идолу, святая помолилась — и внезапно произошло землетрясение, идола разнесло на куски, а часть храма обрушилась и придавила жрецов и многих язычников. Бес, обитавший в идоле, с воплем бежал от того места, при этом все видели пронесшуюся по воздуху тень. Тогда стали бить святую деву, выкололи ей глаза, но она терпела всё мужественно, молясь за своих мучителей, чтобы Господь от крыл им духовные очи. И Господь внял молитве Своей рабы. Палачам открылось, что четыре Ангела окружили святую и от водили от нее удары, и им слышан был Глас с небес, обращенный к святой мученице. Все они, восемь человек, уверовали во Христа и пали к ногам святой Татианы, прося отпустить им их грех про тив нее. За исповедание себя христианами они были подвергнуты пыткам и казнены, приняв Крещение кровью. На другой день свя тую Татиану вновь предали мучениям: ее обнажили, били, стали резать бритвами ее тело, и тогда из ран вместо крови истекло молоко и в воздухе разлилось благоухание. Мучители изнемогли и заявили, что кто-то невидимый бьет их самих железными пал ками, девять из них тут же умерли. Святую бросили в темницу, где она молилась всю ночь и с Ангелами воспевала хвалы Господу. Настало новое утро, и святую Татиану вновь привели на суд. Пораженные мучители увидели, что после стольких страшных мучений она явилась совершенно здоровой и еще более сияющей и прекрасной, чем прежде. Ее стали уговаривать принести жертву богине Диане. Святая сделала вид, что согласна, и ее привели к капищу. Святая Татиана перекрестилась и стала молиться,— и вдруг раздался оглушительный удар грома, и молния испепелила идола, жертвы и жрецов. Мученицу снова жестоко истязали, а на ночь опять бросили в темницу, и снова к ней явились Ангелы Божий и исцелили ее раны. На следующий день святую Татиану привели в цирк и выпустили на нее голодного льва; зверь не коснулся святой и стал кротко лизать ее ноги. Льва хотели загнать обратно в клетку, и тут он растерзал одного из мучителей. Татиану бросили в огонь, но и огонь не повредил мученице. Язычники, думая, что она чародейка, остригли ей волосы, чтобы лишить ее волшебной силы, и заперли в храме Зевса. Но силы Божией нельзя отнять. На третий день пришли жрецы в окружении толпы, готовясь принести жертвы. Отворив храм, они увидели поверженного в прах идола и святую мученицу Татиану, радостно призывающую Имя Господа Иисуса Христа. Все пытки были истощены, ей вынесли смертный приговор, и мужественная страдалица была усечена мечом. Вместе с ней, как христианин, был казнен и отец святой Татианы, открывший ей истины веры Христовой."}},"2714":{"name":{"nominative":"Мц. Феодосии девы (307-308)","short":"Мц. Феодосии"},"life":{"id":"","copyright":"Настольная книга свщеннослужителя. Москва. 1978.","text":"Святая мученица Феодосия Тирская пострадала в 307 или 308 году, сведения о ее жизни помещены 3 апреля. 29 мая празднуется память перенесения ее мощей в Константинополь и Венецию."}},"2718":{"name":{"nominative":"Мц. Феодотии и трех чад её (ок. 304)","short":"Мц. Феодотии"}},"2748":{"name":{"nominative":"Прп. Харитины, кн. Литовской, в Новгороде подвизавшейся (1281)","short":"Прп. Харитины"}},"2812":{"name":{"nominative":"Владимирской иконы Божией Матери (празднество установлено в память спасения Москвы от нашествия крымского хана Махмет-Гирея в 1521 г.)","short":"Владимирской иконы"},"life":{"id":"","copyright":"Настольная книга свщеннослужителя. Москва. 1978.","text":"Празднество Владимирской иконе Божией Матери установлено в память спасения Москвы в 1521 году от нашествия татар под предводительством хана Махмет-Гирея. Татарские полчища приближались к Москве, предавая огню и разрушению русские города и селения, истребляя их жителей. Великий князь Василий собирал войско против татар, а Московский митрополит Варлаам вместе с жителями Москвы усердно молился об избавлении от гибели. В это грозное время одна благочестивая слепая инокиня имела видение: из Спасских ворот Кремля выходили московские святители, покидая город и унося с собой Владимирскую икону Божией Матери — главную святыю Москвы, — в наказание Божие за грехи ее жителей. У Спасских ворот святителей встретили преподобные Сергий Радонежский и Варлаам Хутынский, слезно умоляя их не оставлять Москвы. Все они вместе принесли Господу пламенную молитву о прощении согрешивших и избавлении Москвы от врагов. После этой молитвы святители возвратились в Кремль и внесли обратно Владимирскую святую икону. Подобное же видение было и московскому святому, блаженному Василию, которому было открыто, что заступлением Божией Матери и молитвами святых Москва будет спасена. Татарскому хану было видение Божией Матери, окруженной грозным войском, устремившимся на их полки. Татары в страхе бежали, столица Русского государства была спасена. Празднование иконе Божией Матери Владимирской совершается также 23 июня и 26 августа."}},"2858":{"name":{"nominative":"Иверской иконы Божией Матери (IX)","short":"Иверской иконы"}},"2865":{"name":{"nominative":"Явление иконы Пресвятой Богородицы во граде Казани (1579)","short":"Явление иконы"},"life":{"id":"minei-0708-2865","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"В 1579 году, в царствование Иоанна Васильевича Грозного, который, при помощи Божией, покорил город Казань, столицу царства Татарского, в этом городе отроковице Матроне явилась во сне Богоматерь. Она сказала, что на том месте, где находится их дом, скрыта в земле Ее икона, и повелевала объявить о сем духовным и мирским властям в городе. Видение сие не один раз повторилось. Матрона поведала о сем матери. Но та оставила без внимания слова малолетней своей дочери. Наконец, отроковица увидела икону Богоматери в огненных лучах, причем был слышен страшный голос: «Если ты не поведаешь глаголов Моих, Я явлюсь в другом месте; но ты погибнешь!» На этот раз мать послушалась просьбы дочери, устрашенной последним видением, и отправилась вместе с нею к архиепископу и воеводам. Но те не хотели им верить. Тогда, возвратившись домой, мать сама стала копать землю в указанном месте. К ней присоединились и другие, но ничего не могли найти. Наконец, когда стала копать сама отроковица Матрона, образ Пречистой Богородицы был найден и извлечен из земли. Икона была с великою честию отнесена в церковь и прославилась чудотворениями [1].
Заступнице усердная, Мати Господа вышняго, за всех молиши Сына Твоего Христа Бога нашего, и всем твориши спастися, в державный Твой покров прибегающым. Всех нас заступи, о Госпоже Царице и Владычице, иже в напастех и в скорбех и в болезнех, обремененных грехи многими, предстоящих и молящихся Тебе умиленною душею, и сокрушенным сердцем, пред пречистым Твоим образом со слезами, и невозвратно надежду имущих на Тя, избавления всех зол, всем полезная даруй, и вся спаси, Богородице Дево: Ты бо еси божественный покров рабом Твоим.
Притецем людие к тихому сему и доброму пристанищу, скорой помощнице, готовому и теплому спасению, покрову Девы, ускорим на молитву, и потщимся на покаяние: источает бо нам неоскудныя милости Пречистая Богородица, предваряет на помощь, и избавляет от великих бед и зол благонравные и богобоящыяся рабы Своя.
В этот же день память праведного Прокопия Устьянского.
В этот же день преставление праведного Прокопия Устюжского, Христа ради юродивого, в 1303 году.
Примечания:
[1] Подробные сведения о сей иконе см. в книге «Слава Богоматери», М. 1907 г.
"}},"2870":{"name":{"nominative":"Каплуновской иконы Божией Матери (1689)","short":"Каплуновской иконы"}},"2875":{"name":{"nominative":"Калужской иконы Божией Матери (1771)","short":"Калужской иконы"}},"2929":{"name":{"nominative":"Седмиезерной иконы Божией Матери (XVII)","short":"Седмиезерной иконы"}},"2935":{"name":{"nominative":"Шуйской иконы Божией Матери «Одигитрия»","short":"Шуйской"}},"2947":{"name":{"nominative":"Почаевской иконы Божией Матери (1675)","short":"Почаевской иконы"},"life":{"id":"","copyright":"Настольная книга свщеннослужителя. Москва. 1978.","text":"Почаевская икона Божией Матери принадлежит к числу наиболее чтимых святынь Русской Церкви. Она известна всему славянскому миру: ее чтут в России, в Боснии, Сербии, Болгарии и других местах. Наряду с православными на поклонение чудотворному образу Пресвятой Богородицы приходят и христиане других исповеданий. В Почаевской Лавре, древнем оплоте Православия, чудотворная икона пребывает около 400 лет. (Сведения о перенесении иконы в Почаевскую обитель помещены 8 сентября). Чудеса, проистекающие от святой иконы, многочисленны и засвидетельствованы в монастырских книгах записями верующих, с молитвою обращавшихся об избавлении от неизлечимых недугов, освобождении от плена и вразумлении грешников. Празднование в честь Почаевской иконы Божией Матери 23 июля было установлено в память избавления Успенской Почаевской Лавры от турецкой осады 20—23 июля 1675 года. Летом 1675 года во время Збаражской войны с турками, в царствование польского короля Яна Собесского (1674—1696), полки, состоящие из татар, под предводительством хана Нурредина, через Вишневец подступили к Почаевской обители, обступив ее с трех сторон. Слабая монастырская ограда, как и несколько каменных зданий обители, не представляла никакой защиты для осаждаемых. Игумен Иосиф Добромирский убедил братию и мирян обратиться к небесным заступникам: Пресвятой Богородице и преподобному Иову Почаевскому (память 28 октября). Иноки и миряне усердно молились, припадая к чудотворному образу Божией Матери и к раке с мощами преподобного Иова. Утром 23 июля с восходом солнца татары держали последний совет о штурме обители, игумен же велел петь акафист Божией Матери. С первыми словами «Избранной Воеводе» над храмом внезапно явилась Сама Пречистая Богородица, «омофор белоблистящийся распуская», с небесными ангелами, держащими обнаженные мечи. Преподобный Иов находился близ Божией Матери, кланяясь Ей и молясь о защите обители. Татары приняли небесное воинство за привидение, в смятении стали стрелять в Пресвятую Богородицу и преподобного Иова, но стрелы возвращались назад и ранили тех, кто их пускал. Ужас охватил неприятеля. В паническом бегстве, не разбирая своих, они убивали друг друга. Защитники монастыря устремились в погоню и захватили многих в плен. Некоторые пленные впоследствии приняли христианскую веру и остались в обители навсегда. В 1721 году Почаев был занят униатами. Однако и в это трудное для Лавры время монастырская летопись зафиксировала 539 чудотворений от прославленной православной святыни. Во время господства униатов, во второй половине XVIII века, например, граф-униат Николай Потоцкий стал благотворителем Почаевской Лавры по следующему чудесному обстоятельству. Обвинив своего кучера в том, что взбесившиеся лошади перевернули коляску, граф достал пистолет, чтобы убить его. Кучер, обратясь к Почаевской горе, поднял руки вверх и воскликнул: «Матерь Божия, явленная в иконе Почаевской, спаси меня!» Потоцкий несколько раз пытался выстрелить из пистолета, никогда ему не изменявшего, но оружие делало осечку. Кучер остался жив. Потоцкий немедленно отправился к чудотворной иконе и решил себя и все свое имущество посвятить на устроение обители. На его средства построены Успенский собор и братский корпус. Возвращение Почаева в лоно Православия в 1832 году было ознаменовано чудесным исцелением слепой девочки Анны Акимчуковой, пришедшей на поклонение святыням с семидесятилетней бабушкой за 200 верст из Кременец-Подольска. В память этих событий архиепископ Волынский священноархимандрит Лавры Иннокентий (1832—-1840) установил еженедельное, по субботам, чтение соборного акафиста перед чудотворной иконой. Во время управления Лаврой священноархимандритом Агафангелом, архиепископом Волынским (1866—1876) был устроен особый придел на хорах Свято-Троицкой церкви в память победы над татарами, освященный 23 июля 1875 года."}},"2960":{"name":{"nominative":"Свенской (Печерской) икон Божией Матери (1288)","short":"Свенской (Печерской)"}},"2994":{"name":{"nominative":"Иконы Божией Матери, именуемой «Троеручица» (VII)","short":"Иконы Божией"},"life":{"id":"","copyright":"Настольная книга свщеннослужителя. Москва. 1978.","text":"Чудотворный образ, пред которым получил исцеление отрубленной руки преподобный Иоанн Дамаскин (память 4 декабря), передан им в Лавру преподобного Саввы Освященного. В XIII веке святая икона находилась в Сербии, а впоследствии чудесно перенесена на Афон в Хилендарский монастырь. Более подробные сведения об иконе помещены 28 июня."}},"2997":{"name":{"nominative":"Чтимые списки с Владимирской иконы Божией Матери: Псково-Печерская «Умиление» (1524), Заоникиевская (1588), Красногорская, или Черногорская (1603), Оранская (1634)","short":"Чтимые списки"}},"3047":{"name":{"nominative":"Прор. Наума (VII до Р.Х.)","short":"Прор. Наума"},"life":{"id":"","copyright":"Димитрий Ростовский. Жития Святых по изложению святителя Димитрия, митрополита Ростовского. Издательство прп. Максима Исповедника.","text":"Святой пророк Наум, — один из двенадцати, так называемых, малых пророков, — происходил из Галилеи, из селения Елкоша.
Главное содержание книги Наума есть пророчество о падении и погибели Ниневии, предсказание бедствий, какие праведный Господь наведет на сей город, и самое живое изображение окончательного и совершенного разрушения этого великого и сильно укрепленного города. Пророк Наум предсказывает разрушение Ниневии, как наказание за ее беззакония и особенно за разрушение Израильского царства и за хулу Сеннахирима на Иегову. Таким образом, Наум повторяет то грозное пророчество, которое было изречено на Ниневию пророком Ионою; пророчество Ионы о погибели Ниневии (Иона 2:2) не было отменено, но лишь отстрочено. Ниневитяне, покаявшись на малое время после проповеди пророка Ионы, видя, что на них не сбылось его пророчество, снова обратились к прежним своим злым делам; этим они снова прогневали Бога и оскорбили Его долготерпение.
Поводом к пророчеству послужило следующее: когда войско Сеннахирима было чудесным образом истреблено под стенами Иерусалима, и Сеннахирим с угрозою удалился, Евреи, хотя и рады были этому освобождению, но боялись, что Сеннахирим, разгневанный неудачею, снова соберет войско, даже больше прежнего, и снова явится, как угрожал, под стенами Иерусалима. Чтобы успокоить и ободрить народ Еврейский, пророк Наум и выступил с своей речью, в которой предсказал уже окончательную погибель Ниневии, которая будет разрушена сильным разливом вод, а сокровища города будут разграблены и истреблены огнем.
Вся книга пророка Наума представляет из себя одно последовательное изложение грозного определения Божия о погибели Ниневии за то, что из нее произошел умысливший зло против Иеговы (т. е. Сеннахирим), а Иудейскому царству предсказывается освобождение от ига Ассирии. Затем следует описание осады и самое разрушение Ниневии и, наконец, разъясняется, что Ниневия вполне заслужила такую участь своим идолопоклонством, особенно же своим развратом и волшебством, чрез которое она порабощала народы. Посему никакие средства защиты не спасут ее, и все народы будут радоваться, что избавились от такого жестокого притеснителя.
Время служения пророка Наума относится ко второй половине царствования Иудейского царя Езекии, т. е. к 745–714 годам до Р. Х. (после разрушения царства Израильского).
О других обстоятельствах жизни пророка ничего неизвестно. По преданию, он умер на 45-м году жизни и был погребен в своей отечественной земле.
КОНДАК (глас 4)
Просветившееся духом чистое твое сердце, пророчества бысть светлейшаго приятелище: зриши бо яко настоящая далече сущая. Сего ради тя почитаем, пророче блаженне, Науме славне.
"}},"3048":{"name":{"nominative":"Прав. Филарета Милостивого (792)","short":"Прав. Филарета"},"life":{"id":"minei-1201-3048","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"«Блаженны милостивые, ибо они помилованы будут» (Мф.5:7), — сказал Господь. Сие сбылось на блаженном Филарете Милостивом, который за свое великое милосердие к нищим получил от Бога богатое воздаяние и в настоящей жизни и в будущей, — как свидетельствует о сем его блаженная жизнь.
Блаженный Филарет жил в Пафлагонии [1] в селении называвшемся Амния [2]. Благородные родители его, Георгий и Анна, с детства воспитали его в благочестии и страхе Божием, и жизнь его украшалась целомудрием и всякими другими добродетелями. Достигнув совершенного возраста, Филарет вступил в супружество с благородной и богатой девицей, по имени Феозвою, от которой у него родились трое детей: сын — Иоанн и две дочери — Ипатия и Еванфия. Бог благословил блаженного Филарета, как в прежние времена праведного Иова, и умножением его имущества и изобильным богатством. Были у него и многочисленные стада и села, плодоносные нивы и изобилие во всем; сокровищницы его были полны всяких земных благ и многое множество рабов и рабынь служили при доме его. И был известен Филарет, как один из знаменитых вельмож той страны. Обладая таким великим богатством и видя, как в то же время многие бедствуют от бедности и крайней нищеты, он чувствовал к ним сострадание и, в умилении души, говорил себе:
— Неужели так много благ получил я от руки Господней только ради того, чтобы самому одному ими питаться и жить в наслаждении, угождая своему чреву? Не должен ли я разделить дарованное мне Богом великое богатство с нищими, вдовами, сиротами, странниками и убогими, которых Господь на Страшном Суде перед Ангелами и людьми не постыдится назвать Своими братьями, так как Он говорит: «как вы сделали это одному из сих братьев Моих меньших, то сделали Мне» (Мф.25:40) [3]? И какую пользу принесут мне в день Страшного Суда все имения мои, если я, по скупости своей, сохраню их для одного себя, ибо на том Суде не получат милости те, кто не оказал милости (Иак.2:13). Будут ли мои имения для меня в будущей жизни бессмертною пищею и питием? Послужат ли мне там мои мягкие одежды нетленным одеянием? Нет, сего не будет! Ибо так говорит Апостол: «мы ничего не принесли в мир; явно, что ничего не можем и вынести» (1 Тим.6:7). Итак, если ничего из нашего земного имущества взять с собою мы отсюда не можем, то гораздо лучше отдать сие Богу, как бы взаймы, руками нищих; Бог же никогда не оставит ни меня, ни жены моей, ни детей моих. В этом уверяет меня пророк Давид, говоря: «Я был молод и состарился, и не видал праведника оставленным и потомков его просящими хлеба» (Пс.36:25).
Так размышляя в душе, блаженный Филарет стал милостив к нищим, как отец к своим детям: кормил голодных, одевал нагих, принимал в свой дом странников и с любовью доставлял им всякий покой. И был сей праведный человек подобен древнему странноприимцу Аврааму [4] и нищелюбцу Иову [5]. Посему невозможно было утаиться под спудом такому светильнику, украшенному делами милосердия, и он прославился по всей стране, как город, красующийся на вершине горы (Мф.5:14). В дом его, как в надежное прибежище, спешили приютиться все нищие и убогие. И кто из них чего просил у него: пищи ли, одежды ли, коня, вола, осла или чего-либо другого — то и доставлял ему Филарет с благожелательною щедростью.
Но вот наступило время, когда Человеколюбец Господь, всё устрояющий на пользу человека, допустил и Филарета праведного, подобно древнему угоднику Своему Иову, подвергнуться искушению, дабы и терпение святого могло проявиться подобно терпению Иова и чтобы он, очищенный искушением, как золото в горниле, явился бы достойным рабом Божиим. Началось с того, что блаженный Филарет стал впадать в нищету: однако сие нисколько не изменило его сострадательности и милосердия к нищим и он продолжал раздавать нуждавшимся из того, что оставалось у него.
В то время, по Божию попущению, на ту страну, в которой жил Филарет, напали Измаильтяне [6]; подобно вихрю сокрушающему и пламени пожигающему, они опустошили всю страну и увели в плен множество жителей; уведены были и у Филарета все его стада овец и волов, коней и ослов, и взяты были в плен многие из рабов его. Тогда сей милосердый муж дошел до такого разорения, что у него остались, наконец, только два раба, пара волов, лошадь и корова. Остальное же всё имущество Филарета или роздано было бедным его щедрою рукою, или разграблено Измаильтянами; селами же его, садами и нивами завладели живущие вокруг земледельцы, одни — просьбами, другие — насилием. И остался у Филарета только тот дом, в котором он жил, да одна нива. Претерпевая такую нищету, лишение и такие напасти, сей добрый муж никогда не скорбел и не роптал и, как второй Иов праведный, ни в чем не согрешил пред Богом, — ни даже словом: «не согрешил устами своими» [7]. Но подобно тому, как кто радуется множеству своего богатства, так и он радовался своей нищете, которую вменял за великое сокровище, разумея, что бедность есть более верный путь ко спасению, чем богатство, как и Господь сказал, что «трудно богатому войти в Царство Небесное» (Мф. 19:23) [8].
Однажды, взяв двух своих волов, Филарет пошел возделывать оставшееся у него поле. Работая, он восхвалял и радостно благодарил Бога, что начинает, по заповеди Его святой, в поте лица своего есть хлеб свой (Быт.3:19), и что труд спасает его от лености и праздности, — этих учительниц всякому злу.
Вспоминал он и слова Апостола, возбраняющего есть ленивому и любящему праздность человеку: «если кто не хочет трудиться, тот и не ешь» (2 Фесс.3:10). И возделывал свою землю блаженный Филарет, чтобы не оказаться ему недостойным есть хлеб свой.
В тот же день возделывал свое поле и один поселянин. И вот внезапно один из волов его заболел и пал. Горько заплакал земледелец и скорбел неутешно, тем более, что и волы у него были не свои, — он едва выпросил их у своего соседа для обработки нивы. Тогда вспомнил он о блаженном Филарете и сказал:
— Ах, если бы не обнищал сам этот милостивый нищелюбец! Сейчас пошел бы к нему и получил бы от него наверно не только одного, но даже двух волов. Но он и сам теперь в большой нужде, и ему нечем помочь другому, как бы этого ни желало его сердце. Однако же, пойду я всё-таки к нему, — он, по крайней мере, пожалеет меня и хотя словом своим утешит меня и облегчит мою тяжелую скорбь и печаль.
Взяв свой посох, поселянин отправился к блаженному Филарету и, встретив его за работою в поле, поклонился ему и со слезами рассказал о своем горе — неожиданной гибели вола. Блаженный Филарет, видя, как огорчен этот человек, сейчас же выпряг из-под ярма одного из своих волов, отдал его поселянину и сказал:
— Возьми, брат, этого вола моего и ступай обрабатывать свою землю, благодаря Господа.
С благодарностью поклонился поселянин блаженному Филарету, принимая его щедрое подаяние, и сказал:
— Господин мой! велико и достойно удивления твое решение и угодно Богу твое милосердие, но не хорошо разлучать двух волов, трудившихся вместе, и с одним трудно будет обойтись тебе самому.
— Возьми, брат, вола, которого я тебе дарю, — отвечал ему праведник, — и иди с миром; у меня же есть еще вол дома.
Земледелец поклонился блаженному до земли и, взяв вола, отошел, прославляя Бога и благодаря милостивого благотворителя.
Филарет, взяв оставшегося вола и взвалив ярмо на свои плечи, пошел домой. Когда он подходил к воротам своего дома, то жена его, увидев, что вол идет впереди, а муж ее следует за ним с ярмом на своих плечах, сказала ему:
— Господин мой! Где же у тебя другой вол?
Филарет же отвечал ей:
— В то время, как я отдыхал после работы, а волы паслись на свободе, то один из них ушел и заблудился, — или, может быть, кто-нибудь взял его и увел к себе.
Услышав сие, жена Филарета сильно огорчилась и поспешила послать своего сына разыскать пропавшего вола. Обойдя много полей, юноша, наконец, нашел своего вола в ярме у того земледельца. Признав вола, он с гневом сказал земледельцу:
— Злой, нечестный человек! как смел запрячь ты чужого вола и работать на нем? Где и каким образом ты достал этого вола и припряг к своему? Разве это не тот самый вол, который пропал у моего отца? А ты, найдя его, похитил, как волк, и присвоил его себе. Отдай мне вола, а если не отдашь, то ответишь на суде за него, как вор!
Земледелец кротко отвечал ему:
— Не гневайся на меня, юноша, сын святого мужа, и не обижай меня без всякой вины с моей стороны. Ведь отец твой, сжалившись над моей бедой и нищетой, добровольно дал мне этого вола своего, так как мой вол, работая под ярмом, вдруг неожиданно пал.
Услышав сие, юноша устыдился своего напрасного гнева. Поспешив домой, он рассказал обо всем этом своей матери. Она же, выслушав его, со слезами воскликнула:
— Горе мне, бедной жене немилостивого мужа!
И рвала на себе волосы и, с криком и воплями прибежав к своему мужу, упрекала его:
— Бесчеловечный ты, с каменным сердцем человек! Зачем ты задумал преждевременно уморить нас голодом? Вот за грехи наши мы уже лишились всего своего имущества, но Господь, милующий и грешников, оставил нам двух волов, чтобы мы, с помощью их, могли прокормить детей наших; ты же, живший прежде в большом богатстве и никогда не работавший своими руками, находясь теперь в нищете, обленился и не хочешь трудиться и возделывать землю, но желаешь сладко почивать в своей комнате. И потому не ради Бога ты отдал своего вола поселянину, но ради себя самого, чтобы не трудиться впрягать его в ярмо, а жить в лености и праздности. Однако же, какой ответ дашь ты Господу, если из-за твоей лености я с детьми твоими погибну от голода?
Взглянув на жену свою, блаженный Филарет с кротостью ответил ей:
— Послушай, что говорит Сам Бог, богатый милостью: «Взгляните на птиц небесных: они ни сеют, ни жнут, ни собирают в житницы; и Отец ваш Небесный питает их. Вы не гораздо ли лучше их?» (Мф. 6:26); ужели не пропитает Он нас, несравненно более дорогих Ему, чем птицы? Он сторицею обещает воздать тем, кои ради Его и Евангелия раздают свое имущество бедным. Итак, подумай: если за одного вола мы приобретем сто, то зачем нам скорбеть о том воле, которого я во имя Господа отдал нуждающемуся?
Говорил же сие милостивый муж не потому, что он утешал себя надеждою на воздаяние сторицею в земной жизни, но для того, чтобы успокоить свою малодушную жену. И она замолкла, не находя возражений на благоразумные слова своего мужа.
Не прошло после того и пяти дней, как и тот вол, которого подарил поселянину блаженный Филарет, наелся ядовитого растения и пал. Это привело в недоумение поселянина и, снова придя к Филарету, он сказал ему:
— Господин! согрешил я пред тобою и перед детьми твоими, что разлучил пару волов твоих; верно, потому и не допустил меня праведный Бог получить пользу от вола твоего, ибо он объелся какого-то зелия и издох.
Не промолвив ни одного слова, блаженный Филарет быстро привел своего последнего вола и, отдав его поселянину, сказал:
— Возьми брат, этого вола и уведи его; я же должен отбыть в дальнюю страну и не хочу, чтобы рабочий вол оставался без меня в дому моем праздным.
Сказал же сие блаженный ради того, чтобы человек тот не отказался принять от него и другого вола. Поселянин же, приняв вола, возвратился в дом свой, удивляясь великому милосердию блаженного мужа. Между тем в доме Филарета скоро все узнали об его поступке. Дети принялись плакать вместе с матерью и говорили:
— По истине немилосерден отец наш и не любит детей своих, потому что расточает наше последнее имущество; только и осталось у нас, что два вола, чтобы нам не умереть с голода, и тех отдал он чужому человеку.
Видя скорбь и слёзы детей своих, блаженный Филарет обратился к ним с такими словами:
— Дети! зачем предаетесь скорби? зачем терзаете себя и меня? Ужели вы считаете меня жестокосердым? Ужели я, в самом деле задумал погубить вас? Успокойтесь: у меня в одном месте, которое неизвестно вам, хранится столько богатства и столько сокровищ, что хватит вам на сто лет жизни, хотя бы вы и ничего не делали и ни о чем не заботились. Я даже и сам не могу счесть всех тех сокровищ, приготовленных для вас.
Говоря это, праведный Филарет не обманывал своих детей, но поистине прозирал своими духовными очами то, чему предстояло сбыться впоследствии.
Вскоре после этого в ту страну пришло царское повеление, собраться всем воинам в свои полки и выступить против нечестивых варваров, восставших на Греческую Империю; при этом требовалось, чтобы всякий воин явился в полном вооружении и с двумя конями. Причислен был к одному из тех полков и один бедный воин, именем Мусилий; у него был только один конь, но и тот, как раз в это самое время, внезапно заболел и пал. Не имея средств купить коня, бедный воин пошел к блаженному Филарету и сказал ему:
— Господин мой! сжалься надо мною, помоги мне. Знаю я, что ты и сам обеднял до крайности, и у тебя самого только один конь. Но, ради милосердого Господа, умоляю тебя, дай мне твоего коня, чтобы мне не попасться в руки тысящника, и чтобы не избил он меня жестоко.
Блаженный Филарет сказал ему на это:
— Возьми, брат, моего коня и ступай с миром; но только знай, что не ради страха наказания от тысящника даю я его тебе, а ради милости Божией.
Воин же, взяв коня от святого, ушел от него, славя Бога. И осталось тогда у святого Филарета из всего имущества только корова с телёнком, один осёл да несколько ульев пчел. Между тем один бедняк из дальней стороны, услышав о Филарете Милостивом, пришел к нему и стал просить его, говоря:
— Господин мой! дай мне одного телёнка из стада твоего, чтобы и мне послужил твой дар в благословение от тебя, потому что мне известно, что даяние твое приносит благословение в дом и всячески обогащает его.
С радостью привел тогда своего единственного телёнка блаженный Филарет и отдал его просящему, сказав:
— Господь да ниспошлет тебе Свое благословение, брат, и да даст тебе изобилие во всем, что тебе требуется.
И поклонился Филарету тот человек и ушел от него, уведя с собою телёнка. Между тем корова, не видя своего телёнка, стала искать его и, не находя нигде, подняла жалобный рёв на весь двор. Все домашние Филарета сильно жалели о корове, особенно же огорчилась жена Филарета. Со слезами она стала упрекать мужа, говоря:
— Долго ли нам всё это терпеть от тебя? Кто не посмеется над твоим безрассудством? Вижу ясно я теперь, что ты нисколько не заботишься обо мне, жене твоей, и детей своих заморил ты; а теперь даже не пожалел и бессловесной скотины, кормящей своего телёнка и без милосердия отнял его от матери. Кому же ты этим сделал благодеяние? И дом свой лишил и огорчил, и того, кто выпросил у тебя телёнка, не обогатил, потому что и у него телёнок без матери погибнет и у нас без телёнка своего корова будет тужить и реветь; итак, какая же польза и нам и тому человеку?
Слыша такие слова от жены своей, праведный Филарет отвечал ей с кротостью:
— Вот теперь ты истинную правду сказала, жена моя! Действительно я не милостив и не милосерд, так как разлучил малого телёнка с его матерью; но теперь я лучше поступлю.
И, поспешив вслед за человеком, уведшим телёнка, Филарет стал звать его:
— Возвратись, брат, возвратись с телёнком; корова без телёнка не дает нам покоя, ревёт и мычит у ворот дома.
Бедняк, услышав сие от Филарета, подумал, что он хочет отнять у него подаренного ему телёнка, и сказал сам себе: «видно недостоин я получить от сего праведного мужа даже одну эту малую скотину; вероятно, он пожалел о нем и зовет меня, чтобы отнять его у меня». Когда человек тот возвратился к Филарету, телёнок, увидав мать свою, побежал к ней, также и мать с радостным мычанием бросилась к нему. Телёнок, припав к сосцам ее, долго не отходил от своей матери и Феозва, жена Филарета, видя это, радовалась, что телёнок был возвращен в дом. Блаженный же Филарет, увидев бедняка, печально стоявшего и не осмеливающегося даже выговорить ни слова, сказал ему:
— Брат, жена моя говорит, что я согрешил, разлучив телёнка с его матерью, и это правду она сказала. Посему возьми вместе с телёнком и корову и ступай с миром; Господь да благословит тебя и да умножит и твое стадо, как некогда и мое!
И взял человек тот корову с телёнком и пошел с радостью домой. И благословил Бог дом его, ради угодника Своего Филарета; от данной ему коровы с телёнком, чрез несколько лет, у него было уже больше двух стад волов и коров.
Вскоре после того наступил голод в той стране, и праведный Филарет дошел до последней крайности нищеты; не имея чем прокормить свою жену и детей, Филарет взял осла, который только один остался у него, — и пошел в другую сторону к одному своему другу; взяв у него взаймы шесть мер пшеницы и навьючив ее на осла, он в радости возвратился в дом свой и насытил жену и детей. Когда же Филарет отдыхал у себя дома после дороги, то пришел к нему нищий и просил дать ему одно решето пшеницы.
— Жена! — сказал тогда сей достойный подражатель Авраама, обращаясь к ней в то время, как она сеяла пшеницу, — я хотел бы дать этому нищему одну меру пшеницы.
Жена отвечала ему:
— Подожди, пока насытятся твои дети и твоя жена и прежде всего дай мне одну меру и твоим детям по мере и также работнице нашей, а что останется сверх того, то отдай, кому хочешь.
Он же посмотрел на нее и, засмеявшись, сказал:
— А для меня ничего не оставишь?
— Да, ведь, ты ангел, — возразила ему Феозва, — а не человек, и в пище не нуждаешься; если бы ты нуждался в пище, то не раздавал бы другим взятую взаймы пшеницу.
Филарет, молча отсыпав две меры пшеницы, отдал их нищему. Тогда жена Филарета окончательно вышла из себя от огорчения и досады и закричала ему:
— Дай нищему уже и третью меру, потому что у тебя много пшеницы.
Филарет отмерил еще меру и отпустил бедняка. Раздраженная на него Феозва разделила оставшуюся пшеницу между собою и своими детьми. Между тем взятая в долг пшеница скоро вышла и Феозве с ее детьми опять пришлось голодать.
Тогда она пошла к соседям, попросила у них полхлеба взаймы, приварила к нему лебеды и дала голодным детям и сама напиталась с ними, а старца даже и не вспомнили позвать к своей трапезе.
Между тем о бедственном положении Филарета услыхал один из его старинных друзей, человек богатый. Он послал ему четыре воза, нагруженных пшеницею, каждый по десяти мер и при этом написал ему: «Возлюбленный брат наш, человек Божий! посылаю тебе сорок мер пшеницы на пропитание тебе и твоим домашним, а когда всё выйдет у тебя, тогда пришлю тебе еще столько же; а ты помолись о нас Богу».
Приняв этот дар, Филарет, в чувстве благодарности за милость Господа, пал на землю; затем, поднявшись и простирая руки к небу, произнес:
— Благодарю Тебя, Господи Боже мой, что Ты не оставил меня раба Твоего, возложившего на Тебя всё упование.
Видя такую милость Божию, жена Филарета успокоилась и с кротостью сказала мужу:
— Господин мой, отдели мне пшеницы, сколько найдешь нужным, и детям нашим, а также отдай и взятое взаймы у соседей, — себе же возьми свою часть и поступай с нею, как хочешь.
Филарет так и поступил по словам жены своей и разделил пшеницу, оставив себе пять мер, которые и роздал бедным в два дня. Это снова привело в негодование Феозву и она не захотела даже есть с ним вместе, но обедала с детьми отдельно и скрытно от него. Однажды нечаянно застал их за обедом блаженный Филарет и сказал им:
— Дети! примите и меня к своей трапезе, если не как отца вашего, то как гостя и странника.
Те засмеялись и приняли его к себе; в то время, как они ели, жена его сказала ему:
— Господин мой! Долго ли ты будешь скрывать от нас то сокровище, которое, как ты говоришь, где-то хранится у тебя? Может быть ты смеешься над нами и дразнишь нас, как неразумных детей ложными обещаниями? Если же это правда, то покажи нам твое сокровище, — тогда мы возьмем его и купим себе пищи, и опять будем обедать вместе, как было и прежде.
— Подождите еще немного, — отвечал блаженный Филарет, — и в скором времени вам будет показано и дано великое сокровище.
Наконец, святой Филарет дошел до такой нищеты, что не имел уже больше ничего, кроме нескольких ульев с мёдом, от которого питался сам, жена его и дети. Но и в такой нужде, если к нему приходили нуждающиеся, то он, за неимением хлеба, делился с ними мёдом. Домашние его, видя, что они таким образом лишаются и последнего пропитания, потихоньку отправились к пчёлам, чтобы обобрать весь оставшийся мёд, но они нашли только один улей, из которого и взяли себе весь запас. А на другое утро опять пришел нищий к Филарету и просил у него милостыни. Филарет отправился к улью, но он оказался уже пуст; видя, что нищему нечего дать, блаженный Филарет снял с себя верхнюю одежду и отдал ему. Когда же он пришел в дом в одной нижней одежде, то жена сказала ему:
— Где же твоя одежда? Неужели и ту ты отдал нищему?
— Ходил я около ульев, — отвечал Филарет жене, — там и оставил ее.
Тогда сын его пошел на то место и, не найдя отцовской одежды, сказал о том своей матери. Та, стыдясь видеть мужа в неподобающем виде, перешила ему свою одежду на мужскую и надела на Филарета.
В те времена престол Греческого царства занимала христолюбивая царица Ирина с сыном своим Константином [9]. Так как он достиг уже совершеннолетия, то разосланы были по всему Греческому царству избранные, надежные и благоразумные люди, чтобы отыскать красивую, добродетельную и благородную девицу, которая была бы достойна вступить в брак с юным царем Константином. Посланные мужи, желая успешнее исполнить царское повеление, тщательно обходили все области, города и даже глухие местечки; между прочим, пришли они и в селение Амнию в Пафлагонии.
Приближаясь к нему, они издалека еще увидали красивый и высокий дом Филарета, красотою превосходивший все прочие. Думая, что там живет какой-нибудь знатный и богатый владелец той местности, они послали туда своих слуг, чтобы те приготовили им там помещение и трапезу. Но один из воинов, сопровождавших царских послов, сказал им:
— Не ходите в тот дом, господа, потому что он, хотя велик и красив снаружи, но внутри пуст, так что в нем нельзя найти не только каких-нибудь удобств, но даже самого необходимого; в нем живет один старец, беднее которого нет никого в этой местности.
Однако царские посланные не поверили словам воина и велели своим слугам идти и исполнить то, что им было поручено.
Блаженный же Филарет, как только увидал подходящих к его дому людей, взял свой посох и вышел к ним на встречу; поклонившись им до земли, он принял их с радостью и сказал:
— Господь, верно, привел вас господа мои, ко мне, рабу вашему; почитаю великою честью для себя, что удостоился принять таких гостей в моем убогом жилище.
Поспешив затем к своей жене, блаженный сказал ей:
— Дорогая Феозва, приготовь хороший ужин, чтобы угостить почётных гостей, пришедших издалека; они очень понравились мне.
Феозва возразила на это:
— Из чего же мне приготовить хороший ужин? Во всем нашем доме нет ни ягненка, ни даже курицы. Только и могу я сварить лебеду, которою мы сами питаемся, и то без масла; о масле же и о вине я и вспомнить не могу, когда они были в нашем доме.
Но муж снова сказал ей:
— Разведи хотя только огонь и приготовь верхнюю палату, и вымой наш старый обеденный стол из слоновой кости, — Господь же, питающий всякую плоть, даст и нам пищу, которою мы угостим тех мужей.
Феозва принялась исполнять повеление и желание своего мужа. Между тем зажиточные жители того селения, узнав, что царские посланцы остановились в доме Филарета, поспешили принести туда овец, баранов, кур и голубей, хлеб и вино, и вообще всё, нужное для принятие стольких гостей. Получив эти приношение, Феозва стала приготовлять из них разные кушанья и устроила ужин в верхней комнате. Сюда и собрались ужинать царские послы и удивлялись и великолепию комнаты в доме совершенно бедного человека и роскошному обеденному столу из слоновой кости, блистающему золотом. Но более всего их трогало глубоко-задушевное гостеприимство хозяина, который и видом своим и обращением походил на самого Авраама Странноприимца. В то время, как гости сидели за столом, вошел сюда сын блаженного Филарета — Иоанн, похожий на своего отца, и собрались также внуки блаженного, которые и стали усердно прислуживать гостям за столом. Смотря на них, гости любовались их чинным и приличным обхождением и спросили Филарета:
— Скажи нам, честнейший муж, есть ли у тебя супруга?
— Есть, господа мои, — отвечал им Филарет, — а вот эти молодые люди — мои дети и внуки.
И сказали ему послы царские:
— Пусть же придет сюда супруга твоя и приветствует нас.
Феозва пришла. Видя ее, хотя и красивую еще, но уже пожилую женщину, они спросили:
— А есть ли у вас дочери?
— У старшей моей дочери, — отвечал им блаженный Филарет, — есть три девицы — дочери.
Тогда гости продолжали:
— Пусть придут сюда те отроковицы, чтобы нам видеть их; ибо мы имеем повеление от пославших нас царей наших осмотреть всех молодых девиц во всех Греческих областях и избрать из них прекраснейшую, достойную царского брака.
Блаженный же сказал:
— Не относится сие слово к нам, господа наши и властители, так как мы — рабы ваши, нищие и убогие. Однако же, кушайте теперь и пейте, что Бог послал и будьте веселы, и отдохните от пути, и усните, а завтра — воля Господня да будет!
Утром, когда уже вошло солнце, вельможные гости Филарета пробудились и сказали ему:
— Повели, господин, привести к нам своих внучек, чтобы нам видеть их.
— Как прикажете, господа мои, так и будет, — отвечал им блаженный Филарет. — Однако же, при этом прошу вас, выслушайте меня милостиво, благоволите сами пройти во внутренние покои моего дома, где вы и увидите девиц наших, так как они никогда еще не выходили из бедного жилья нашего.
Гости тотчас встали и пошли вслед за Филаретом в его семейные покои; там их встретили три девицы, скромно и почтительно поклонившись при этом гостям. Когда же послы царские увидели при этом, что внучки Филарета — самые красивые из всех девиц, виденных ими во всех Греческих областях, то они не могли удержаться от выражений восторженного удивления и сказали:
— Благодарим Господа, давшего нам обрести желаемое, потому что одна из сих девиц будет достойной невестой царю нашему — лучше их нам не найти, хотя бы пришлось пройти всю вселенную.
И, сообразно с ростом царя, они избрали в невесты для него старшую внучку блаженного Филарета, именем Марию, которая была ростом выше других сестер. Довольные успехом своего дела, царские послы пригласили Марию вместе с отцом ее и матерью, дедом и со всеми их ближними — в числе тридцати человек, — и отправились с ними в царскую столицу — Константинополь. Вместе с ними отправились и еще десять избранных в других местах девиц, между которыми была и красивая дочь некоего знатного сановника Геронтия. Во время сего путешествия разумная и смиренная внучка блаженного Филарета обратилась к подругам своим, другим девицам, с такими словами:
— О сестры мои, девицы! Так как мы все собраны здесь по одной и той же причине, — чтобы быть представленными царю, то согласимся между собою, как поступить, когда Царь Небесный даст одной из нас царство земное, назначив ее в супруги царю. Так как невозможно всем нам войти на сию высоту, но только одна из нас будет избрана, то пусть вспомнит она в своем царственном величии и не оставит нас своим покровительством.
Дочь вельможи Геронтия ответила на сие Марии:
— Пусть будет всем вам известно, что ни одна из вас не может быть избранною в супруги царю, кроме меня, так как я выше всех вас по благородному происхождению и по богатству, и по красоте, и по разуму; при вашей бедности, худородии и простоте как вы можете надеяться войти в царские чертоги, рассчитывая только на красоту своего лица?
Услыхав эти безумные и гордые слова, Мария замолчала, но предала себя воле Божией и положилась на молитвы святого старца, деда своего.
Наконец, посольство достигло Константинополя и девицы были препровождены в царский дворец, где об их приезде тотчас было доложено приближенному царя и заведующему его дворцом Ставрикию. Прежде всех представлена была Ставрикию дочь Геронтия. Ее гордость не укрылась от зоркого взгляда опытного царедворца и он сказал ей:
— Ты хороша и красива, девица, но быть супругою царю ты не можешь.
И, щедро одарив ее, отпустил домой. Так сбылись слова Писания: «всякий, возвышающий сам себя, унижен будет, а унижающий себя возвысится» (Лк. 18:14).
После всех представлена была внучка праведного Филарета, Мария, вместе с матерью, с дедом и со всеми ближними ее. Увидев их, поражены были душевной добротой и благоприличием их и царь, и его мать, и Ставрикий. Не мало дивились все и красоте Марии, на лице которой ясно выражены были ее добрые качества: кротость, смирение и страх Божий. Скромно опустив глаза, стояла Мария перед царем, между тем как яркий румянец разлился по ее щекам. И сильно понравилась она царю, и он обручил ее себе в невесту. Вторую же сестру ее избрал себе в невесту один из приближенных к царю вельмож, знатный патриций [10] Константикий, а третья сестра была выдана замуж за правителя лонгобардов [11], чтобы чрез этот родственный союз утвердить с ним мирные отношения.
Бракосочетание царя с внучкою блаженного Филарета сопровождалось большими увеселениями; в них принимали участие и вельможи царские, и народ, и вся семья блаженного Филарета. Царь искренно полюбил блаженного старца и, приветливо обнимая, целовал его почтенную голову. Похвалив Филарета за благочестие его и всей семьи его, царь окружил их всех большими почестями и одарил серебром, золотом и драгоценными каменьями, роскошною одеждою, большими и красивыми домами и другим имуществом. Почтив блаженного таким образом и облобызав, царь отпустил его с семейством в дарованное им великолепное жилище.
Получив такие богатые дары, жена Филарета и дети его и все домашние его вспомнили слова Филарета, не раз говорившего им, что у него сохраняются в тайном месте сокровища, которые Бог приготовил для них. Припав к ногам святого, они сказали ему:
— Прости нам, владыка и господин наш, в чем так безумно мы все согрешили перед тобой! Прости, что мы осуждали тебя и упрекали за твою щедрую милостыню нищим и убогим. Теперь только мы убедились, что «Блажен, кто помышляет о бедном [и нищем]!» (Пс. 40:2). Воистину всё, что дает человек нуждающемуся брату, дает то Самому Богу, Который сторицею вознаграждает его в сем мире и дарует ему блаженную жизнь в вечности. Вот и ради твоей милостыни к бедным, человек Божий, послал тебе Господь богатую милость Свою, а ради тебя и всем нам.
Блаженный же старец простер руки к небу и воскликнул:
— Благословен Бог, Коему было угодно сие. «Да будет имя Господне благословенно отныне и вовек» (Пс. 112:2).
Обратившись, затем, к своей семье, Филарет сказал:
— Послушайте совета моего, приготовим хороший обед и умолим придти к нам на пир царя и владыку нашего со всеми его вельможами.
— Как пожелаешь ты, — отвечали они, — так пусть и будет!
Когда все было готово для пира, то блаженный вышел из дома своего и стал ходить по городу и по окрестностям, разыскивая нищих, прокаженных, слепых, хромых, старых и немощных. Собрав их до двух сот человек, он привел их в свой дом и, оставив сначала перед воротами, пошел один к своим домашним и сказал им:
— Дети мои! царь приближается со своими вельможами. Всё ли у вас готово для угощения?
— Всё готово, честный отче, — отвечали они ему.
Блаженный дал знак рукою нищим, и вот к неописанному изумлению домашних, в дом вошло великое множество нищих и убогих; некоторых из них Филарет посадил за столом, другим же, за недостатком места, пришлось сесть на полу и между последними поместился и сам домохозяин. Увидев сие, поняли домашние Филарета, что, называя царя, он разумел Самого Христа, Который является теперь к ним в дом в образе нищих, а вельможи Царя Небесного это — вся убогая братия, которая много может у Бога своими молитвами. И удивлялись домашние великому смирению своего отца, который, достигнув такой славы и будучи дедом царицы, не забыл своей любви к милостыне, и теперь возлежит среди нищих и бедных и как раб служит им. И сказали они:
— Поистине это — человек Божий и истинный ученик Христов, хорошо научившийся заповеди Христа, сказавшего: «научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем» (Мф.11:29).
Повелел также блаженный и сыну Иоанну, — бывшему уже спафарием [12], — а также и внукам своим, быть при обеденном столе и прислуживать возлежащей братии. Призвав, затем, всю свою семью, блаженный сказал:
— Вот, дети мои, вы совершенно неожиданно получили богатство от Бога, как я и обещал вам, уповая на милость Божию. Сие обещание исполнилось. Скажите мне, не остается ли еще долга за мной?
Они же, припомнив прежние его слова, заплакали и все единодушно сказали:
— Поистине, господин наш, ты провидишь будущее, как угодник Божий; а мы были безумны, что раздражали тебя, почтенного старца. Посему умоляем тебя: не вспоминай грехов нашего неведения!
Блаженный же сказал им:
— Милостив и щедр Господь, воздавший нам сторицею за то немногое, что мы подавали нищим во имя Его; если же вы хотите наследовать и жизнь вечную, то пусть каждый из вас отложит по десяти золотых монет на сию убогую братию, и Господь примет их от вас, как две лепты вдовицы.
От всей души поспешили они исполнить его желание. А блаженный Филарет, достаточно угостив нищих, дал каждому из них по золотой монете и отпустил их.
Через несколько времени блаженный Филарет снова призвал жену свою и детей и сказал:
— Господь наш сказал: «употребляйте их в оборот, пока я возвращусь» (Лк.19:13). И я хочу следовать сему Божественному наставлению; я хочу продать часть имущества, дарованного мне царем; вы же купите у меня эту часть и дайте мне золота, ибо оно нужно мне; если же вы не согласны купить, то я все раздам моим братьям — нищим; мне же достаточно того, чтобы называться дедом царицы.
Они рассмотрели его имущество, оценили его и купили у него за 60 литр [13] золота. Получив сие золото, блаженный роздал его нищим. Когда о сем узнали царь и вельможи его, то были очень довольны щедростью Филарета и с тех пор стали давать праведнику много золота для раздачи нищим. Однажды Филарет устроил три ящика, совершенно одинаковых по размерам и внешнему виду, и наполнил один из них — золотыми монетами, другой — серебряными и третий — медными. Надзор за ними поручил он своему верному слуге Каллисту. Когда к нему приходил какой-либо бедняк с просьбой о помощи, то Филарет приказывал Каллисту подавать просителю. Когда же слуга спрашивал, из какого ящика он должен помочь просящему, то святой отвечал ему:
— Из того, из какого тебе Бог повелит, ибо знает Бог нужду каждого, бедного и богатого и насыщает всё живущее по Своему благоволению (Пс.144:16).
Говорил же сие праведный ради того, чтобы показать разницу между бедняками, просящими милостыни. Ибо бывают просители, которые прежде были богаты, но вследствие разных бед и напастей разорились и лишились не только всего имущества, но и самого хлеба; однако, сохранив кое-что из прежней одежды, скрывают под нею нужду свою, стыдясь ее, и только ради крайности просят о помощи. Бывают и другие просители, кои одеваются нарочно в бедную одежду и, скрывая свое богатство, под видом бедности выманивают пособие; этих уже можно назвать лихоимцами и идолослужителями. Имея все сие в уме своем, милостивый Филарет говорил:
— Бог знает нужду каждого, и Он, как Ему угодно, так и направляет руку подающего милостыню.
Так и сам сей блаженный нищелюбец, подавая милостыню, влагал руку свою в сокровищницу без рассмотрения и что случайно вынимал из ящика — медь, серебро или золото, то и подавал просящему. И рассказывал сей почтенный старец с клятвою, призывая Бога во свидетели, что сколько раз он, видя человека в приличном одеянии, опускал руку в ящик, имея в мысли достать медную монету, так как, судя по одежде, не считал такого человека бедным, и всякий раз рука его невольно опускалась в ящик с серебром или золотом, которое он и выдавал тому просителю. Иногда же просил помощи у Филарета совсем иной, одетый в рубище, и он уже протягивал руку, желая подать более щедрую милостыню, а между тем рука его как бы останавливалась, и он вынимал очень немного. Все же сие происходило не случайно, а направлялось промыслом Божиим, которому известны наши настоящие нужды.
Чрез каждые четыре года блаженный Филарет приходил в царский дворец для посещения своей внучки — царицы, но никогда он здесь не облачался в пурпурную одежду, с золотым поясом. Когда же его принуждали одеваться в такую роскошную одежду, то он говорил:
— Оставьте меня, — я благодарю Бога моего и славлю великое и дивное имя Его за то, что Он воздвиг меня из нищеты и неизвестности на такую высоту. Разве мне мало чести именоваться дедом царицы? И этого уже для меня вполне достаточно.
И в таком смирении пребывал блаженный, что не хотел даже пользоваться никаким саном, ни титулом, именуясь просто Филаретом Амниатским. Так проводя всю жизнь свою в смирении и благотворительности, Филарет приблизился к блаженному концу своей жизни. Извещенный о том от Бога, блаженный Филарет, будучи еще здоровым, тайно ото всех, взял верного своего слугу и отправился с ним в один из Цареградских монастырей, называвшийся «Родольфия», где спасались в подвижнической жизни девы-черноризицы. Вручив игумении значительную сумму золота на монастырские нужды, он попросил доставить ему новый гроб и сказал:
— Хочу я, чтобы вы знали, но никому об этом не сообщали, что через несколько дней я покину земную жизнь и переселюсь в иной мир и к иному Царю. И прошу вас о том, чтобы тело мое было положено в этом новом гробе.
И слуге своему запретил он говорить об этом кому-либо, пока он сам не откроет о том. Вскоре после того, раздав всё свое имущество нищим и убогим, Филарет заболел в том монастыре и слёг в постель. На девятой день он призвал к себе жену и детей и всю семью свою, и сказал им приветливо, тихим голосом:
— Да будет вам известно, дети мои, что Царь Святой призывает меня сегодня к Себе, и вот я оставляю вас и иду к Нему.
Они же, не понимая сих слов, но, думая, что Филарет говорит о земном царе, возразили ему:
— Невозможно тебе сегодня идти к царю, так как ты лежишь больной.
Филарет же отвечал им:
— Вот уже готовы те, которые хотят взять меня и представить царю.
Тогда поняли они, что Филарет говорит им о своем отшествии к Царю Небесному и подняли громкий плач, как в древние времена Иосиф и братия его над отцом своим Иаковом (Быт.50:1, 10). Он же, сделав им знак рукою, чтобы они замолчали, стал их поучать и утешать, говоря:
— Дети мои, вы знали и видели, какую жизнь я проводил от юности моей, как и Бог знает, что я не чужим трудом жил, но своим трудом зарабатывал хлеб свой; богатством же, которое мне дал Бог, я не превозносился, но, избежав гордости, возлюбил смирение, ради послушания Апостолу, который запрещает: «Богатых в настоящем веке увещевай, чтобы они не высоко думали о себе» (1 Тим.6:17), — высоко не думать о себе, не превозноситься. Также, когда я впал в нищету, то не заскорбел и не хулил Бога, но, подобно праведному Иову, благодарил Его, что по любви Своей Он наказал меня, а видя мое благодарное терпение, снова извел меня из убожества и возвел меня в почетное общение и родство с царями и князьями. Когда же и на такую высоту я был возведен, то всегда в глубоком смирении пребывало сердце мое: «Господи! не надмевалось сердце мое и не возносились очи мои, и я не входил в великое и для меня недосягаемое» (Пс. 130:1) [14]. А богатства, которым одарил меня царь земной, я не употребил на земные блага, но передал его Царю Небесному руками убогих. Так и вас прошу, возлюбленные мои, подражайте данному вам примеру; если же еще больше сделаете добра, то удостоитесь еще большего блаженства. Не дорожите скоротекущим богатством, но посылайте его туда, куда я отхожу теперь. Не оставляйте имения вашего здесь, чтобы не воспользовались им чужие люди или враги, ненавидящие вас. Страннолюбия не забывайте (Евр.13:2). Заступайтесь за вдовиц, помогайте сиротам, посещайте болящих и заключенных в темницах. Не чуждайтесь общение с Церковью, чужого не похищайте, никого не обижайте, не злословьте, не радуйтесь скорбям и бедствиям даже врагов. Мертвых погребайте и совершайте память о них во святых церквах; также и меня, недостойного, поминайте в ваших молитвах, пока и сами не перейдете к блаженному вечному житию.
Окончив свое душеполезное научение, блаженный Филарет сказал сыну своему Иоанну:
— Приведи ко мне сыновей твоих — моих внуков.
Когда они пришли, то он им сказал о том, что произойдет с ними в их жизни. Старшему внуку он сказал:
— Ты изберешь себе подругу из дальней стороны и поживешь с нею благочестиво и разумно.
Второму внуку сказал:
— Ты в течение 24-х лет, в чине инока, добре понесешь иго Христово и, Богоугодно пожив, отойдешь ко Господу.
Также и третьему своему внуку блаженный предрек будущее. И все те предсказания блаженного впоследствии сбылись на его потомках. Подобно тому, как в древние времена патриарх Иаков, так и сей блаженный человек, подобно пророку, провидел всё будущее и ясно предсказал судьбу своих внуков. Пришли к Филарету вместе с другими и две внучки его, девицы, и сказали ему:
— Благослови и нас, отче!
— И вас благословит Господь, — сказал им Филарет. — Вы проведете жизнь вашу в девстве, отчужденные от сего грехолюбивого мира и не осквернившись плотскими его страстями, и недолго, но богоугодно послуживши Господу, удостоитесь принять от Него великие блага!
И сбылись все эти предсмертные слова праведника; ибо обе эти благочестивые девицы поступили в монастырь девический Пресвятой Богородицы, бывший в Царьграде, и после 12-ти летнего подвижничества в девственной чистоте, посте, молитвенном бдении и других иноческих трудах обе, в одно время, с миром почили о Господе.
Помолившись о своей супруге, о детях, о всех родных своих, и о всем мире, блаженный Филарет просиял лицом как солнце, и стал радостно воспевать псалом Давидов: «Милость и суд буду петь; Тебе, Господи, буду петь» (Пс.100:1).
По окончании им псалма, вся комната наполнилась чудным благоуханием (как бы от пролитых благовонных ароматов). После псалма того блаженный стал произносить молитву: «Отче наш, Сущий на небесах», — когда произнес: «да будет воля Твоя!» то, подняв руки к небу и вытянувшись на одре, предал душу свою Господу; ему тогда было от роду 90 лет. Однако, и при таких преклонных летах, лицо его не изменилось, но светилось неизъяснимой красотой, как созревшее яблоко.
Услышав о преставлении святого, в монастырь поспешил прибыть царь с царицею и с вельможами своими, и целовали святое лице Филарета и руки. И плакали все о кончине его и подавали щедрую милостыню бедным в память его [15].
Когда же понесли гроб Филарета к месту погребения, то глазам всех представилось поразительное и трогательное зрелище: к погребению его собралось из разных городов и селений бесчисленное множество нищих и убогих, и все они с воплями и рыданиями, как муравьи, теснились вокруг гроба его, иные — хромая, иные — ползая и взывая:
— О, Господи Боже! Зачем Ты лишил нас такого отца и кормильца нашего? Кто без него напитает и оденет нас нагих и голодных? Кто приютит в доме своем странников? Кто умерших, брошенных на улице, приберет и предаст честному погребению? Лучше бы всем нам умереть прежде него, чем лишиться нам благодетеля нашего!
Видя слёзы и слыша вопли этих убогих, умилялись и плакали и сам царь и царица, и вельможи их, шедшие вместе с ними за гробом.
В то время, как несли тело блаженного к приготовленной гробнице, вдруг среди толпы появился один убогий человек, по имени Кавококос, который часто принимал милостыню от святого Филарета. От самого рождения своего этот человек был одержим нечистым духом, который много раз повергал его то в огонь, то в воду — во время беснования его в новолуние. Когда услышал сей убогий муж о кончине Филарета и что святое тело его уже несут к месту погребение, тотчас поспешил за его гробом. И вот, когда уже он добежал до гроба, то злой дух, бывший в нем, не стерпел такого усердия его к святому и начал мучить его, и возбудил его к хуле на святого; и лаял больной, как собака, и так крепко ухватился за одр, на котором лежало тело усопшего, что невозможно было его оторвать от него. Когда же одр принесли уже к приготовленной могиле, то злой дух, повалив на землю страждущего, вышел из него, и тот встал здоровым, хваля и славя Бога. Весь народ дивился сему чуду и прославлял Бога, даровавшего такую благодать рабу Своему Филарету. После того честное тело его положено было в предназначенном гробе в монастыре девическом, на том самом месте, которое он избрал себе еще при жизни.
Так ублажает Бог милостивого и в настоящей жизни (как мы видели из только что прочитанного), и в будущей, (о чем узнаем из дальнейшего).
Один из близких друзей Филарета, человек разумный, благочестивый и Богобоязненный, призывая Бога во свидетели, сообщил с клятвою следующее:
— Однажды, чрез несколько времени по кончине блаженного Филарета, — рассказывает он, — ночью с ужасом почувствовал я себя перенесенным в какое-то место, которого нельзя и описать; там я увидел какого-то человека, светлого видом, который показал мне огненную реку, протекающую так шумно и грозно, что зрелища сего не мог бы вынести никто из людей. По другую же сторону реки виден был прекрасный рай, полный невыразимой радости и веселия, благоухающий невыразимым ароматом; громадные, красивые и многоплодные деревья колыхались там от тихого ветра и производили чудный шелест. И невозможно даже передать на словах о всех благах того рая, «что приготовил Бог любящим Его» (1 Кор.2:9).
И там я увидел множество людей в белых одеждах, радующихся и вкушающих плоды тех райских деревьев. Внимательно смотря на тех людей, я увидел одного мужа (то был Филарет, но я не узнал его), облеченного в светлую одежду, сидящего на золотом престоле посреди того сада; с одной стороны возле него стояли новопросвещенные дети со свечами в руках, с другой стороны — множество нищих и убогих в белых одеждах, которые теснились вокруг него, так как каждый из них хотел поближе подойти к нему. И вот явился там некий юноша с светлым лицом, но страшный видом, державший в руке своей золотой жезл. Тогда я, хотя со страхом и трепетом, дерзнул спросить его:
— Господи! Кто тот, что сидит на пресветлом престоле посреди тех светлообразных мужей? Не Авраам ли это?
И отвечал мне светлый юноша:
— Это Филарет Амниатский, который за великую свою любовь к нищим и милостыню и за честную и чистую свою жизнь, подобно Аврааму, здесь водворяется.
После того новый сей Авраам, святой и праведный Филарет, посмотрев на меня своим светлым взглядом, начал звать к себе и тихо сказал:
— Чадо, приди и ты сюда, чтобы насладиться теми же благами.
Я же отвечал:
— Не могу, блаженный отче, дойти туда: устрашает и препятствует мне сия огненная река: проход чрез нее узкий и мост неудобен для перехода и множество людей в ней сожигаются огнем; боюсь, чтобы и мне не попасть туда же, — и кто меня тогда извлечет оттуда?
Святой же сказал:
— Не бойся и смело переходи, так как все, которые теперь здесь находятся, пришли сюда тем же путем, и нет иного пути, кроме сего. Так и ты, чадо, без всякого страха переходи к нам, а я помогу тебе.
И простер он ко мне руку, призывая меня. Я же, почувствовав смелость, начал благополучно переходить через реку, и когда приблизился к руке святого и коснулся ее, то сие чудное видение тотчас исчезло; я проснулся и, горько заплакав, сказал себе: как же перейду я ту страшную реку и как достигну райского селения?
Сию повесть с клятвою подтверждал один из родственников блаженного Филарета, дабы мы знали, какой милости удостаиваются от Бога подающие милостыню бедным во имя Его.
Блаженная же Феозва, жена святого Филарета, по погребении честного тела мужа своего, возвратилась из Царьграда в свое отечество, страну Пафлагонскую, и там употребила богатство свое, полученное от царя и царицы, на построение и возобновление храмов Божиих, сожженных Персами в прежнее время. Снабдила также она те храмы священными сосудами и одеждами. Учредила еще она там монастыри, странноприимные дома и убежища для нищих и больных, и затем снова отправилась в Константинополь к внучке своей, царице Марии. Здесь, проведя остальное время своей жизни в служении Богу, она мирно почила о Господе и погребена была при могиле своего праведного мужа.
Молитвами их да получим и мы в день суда помилование от Единого щедрого и милостивого Господа нашего Иисуса Христа. Ему же со Безначальным Его Отцом и Святым Духом подобает честь и слава во веки веков. Аминь.
Аврааму в вере подражая, Иову же в терпении последуя, отче Филарете, благая земли разделял еси неимущым, и лишение сих терпел еси мужественне. Сего ради светлым тя венцем увенча подвигоположник Христос Бог наш, Егоже моли спастися душам нашым.
Истинно всеизрядная твоя купля зрится, и мудрою быти судится всеми благомудрствующими: отдал бо еси дольняя и кратковременная, взыскуя горних и вечных. Темже и достойно стяжал еси вечную славу, милостиве Филарете.
Примечания:
[1] Пафлагония — область на севере Малой Азии, на восток от Вифинии.
[2] Амния — селение, расположенное на живописных берегах реки того же имени.
[3] Мф. 25:10. — Все сделанное человеком в земной жизни для ближних или последователей Христовых Господь относит к Себе, и награждает как бы за сделанное Ему Самому.
[4] Т. е. ветхозаветному библейскому патриарху Аврааму. В своей жизни Авраам представляет нам образец весьма многих и самых поучительных добродетелей, как например: человеколюбия, кротости, правоты, терпения, миролюбия, великодушия, бескорыстия, гостеприимства, и особенно — благочестия, твёрдой и непоколебимой веры и упования на Бога, глубочайшего смирения и благоговения пред Ним, совершенной покорности Ему и всецелой преданности в волю Его. — См. кн. Бытия гл. 11 и далее.
[5] Иов — ветхозаветный великий праведник; хранитель истинного откровения и богопочтения в роде человеческом во время усиления языческого суеверия после рассеяния народов; известен своим благочестием и непорочностью жизни; был испытан от Бога всеми несчастьями, среди которых, однако, остался непоколебимым в вере в добродетели. История Иова подробно изложена в книге его имени.
[6] Под Измаильтянами (т. е. потомками Измаила) здесь разумеются Арабы — магометане, могущество которых в VIII столетии по Р. Хр. было в полном расцвете. Быстрый и необычайный рост магометанского могущества был несчастием для Византии. Магометане вели с Греками непрестанные и опустошительные войны. Знаменитый халиф Арабский — Гарун-аль-Рашид восемь раз предпринимал опустошительные походы против Византии; от этих набегов прежде всего страдали всегда области Малой Азии, где жил праведный Филарет. При приближении свирепых врагов, жители спешили укрыться в горные ущелья, в леса, оставляя на произвол судьбы свои дома и хозяйство. Нередко, по уходе врагов, цветущие области обращались в пустыни. Так это именно и было во времена праведного Филарета.
[7] «Неужели доброе мы будем принимать от Бога, а злого не будем принимать? Во всем этом не согрешил Иов устами своими» (Иов 2:10) — т. е. не произнес никакой хулы па Бога.
[8] По поводу сих слов Спасителя святой Иоанн Златоуст говорит: «Христос сими словами не богатство порицает, но тех, кои пристрастились к нему».
[9] Императрица Ирина — супруга императора Льва 4-го Хазара, иконоборца. За свое ревностное иконопочитание она потерпела гонение от своего мужа. После его смерти, Ирина вступила на престол вместе с малолетним сыном Константином (780 г.). При ней было восстановлено иконопочитание и, по ее настоянию, созван был VII Вселенский собор, на котором провозглашена истина иконопочитания и осуждено иконоборство. [Собор происходил в Никее в 787 г.] Сын Ирины и Льва 4-го Константин царствовал под именем Императора Константина VI, Порфирородного — до 797 года. Ирина царствовала и после сына — до 802 года.
[10] Титул патрициев принадлежал первоначально лишь детям сенаторов, которые назывались по латыни patres. Потом это название стало прилагаться ко всем лицам благородного римского происхождения. Но император Константин сделал титул патриция личным достоинством, которое было даруемо высшим чиновникам, но не переходило по наследству.
[11] Лонгобарды — один из народов Германского племени.
[12] Спафарий — оруженосец, царский телохранитель.
[13] Литра — фунт, византийская мера веса, равная 72 золотникам; в серебре стоила до 42 руб., а в золоте до 606 руб. Эту меру нужно отличать от литра — меры сыпучих и жидких тел.
[14] В этом стихе псалма Давид свидетельствует пред Богом, что он ни сердца высокомерного, ни очей надменных не имел, но как был смирен сердцем, так и очами показывал смирение. — Ходить в великих и дивных означает тоже, что хвалиться великими и славными делами. Псалмопевец смиренно признается, что он, стоя на высокой степени достоинства, утверждался более на смирении, нежели на гордости; и потому ни словами, ни делами не превозносился выше себя.
[15] Святой Филарет жил после брака внучки, бывшего в 788 г., четыре года, — следовательно скончался в 792 году.
"}},"3050":{"name":{"nominative":"Рождество честного славного Пророка, Предтечи и Крестителя Господня Иоанна","short":"Рождество честного"},"life":{"id":"","copyright":"Настольная книга свщеннослужителя. Москва. 1978.","text":"Рождество святого Предтечи и Крестителя Господня Иоанна. Как повествует Евангелие (Лк. 1, 57—80), праведные родители святого Иоанна Крестителя — священник Захария и Елисавета, жившие в древнем городе Хевроне, достигли старости,, но не имели детей, так как Елисавета была неплодна. Однажды святой Захария совершал богослужение в Иерусалимском храме и увидел Архангела Гавриила, стоящего по правую сторону жертвенника кадильного. Он предсказал, что у Захарии родится сын, который будет провозвестником ожидаемого Ветхозаветной Церковью Спасителя— Мессии. Захария смутился, на него напал страх. Он усомнился, что в старости возможно иметь сына, и просил знамения. Оно было дано ему, являясь одновременно и наказанием за неверие: Захария был поражен немотой до времени исполнения слов Архангела. Святая Елисавета зачала и, боясь насмешек над поздней беременностью, таилась пять месяцев, пока ее не посетила приходившаяся ей дальней родственницей Преблагословенная Дева Мария, чтобы разделить Свою и ее радость. Елисавета, исполнившись Святого Духа, первая приветствовала Деву Марию как Матерь Божию. Вместе с ней Пресвятую Деву Марию и воплотившегося в Ней Сына Божия приветствовал «играньми, яко песньми» и святой Иоанн, еще находившийся в утробе матери своей, праведной Елисаветы. Настало время, и святая Елисавета родила сына, все родственники и друзья радовались вместе с ней. На восьмой день по закону Моисееву совершилось его обрезание. Мать назвала его Иоанном. Все были удивлены, так как никто в их роде не носил этого имени. Когда спросили об этом святого Захарию, он попросил дощечку и написал на ней: «Иоанн имя ему» — и тотчас связывавшие по предсказанию Архангела его речь узы разрешились, и святой Захария,, исполнившись Духа Святого, прославил Бога и произнес пророческие слова о Явившемся в мир Мессии и о своем сыне Иоанне — Предтече Господа. После Рождества Господа нашего Иисуса Христа и поклонения пастырей и волхвов нечестивый царь Ирод повелел избить всех младенцев. Услышав об этом, святая Елисавета убежала со своим сыном в пустыню и скрывалась в пещере. Святой Захария как священник находился в Иерусалиме и исполнял свое священническое служение в храме. Ирод послал к нему воинов с приказанием открыть местопребывание младенца Иоанна и его матери. Захария ответил, что это ему неизвестно, и был убит прямо в храме. Праведная Елисавета с сыном продолжала жить в пустыне и там умерла. Отрок Иоанн, охраняемый Ангелом, находился в пустыне до того времени, как вышел на проповедь о покаянии и сам сподобился крестить пришедшего в мир Господа."}},"3053":{"name":{"nominative":"Мц. Миропии (ок. 251)","short":"Мц. Миропии"},"life":{"id":"minei-1202-3053","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святая дева Миропия происходила из города Ефеса [1]. Родители ее были христиане. Когда отца ее уже не было в живых, восприяла она святое крещение. Воспитываемая своею матерью в страхе Божием, имела она усердие приходить ко гробу святой мученицы Ермионии [2], одной из дочерей святого Апостола Филиппа. Она брала целебное миро, которое истекало от мощей святой Ермионии и, подавая его больным, исцеляла их.
В то время царствовал Декий [3]. Когда он воздвиг гонение на христиан, мать Миропии переселилась с нею на остров Хиос [4], где у нее было родовое имение. Здесь она пребывала с дочерью, затворившись в доме своем и молясь Богу. Однажды на этот остров прибыл князь Нумериан. По его повелению был взят, за исповедание Христовой веры, блаженный Исидор [5], муж чудный и благоговейный, по званию воин. Так как он не желал отречься от Христа и отвергал поклонение идолам, то князь, подвергнув его различным мукам, осудил на казнь мечем. Затем тело его было брошено в дебрь на съедение зверям и птицам, в некотором же отдалении была поставлена стража, чтобы христиане не украли тело мученика. Исполненная Божественною ревностью, святая дева Миропия пришла с своими служанками ночью, взяла тайно тело мученика и, с честью совершив погребальные молитвы, похоронила его в особо приготовленном месте.
Узнав, что тело Исидора похищено, князь заключил стражей в оковы и повелел водить их по острову и пытать, объявив, что если они не найдут украденного тела до назначенного времени, то им отсекут головы.
Святая Миропия, увидев муки закованных и влекомых стражей, и слыша, что им предстоит смертная казнь, умилилась душою и подумала:
— Если сии стражи терпят муки и будут казнены из-за меня, тайно унесшей тело, то горе мне будет на Суде Божием, и мучиться будет душа моя, повинная в убийстве людей тех.
И, неожиданно для всех, она воскликнула к воинам:
— Друзья! тело погубленного вами взяла я в то время, как вы спали.
Услыхав сие, воины тотчас взяли ее и представили князю Нумериану, говоря:
— Господин, вот кто украл мертвеца.
Князь спросил святую:
— Правда ли то, что они говорят о тебе?
— Правда, — отвечала святая.
— Как ты смела, проклятая женщина, сделать это? — воскликнул князь.
Миропия отвечала:
— Смела, потому что я презираю и плюю на твое окаянство и безбожие.
От этих слов гордый князь пришел в сильную ярость и тотчас повелел бить ее палками без милосердия. И били ее долго; потом, схватив за волосы, влачили по всему острову и истязали все члены тела; наконец еле живую заключили в темницу. В полночь, когда святая молилась, свет осиял всю темницу и пред нею предстал лик Ангелов, посреди их был святой Исидор, и все они пели трисвятую песнь. Воззрев на мученицу, Исидор сказал:
— Мир тебе, Миропия, — дошли молитвы твои до Бога, и вот ты будешь с нами и приимешь венец, тебе уготованный.
Когда святой Исидор говорил сии слова, святая мученица Миропия с радостью предала дух свой Богу [6]. И наполнилась темница неизреченным благоуханием, от которого стражи темницы пришли в ужас и изумление. Один же из них, хорошо всё это видевший и слышавший, поспешил к священнику, подробно ему всё рассказал, принял св. крещение и впоследствии сам удостоился мученического венца. Тело святой Миропии христиане взяли и с честью погребли, прославляя Бога.
Примечания:
[1] Ефес — главный город Малоазийской провинции Асии; расположен при реке Каистре, недалеко от Эгейского моря, на западном берегу Малой Азии. Ефес славился, как торговый центр. Здесь же был знаменитый языческий храм Артемиды или Дианы. Христианство проникло сюда еще во времена Апостолов: сначала ученики Иоанна Крестителя учили здесь, потом проповедывал Евангелие Апостол Павел, написал после к жителям этого города свое послание; затем там проповедывал и жил св. Евангелист Иоанн Богослов. Поэтому церковь Ефесская, по словам святого Иринея, была истинной свидетельницею Апостольского предания. В настоящее время, на месте древнего Ефеса, находится бедная Турецкая деревушка Айя-Солюк.
[2] Память ее празднуется сентября 4-го.
[3] Декий — римский император, царствовал с 249–251 г.
[4] Хиос — остров в Эгейском море (Архипелаге), против города Смирны.
[5] Память ее мая 14.
[6] Кончина св. Миропии последовала около 251 г, при императоре Декии.
"}},"3054":{"name":{"nominative":"Прп. Исе (Иессея), еп. Цилканского (VI)","short":"Прп. Исе"}},"3055":{"name":{"nominative":"Св. Стефана Уроша, царя Сербского (1367)","short":"Св. Стефана"},"life":{"id":"minei-1202-3055","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой Стефан Урош был сын знаменитого сербского государя Стефана Душана [2], который, объединивши под своею властью почти все сербские земли и завоевавши несколько областей, принадлежавших греческому царству, провозгласил себя царем Сербов и Греков. Стефан Урош родился [3] от брака Душана с Еленой, сестрой болгарского царя Александра Асеня. Детство Уроша протекло во время самой кипучей деятельности его отца. Принявший царский титул, в 1346 году Стефан Душан венчался вместе с своею супругою царским венцом, а сына Уроша, которому шел только десятый год, венчал королевским венцом и с титулом краля стал именовать его в граматах. Таким образом с раннего детства Урош стал кралем «младым» — прозвание, оставшееся за ним навсегда.
По смерти своего родителя, Стефана Душана, последовавшей в 1355 году, Стефан Урош венчался на царство, будучи восемнадцати лет и должен был принять в свое управление обширное сербское царство. Дело это было весьма трудное. Сам Стефан Душан, чтобы управлять многочисленными областями с разнородным населением (сербским, болгарским, албанским и греческим), отдавал их во власть вельмож, получавших от царя по Греческому обычаю разные титулы — кесаря, деспота и другие. Эти вельможи, пользуясь почти полной самостоятельностью, могли оказывать царю сопротивление, и нужна была твёрдая рука Душана, чтобы содержать их в повиновении.
Молодой преемник Душана, Стефан Урош, от природы отличался телесною красотою, душевною кротостью и простотою ума. Править обширным государством ему было трудно. По примеру отца, он должен был управлять при посредстве вельмож, но он не имел твёрдого характера и уменья, чтобы держать их в должном повиновении. Правители разных областей стали руководиться своеволием, а не указаниями царя. Особенную силу в государстве получили вельможи Марняновичи, братья Волкашин, Углеша и Гойко. Волкашин получил от царя сначала титул кесаря, а потом и сербского краля, так что от своего имени писал и королевские граматы. Действительной власти Стефан Урош не имел, он довольствовался одним титулом царя. Много пришлось ему испытать горя, нужды и унижения, но он всё переносил с кротостью.
Честолюбивым вельможам этого было впрочем недостаточно: им хотелось совсем устранить Уроша. Особенно к сему стремился король Волкашин, поддерживаемый своими братьями. Урош, лишенный власти, проживал попеременно в разных сербских городах и областях; одно время он жил у князя Лазаря, правившего подобно Волкашину, особою областью, Подунайскою, но относившегося к Урошу доброжелательно.
По внешности и Волкашин обнаруживал доброжелательность к Урошу и старался успокоивать еще остававшуюся в живых мать его Елену, вдову после Стефана Душана, которая боялась за судьбу своего сына. Желая засвидетельствовать свое расположение к Урошу, Волкашин однажды пригласил его вместе с собой на охоту в горную страну близ Косова Поля. Во время этой охоты, Волкашин, улучив возможность, убил предательски Уроша. Тело ночью тайно было положено в готовую гробницу при храме Успения Пресвятой Богородицы близ замка Петрича, служившего нередко местожительством сербских государей [4].
Волкашин показывал, что Урош где-то отстал на охоте и что он не знает о его местопребывании. Пораженные горем мать Уроша Елена и супруга его Анна [5] приняли все меры к разысканию пропавшего царя, но напрасно. Однако нет тайны, которая не стала бы явною. Распространились слухи о ночном погребений кого-то в церкви Успения близ Петрича.
Когда сняли плиту с гробницы, то увидели тело невинно погибшего страдальца, царя Стефана Уроша. Мать и супруга и все окружающие горько оплакали усопшего и торжественно по царски совершили обряд погребения в той же церкви Успения. Стефан Урош был последним сербским царем, и последним государем из знаменитого рода Неманичей.
Святые мощи царя Стефана Уроша долго почивали в том храме, где он был погребен, но потом из опасения поругания со стороны мусульман, перенесены были православными сербскими переселенцами из Турции в Австрийский Срем, в монастырь Ясак.
Подобно всем сербским государям, Стефан Урош построил себе задушбину — монастырь Рождества Богородицы в г. Скопле. Церковная служба Стефану Урошу воспевает его, как святого, который «от юности предан был Господу, отечески покоил вдов и сирот, умирял ссоры и утверждал мир, миловал нищих, защищал обижаемых».
Примечания:
[1] Стефан Душан правил с 1331 г. по 1355 г.
[2] Год рождения его — 1337.
[3] Петрич находился выше Неродимля в Езерской платине, т. е. горном хребте, отделяющем Подринье, край, прилегающий к городу Призрену, от Косова поля.
[4] Она была дочерью валашского воеводы Александра Бассарабы.
"}},"3057":{"name":{"nominative":"Прор. Софонии (635-605 до Р.Х.)","short":"Прор. Софонии"},"life":{"id":"minei-1203-3057","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой Софония, один из двенадцати малых пророков [1], сын Хусия, внук Годолии, правнук Амории и праправнук Езекии, происходил, по преданию, из колена Симеонова, из горной страны Саравафа, или Варафа [2]. Он был знатного рода [3] и жил при иудейском царе Иосии, сыне Амона, за 600 слишком лет до пришествия на землю Господа нашего Иисуса Христа. В его время благочестивый царь Иосия, усердно заботясь о восстановлении истинного Богопочитания, почти забытого Иудеями, искоренял идолопоклонство в своем народе. Он восстановил в прежнем величии храм Соломона, пришедший в полный упадок, разрушил языческие жертвенники, умертвил идольских жрецов и повелел всем строго соблюдать закон Моисея. Но, несмотря на такую ревность царя к восстановлению истинной веры, трудно было народ, уже укоренившийся в нечестии, обратить к Богу. Иудеи, из страха пред властью царскою, перестали открыто служить идолам, но в сердце своем таили приверженность к языческому нечестью. Поэтому Господь, — говорит Священное Писание, — не отложил великой ярости гнева Своего, какою воспылал на Иуду (Цар.23:29). Народ созревал для суда Божия, который вскоре и должен был разразиться над ним. Среди такого нечестия и языческой тьмы, Софония сиял благочестием, как светлая звезда ночью. Как истинный Израильтянин, он глубоко скорбел о нечестии своего народа, а как страж Господень и созерцатель таин Божиих [4], чистый умом и сердцем, горячо молился об обращении соотечественников на путь истины и спасении их от погибели. И вот, как бы в ответ на эту молитву, «было к Софонии слово Господне» (Соф.1:1). Бог, видящий сердца человеческие, избрал его Своим пророком и повелел ему возвестить Иудеям грозные кары, которые ожидают их за нечестие и служение богам ложным. Исполняя повеление Господне, Софония пошел по городам и селам иудейским, всюду побуждая народ к исправлению и покаянию. Не пространна была его проповедь, но по силе и глубине напоминала пламенные речи великих пророков Исаии и Иеремии.
— Вот что говорит Господь, — так начал свое пророчество Софония: все истреблю с лица земли: истреблю людей и скот, истреблю птиц небесных и рыбу морскую, и изглажу беззаконных с лица земли. И простру руку Мою на Иуду, и на всех жителей Иерусалима, и уничтожу тех, кто отступает от Господа и не ищет Его. Поэтому, убойтесь все пред лицом Господа: Он готовит жертву, и день ее уже близок. Это будет день гнева, день скорби и стеснения, день смятения и волнения, день тьмы и мрака. Тогда люди будут ходить как слепые, за то, что они погрешили против Господа; и польётся кровь их, как песок, и трупы их будут, как навоз (Соф.1:2–4, 14–18).
Возвещая такое наказание Иудеям, Софония, вместе с тем, предсказывал и близкую гибель языческих народов. «Филистимляне, Моавитяне, Аммонитяне, Ефиопляне, Ассирияне [5], — говорил он, — будут истреблены, их земли подвергнутся опустошению и станут, подобно Содому и Гоморре, поляной, заросшей колючей травой и вечной пустыней. Это им за величавость их, за то, что они ругались и превозносились над народом Божиим» [6]. Обращаясь, затем, снова к родному Иерусалиму, пророк с прискорбием видит, что он не вразумляется примерами наказания нечестивых языческих народов и остается упорным в своем заблуждении. Иерусалим, по словам пророка, не «приемлет увещания, не слушает гласа, на Господа не надеется и к Богу своему не приближается. Князья его — львы рыкающие, судьи его — волки вечерние, люди — горды, священники оскорбляют святыню и разрушают закон. За это, — говорил пророк, — нечестивый город будет разорен, а с ним погибнет и земля Иудейская» [7].
Но Софония не ограничился только печальными предсказаниями; его пророческой взор проникал в те благодатные времена, когда должен был явиться Утеха Израилева и Чаяние языков, а с Ним радость и мир для всей земли. Созерцая наступление этих времен, Софония говорил, что не весь Израиль и не вся земля будут уничтожены в великий день суда Господня. После грозных наказаний, Господь даст оставшимся народам уста чистые, чтобы они призывали имя Его и единодушно служили Ему. А от Израиля останутся только люди кроткие и смиренные, которые будут благоговеть пред Господом. Сей остаток Израиля уже не будет творить неправды и за это успокоится, никем из врагов нетревожимый [8]. Указывая на эти благодатные времена, пророк забывает о предсказанных грозных и близких бедствиях и в восторге восклицает:
— Радуйся, дщерь Сионова, проповедуй дщерь Иерусалима, украшайся и веселись от всего сердца; ибо отъял Господь все неправды твои и избавил тебя от руки врагов твоих; Господь воцарится посреди тебя и ты не узришь больше зла. В тот день Господь скажет Иерусалиму: дерзай, Сион, и да не ослабеют руки твои, потому что Господь Бог твой в тебе; сильный, — Он спасет тебя и наведет на тебя веселие и обновит тебя в любви Своей (Соф.3:14–17).
Святая Церковь видит в этих словах Софонии ясное указание на благодатные Мессианские времена вообще, и в частности на торжественный вход Господа Иисуса Христа во Иерусалим, когда весь Сион, с ваиями в руках, с восторженными криками: «осанна, сыну Давидову», встречал Его как Царя, имеющего быть посреди Своего народа. Поэтому, в Вербное Воскресение и положено читать паремию из книги святого Софонии, именно то место, где пророк говорить о радостном дне, ожидающем Сион.
Так пророчествовал Софония, предсказывая грозные суды Божии, чтобы возбудить грешников к покаянию, и возвещая беспредельные милости Господни — устроение царства Божия на земле во дни Мессии, дабы надеждою на них утешить и укрепить смиренных.
Он скончался в чаянии всеобщего воскресение и был, по преданию, погребен в своем доме.
Явился еси светозарен божественным духом, пророче Софоние, Божие явление возгласив: радуйся зело дщи Сионя, Иерусалимови проповеждь: се Царь твой грядет спасаяй.
Примечания:
[1] Разделение пророков на больших и малых основывается не на личных, душевных качествах их, а на краткости написанных ими книг.
[2] Колено Симеоново, где находилась гора Сараваф, занимало юго-западную пограничную часть Палестины.
[3] Это можно утверждать на том основании, что Софония перечисляет в начале книги своих предков. По тогдашнему обычаю, это могли делать только люди знатные по происхождению.
[4] Так толкуется имя Софонии (тайнозритель), происходящее от еврейского глагола «цафа» — наблюдать, сторожить, или же от глагола «цафаны», что значит — таить, укрывать.
[5] Филистимляне — соседний Евреям народ, занимавший западную часть Палестины, по самому берегу Средиземного моря. Они произошли от Фаслухима и Кафторима, сынов Мицраима, сына Хама, родоначальника Египтян (Быт. гл. 10, ст. 14; Втор. гл. 2, ст. 23; 1 Пар. гл. 1, ст. 12; Иерем. гл. 47, ст. 4; Амос. гл. 9, ст. 7). Они — не природные жители Палестины, но пришельцы, переселенцы, как то показывает самое слово Пелиштим (Филистимляне) — странствовать, переселяться. Происходя от Каслухеев и Кафгореев, которые жили в какой-либо части Северного Египта, Филистимляне еще в глубокой древности переселялись сначала на остров Крит, а потом в Палестину. Моавитяне — народ Семитического племени, потомки Моава, незаконного сына Лота от старшей дочери его (Быт. гл. 19, ст. 30–37). Они занимали гористые, но прекрасные плодоносные земли по восточной стороне Мертвого моря. С запада границею их было Мёртвое море, а с Востока — пустыня. Аммонитяне — народ, родственный Моавитянам, происшедший от Аммона, сына Лота, и его младшей дочери Бен-Амми (Быт. гл. 19, ст. 38). Они жили на восточной стороне Иордана, около гор Галаадских, между реками Иавоком и Арноном. Ефиопляне или Кушиты, произошли от Куша или Хуша, сына Хамова. В древности название Ефиопов давалось всем народам смуглого цвета (северо-восточной Африки и юго-западной Азии); но потом это название стало усвояться жителям собственно Ефиопии, лежавшей к югу от Египта, между Чермным морем, Ливийскою степью и Абиссинскою возвышенностью. Ассирияне — народ семитического племени, происшедший от Ассура, сына Сима, сына Ноева. Их царство, одно из самых могущественных во всей Азии, занимало области по реке Тигру, между Арменией, Месопотамией, Мидиею и Вавилониею.
[6] Кн. прор. Софонии гл. 2. Пророчества эти исполнились при Навуходоносоре, царе Вавилонском, который покорил, вместе с Иудеями, и Моавитян, и Аммонитян, и Филистимлян. Ассирия же погибла при отце Навуходоносора — Набопалассаре.
[7] Наказание, действительно, не замедлило постигнуть нечестивых. Еще при Иосии вторглись сильные тогда враги Египтяне. Царь их, Фараон Нехао, в битве при Меггедоне, в долине Ездрелонской (на Юге Палестины) разбил Иудеев. Благочестивый Иосия пал в этой битве. С этого злополучного дня началось наказание Иудеев и исполнение угроз пророческих. Вскоре после смерти Иосии Иудеи были порабощены Египтянами и обложены тяжкою данью, а потом Вавилоняне стали вторгаться в Иудею. В 607 г. до Рож. Хр. царь их Навуходоносор взял Иерусалим, разрушил его, а народ отвел в плен, где он пробыл 70 лет. Так исполнились пророчества о наказании Иудеев за нечестие.
[8] Кн. пр. Софонии гл. 3, ст. 9–14. Пророчество Софонии об остатке Израилеве Блаж. Феодорит относит к Апостолам, которые были кротки и смиренны сердцем.
"}},"3061":{"name":{"nominative":"Вмц. Варвары и мц. Иулиании (ок. 306)","short":"Вмц. Варвары"},"life":{"id":"minei-1204-3061","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"В царствование Максимиана [1], нечестивого царя Римского, жил на Востоке, в Илиополе [2], один человек знатного рода, богатый и знаменитый, по имени Диоскор, по происхождению и по вероисповеданию язычник. Он имел дочь Варвару, которую берег, как зеницу ока, ибо кроме нее не было у него больше детей. Когда она начала приходить в возраст, то становилась весьма красивою лицом, так что во всей той местности не было девицы, подобной ей по красоте, почему Диоскор соорудил для нее высокую и искусно устроенную башню, а в башне устроил великолепные палаты. В них он заключил дочь свою, приставив к ней надежных воспитательниц и служанок, ибо ее мать уже умерла. Сделал он это для того, чтобы такую красоту ее не могли видеть простые и незнатные люди, ибо он полагал, что глаза их недостойны видеть прекрасное лицо его дочери. Живя в башне, в высоких палатах, отроковица находила для себя утешение в том, что с этой высоты смотрела на горние и дольные создания Божии, — на светила небесные и на красоту земного мира. Однажды, взирая на небо и наблюдая сияние солнца, течение луны и красоту звезд, она спросила живших с нею воспитательниц и служанок:
— Кто сотворил это?
Также, взглянув на красоту земную, на покрытые зеленью поля, рощи и сады, на горы и воды, спросила:
— Чьею рукою все это создано?
Те сказали ей:
— Все это создали боги.
Девица спросила:
— Какие боги?
Служанки отвечали ей:
— Те боги, которых чтит твой отец и имеет в своем дворце — золотые, серебряные и деревянные — и которым поклоняется, — они создали все то, что перед твоими очами.
Слыша такие слова их, девица усомнилась и рассуждала сама с собою:
— Боги, которых почитает мой отец, деланы руками человеческими: золотых и серебряных сделал мастер золотых дел, каменных — каменосечец, деревянных — резчик по дереву. Как же эти сделанные боги могли создать такое пресветлое высокое небо и такую красоту земную, когда сами не могут ни ходить ногами, ни делать руками?
Размышляя таким образом, она часто и днем и ночью смотрела на небо, стараясь по творению узнать Творца. Однажды, когда она долго смотрела на небо и была объята сильным желанием узнать, кто сотворил такую прекрасную высоту, ширь и светлость неба, внезапно в сердце ее воссиял свет Божественной благодати и открыл умственные очи ее к познанию Единого Невидимого, Неведомого и Непостижимого Бога, премудро создавшего небо и землю. Она говорила себе:
— Един должен быть такой Бог, Которого создала не рука человеческая, но Сам Он, имеющий собственное бытие, рукою Своею создал все. Един должен быть Тот, Кто простер широту неба, утвердил основание земли и просвещает свыше всю вселенную лучами солнца, сиянием луны и блистанием звезд, а внизу — украшает землю различными деревьями и цветами и напояет реками и источниками. Един должен быть Бог, Который все содержит, всему дает жизнь и обо всех промышляет.
Так отроковица Варвара училась от творения познавать Творца, и сбылись на ней слова Давида: «Размышляю о всех делах Твоих, рассуждаю о делах рук Твоих» (Пс. 142:5). В таких размышлениях разгорелся в сердце Варвары огонь любви божественной и распалил ее душу пламенным стремлением к Богу, так что она не имела покоя ни днем, ни ночью, думая лишь об одном, желая лишь одного, чтобы точно узнать о Боге и Создателе всего. Среди людей она не могла найти себе наставника, кто открыл бы ей тайны святой веры и наставил ее на путь спасения, ибо никому нельзя было к ней входить, кроме приставленных служанок, потому что отец ее Диоскор окружил ее бдительною стражею. Но Сам Премудрейший Учитель и Наставник, Дух Святой, внутренним вдохновением невидимо поучал ее тайнам благодати Своей и сообщал уму ее познание истины. И жила девица в своей башне, как одинокая птица на кровле [3], размышляя о небесном, а не о земном, ибо сердце ее не прилеплялось ни к чему земному, не любила она ни золота, ни дорогих жемчугов и драгоценных камней, ни нарядных одежд, ни каких-либо девических украшений, никогда она не помышляла о браке, но вся мысль ее была обращена к Единому Богу, и она пленена была любовью к Нему.
Когда пришло время выдать отроковицу замуж, многие богатые, благородные и знатные юноши, услышав о дивной красоте Варвары, просили у Диоскора руки ее. Взойдя на башню к Варваре, Диоскор стал говорить ей о браке и, указывая ей различных хороших женихов, спрашивал, с кем из них она пожелала бы обручиться. Слыша от отца такие слова, целомудренная девица покраснела лицом, стыдясь не только слушать, но и подумать о браке. Она всячески отказывалась от него, не склоняясь на желание отца, ибо считала большим для себя лишением дать увянуть цвету своей чистоты и потерять бесценный бисер девства. На неотступные увещания отца подчиниться его воле, она много ему возражала и наконец объявила:
— Если, отец мой, ты еще станешь говорить об этом и будешь принуждать меня к обручению, то больше уже не будешь называться отцом, ибо я убью себя, и ты лишишься своего единственного детища.
Слыша это, Диоскор пришел в ужас и вышел от нее, не смея больше принуждать ее к браку. Он полагал, что лучше будет обручить ее по доброй воле, а не насильно, и надеялся, что придет время, когда она сама одумается и пожелает выйти замуж. После этого он замыслил отправиться по делам в далекий путь, полагая, что Варвара без него будет скучать, а когда он возвратится, то ему легче будет убедить ее послушаться его повеления и совета. Отправляясь в путь, Диоскор приказал строить при находившейся в саду купальне роскошную баню, а в бане сделать два окна, обращенные на юг. Приставленным же к дочери лицам он приказал, чтобы они не препятствовали ей свободно сходить с башни, куда захочет, и делать все, что ей будет угодно. Диоскор думал, что дочь его, беседуя со многими людьми и видя, что многие из девиц обручены и вступили в брак, и сама пожелает выйти замуж.
Когда Диоскор отправился в путь, Варвара, пользуясь свободою выходить из дома и беспрепятственно беседовать с кем хочет, подружилась с некоторыми христианскими девицами и от них услыхала Имя Иисуса Христа. Она возрадовалась духом о Имени том и старалась точнее узнать от них о Нем. Новые ее подруги поведали ей все о Христе: о Его неизреченном Божестве, о воплощении Его от Пречистой Девы Марии, о Его вольном страдании и воскресении, также о будущем суде, о вечном мучении идолопоклонников и нескончаемом блаженстве верующих христиан в Царстве Небесном. Слушая обо всем этом, Варвара ощущала сладость в сердце, пламенела любовью ко Христу и желала принять крещение. Случилось в то время одному пресвитеру придти в Илиополь под видом купца. Узнав о нем, Варвара пригласила его к себе и тайно научилась от него познанию Единого Создателя всего и Вседержителя Бога и вере в Господа нашего Иисуса Христа, чего издавна горячо желала. Пресвитер, изложив ей все тайны святой веры, крестил ее во Имя Отца и Сына и Святого Духа и, наставив ее, удалился в свою страну. Просвещенная крещением, святая Варвара воспламенилась еще большею любовью к Богу, и подвизалась в посте и молитве день и ночь, служа Господу своему, Ему же уневестилась, давши обет сохранять в непорочности свое девство.
Тем временем производилась, согласно приказанию Диоскора, постройка бани. Однажды святая Варвара сошла с своей башни посмотреть на постройку, и увидев в бане два окна, спросила рабочих.
— Зачем вы устроили только два окна? Не лучше ли сделать три окна? Тогда и стена будет красивее, и баня светлее.
Работники отвечали:
— Так велел нам отец твой, чтобы мы устроили на юг два окна.
Но Варвара настоятельно требовала, чтобы они устроили три окна (во образ Святой Троицы). И когда они не хотели этого сделать, боясь ее отца, она сказала им:
— Я заступлюсь за вас перед отцом и отвечаю за вас, а вы сделайте то, что я вам приказываю.
Тогда рабочие, по ее желанию, сделали в бане третье окно. Была там, как сказано, купальня, при которой баня и строилась. Купальня эта обложена была тесаными мраморными камнями. Святая Варвара, придя однажды к этой купальне и воззрев на восток, начертала перстом на мраморе изображение святого креста, которое так ясно отпечатлелось на камне, как бы выбито было железом. Кроме того, у той же бани, также на камне, отпечатлелся и след девической ноги ее, из следа этого стала истекать вода, и впоследствии здесь было много исцелений приходящим с верой [4].
Прохаживаясь однажды по палатам своего отца, святая Варвара увидела богов его, бездушных идолов, стоявших на почетном месте, и глубоко вздохнула о погибели душ тех людей, которые служат идолам. Затем она оплевала лица идолов, говоря:
— Да будут подобны вам все, кто вам поклоняется и от вас, бездушных, ожидает помощи!
Сказав это, она взошла на свою башню. Там она, по обычаю, предалась молитве и посту, всем умом своим углубляясь в богомыслие.
Между тем отец ее возвратился из путешествия. Осматривая домашние постройки, он подошел к вновь выстроенной бане и, увидев в стене ее три окна, начал с гневом бранить слуг и рабочих, зачем они ослушались его приказания и сделали не два, а три окна. Те отвечали:
— Не наша была на то воля, но — твоей дочери Варвары, она нам приказала устроить три окна, хотя мы того не желали.
Диоскор тотчас призвал Варвару и спросил ее:
— Зачем ты велела устроить в бане третье окно? — Она отвечала:
— Три лучше, чем два, ибо ты, отец мой, приказал сделать два окна в соответствие, как мне думается, двум светилам небесным, солнцу и луне [5], чтобы они освещали баню, а я велела сделать и третье, во образ Троичного Света, ибо у неприступного, неизреченного, незаходимого и немерцающего Света Троичного, Три Окна [6], Коими просвещается всякий человек, приходящий в мир.
Отец пришел в смущение от новых, по истине дивных, но для него непонятных, слов дочери. Приведя ее к тому месту купальни, где быль изображен на камне перстом святой Варвары крест, которого он еще не рассмотрел, Диоскор стал спрашивать ее:
— Что такое ты говоришь? Каким образом свет трех окон просвещает всякого человека?
Святая отвечала:
— Выслушай внимательно, отец мой, и пойми, что я говорю: Отец, Сын и Святой Дух, Три Лица Единого в Троице Бога, живущего во свете неприступном, просвещают и оживляют всякое дыхание. Для того я и велела устроить в бане три окна, чтобы одно из них изображало Отца, другое Сына, третье — Духа Святого, так чтобы и самые стены прославляли Имя Святой Троицы.
Затем указав рукою на крест, изображенный на мраморе, она сказала:
— Я также изобразила и знамение Сына Божия: по благоволению Отца и содействием Святого Духа, для спасения людей, воплотился Он от Пречистой Девы и волею пострадал на кресте, изображение которого ты видишь. Начертала я здесь знамение креста для того, чтобы сила крестная отгоняла отсюда всю силу бесовскую.
Это и многое другое говорила еще премудрая дева жестокосердому своему отцу о Святой Троице, о воплощении и страдании Христовом, о силе креста и прочих тайнах святой веры, — чем привела его в страшную ярость.
Диоскор воспылал гневом и, забыв естественную любовь к дочери, извлек свой меч и хотел пронзить ее, но она обратилась в бегство. С мечом в руках Диоскор погнался за ней, как волк за овцою. Он уже настигал непорочную агницу Христову, в то время как путь неожиданно заградила ей каменная гора. Святая не знала, куда убежать от руки и меча отца, или лучше сказать — мучителя своего; она имела одно только прибежище — Бога, у которого и просила помощи и защиты, возведя к Нему душевные и телесные очи. Всевышний скоро услышал рабу Свою и предварил ее Своею помощью, повелев каменной горе рассесться перед нею надвое, как некогда перед первомученицей Феклой, когда она бежала от развратников [7]. Святая дева Варвара скрылась в образовавшуюся расселину, и тотчас скала сомкнулась за нею, дав святой свободный путь на верх горы. Поднявшись туда, она скрылась там в одной пещере. Жестокий и упорный Диоскор, не видя перед собою бегущей дочери, удивился. Недоумевая, каким образом она скрылась из глаз его, он искал ее старательно долгое время. Обходя гору и разыскивая Варвару, увидал он на горе двух пастухов, пасущих стада овец. Пастухи эти видели, как святая Варвара поднялась на гору и скрылась в пещере. Подойдя к ним, Диоскор спросил, не видали ли они бежавшей дочери его. Один из пастухов, человек сострадательный, видя, что Диоскор исполнен гнева, не захотел выдать неповинную девицу и сказал:
— Я не видал ее.
Но другой, молча, указал рукою на то место, где святая скрывалась. Диоскор устремился туда, а пастуха, который выдал святую, постигла на том же месте казнь Божия: сам он превратился в каменный столп, а овцы его — в саранчу.
Найдя в пещере свою дочь, Диоскор стал безжалостно бить ее, бросив ее на землю, он топтал ее ногами и, схватив за волосы, потащил к своему дому. Затем он заключил ее в тесной, темной хижине, запер двери и окна, приложил печать, поставил стражу, и морил заключенную голодом и жаждою. После того, Диоскор отправился к правителю той страны Мартиану и рассказал ему все о своей дочери и поведал, что она отвергает их богов и верует в Распятого.
Диоскор просил правителя, чтобы тот, угрозою различных мучений, склонил ее к вере отца. Затем он вывел святую из заключения, привел к правителю и отдал в его руки, говоря:
— Я отрекаюсь от нее, потому что она отвергает богов моих, и если она не обратится к нам снова и не поклонится им со мною вместе, то не будет мне дочерью, а я не буду ей отцом: мучай ее, державный правитель, как будет угодно твоей воле.
Увидев перед собою девицу, правитель удивился необычайной ее красоте и стал говорить с ней кротко и ласково, восхваляя красоту и благородство ее. Он увещевал ее не отступать от древних отеческих законов и не противиться воле отца, но поклониться богам и во всем слушаться своего родителя, чтобы не лишиться права получить в наследство все его имение. Но святая Варвара, изобличив мудрою речью тщету языческих богов, исповедывала и прославляла Имя Иисуса Христа и отрекалась от всей суеты земной, богатства и мирских утех, стремясь к благам небесным. Правитель все еще продолжал убеждать ее не бесчестить своего рода и не губить прекрасной и цветущей юности своей. Наконец, он сказал ей:
— Пожалей себя, прекрасная дева, и поспеши с усердием принести вместе с нами жертву богам, ибо я милосерд к тебе и хочу пощадить тебя, не желая предать такую красоту на муки и раны, если же не послушаешься меня и не покоришься, то заставишь меня, хотя бы против моей воли, жестоко тебя мучить.
Святая Варвара отвечала:
— Я всегда приношу Богу моему жертву хвалы и хочу сама быть Ему жертвою, ибо Он Един есть Истинный Бог, Творец неба и земли и всего, что на них, а твои боги — ничто и ничего не создали, как бездушные и бездейственные, они сами — дело рук человеческих, как говорит пророк Божий: «А их идолы — серебро и золото, дело рук человеческих. Ибо все боги народов — идолы, а Господь небеса сотворил» (Пс. 113:12; Пс. 95:5). Эти пророческие слова я признаю и верую в Единого Бога, Создателя всего, а о ваших богах исповедую то, что они ложны и что напрасна ваша надежда на них.
Разгневанный такими словами святой Варвары, правитель тотчас повелел обнажить ее. Это первое мучение — стоять нагою перед глазами многих мужей, без стыда и упорно смотрящих на обнаженное девственное тело, — было для целомудренной и чистой девы страданием более тяжким, чем самые раны. Затем мучитель велел положить ее на землю и сильно бить воловьими жилами долгое время, и земля обагрилась ее кровью. Прекратив, по приказанию правителя, бичевание, мучители стали, усиливая ее страдания, тереть раны святой девы власяницею и острыми черепками. Однако все эти мучения, устремившиеся сильнее бури и ветра на храм юного и слабого девического тела, не поколебали крепкой в вере мученицы Варвары, ибо вера была основана на камне — Христе Господе, ради Коего она с радостью терпела такие тяжкие страдания.
После того правитель велел заключить ее в темницу, пока не придумает для нее самых жестоких мучений. Еле живая от тяжких истязаний, святая Варвара со слезами молилась в темнице возлюбленному Жениху своему, Христу Богу, чтобы Он не оставил ее в таких тяжких страданиях, и говорила словами Давида: «Не оставь меня, Господи, Боже мой! Не удаляйся от меня. Поспеши на помощь мне, Господи, спаситель мой!» (Пс. 37:22–23). Когда она так молилась, в полночь озарил ее великий свет; страх и вместе радость ощутила святая в сердце своем: к ней приближался Нетленный Жених ее, желая посетить Свою невесту. И вот Сам Царь Славы явился ей в неизреченной славе. О, как возрадовалась она духом и какую почувствовала на сердце сладость, когда увидела Его! Господь же, с любовью взирая на нее, сказал ей Своими сладчайшими устами:
— Дерзай, невеста Моя, и не бойся, ибо Я с тобою, Я охраняю тебя, Я взираю на подвиг твой и облегчаю твои болезни. За твои страдания Я уготовляю тебе в Моем небесном чертоге вечную награду, итак, претерпи до конца, чтобы вскоре насладиться вечными благами в Царствии Моем!
Внимая словесам Господа Христа, святая Варвара, как воск от огня, таяла от желания соединиться с Богом и, как река во время разлива, была преисполнена любовью к Нему, Утешив возлюбленную невесту Свою Варвару и усладив ее Своею любовью, Сладчайший Иисус исцелил ее и от ран, так что не осталось и следа их на ее теле. После того Он стал невидим, оставив ее в неизреченной духовной радости. И пребывала святая Варвара в темнице, как бы на небе, пылая, подобно серафимам, любовью к Богу, славословя Его сердцем и устами и воздавая благодарение Господу за то, что Он не презрел, но посетил рабу Свою, страждущую ради Имени Его.
Жила в том городе некая жена, по имени Иулиания, верующая во Христа и богобоязненная. С той поры, как святая Варвара была схвачена мучителями, Иулиания следила за нею издалека и смотрела на ее страдания, а когда святая была брошена в темницу, приникла к окну темницы, удивляясь тому, что такая юная дева, в самом расцвете юности и красоты, презрела отца своего, весь род, богатство и все блага и утехи мира, и не пощадила своей жизни, но с усердием положила ее за Христа. Видя же, что Христос исцелил святую Варвару от ран, она пожелала и сама пострадать за Него, и стала приготовляться к такому подвигу, молясь Подвигоположнику Иисусу Христу, чтобы Он послал ей терпение в страданиях. С наступлением дня, святая Варвара была выведена из темницы на нечестивый суд для нового истязания; Иулиания издали следовала за нею. Когда святая Варвара стала перед правителем, он и бывшие с ним с изумлением увидели, что дева совершенно здорова, светла лицом и прекрасна еще больше, чем прежде, а на теле ее нет никаких следов понесенных ею ран. При виде этого, правитель сказал:
— Видишь ли, девица, как заботятся о тебе наши боги? Вчера ты была жестоко истерзана и изнемогала от страданий, а ныне они совершенно тебя исцелили и даровали тебе здравие. Будь же благодарна за такое их благодеяние — поклонись им и принеси жертвы.
Святая отвечала:
— Что ты говоришь, правитель, будто исцелили меня твои боги, которые сами слепы, немы и бесчувственны. Они не могут даровать ни слепым прозрения, ни немым слова, ни глухим — слух, ни хромым — способность ходить, они не могут исцелять больных, ни воскрешать мертвых: как же могли они исцелить меня, и за что им поклоняться? Исцелил меня Иисус Христос, Бог мой, Который врачует всякие болезни и мертвым подает жизнь, Ему я с благодарностью поклоняюсь и себя приношу Ему в жертву. Но ум твой ослеплен, и ты не можешь видеть Сего Божественного Целителя и недостоин того.
Такая речь святой мученицы привела правителя в ярость: он приказал повесить мученицу на дереве, строгать тело ее железными когтями, опалять горящими свечами ребра ее и бить по голове молотом. Святая Варвара претерпевала мужественно все эти страдания. От таких мучений невозможно было бы остаться в живых не только ей, юной отроковице, но даже и сильному мужу, но агницу Христову укрепляла невидимо сила Божия.
В толпе народа, смотревшего на мучения святой Варвары, стояла и Иулиания. Взирая на великое страдание святой Варвары, Иулиания не могла удержаться от слез и сильно плакала. Исполнившись ревности, она возвысила голос из народа и начала обличать немилосердного правителя в бесчеловечном мучительстве и хулить языческих богов. Тотчас она была схвачена и на вопрос о том, какой она веры, объявила, что она — христианка. Тогда правитель повелел мучить ее так же, как Варвару. Иулиания была повешена вместе с Варварою, и ее строгали железными гребнями. А святая великомученица Варвара, видя сие и испытывая сама мучения, возвела взор свой горе, к Богу, и молилась:
— Боже, испытующий сердца человеческие, Ты знаешь, что я всю себя принесла Тебе в жертву и отдала себя во власть Твоей всесильной Десницы, стремясь к Тебе и любя Твои святые заповеди. Не оставь меня, Господи, но милостиво призрев на меня и на сострадальницу мою Иулианию, укрепи нас обеих и дай нам силы совершить настоящий подвиг: «Дух бодр, плоть же немощна» (Мф. 26:41; Мк. 14:38).
Так молилась святая, и небесная помощь к мужественному терпению страданий невидимо подавалась мученицам. После сего мучитель велел отрезать у обеих сосцы. Когда это было исполнено и страдание мучениц усилилось, святая Варвара, снова возведя очи к Врачу и Целителю своему, возопила: «Святого не отними от нас, возврати нам, Господи, радость спасения Твоего, и Духом владычественным утверди нас в любви Твоей!» (Пс. 50:13–14).
После таких мучений, правитель велел отвести святую Иулианию в темницу, а святую Варвару, для большого посрамления ее, водить нагою по городу, с издевательствами и побоями. Святая дева Варвара, покрываясь стыдом, как бы одеждою, возопила к возлюбленному Жениху своему Христу Богу:
— Боже, одевающий небо облаками и землю мглою, как пеленами, повивающий [8], Ты — Сам, Царь, покрой наготу мою и страдание великомученицы Варвары, сотвори, чтобы очи нечестивых не видели тела моего и чтобы не до конца была осмеяна раба Твоя!
Господь Иисус Христос, взиравший свыше со всеми Своими святыми ангелами на подвиг рабы Своей, тотчас поспешил к ней на помощь и послал к ней светлого ангела с светозарною одеждою, покрыть наготу святой мученицы. После того нечестивые не могли уже больше видеть обнаженного тела мученицы, и она обратно была приведена к мучителю. После нее водили по городу, также нагою, святую Иулианию. Наконец, мучитель, видя, что не может отвратить их от любви ко Христу и склонить к идолопоклонству, осудил обеих на усечение мечом.
Диоскор, жестокосердый отец Варвары, так ожесточен был от диавола, что не только не поскорбел, при виде великих мучений своей дочери, но и не постыдился даже быть ее палачом. Схватив свою дочь и держа в руке обнаженный меч, Диоскор повлек ее к месту казни, которое было назначено на одной горе, за городом, а один из воинов вел за ними святую Иулианию. Когда они шли, святая Варвара так молилась Богу:
— Безначальный Боже, простерший небо, как покров, и основавший на водах землю, повелевающий солнцу Своему сиять на благих и злых и изливающий дождь на праведных и неправедных [9], услышь и ныне молящуюся Тебе рабу Твою, услышь, о Царь, и подай благодать Свою всякому человеку, который будет вспоминать меня и мои страдания, да не приблизится к нему внезапная болезнь и да не похитит его нечаянная смерть, ибо Ты знаешь, Господи, что мы — плоть и кровь и творение пречистых рук Твоих.
Когда она так молилась, послышался с неба голос, призывавший ее с Иулианией в горные селения и обещавший ей исполнение просимого. И шли на смерть обе мученицы, Варвара и Иулиания, с великою радостью, желая скорее разрешиться от тела и предстать пред Господом. Дойдя до назначенного места, агница Христова Варвара склонила под меч свою голову и была усечена руками немилосердного своего отца и исполнилось сказанное в Писании: «предаст на смерть отец дитя» (Мф. 10:21; Мк. 13:12). Святую же Иулианию обезглавил воин. Так совершили они свой подвиг [10]. Святые души их радостно отошли к своему Жениху-Христу, встреченные ангелами и с любовью принятые Самим Владыкою. Диоскора и правителя Мартиана внезапно постигла казнь Божия. Тотчас по совершении казни тот и другой были убиты грозою, и тела их молния сожгла в пепел.
В том городе жил один благочестивый человек, по имени Галентиан. Взяв честные мощи святых мучениц, он принес их в город, похоронил с подобающею честью и устроил над ними церковь, в которой много было исцелений от мощей святых мучениц, молитвами и благодатью Отца и Сына и Святого Духа, Единого в Троице Бога. Ему же слава во веки. Аминь.
Впоследствии честные мощи святой великомученицы Варвары были перенесены из Греции в Россию, в Киев, когда, после просвещения русской земли святым крещением, русские князья находились в особенно близких и дружественных отношениях с греческими царями и брали себе в супруги их сестер и дочерей [11]. Во время таких близких и дружественных отношений между греческими и русскими правителями. Киев и получил из Греции бесценный дар — целебные мощи святой великомученицы Варвары, как об этом повествует сказание, написанное в 1670 г. игуменом Киевского Михайловского Златоверхого монастыря [12], иеромонахом Феодосием Сафоновичем [13], мужем достойным доверия.
Первою супругою великого князя Киевского Святополка Изяславича [14], нареченного во святом крещении Михаилом, была греческая царевна Варвара, дочь Византийского императора Алексия Комнена [15]. Перед своим отъездом из Царьграда в Россию, царевна Варвара упросила своего отца даровать ей мощи святой великомученицы Варвары, которые и привезла с собою в Киев. Муж ее, великий князь Михаил, выстроив в 1108 г. в Киеве каменную церковь во имя святого Архистратига Михаила, заступника своего, с честью положил в ней святые мощи великомученицы [16]. Во время нашествия на Русскую землю татарского хана Батыя [17], мощи святой великомученицы были сокрыты церковнослужителями в тайном месте под ступенями каменной лестницы, ведшей на верх храма. Спустя много лет после Батыева погрома, честные мощи, по благоизволению Божию, были обретены, вынуты из-под спуда, и открыто положены с честью в том же храме.
В 1644 г. при великом ревнителе православия Киевском митрополите Петре Могиле [18] Киев посетил канцлер польского королевства Георгий Осолинский. Придя в церковь Михайловского монастыря для поклонения честным мощам великомученицы Варвары, он рассказал следующее:
— Я питаю глубокую веру в помощь святой великомученицы Варвары, ибо многие свидетельствуют, что тот, кто вручает себя ее заступлению, не умрет без покаяния и причастия Божественных Тайн. Я был в Риме и в западных странах и везде спрашивал, где находятся мощи святой великомученицы Варвары, на Западе или на Востоке. Мне сказали, что на Западе не обретается мощей святой великомученицы, нет их также и на Востоке, как утверждают бывшие там, но что они пребывают в здешних странах. Ныне верую, что именно здесь в Киеве находятся истинные мощи святой великомученицы Варвары.
Поклонившись с усердною молитвою святым мощам и с благоговением облобызав их, канцлер просил, чтобы ему дана была некая часть сих святых мощей. Ради его великой веры, ему была дана часть перста правой руки святой великомученицы, которую он и принял с великою благодарностью.
В 1650 г., при митрополите Киевском Сильвестре Коссове [19], литовский гетман князь Януш Радзивилл взял приступом город Киев. По его желанию, ему даны были две части мощей святой великомученицы Варвары, взятые от персей и от ребра. Часть от персей великомученицы гетман отдал своей жене, княгине Марии, благочестивой дочери молдовлахийского господаря Василия. Когда же Мария скончалась, то хранившаяся у нее часть мощей досталась киевскому митрополиту Иосифу Тукальскому [20] и была принесена им в город Канев [21], а по его смерти была перенесена в город Батурин [22], где и ныне почивает в монастыре святого Николая Чудотворца и, благоговейно почитаемая, источает чудесные исцеления. Другую же часть от ребра великомученицы тот же князь Радзивилл послал в дар Виленскому католическому епископу Георгию Тишкевичу, исполняя его желание и усердные просьбы. Приняв этот дар, епископ хранил его с честью в своей палате в богато украшенном ковчеге. Спустя некоторое время, дом епископа сгорел, но ковчег с частью мощей святой великомученицы Варвары остался цел и невредим. Узнав об этом, все пришли в великое изумление и прославили Бога и святую великомученицу Варвару. Весть об этом чуде была принесена в Михайловский монастырь в 1657 г. А за год перед этим, в 1656 г., был в Киеве Антиохийский патриарх Макарий [23]. С великою верою и любовью и со слезами он поклонился честным мощам святой великомученицы и поведал следующее:
— В моей патриархии, недалеко от Антиохии, есть город Илиополь, в котором пострадала святая великомученица Варвара. Когда я там расспрашивал о ее святых мощах, то мне сказали, что с глубокой древности их нет не только там, но и ни в другом каком-либо месте на востоке, но что они пребывают в Русской земле, которая некоторыми называется страною варварскою. Ныне несомненно верую, что здесь почивают истинные мощи святой великомученицы.
Патриарх усердно просил, чтобы ему дана была часть от сих святых мощей. Его просьба была исполнена Киевским митрополитом Сильвестром, и патриарх принял часть святых мощей с великою радостью и благодарением.
Много чудес и исцелений от святых мощей великомученицы совершилось и совершается в Михайловском Златоверхом монастыре. Чудотворения сильнее громких труб провещевают всему миру и всех уверяют в истинности мощей и благодатной силе, через них действующей. О некоторых из этих чудес предложим здесь краткие повествования.
Архиепископ Черниговский Лазарь Баранович [24] еще прежде, чем занял епископскую кафедру, с 1640 г. трудился над проповеданием слова Божия. Проповедуя, между прочим, в праздник святой великомученицы Варвары при честных ее мощах, он с глубокою благодарностью и умилением прославил чудо своего исцеления от тяжкой болезни, полученное от тех святых мощей. И, непрестанно прославляя сие чудо, поведал о нем в своей книге «Труды праздничные», напечатанной в 1674 г., следующее: «Одержимый тяжкою болезнью, я не обращался ни к какому другому врачу, но прибег с мольбою к мощам святой великомученицы Варвары, с верою пил воду, в которой была омочена рука великомученицы, и чаша этой воды была мне во спасение».
Настоятель Свято-Михайловского Златоверхого Киевского монастыря, иеромонах Феодосий, повествует, что когда он, по благословению Киевского митрополита Сильвестра Коссова, в 1655 г. принял начальство над обителью, то в тот год пришел к нему некий гражданин Слуцкий и принес ему сделанную из серебра руку, которую и просил повесить при мощах святой великомученицы Варвары. Когда же пришедшего спросили, для чего он это сделал, он откровенно рассказал следующее:
— Рука моя была поражена тяжкою болезнью, и так была скорчена, что я не мог даже разогнуть ее. Страдая такою неисцельною болезнью, я вспомнил о чудесах, проистекающих от честных мощей святой великомученицы Варвары. Я помолился святой великомученице об исцелении моей руки и дал обет идти на поклонение ее святым мощам. И вот, помощью святой Варвары, скорченная рука моя исцелилась, я же, исполняя обет свой, пришел сюда с благодарением и эту серебряную руку, в знак исцеления моей руки, принес к святым мощам великомученицы.
Тот же Феодосий повествует, что в 1660 г. во время бывшей тогда междоусобной войны, он глубоко скорбел о скудости своего монастыря и об опасностях для здоровья и жизни. Однажды во время сна он увидел, что он стоит при мощах святой великомученицы Варвары и видит, что рака ее полна елея. Святая великомученица ему сказала:
— Не смущайся, я с вами.
Проснувшись, он стал размышлять о бывшем ему видении и, вспомнив, что в Священном Писании елей означает милость [25], сказал себе:
— Рака, наполненная елеем, в коем я видел лежащую великомученицу, является знамением того, что по ее святым молитвам в монастыре не будет больше скудости и бедствий.
Так и случилось на самом деле.
В 1666 г., рождественским постом, в который и празднуется память святой великомученицы, два воина, по имени Андрей и Феодор, задумали похитить находившееся на мощах великомученицы драгоценное украшение. Придя ночью в монастырь, они взломали южные двери Михайловской церкви и устремились к мощам святой Варвары. Когда они приблизились к ее честной раке, внезапно ударил страшный гром, и от раки святой на них посыпались огненные искры. В страхе воры пали на землю как мертвые, и один из них тотчас же оглох, а другой сошел с ума. Придя немного в себя, оглохший, познав на себе кару Божию и святой великомученицы, вывел своего обезумевшего товарища из церкви, затворил опять церковные двери и, ничего не взяв, возвратился домой. Сие чудо через семь дней с сокрушением сердца исповедал сам оглохший перед своим духовным отцом, иеромонахом Симеоном, придя в Михайловскую церковь вместе со своим товарищем. Духовник наставил их, насколько мог, принести истинное покаяние и отпустил их с надеждою на помощь и исцеление от святой великомученицы. После того Симеон, приступая к совершению божественной литургии пред святым алтарем поведал о случившемся настоятелю своему игумену Феодосию.
В 1669 г. 12 августа один воин, придя в церковь к честным мощам святой великомученицы Варвары, поклонился им с великим благоговением и, воздохнув, поведал пономарю и многим другим следующее:
— Великого и чудесного заступления святой великомученицы я сподобился. Однажды, находясь в полку, поехал я с другими товарищами на сенокос, и вот напали на нас татары и всех моих товарищей взяли в плен, спасся один только я. Когда я благодарил Бога за свое избавление и сожалел о своих товарищах, явилась мне святая дева Варвара точно в такой же одежде и венце, как она лежит здесь, и сказала мне: «Знай, что я мученица Варвара, которая освободила тебя от татар». И вот я пришел сюда к святым ее мощам, чтобы возблагодарить ее за чудесное заступление, а вам поведать об этом чуде.
В следующем 1670 г. один киевлянин, по имени Иоанн, бывший сперва простым человеком, а впоследствии и бурмистром, заболел горячкою. Долго страдая этим недугом, он вспомнил о святой великомученице Варваре, подающей чудесные исцеления от своих честных мощей. Не имея силы, по болезни, встать с постели и дойти до церкви, он с верою в исцеление послал в Михайловский монастырь, прося, чтобы ему дали воды, возливаемой на раку святой Варвары. В то же время сам он лежал в таком страшном жару, что язык его ссохся. Домашние советовали ему выпить чего-нибудь, чтобы охладить жар. Но он отвечал:
— Хотя бы мне пришлось и умереть, я не буду пить ничего до тех пор, пока не будет принесена вода от руки святой великомученицы.
Так велика была вера его к святой великомученице. Когда же была принесена от ее святых мощей вода, Иоанн принял ее с радостью и, с верою помолившись, выпил. Тотчас же он крепко уснул, тогда как прежде совершенно не мог спать. И вот во сне он увидал, будто бы он в церкви святого архистратига Михаила, и прекрасная девица говорит ему:
— Знаешь ли ты, кто я?
Когда он ответил, что не знает, девица снова сказала:
— Знай же, что я — мученица Варвара. Много есть людей, которые не веруют, что в Михайловском монастыре почивают нетленные мои мощи. Убедись теперь сам в истинности моих мощей и проповедуй всем, чтобы они веровали этому, в знамение же сего отныне будь здрав.
Сказав сие, она сама возлегла в своей, стоящей на украшенном месте, раке, а Иоанн, тотчас же, проснувшись, почувствовал себя совершенно здоровым и как бы не болевшим никогда. Возблагодарив Бога и святую Варвару, он поведал не только старшему своему брату — игумену Михайловского монастыря Феодосию, но и всем, о чудесном своем исцелении с помощью святой великомученицы и о свидетельстве ее об истинности ее мощей.
Следует здесь также упомянуть и о левой руке святой великомученицы, с древних лет ненаходящейся при ее нетленном теле: она была оставлена в Греции. По прошествии многих лет, при Киевском митрополите Петре Могиле, она принесена была в Польшу переселившимся туда греком Мозелем. Он происходил из царского рода Кантакузиных и был искусным учителем врачебной науки. Принесенная им рука была положена в сооруженной им каменной братской церкви в честь Воздвижения Креста Господня, в Волынском городе Луцке. Спустя много лет, при православном епископе Луцком Гедеоне (из рода князей Четвертинских), бывшем впоследствии митрополитом Киевским [26], евреи обокрали Луцкую церковь, и ту святую руку, лежавшую в серебряном ковчеге, похитили вместе с прочею церковною утварью и бросили в разожженную винокурную печь, где она, весь день и всю ночь палимая огнем осталась невредимою. Увидя это, безбожные похитители вынули из разожженной печи чудесно неповрежденную святую руку и тайно ночью старались сокрушить ее железными молотами и, после упорных трудов раздробив ее на малые части, снова бросили в ту же горящую печь.
Дивными судьбами Божиими, это злодеяние безбожных евреев было вскоре обнаружено тщательным расследованием совершившейся кражи и свидетельством соседей, что они слышали ночью стук молотов. Подвергнутые пыткам, похитители не хотели признаться в своем злодеянии. Тогда допрашивающим пришла благочестивая мысль выгрести из печи пепел и просеять его через решето. Тотчас обнаружились малые частицы сокрушенной руки великомученицы, там же нашли и коралловое украшение бывшее на той руке, которое не обратилось в пепел, но только от огня побелело. После сего и сами безбожные евреи, вновь подвергнутые пыткам, признались в своем злодеянии. С разрешения епископа Гедеона, святая рука великомученицы, сокрушенная злодеями, вложена была, со всеми найденными частицами ее и кораллами, в благолепный ковчег, нарочно для сего устроенный. Этот ковчежец с крестным ходом и свечами в сопровождении всего освященного собора и множества народа с честью был внесен в Луцкую соборную церковь святого Иоанна Богослова. Через несколько лет епископ Гедеон, переселяясь, вследствие гонения на православие, из Луцка в Малороссию, привез с собою и тот ковчег с раздробленною святою рукою великомученицы Варвары. Когда он возведен был на престол Киевской митрополии, тогда и святую руку ту, в том же ковчеге, с подобающею честью положил в алтаре соборной церкви Киевской митрополии в честь святой Софии — Премудрости Божией, где она и ныне благоговейно почитается [27].
Варвару святую почтим: вражия бо сети сокруши, и яко птица избавися от них, помощию и оружием Креста, всечестная.
В Троице благочестно певаемому, последовавши Богу, страстотерпице, идольская притупила еси чтилища: посреде же подвига страдальчествующи, Варваро, мучителей прещения не устрашилася еси мужемудренная, велегласно поющи присно: Троицу чту, едино Божество.
Примечания:
[1] Здесь разумеется Максимиан Галерий, зять и соправитель императора Диоклитиана в восточной половине Римской империи и затем его преемник с 305 по 311 г.
[2] Здесь разумеется Илиополь Финикийский, к северу от Палестины, в Келесирии, в нынешней Сирийской области Азиатской Турции, в глубокой древности бывший главным местом почитания языческого финикийского бога Ваала и центральным пунктом для всего восточного язычества, но в конце IV в. ставший рассадником христианства; впоследствии город этот был постепенно разрушен.
[3] Псаломское изречение Ср. Пс 101:8
[4] И баня с тремя окнами, строенными во образ Святой Троицы, и мраморный камень при источнике с изображением креста, и след ног святой Варвары — все это сохранялось в целости до времен Симеона Метафраста, который, после Иоанна Дамаскина, описал страдания сей святой мученицы. В своей истории он говорит об этом так: «До сего дня существует сей источник, исцеляющий всякие болезни у христолюбивых людей, если бы кто захотел сравнить его со струями Иордана или источником Силоамским, или с Вифездою, тот не погрешил бы против истины, ибо и в этом источнике одинаково много чудес совершает сила Христова».
[5] Финикияне главным образом обоготворяли светила небесные. Главными божествами своими они признавали Ваала, или Молоха, в лице которого обоготворяли солнце, и Астарту, в лице которой обоготворяли луну.
[6] Разумеются Три Ипостаси или Лица Единого, в Троице славимого Бога.
[7] Память первомученицы Феклы празднуется 24 сентября.
[8] Выражения, заимствованные из Св. Писания: ср. Пс. 146:9; Иов 38:10.
[9] Выражения Св. Писания: ср. Пс. 103:2; 135:6; Мф.5:45.
[10] Блаженная кончина св. великомученицы Варвары и Иулиании последовала в 306 г.
[11] Так св. равноапостольный князь Владимир взял себе в жены царевну Анну, сестру греческих императоров Василия и Константина. Его внук, сын Ярослава, великий князь Всеволод, который княжил в Киеве, после старшего брата Изяслава Ярославича, также имея женой дочь греческого императора Константина Мономаха, от которой у него родился сын Владимир Мономах, впоследствии великий князь Киевский.
[12] Михайловский Златоверхий мужской монастырь, по древнему преданию, построен в первые годы по введении в России христианства первым митрополитом Киевским и всея Руси Михаилом, крестившим киевлян в Днепре на том самом месте, где стоял главный идол Перун. Но, по первым летописным сказаниям, он основан в 1108 г. великим князем Киевским Святополком Изяславичем.
[13] Феодосий Сафонович — учитель и проповедник Киевский, с 1665 г. игумен Златоверхого Михайловского монастыря.
[14] Святополк Изяславич — внук Ярослава Мудрого и правнук св. равноапостольного князя Владимира — княжил в великом княжестве Киевском с 1093 по 1114 г.
[15] Алексий I Комнен, византийский император, царствовал с 1081 по 1118 г.
[16] В Златоверхом Михайловском монастыре, где мощи св. великомученицы Варвары почивают и доныне, положенные в 1847 г. в богатую сребропозлащенную раку.
[17] Нашествие Батыя было в 1240 г.
[18] Петр Могила, знаменитый поборник православия, был митрополитом Киевским с 1631 по 1646 г.; известен своею борьбою за православие с католиками и униатами, устройством Киево-братской школы, изданием богослужебных и душеполезных книг, своими проповедями и др. сочинениями.
[19] Сильвестр Коссов — митрополит Киевский — святительствовал в Киеве с 1647 по 1657 г.
[20] Иосиф Нелюбович-Тукальский — с 1663 г. митрополит Киевский, известный поборник православия, впоследствии заточен был поляками и скончался в Чигирине.
[21] Канев — уездный город Киевской губернии на реке Днепре.
[22] Батурин — город Черниговской губернии Конотопского уезда.
[23] Макарий, патриарх Антиохийский с 1648 по 1672 г.
[24] Лазарь Баранович — архиепископ Черниговский с 1647 по 1693 г., деятель Русской Церкви, известный своею полемикой с иезуитами и другими сочинениями, а также своей проповеднической деятельностью.
[25] Eleos — с греческого значит «милость, милосердие».
[26] Луцк — уездный город Волынской губернии. Гедеон святительствовал в Киеве с 1685 по 1690 г.
[27] Кроме того, часть мощей св. великомученицы Варвары — палец — хранится в Москве, в церкви имени св. великомученицы, на Варварке; есть также на Афоне некоторые части мощей святой Варвары. К вышеприведенным чудесам по молитвенному предстательству ее должно присовокупить и чудеса позднейшего времени. Так по чудесному заступлению ее в 1710 г. во время более десяти месяцев свирепствовавшей и страшно опустошавшей Киев и всю Малороссию чумы — смертоносная язва не коснулась Златоверхого Свято-Михайловского монастыря, где почивают мощи святой Варвары, и ни один из иноков обители не умер от этой болезни, хотя ворота монастыря и были постоянно открыты для всех желающих молитвенного утешения. То же благодатное и чудесное заступление было явлено святою великомученицею Варварою и в 1770 г. при вторично опустошившей Южную Россию чуме, и несколько раз в наше время при холерных эпидемиях. Ежегодно — 4 декабря — в день, посвященный празднованию святой великомученице, ее честные мощи торжественно обносятся вокруг церкви Михайловского монастыря при многочисленном стечении народа. В начале XVIII в. Киевским митрополитом Иоасафом Кроковским (1708–1718 гг.) составлен акафист св. великомученице Варваре, который и поныне поется пред св. мощами. По народному верованию, св. великомученице Варваре дана от Бога особая благодать — спасать от неожиданной и напрасной смерти, от мора, и других внезапных бедствий. Такое верование основывается отчасти на самом житийном сказании о ней, по которому она молила Бога избавлять от внезапной болезни и нечаянной смерти всякого человека, который будет молитвенно воспоминать ее и ее страдания, отчасти — на вышеприведенных чудесах ее в Свято-Михайловском монастыре во время эпидемических болезней. В римско-католических церквах св. Варваре приписывается, кроме дара спасать от внезапной и насильственной смерти, еще дар спасать от бури на море и от огня на суше; она считается католиками также покровительницею артиллерии.
"}},"3062":{"name":{"nominative":"Прп. Иоанна Дамаскина (776)","short":"Прп. Иоанна"},"life":{"id":"minei-1204-3062","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Преподобный Иоанн Дамаскин родился в столице Сирии Дамаске [1] от знатных и благочестивых родителей [2], пламенная вера коих во Христа, испытанная в скорбях и искушениях, явилась крепче и драгоценнее гибнущего, хотя и огнем испытанного, золота. Тяжкое тогда было время. Сарацины завоевали ту страну и, взяв сей славный город, причиняли всякие беды христианам, одних убивая, других продавая в рабство, и никому не дозволяя открыто исповедывать Христа. В это время родители Иоанна, покрываемые Промыслом Божиим, были сохранены в безопасности и здравии со всем своим имением; соблюли они и святую веру, ибо Бог даровал им возможность снискать благоволение у сарацин, как некогда Иосифу у египтян [3] и Даниилу у вавилонян [4], так что злочестивые агаряне [5] не запрещали родителям святого веровать во Христа и открыто прославлять Его святое Имя. Кроме того, отца святого Иоанна они поставили городским судьею и начальником народных построек [6]. Живя в таком благополучии, он сделал много доброго для своей единоверной братии: выкупал пленных, заключенных в темницах освобождал от оков и избавлял от смерти и всем страждущим подавал руку помощи. Родители преподобного были в Дамаске среди агарян, как светильники в ночи, как семя во Израили, как искра в пепле. Для того они и сохранены были Богом, чтобы через них возгорелся в Церкви Христовой светильник, ясно светящий всему миру, — блаженный Иоанн Дамаскин. Родив его по плоти, они поспешили сделать его чадом света и через крещение, — что было делом весьма трудным в то время. Агаряне никому не дозволяли принимать крещения, родители же святого беспрепятственно возродили свое дитя крещением и нарекли ему имя, означающее благодать Божию [7]. Отец отрока очень заботился, чтобы он был воспитан в добром учении и научился не сарацинским обычаям, не храбрости воинской, не охоте звериной, не другому какому-либо мирскому искусству, но кротости, смирению, страху Божию и познанию Божественных Писаний. Поэтому усердно просил он Бога послать сыну человека мудрого и благочестивого, который был бы для отрока хорошим учителем и наставником в добрых делах. Родитель святого услышан был Богом и получил желаемое таким образом.
Дамасские разбойники совершали и на суше и с моря частые набеги на соседние страны, захватывали в плен христиан и, приводя в свой город, одних продавали на рынках, других предавали смерти. Однажды случилось им пленить некоего инока, по имени Косма, — благообразного видом и прекрасного душою, происходившего из Италии. Вместе с прочими пленниками они решили продать его на рынке. Те же, которых разбойники хотели усечь мечом, припав к ногам сего инока, со слезами умоляли его помолиться Богу о душах их. Видя, какое почтение воздается иноку обреченными на смерть, сарацины спросили его, каким саном и почетом пользовался он в своем отечестве среди христиан. Он же ответил:
— Я не имел никакого сана, даже не был удостоен священства; я только грешный инок, наученный философии и не только христианской, но и той, которую измыслили языческие мудрецы!
Сказав сие, инок горько заплакал. Невдалеке стоял родитель Иоанна, видя плачущего старца и узнав в нем по одежде инока, он подошел к нему и, желая утешить его в скорби, сказал:
— Напрасно, человек Божий, ты плачешь о потере мира, которого ты давно отрекся и для которого умер, как я вижу по твоему виду и одежде.
— Я плачу, — ответил инок, — не о потере мира — для него, как ты сказал, я умер — и не забочусь ни о чем мирском, зная, что есть другая жизнь — лучшая, бессмертная и вечная, приготовленная рабам Христовым, которую надеюсь и я получить при помощи Божией; плачу же о том что ухожу из сего мира бездетным, не оставив после себя наследника.
Изумился родитель Иоанна словам инока и сказал:
— Отче, ты — инок, посвятивший себя Богу для сохранения чистоты, а не для рождения детей: зачем ты скорбишь о детях?
Инок ответил:
— Ты не понимаешь, господин, сказанного мною: я говорю не о плотском сыне и не о земном наследстве, но о духовном. Я, как сам ты видишь, инок бедный и не имею ничего, но у меня есть большое богатство мудрости, которым я обогатился с юных лет трудясь при помощи Божией. Я изучил различные человеческие науки: риторику, диалектику, философию, преподанную Стагиритом и сыном Аристона [8], — знаю землемерие и музыку, хорошо изучил движение небесных тел и течение звезд, так что от красоты творения и его премудрого устройства могу придти к более ясному познанию Самого Творца; наконец, я хорошо изучил и составленное греческими и римскими богословами — учение о тайнах православия. Имея сам такие познания, я никому их не преподал, и тому, чему научился, никого не могу теперь учить, ибо не имею ни времени, ни ученика, и думаю, что я здесь умру от меча агарян и явлюсь пред моим Господом как дерево, не принесшее плода, как раб, сокрывший в землю талант господина своего [9]. Вот о чем я плачу и рыдаю. Как отцы по плоти скорбят о том, что, находясь в супружестве, не имеют детей, так и я скорблю и тужу, что не имею ни одного духовного сына, который был бы после меня наследником моего богатства мудрости.
Услыхав такие слова, отец святого Иоанна обрадовался тому, что нашел давно желаемое сокровище, и сказал старцу:
— Не печалься, отче: Бог может исполнить желание сердца твоего.
Сказав сие, он поспешно пошел к сарацинскому князю и, припав к ногам его, усердно просил отдать ему пленного инока и не получил отказа: ему отдан был князем сей дар, который, действительно, был драгоценнее многих других даров. С радостью родитель Иоанна привел блаженного Косму в свой дом и утешал после долгого страдания, предоставив ему удобство и покой.
— Отче, — сказал он, — будь господином моего дома и соучастником всех моих радостей и скорбей.
И еще прибавил:
— Вот Бог не только даровал тебе свободу, но и желание твое исполнил. Я имею двух детей: один мой сын по плоти — Иоанн, а другой — отрок, принятый мною вместо сына, родом из Иерусалима, сирота с детства, он имеет одно имя с тобою, ибо его тоже зовут Космой. Молю тебя, отче, научи их мудрости и добрым нравам и наставь их на всякое доброе дело, соделай их духовными сыновьями своими, возроди и воспитай учением, и оставь их после себя наследниками того духовного богатства, которого никто не может похитить.
Возрадовался блаженный старец Косма, прославил Бога и стал усердно воспитывать и учить обоих отроков. Отроки же были разумны, усвояли все преподаваемое учителем и успешно учились. Иоанн, как орел, парящий по воздуху, постигал высокие тайны учения, а духовный брат его Косма, как корабль, быстро несущийся при попутном ветре, скоро постигал глубину мудрости. Учась усердно и старательно, приобрели они в короткое время премудрости, изучили грамматику, философию и арифметику, и сделались подобными Пифагору и Диофану [10]; изучили они и землемерие, так что их можно было признать за новых Евклидов [11]. О том, как они усовершенствовались в поэзии, свидетельствуют составленные ими церковные песнопения и стихи. Не оставили они и астрономии, а также хорошо изучили и богословские тайны. Кроме того, они научились добрым нравам и добродетельной жизни и стали вполне совершенными в знании, мудрости духовной и мирской. Особенно преуспевал Иоанн. Ему удивлялся сам учитель, которого он превзошел в некоторых областях премудрости. И был Иоанн великим богословом, о чем свидетельствуют богодухновенные и богомудрые книги его. Но он не гордился такой своей мудростью. Как дерево плодовитое, чем больше возрастит плодов, тем ниже преклоняется к земле ветвями, так и Иоанн, чем более преуспевал в мудрости, тем менее о себе думал и умел укрощать в себе суетные мечтания юности и помышления страстные, душу же свою, как светильник, наполненный елеем, возжигать огнем Божественного желания.
И сказал однажды учитель Косма отцу Иоанна: — Желание твое, господин, исполнилось: отроки твои хорошо научились, так что и меня уже превосходят мудростью, таким ученикам недостаточно быть равными своему учителю. Благодаря большой памяти и непрестанным трудам они в совершенстве постигли всю глубину премудрости; Бог же умножил их дарование. Дальше их учить мне не требуется: они сами уже способны учить других. Поэтому умоляю тебя, господин, отпусти меня в монастырь, где я сам буду учеником и научусь высшей мудрости от совершенных иноков. Та мирская философия, которой я научился, посылает меня к философии духовной, которая достойнее и чище мирской, ибо она приносит пользу и спасает душу.
Услыхав сие, отец Иоанна опечалился, не желая лишиться такого достойного и мудрого наставника. Однако он не осмелился удерживать старца, чтобы не опечалить его, исполнил его желание и, щедро наградив, отпустил с миром. Инок же удалился в лавру преподобного Саввы [12] и, благополучно прожив там до своей смерти, отошел к совершеннейшей Премудрости — Богу. Через несколько лет умер и отец Иоанна. Князь сарацинский, призвав Иоанна, предложил ему стать первым своим советником; Иоанн отказывался, имея другое желание — в безмолвии работать Богу. Однако он принужден был повиноваться и против желания принять начальство и получил он в городе Дамаске власть большую, чем его родитель [13].
В то время в Греции царствовал Лев Исаврянин [14], который зверски, подобно рыкающему льву, восстал на Церковь Божию. Извергая иконы из святых храмов, он предавал их пламени, а православно-верующих и поклоняющихся святым иконам немилосердно терзал лютыми мучениями. Услыхав о сем, Иоанн возгорелся ревностью благочестия, подражая Илии Фесвитянину и одноименному себе Предтече Христову. Взяв меч Слова Божия, он начал им отсекать, как бы голову, еретическое мудрование нечестивого царя; он разослал много посланий о почитании святых икон тем правоверным, которые ему были известны. В сих посланиях, на основании Св. Писания и древнего предания Богоносных отцов, он мудро показал, как нужно воздавать должное поклонение святым иконам. Тех, кому он писал, Иоанн просил показать его послание другим единоверным братьям для утверждения их в православии. Так стремился святой наполнить всю вселенную богодухновенными своими посланиями [15]. Распространившись по всему Греческому царству, они утверждали православных в благочестии, а еретиков поражали как бы остнами [16]. Слух о сем дошел до самого царя Льва, который, не вынося обличения своего нечестия, призвал к себе единомышленных ему еретиков и повелел им, чтобы они, приняв ложный вид благочестия, отыскали между православными какое-нибудь послание Иоанна, писанное его собственной рукой, и попросили почитать как бы для своей пользы. После многих стараний, соучастники сего злобного замысла нашли где-то у верующих одно послание, написанное собственною рукою Иоанна, и, льстиво выпросив, отдали его в руки царю. Царь же поручил искусным писцам, чтобы они, смотря на письмо Иоанна, такими же буквами написали от лица святого послания к нему — царю Льву, как будто писанное собственноручно Иоанном и присланное из Дамаска. Послание же сие было таково:
— Радуйся, царь, и я радуюсь твоей державе во имя общей веры нашей и воздаю поклонение и подобающую честь царскому твоему величеству. Извещаю тебя, что город наш Дамаск, находящийся в руках сарацин, плохо охраняется и совсем не имеет крепкой стражи, войско в нем — слабое и малочисленное. Умоляю тебя, будь милостив к сему городу, ради Бога, пошли мужественное твое войско. Показав вид, что оно намеревается идти в другое место, оно может нечаянно напасть на Дамаск, и тогда ты без труда возьмешь город в свое владение, в сем много помогу и я, потому что город и вся страна — в моих руках.
Написав себе от лица Иоанна такое послание, хитрый царь повелел написать от себя сарацинскому князю так:
— Нет ничего лучше, думаю я, как иметь мир и находиться в дружбе, ибо сохранять мирные обещания — весьма похвально и Богу любезно; посему и мир, заключенный с тобою, я желаю сохранить честным и верным до конца. Однако некий христианин, живущий в твоем государстве, частыми своими посланиями ко мне побуждает меня нарушить мир и обещает мне отдать город Дамаск в мои руки без труда, если я неожиданно пришлю свое войско. Посылаю тебе одно из тех посланий, которые писал сей христианин, — это убедит тебя в моей дружбе, а в том, кто осмеливается так писать мне, ты увидишь измену и вражду и будешь знать, как казнить его.
Сии два письма нечестивый царь Лев послал с одним своим приближенным в Дамаск к князю сарацин. Приняв и прочтя их, князь призвал Иоанна и показал ему то лживое письмо, которое было написано к царю Льву. Иоанн, читая и рассматривая послание, сказал:
— Буквы в этой хартии несколько походят на письмо моей руки, однако не моя рука писала сие, ибо мне никогда и в ум не приходило писать царю греческому, не может быть, чтобы я своему господину служил лукаво.
Иоанн понял, что сие было делом вражеской, злой, еретической хитрости. Но князь, придя в ярость, повелел отсечь неповинному Иоанну правую руку. Иоанн усердно просил князя, чтобы он подождал и дал ему некоторое время для выяснения своей невиновности и той ненависти, какую питает к нему злой еретический царь Лев, но он не достиг просимого. Сильно разгневанный князь повелел тотчас совершить казнь. И отрубили правую руку у Иоанна, — ту руку, которая укрепляла правоверных о Боге; эта рука, обличившая своими писаниями ненавидящих Господа, вместо чернил, коими писала о почитании икон, была омочена своею собственною кровью. После казни, рука Иоанна повешена была на рынке, среди города, а сам Иоанн изнемогший от боли и потери крови, был отведен в дом свой. При наступлении вечера, узнав, что гнев князя уже прошел, блаженный послал к нему такую просьбу:
— Увеличивается болезнь моя, и невыразимо меня мучает, не могу иметь отрады до тех пор, пока усеченная моя рука будет висеть на воздухе; молю тебя, господин мой, прикажи отдать мне мою руку, чтобы я мог похоронить ее в земле, ибо я полагаю, что если она будет погребена, то получу облегчение в моей болезни.
Мучитель внял сей просьбе и повелел снять руку с общественного места и отдать Иоанну. Взяв усеченную руку, Иоанн вошел в свою моленную комнату и, павши на землю пред святою иконою Пречистой Богоматери, изображенной с Богомладенцем на руках, приложил отсеченную руку к суставу и стал молиться со слезами и воздыханием, исходящим из глубины сердечной:
— Владычице Пречистая Мати, рождшая Бога Моего, вот правая моя рука отсечена ради Божественных икон. Ты знаешь, что привело Льва во гнев, поспеши же на помощь и исцели мою руку. Десница Вышнего, воплотившаяся из Тебя, ради молитв Твоих совершает многие чудеса, посему молю я, чтобы и мою десницу исцелил Он по Твоему ходатайству. О Богомати! Пусть сия рука моя напишет то, что Ты Сама позволишь в восхваление Тебя и Сына Твоего, и да поможет своими писаниями православной вере. Ты можешь все сделать, если захочешь, потому что Ты — Матерь Божия.
Говоря сие со слезами, Иоанн уснул и увидел во сне Пречистую Богоматерь, взирающую с иконы на него светлыми и милосердными очами и говорящую:
— Рука твоя теперь здорова, не скорби об остальном, но усердно трудись ею, как обещался мне, сделай ее тростью скорописца.
Проснувшись, Иоанн ощупал свою руку и увидал ее исцеленною. Он возрадовался духом о Боге Спасителе своем и Его Пренепорочной Матери, что Всемогущий сотворил над ним такое чудо. Восстав и воздев руки к небу, он вознес благодарение Богу и Богоматери. И радовался он всю ночь со всем домом, воспевая новую песнь:
— «Десница Твоя, Господи, прославилась силою» (Исх. 15:6); десная Твоя рука исцелила мою усеченную десницу и сокрушит врагов, непочитающих Честного Твоего и Твоей Пречистой Матери образа, и уничтожит ею, для возвеличения славы Твоей, врагов, уничтожающих иконы.
Когда Иоанн таким образом радовался с домашними и воспевал благодарственные песни, услышали сие соседи и, узнав о причине радости и веселия его, очень удивлялись. Вскоре узнал о сем и князь сарацинский и, тотчас призвав Иоанна, приказал показать ему усеченную руку. На суставе, от которого была отсечена рука, оставался наподобие красной нити знак, образовавшийся изволением Богоматери, для очевидного показания бывшего отсечения руки. Увидав сие, князь спросил:
— Какой врач и каким лекарством так хорошо присоединил руку к суставу и так скоро исцелил и оживил ее, как будто она и не была отсеченною и мертвою?
Иоанн не скрыл чуда и во всеуслышание сказал о нем:
— Господь мой, Всемогущий Врач, услышав чрез Пречистую Свою Матерь мою усердную молитву, исцелил Всемогущею Своею силою мою рану и сделал здоровою руку, которую ты повелел отсечь.
Тогда князь воскликнул:
— Горе мне! Не рассмотрев клеветы, неправедно осудил я и невинно казнил тебя, человек добрый. Прошу тебя, прости нам, что мы так скоро и неразумно осудили тебя, прими от нас прежний сан твой и прежнюю честь и будь нашим первым советником. С этих пор без тебя и твоего совета ничего не будет совершаться в нашем государстве.
Но Иоанн, упав в ноги князю, долго просил, чтобы он отпустил его от себя и не препятствовал ему следовать за Господом своим с теми иноками, которые отверглись себя и подъяли на себя иго Господне. Князю же не хотелось отпустить его, и он старался убедить Иоанна остаться начальником над домом его и распорядителем всего его государства. И был между ними долгий спор: один другого просил, один другого старался победить просьбой. С трудом Иоанн достиг своего: хотя и не скоро, но все же упросил он князя, и ему дана была свобода делать то, что ему угодно.
Возвратившись в свой дом, Иоанн тотчас роздал свои бесчисленные имения нуждающимся, рабов отпустил на свободу, а сам с соучеником своим Космою [17] отправился в Иерусалим. Там, поклонившись святым местам, пришел он в лавру святого Саввы и стал умолять игумена, чтобы он принял его, как заблуждшую овцу, и приобщил к избранному своему стаду. Игумен и вся братия узнали святого Иоанна, потому что он был уже в славе и его знали все, благодаря его власти, почестям и великой премудрости. И радовался игумен тому, что такой человек пришел в смирение и нищету и хочет быть иноком. Приняв его с любовью, игумен призвал одного из братий, наиболее опытного и потрудившегося в подвигах, желая поручить ему Иоанна под начало, чтобы он научил его и духовному любомудрию и иноческим подвигам [18]. Но тот отказался, не желая быть учителем такого человека, который своею ученостью превосходил многих. Игумен позвал другого инока, но и этот не пожелал, также и третий и четвертый и все прочие отказались, каждый из них сознавался, что он недостоин быть наставником такого премудрого мужа, кроме того, все стеснялись и знатности Иоанна. После всех позван был один простой нравом, но разумный старец; он не отказался быть наставником Иоанна. Приняв Иоанна в свою келию и желая заложить в нем основы добродетельной жизни, старец прежде всего дал ему такие правила: чтобы он ничего не делал по своей воле; чтобы труды и усердные молитвы приносил Богу, как некую жертву; чтобы он проливал слезы из очей, если желает очистить грехи прошедшей жизни, ибо сие пред Богом ценнее всякого дорогого фимиама. Сии правила были основанием для тех дел, какие совершаются телесными трудами. Тому же, что приличествует душе, старец положил такие правила: чтобы Иоанн не имел в уме своем ничего мирского; не только не представлял в воображении каких-либо неприличных образов, но хранил бы ум свой неприкосновенным и чистым от всякого суетного пристрастия и пустой гордыни; чтобы не хвалился своей мудростью и тем, чему научился, и не думал бы, что может постигнуть все в совершенстве до конца; чтобы не домогался каких-либо откровений и познания сокровенных тайн; не наделся бы до конца жизни на то, что разум его непоколебим и не может согрешить и впасть в заблуждение; напротив, пусть знает, что помышления его немощны и разум может погрешить, а поэтому пусть старается не допускать рассеиваться помышлениям своим и пусть заботится сосредоточить их воедино, чтобы таким образом ум его просветился от Бога, душа освятилась и тело очистилось от всякой скверны; пусть тело и душа его соединятся с умом и будут три во образ Святой Троицы, и соделается человек ни плотским, ни душевным, но во всем духовен, изменившись добрым изволением из двух частей человека — тела и души в третью и важнейшую, то есть в ум. Такие отец духовный своему духовному сыну и учитель ученику предписал уставы, присоединив еще и следующие слова:
— Не только не пиши никому посланий, но даже и не говори о чем-либо из светских наук. Соблюдай молчание с рассуждением, ибо ты знаешь, что не только наши философы учат молчанию, но и Пифагор завещал ученикам своим долговременное молчание, и не думай, что безвременно говорить хорошее есть благо. Послушай Давида, сказавшего: «молчал даже о добром» (Пс 38:3). Какую же он от сего получил пользу? — послушай: «Воспламенилось серде мое во мне» (Пс. 38:4), т. е. огнем божественной любви, который возжегся в пророке размышлением о Боге.
Все сие наставления старца ушли в сердце Иоанна, как семя на добрую землю, и давши росток, укоренилось, ибо Иоанн, живя долгое время при Богодухновенном том старце, внимательно исполнял все наставления его и слушал приказания его, повинуясь ему нелицемерно, без прекословия и всякого ропота; даже в мыслях никогда не противился он велениям старца. Вот что начертал он в сердце своем, как на скрижалях [19] «Всякую заповедь отца, по учению апостольскому, должно исполнять без гнева и сомнения» (ср. 1 Тим. 2:8). Да и какая будет польза, находящемуся в послушании, иметь в руках дела, а в устах ропот, исполнять приказание, а языком или умом прекословить, и когда такой человек будет совершенным? Никогда. Напрасно такие люди трудятся и думают, что живут добродетельно; соединяя послушание с ропотом, они носят в глубине своей змия.
Блаженный же Иоанн, как истинный послушник, во всех заповеданных ему службах являлся безропотным.
Однажды старец, желая испытать послушание и смирение Иоанна, собрал много корзин, плетение которых составляло их занятие, и сказал Иоанну:
— Я слышал, чадо, что в Дамаске корзины продаются дороже, чем в Палестине, у нас же не хватает в келиях многого самого необходимого, как ты и сам видишь. Итак, возьми эти корзины, пойди скорее в Дамаск и продай их там. Но смотри, не продавай их дешевле назначенной цены.
И назначил старец цену корзинам гораздо выше, чем они стоят. Истинный послушник ни словом, ни в уме не прекословил, не сказал, что те корзины не стоять назначенной цены и что дорога очень дальняя; не помыслил даже того, что ему стыдно идти в тот город, где его все знают и где он был раньше всем известен по своей власти; ничего подобного не сказал он и не помыслил, являя себя подражателем покорному до смерти Владыке Христу.
Сказав: «Благослови, отче» и приняв благословение от своего отца духовного, Иоанн тотчас взял на плечи корзины и поспешил к Дамаску. Одетый в разорванные одежды, ходил Иоанн по городу и продавал на рынке свои корзины. Желающие купить те корзины спрашивали, почем они продаются, и, узнав высокую их цену, бранились и смеялись, оскорбляли и укоряли Иоанна. Знакомые блаженного не узнавали его, потому что он, некогда носивший златотканные одежды, был одет в рубище нищих, лицо его изменилось от поста, щеки высохли и красота увяла. Но один гражданин, который некогда был у Иоанна слугою, вглядевшись внимательно в лицо его, узнал святого и удивился его нищенскому виду. Сжалившись и вздохнув от сердца, подошел он к Иоанну, как к незнакомому человеку, и дал ему за все корзины цену, назначенную святым, — не потому, что он нуждался в корзинах, а из сожаления к такому человеку, который от великой славы и богатства пришел, ради Бога, в такое смирение и нищету. Взяв плату за корзины, Иоанн возвратился к пославшему его, как бы некий победитель с войны, низвергший на землю послушанием и смирением врага диавола, а с ним и гордость с суетною славою.
По прошествии некоторого времени умер один инок той лавры. Родной брат его, оставшись одиноким после умершего, неутешно плакал по нем. Иоанн много и долго утешал его, но не мог утешить безгранично огорченного и опечаленного брата. Он со слезами начал просить Иоанна, чтобы тот для утешения и ослабления его печали написал для него какую-нибудь умилительную надгробную песнь. Иоанн отказывался, боясь нарушить заповедь старца, который приказал ему ничего не делать без своего повеления. Но сетующий брат не переставал молить Иоанна, говоря:
— Почему ты не смилуешься над моей скорбной душой и не подашь мне хотя бы малого лекарства в моей великой сердечной болезни? Если бы ты был врач телесный и случилась со мною какая-нибудь телесная болезнь, и я просил бы тебя полечить меня, неужели бы, имея возможность врачевать, ты отверг бы меня, и я умер бы от той болезни? Не дал ли бы ты ответа Богу за меня, потому что мог мне помочь и отказался? Теперь же я больше страдаю от сердечной болезни и ищу от тебя самой малой помощи, ты же пренебрегаешь мною. А если я умру от печали, то не дашь ли ты за меня большого ответа Богу? Если ты боишься приказаний старца, то я так скрою у себя написанное тобой, что твой старец не узнает и не услышит об этом.
Иоанн наконец склонился на такие речи и написал следующие надгробные тропари:
— «Кая житейская сладость», «вся суета человеческая», «человецы, что всуе мятемся», и прочие, которые и до сего времени поются в церкви при отпевании умерших [20].
Однажды, когда старец ушел куда-то из келии, Иоанн, сидя в ней, пел составленные им тропари. Через некоторое время старец возвратился и, приближаясь к келии, услыхал пение Иоанна. Тотчас он поспешно вошел в келию и стал с гневом говорить ему:
— Что так скоро забыл ты свои обещания и, вместо того чтобы плакать, радуешься и веселишься, напевая себе какие-то песни?
Иоанн рассказал причину своего пения и, объясняя, что он был вынужден слезами брата написать песни, стал просить у старца прощения, павши ниц на землю. Однако старец, неумолимый, как твердый камень, тотчас отлучил блаженного от своего сожительства и выгнал из келии. Изгнанный Иоанн вспомнил изгнание Адама из рая, случившееся за непослушание, и горько плакал перед келиею старца, как некогда Адам перед раем. После сего пошел он к другим отцам, которых признавал совершенными в добродетели, и молил их, чтобы они пошли к старцу и упросили его простить ему согрешение. Они пошли и молили старца, чтобы он простил своего ученика и принял в свою келию, но тот остался непреклонным к их просьбам. Один из отцов сказал ему:
— Наложи на согрешившего епитимию [21], но не отлучай от сожительства с тобою.
Старец сказал:
— Вот какую епитимию налагаю я на него, если он хочет получить прощение за свое непослушание: пусть он очистит своими руками проходы всех келий и вымоет все смрадные места в лавре.
Отцы устыдились таких слов и в смущении ушли, дивясь жестокому и непреклонному нраву старца. Встретив их и по обычаю поклонившись, Иоанн спросил, что сказал им отец. Поведав о жестокости старца, они не осмелились сказать про то, что ему назначил старец для испытания, им совестно было передавать о таких повелениях старца. Но Иоанн неотступно просил их сказать, что назначил ему отец, и, узнав, возрадовался сверх их ожидания, принимая с охотою назначенное ему дело, хотя оно и возбуждало стыд. Тотчас приготовив сосуды и орудие для чистки, начал он с усердием исполнять повеление, касаясь нечистот теми руками, которые прежде умащал разными ароматами, и оскверняя нечистотами ту десницу, которая чудесно была исцелена Пречистою Богородицею. О глубокое смирение чудного мужа и истинного послушника! Умилился старец, увидав такое смирение Иоанна, и, придя к нему, обнял его и целовал голову, плечи и руки его, говоря:
— О, какого страдальца о Христе сделал я? Вот истинный сын блаженного послушания!
Иоанн же, стыдясь слов старца, пал ниц перед ним, как перед Богом, и, не превозносясь похвальными речами отца, но еще больше смиряясь, молил, чтобы он простил прегрешение его. Взяв Иоанна за руку, старец ввел его в свою келию. Иоанн так обрадовался сему, как будто ему возвратили рай, и жил он со старцем в прежнем согласии.
Спустя немного времени, Владычица мира, Пречистая и Преблагословенная Дева в ночном видении явилась старцу и сказала:
— Зачем ты заградил источник, могущий источать сладкую и изобильную воду, — воду, которая лучше истекшей из камня в пустыне [22], — воду, которую желал пить Давид [23] — воду, которую обещал Христос Самарянке [24]? Не препятствуй источнику течь: изобильно потечет он, и всю вселенную протечет и напоит, покроет моря ересей и претворит их в чудную сладость. Пусть жаждущие стремятся к сей воде, и те, которые не имеют сребра чистой жизни, пусть продадут свои пристрастия и подражанием добродетели Иоанна пусть приобретут у нее чистоту в догматах и в делах. Он возьмет гусли пророков, псалтирь Давида, воспоет новые песни Господу Богу и превзойдет Моисея и песни Мариами [25]. Ничто в сравнении с ним бесполезные песни Орфея [26], о которых повествуется в баснях; он воспоет духовную небесную песнь и будет подражать херувимским песнопениям. Все церкви Иерусалимские сделает он как бы отроковицами, играющими на тимпанах, чтобы они пели Господу, возвещая смерть и воскресение Христа; он напишет догматы православной веры и обличит еретические лжеучения: «Излилось из сердца моего слово благое; я говорю: песнь моя о Царе» (Пс. 44:2).
Наутро старец, позвав Иоанна, сказал ему:
— О чадо послушания Христова! Открой уста твои, чтобы привлечь дух, и то, что воспринял сердцем, скажи устами; пусть они говорят о премудрости, которой ты научился размышлением о Боге. Открой уста твои не для повествований, а для слов истины, и не для гаданий, а для догматов. Говори к сердцу Иерусалимскому, созерцающему Бога, т. е. к умиротворенной церкви; говори не пустые слова, на воздух бросаемые, но те, которые Дух Святой начертал на твоем сердце. Взойди на высокий Синай Боговидения и откровения Божественных тайн и за великое твое смирение, путем которого ты сошел до последней глубины, взойди теперь на гору церковную и проповедуй, благовествуя Иерусалиму. Крепко возноси голос твой, ибо много славного мне сказала о тебе Богоматерь. Меня же, молю, прости за то, что я тебе был препятствием по своей грубости и неведению.
С того времени блаженный Иоанн начал писать божественные книги и слагать сладкозвучные песнопения. Он составил октоих, которым, как духовною свирелью, и до сего времени увеселяет Церковь Божию. Первую свою книгу Иоанн начал такими словами: «Твоя повелительна десница боголепно в крепости прославися» [27].
По поводу же чудесного исцеления своей десницы, он, в восторге радости, так воззвал к Богородице: «От тебя радуется, Благодатная, всякая тварь» [28].
Плат, коим была обвита отсеченная его рука, Иоанн, в воспоминание дивного чуда Пречистой Богородицы, носил на своей голове. Написал он и житие некоторых святых, составил праздничные слова и разные умилительные молитвы, изложил догматы веры и многие таинства Богословия; писал он и против еретиков, в особенности против иконоборцев; составил и другие душеполезные сочинения, коими и до сего времени верные питаются, как духовною пищею, и из которых пьют, как из сладкого ручья [29].
К таким трудам преподобного Иоанна поощрял блаженный Косма, который рос с ним и учился у одного учителя. Он побуждал его к писанию Божественных книг и составлению церковных песней и сам помогал ему. Впоследствии Косма был поставлен Иерусалимским патриархом во епископа Маюмского. После сего тот же патриарх, призвав преподобного Иоанна, посвятил его во пресвитера. Но Иоанн не хотел долго оставаться в мире. Уклоняясь от мирской славы, возвратился он в обитель преподобного Саввы и, уединившись в своей келий, как птица в гнезде, прилежно занимался писанием Божественных книг и делом своего спасения. Собрав все написанные им прежде книги, Иоанн опять прочитал их и тщательно исправил в них то, что считал нужным исправить, особенно в словах и речах, чтобы в них ничего не оставалось неясным. В таких трудах, полезных для себя и важных для Церкви Христовой, и в подвигах иноческих Иоанн провел много времени и достиг совершенного иночества и святости. Угодив Богу, он отошел ко Христу и Пречистой Его Матери [30], и ныне, поклоняясь Им не в иконах, но созерцая Лица Их в небесной славе, молится о нас, чтобы и мы сподобились того же Божественного созерцания, святыми его молитвами и благодатью Христа, Ему же с Препетою и Преблагословенною Его Матерью да будет честь, слава и поклонение во веки. Аминь.
Православия наставниче, благочестия учителю и чистоты, вселенныя светильниче, монашествующих богодухновенное удобрение, Иоанне премудре, ученьми твоими вся просветил еси, цевнице духовная. Моли Христа Бога, спастися душам нашым.
Песнописца и честнаго богоглагольника, церкве наказателя и учителя, и врагов сопротивоборца Иоанна воспоим: оружие бо взем, Крест Господень, всю отрази ересей прелесть, и яко теплый предстатель к Богу, всем подает прегрешений прощение.
Примечания:
[1] Дамаск — главный, богатейший торговый город Сирии, один из древнейших во всем мире; лежит к северо-востоку от Палестины, при реке Бараде, протекающей через него, в прекрасной и плодоносной равнине, при восточной подошве Анти-Ливана. И в настоящее время Дамаск, входящий в состав Турецкой империи, — один из богатейших городов Азии, с населением свыше 150000 чел. жителей.
[2] Св. Иоанн Дамаскин родился около 680 г. Родовое прозвание его было Мансур.
[3] Быт. 41:37.
[4] Дан. 2:48.
[5] Агаряне или иначе сарацины — аравийские бедуины. Наименование агарян, означавшее первоначально это кочующее племя, впоследствии распространено было христианскими писателями на всех арабов, а затем стало означать вообще мусульман. Агарянами аравийские бедуины назывались от того, что по еврейскому преданию они были потомками Измаила, сына Агари, рабыни Авраамовой.
[6] Отец св. Иоанна Дамаскина, Сергий Мансур, исправлял при калифе Дамасском Абд-Альмалике (686–705 гг.) должность главного логофета, т. е. распорядителя казною, казначея.
[7] Иоанн, в переводе с еврейского, значит: Божия благодать.
[8] Стагир — город на Халкидонском полуострове, где родился греческий философ Аристотель (IV в. до Р. Х.), названный поэтому Стагиритом. Сыном Аристона здесь назван греческий философ Платон (IV в. до Р. Х.). Философия — наука, занимающаяся исследованием высших вопросов бытия, о Боге, о начале, сущности и законах мира и человека, о предназначении человека и конечных целях существования мира и т. п. Риторика и диалектика — науки, исследующие законы мышления и способы их выражения.
[9] Евангельское выражение из притчи о талантах. Мф. 25:16.
[10] Пифагор — знаменитый греческий философ VI в. до Р. Х.; Диофан — александрийский математик IV в. по Р. Х.
[11] Евклид — математик III в. до Р. Х.
[12] Преподобный Савва, т. н. «Освященный», великий пустынник Палестинский (память его празднуется 5 декабря), ученик и сподвижник преподобных Евфимия и Феодосия Великих, впоследствии подвизался уединенно в пустыне близ Иерусалима, где в 484 г. основал в 12 верстах от Иерусалима монастырь, известный после под именем Лавры Саввы Освященного.
[13] Высшей власти при дворе св. Иоанн Дамаскин достиг при калифе Велиде (705–716 гг.), у которого он был ближайшим советником и министром. Но, приняв на себя обязанности нового звания, он никогда не забывал своего высшего служения — Иисусу Христу и всегда старался быть верным истине Христовой и полезным Св. Церкви. Возвещение истины Христовой и обличение лжеучений стало для Иоанна главным делом жизни. И он, с первых же пор своей деятельности, выступил на борьбу с еретиками того времени: с пользовавшимися покровительством в Сирии несторианами, разделявшими человеческое и Божеское естество в Иисусе Христе и учившими, что от Девы Марии родился человек Иисус, с Которым, с момента зачатия Его, соединился Бог Слово Своею благодатью и обитал в Нем, как в храме, и с монофизитами или яковитами, признавшими во Христе одно божественное естество, которое будто бы поглотило в Нем человеческое естество. Против последних Иоанн Дамаскин написал довольно пространное, основательное сочинение в защиту чистой, православной веры. Кроме того, он боролся с выродившимся из монофизитства монофелитством, признававшим в Христе одну только волю Божественную, и с остатками древних учений гностических, соединенными с лжеучениями манихейскими — с ересью т. н. «Павликиан», признававших, кроме благого Бога, сотворившего чистого духа и открывшегося в христианстве, еще злое начало — димиурга, сотворившего видимый мир и тело человеческое и открывшегося в иудействе и язычестве. Воплощение Сына Божия, по учению «Павликиан», было только кажущимся: все обряды и внешние учреждения церкви они отрицали. Наконец. Иоанн Дамаскин написал также апологию против магометанства, которое в то время господствовало в Сирии.
[14] Лев Исаврянин царствовал в Византийской империи с 716 по 741 г.
[15] Св. Иоанн Дамаскин написал сочинение в защиту св. икон и послал его в Константинополь, где, между прочим, писал: «Сознавая мое недостоинство, без сомнения я должен бы молчать и только оплакивать грехи мои перед Богом, но видя, что Церковь Божия волнуется жестокою бурею, думаю, что теперь не время молчать, боюсь Бога более, чем государя земного, между тем власть государя так велика, что легко может увлекать народ». Но оскорбительного в этом сочинении по отношению к императору Льву св. Иоанн ничего не сказал. По просьбе друзей своих Иоанн написал еще одно за другим два послания в защиту св. икон. Послания Иоанна с жаждою читали в Константинополе и в других местах, немощные поддержаны были ими в православии, а сильные укреплялись в силе.
[16] Остен, остна, осн — остроконечная трость, употреблявшаяся для побуждения ослов и волов идти скорее.
[17] Соученик и друг Дамаскина Косма, впоследствии епископ Маюмский, один из величайших песнописцев Восточной Православной Церкви. Память его празднуется церковью 12 октября.
[18] По уставу св. Саввы Освященного каждый новопоступающий поручаем был для испытания, надзора и вразумления старцу, опытному в духовной жизни. Так поступили и с Иоанном, несмотря на то что его благочестивая жизнь и обширная ученость были известны по всему востоку.
[19] Скрижали — каменные доски, служившие в древности для начертания письмен; на скрижалях были начертаны на Синае десять заповедей закона Божия. В переносном смысле скрижали означают сердце человеческое.
[20] Таковы, напр., «Где есть мирское пристрастие», «Помянух пророки вопиюща: аз есм земля и пепел», «Плачу и рыдаю», и другие, так называемые, «самогласны». Все они отличаются необыкновенною трогательностью, естественно и с силою при гробе сынов Адамовых изображаются в них участь сына персти и суета и тленность всего земного, и возносятся к Богу умилительные моления о упокоении усопшего. Все они вошли в последования погребения усопших и употребляются в Православной Церкви до настоящего времени.
[21] Епитимия, с греческого, значит: возмездие, наказание, запрещение. Епитимия установлена в церкви для кающихся в глубокой древности и основывается на словах Ап. Павла, который, давая коринфянам совет или правило (канон) прощать грехи кающемуся и принимать его в свое общение, говорит, довольно таковому запрещение (epitimia), — и присоединяет, что если они примут его в любовь свою, то и он — также. В требнике епитимия называется «каноном (правилом) удовлетворения». Таким образом, по указанию апостола, епитимия состоит в запрещении согрешившему на время иметь общение с церковью, почему она и есть наказание. Но в то же время она не имеет значения меры карательной, лишения прав члена церкви; она является лишь «врачевством духовным». На языке церковных канонов епитимия означает добровольное исполнение исповедавшимся, по назначению духовника, тех или иных дел благочестия (продолжительная молитва, милостыня, усиленный пост, паломничество и т. п.).
[22] Чис. 20:11. Здесь говорится о воде, чудесно изведенной Моисеем из скалы ударом жезла.
[23] 2 Цар. 23:15.
[24] Ин. 4:14. Господь обещал Самарянке воду живую, текущую в жизнь вечную, т. е. благодать Святого Духа.
[25] Исх. 20. Как известно, песнопения Моисея и Мариами по переходе израильтян через Чермное море вошли в состав многих песнопений Иоанна Дамаскина и, между прочим, послужили основанием 1-й песни канонов.
[26] Орфей — певец — герой греческих мифов, сила пения которого была столь велика, что он приводил в движение деревья и скалы, укрощал диких зверей.
[27] 1-й ирмос 1-го гласа в октоихе. Октоих был одним из первых песненных трудов св. Иоанна Дамаскина. По словам патриарха Иерусалимского Иоанна, св. Дамаскин, непоколебимый исповедник и страдалец за почитание св. икон, воодушевленный чудесным исцелением руки его, отсеченной врагами веры, воспел эту торжественную песнь: «Твоя повелительна десница благолепнно в крепости прославися», в основание которой положена была победная, благодарственная песнь Моисея при переходе израильтян через Чермное море, — после чего следовали ряды других священных песен, составивших из себя октоих, или осмогласник (воскресные службы, разделенные на 8 гласов), появление которого произвело перемену во всем составе церковной службы. Еще при жизни св. Дамаскина октоих его принят был по всему востоку, а через некоторое время перешел и на запад; впоследствии октоих был умножен песнопениями других христианских песнотворцев, но и в настоящем виде службы на воскресные дни в главном своем составе принадлежат св. Иоанну Дамаскину. Октоих содержит в себе службу на каждый день седмицы, совершаемую по одному из осьми гласов или напевов, чинопоследования вечерни, повечерия, утрени и литургии для будничных дней, а для воскресных, кроме того, — малой вечерни и полунощницы. Пение октоиха начинается в будни после воскресенья (недели) Всех Святых и оканчивается перед субботою недели Мясопустной; в воскресные же дни начинается с воскресенья, следующего за неделей Всех Святых и продолжается до 6-й недели великого поста. Не употребляется октоих при богослужении, кроме указанных промежутков, еще в дванадесятые праздники и в предпразднества их, случающиеся в будни. Октоих придал церковной службе большую определенность и единообразие. Сообщив церковному пению и правильное единообразие и чувства, достойные христианского служения, св. Дамаскин тем самым положил своим октоихом преграду господствовавшему до него в церковном пении неустройству. Из многоразличных, мелодий он избрал для церковных песнопений преимущественно такие, которые способны выражать чувствования приличные христианам, и не употреблял те, которые могут возбуждать чувствования, несообразные с важностью христианства. Он ограничился восемью гласами для того, чтобы молящиеся не развлекались разнообразием и частою переменою напевов и чтобы определенное число мелодий, удерживая внимание на достойных и вместе понятых для каждого напевах, возбуждало определенные и достойные качества и утверждало в общем внимании дух и содержание воспеваемых молитв. Та же определенность напевов положила конец произвольным вымыслам изысканного, рассеянного, неблагоговейного искусства, а простота напевов осмогласника, выражая смиренную простоту молитвы христианской, располагает душу к такой же молитве и, исторгая ее из шума суеты, как бы возносит к престолу Божию. В то же время восемь гласов как бы указывают на восемь голосов небесной иерархии, непрестанно славословящей Бога: Божию Матерь, ангелов, пророков, апостолов, святителей, мучеников, преподобных и праведных, и посему пение октоиха может духовно и таинственно знаменовать немолчное молебное пение по подобию святых, вечно ликующих на небеси пред престолом Божиим. Музыкальные знаки октоиха св. Иоанна Дамаскина были крюковые.
[28] Впоследствии сия торжественная песнь в честь и прославление Пресвятой Богородицы вошла в состав литургии Василия Великого в качестве задостойника. Среди других многочисленных песнопений св. Иоанна Дамаскина вообще особенно много им было составлено песнопений в честь Богородицы, под особым благодатным покровительством и заступлением Которой он находился. Таковы, напр., его каноны на Благовещение, Успение, Рождество Богородицы, «Милосердия двери отверзни нам», «Преславная Приснодева, Матерь Христа Бога, принеси нашу молитву Сыну Твоему», «Все упование мое на Тя возлагаю» и другие. Вообще, как церковный песнопевец, Дамаскин более высок, чем во всех других отношениях, и положительно неподражаем, почему за свои песнопения и назван «Златоструйным», и это имя вполне принадлежит ему: все его песнопения заслуживают наименования песней образцовых; во всех них видно замечательное одушевление, свойственное высокому певцу. Из 64-х составленных им канонов самый возвышенный, торжественный и светлорадостный — канон на св. Пасху. Св. Иоанном Дамаскиным составлена и вся Пасхальная служба, после которой в образцах человеческого творчества нельзя найти другой песни, более полной чувствованиями столько же живыми, сколько и высокими, восторгами святыми и истинно неземными. Каноны на Рождество Христово, Богоявление Господне, Вознесение Господне со стихирами приближаются к Пасхальному. Воскресные службы его столько же превосходны по поэтической силе, сколько и по догматическому содержанию. Дамаскиным же написан прекрасный тропарь «Пречистому Твоему образу покланяемся, Благий». Замечательны также его антифоны и песни надгробные — образцовые и трогательные песни кающейся души. Дамаскиным же составлено было много стихир и других церковных песнопений. Вообще Дамаскин — такой песнописец, выше которого ни прежде, ни после не было в церкви.
[29] Кроме своих песнопений, св. Иоанн Дамаскин прославился своими богословскими сочинениями, которые дают ему почетное место между великими отцами церкви. Тщательное изучение философии греческого ученого Аристотеля образовало в нем мыслителя отчетливого, точного в своих понятиях и словах. Св. Иоанн первый из отцов церкви изложил в стройном, систематическом порядке богословское учение Православной церкви, в чем его неотъемлемая слава. В своих сочинениях Дамаскин является догматиком и полемиком, историком и философом, оратором и поэтом церковным. Трем главнейшим своим сочинениям: диалектике, книге о ересях и изложению веры, совершенно различным по предмету, он дал одно общее название — «Источник знания». Важнейшим из них является «Изложение православной веры», составляющее стройно и последовательно изложенное систематическое учение о созерцательных истинах Откровения, служившее образцом для богословов восточных и западных. Кроме того, в таком же строгом порядке св. Иоанном написаны «Священные параллели» — сличение изречений Св. Писания об уставах веры и благочестия с изречениями отцов и учителей церкви; предметы здесь расположены по алфавиту для того, чтобы быть ближе к общему разумению; «Руководство» — объяснение важнейших богословских выражений, неправильное понимание которых в древности было причиною ересей; несколько небольших сочинений по догматике: «О правильном размышлении» — с объяснением учения шести вселенских соборов; «О св. Троице», «Об образе Божием в человеке», «О природе человека» и проч. Между сочинениями св. Иоанна против еретиков первое место занимают три слова его против порицающих иконы; ему же принадлежит апология против магометан и сочинения против несториан, монофизитов, монофелитов и манихеев. Далее должно отметить краткие толкования на послания Ап. Павла, обширное воспоминание о св. мученике Артемии и его проповеди, например на Преображение Господне, Рождество и Успение Богородицы, Слово об усопших в вере, наставление о восьми злых помыслах и т. д. Наконец, важную услугу Дамаскин оказал чину богослужения, пересмотрев и дополнив устав Иерусалимский, составленный преп. Саввою Освященным, и составив месяцеслов.
[30] Святой Иоанн Дамаскин скончался около 777 г., 104 лет от роду, и был погребен в лавре Саввы Освященного подле раки св. основателя Лавры. При императоре Византийском Андронике II Палеологе (1282–1328 гг.) св. мощи его перенесены были в Константинополь.
"}},"3078":{"name":{"nominative":"Прп. Антония Сийского (1556)","short":"Прп. Антония"}},"3079":{"name":{"nominative":"Мч. Афинодора (ок. 304)","short":"Мч. Афинодора"},"life":{"id":"","copyright":"Димитрий Ростовский. Жития Святых по изложению святителя Димитрия, митрополита Ростовского. Издательство прп. Максима Исповедника.","text":"Святой мученик Афинодор, из Сирской Месопотамии, с юных лет проводил иноческое житие. По доносу он был схвачен и приведен к правителю страны Елевсию, пред которым и исповедал Христа, за что тогда же и осужден был на жестокие мучения: его растягивали между двух столбов и все члены тела его опаляли горящими свечами; подкладывали ему под мышки раскаленное железо, а ноздри его проткнули заостренными спицами; потом распростерли его на разожженной медной доске, которая, однако, чудесным образом охладилась; потом его бросили в раскаленного медного вола и подвергали его многим другим истязаниям, но святой мученик оставался невредимым, избавляемый заступлением Ангелов. Такие чудные явления расположили и неверных обратиться к Божественной вере: святой Афинодор привел ко Христу сначала пятьдесят язычников, а потом и еще тридцать. За сие осудили его на усечение мечем; но как только палач приступил к своему делу, то споткнулся и упал как мёртвый, а рука его с мечем отторглась от плеча. После того уже никто не дерзнул приблизиться ко святому, и он, помолившись, предал дух свой Господу Богу.
"}},"3080":{"name":{"nominative":"Прп. Павла Послушливого","short":"Прп. Павла Послушливого"},"life":{"id":"minei-1207-3080","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Родители преподобного Павла имели достаточное состояние, и с малолетства заботливо обучали сына своего Священному Писанию. Когда святой достиг совершеннолетия, у него явилось стремление оставить мирскую жизнь. И вот он поступил в одну из иноческих обителей своего города, где принял святой Ангельский чин и, подвизаясь во всех добродетелях, достиг такого совершенства, что превзошел всех братий своего монастыря, и соделался сокровищницею добродетелей, так что приял дар творить великие и дивные знамения.
Однажды преподобный Павел, вместе с другими братиями, варил в кузнице смолу. Когда смола растопилась и закипела, то, клокоча, начала переливаться через края котла. Блаженный, не имея подле себя, ничего, чем бы можно было промешать кипящую смолу, обнажил свою руку, опустил ее в котёл и промесил смолу, и тотчас клокотание прекратилось. Рука святого осталась цела и невредима, и сам он не изменился в лице и ничем не пострадал. Видя то, братия ужаснулись, и одни из них признали его человеком Богоносным, другие же отнеслись к тому с большим недоверием. Сам же Павел считал себя прахом и пеплом и называл себя псом смердящим. Чрез несколько времени ему поручено было иное послушание. В это время настоятель монастыря созвал братию и провел с ними много дней в молитве и посте. После сего они воззвали к Богу:
— Господи, хотя мы и недостойны сего, но открой нам, сколько возможно для нашего вразумления, что такое есть брат наш Павел? — какой меры духовного совершенства достиг он и чего он удостоен?
Бог, исполняющий желание боящихся Его, исполнил их прошение. В одну ночь во время сна братия, мановением Божиим, восхищены были в рай, исполненный красоты. В то время как они удивлялись сему преславному чуду, вдруг пред ними явился там инок Павел. Братия приветствовали его и просили объяснить, что значит это явление. Павел с великим смирением отвечал:
— То, что вы видите, есть рай Божий, и всё это случилось для вас, братия, ибо в своих усердных молитвах вы пожелали достигнуть сего места, куда пришел и я. Возьмите же отсюда себе, кто что хочет, что кому нравится и желательно, и идите с миром; а на дело, к которому я был приставлен в монастыре, назначьте другого, потому что меня более уже не увидите.
Простившись с Павлом, братия удалились, взяв с собою из святого рая, кто — цветок, кто — веточку, иной — прекрасную листву, иной — траву.
Пробудившись от сна и собравшись вместе, братия поведали друг другу видение и радостно славили Бога, при этом один показывал цветок, взятый из рая, другой говорил: «а вот я взял пальмовую ветку», иной сообщал о неземном благоухании, другой держал в руках прекрасную листву: и все воздавали хвалу Богу.
Блаженный Павел после того пошел в Иерусалим; посетивши там святые места и помолившись, отправился оттуда на остров Кипр. Там он взошел на высокую гору и много лет подвизался духовно, проводя жизнь в уединении. А так как слух о его святой жизни распространился в той окрестности, и многие начали приходить к нему, то он удалился оттуда и поселился в Византийских пределах. Проводя Богоугодную жизнь, здесь он сподобился услышать, как в древности Боговидец Моисей, глас Божий, призывавший его: «взойди на сию гору … и умри на горе, на которую ты взойдешь» (Втор. 32:48–50).
И взошел блаженный Павел, по Божию повелению, на одну из гор, называемую Паригория, и через некоторое время почил о Господе.
"}},"3083":{"name":{"nominative":"Прп. Патапия (VII)","short":"Прп. Патапия (VII)"},"life":{"id":"minei-1208-3083","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"В Египте на реке Ниле был город, называвшийся Фивы [1]. В этом городе родился блаженный Патапий. Родители его были христиане и воспитали своего сына в благочестии и страхе Божием. Достигнув совершеннолетия, он презрел суету мира сего и, оставив дом свой, родителей и друзей, принял иночество. Удалившись в пустыню Египетскую, он жил для Бога, подвизаясь в посте, молитвах и многоразличных отшельнических трудах. Когда о нем узнали и многие стали приходить к нему и прославлять его за добродетельную жизнь, он восскорбел, что безмолвие его нарушается и что его хвалят уста человеческие. Оставив Египет, он пришел в Константинополь. Здесь он затворился в келлии, устроив ее близ Влахерн [2], при городской стене, и пребывал в безмолвии, как бы в пустыне, никем неведомый, кроме Единого Бога, беседуя только с Богом в непрестанной молитве. Но как не может укрыться город, стоящий на вершине горы [3], так не может находиться в неизвестности и человек добродетельный, достигший совершенной святости. Сам Бог прославляет прославляющих Его и исполнившихся благодати Его и открывает другим на пользу. Так и сей муж, совершенный в святости и обильно наделенный благодатью чудотворения, открываемый и прославляемый Богом, скоро был обретен, как сокровище, сокрытое на поле [4]. Ибо один христианский юноша, будучи слеп от рождения, руководимый Самим Богом пришел к келлии преподобного отца Патапия и просил блаженного помолиться Богу о даровании ему зрения, дабы видеть всё творение Божие и от него приходить в совершеннейшее познание Самого Творца и прославлять Его. Преподобный, видя его веру, умилосердился над ним и сказал:
— Во имя Иисуса Христа, дающего слепым свет, а мертвым — жизнь, прозри.
И тотчас раскрылись у слепорожденного глаза и он стал видеть, и прославил и возблагодарил Бога. Юноша был известен многим; посему видя, что он прозрел, все удивились и стали спрашивать, как это случилось; он же не скрыл имени чудотворца и благодетеля своего, чрез коего получил от Бога исцеление. Слава об этом чуде и о преподобном пронеслась в народе и с тех пор многие стали приходить к Патапию, испрашивая его молитв.
Один знатный Византиец страдал водянкой, и всё тело его опухло. Много тратил он на врачей денег, ища от них исцеления и не получая. Услышав о святом Патапии, он повелел нести себя к нему и со слезами просил святого, чтобы он исцелил его телесную немощь целебною благодатью Божиею. Безмездный врач сначала усердно помолился о нем Богу, затем осенил его крестным знамением и помазал святым елеем, и потом вся вода, отягчавшая его тело, вытекла естественными путями, вся внутренность его очистилась, и он стал совершенно здоров.
Другой юноша страдал от злого беса, который гонял его по горам и пустыням, то повергая в огонь и воду, чтобы погубить его, то низвергая его с высоких и крутых гор, чтобы разбить и сокрушить всё тело его. Он и погубил бы юношу, если бы укрепляющая сила Божия не предохраняла его от постоянного злобы врага и совершенной гибели. Однажды бес со страшной быстротой гоня этого юношу на берег моря, с целью потопить его в пучине, встретил на пути преподобного Патапия, вышедшего для сего из своей келлии, по Божию повелению, чтобы освободить творение, созданное по образу Божию, от рабства диавольского. Увидев блаженного еще издали, бес устремился к нему, вращая глазами, испуская пену, скрежеща зубами и грозя избить его. Приблизившись к святому, он закричал:
— О горе! И здесь снова Патапий! что мне делать, куда деваться, где жить мне после стольких трудов? Едва обрел я себе жилище, и вот теперь меня силою гонят из него. Поистине страшен ты, Назарянин [5], и власть Твоя повсюду и над всеми. Куда мне идти? Если я пойду в пустыню, или в город, или куда либо еще, — ты там прежде меня и прогоняешь меня одним крестным знамением и единым твоим именем. Я побежден, сокрушен и изгнан!
Говоря это, нечистый бросил юношу на воздух, а чудотворец Патапий, изобразив в воздухе перстом крестное знамение, запретил духу, говоря:
— Изыди, нечистый дух, и удались в пустыню; так повелевает тебе чрез меня Христос, силу Которого ты невольно исповедал.
Как только святой произнес это, бес поверг юношу на землю и вышел из него чрез уста, как дым. Придя в себя, юноша плакал от радости и приписывал свое избавление от нечистого духа прежде всего Богу, а также и преподобному Патапию.
У одной женщины болела грудь. Признанная врачами безнадежною, она пришла к преподобному, когда болезнь ее усилилась и в ране появились во множестве черви. Припавши к ногам его, она с рыданием и усердной мольбой просила его об исцелении. Святой, осенив язву крестным знамением, тот час же исцелил ее. Совершив множество других чудес, преподобный отец наш Патапий приблизился к блаженной своей кончине и в глубокой старости отошел к Богу, Коему угождал всю свою жизнь [6]. Погребен он был с честью в церкви святого Иоанна Предтечи, во славу Христа Бога нашего во святых Своих прославляемого, Ему же со Отцом и Святым Духом подобает честь и поклонение во веки. Аминь.
Храм твой святе, духовное врачевство людие обретше, со тщанием к нему приходяще, цельбу недугов просят прияти, решение же в житии прегрешенных: ты бо всех сущих в нуждах предстатель явился еси Патапие преподобне.
Примечания:
[1] Фивы — древняя столица Верхнего (Южного) Египта.
[2] Влахерны — местность в Константинополе на западном углу города; во времена процветания Византийской империи славилась по всему Востоку своими святынями.
[3] Евангельское выражение. Мф.5:14.
[4] Выражение Евангельской притчи. Мф.14:44.
[5] Разумеется Господь наш Иисус Христос, Которому Евреи, а вслед за ними язычники усвоили это наименование.
[6] Преп. Патапий скончался в начале VII века. У св. Андрея Критского есть два слова на день Патапия и сказание о чудесах и успении его. Жизнь его написана св. Андреем вследствие явления ему Патапия во сне, так как св. Андрей сначала слыша много чудесного о Патапии, с пренебрежением и недоверием относился к сему.
"}},"3085":{"name":{"nominative":"Апп. от 70-ти Сосфена, Аполлоса, Кифы, Тихика, Епафродита, Кесаря и Онисифора (I)","short":"Апп. от"},"life":{"id":"minei-1208-3085","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святые Апостолы Сосфен, Аполлос, Кифа, Тихик, Епафродит и Кесарь принадлежали к лику 70 Апостолов, избранных Господом Иисусом Христом для благовестия Христова, спустя некоторое время после избрания и посольства на проповедь двенадцати Апостолов (Лк.10:1–24).
Апостол Сосфен во время пребывания Апостола Павла в Коринфе [1] был начальником Иудейской синагоги [2]. Во время возмущения, произведенного здесь против Апостола, требовавшими его осуждения, когда проконсул Галлион [3], находя это дело неподсудным себе, прогнал обвинителей от судилища, прогонявшие их и с ними и все Еллины, бывшие там, схватили Сосфена, как начальника синагоги, и били его пред судилищем (Деян.18:12–17). Но впоследствии он обращен был Апостолом к вере во Христа и стал его сотрудником в деле благовествования Христова. Впоследствии Сосфен был епископом в Колофоне [4].
Апостол Аполлос происходил из Александрии и был муж красноречивый, ученый и сведущий в Писаниях. Наставленный сначала только в начатках учения Христова, он, горя духом, говорил и учил о Господе правильно, но знал лишь одно крещение Иоанново, не имея познаний о возрождающей силе христианского крещения. В непродолжительном времени, когда Аполлос с своею проповедью о Христе достиг Ефеса, Акила и Прискилла [5], узнав о нем, с любовью приняли его и преподали ему подробное наставление в учении Господнем. Потом, когда он вознамерился идти в Ахаию, то братия послали к тамошним ученикам, располагая их принять его, и он, прибыв туда, много содействовал уверовавшим благодатью; ибо он сильно опровергал Иудеев, всенародно доказывая Писанием, что Иисус — Христос (Деян.18:24–28). После того Аполлос много потрудился в Коринфе над обращением язычников (Деян.19:1; 1 Кор.3:6). В Коринфе любовь к нему учеников произвела даже некоторое разделение в Церкви, которое потом обличено было Апостолом Павлом: «Ибо когда один говорит: «я Павлов», а другой: «я Аполлосов», то не плотские ли вы? Кто Павел? кто Аполлос? Они только служители, через которых вы уверовали, и притом поскольку каждому дал Господь. Я насадил, Аполлос поливал, но возрастил Бог; посему и насаждающий и поливающий есть ничто, а все Бог возращающий» (1 Кор.3:4–7).
Во время написания первого послания Апостола Павла к Коринфянам Аполлос находился вместе с ним в Ефесе и хотел придти к ним, когда будет удобно (1 Кор.16:14).
Впоследствии Аполлос был в Крите [6] и еще позднее был епископом Кесарии [7].
Апостол Кифа, вместе с другими Апостолами много потрудившийся в деле благовествования Христова, был епископом в Колофоне.
Апостол Тихик происходил из Малой Азии и был учеником святого Апостола Павла, который в своих посланиях называет его возлюбленным братом и верным в Господе служителем и сотрудником (Кол.4:7; 6:21). Во время третьего Апостольского путешествия святого Апостола Павла, когда он возвращался из Македонии и Греции в Иерусалим, Тихик сопутствовал ему, разделяя труды его (Деян.20:1–5). Потом он был с Апостолом Павлом и в Риме во время первого его заключения, откуда Павел посылал его с посланиями от себя к Ефесянам (Еф.6:21) и Колоссянам с другими церквами (Кол.4:7–9,16), чтобы известить их о себе и утешить сердца их; его же посылал он для исполнения своих поручений на Крит (Тит.3:12). Тихик был при Апостоле и во время вторичного заключения его в Риме, и в другой раз Апостол посылал его оттуда в Ефес (2 Тим.4:12). Впоследствии святой Апостол Тихик был епископом в Колофоне после Апостола Сосфена.
Апостол Епафродит был одним из ближайших сотрудников и сподвижником святого Апостола Павла. Во время пребывания Апостола в узах в Риме, святой Епафродит был послан от церкви Филиппийской с пособием для святого Павла. Усердие сие было весьма приятно для Апостола, потому, главным образом, что, свидетельствуя о любви к нему Филиппийцев и искреннем их участии в его скорби, ручалось за их усердие к самой вере (Фил.4:10–17). К прискорбию Апостола, Епафродит, находясь у него, впал в опасную болезнь; но Господь не восхотел к печали Апостола приложить новую печаль: больной выздоровел и обратно отправлен был к Филиппийцам с трогательным посланием от Апостола. Впоследствии святой Епафродит был епископом Адриаки [8].
Апостол Кесарь, много также потрудившийся в деле проповеди евангельской, был епископом Диррахии [9].
Добре упасши стадо Христово, все сии святые Апостолы с миром предали души свои Господу и ныне, предстоя пред престолом Божиим в вечном веселии, приемлют от Бога воздаяние за многочисленные свои подвиги и труды [10].
Примечания:
[1] Коринф — древнейший, знаменитый и богатый город древней Греции — в Ахаии, на Коринфском перешейке, соединяющем Пелопоннес (Южную Грецию) с среднею Грециею, в прекрасной и плодоносной равнине на юго-восточном углу Коринфского залива между Ионическим и Эгейским морями. Начало христианства в Коринфе положено Апостолом Павлом. — В настоящее время развалины древнего Коринфа находятся близ нынешнего Коринфа, называемого Куронто и имеющего лишь около 5.000 жителей.
[2] Синагоги (с греч. — собрание) — места религиозных собраний Иудеев, представлявшие собою открытые здания для совершения общественного богослужения и поучений, для решения спорных церковных вопросов, ведения судебных дел; эти здания служили также местами собраний для прений, школами для детей и библиотеками.
[3] Галлион — римский проконсул (наместник) Ахаии при императоре Клавдии, брат римского философа Сенеки.
[4] Колофон — древний город Лидии, в северо-западной части Малой Азии. В недавнее время открыты развалины этого города.
[5] Акила — еврей, родом из Понта, Прискилла — жена его; жили, занимаясь деланием палаток; в христианство обращены Ап. Павлом и были его верными учениками, много содействовавшими успехам Евангелия. Впоследствии они переселились в Коринф, оттуда в Ефес. Акила причислен к лику 70 Апостолов.
[6] Крит — большой остров Средиземного моря в восточной части его, к югу Эгейского моря. По своей обширности и плодородию назывался прежде «царицею островов» Средиземного моря. Первые начала христианства положены были очевидцами события Сошествия Св. Духа на Апостолов, ибо при сем были и Критяне (Кн. Деян. Ап. гл. 2, ст. 11); потом христианство было здесь утверждено и распространено Апостолом Павлом. — В 15-м веке Крит перешел во владение Турок.
[7] Кесария — город Палестинский, на восточном берегу Средиземного моря. Начало христианства здесь было положено св. Ап. Петром обращением сотника Корнилия со всем домом его (Кн. Деян. Ап. гл. 10). По разрушении Иерусалима, Кесария была главным городом Палестины и местопребыванием епископа, которому подчинен был Иерусалим, пока, наконец, на IV Вселенском Халкидонском соборе (451 г.) Иерусалим сделался независимою патриархией. — В настоящее время от древней Кесарии не осталось даже и развалин.
[8] Адрия или Адриака — город во Фракии при Черном море, недалеко от Филипп, города Македонского, лежавшего на границе с Фракией.
[9] Диррахия — город в Беотии, древней области Средней Греции.
[10] Вместе с сими святыми Апостолами Церковь воспоминает в сей день и Апостола Онисифора, память и изображение коего см. 7 сентября. В церковной службе ныне воспеваются все семь свв. Апостолов.
"}},"3086":{"name":{"nominative":"Мчч. 62-х иереев и 300 мирян, в Африке от ариан пострадавших (477)","short":"Мчч. 62-х"},"life":{"id":"","copyright":"Димитрий Ростовский. Жития Святых по изложению святителя Димитрия, митрополита Ростовского. Издательство прп. Максима Исповедника.","text":"Сии святые мученики жили во времена Зенона, царя греческого, когда Африкой правил, по смерти отца своего Гензериха, Гуннерих, арианин по вере. По совместному совещанию с единомышленными ему епископами — арианами Кириллом и Видимандисом, он воздвиг на православных столь жестокое гонение, что превзошел времена Диоклитиана и Максимиана. По всем подвластным ему городам и странам он разослал пятнадцать тысяч воинов, повелев им изгонять отовсюду всех православных иереев. В это время православные собрались как-то в одну церковь и совершали там тайно божественную службу. Узнав о сем, варвары тайно, обнажив мечи, усекнули всех верующих, воспевающих и славящих Бога. Так они действовали, исполняя повеление Гуннериха внезапно убивать всех, не крещающихся в арианское крещение. Те, которые не могли перенести мучений, искали спасение в бегстве, оставляя дома свои и села; те же, которые были тверды в православной вере, добровольно предавали себя на мучение. Таким образом 300 человек, утвердившихся в истинной вере и отказавшихся мудрствовать по-ариански, было усечено мечем. Священники же были воспламенены еще большею ревностью о православии и за то пострадали еще более: два из них были сожжены; шестидесяти же красноречивейшим из них были изрезаны языки от самых развилин. После того они развеялись по всей земле греческой. И вот на них явилась великая чудодейственная сила Божия: лишенные языков, они дерзновенно проповедывали, ясно говоря и рассевая лжеучения арианские, так что все видевшие и слышавшие их приходили в изумление. И они исповедали пред Вандалами Сына Божия единосущным Отцу.
В то же время в Риме жена градоначальника римского, Сунильда, недугствовавшая арианскою ересью, принуждала жену некоего вельможи римского, по имени Анфису, принять арианское крещение, но не могла убедить ее и в ответ слышала лишь, что она «водою и духом» крещена епископом Медиоланским Амвросием. Тогда Сунильда в гневе сожгла святую Анфису. Муж святой мученицы пришел в страх, добровольно пошел и крестился ариевым крещением. Вскоре после этого он, желая покататься, сел на коня; но, во время поездки, когда он находился против градской церкви, вдруг на него ниспала молния и зажгла его; он был низвержен с коня и сгорел. Так совершился над ним суд Божий прежде будущего, вечного огня геенского.
"}},"3091":{"name":{"nominative":"Свт. Софрония, архиеп. Кипрского (VI)","short":"Свт. Софрония"},"life":{"id":"","copyright":"Димитрий Ростовский. Жития Святых по изложению святителя Димитрия, митрополита Ростовского. Издательство прп. Максима Исповедника.","text":"Преподобный Софроний был сыном христианских богомудрых родителей, живших на острове Кипре. Он получил хорошее образование, но предпочтительно занимался писаниями святых отцов, день и ночь поучаясь в Законе Божием; вместе с тем и жизнь свою он благоустроял по заповедям Господним. И настолько он преуспевал в благочестии и добрых делах, что удостоился от Господа дара чудотворения и совершил много чудес. По смерти епископа Кипрской церкви, святого Дамиана, священным собором и всем народом Софроний избран был и поставлен на его место. Заняв святительскую кафедру и приняв управление своею родною церковью, преподобный явил себя истинным отцом своей паствы: печаловался о вдовицах и убогих, помогал сиротам и беспомощным, защищал притесняемых и обижаемых. И так пожив и благоугодив Богу, с миром скончался.
"}},"3092":{"name":{"nominative":"Прп. Стефана Новосиятеля (912)","short":"Прп. Стефана"},"life":{"id":"minei-1209-3092","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Преподобный Стефан родился и воспитание получил в Константинополе. Родители его, Захария и Феофания, отличались благочестием и добродетелями христианскими; жили они недалеко от святого храма первомученика архидиакона Стефана. Феофания, мать преподобного, еще во время беременности им, соблюдала строгое воздержание относительно пищи: до самого рождения его она вкушала только хлеб с овощами и воду, в своей матерней утробе уже приуготовляя подвижника. И как только родился младенец, у него на груди обнаружилось прекрасное изображение креста, которое было видимым знамением того «распятия плоти со страстями и похотями» (Гал.5:24), какое проявил он в последующей своей жизни. Воздержание он начал соблюдать еще в младенческих пеленах, когда питался грудью своей матери: он не принимал молока матери, если она предлагала ему кормление по принятии обильной пищи. И это случалось многократно и продолжалось тогда по два и по три дня, так что родственники святого младенца, наблюдая то, недоумевали и сокрушались. Но это нисколько не вредило здоровью дитяти. Младенец был крещен, возрастал и был отнят от груди матерней. Достигнув отроческого возраста, он охотно и с прилежанием занялся книжным учением, соблюдая повиновение своим родителям. Когда же архиерейскую кафедру занял святой Мефодий [2], то, по устроению Божию, благочестивый Захария, отец Стефана, удостоен был сана пресвитерского с причислением к клиру великой Константинопольской церкви; в то же время и богомудрый Стефан принял пострижение и поступил в число клириков той же церкви и, между прочим, предсказал скорую кончину своему родителю. На восемнадцатом году, по смерти своего отца, преподобный Стефан подъял на себя подвиг затворничества; уединясь в церкви святого и верховного Апостола Петра, он пребывал там в непрестанной молитве и питался только овощами.
Здесь он вскоре получил в своем подвиге ободрение свыше: однажды ночью явился к нему Апостол Христов и сказал:
— Мир тебе, чадо. Да будет тебе во благо сие начало добродетельного жития твоего, и да укрепит тебя в том Господь.
Прожив так три года, Стефан сподобился еще видения священномученника Антипы [3], который, явившись ему, сказал:
— Мир тебе, чадо; будь внимателен к себе; не оставлю тебя.
Это внушение расположило преподобного еще более усилить свой подвижнический труд в молитве и посте; с этого времени он только однажды или дважды в неделю вкушал овощи и притом без соли. Проводя так жизнь, Стефан достиг высокой степени нравственной чистоты, удостоился сана святительского и совершил многие чудеса.
В двенадцатом году царствования благочестивого царя Василия [4] и сороковом — жизни Стефана произошло великое землетрясение, от которого церковь святого Антипы, при которой в то же время обитал преподобный, разрушилась совершенно. И удалился преподобный с того места и поселился в одной гробовой пещере и провел в ней двенадцать лет. В это время все волосы на голове его и на бороде, а равно и зубы выпали и всё тело его пришло в расслабление, так как в пещере той была большая сырость; и преподобный дошел до крайней степени умерщвления плоти своей. Изнурив таким образом плоть свою, он потом вышел из пещеры, но и после того постелью ему служила простая доска, покрытая жестким рубищем. Потом он принял Ангельский схимнический образ и только в Господские праздники, по совершении Божественной службы, вкушал по одной овощинке и немного воды. Так питаясь, сей блаженный гражданин отечества небесного, в продолжение пятидесяти лет проходил свой тесный, строго подвижнический путь жизни и на семьдесят третьем году всего жития [5] своего, а лучше сказать умерщвления плоти своей, предал дух свой Богу.
Примечания:
[1] Св. Мефодий — патриарх Константинопольский с 842–846 гг.
[2] Священномуч. Антипа, епископ Пергама Асийского, скончался в 95 г., память его (11 апр.) была особо чтима в Царьграде, куда при Феодосии Великом (379–395 гг.) был перевезен из Пергама бык, в коем сожжен был св. Антипа
[3] Василий Македонянин, т. е. в 879 г.
[4] В 912 году.
"}},"3093":{"name":{"nominative":"Иконы Божией Матери, именуемой «Нечаянная Радость»","short":"Иконы Божией"}},"3095":{"name":{"nominative":"Мчч. Мины, Ермогена и Евграфа (ок. 313)","short":"Мчч. Мины"},"life":{"id":"minei-1210-3095","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"После того как римские цари Диоклитиан и Максимиан добровольно отказались от царства, не имея сил истребить на земле святую веру Христову, на престол вступили: в Риме — Максентий [1], на востоке Максимин [2], а в Галлии — Константин [3], который потом уверовал во Христа и просветил вселенную светом веры Христовой. Гонение на христиан не прекращались и при них, особенно на Востоке, где как будто земля и море колебались и возмущались, восставая на умножавшуюся Церковь Христову. Но чем более Церковь Христова была гонима, тем более она возрастала и процветала, будучи обагрена мученическою кровью, подобно лилии, растущей среди терния. Нечестивый же царь Максимин был сильным ревнителем своего многобожного нечестия и великим ненавистником и гонителем христианского благочестия. Ему было донесено, что вся Александрия, славнейший в Египте город, возмутилась, вследствие умножение христиан и происшедшего между ними и язычниками волнения. Не имея возможности сам идти туда и имея нужду остаться в Византии, Максимин послал вместо себя одного из своих вельмож, человека благоразумного, в греческих науках сведущего, искусного оратора, по имени Мину, родом афинянина. Ему он поручил усмирить происшедшее в Александрии возмущение и восстановить нарушенный порядок: христианство в городе истребить, а нечестивую их отеческую веру утвердить и обратившихся из язычества ко Христу вновь возвратить к нему. Мина по виду казался готовым поддерживать веру царя и исполнять его злочестивую волю; в душе же он был истинным христианином и хранителем заповедей Божиих, но до времени скрывал свою истинную веру, дожидаясь Божественного призыва к подвигу и мученическому венцу.
Получив приказание царя, он быстро прибыл в Александрию и без труда усмирил там возмущение: мудрыми убеждениями он примирил обе противные стороны — христиан и язычников, и позволил каждому безнаказанно исповедывать свою веру; исправив, затем, несправедливые постановления в законах, Мина обо всем письменно донес царю. Немедленно же решил он пред всеми исповедать и свою веру во Христа, которую он скрывал доселе, — намереваясь, как послужить образцом благочестия и источником спасения для других, так и самому выступить на подвиг мученический. Он так говорил сам в себе:
— Если я отдам себя на мучение в иное время, то буду вознагражден только я один; ныне же я могу и других привести к мученическим венцам.
Посему Мина начал открыто прославлять имя Иисуса Христа и учить святой вере, убеждая неверных не одними только словами, но и делами, ибо ему свыше ниспослан был дар исцелять болезни посредством призывания имени Христа и осенением святого креста. Однажды, когда Мина шел посреди города и народ следовал за ним, случилось ему увидать по дороге множество калек, хромых, слепых, убогих, глухих и бесноватых. Помолившись Богу, чтобы Он явил силу Свою чрез посредство его рук, для обращения к вере языческого народа, он призвал имя Христово; налагая затем руки свои на больных, он творил на каждом из них знамение святого креста, и тотчас все получили исцеление: слепые прозрели, немые заговорили, хромые вскочили, как бы олени, и бесноватые освободились от нечистых духов. При виде сего, народ пришел в изумление и многие уверовали во Христа; а святой Мина, научив их истинной вере, присоединил к Церкви христианской.
Некоторые же из ослепленных неверием и злобою язычников, коим приятны были бесовские праздники, проводимые ими в объядении, пьянстве и блуде, не любили честной и воздержной жизни; будучи сами сынами злобы, ненавидя свет и не желая переносить поругание своих богов и уничижение праздников в честь их, они тайно уведомили царя, что Мина, как сам верует в распятого Галилеянина [4], так и весь народ александрийский развратил этою верою, и что уже храмы древних богов опустели. Узнав об этом, царь весьма разгневался и, созвав своих вельмож и советников, начал жаловаться им на Мину, что он сделал противное его приказанию, и, вместо того, чтобы уничтожить в Александрии христианство, распространил его, а еллинов [5], преданных древним отеческим законам, обратил в новую Галилейскую веру [6]. Вельможи советовали царю послать туда кого-нибудь такого, который сумел бы восстановить всё нарушенное Миной, и самого его убедить или принудить снова обратиться к языческим богам; избрать же для всего этого вельможи посоветовали кого-либо особенно преданного царю и верно ему служащего, который бы старался сохранить и в точности исполнить всё ему приказанное. Когда они начали советоваться между собою и подыскивать такого человека, то наиболее подходящим для этой цели показался всем начальник города, по имени Ермоген, человек знатный и уважаемый; его и согласились все послать, как могущего исполнить всё то, что будет ему приказано царем. И тотчас же Максимин послал Ермогена в Александрию, дав ему из Византии военный отряд, чтобы он подверг Мину суду, а город очистил от христианского, как он думал, заблуждения. Ермоген был родом точно так же из Афин; рожден и воспитан он был в еллинском нечестии, но характера был доброго и мягкого; хотя он не знал Христа, истинного Бога, однако чтил Его делами, христианам только приличными, «ибо когда язычники, не имеющие закона, по природе законное делают, то, не имея закона, они сами себе закон» (Рим. 2:14).
Когда Ермоген плыл с войском в Египет, на пути туда однажды ночью во сне явились ему три пресветлых мужа, и сказали ему:
— Знай, Ермоген, что ни одно, хотя бы самое малое доброе дело не бывает презрено Богом; посему и твои добрые дела Бог принимает, и твое путешествие, предпринятое с намерением погубить многих христиан, Он обратит в источник твоей славы и награды на небесах. Итак, не забудь наших слов, ибо чрез сие путешествие ты узнаешь Истинного и Вечного Царя. А мы пошлем тебе такого человека, который сделает тебя другом Того Благословенного Царя, и ты удостоишься от Него такой чести, какой нынешний твой владыка оказать тебе не может.
Пробудившись от сна, Ермоген со страхом и изумлением начал обдумывать виденное им и недоумевал относительно того, что должно случиться с ним; и надеялся он получить какую-то высшую почесть, но при этом от царей, временно царствующих на земле, а не от Царя Вышнего, Которого он еще не знал, так как духовные очи его еще не были просвещены.
Пробыв несколько дней в долговременном плавании, Ермоген пристал к берегу у города Александрии и со славой вступил в город, при звуках тимпанов и труб, а весь народ встретил и сопровождал его с честью до царских чертогов. Когда настал вечер и народ разошелся, пришел к Ермогену блаженный Мина, желая наедине побеседовать с ним об Истинном Боге и святой вере, зная, что совет в таком случае лучше слушается и скорее принимается, если же что-нибудь сказано будет при этом неприятного, то и это легче переносится, нежели при народе.
Войдя к Ермогену, Мина сказал:
— Слава Единому великому Богу, промышлением Которого ты пришел сюда!
Ермоген же, услышав о Едином Боге и увидав нескольких стоявших здесь царедворцев, тотчас же велел схватить Мину под стражу, опасаясь быть оклеветанным пред царем в том, будто он принимает царского врага в особой беседе. И сказал он, обращаясь к предстоящим:
— Завтра узнает этот тайный единомышленник Галилеян, какой я друг врагам царя и уразумеет, один ли бог или их много?
Утром, когда приготовлено было на площади место для суда и собралось множество народа, Ермоген сел на судейском месте, окруженный оруженосцами, и велел привести на суд к себе святого Мину.
Воин Христов предстал пред ним с светлым лицом, с душою небоязненною, — пламенея ревностью по Боге. И сказал ему судья:
— Мина! всякому человеку приличествует почитать царей и богов царя и быть благодарным за их благодеяния, а ты не почитаешь ни богов, ни царей, забыв их благодеяния.
Святой отвечал:
— Судья! до тех пор приличествует выражать благодарность своим благодетелям, пока это полезно — как благодетельствующему, так и благодетельствуемому. Когда же это обоим приносит вред, тогда надлежит отвергнуть как вредное благодеяние, так и благодетеля. Почитать царей — дело святое, ради их власти и начальствования; но когда цари неправильно и неблагочестно почитают Бога, Который есть начало всего, и не воздают Ему надлежащей чести, тогда чтить царей несправедливо; особенно же не следует безрассудно почитать их богов, пока не исследуем сначала, настолько ли они могущественны, как могуществен истинный Бог. Безначальны ли, бесконечны ли и бессмертны ли они? И если им недостанет при этом хотя какого-нибудь одного свойства, их надо презирать; ибо как могут они быть богами, будучи несовершенными? Итак, с добрым намерением и с чистым сердцем надлежит испытать, кто есть воистину Бог. Когда я, как и сам ты, судья, знаешь об этом, был в Афинах, то соблюдал законы отцов; с юности покинув родителей, я с великим желанием и усердием прилежал книгам и с немалым трудом прошел всё еллинское, на лживых баснях основанное, учение. Узнав же, что и у христиан есть некоторые книги, я пожелал прочитать и их. И когда я читал их, то почувствовал такую сокрытую в них душевную пользу, что невозможно то и выразить; сопоставив христианские писание с еллинским учением, я нашел их имеющими между собою великую разность и как бы друг против друга направленными: в первых усмотрел я силу и правду, в последнем же — заблуждение и обман. Ибо то, что заключается в христианских писаниях, являет силу Христову, приличествующую Богу; еллинские же сочинения представляют Бога обладающим человеческими немощами, страстями и похотями, исполненным лжи, возмущения, невоздержания и бесстыдства; они описывают богов ведущими междоусобные брани, побежденными и ранеными со стороны даже смертных людей; исполнены сочинения эти и множеством всякого иного зла, лжи и басней. Вообще чтение христианских писаний приводит ко спасению чрез познание истины, еллинские же сочинения ведут к несомненной погибели, ниспадению в нечестие и в скверные страсти и заблуждение. Но хотя христианские писания столь спасительны, я не тотчас решился последовать их учению, но задумал испытать силу Христову на деле, чтобы научиться истине на собственном опыте. И когда я встретил одного расслабленного, призвал над ним имя Христово, то больной тотчас же выздоровел. А я, познав Единого всесильного Бога, отрекся еллинского заблуждения и, приняв святое крещение, предал себя Христу. С того времени и доныне я скоро и легко исцеляю тяжкие болезни и неисцельные страдания, одним только Богом врачуемые, — исцеляю чрез призывание одного только Имени Христова. Свидетелем же всего мною сказанного является весь этот народ, стоящий кругом этой площади, и никто не может сказать, что слова мои лживы и обманчивы, так как всё сказанное мною можно испытать на деле и вам самим.
Пока святой говорил это и многое иное о Христе Боге, окружавший народ прилежно слушал его от третьего часа до седьмого и желал еще слушать речи его, и тем более не желал видеть его страдания. Наконец весь народ, как бы едиными устами, воззвал к Ермогену:
— Не трудись больше, добрый судья! Ибо мы все — свидетели чудес, силой Христовой им сотворенных; ни одного ложного слова не сказал он, и нет обмана в устах его. И если бы ты сам здесь был в то время, то и ты познал бы истину и убедился, что не следует чтить иного бога, кроме Того, Которого проповедует Мина.
Ермоген, видя смелость народа и поняв, что все, слушая учение Мины преклоняются ко Христу, побоялся подвергнуть его мукам; будучи же не в состоянии что либо возразить против истины, устыдился и велел отвести его в темницу, а сам, вставши, со скорбью ушел в свои покои, народ же разошелся по домам, восхваляя святого Мину.
Будучи затворен в темнице, святой воспевал:
— Ты спас нас от врагов наших, и посрамил ненавидящих нас, открыл уста мои в притче и произнес гадания из древности (ср. Пс.43:8; 77:2).
Между тем Ермоген от печали и тревоги не ел, и не спал ночью, так как боялся и царя и народа: народа, чтобы он не произвел из-за Мины шума и беспорядка, — и еще более царя, — чтобы тот не прогневался на него, если он не подвергнет Мину мучительной смерти. И снова утром, сев на судилище и, приготовив орудия для пытки, он велел привести святого связанным и сказал ему:
— Скажи мне, нечестивец, на что надеясь ты дерзнул возмутить народ не повиноваться царю, без стыда хулить богов и почему увещал их слушаться твоих лживых речей и принимать какую-то твою странную веру?
На это святой возразил:
— Не я возбуждаю народ не повиноваться нечестивому царскому приказанию, а ревность Божия, ибо народ ревнует о Господе Своем, Которого познал в знамениях и чудесах. Если же я и отзывался худо о богах царя твоего пред народом, то ведь всякому человеку, имеющему правильный взгляд и здравое суждение о деле, подобает не любить, и ненавидеть то, что он увидит и признает ложным; истину же должно любить и почитать. А истина для людей, относительно которой нет никакого сомнения, есть Сам Христос!
Судья отвечал на это:
— Безумец, это тебе так кажется, что истина есть Христос, но я тебе сейчас же покажу, что не следует поклоняться Распятому, и что ложно всё, вчера тобою сказанное: если я отсеку или сожгу один из членов твоего тела, — ты, поклоняющийся Христу, можешь ли этот отсечённый или сожженный член снова сделать здоровым! И если ты сделать этого не в силах, то какое ты подашь исцеление другим?
Тогда святой снова сказал:
— Желаю, о судья, чтобы ты подверг меня за Христа всяким мучениям, и надеюсь, что тогда и ты, презрев эту временную славу, которую теперь имеешь, будешь одним из тех, над которыми царствует Христос мой.
Будучи разгневан этими словами, судья приказал отрезать у Мины ступни ног, содрать кожу с голеней его и в таком виде поставить его пред собою, чтобы, мучимый болью от ран, он не мог уже отвечать ему на вопросы о богах. Святой же, когда срезано было мясо с ног его, став на самые оголенные кости, запел: «Моя нога стоит на прямом пути; в собраниях благословлю Господа» (Пс.25:12).
И хотя из ног его обильно текла кровь, однако мученик с радостным лицом и мужественно переносил страдание; язык же его витийствовал еще свободнее, прославляя Единого истинного Бога и обличая безбожие. Судья, увидев это, приказал отрезать Мине язык; и когда слуги намеревались исполнить приказание, святой сказал мучителю:
— Если ты не только вырежешь мне язык, но и выколешь глаза, то и этим меня не победишь, ибо светильник ногам моим — закон Христов (ср. Пс.118:105); я надеюсь даже, что после того, как ты отрежешь язык мой, то и сам поведаешь величие Христа моего.
И действительно, когда у Мины урезан был язык и кровь текла из уст его, — и тогда святой не изменил своему мужеству, но взором показывал, что готов страдать за Христа всеми членами тела своего.
Тогда судья приказал выколоть ему глаза, и когда это было исполнено, святой наклонил свою голову, стараясь хотя этим выразить благодарность Богу за то, что Он сподобляет его перенести за Него такие мучения. И снова он ввержен был в темницу, а судья ушел с площади, говоря:
— Завтра я отдам тело его на съедение птицам.
Святой лежал в темнице, изнемогши от ран и будучи едва жив от страданий. Ночью же, в третьем часу, вдруг озарил темницу свет, как бы молния, и явился Сам Христос Господь. Приблизившись к тому месту, на котором лежал мученик, Он прежде всего исполнил сердце святого радости и мужества, затем исцелил ему язык, просветил глаза, восстановил ноги и как бы воздвиг и воскресил его из мертвых, соделав всего его здравым и невредимым. Затем Он сказал мученику:
— Внимай, Мина! Я — Иисус Христос, за Которого ты страдаешь. Пришел Я посетить тебя, хотя и прежде был недалеко от тебя, взирая на твой подвиг и ожидая, чтобы твою любовь ко Мне познали судьи и власти; но так как они уже познали ее, то отныне Я буду явно защищать тебя. Ермогена же, враждующего на Меня и не любящего имя Мое, ты завтра увидишь смирившимся и умоляющим тебя, а вскоре он будет и другом твоим по подвижничеству: ибо вместе с тобою будет он страдать, вместе получит и венец, так как несогласно с Моею благостью, чтобы многие добрые дела его погибли из за его неведения.
Сказав сие, Спаситель дунул на Мину Святым Своим Духом и исполнил его неизреченной радости.
Между тем Ермоген, лежа на постели, размышлял о происхождении и родине святого Мины, о его премудрости и мужестве и о его прежней славе, когда он имел у царя большую силу и для многих испрашивал царские милости. Размышляя обо всем этом, он называл себя окаянным за то, что подверг мучениям такого человека; предполагая же, что тот уже умер от тяжких страданий, он плакал о нем и решил с честью похоронить его тело.
Когда настал день и собрался народ со всего города Александрии, Ермоген снова сел на место судьи и послал стоящих перед ним воинов вынести из темницы на площадь тело мученика. Отправившись, воины нашли темницу, которая ранее была весьма мрачна, наполненной небесного света, а около святого увидели двух прекрасных и светлых мужей, подобных воинам, и готовых к защите и отражению врагов; Мину же святого нашли не только живым, но и совершенно здоровым, ясно видящим, хорошо говорящим и поющим: «Если я пойду и долиною смертной тени, не убоюсь зла, потому что Ты со мной» (Пс. 22:4).
От изумление они стояли молча, как немые; удостоверившись вполне, что они видят не привидение, но самую действительность, совершаемую силою Божией, они воскликнули:
— Велик Бог христианский!
И тотчас же они уверовали во Христа и не возвратились к пославшему их. А судья, долго прождав с народом тех воинов, смутился и послал еще больше воинов, приказав им принести тело мученика, так как он думал, что тот уже умер. Но и эти, увидев то же, что и первые, уверовали во Христа и присоединились к ним. Святой же, узнав от воинов, что весь город собрался на площадь, и что судья сидит уже на судилище, сам пошел к судье и народу, сопровождаемый воинами, уверовавшими во Христа. Приближаясь к площади, он запел:
«Если ополчится против меня полк, не убоится сердце мое» (Пс.26:3). И тотчас все устремили на него глаза свои и изумлялись, видя его живым и здоровым, ходящим, видящим и говорящим, хотя еще вчера он был полумёртв, ослеплен и без языка. И все единогласно воскликнули:
— Велика сила Христова, самую смерть побеждающая! Блажен ты, город Александрия, чрез посредство одного этого человека понявший обольщение бесовское и познавший истину Христову: воистину это — власть и сила Божия! Радуйся, проповедник и подвижник Единого Истинного Бога и Спасителя! Радуйся!
Судья еще более изумился этому новому и дивному происшествию, и, боясь, чтобы народ на восстал на него, хотел уйти с площади. Но народ закричал ему:
— Не уходи, досточтимый судья, и не завидуй городу за такое его счастье, что он сегодня узнает Единого Истинного Бога и пойдет путем правды к свету истины.
Тогда судья, сделав народу знак умолкнуть, приказал святому подойти к нему и стать поближе, ибо он всё еще считал видимое им за обман, не имея в себе познания о Христе. Он внимательно глядел на святого, и ощупывал его руками, действительно ли это Мина и действительно ли исцелился он от ран. Удостоверившись, что всё это действительно так, Ермоген удивился и от изумления молчал. Затем, едва придя в себя, он проговорил:
— Скажи мне, человече, что это за удивительные и неожиданные совершаются происшествия? Твой ли только Бог, или и другой какой-либо может это сделать?
Отвечая на это, святой сначала подробно изложил учение о Безначальном Боге, затем — о создании человека и его грехопадении, потом о воплощении Христа, о искуплении рода человеческого, о крестном и добровольном страдании, и наконец, в заключение речи, присоединил:
— Бог, будучи благ и милостив, сошел для спасения людей на землю, и никому не желает погибели и лишения вечных благ. Как мать печется о сыне своем, претерпевая причиняемые им скорби и обиды, побеждаемая естественною к нему любовью, и не сердится на него, если он сделает что либо неподобающее, так как он делает то по неведению и без всякого умысла и потому терпеливо дожидается его совершеннолетия и развития, желая видеть его мужем совершенным и между людьми почитаемым и уважаемым; так и Бог наш, создавший нас, заботится о нас и, как любящий отец, переносит всё злое, по неведению нами совершаемое, побеждаемый Своею благостью. Он ничего так не желает, как того, чтобы мы унаследовали славу Его, возрасли в мужа совершенного, в меру возраста духовного. Видя же вас погубляемых диаволом, не приходящих к познанию истины, прогневляющих Его своими идолослужениями и почитанием ложных богов, Он сожалеет о вашей погибели. В то же время заботясь о вас, как о Своих детях, Бог теперь обличил вас чрез меня и победил заблуждение ваше и неразумную ревность вашу, как это признают и все, на меня взирающие. Для того, чтобы каждый из вас признал во мне силу Христову, я, человек, уже достигший старости, вчера изувеченный, лишившийся всех телесных сил и почти мертвецом вверженный в темницу, — вот я ныне стою пред вами целым и невредимым, и как бы снова сегодня рожденным и явившимся в мир сей еще более здоровым, И если кто хочет узнать, кто есть истинный Бог, тот да верует, что Он есть Тот, Который возвратил мне и язык и глаза, и ноги, и совершенное здоровье; пусть тот верует в Того, Кто изначала сотворил сей мир и все, что в нем, и даровал жизнь твари. Пойми это и ты, судия, и не будь незнающим Того, Кто заботится о тебе и ждет твоего обращения. Надлежит и тебе обратиться ко Христу, как мне извещено об этом от Него Самого. Радуйся же, что ты придешь ко Всеблагому и Вечному Царю и вместе со мною приобщишься мученическому подвигу!
Судья, как человек, имевший добрую и восприимчивую к благодати душу, начал, отчасти из слов святого, отчасти же, из совершившегося чуда, познавать истинного Бога, после того как Божественный свет коснулся его сердечных очей. Теперь вспомнил он и о том видении, которое видел, плывя на корабле, и почувствовал, что Бог хочет приобщить его к Своим верным рабам и друзьям. Посему он, подобно получившему какое-нибудь великое приобретение, возрадовался и сомневался лишь относительно того, как может он быть достойным милости Бога, после того как столь долгое время пребывал в нечестии.
Когда он размышлял об этом, Божественная благодать, призывающая его к истине, удостоила его дивного видения: он, вместе с друзьями своими, увидел двух мужей, стоящих около святого Мины, светлых как молния, имеющих крылья и держащих венец над главою мученика. Увидев их, он весьма испугался и стал спрашивать друзей своих, бывших с ним, видят ли и они то, что видит он; те сказали, что и они видят то же самое. Тогда Ермоген, встав с седалища своего и показав рукою на святого, громогласно воззвал к народу:
— Воистину — это слуга Бога истинного, и велик тот Бог, почитанию Которого он учит нас; ибо Он чудесно подает с небес помощь рабам Своим, защищает их и дает им возможность одолевать своих противников. Безумен был я до настоящего дня, сам предаваясь служению бесам и стараясь привести к ним и вас, желающих право веровать во Христа.
Сказав это, он хотел припасть к ногам мученика, но, видя Ангельские лики, боялся приблизиться. Когда же Ангелы стали невидимы, Ермоген подошел к св. Мине, обнял его честные ноги и стал целовать их, говоря:
— Молись за меня, истинный слуга Божий, молись, прошу тебя во имя той самой истины, которую ты проповедуешь, молись, чтобы и мне, недостойному, сподобиться стать служителем твоего Бога, — и если я сподоблюсь Его благодати, то начну каяться в прежнем моем заблуждении и безумии.
Святой сказал ему на это:
— Успокойся, добрый судия, и не сомневайся в милости Божией. Ибо я знаю, что Он благоутробен и милосерд, и надеюсь, что Он не только не отринет тебя, приходящего к Нему, но и впишет имя твое в книгу жизни; принимая твою усердную веру в Него, открыл Он мне о тебе, что желает, чтобы и ты прославил мученичеством Его Божественное имя.
Сказав это, святой вспомнил, что народ весь день пребывает голодным; ибо все позабыли о пище, видя происходящее и удивляясь ему, так что никто не хотел уходить с площади при виде дивного чуда того и внимая сладкословесным речам исповедника Христова. Припомнив это, святой и сам ушел с площади и народу велел расходиться, обещая утром опять придти на площадь, еще подробнее говорить о святой вере и научить их тому, что им нужно делать. Ермоген же не отлучался от святого Мины, но всю ночь провел с ним, наставляемый к познанию истинного Бога и тайнам веры Христовой.
Утром на площади собралось столько народа из Александрии, что их не могла вместить и вся площадь. Когда святой Мина с Ермогеном стали подходить к площади, великое множество Еллинов, встречая их, единодушно взывало:
— Все мы веруем в проповедуемого тобою Бога, Ему Единому обещаемся служить, а всего нашего прежнего заблуждения отрицаемся.
В ответ на это, святой благодарил Бога, обращающего к Себе ожесточенных язычников и наставляющего заблудших на путь истины. Восхвалял он их скорое обращение к Богу и утешал богомудрыми наставлениями, поучая возлагать свои надежды на благость Божию, которой они будут сподоблены во святом крещении. Войдя на площадь и став на ней, святой, обращаясь ко всему народу, сказал:
— Бог да усовершит вас Своим знамением и да соделает вас расположенными ко всякому доброму делу!
После этого он велел каждому из них спрашивать о Боге и поучаться, кто чему хочет. Судья со всем народом ответил на это:
— Святейший человек Божий! нет у нас никакого сомнения относительно твоего Бога. Все мы с очевидностью познали Его и потому веруем всему, тобою сказанному и об одном только просим, чтобы соединиться с Богом чрез крещение.
Некоторые же из народа, видя Ермогена, обращающимся ко Христу, прибавили:
— Воистину нет лицеприятия у Бога, ибо и язычнику дал Он познать Себя и помиловал его за великую щедрость к нищим.
В скором времени пришли в Александрию из окрестных мест и пустынь епископы [7], — одни для того, чтобы посетить своих словесных овец, другие — желая видеть подвиги мучеников, и собралось их около 30 человек; тогда, приготовив воду, святой Мина повелел Ермогену преклонить главу свою пред епископами. А они, возливая воду на его главу, сказали:
— Получает баню возрождения Ермоген, во имя Отца и Сына и Святого Духа [8].
Так быль крещен пред всем народом судия, и все люди прославляли Христа Бога. Крестилось и множество народа и была во всем городе великая радость, так как верующие люди веселились о Господе Боге своем.
Через несколько дней Ермоген быль поставлен епископом города Александрии, — всё свое имение он роздал при этом нуждающимся. Вместе со всем своим духовным стадом он начал решительную борьбу с диаволом: в короткое время разорил бесовские капища, уничтожив идолов, а на месте их основал церкви и крестил бесчисленное множество Еллинов, обращал их ко Христу. Призыванием имени Христова и осенением Его святого Креста, он исцелял всякие болезни и изгонял из людей нечистых духов; он учил всех людей благочестию и чистоте, смирению и любви, кротости и другим добродетелям, подавая пример стаду и своим собственным житием. Когда все это происходило, некий жестокосердный Еллин, по имени Рустик, один из членов царского синклита [9], отправившись к царю, рассказал ему обо всем случившемся в Александрии: о том, как епарх Ермоген, последуя учению Мины, стал христианином, и о том, как весь народ Александрийский последовал за Ермогеном и Миною, приняв ту же самую веру. Царь Максимин, услыхав об этом, сильно разгневался не только на Ермогена и Мину, но и на весь город Александрию; немедленно собравшись, он отправился в Александрию, взяв с собою 10 тысяч вооруженных воинов. Прибыв в город, он тотчас же схватил Мину и Ермогена, и как только было приготовлено место для суда, приказал собраться на площадь всем жителям города, а сам занял место судьи. Когда святые приведены были к нему на суд и притом, по приказанию его, обнаженными, мучитель, увидав их, громко воскликнул:
— О, боги! что это значит, что те, которым оказана была с нашей стороны особенная честь, добровольно презрели ее, а избрали себе жизнь презренную и недостойную и стали по виду своему как бы какие-нибудь скоморохи?
Затем он начал говорить Ермогену:
— Скажи мне, несчастный, для чего я поручал тебе власть над всей этой землей и морем, как не для того, чтобы и сам ты оставался верным нашим богам и нам, а Мину, совратившегося в заблуждение, возвратил бы к отечественной религии; ты же не только не вернул его от заблуждения, но и сам стал единомышленником его.
Когда гордый царь так гневался и пылал мщением, Всеблагой Небесный Царь милостиво призрел с высоты на рабов Своих, ибо внезапно к ним явились Ангелы, вселяя в них мужество, приготовляя к страданиям и повелевая не страшиться царского гнева, так как конечное торжество будет на их стороне. Тогда Ермоген в ответ царю сказал:
— Царь! если ты хочешь с терпением выслушать меня, почему я добровольно отверг то, что представляется тебе верхом благополучия, и предпочел сделаться как бы неразумным нищим, поруганным и лишенным чести, т. е. стать христианином и быть готовым идти за Христа на огонь, меч, на зубы звериные, и даже желать смерти за Него более, чем жизни, — я открою тебе, но только слушай.
Царь сказал ему на это:
— Если ты будешь говорить мне истину, я стану тебя слушать, но остерегайся говорить ложь вместо правды.
И Ермоген начал повествовать пред ним следующим образом:
— Царь! я имел пламенное желание преследовать христиан, и их учение, чтить же богов языческих и повиноваться твоей воле — ты это знаешь, ибо ты сам послал меня в этот город для того, чтобы соблазнами или угрозами возвратить к древней вере Мину премудрого. Для этого ты и послал меня сюда с столь великою воинскою силою, так что даже и сам ныне пришел с меньшею силою. Все жители этого города пусть будут свидетелями моими пред тобою в том, каким я был вначале, когда ласкательством, угрозами и всеми другими средствами старался отвратить Мину от христианства; не знал я, неразумный, что встретил человека бесстрашного и мужественного, всегда готового к ответу и с сердцем, жаждущим лучше терпеть муки и все лютейшие страдания, нежели отречься от Христа. Когда я увидел, что он не соглашается поклониться богам, не боится власти, не страшится мук, не слушается увещаний, то я подверг его мукам, потому что поведение его казалось мне оскорблением для богов, тем более что и народ сочувствовал ему, разделяя все его мудрование о вере.
Сначала я велел отрубить ему ступни у ног до самых костей, потом отрезать язык и выколоть глаза; а когда он обессилел от ран и едва уже дышал, я велел бросить его в темницу. Говоря по истине, я тяжко болел за него душою, как за своего согражданина, что погиб такой премудрый и красноречивый человек. Утром я велел вынести тело его, полагая, что он уже умер. И вдруг вижу его живым — вижу, что он даже сам идет ко мне, смотрит глазами и говорит языком. Увидав его, я подумал, что это привидение, и потому закрыл глаза свои, чтобы не видеть и подобие того, кто был врагом богов. Но когда потом я встал со своего места и вместе с прочими начал внимательно рассматривать явившегося, то, не доверяя одним только своим глазам, а и руками осязая — я убедился, что это действительно был Мина. И я тотчас же был побежден истиною, имея неложным своим свидетелем — совесть. Впрочем, царь, вот сам он стоит пред тобою! Вот и народ, видевший мучение его: пусть он засвидетельствует пред тобою, или же ты сам разузнай, как хочешь: действительно ли это чудо. Итак скажи мне, — заклинаю тебя твоими богами, — если бы кто-нибудь увидел, подобно мне, Христа, так внезапно исцеляющего и оживляющего человека и проявляющего в таком чуде Свою силу, тот понял бы, что это — Бог Единый Истинный. Он есть Единый Творец первого человека, и обещал верующим в Него вечное Царство на небесах. Если бы кто-нибудь увидел всё это и постиг, неужели бы он отвергся такого Бога, и не захотел назваться другом Его? И неужели бы отвергся он такой благодатной силы, чтобы быть в состоянии, подобно Самому Богу, слепым давать зрение, хромых исцелять, горы переставлять, мёртвых воскрешать, — и всякий сотворенный предмет передвигать одним своим словом или одним мановением руки своей — имея при этом надежду на вечное блаженство и Царство небесное? неужели, кто оставил бы такового Бога и пренебрёг таким блаженством, а предпочел бы почитать ваших богов, и быть начальником и царем. Какого мнения ты был бы о таком человеке? Не показался ли бы он тебе безумцем и невеждою, не имеющим никакого понятия о том, что такое добро и истинная польза? Потому-то, царь, и я отверг всё заблуждение, ваши басни и ваших мерзких богов и все временные суетные блага, и обратился к Единому Истинному Богу, пожелав лучше показаться в глазах ваших безумцем, как сам ты назвал меня, и терпеть злополучие, чем считаться премудрым и избранным между вами. Итак, о нас ты все уже слышал теперь. Если же ты хочешь постигнуть силу Христову, то немедленно испытай это на деле: придумай для нас какое-нибудь величайшее мучение; если же ты не можешь придумать его, то позволь мне самому указать тебе виды всевозможных мучений и привести их на память пред тобою: ведь я немалое время был судьей и мучителем, и потому являюсь в этом деле чрезвычайно искусным. Отдай нас на съедение зверям, низвергни нас с горы в пропасть, брось в море, закопай живыми в землю, усеки мечем, сожги огнем, каждому отдельному члену нашего тела придумай соответствующее мучение, потому что и я, когда был ослеплен нечестием, делал все это со святым Миной, моим светильником, в познание истины меня приведшим.
В то время, как святой Ермоген столь безбоязненно говорил пред царем, народ дивился его дерзновенной и мужественной речи и подтвердил, что чудо, бывшее со святым Миною, действительно совершилось на глазах у всех. Царь же ни одного слова не мог сказать в ответ Ермогену. Зная же, что если бы он и вступил с Ермогеном в какое-нибудь продолжительное словопрение, то был бы только пристыжен, а боги унижены, — приказал сейчас же отсечь ему руки до плеч, а ноги до колен, и бросить их в огонь на глазах у мученика, чтобы сам он видел, как будут гореть члены его тела. Но мученик, подняв немного голову, при виде рук и ног своих в огне, сказал:
— Как счастлив я, что Бог принимает в жертву и приношение Ему те самые руки мои, которые я некогда воздвигал с мольбою к богам ложным, и те самые ноги, которыми я ходил по пути заблуждения!
Затем чрево его был пронзено копьем, и оттуда выпали все внутренности его, а остатки его еле дышащего тела палачи бросили, по приказанию царя, в реку. Что касается до святого Мины, то царь боялся испытывать его на словах, дабы не быть пристыженным его дерзновенным повествованием о тех чудесах, о которых он уже достоверно слышал, и чтобы не отторгнуть чрез это от веры в богов своих и остаток единоверных себе людей. Посему он прямо, без всяких расспросов, приказал отвести Мину в мрачную темницу и повесить там, связавши руки, а к ногам привязать весьма большой камень; это сделал царь с тою целью, чтобы умертвить Мину насильственною смертью после продолжительного висения и после того, как все составы его тела будут растянуты от сильнейшей тяжести. Святой же Мина, терпя все это, имел на устах своих слова псалма: «призри на страдание мое и на изнеможение мое» (Пс.24:18), и слова Апостола: «нынешние временные страдания ничего не стоят в сравнении с тою славою, которая откроется в нас» (Рим. 8:18).
Потом, когда все составы тела святого мученика были исторгнуты со своих мест и всё тело его стало вытянутым, как струна, и мучение от этого чрезвычайно усилились, он умолк. Но Бог, проявляющий дивную силу Свою во святых Своих, не только не оставил страстотерпцев во время их мучений, но и сотворил с ними поразительное чудо: по Его Божественному мановению, как только святой Ермоген, едва живой, был брошен в реку, тотчас же явились святые Ангелы: они вынули его из воды и вынесли на берег; отсеченные руки и ноги его исцелили и сделали его совершенно здоровым и невредимым, как будто он только родился сейчас новым человеком. С наступлением же ночи, они повели его к святому Мине, который висел в темнице и был едва жив; освободили там и святого Мину от оков и, исцелив его, стали утешать их обоих ожидающим их на небесах воздаянием, что там для них уже приготовлены венцы и Сам Подвигоположник ждёт, пока они мужественно окончат свой подвиг. Так укрепляя их на страдания, Ангелы пробыли с мучениками до самого утра.
Как только настал день, царь весьма рано приказал собраться всему народу на площадь. Придя затем и сам, он сел на своем престоле и, зная, что уже весь город верует во Христа, раздваивался в мыслях своих, думая сам про себя: «нехорошо и оставить горожан без наказания, но бесполезно и всех наказывать смертью». Посему, притворившись как бы ничего незнающим об их вере во Христа, он начал к народу такую речь:
— Я знаю, что все вы и жертвы приносите и покланяетесь нашим великим богам, а царям своим оказываете во всем надлежащее повиновение со страхом; но так как с самого начала вы не восстали против этих мерзких людей, которые дерзнули распространять учение Распятого и не побили их камнями до нашего к вам пришествия, то через это вы навлекли на себя великий гнев богов. Хотя я сам никому из вас не желаю впасть ни в какую, попускаемую богами, беду, тем не менее не могу оставить вас и без всякого наказания; а посему, отомщая вам за прогневание богов, повелеваю отнять от города вашего давнишнюю честь его, так чтобы никто из вас не мог отныне ни получить высшего сана, ни удостоиться высокой власти. Знайте же и то, что Распятый не только никого не избавляет от бедствий, а, наоборот, доводит верующих в Него еще до всевозможных несчастий и позорной смерти. А что всё сказанное мною истинно, — пусть свидетелями в этом будут два вчерашних волхва, Ермоген и Мина, которые до мучения своего обещали мёртвых воскрешать, а быв же по вине своей наказаны мною тяжелыми мучениями, и себе самим не были в состоянии помочь. Итак, где же сила сего обольстителя, Христа?
В то время, как царь говорил эти позорные речи и хулил имя Христово, весь народ негодовал и роптал между собою, замышляя что-то новое против самого царя. Но едва лишь глашатаи дали знак народу замолчать и только что царь снова захотел обратиться к народу с речью, как внезапно предстали пред царя святые Мина и Ермоген. Все с удивлением обратили свой взор на них и воскликнули как бы одним языком и одними устами:
— Воистину один есть только Бог — Бог христианский!
Увидев их, царь был поражен великим изумлением и ужасом.
В это время один из стоявших среди народа, по имени Евграф, человек сведущий в греческих науках и сам бывший одним из писателей в то время, когда святой Мина по званию судьи правил городом, сей Евграф, видя святых мучеников живыми и здоровыми, исполнился божественной ревности и, осенив себя крестным знамением, с дерзновением вышел на средину площади и стал пред царем, говоря ему:
— Царь! и я — христианин, не признающий твоих приказаний; вот я — пред тобою и не щажу своего тела для Христа; не думай победить меня угрозами или ласкою; и не только меня одного, но и никого из нас, христиан, ты не в силах победить: ибо для нас пребывание с вами равносильно смерти, а умереть за Христа значит по истине приобрести жизнь. Ты пришел в наш город, как лев, желая поглотить стадо Христово и истребить святую веру идолопоклонством, но мы презираем твою ярость, готовы идти на смерть за благочестие и смеемся над тобой, как над льстивой лисицей.
Услыхав это, царь распалился гневом и, быстро соскочив с престола, бросился на христиан; выхватив у одного из предстоявших пред ним меч, он своими руками рассек святого Евграфа и от великого гнева начал рубить его на части. Святой же, будучи рассекаем, продолжал, пока мог, укорять мучителя за безбожие и вместе с тем благодарить Бога за то, что идет к Нему ранее других, и что умирает не от одного усечения, но вследствие многочисленных ран, вселяющих в него надежду на многие венцы от Бога. Так предал он свою душу в руки Божии, будучи рассечен посреди площади.
Царь же, снова севши на своем престоле, обратился к святым мученикам Мине и Ермогену и сказал:
— Клянусь силою богов моих, что никогда еще я не видал таких чародеев, как эти! Неудивительно, что простой народ слушает их, ибо они, прельщая невежд своим хитрым чародейством, отторгают их от своих богов и внушают им решимость умирать за Распятого. А посему я сейчас же изобличу вас окаянных, — привидение ли вы, только глаза затмевающие, или же на самом деле обновленные тела.
На это святые отвечали:
— Так как ум твой несмыслен, душа ослеплена и сердце ожесточено, то от этого и действительный предмет кажется тебе привидением; ибо не являешься ли ты на самом деле слепотствующим, если не веришь делу, сияющему светлее самого солнца? Если ты сомневаешься, то испытай со всем тщанием, действительно ли это мы; а если ты в гневе угрожаешь, то снова испытай нас посредством мучений и ран, и познай, что мы суть плоть, а не привидение. Если ты хочешь привлечь нас к себе чрез обещание временных благ, то знай, что если бы ты отдал нам и самое царство свое, которое почитается у вас драгоценнее всего, то и им ты нас не соблазнишь. Итак, произнеси над нами твой окончательный приговор и знай, что ты ничем нас не победишь.
Царь, видя, что это — не привидение, но живые люди, ибо многие осязали их руками и удостоверялись, что тела их свободны от ран, — приказал отсечь им головы, а сам, вставши, удалился в свои палаты, будучи пристыжен, что ничем не мог одолеть воинов Христовых. Когда же святых повели на место казни, то за ними пошел и весь народ; они же, возведши очи свои к небу, долго стояли так, моля Бога, чтобы Он даровал церквам и всему христианству мир и тишину, и чтобы никто, просящий у них помощи, не возвращался беспомощным; затем, обняв друг друга и простившись друг с другом, они преклонили свои честные головы под меч и были усечены воином. А так как великий Мина, еще будучи живым, просил царя о том, чтобы его тело было погребено в Византии (что он еще раз заповедал исполнить тем верным, которые стояли около него пред его кончиною), то царь Максимин приказал сделать железный ковчег и, положивши в него тела святых мучеников, бросить их в море, чтобы христиане не имели возможности почитать их. Сам же, видя народную молву и большой ропот народа на него, спешно выбыл из города и направился к Византии, опасаясь, как бы не поднялся против него бунт.
Между тем железный ковчег с мощами святых мучеников не потонул в море, но, управляемый в водах Силою Божиею, предварил самого царя и быстро доплыл до Византии, несясь как бы с быстротою летящей птицы. Епископу же Византийскому было ночью некоторое божественное видение, повелевавшее ему немедленно идти к морскому берегу и с честью взять ковчег с мощами святых. Епископ в ту же ночь, созвав свой клир и некоторых именитых людей из числа верующих горожан, вышел с ними к морю; и увидели все они свет, сходящий с неба на море в виде столпа и спускающийся в какую-то лодку; в лодке той сидели два светоносных мужа и плыли к берегу, на котором стоял епископ с клиром.
Когда плывшие приблизились к берегу, стоявшие на берегу увидели, что это плывет не лодка, а ковчег, управляемый на воде двумя светоносными Ангелами, которые тотчас же стали невидимыми, как только поставили ковчег на берегу. Епископ с народом, приняв ковчег с радостью и узнав, что он железный, весьма удивились тому, что столь великая тяжесть железа не потонула в пучине морской, но, как легкое дерево, плавало по водам. Облобызав честные мощи святых мучеников, они поместили их до времени в тайном месте.
Царя же Максимина, бывшего еще в пути, постигло Божье наказание: уже давно, будучи душевно слепым, он лишился и телесных очей, при этом он сам рассказал своим домашним и друзьям, что был наказан чьими-то невидимыми руками; чрез несколько дней после этого он, нечестивый, умер. Епископ по смерти царя с великим почётом похоронил мощи святых мучеников у городской стены, да будут они как бы стражами городу, хранителями для плавающих по морям и врачами для одержимых болезнями во славу великого Бога и Спаса нашего Иисуса Христа, ныне и присно, и во веки веков. Аминь [10].
Воздержанием страстей огнепальныя умертвивше зраки и движения, Христовы мученицы прияша благодать недуги отгоняти немощных, и живше и по кончине чудодействовати. Воистинну чудо преславно, яко кости наги источают исцеления: слава Единому и Создателю Богу.
Мину чуднаго, Ермогена божественнаго, и Евграфа купно, священными сладкопении почтим вси, яко почествовавшыя Господа, и страдальчествовавшия за Него, и лика безплотных на небесех достигшыя, и чудеса точащыя.
Примечания:
[1] С 305–312 год.
[2] Максимин Даза — император восточной половины империи с 305 по 313 год.
[3] Константин Великий был императором и царем Галлии с 306 по 312 г., когда ему, после поражения Максенция, покорилась Италия и другие страны.
[4] Т. е. Иисуса Христа, Которому язычники присвоили это наименование, ошибочно полагая, что Он родился в Назарете Галилейском, в котором Он провел все Свое детство.
[5] Еллинами до Христа назывались Греки, а в Св. Писании этим именем называются язычники вообще, как Греки, так и другие народы, потому что многие из них говорили по-гречески.
[6] Т. е. в веру Христову.
[7] В это время, вследствие гонений, епископы Церкви, смотря по нуждам ее, не всегда оставались среди своих пасомых, а иногда, для их же блага, дабы не лишить их своего духовного руководства, укрывались по пустыням, лишь изредка являясь для назидания паствы и укрепления ее. Но когда надлежало укрепить падающий дух пасомых собственным примером, тогда святители предавали себя мучениям истязателей.
[8] Этот вид св. крещения (чрез обливание, а не погружение) не был обычным в древней Церкви, он употреблялся (и доселе употребляется) лишь в тех исключительных случаях, когда нельзя достать потребное количество воды, особенно для большого числа людей, как в настоящем случае, и при других подобных крайних затруднениях. — Выражение: «получает баню возрождения» совершенно равнозначуще с обычным выражением «крещается». Оно заимствовано из послания Апостола Павла к Титу (гл. 3, ст. 5) и означает ту мысль, что вода крещения, омывая тело, вместе с тем возрождает человека и духовно, уничтожая его грехи, подобно тому как баня телесная омывает нечистоту телесную.
[9] Синклит — правительство воинское и гражданское из самых важных и влиятельных советников и сановников.
[10] Святые мученики прияли мученическую кончину около 313 г. — Обретение мощей св. мученика Мины (послед. в XI в.) празднуется 17-го февраля. Святой Мина, за свое красноречие, известен еще под именем Калликелада (Красноглаголивого). — В IX веке Иосиф Песнописец написал канон в честь сих мучеников, где говорится и об исцелениях от мощей их.
"}},"3096":{"name":{"nominative":"Мч. Гемелла Пафлагонянина (ок. 361)","short":"Мч. Гемелла"},"life":{"id":"minei-1210-3096","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой Гемелл происходил из области Пафлагонской [1]. Услыхав, что император Юлиан Отступник [2] находится в городе галатийском Анкире [3], он отправился туда и, представ пред царем, безбоязненно обличал его в вероотступничестве и вражде против святой христианской веры. Юлиан пришел в сильный гнев и подверг его жестоким мучениям. На Гемелла возложен был железный обруч, до того раскаленный, что от него отлетали горящие искры, и из тела мученика лилась кровь. В таком виде он был отправлен в город Едес [4], куда прибыл и сам вероотступник. Когда святой мученик приведен был в этот город, ему растерзали раскаленными железными кольями плечи, в голову же его были вбиты железные гвозди; потом растянули его на земле и от ног до головы содрали с него кожу. Наконец он был распят, и ноги его были пригвождены ко кресту. Так скончался сей многострадалец, вознося благодарение Богу [5].
Примечания:
[1] Пафлагония — древняя область Малой Азии, на южном берегу Черного моря.
[2] Император Юлиан царствовал с 361 по 363 г. Сделавшись императором, он отступил от христианской веры и поставил задачею своей жизни восстановление язычества, почему и известен под именем Отступника
[3] Анкира — главный город Малоазийской области Галатии, — ныне Ангора, значительный город Малой Азии с 30.000-м населением. Галатия занимала самую средину Малоазийского полуострова; Анкира же находилась на северо-западной окраине провинции.
[4] Едес — город Киликии, — юго-восточной области Малой Азии.
[5] Мученическая кончина святого Гемелла последовала около 361 года.
"}},"3097":{"name":{"nominative":"Прп. Фомы (ок. 886-912)","short":"Прп. Фомы"},"life":{"id":"minei-1210-3097","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Преподобный Фома родился в Вифинии [2]. Родители его были простого звания и жили в довольстве. Но Фома уже с юных лет отвращался от всяких житейских, суетных удовольствий и обнаруживал сильную склонность к иноческому житию. Увлекаемый примерною жизнью некоего инока, подвизавшегося в одном из окрестных монастырей, он привязался душевно к святой обители; с малолетства привык он соблюдать пост и, охотно занимаясь свойственным детскому возрасту книжным учением, изучил псалтирь, Апостольские писания и всю церковную службу. Таким образом, первоначальная жизнь Фомы протекала мирно, в благочестии, и добрые семена, посеянные в его душе, успели укорениться для дальнейшего возрастания. Когда же Богобоязненный отрок достиг совершенного возраста, то, облекшись в иноческую одежду, с непоколебимою твёрдостью вступил на подвиг духовной брани со врагом спасения. И настолько утвердился и усовершился он душою своею в добродетельном житии, что его духовная красота явно обнаруживалась пред всеми.
В то время один из Византийских вельмож, по имени Галоликт, основал при реке Сагарисе новый монастырь и просил епископа той области собрать в этот монастырь мужей достойнейших и разумных. Начальником этой новой обители был избран и поставлен преподобный Фома, как инок опытный, утвердившийся в духовной жизни и крепкий хранитель воздержания. Сообщено было об этом и собору епископов с объяснением, что Фома уже много лет подвизался в духовном делании, и что все его почитают сосудом, исполненным различных добродетелей, хотя сам он, по смирению своему, и старался скрывать то от других.
Между тем такое неожиданное поставление блаженного Фомы начальником обители, по навету диавола, попущением Промыслителя Бога, дало повод к некоторому раздору. Огорченный этим, Фома, обвиняя себя, говорил себе с укоризною:
— Что я мечтаю о себе!
И уразумев, что настало время исполнения заветных его желаний, простившись с братией и исповедав пред ними скорбь сердца своего и преподав им духовное утешение, он удалился из монастыря для безмолвия в одну пустыню. Оставшись без начальника, как овцы без пастыря, иноки пожелали возвращения преподобного; они отправились на поиски и долго искали его, пока не дошли до той самой пустыни, где поселился преподобный, в безмолвии перенося и зимнюю стужу и солнечный зной, вменяя первую в тепло, а второй — в прохладу. И умоляли они преподобного возвратиться в монастырь, а чтобы утишить скорбь его, говорили:
— Зачем ты изнуряешь себя столь суровым житием? Подумай: ведь мы созданы из персти земной и уже по сему самому носим в себе немощь, так что нам не по силам совершенно отрешиться от свойственной нам немощи.
Но Фома остался непреклонен и только, уступая желанию монахов, позволил им устроить для себя небольшую келлию. Когда она была устроена, преподобный вошел в нее и, преклонив колена на землю, произнес:
— Да будет сие благоугодно Тебе, Господи; пришедших же к моему недостоинству мужей сподоби возвратиться.
Иноки удалились, оставив своего вождя духовного в пустынном уединении. Но после того, как бы по нарочитому извещению, к святому подвижнику начали со всех сторон приходить благочестивые люди — миряне, желавшие принять иноческое пострижение, и просили преподобного, чтобы он позволил им жить у него в послушании. Всех таковых, как приходящих на служение Господу, он облекал в монашескую одежду, и двоих, как первых учеников Христовых, нарек именами Апостолов, — одному дав имя Иоанна, а другому Петра, и с ними возносил усиленнейшие молитвы Богу.
Но для виновника зла — диавола нестерпимо было видеть свои козни и злоумышления побежденными. И вот они навели на преподобного, прежде всего, комаров в таком множестве, что блаженный не мог даже говорить: комары нападали на него, и когда он лежал, и когда вставал на молитву, — набиваясь ему в рот, они проникали даже до гортани. И скудная пища и всё, что было в келлии святого, всегда наполнялось множеством комаров. Три года продолжалась такая напасть, но преподобный не только без ропота и воздыханий претерпевал сие, но еще благодарил Бога, испрашивая себе отпущение грехов. Потом, когда, по воле Божией, нападение комаров прекратилось, появились большие мухи, которые кусали преподобного и как бы острыми стрелами пронзали его, изнуренное воздержанием, тело. Миновала и эта напасть, продолжавшаяся так же три года. Но после того на преподобного напали муравьи, которые заползали к нему и в глаза, и в ноздри, но он, как крепкий дуб, оставался непоколебим в подъятом им подвиге терпения. Видя такую твёрдость блаженного старца, переносившего эти девятилетние напасти, как бы мимолетные, однодневные, искуситель напал на него еще с большею, неистовейшею злобою. Зная, что человеку, от создания почтенному образом Божиим, присуще по природе отвращение к змее, как орудию первого греха (Быт.3:1–6, 14–15), коварник, чтобы разрушить душевный мир преподобного и вселить в его сердце чувство озлобления, равно как и у его сподвижников, наслал на него множество змей. Это многим может показаться невероятным, но то не было каким-либо только привидением. Змеи являлись не в воображении преподобного Фомы, но на самом деле подползали, окружали его, и не однажды, или дважды, а постоянно.
И не один год, или два года, но целых одиннадцать лет святой окружаем был ими, и ни разу не произнес он ропота. От змей не свободно было и ложе его; они гнездились и там во время его отдыха. Но, охраняемый промышлением Божиим, преподобный оставался невредим от них.
Однажды блаженный отец совершал Божественную бескровную службу; служение приближалось к концу, и вот откуда-то выполз громадный змей и, как кольцом, опоясал собою всю церковь, в которой совершалось священнодействие. Прислуживавший преподобному инок вышел пред тем из церкви, чтобы принести потребную при священнодействии теплоту, а змей, сначала как бы опоясавший собою церковь, в это время свернулся у порога церковного, представляя собою огромный клубок. И вот произошло дивное чудо: совершавший Богослужение преподобный, удивляясь, почему не подается по обычаю своевременно теплота, оглянулся и увидел чудовище, лежащее у порога, а прислуживавшего инока стоящим в трепетном ужасе, и, исполнившись Духа Святого, сказал брату:
— Входи и не бойся.
Сам же продолжал святое дело. Ободренный отеческим повелением инок, как бы на крыльях, перескочил через змея и вошел в церковь. По окончании Божественной службы, блаженный старец в священном облачении подошел к порогу, где лежало чудовище, и сказал:
— Если это появление твое здесь, змей, означает кончину твою помощью Бога моего, то следуй за мною.
Змей схватился зубами своими за край одежды святого и последовал за ним; Фома же отошел от церкви на расстояние полёта стрелы из лука и, зайдя в дебрь, где была глубокая яма, остановился и начал молиться; ко многим молитвам он присоединил и такую:
— Боже, давший власть верующим в Тебя наступать на змей и скорпионов, благоволи, Господи, и мне меньшему наступить на гортань змея, по слову Твоему! (Лк.10:19)
Как только преподобный произнес сию молитву, змей тот час поднялся с места и низвергся в пропасть; с ним осыпались и края этой пропасти, так что на том месте образовалась заравненная котловина. Возблагодарив Бога, старец возвратился в свою келлию. А затем последовало и новое дивное чудо: змеи, гнездившиеся под келлиею преподобного и столько лет устрашавшие его, при виде его святого лица, как бы спасаясь от огненного опаления, внезапно все ушли в то место, где погиб и змей-чудовище. Там, волею Божиею, их погибло многое множество и птицы нападали на них и поедали.
С того времени святой Фома, освободившись от искушения и напастей, получил от Бога дар исцелений и прорицаний, но вместе с тем еще с большим старанием заботился он о своем духовном совершенствовании, устремляя свое внимание особенно на соблюдение подвига безмолвия. А так как к нему беспрестанно приходили искавшие наставлений и вынуждали его нарушать безмолвие, то он начал обыкновенно удаляться в нагорное место своей пустыни; предъизбранные же им, приближенные ученики, по его завету, руководствовали и братию и приходящих: Иоанн распоряжался при совершении молитв и служб церковных, а Петр назидал по благодатному дару прозорливства. И хотя всё это так устроилось, но духовная сила отеческого наставничества не была ослаблена тем, потому что во всем проявлялось одно произволение, — всех окормляла воля старца-отца, любовью которого все окрылялись и направлялись на путь спасения.
Когда, таким образом, в уединенной обители всё шло установившимся порядком, однажды благочестивый греческий царь Лев, сын Василия [3], имея в сердце своем некое недоумение, изложил о том в письме и, запечатав его своею царскою печатью, отправил оное с нарочитым послом к преподобному старцу, желая получить от него разрешение своего недоумения. Царский посол отправился, и едва приблизился он к порогу келлии блаженного отца, последний, выходя ему на встречу, подал свое запечатанное письмо и сказал:
— Приими сие, брат, и возвратись к пославшему тебя.
Такое обстоятельство привело посланного в ужас, и он, недоумевая, возразил:
— Какой же ответ я дам пославшему меня касательно его письменного запроса, когда ты даже и в руки не взял царского писания?
На это преподобный отвечал ему:
— Довольно, чадо: так хочет Бог.
Приняв от святого Фомы послание, посланный возвратился и рассказал царю о случившемся и весьма удивил его. Когда же царь прочитал ответ старца и нашел в нем разрешение своего недоумения, то выразил настойчивое желание лично видеть преподобного. Но Фома чуждался мира и по своему смиренномудрию уклонился от представления царю. Об этом, впрочем, уже только впоследствии и притом кратко сообщено было одним из учеников его. Всякий, кто имел какую либо душевную потребность, безбоязненно, не смущаясь дальностью расстояния и времени, обращался к преподобному и получал ожидаемое духовное утешение, а равно и телесное здоровье. И так много лет и многих руководствуя в духовной жизни, достигнув глубокой старости, преподобный отец, после непродолжительной болезни, предал дух свой Богу [4].
Примечания:
[1] Вифиния — северо-западная область Малой Азии, лежавшая по берегам Чёрного моря, Босфора и Константинопольского пролива.
[2] Лев VI Мудрый, сын Василия Македонянина. Византийский император, царствовал с 886–911 г.
[3] Преп. Фома Дефуркин скончался в X веке.
"}},"3101":{"name":{"nominative":"Прп. Никона Сухого, Печерского (XII)","short":"Прп. Никона"},"life":{"id":"minei-1211-3101","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"«Помните узников, как бы и вы с ними были в узах» (Евр. 13:3), — так заповедал узник в Господе, святой Апостол Павел. Следуя сей заповеди, воспомянем о чудесах блаженного узника Никона, в судьбах которого с несомненностью проявилась сила Господа, освобождающая от оков узников Своих.
Блаженный Никон был родом из города Киева и происходил от знатных родителей; придя в Печерский монастырь, он прежде всего добровольно предал разум свой и всего себя в послушание Христу и стал опытным иноком. Затем, во время нашествия злочестивых половцев [1], он был пленен ими одновременно со святым Евстратием Печерским [2], уведен из монастыря в их страну и содержался там в заключении. Один христолюбивый гражданин города Киева явился туда для выкупа пленных, но блаженный Никон уклонился от этого человека; христолюбец тот подумал, что он поступает так потому, что сам имеет в Киеве богатых родственников, которыми и желает быть выкупленным. Выкупив многих пленников, человек тот возвратился в Киев и рассказал о блаженном Никоне. Узнав это, родственники его прибыли к Половцам для выкупа Никона с большими сокровищами, но блаженный Никон сказал им:
— Не тратьте для меня понапрасну достояния вашего: если бы Господь желал моей свободы, то Он не предал бы меня в руки сих беззаконников: Он Сам отдает в плен тех, кого хочет. А мы «неужели доброе мы будем принимать от Бога, а злого не будем принимать?» (Иова 2:10).
Родственники укорили блаженного, но принуждены были, не выкупив его, вернуться назад со всем множеством захваченного достояния. После этого пленившие блаженного и другие Половцы, видя, что они не достигли своей цели, стали немилосердно мучить раба Божия. И целых три года блаженный непрестанно был утесняем ими, связываем, окован по рукам и ногам, мучим огнём, терзаем ножами, томим голодом и жаждой, лишаем пищи в течение одного, двух, трех и более дней; летом по три дня держали его под палящими лучами солнца, а зимою выбрасывали на снег и на мороз. Все это нечестивые Половцы причиняли ему с той целью, чтобы он выкупил себя; но блаженный Никон за всё лишь благодарил Господа и непрестанно молился Ему. Через несколько времени он объявил своим мучителям, что Христос даром освободит его из их рук и что он получил уже об этом извещение.
— Явился мне, — говорил он, — брат мой Евстратий, которого вы предали жидам на распятие [3]; за это они осуждены будут вместе с отцами своими, некогда кричавшими: «кровь Его на нас и на детях наших» [4]. Вы же, нечестивые, будете мучиться вместе с Иудою, предавшим Господа на крестные страдания. Явившийся же мученик сказал мне, что на третий день, по молитвам святых отец Антония и Феодосия и прочих Печерских угодников, я буду возвращен в обитель Печерскую.
Услыхав это, половчанин, взявший преподобного в плен, подумал, что он хочет убежать, а потому подрезал ему жилы под коленами, чтобы он не мог уйти и кроме того стал бдительнее стеречь его. И вот на третий день, в шестом часу дня, в то самое время, когда вся стража окружала преподобного с оружием в руках, блаженный узник стал невидим, а стерегшие его услышали только его голос, воспевавший: «Хвалите Господа с небес»!
Так чудесно и ни для кого невидимо святой перенесен был в Печерскую церковь Пресвятой Богородицы в то самое время, когда на божественной литургии стали петь запричастный стих. И тотчас вокруг него собралась вся братия и стала вопрошать его, каким образом он попал сюда. Сначала он хотел было скрыть это дивное чудо, но все окружавшие его, видя его связанным тяжелыми цепями, с неизлечимыми ранами, гнойными струпьями, покрывшими всё тело его, а особенно при виде крови, струившейся из разрезанных голеней, всячески заставляли его поведать истину. Поэтому, вопреки своему желанию, он, наконец, рассказал им всё, как было, но не позволял снять оковы с рук и ног своих. На это игумен сказал ему:
— Брат! Если бы Господь желал сих уз твоих, то не освободил бы тебя от плена, а потому покорись нашей просьбе.
После сего, сняв с преподобного оковы, братия перековали их на вещи, необходимые для алтаря.
Спустя немного времени, когда уже с Половцами заключен был мир, прибыл в Киев тот самый половчанин, который держал блаженного Никона в плену. Прибыв в Киев, он вошел в Печерский монастырь. Увидав здесь своего бывшего пленника, блаженного Никона, он узнал его и рассказал об нем всё подробно игумену и братии и уже не возвратился обратно в страну свою, но, умилившись от всего происшедшего, принял святое крещение и вместе с другими своими родичами — половцами, также пришедшими в Киев, сделался иноком и вместе с ними окончил жизнь в покаянии в том же Печерском монастыре, служа пленнику своему — блаженному Никону.
Было много и других удивительных чудес сего блаженного и святого отца нашего Никона, из которых мы упомянем о следующих.
Однажды, когда блаженный был еще в плену, разболелись пленники от голода и недостатка до такой степени, что едва не умерли; будучи вместе с ними, блаженный запретил им хотя что-либо вкушать из пищи нечестивых, и молитвою своею подал всем им выздоровление и возможность невидимо ни для кого освободиться от заключения.
В другой раз, когда блаженный еще был в плену, расхворался сам пленивший его половчанин; совсем приближаясь уже к смерти, он завещал своим женам и детям распять плененного им Никона над своею могилою. Но блаженный сей пленник, провидя своими духовными очами, что на конце своей жизни половчанин этот покается, помолился о нем и исцелил его, избавив, таким образом, и себя от смерти телесной и того половчанина не только от телесной, но и от духовной.
Сей блаженный Никон называется «сухим» потому, что он еще заживо истек кровью, сгнил от множества ран и высох от мучений, так что мог сказать о своем здоровье, в плену потерянном, словами пророка Давида: «Сила моя иссохла, как черепок» (Пс.21:16), «кости мои обожжены, как головня» (Пс.101:4). Что можем сказать об этом и мы, удивляясь его замечательной силе, не телесной, а той, которая свойственна бесплотным силам небесным, как не словами Апостола: «сокровище сие мы носим в глиняных сосудах» (2 Кор.4:7). По истине узник сей, чудесно освобожденный от оков, при всей своей телесной немощи, горел огнём Божественным, светя своими добрыми и богоугодными делами. Потому и освобожден он был от телесных оков [5], и, вместо скоропреходящего и быстро увядающего здравия в этой жизни, получил от Бога никогда неувядающее нетление своего тела, в котором и доныне пребывает оно в пещере; духом же своим он удостоился «наследия нетленного, чистого, неувядаемого, хранящегося на небесах» (1 Пет.1:4), при источнике жизни вечной и получил неувядаемый венец славы. Сим венцем, по молитвам преподобного угодника Божия Никона, да сподобимся быть увенчанными и мы от Царя славы Христа Бога, Которому слава со безначальным Его Отцом и с Пресвятым, и Благим и Животворящим Духом теперь и всегда и в бесконечные веки. Аминь.
Примечания:
[1] Это нашествие половцев на Киев под предводительством хана Боняка произошло в 1096-м году. — Половцы — кочевой народ Тюркского племени, пришедший во множестве в южно-русские степи из Закаспийских степей во 2-й половине XI века и с того времени до 20-х годов XIII века производивший постоянные опустошительные нападения на Русь, особенно южную.
[2] Память преп. Евстратия Печерского — 28-го марта.
[3] Преп. Евстратий был продан половцами одному Херсонскому еврею, который о своими единоверцами, посредством страшных мучений, заставлял его отречься от Христа, но, не успев в том, распял его на кресте, на котором св. мученик и предал Богу душу, пронзенный копьём евреев.
[4] Разумеются евреи, требовавшие от Пилата смерти Спасителя (см. Мф. 27:26).
[5] Блаженная кончина преп. Никона Сухого Печерского последовала в начале 12-го века.
"}},"3102":{"name":{"nominative":"Мч. Миракса (VII)","short":"Мч. Миракса (VII)"},"life":{"id":"","copyright":"Димитрий Ростовский. Жития Святых по изложению святителя Димитрия, митрополита Ростовского. Издательство прп. Максима Исповедника.","text":"Святой мученик Миракс был родом египтянин; родился он в городе Тенестии от христианских родителей, был крещен и воспитан в истинном благочестии. Но, по своему юношескому легкомыслию, он поддался влиянию врага всего доброго (диавола) и, явившись к Амиру, отрёкся от Христа. Сняв с себя пояс и поправ святой крест, он взял в руку воинский меч и отчаянно громким голосом воскликнул:
— Я — агарянин, и отныне более уже не христианин.
Чрез такое отступничество Миракс заслужил себе почёт и уважение у Амира и его приближенных. И много времени прошло с той поры, как легкомысленный юноша, увлекшись суетною славою, перестал и думать о своем спасении. Между тем родители, скорбя о падении сына, не отчаивались и усердно молили Бога о возвращении на путь благочестия совратившегося отступника. И молитва их не осталась бесплодною. Господь призрел на прилежные прошения родителей, внял их непрестанным молитвам: благодать Божия озарила сердце Миракса, и он раскаялся. Пришел он после того к своим родителям и сказал:
— Досточтимые и любезные мои родители! — постигло меня помрачение ума и совершил столь ужасное дело; но вот ныне я горько скорблю о том и молюсь, чтобы стать мне снова христианином и быть с вами.
На это родители отвечали ему:
— Мы, чадо, со времени твоего совращения в агарянство много слёз пролили о тебе и беспрестанно молили Бога, чтобы Он даровал тебе познание истины и возвратил тебя ко Христу. И ныне благодарим Его благость и щедроту, что не отверг Он слабых молитв наших. Но, как и сам ты понимаешь, сын наш возлюбленный, мы опасаемся принять тебя, боясь гнева Амира, чтобы из—за тебя и нас не постигла какая либо напасть. Поэтому, если хочешь облегчить свою совесть, обременяемую страшным падением, обрести милость у Бога, нашу безопасность сохранить, и о всех своих ближних быть ходатаем, то иди к Амиру и что исповедал нам здесь тайно, поведай там явно как бы без нашего ведома. Господь да устроит о тебе всё по Своей благой воле! Иди же, чадо наше возлюбленное, и мы, хотя и недостойны милости Бога нашего, надеемся, что Он, Благий, услышит молитву нашу.
Миракс внял словам своих родителей и, ободрившись духом, с упованием на действенность их молитвы, решился тогда же поступить по совету отца и матери: взяв в руки пояс, он тотчас же отправился к Амиру и его советникам агарянским. Став пред Амиром и его приближенными, Миракс опоясался и, осенив себя честным крестом и облобызав его, начал громко восклицать:
— Господи, Христе мой, помилуй и спаси меня!
Такое дерзновение его привело всех в ужас. Амир схватил Миракса и спросил:
— Что такое стало с тобою?
На это он ответил:
— Я пришел в себя после постигшего меня диавольского помрачения и возвратился ко Христу Богу моему, стал опять христианином, как был и прежде. И вот я «пришел в себя», чтобы исповедать пред тобою и твоими советниками и пред всеми Господа Христа и поведать вам всем, что вас и веру вашу я проклинаю.
Выслушав это, Амир велел посадить Миракса в темницу и, продержав его там три дня без пищи, подверг суду. На суде Миракс опять исповедал Христа и, избитый за то, посажен был снова в темницу. Через три дня он опять приведен был в судилище и был избит еще более. По прошествии шести дней, мученик снова приведен был в судилище и опять безбоязненно исповедал Христа и за то бит был бичами из воловьих жил по язвам, образовавшимся на теле его от прежних побоев. После того Амир осудил его на смерть чрез усечение главы. И взяли святого исповедника слуги Амировы и, посадив с собою в корабль, отплыли с ним от берега на девять поприщ. Там помолился он Богу и голова его была усекнута и он брошен был в море. Что потом случилось с телом мученика — выплыло ли оно из моря — осталось неизвестным; но честная глава его вышла из моря и обретена была благочестивыми христианами, которые и взяли ее, как многоценный дар на хранение. Когда же донесено было о том Амиру, то почитатели святого дали выкуп в сто златниц и, получив дозволение невозбранно хранить обретенную главу мученика, устроили серебряный ковчег и в нем положили ее с подобающею честью. С того времени и доселе сия глава святого страдальца источает благовонное миро и подает всякие исцеления во славу Господа и Спаса нашего Иисуса Христа, утверждая веру в тех, в которых могло бы зародиться сомнение или соблазнительное какое либо недоумение о святом мученике.
"}},"3103":{"name":{"nominative":"Мчч. Акепсия и Аифала","short":"Мчч. Акепсия"},"life":{"id":"","copyright":"Димитрий Ростовский. Жития Святых по изложению святителя Димитрия, митрополита Ростовского. Издательство прп. Максима Исповедника.","text":"Святые мученики Акепсий и Аифал происходили из Персии, где они и пострадали. Акепсий был сначала языческим жрецом в городе Арбеле, но потом, услышав о вере Христовой, решился обратиться к христианскому епископу, надеясь получить исцеление от постигшей его в то время болезни. Епископ преподал ему наставление в вере и жизни христианской и исцелил его своими молитвами от недуга. После сего Акепсий возвратился в Арбелу, явился среди своих сограждан проповедником и учителем благочестие, будучи посвящен в сан пресвитера. Об этом было донесено областеначальнику, который вызвал к себе сего нового благовестника Христова и приказал отрезать ему ухо и заключить в темницу.
Святой же Аифал был диаконом Арбельской церкви. Схваченный за исповедание Христа, он жестоко был избит и старейшиною жрецов отправлен был к Акепсию в темницу. Потом оба святые снова приведены были к правителю страны и еще раз исповедали пред ним свою веру во Христа и за то приговорены были к отсечению глав.
"}},"3104":{"name":{"nominative":"Прп. Луки Столпника (970-980)","short":"Прп. Луки"},"life":{"id":"","copyright":"Димитрий Ростовский. Жития Святых по изложению святителя Димитрия, митрополита Ростовского. Издательство прп. Максима Исповедника.","text":"Преподобный Лука столпник жил при Греческом царе Романе и при Константине Порфирородном, зяте царя Романа и сыне царя Льва Мудрого. Патриаршескую кафедру занимал тогда Феофилакт, сын царя Романа. В то время на Греческую империю сделали нападение болгары и Лука, по царскому повелению, взят был в ополчение и принимал участие в защите отечества от врагов. Во время сражения, в греческом войске произошло замешательство и многие тысячи его были истреблены; но Лука, промышлением Божиим, остался невредим. После того он принял монашество и, преуспевая в иноческом житии, удостоился поставления в пресвитера. Ревнуя о высшем духовном совершенстве, он обложил тело свое железными веригами и, взойдя на столп, соблюдал столь строгое воздержание, что в продолжение шести дней недели не принимал никакой пищи и только в седьмой день вкушал приносимую просфору и немного овощей: так на столпе провел он три года. Потом, призываемый Божественным внушением, пошел он на гору Олимп, оттуда перешел в Константинополь и, чтобы не нарушать своего обета молчальничества, вложил себе в рот камень, и, наконец, удалился в город Халкидон. Там он также вошел на столп и, прославляемый многими чудесами, провел на нем сорок пять лет. Так совершив благочестно путь земной жизни, святой Лука отошел в обители Небесного Отца.
Примечание об изображении: Миниатюра Минология Василия II. Константинополь. 985 г. Ватиканская библиотека. Рим.
"}},"3108":{"name":{"nominative":"Сщмч. Александра, еп. Иерусалимского (251)","genetive":"Сщмч. Александра"},"life":{"id":"minei-1212-3108","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой священномученик Александр, доблестно подвизавшийся и пострадавший за веру Христову, принадлежал к многочисленным ученикам, которых знаменитейший учитель Церкви III века Климент Александрийский [1] собирал около себя в Александрии, и находился в тесной дружбе с Оригеном [2]. В начале III века святой Александр был сделан епископом во Флавии, в Каппадокии [3]. В гонение Септимия Севера [4] за ревность к вере Христовой он претерпевал заключение в темнице, в которой томился несколько лет. По освобождении из заключения, святой возымел желание поклониться святым местам в Иерусалиме [5], где был встречен народом и пустынниками, извещенными свыше о его прибытии, и, по ясному небесному откровению, избран соправителем престарелого патриарха Иерусалимского Наркисса [6]. В течение целого поколения, 38 лет святой Александр мудро управлял Иерусалимскою церковью [7]. Он был известен своею любовью к просвещению.
При Иерусалимской церкви он устроил на свой счет значительную библиотеку из книг Священного Писания и существовавших в то время творений христианских писателей [8]. В гонение Декия святой Александр был вытребован в Кесарию Палестинскую [9] на суд и там вторично исповедал Христа. Брошенный в темницу, он пробыл там довольно продолжительное время и там же предал дух свой Господу [10].
Примечания:
[1] Климент Александрийский — один из замечательнейших и знаменитейших христианских ученых первых веков — в 217-м году катехет (учитель) знаменитого Александрийского т. н. «Огласительного» училища, по своему положению в центре всемирной образованности и учености принявшего характер богословско-учёного образовательного заведения, привлекавшего в свои стены массы образованных слушателей.
[2] Ориген — ученик Климента Александрийского, знаменитейший христианский учитель III века, первоначально бывший выдающимся из преподавателей Александрийского «Огласительного» училища. Св. Александр впоследствии, когда управлял уже Иерусалимскою церковью, по уважению и дружбе к Оригену, позволил ему говорить поучение в своем присутствии в церкви Иерусалимской и за это позволение мирянину поучать в церкви в присутствии епископа подвергся осуждению Димитрия, епископа Александрийского, врага Оригенова, но св. Александр указал ему на пример других церквей, после он даже рукоположил Оригена в пресвитера, чрез что опять возгорелся спор между ним и Димитрием.
[3] Каппадокия — обширная область в восточной части Малой Азии. Флавия — один из городов Каппадокии.
[4] Около 209–210 года. — Септимий Север — римский император — царствовал с 193–211 г.
[5] Это было в 212 году.
[6] Наркисс патриаршествовал ок. 196 года и потом вторично в 212 году.
[7] С 212–250 год.
[8] Этой библиотекой, между прочим, пользовался в свое время (в IV веке) и знаменитой церковный историк Евсевий, который и сохранил в своей истории сведение о жизни св. Александра Иерусалимского.
[9] Кесария Палестинская — на восточном берегу Средиземного моря, один из богатейших и великолепнейших городов Палестины; получила свое наименование в честь Кесаря (Октавия) Августа от царя Иудейского Ирода, строившего повсюду города и храмы в честь Кесаря и украсившего Кесарию. Ныне — на месте прежнего великолепного города расстилается совершенная пустыня с одними грудами развалин.
[10] Св. Александр Иерусалимский преставился в 251 году.
"}},"3109":{"name":{"nominative":"Мч. Разумника (Синезия) (270-275)","short":"Мч. Разумника"},"life":{"id":"minei-1212-3109","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой мученик Разумник [1] родом был Римлянин и в юношеском возрасте был отдан своими родителями епископу римскому для обучения Божественным книгам. И так как с обучением книгам он обнаружил и добрый нрав, то возведен был в должность церковного чтеца. Проходя эту должность, он многих учил благочестью и истинной вере, языческое же богопочтение обличал и порицал поклонявшихся идолам. Когда же донесено было о том царю и святой Разумник приведен был к нему для допроса, то и пред царем он с дерзновением исповедал Христа. За это он был подвергнут жестоким мучениям, и так как остался непоколебимым и не отвергся от Христа, то, после долгих мучений, осужден был на усечение главы. Так скончался святой Разумник [2].
Примечания:
[1] У римлян он называется Синезий; у греков Синетос — разумный.
[2] Разумник был чтецом при папе Сиксте (257–258 г.); пострадал же при царе Аврелиане (270–275 г.). — Мощи его в 830 г. перенесены из Рима в остров и аббатство Рейхенау.
"}},"3111":{"name":{"nominative":"Мчч. Евстратия, Авксентия, Евгения, Мардария и Ореста (284-305)","short":"Мчч. Евстратия"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Святые мученики Евстратий, Авксентий, Евгений, Мардарий и Орест пострадали за Христа при императоре Диоклитиане (284 305) в Севастии, в Армении. В числе первых христиан, принявших тогда мучения, был пресвитер Аравийской церкви мученик Авксентий, заключенный в темницу. Видя непоколебимость христиан, градоправитель Саталиона, благородный военачальник святой Евстратий, бывший тайным христианином, решился на открытое исповедание веры, за что был подвергнут пыткам: его избивали, надевали на ноги железные сапоги, жгли огнем. После этих жестоких мучений его сожгли, а мученика Авксентия обезглавили. Увидев их мученическую смерть, святой Мардарий, который был из простого народа, также исповедал свою веру и был повешен вниз головой. Перед кончиной он произнес молитву: «Владыко Господи Боже, Отче Вседержителю…», которая читается в конце 3-го часа и на полунощнице. Мученику Евгению вырвали язык, отрубили руки и ноги и отсекли голову мечом. Молодой воин святой Орест исповедал себя христианином и за это предстал перед судом. Он был приговорен к сожжению на раскаленном железном ложе, куда взошел укрепляемый молитвой святого Евстратия. Предсмертная молитва святого Евстратия («Величая, величаю Тя, Господи…») читается на субботней полунощнице. Мученик Евстратий скончался 13 декабря."}},"3113":{"name":{"nominative":"Прп. Мардария, затворника Печерского (XIII)","short":"Прп. Мардария"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Преподобный Мардарий, затворник Печерский, подвизался в Дальних пещерах в XIII веке. По рукописным святцам, в тропаре и кондаке он называется «нестяжательным», а по надписи у мощей «бескелейным». Имя его вспоминается в 7-й песни Службы Собора отцов Дальних пещер (28 августа) вместе с преподобным Аммоном (память 4 октября), где он называется «рачителем нищеты». Погребен в Дальних пещерах. Память его совершается также 28 августа и во 2-ю Неделю Великого поста."}},"3114":{"name":{"nominative":"Прп. Арсения Латрийского (VIII-X)","short":"Прп. Арсения"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Преподобный Арсений, сын богатых, знатных и благочестивых родителей, был родом из Константинополя. Император отличил его и сделал военачальником и патрицием Киверриотским. Однажды, когда он плыл с войском по морю, началась буря. Корабли потонули. Из всех воинов спасся лишь святой Арсений. После этого он принял монашество и изнурял плоть постом, бдением и веригами. После таких подвигов на одном месте он пришел на гору Латр, находящуюся в Малой Азии. Там он умертвил молитвой и крестным знамением вредоносного аспида, потом переселился в ближний Келливорский монастырь на северной стороне горы, где был выбран игуменом. Из монастыря преподобный Арсений удалился в пещеру, откуда молитвой прогнал зверей. К нему собралась братия. Обыкновенно он целую неделю сидел в тесной келлии, а в воскресенье принимал пищу и поучал братию. Наконец, преподобный Арсений достиг такого совершенства, что питаем был Ангелом, своим жезлом превратил горькие воды в сладкие и, сотворив много других чудес, мирно скончался среди братии. Время жизни преподобного Арсения полагают между VIII и Х веками."}},"3116":{"name":{"nominative":"Мчч. Фирса, Левкия и Каллиника (249-251)","short":"Мчч. Фирса"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Святые мученики Фирс, Левкий и Каллиник пострадали за Христа при императоре Декии (249 251) в Кесарии Вифинской. Святой Левкий, укоривший правителя Кумврикия за несправедливое преследование христиан, после истязаний был усечен мечом. Святой Фирс, приговоренный к жесточайшим пыткам и истязаниям, перенес их невредимо и Божиим изволением мирно скончался. Языческий жрец Каллиник, видя мужество и чудеса святого Фирса, уверовал во Христа и смело исповедал истинную веру, за что и был усечён мечом."}},"3117":{"name":{"nominative":"Мчч. Филимона, Аполлония, Ариана и Феотиха (286-251)","short":"Мчч. Филимона"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Святые мученики Филимон, Аполлоний, Ариан и Феотих пострадали за веру в Египте, в г. Антиное, при императоре Диоклитиане (284 305). Святой Ариан до своего обращения в Христову веру был гонителем христиан, в том числе мучеников Аполлония и Филимона. Сначала мученик Аполлоний, убоявшись предстоящих страданий, упросил музыканта-язычника Филимона переодеться в его одежды и принести за него жертву идолам. Но неожиданно святой Филимон исповедал себя перед язычниками христианином. Святой Аполлоний раскаялся и также исповедал Христа. После истязаний оба мученика были казнены. Их мучитель Ариан, исцелив свой раненый глаз прахом, взятым от могилы Филимона, раскаялся, обратился в христианскую веру и крестился со всем домом и телохранителями. За любовь ко Христу они добровольно пошли на мучения и были преданы смерти. Среди телохранителей старшим был мученик Феотих, поминаемый вместе с другими святыми. Мученики Филимон и Аполлоний скончались 16 марта 286 г., а мученики Ариан и Феотих 4 марта 287 года."}},"3121":{"name":{"nominative":"Сщмч. Елевферия, матери его мц. Анфии и мч. Корива епарха (ок. 117-138)","short":"Сщмч. Елевферия"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Святой Елевферий, сын знатного римского гражданина, был воспитан в христианском благочестии своей матерью. Добродетели его были столь высоки, что 20-ти лет от роду он уже был поставлен епископом Иллирийским. При императоре Адриане (II в.) святой Елевферий за смелую проповедь о Христе после мучений был обезглавлен в Риме вместе со своей матерью святой Анфией. Епарх Корив, мучивший святого Елевферия, сам уверовал во Христа и также был казнен."}},"3122":{"name":{"nominative":"Прп. Павла Латрийского (955)","short":"Прп. Павла"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Преподобный Павел Латрийский был уроженцем города Элен в Пергаме. Рано потеряв отца, он воспитывался в обители святого Стефана во Фригии, а после смерти матери всецело посвятил себя иноческим подвигам в монастыре на горе Латр, близ Милета. Желая достичь еще более высокого совершенства, он затворился в пещере. Своими подвигами он стяжал дар прозрения и чудотворения. Император Константин Багрянородный (912 959) часто писал преподобному, прося его молитв и советов. Дважды преподобный Павел удалялся на остров Самос, где основал лавру и восстановил три монастыря, разоренные агарянами. Предсказав свою кончину, старец преставился к Богу в 955 году."}},"3123":{"name":{"nominative":"Свт. Стефана исп., архиеп. Сурожского (VIII)","short":"Свт. Стефана"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Святитель Стефан исповедник, архиепископ Сурожский, был родом из Каппадокии, обучался в Константинополе. Постригшись в монахи, удалился в пустыню, где провел в подвигах 30 лет. Патриарх Герман, по особому откровению, рукоположил его во епископа г. Сурожа (ныне г. Судак в Крыму). При иконоборце Льве III Исавре (716 741) претерпел мучения и заключение в темницу в Константинополе, откуда вышел исповедник после смерти императора. Уже в глубокой старости он снова вернулся к своей пастве в Сурож, где и скончался. Сохранилось свидетельство, что в начале IX века, во время похода в Крым, под влиянием чудес у раки святителя, принял Крещение русский князь Бравлин."}},"3126":{"name":{"nominative":"Прп. Парда отшельника (VI)","short":"Прп. Парда"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Преподобный Пард отшельник, Римлянин, в юности занимался извозным промыслом. Однажды, когда он отправился в Иерихон, под ноги его верблюдам случайно попал отрок. Верблюды раздавили мальчика насмерть. Потрясенный этим событием, Пард принял монашеский постриг, удалился на гору Арион. Полагая, что должен быть осужден как убийца, и желая принять смерть, преподобный Пард ходил в пещеру, где было логовище льва, толкал зверя, колол рогатиной, чтобы лев растерзал его, но зверь не трогал отшельника. Тогда преподобный Пард снял с себя одежду и лег на той тропе, по которой зверь ходил на водопой. Но лев перескакивал через отшельника. Старец понял, что он прощен Господом. Вернувшись на свою гору, преподобный Пард пребывал там до конца своих дней в посте и молитвах; преставился он в VI веке."}},"3130":{"name":{"nominative":"Прор. Аггея (500 до Р.Х.)","short":"Прор. Аггея"},"life":{"id":"minei-1216-3130","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой пророк Аггей происходил из колена Левиина [1] и родился в плену Вавилонском [2]. Еще будучи в юношеском возрасте, он возвратился из Вавилона во Иерусалим и пророчествовал здесь со святым пророком Захариею [3] тридцать шесть лет. Оба они жили за 500 слишком лет до воплощения Христова. Святой Аггей был современником построения второго Иерусалимского храма, воздвигнутого на месте первого — Соломонова. Построения сего храма было предпринято по возвращении из плена Вавилонского Зоровавелем, предводителем Иудеев, отпущенных на родину царем персидским Киром, который назначил его правителем Иудеи. Сооружение храма было сопряжено с большими трудностями, ибо сему препятствовали Самаряне, участие коих в построении храма было отклонено Иудеями, желавшими сохранить чистоту и неприкосновенность богослужения от всего нечистого, языческого. Самаряне подкупили начальников некоторых персидских областей, и те клеветали на Иудеев пред двором Персидским. Но главным препятствием к успешному сооружению храма было то, что прежнее горячее усердие Иудеев охладело. Они устремили свою деятельность на другое, занялись строением и украшением собственных домов, полагая, что еще не приспело время строить дом Божий, представляли они и иные предлоги для оправдания своей беспечности. И вот в сие время посылает Господь к Иудеям пророка Аггея с обличением и угрозами, а также и обещанием высшей помощи и славным пророчеством о превосходстве и величии второго храма пред первым. С помощью Божиею и при со действии пророков Аггея и Захарии, Зоровавель преодолел козни врагов и бездеятельность Иудеев, и храм, начатый в 520 г. до Р. Хр., был окончен в 516 г., в шестое лето правления царя персидского Дария. «Руки Зоровавеля, — сказал Господь через пророка, — положили основание дому сему; его руки и окончат его, и узнаешь, что Господь Саваоф послал Меня к вам» (Зах. 4:9). Всех речей пророка Аггея, относящихся к сооружению храма, — четыре [4]. В них пророк возбуждает Иудеев к строению обличением их беспечности и нерадения о доме Божием и указанием безуспешности от сего в делах их, бесплодия земли и других наказаний Божиих; он возбуждал их также безопасностью и благовременностью строения, уверением присутствия и покровительства Божия в сем деле, величием и превосходством нового храма, необходимостью его для них и обещанием им благословения Божия за исполнения воли Господа. Величественно изображает пророк будущую славу сего храма и утверждения незыблемого царства на земле, царства Христова: «так говорит Господь Саваоф: еще раз, и это будет скоро, Я потрясу небо и землю, море и сушу, и потрясу все народы, и придет Желаемый всеми народами, и наполню дом сей славою, говорит Господь Саваоф. Мое серебро и Мое золото, говорит Господь Саваоф. Слава сего последнего храма будет больше, нежели прежнего, говорит Господь Саваоф; и на месте сем Я дам мир» (Агг.2:6–10).
И еще было слово Господне к пророку: «скажи Зоровавелю, правителю Иудеи: потрясу Я небо и землю; и ниспровергну престолы царств, и истреблю силу царств языческих, опрокину колесницы и сидящих на них, и низринуты будут кони и всадники их, один мечом другого. В тот день, говорит Господь Саваоф, Я возьму тебя, Зоровавель, сын Салафиилев, раб Мой, говорит Господь, и буду держать тебя как печать, ибо Я избрал тебя, говорит Господь Саваоф» (Агг.2:21–24).
По кончине своей, святой Аггей с честью был погребен близ священнических гробов, ибо происходил из священнического рода. Был он мужем, совершенным в добродетели, и, как славный и великий пророк, был любим и чтим всеми. Имя его, в переложении с еврейского языка на русский — значит праздник или празднующий [5].
Изображается святой Аггей старцем с благообразным лицом, обрамленным круглою бородою, глава его частью была лишена волос.
Примечания:
[1] Левий — третий сын Иакова от Лии.
[2] Царь Халдеев Навуходоносор в 587 г. до Р. X. взял Иерусалим и разрушил его. Лучшие граждане с семьями (от 14 до 18 тысяч человек) были отведены пленниками в столицу Халдеев — Вавилон. В пленении Вавилонском Иудеи пребывали до 538 года, когда царь Мидян и Персов Кир, ниспровергнувший Халдейское царство, возвратил пленных Иудеев (около 40.000 мужей) на родину.
[3] Захария, один из 12-ти т. н. малых пророков; память его празднуется 8 февраля.
[4] Агг.1:2–15; 2:1–9, 10–19, 20–23. Аггей был одним из 12-ти т. н. малых пророков; книга его, состоящая из двух глав, занимает 10-е место в ряду книг сих пророков.
[5] Имя пророка Аггея встречается еще в Св. Писании в надписании некоторых псалмов (137, 145, 147), в первой кн. Ездры (1, 5, 6, 14) и в послании св. Апост. Павла к Евреям (гл. 12, ст. 26).
"}},"3131":{"name":{"nominative":"Мч. Марина (III)","short":"Мч. Марина (III)"},"life":{"id":"minei-1216-3131","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой Марин жил в царствования Карина [1] и, будучи благороден по происхождению, несмотря на свой юный возраст, носил звание синклитика или сенатора [2]. Как христианин, он был схвачен и понуждаем принести жертву идолам. Но так как он не покорялся и не исполнял этого требования, то его повесили и рубили мечами, потом положили на огонь. После того бросили его на раскалённую сковороду и затем в кипящий котёл; но, по благодати Божией, Марин при всех этих пытках оставался невредим. Тогда выпустили на святого диких зверей, львов, и медведей, но и те не тронули его. Между тем, озлобление язычников еще более усиливалось против твёрдого исповедника веры Христовой: они решили было насильно ввести его в идольское капище и заставить принести жертву. Святой же в это время сказал:
— Хочу принести жертву богам.
Слыша такое заявления мученика, царь и все окружавшие его обрадовались. Но Марин, вошедши со всеми в капище, обратился с молитвою к Господу Иисусу Христу, и идолы упали и сокрушились. Огорчился царь, пораженный такою неожиданностью, и немедленно приказал отсечь голову мученику. Так святой Марин предал дух свой Господу; мощи же его благочестно погребены были богобоязненными христианами [3].
Примечания:
[1] Карин — римский император с 282 по 283 г.
[2] Синклитиками назывались одни из самых важных царских советников и сановников, составлявшие собою синклит (царский совет).
[3] Св. Марин пострадал ок. 283 г.
"}},"3132":{"name":{"nominative":"Блж. царицы Феофании (893-894)","short":"Блж. царицы"},"life":{"id":"minei-1216-3132","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Блаженная Феофания родилась в Царьграде и происходила из царского рода. Родители ее — Константин, имевший сан иллюстрия [1], и мать Анна, живя в честном супружестве, долгое время были бесплодны, почему всегда скорбели о том, что не имели детей. Сильно желая иметь плод своего супружества, они молились Пречистой Владычице нашей Богородице и, часто приходя в Ее всечестный храм, бывший в Форакии [2], в прилежном молении изливали пред Нею сердца свои.
— Да разрешится, — молились они, — о, Госпожа мира, бесплодие наше Твоим милосердием, и да приимем по ходатайству Твоему от Создателя чадородие!
И так как они просили с верою, то и получили просимое благодатью Той, к Которой усердно обращались с молитвою: они прияли разрешения своего бесплодия и родили дитя женского пола, которое назвали Феофаниею.
С шестилетнего возраста Феофанию стали обучать грамоте, и наставлять на всякое доброе дело. Еще в детские лета ее, можно было видеть ясные знамения будущих ее великих добродетелей и святости. Видя ее благонравие и ум, родители Феофании очень радовались и надеялись впоследствии утешаться ее благочадием. Посему они искали юношу, подобного ей по знатности рода, благонравию и уму, чтобы сочетать ее по закону браком, так как она уже приходила в возраст и больше сверстниц своих была украшена всеми дарованиями.
В это время царь Василий Македонянин [3] выискивал прекрасную и добродетельную девицу для сочетания браком с сыном своим Львом Мудрым [4]. Найдя Феофанию лучшею всех других девиц, он сочетал ее браком с сыном своим, уже объявленным наследником престола. Царский брак был совершен при всеобщей радости и ликованиях.
Спустя некоторое время, лукавый враг посеял плевелы в доме царском между отцом и сыном, и восстал с гневом великим отец на сына. Взявши его с супругою его Феофаниею, он заключил их в темницу и приставил крепкую стражу. Сие совершилось по тайной злобе и хитрому коварству Феодора Сантаварина, епископа Евхаитского, — волхва, которого царь Лев не любил.
Дело началось так: когда умер первенец царя Василия и старший брат царя Льва — Константин, царь Василий скорбел о нем и безутешно плакал, ибо очень любил его. Тогда вышеупомянутый волхв, видя царя в великой печали и желая его утешить, посредством своих волхвований показал царю умершего сына его Константина живым, — сидящим на коне и едущим к нему на встречу. Обняв руками сына и с любовью облобызав его, царь снова потерял его из виду, ибо волшебное привидение и мечтание исчезло. Удивился царь и ужаснулся и, сочтя видение за действительность, стал очень почитать Сантаварина и, считая его своим искренним другом, во всем его слушался. Юный же Лев, будучи благоразумен и богобоязлив, возгнушался тем волхвом и, ненавидя его, как врага Божия, презирал. Феодор же, думая, чем бы отомстить царю Льву за такое презрение, измыслил следующую коварную хитрость. Выбрав удобное время, он наедине приступил к царю Льву и, притворившись доброжелательным и расположенным к нему, сказал:
— Вот ты молод и ездишь с отцом своим на охоту. На всякий случай нужно тебе тайно носить небольшой меч для того, чтобы иметь возможность, иногда употребить его на зверя, иногда же подать его в нужное время отцу, или, на тот случай, если бы какой домашний враг, коих отец твой имеет немало, неожиданно и внезапно напал на отца твоего, — тогда бы ты, тотчас вынув тайно носимый меч, мог поразить врага и сохранить жизнь отца своего.
Послушавшись этого коварного совета врага своего и не подозревая его лукавства, Лев стал тайно носить в сапоге небольшой меч, когда ходил с отцом своим на охоту, или еще куда-нибудь.
После этого, лукавый Сантаварин сказал тайно царю Василию:
— Сын твой Лев хочет внезапно убить тебя, чтобы царствовать одному. Доказательством его злого умысла послужит тебе следующее: когда ты отправляешься на охоту, и он с тобою, то он носит спрятанный в сапоге при ноге меч, приготовленный для того, чтобы в удобное время внезапно ударить тебя и убить. Если хочешь в том убедиться, испытай на деле — ступай на охоту, взявши и его с собою и, когда придешь на поле, вели осмотреть, что он имеет в сапоге.
Вскоре царь Василий, взяв юного царя, сына своего, отправился на охоту и, будучи на поле, повелел осмотреть, что имеет царь Лев в сапоге, и там найден был спрятанный небольшой обоюдоострый меч. И воспылал тотчас Василий пламенем неизреченной ярости и гнева на сына своего, считая за правду поведанное Сантаварином, будто сын хотел убить его.
— Для того он и меч приготовил, — сказал он.
Лев же, будучи ни в чем невиновен, уверял, что носил меч не для смерти отца, а для сохранения жизни его. Но, сильно разгневанный, отец, не желая слушать ни единого его слова, тотчас заключил его, а также и супругу его, блаженную Феофанию, в некотором, бывшем в царских палатах, тайном помещении, и приставил к ним крепкую стражу. Так лукавый волхв Сантаварин отомстил царю Льву; самым же ужасным при этом было то, что, по внушению того же Сантаварина, отец хотел сыну выколоть и вынуть очи. И сие дело непременно бы совершилось, если бы патриарх и весь синклит не удержали царя.
Более трех лет безвинный царь Лев и блаженная Феофания, не сделавшие никакого зла, пробыли в заключении. Там они ни в чем ином не упражнялись, как только в молитве и посте, скорбя о своем заключении и призывая Всевидящего Бога во свидетели своей невинности. Несколько раз синклит хотел просить царя за сына, но не находил удобного времени. Наконец, выпал случай, когда можно было обратиться с таковой просьбой. Это произошло так. В царской палате была птица, попугай, наученная произносить человеческим голосом некоторые слова и своим произношением забавлявшая царя и других, кто слышал попугая. Однажды царь, совершая праздник святому пророку Илии, созвал к себе на царский обед всех своих придворных и, устроив пиршество, приглашал всех радоваться и веселиться с собою. Птица же та, часто говоря по-человечески, повторяла, неизвестно наученная ли кем, или случайно, такие слова:
— Увы, увы, господин Лев!
Слыша сие, все обедавшие придворные сидели в смущении, оставив пищу и питьё. Видя же придворных в смущении, ни вкушающих, ни пьющих, царь спрашивал, почему они столь печальны. Тогда они, сочтя время удобным, встали в слезах и сказали:
— Если не имеющая разума птица скорбит о своем, невинно страждущем, господине, — и рыдая и отыскивая его, говорит: увы, увы, господин Лев! — как же мы, разумные и словесные твари, несомненно знающие, что сын твой, а наш господин, страдает невинно по злобе, и по клевете терпит твой отеческий гнев, — как можем мы веселиться, есть и пить?! Не еще ли более мы должны скорбеть? О, царь! Если сын твой в чем-либо согрешил против тебя, отца своего, и задумал поднять на тебя руку, дай нам его сюда, — мы на части рассечём его. Если же он ни в чем неповинен, — как нам несомненно известно, — то зачем ты мучаешь кровь свою?
От таких слов царь пришел в умиление и, подвигнутый сердцем и естественною жалостью, тотчас повелел вывести царя Льва из заключения, остричь выросшие у него во время заключения волосы и, одевши в царские одежды, с честью привести к себе. Когда это было исполнено, царь поднялся в слезах, — обнял сына, стал лобызать его и возвратил ему прежний царский сан.
Пожив после сего немного времени, царь Василий заболел и умер, оставив царскую власть сыну своему. Лев же, по смерти отца, схватив волхва Сантаварина, повелел бить его, выколоть глаза и послал в заточение в город Афины [5].
Так обратилась злоба волхва на собственную его голову. Сей Сантаварин был по вере манихей, по учению — волхв, по виду — христианин, по сану — епископ, а царем Василием считался святым — ради чудес его, творимых волшебством.
Между тем блаженная Феофания, вступившая после своего заключения в царскую жизнь, прилежно заботилась о своем душевном спасении, за ничто считая царскую славу и презирая, как сор и сон, сладость и суету житейскую. Она непрестанно и днем, и ночью, имела на устах своих псалмы, духовные песни и молитвы и всю жизнь свою проводила, угождая Богу и взыскуя Его делами милосердия. Она не заботилась о царском украшении своего тела, и если совне бывала одета с некоторым благолепием, то, с другой стороны, под одеждою, на теле, носила грубую власяницу, которою была умерщвляема плоть ее. Жизнь ее была постническая — она питалась простым хлебом и сушеною зеленью; обильные яства трапезы совершенно были изгнаны ею.
Поступившие в ее руки богатства и драгоценности были раздаваемы ею нуждающимся бедным и убогим, сиротам и вдовицам, драгоценные одежды и вещи отдавались им же. Бедные келлии монашествующих и монастыри обновлялись ею и обогащались имениями и всем нужным. Таковы были усердия и попечения о всех той христолюбивой царицы! На слуг и рабынь своих она смотрела, как на братьев и сестер, и никого не звала просто — по имени, — но всех почитала званием в Господе, уважая имя, чин и должность каждого. И не изрекла она языком своим клятвы, и не вышло никакое гнилое слово из уст ее — ни ложь, ни клевета и вообще никакое непотребное слово. Ко всем она относилась с любовью — плакала с плачущими, радовалась с радующимися. Хотя постель ее и была устлана виссоном [6] и украшена золотыми украшениями, но она не спала на ней, а положив на полу чистую рогожу, покрывавшую острые кости и зубы животных, ложилась спать на нее и такое свое ложе на всякую ночь, по изречению пророка Давида, омочала слезами (Пс.6:7) и после очень непродолжительного сна тотчас вставала на славословие Божие. От столь суровой, исполненной всяких лишений, жизни, Феофания впала в великую телесную болезнь, однако не изнемогала душою от непрестанной молитвы, не переставала поучаться в Божественном законе, читая священные книги и исполняя прочитываемое. Все ее попечения были направлены к тому, чтобы помогать обидимым, заступаться за вдов, заботиться о сиротах, утешать скорбящих, отирать слезы плачущим, — и была она матерью для всех, не имеющих крова и помощи. Живя в мире, она отвергла всё мирское; пребывая в супружестве, она возлюбила благое иго Христово и, взяв крест на плечо, понесла его и, таким образом, угодила Богу.
Предчувствуя исход души своей из тела, блаженная Феофания повелела, чтобы все приходили к ней для прощания. Затем, дав всем конечное и последнее целование, она переселилась от царства земного к небесному и предстала к Царю славы, украшенная, как царскою багряницею [7], многими своими добродетелями. Посему причтена она к лику святых, добродетелями Богу угодивших, а честное тело ее было с честью предано погребению [8].
Муж Феофании, царь Лев Мудрый, еще при жизни ее, видя ее великую святость и почитая ее не как супругу, но как госпожу свою и ходатайцу пред Богом, задумал заблаговременно построить храм во имя ее. Святая же, узнав о сем, не только не соизволила сему, но и строго запретила делать это. Посему начатый уже строиться во имя ее храм был переименован во имя всех святых и тем же царем, по совету со всею церковью, в первую неделю по Пятидесятнице был установлен праздник всех святых. Царь говорил:
— Если Феофания — святая, то пусть и ее память празднуется вместе со всеми святыми, во славу от всех святых славимому Богу!
Ему и от нас да будет слава во веки. Аминь.
Примечания:
[1] Так назывались в Византии высшие сановники при царском дворе.
[2] Форакия — местность в Константинополе.
[3] Василий I Македонянин — Византийский император, царствовал с 867–886 г.
[4] Лев VI Мудрый, преемник Василия Македонянина, царствовал с 886–911 г.
[5] Афины — столица древнегреческого государства, славилась своими постройками, произведениями искусств, развитием торговли и промышленности, и особенно школами и философскими училищами. Афины находились на восточном выступе средней Греции при Архипелаге.
[6] Виссон — драгоценная, тонкая и мягкая, блестящая льняная ткань.
[7] Багряница — торжественная одежда, багряного цвета, царская порфира — необходимая принадлежность Византийских царей и знак их царского достоинства.
[8] Блаженная царица Феофания скончалась ок. 893 г. Она погребена в церкви всех святых, построенной ее мужем, близ храма свв. Аапостолов, где после был устроен женский монастырь. Русский паломник Стефан Новгородец в 1342 году называет сей монастырь монастырем св. Константина, а иеродиакон Зосима (1420 г.) — монастырем Филостратоса; оба в нем видели мощи св. царицы Феофании с мощами мч. Климента Анкирского, память которого празднуется Церковью 23-го января. В настоящее время мощи Феофании почивают в патриархии Константинопольской.
"}},"3133":{"name":{"nominative":"Обретение мощей прп. Софии Суздальской (1995)","short":"Обретение мощей"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Преподобная София, в миру Соломония, великая княгиня, была дочерью боярина Юрия Константиновича Сабурова. В 1505 году на нее пал выбор наследника престола, будущего великого князя Василия Иоанновича. Брак их не был счастливым, так как Соломония оказалась бесплодной. Чтобы иметь наследника, великий князь Василий Иоаннович решил жениться вторично (на Елене Глинской) и 25 ноября 1525 г. велел постричь Соломонию в монахини. Насильно постриженная с именем София, Соломония была сослана под стражу в Суздальский Покровский монастырь, где подвигами изгнала из сердца мирские помыслы и всецело посвятила себя Богу. Князь Курбский называет блаженную княгиню «преподобною мученицею». В рукописных святцах она именуется как «Святая праведная княгиня София инокиния, яже бысть в Покровском монастыре девиче, чудотворница». При царе Феодоре Иоанновиче ее чтили как святую. Царица Ирина Феодоровна посылала в Суздаль «на великую княгиню Соломониду, а во иноцех Софию, бархатный покров с изображением Спасителя и святых». Патриарх Иосиф писал к Суздальскому архиепископу Серапиону о пении над Софией панихид и молебнов. Преподобная София преставилась к Богу в 1542 году. В описании Суздаля ключарь Анания приводит несколько случаев чудесных исцелений при гробнице преподобной Софии."}},"3136":{"name":{"nominative":"Прор. Даниила и трех отроков: Анании, Азарии и Мисаила (600 до Р.Х.)","short":"Прор. Даниила"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"За 600 лет до Р. X. Иерусалим был завоеван царем вавилонским; храм, воздвигнутый Соломоном, был разрушен, а множество народа израильского отведено в плен. Среди пленников находились знатные юноши Даниил, Анания, Азария и Мисаил. Царь Вавилона Навуходоносор распорядился обучить их халдейской премудрости, воспитать в роскоши, при своем дворе. Но они, храня заповеди своей веры, отказывались от излишеств и вели строгий образ жизни; питались они только овощами и водой. Господь даровал им мудрость, а святому Даниилу дар прозорливости и истолкования снов. Святой пророк Даниил, свято храня веру в Единого Бога и уповая на Его всесильную помощь, мудростью своей превзошел всех халдейских звездочетов и волхвов и был приближен к царю Навуходоносору. Однажды Навуходоносор увидел странный сон, поразивший его, но, проснувшись, он забыл виденное. Вавилонские мудрецы оказались бессильны узнать, что приснилось царю. Тогда святой пророк Даниил прославил перед всеми силу истинного Бога, открывшего ему не только содержание сна, но и его пророческое значение. После этого Даниил был возведен царем в сан начальника Вавилона. Вскоре царь Навуходоносор повелел воздвигнуть свое изображение огромную статую, которой надлежало воздавать божеские почести. За отказ сделать это три отрока Анания, Азария и Мисаил были ввергнуты в пылающую печь. Пламя поднималось над печью на 49 локтей, опаляя стоящих рядом халдеев, а святые отроки ходили посреди пламени, вознося молитву Господу и воспевая Его (Дан. 3, 26 90). Ангел Господень, явившись, охладил пламя, и отроки остались невредимы. Царь, увидев это, повелел им выйти и обратился к Богу истинному. При царе Валтасаре святой Даниил истолковал таинственную надпись («Мене, Такел, Фарес»), появившуюся на стене дворца во время пира, предвещавшую падение Вавилонского царства. При персидском царе Дарии святой Даниил, по наветам своих врагов, был брошен в ров с голодными львами, но они не тронули его, и он остался невредим. Царь Дарий возрадовался о Данииле и повелел во всем своем царстве поклоняться Богу Даниилову, «потому что Он есть Бог Живый и Присносущий, и царство Его несокрушимо, и владычество Его бесконечно». Святой пророк Даниил глубоко скорбел о своем народе, претерпевающем справедливую кару за множество грехов и беззаконий, за преступление заповедей Божиих тяжкий плен вавилонский и разорение Иерусалима: «Приклони, Боже мой, ухо Твое и услыши, открой очи Твои и воззри на опустошения наши и на город, на котором наречено Имя Твое; ибо мы повергаем моления наши пред Тобою, уповая не на праведность нашу, но на Твое великое милосердие» (Дан. 9, 18). Святому пророку, праведной жизнью и молитвой искупвшему беззакония своего народа, была открыта судьба народа Израиля и судьбы всего мира. При истолковании сна царя Навуходоносора пророк Даниил возвестил о сменяющих друг друга царствах и величии последнего Царства Царства Господа нашего Иисуса Христа (Дан. 2, 44). Пророческое видение о семидесяти седминах (Дан. 9, 24 27) поведало миру знамения Первого и Второго пришествий Господа Иисуса Христа и связанных с ними событий (Дан. 12, 1 12). Святой Даниил ходатайствовал за свой народ перед преемником Дария царем Киром, который весьма его ценил, и объявил пленникам свободу. Сам же Даниил и друзья его Анания, Азария и Мисаил дожили до глубокой старости и скончались в плену. Согласно же свидетельству святителя Кирилла Александрийского святые Анания, Азария и Мисаил были обезглавлены по повелению персидского царя Камбиза."}},"3137":{"name":{"nominative":"Прп. Даниила исп., в схиме Стефана (X)","short":"Прп. Даниила"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Преподобный Даниил исповедник, в схиме Стефан, был испанским вельможей, начальником острова Ниверта. Пренебрегая мирской славой, он принял в Риме иночество и отправился к Святым местам в Константинополь и Иерусалим, где принял схиму. За отказ принять ислам мученически погиб в Египте от сарацин в Х веке."}},"3139":{"name":{"nominative":"Мчч. Севастиана и дружины его: Никострата (казнохранителя), жены его Зои, Кастория, Транквиллина пресвитера и сынов его Маркеллина и Марка, диаконов, Клавдия, начальника над тюрьмами, сына его Симфориана, брата Викторина, Тивуртия и Кастула (ок. 287 или 304)","short":"Мчч. Севастиана"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Святой мученик Севастиан родился в городе Нарбоне (Галлия), а образование получил в Медиолане. При императорах-соправителях Диоклитиане и Максимиане (284 305) он занимал должность начальника дворцовой стражи. Святой Севастиан пользовался авторитетом и любовью у воинов и придворных, ибо был человеком храбрым, исполненным премудрости, правдивым в словах, справедливым в суде, предусмотрительным в совете, верным на службе и во всех поручениях. Будучи сам тайным христианином, святой много помогал братьям по вере. Заточенные в темницу братья-христиане Маркеллин и Марк, сначала твердо исповедовавшие истинную веру, под влиянием слезных уговоров своих родителей-язычников (отца Транквиллина и матери Маркии), жен и детей поколебались в своем намерении пострадать за Христа. Святой Севастиан пришел к царскому казнохранителю, в доме которого содержались в заключении Маркеллин и Марк, и произнес вдохновенную проповедь. «Доблестные воины Христовы! Не бросайте знамени ваших побед ради женских слез и не давайте ослабления низложенному под ваши ноги врагу, дабы он, получив опять силу, не начал с вами борьбу. Воздвигните же над земными пристрастиями славную хоругвь вашего подвига. Если бы те, кого вы видите плачущими, знали, что есть другая жизнь бессмертная и безболезненная, в которой царствует непрестающая радость, то непременно пожелали бы войти в нее с вами и, презирая временную жизнь, старались бы получить вечную. Кто не хочет быть служителем вечной жизни, тот и эту временную жизнь погубит напрасно». Святой Севастиан убедил братьев идти на мученический подвиг. Речь его потрясла всех присутствовавших. Они увидели, что лицо святого сияет, как у ангела, явившиеся семь Ангелов облекли его в светлую одежду, а Прекрасный Юноша благословил проповедника и сказал: «Ты всегда будешь со Мною». Жена царского казнохранителя Никострата, Зоя, 6 лет назад потерявшая дар речи, припала к ногам святого Севастиана и знаками просила исцелить ее. Святой осенил женщину крестным знамением, она тотчас же заговорила и прославила Господа Иисуса Христа и сказала, что видела Ангела с раскрытой книгой, по которой святой Севастиан читал свою проповедь. Тогда все присутствовавшие уверовали в Спасителя мира. Никострат снял оковы с Маркеллина и Марка и предложил им скрыться, но братья отказались. Марк сказал: «Пусть терзают наши тела любыми муками; они могут убить тело, но душу, воинствующую за веру, победить не в силах». Никострат и его супруга просили Крещепия. Святой Севастиан посоветовал Никострату устроить так, чтобы Крещение совершилось над возможно большим числом людей. Тогда Никострат попросил начальника тюрем Рима, Клавдия, прислать к нему в дом всех заключенных. Беседуя с узниками, Севастиан убедился, что все они достойны Крещения, и призвал пресвитера Поликарпа, который приготовил их к таинству огласительным словом, предписал им поститься, назначив совершение таинства на вечер. В это время Клавдий известил Никострата, что его вызывает римский епарх Агрестий Хроматий для объяснения, по какой причине в его доме собраны узники. Никострат рассказал Клавдию об исцелении своей жены, и тот привел к святому Севастиану своих больных сыновей, Симфориана и Феликса. Вечером священник Поликарп крестил Транквиллина, его родных и друзей, Никострата и его семью, Клавдия и его сыновей, а также 16 осужденных узников. Всего новокрещенных было 64 человека. Представ перед епархом Хроматием, Никострат рассказал ему, как святой Севастиан обратил их в христианскую веру и многих исцелил от болезней. Слова Никострата убедили епарха. Он призвал к себе святого Севастиана и пресвитера Поликарпа, просветился от них и уверовал во Христа. Вместе с Хроматием приняли святое Крещение его сын Тивуртий и все домочадцы. Количество новопросвещенных возросло до 1400 человек. По совету христиан Хроматий оставил должность епарха. В это время епископом Рима был святой Гаий (впоследствии папа Римский, с 283 по 296 год; память его 11 августа). Святитель благословил Хроматия, чтобы он уехал в свои поместья на юге Италии вместе с пресвитером Поликарпом. Христиане, которые были не в силах идти на мученичество, уехали с ними. Священник Поликарп был послан для утверждения новообращенных в вере и совершения таинств. Сын Хроматия, Тивуртий, желал принять мученичество и остался в Риме при святом Севастиане. Остались также посвященный святителем Гаием в сан пресвитера Транквиллин, Маркеллин и Марк, посвященные в диаконы, Никострат, жена его Зоя и брат Касторий, Клавдий, сын его Симфориан и брат Викторин. Они собирались во дворце императора у тайного христианина, сановника Кастула, но вскоре для них настало время пострадать за веру. Первой язычники схватили святую Зою, молившуюся у гробницы апостола Петра. На суде она мужественно исповедала веру во Христа и почила, повешенная за волосы над гниющими отбросами; тело ее было брошено в реку Тибр. Явившись в видении святому Севастиану, она сообщила о своей смерти. После нее пострадал пресвитер Транквиллин: его язычники побили камнями у гробницы святого апостола Петра, а тело его также бросили в Тибр. Святых Никострата, Кастория, Клавдия, Викторина и Симфориана схватили на берегу реки, когда они отыскивали тела мучеников. Их привели к епарху, и святые отказались исполнить его повеление принести жертву идолам. Тогда святым мученикам привязали камни на шеи и утопили в море. Святого Тивуртия предал лжехристианин Торкват. Не добившись отречения от Христа, судья велел поставить юного Тивуртия на раскаленные угли, но Господь сохранил его: Тивуртий ходил по горящим углям, не чувствуя жара. Мучители обезглавили святого Тивуртия. Неизвестный христианин похоронил святого. Торкват выдал также святых диаконов Маркеллина и Марка и сановника Кастула. После истязаний Кастула бросили в ров и живого засыпали землей, а Маркеллину и Марку пригвоздили ноги к пню. Они простояли всю ночь в молитве, а утром их пронзили копьями. Последним был взят на мучения святой Севастиан. Его допрашивал лично император Диоклитиан и, убедившись в непоколебимости святого мученика, приказал отвести его за город, привязать к дереву и пронзить стрелами. Жена сановника Кастула, Ирина, пришла ночью, чтобы похоронить святого Севастиана, но нашла его живым и принесла в свой дом. Святой Севастиан вскоре излечился от ран. Христиане уговаривали его удалиться из Рима, но он отказался. Подойдя к языческому храму, святой увидел направлявшихся туда императоров и публично обличил их в нечестии. Диоклитиан приказал отвести святого мученика на ипподром и казнить. Святого Севастиана убили, а тело его бросили в мусорный ров. Святой мученик в сонном видении явился христианке Лукине и повелел ей взять тело и похоронить в катакомбах. Благочестивая христианка с честью похоронила тело святого."}},"3140":{"name":{"nominative":"Прп. Севастиана Сохотского, Пошехонского (ок. 1500)","short":"Прп. Севастиана"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Преподобный Севастиан Сохотский, Пошехонский, основал монастырь в честь Преображения Господня на реке Сохоти в 90 верстах от города Романова (ныне Тутаев) Ярославской области. Иноки обители сами обрабатывали землю и питались трудами рук своих. Этому научил подвижников своим примером и поучениями основатель обители. Преподобный Севастиан преставился около 1500 года. Преображенская обитель на реке Сохоти была впоследствии приписана к Череповецкому Воскресенскому монастырю, а в 1764 году упразднена. В середине XIX века над мощами преподобного Севастиана был построен каменный храм."}},"3141":{"name":{"nominative":"Свт. Модеста, архиеп. Иерусалимского (633-634)","short":"Свт. Модеста"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Святитель Модест, архиепископ Иерусалимский, родился в Севастии Каппадокийской (Малая Азия) в христианской семье. С юных лет он почувствовал влечение к строгой иноческой жизни. Святой Модест принял монашеский постриг. Впоследствии он был настоятелем обители святого Феодосия Великого (основана в IV в.) в Палестине. В то время на Сирию и Палестину (614) напали войска персидского царя Хозроя и, объединившись с иудеями, перебили 90 тысяч христиан и разрушили христианские храмы. Иерусалимский Патриарх Захария и множество христиан вместе с Крестом Господним были взяты в плен. Святому Модесту было поручено временно управлять Иерусалимской Церковью в должности местоблюстителя патриаршей кафедры. Святой Модест с помощью Александрийского Патриарха Иоанна Милостивого (память 12 ноября) восстановил разрушенные христианские святыни, в том числе храм Гроба Господня. Он с честью похоронил останки убитых иноков из обители святого Саввы Освященного. Через 14 лет возвратился из плена с Крестом Господним Патриарх Захария. После его кончины святой Модест был поставлен Патриархом Иерусалимским. Святитель Модест скончался 97-ми лет в 634 году."}},"3142":{"name":{"nominative":"Прп. Флора, еп. Амийского (VII)","short":"Прп. Флора"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Преподобный Флор, епископ Амийский, сын христиан Флора и Евфимии, которые дали ему хорошее образование. Он поступил на придворную службу к византийскому императору и был возведен в сан патриция; женился и имел детей. После того, как жена и дети его умерли от оспы, оставил мир и удалился в предместье Константинополя, где вел уединенную благочестивую жизнь. Впоследствии был избран епископом Амийским (в Малой Азии). Мудро управлял святитель Флор своей паствой и мирно скончался в начале VII века."}},"3143":{"name":{"nominative":"Прп. Михаила исп (ок. 845)","short":"Прп. Михаила"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Преподобный Михаил исповедник родился в Иерусалиме в семье ревностных христиан и с молодых лет посвятил себя иноческой жизни. После смерти отца мать и сестры святого Михаила ушли в монастырь, а преподобный Михаил был посвящен в сан пресвитера. Он славился как сильный проповедник, поэтому Патриарх Иерусалимский Фома I приблизил его к себе и возвел в звание синкелла (заведующий делами церковного управления). В то время царствовал император иконоборец Лев Армянин (813 820). Патриарх послал к нему преподобного Михаила вместе со святыми братьями Феодором (память 27 декабря) и Феофаном (память 11 октября), чтобы они убедили царя прекратить гонения на православных. Император подверг святого Михаила пыткам и послал в изгнание. Вернувшись из изгнания, преподобный вновь пострадал за почитание святых икон от императора Феофила (829 842). Сподвижники святого Михаила, святые Феодор и Феофан, подверглись истязаниям: на лица их были наложены раскаленные клейма с поносящими их надписями. Они получили прозвище «Начертанных». Вновь осужденный святой Михаил со своим учеником Иовом был сослан в Павеиадский монастырь. После смерти Феофила императрица Феодора (842 855) восстановила иконопочитание, вернула сосланных иконоборцами христиан и предложила святому Михаилу занять патриарший престол вместо низложенного иконоборца Иоанна Грамматика. Но святой мученик уклонился от этого. На патриарший престол вступил святитель Мефодий. Святой Михаил исповедник до конца дней трудился в должности синкелла. Скончался мирно около 845 года."}},"3147":{"name":{"nominative":"Мчч. Илии, Прова и Ариса, египтян (308)","short":"Мчч. Илии"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Мученики Илия, Пров и Арис, родом из Египта, самоотверженно служили в темнице узникам-христианам во время гонения Максимина (305 313). За это были схвачены, претерпели тяжкие мучения и были преданы смерти (+ 308)."}},"3153":{"name":{"nominative":"Прп. Игнатия, архим. Печерского (1435)","short":"Прп. Игнатия"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"В общей службе Киево-Печерским святым о нем сказано: «Игнатие, пастырю иночествующих и целителю болящих, в недузех наших пособствуеши тя почитающим, да в памяти твоей песнь хвалы Богу принесем» (1 песнь канона). Погребен в Дальних (Феодосиевых) пещерах, и память его совершается вместе с преподобными этих пещер 28 августа. 20 декабря преподобному Игнатию положена память, вероятно, по тезоименитству его со священномучеником Игнатием Богоносцем. Еще одна память с Собором всех отцов Киево-Печерских во 2-ю Неделю Великого поста."}},"3154":{"name":{"nominative":"Свт. Филогония, еп. Антиохийского (323)","short":"Свт. Филогония"},"life":{"id":"minei-1220-3154","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Блаженный Филогоний с раннего возраста с усердием изучал Божественные книги и, с помощью Божией, в совершенстве ознакомился с ними, полагая же для себя руководственным правилом святое учение, он просиял святостью своей жизни. Филогоний имел жену и дочь и, будучи адвокатом, постоянно посещал судилище: здесь всегда защищал он людей обижаемых, подавая им руку помощи и выступая против утеснителей вдов и сирот, нищих и убогих. И просиял он добродетельным житием своим. По смерти супруги своей, возведен был он на архиерейскую кафедру [1]. В то время в церкви Христианской было большое неустройство: хотя гонения на христиан от язычников тогда прекратились [2], но над церковию разразились еще более свирепые бури, т. е. начались еретические волнения. Филогоний, будучи епископом, как добрый пастырь, добре стоял на страже своей паствы и своею мудростью пресекал те смуты, разбирая и опровергая еретическое хитрословесие. За это его почтил похвалою и св. Иоанн Златоуст [3], который и сообщает о нем с большею подробностью. Так, проводя благочестивую ангельскую жизнь, святой Филогоний, управив богоугодно врученным им стадом духовным, с миром преставился в преславные обители Отца Небесного [4].
Примечания:
[1] Филогоний, после смерти жены своей, народом насильно был взят с судебного места и за справедливость поставлен епископом в 318 г.
[2] Последние гонения на христианскую веру были при императорах Максимиане и Галерии (305–311 гг.) и Ликинии (307–324 гг.). И в это время Филогоний, по своей любви к истине и справедливости, с успехом защищал Христову веру и гонимых христиан и явил себя исповедником. Когда же гонимая вера восторжествовала над язычеством со времени равноапостольного Константина, то новые козни врага Христовой Церкви, диавола, породили ересь Ария. Но Филогоний, избранный народом в епископы и от юности получивший хорошее образование, ревностно обличал ложные еретические мудрования.
[3] Похвальное слово Филогонию произнес св. Иоанн Златоуст в 386 г.
[4] Скончался в мире около 323 г.
"}},"3157":{"name":{"nominative":"Новодворской и Леньковской (Новгород-Северской), именуемой «Спасительница утопающих», икон Божией Матери","short":"Новодворской и"}},"3159":{"name":{"nominative":"Мц. Иулиании и с нею 500 мужей и 130-ти жен, в Никомидии пострадавших (304)","short":"Мц. Иулиании"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Святая мученица Иулиания, дочь знатного язычника Африкана, родилась в г. Никомидии. В девятилетнем возрасте была обручена с неким Елевсием. Обладая глубоким разумом и склонной к добру душой, святая Иулиания поняла призрачность и обман языческой веры. Она тайно приняла святое Крещение. Когда приблизилось время свадьбы, Иулиания решительно отказалась от замужества. Отец стал уговаривать ее не нарушать давнюю помолвку, но, не добившись желаемого, стал жестоко ее избивать. Затем Африкан отдал дочь на суд епарху города, которым был Елевсий, бывший жених Иулиании. Елевсий горячо просил Иулианию выйти за него замуж, обещая не принуждать ее к перемене веры. Святая Иулиания отказалась и предпочла принять мучения. Святую долго и жестоко истязали, но она после каждой пытки получала от Бога исцеление и новые силы. Истязания совершались при большом числе людей, из которых 500 мужей и 130 жен, видя непреклонность и мужество святой девы, чудесные исцеления ее от ран, исповедали Христа. Они были обезглавлены, крестившись собственной кровью. Убедившись, наконец, в полной безуспешности попыток отвратить святую деву от ее Небесного Жениха, Елевсий приговорил Иулианию к смерти. Исповедница приняла приговор с радостью и прославила Господа, сподобившего ее принять мученический венец. Казнь святой мученицы Иулиании совершилась в 304 году."}},"3162":{"name":{"nominative":"Преставление блж. Прокопия, Христа ради юродивого, Вятского (1627)","short":"Преставление блж."}},"3163":{"name":{"nominative":"Мч. Фемистоклея (251)","short":"Мч. Фемистоклея (251)"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Святой мученик Фемистоклей жил в г. Мирах Ликийских в царствование гонителя христиан Декия (201 251). Фемистоклей был пастухом. Во время гонения он скрыл у себя некоего христианина Диоскорида, а сам вышел к преследователям. Его жестоко пытали, и он принял мученическую кончину за Христа в 251 году."}},"3165":{"name":{"nominative":"Мчч. Хрисогона, Феодотии, Евода, Евтихиана и иных (ок. 304)","short":"Мчч. Хрисогона"}},"3167":{"name":{"nominative":"Мучеников, иже в Крите: Феодула, Саторнина, Евпора, Геласия, Евникиана, Зотика, Помпия, Агафопуса, Василида и Евареста (III)","short":"Мучеников, иже"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Десять святых мучеников Критских: Феодул, Саторнин, Евпор, Геласий, Евникиан, Зотик, Помпий, Агафопус, Василид и Еварест пострадали за Христа в III веке при императоре Декии (249 251). Правитель Крита, соименный императору Декию, жестоко преследовал Критскую Церковь. Однажды перед ним предстали 10 христиан из разных городов Крита, которые твердо исповедали на суде свою веру во Христа и обличили поклонение идолам. В течение 30 дней их подвергали жестоким истязаниям, но с помощью Божией они всё перенесли, славя Господа. Перед смертью они молились, чтобы Господь просветил их мучителей светом истинной веры. Все святые были обезглавлены."}},"3168":{"name":{"nominative":"Перенесение мощей свт. Феоктиста, архиеп. Новгородского (1786)","short":"Перенесение мощей"}},"3169":{"name":{"nominative":"Прп. Нифонта, еп. Кипрского (IV)","short":"Прп. Нифонта"},"life":{"id":"minei-1223-3169","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Преподобный Нифонт был родом из Пафлагонской страны, из города Плагиона [1], и был сыном одного знаменитого человека по имени Агапит. В отроческом возрасте он был поручен воеводе Савватию, присланному из Царьграда в Пафлагонию царем Константином Великим. Воевода же отослал отрока для образования со своим протовестиарием [2] в Царьград к своей жене. И стал учиться отрок у пресвитера Петра, жившего при доме воеводы, и учился прилежно и успешно, так как был способен к учению. В малом возрасте Нифонт был добр, тих, кроток, смиренен, и любил ходить в церковь. Придя же в юношеский возраст, он стал понемногу развращаться от дурных товарищей: юноши, если они не воспитаны в страхе Божием, легко поддаются дурному примеру. И если среди взрослых людей добрый легко развращается злым, как сказано: «со строптивыми развратишься» (Пс. 17:27), чаще это бывает среди юных, которые, естественно, более склонны ко злу, чем к добру, как написано: «помышление сердца человеческого — зло от юности его» (Быт. 8:21). Так и юный Нифонт начал вести праздную и ленивую жизнь, есть без меры и упиваться, научился от бесчинных юношей празднословию и сквернословию, стал ходить на представление скоморохов, потом и на скверные дела и все ночи проводил с товарищами в беззакониях, оскверняясь нечистыми грехами, к тому же стал он и красть, ссориться и драться со всеми, и другим молодым людям был он на соблазн, так как не только сам совершал всякое беззаконие, но и многих других склонял к тому же. Один знакомый Нифонта, по имени Василий, постоянно говорил ему:
— Горе тебе, Нифонт! Ты жив телом, но уже умер душою, и только тень твоя ходит среди людей.
А Нифонт то не обращал внимания на эти слова, то начинал рыдать и плакать о грехах, однако, продолжая следовать дурным привычкам, он утопал в скверных делах, как в море, и, отчаявшись совсем в своем спасении, говорил:
— Я уже погиб и не могу возвратиться к покаянию, — так по крайней мере буду наслаждаться здесь земными сладостями.
И до того ожесточил диавол сердце Нифонта, что он не мог уже совсем молиться: ибо у него как бы камень всегда лежал на сердце. А та госпожа, у которой жил Нифонт, видя такую развратную жизнь его, с сокрушением сердечным говорила:
— Горе мне! Откуда на меня эта напасть?
И много раз наставляла его, ссорилась с ним, бранила и била его, но он оставался неисправим. Об этом повествуется, дабы показать, сколь велико милосердие Божие, которым Он выводит честное из недостойного и из грешников делает праведников, — и что нет греха, превышающего человеколюбие Божие. Пусть и у нас грешных будет пример, чтобы не отчаиваться нам, погруженным во многие беззакония, но исправиться покаянием, подобно Нифонту. Ибо он был как бы сосудом греха, но впоследствии, через истинное покаяние, стал сосудом Святого Духа, как мы сейчас узнаем из последующего рассказа.
Был у Нифонта один друг по имени Никодим. Однажды пришел к нему Нифонт, Никодим взглянул на него и ужаснулся, с удивлением смотря ему в лицо. Нифонт спросил его:
— Что ты на меня так смотришь, словно на незнакомого?
Никодим отвечал:
— Поверь мне, брат, я никогда тебя таким не видал, как теперь: у тебя лицо страшное, как у ефиопа.
При этих словах юноша испугался, а вместе с тем и стыдно стало ему, и, закрыв лицо рукою, он ушел опечаленный По дороге он говорил сам себе:
— Горе мне грешному! Если в этом мире я черен душою и телом, то что же я буду на суде Божием? Как явлюсь я перед Лицо Божие? Горе мне несчастному! Где ты теперь, душа моя? Горе мне! Что мне делать? Могу ли я еще покаяться? Есть ли, кто бы наставил меня к покаянию и сказал мне, могу ли я еще спастись? Как скажу я Богу: «Помилуй меня!» — когда я совершил перед Ним столько скверных дел?
И много еще кроме этого говорил Нифонт сам себе, наконец пришел домой печальный и усталый, в нем боролись противоположные помыслы. Добрый помысел говорил ему. «Помолись ночью Богу: как Он хочет, так и поступит с тобой». А злой помысел противился этому, говоря: «Если встанешь на молитву, то потеряешь рассудок, будешь юродивым, и все станут над тобой смеяться».
Бес влагал ему страх в ум и сильно смущал его душу. Он же, несколько укрепившись, сказал сам себе:
— Когда я жил блудно, никакого зла со мной не случалось, неужели же теперь, когда я хочу помолиться Богу, со мной случится какое-нибудь зло? Проклят ты будь, нечистый и пронырливый бес, внушающий мне это!
Ночью Нифонт встал с постели и начал плакать, бить себя в грудь, говоря:
— Как я жил благочестиво и добродетельно в прежние годы, теперь же я умер, люто уязвленный грехами. Но, «Господи Боже мой, на Тебя уповаю, спаси меня, да не когда диавол похитит как лев душу мою, терзая, когда нет избавляющего» (Пс. 7:3).
Когда он стоял на молитве и смотрел на восток, вдруг объял его густой мрак, приблизился к нему и поверг его в слабость, болезнь и безмерный страх. В ужасе лег Нифонт на свою постель, рыдая и плача о грехах своих. Утром пошел он в церковь, подняв глаза, он посмотрел на икону Пречистой Девы Марии Богородицы и с воплем воскликнул:
— Помилуй меня, заступница христиан, обрадованная чистая! Помоги мне по Твоей великой милости, ибо Ты — упование и надежда кающихся.
При этих словах его образ Богоматери улыбнулся, и лик ее был радостен. Удивился Нифонт, увидав сие чудо, он обрадовался и возвеселился сердцем и сказал:
— О, глубина человеколюбия Божия! Как велика Твоя милость, Господи, которую Ты показываешь над согрешившими пред Тобою! Для них Ты дал и Пречистую Свою Матерь, дабы Она была молитвенницей к Твоему величию!
После долгой молитвы, приложившись с любовью к иконе Пречистой Богородицы, он вышел, говоря сам себе:
— Смотри, окаянная душа, как Бог нас любит, а мы сами бежим от Него: вот Он дал нам заступницей Пречистую Свою Матерь, а мы и сию Помощницу отвергаем.
После того в сновидении явился ему диавол, в виде одного отрока, бывшего товарища его в беззакониях, стоял он прискорбно, как бы в глубокой печали; посмотрел на него Нифонт и сказал:
— Что ты так печалишься?
Отвечал диавол:
— Вот уже третий день, как ты ходил к своему другу Никодиму и развратился: об этом я скорблю и не могу перенести, что ты презрел меня.
Тогда сказал Нифонт:
— Почему же тебя так печалит это?
Но диавол отвернулся и не дал ему ответа. Тотчас Нифонт проснулся, он понял, что диавол печалится о его покаянии, поспешно встал он, пошел в церковь и вперив ум и очи в ту икону Пресвятой Богородицы, молился, пока опять не увидел Ее улыбающеюся и не ощутил божественную сладость в своем сердце.
В один день, идя в церковь на молитву, Нифонт увидел какого-то человека, бесчинствующего на дороге, и мысленно осудил его. Придя в храм Божий и по обыкновению посмотрев на икону, он вдруг увидел Пречистую Богородицу с гневным и строгим лицом, отворачивающимся от него. Ужаснулся Нифонт и, опустив глаза вниз, сказал себе:
— Горе мне грешному! Одна радость была у меня — Твой, Владычица, пресвятой образ, теперь и он отвращает лик свой, и за что, не знаю!
Потом, размышляя в себе, он вдруг вспомнил, как осудил грешника, и понял, что за это отвратила от него лик Свой Матерь Господня. Громко рыдая, сказал он:
— Боже, прости меня грешного: ибо я присвоил себе Твое достоинство и Твою власть и осудил своего ближнего, прежде Твоего суда, но помилуй меня, Владыка, на Тебя надеется душа моя — с этого времени никогда я не стану осуждать брата своего.
Много и еще говорил Нифонт со слезами и, посмотрев опять на икону, увидел, что она улыбается по-прежнему, и с тех пор он тщательно стал оберегать себя от осуждения. Так бывало всегда, когда случалось согрешить ему в чем-либо, то образ пречистой Богоматери отвращал свой лик, и этим поучался Нифонт и исправлялся.
Однажды, когда Нифонт черпал из колодезя воду бадьей, диавол толкнул его, и он, поскользнувшись обеими ногами, упал в колодезь, летя вниз, ухватился он за бадью и воззвал:
— Владычице, помоги мне!
И тотчас он оказался невредимо стоящим на бревне над колодезем. С этого времени, поняв, что Богородица хранит его, Нифонт стал всегда иметь на устах ее имя. После этого случилось болеть ему — от праздника Воскресения Христова до дня Преполовения, и в болезни этой ничего другого он не говорил, как только:
— Слава Богу моему, слава помощнице моей Пречистой Деве Марии.
В понедельник, перед средой Преполовения, он молился так:
— Господи Боже мой, сподоби меня причаститься святых Твоих Тайн в день Преполовения, ибо сильно желает душа моя насытиться Твоею плотию.
Потом он уснул, и было ему такое видение: две пресветлые жены шли мимо его постели подобно мироносицам, — одна, в царской багрянице, держала масличную ветку, другая, похожая на нее, шла за ней и несла маленький сосуд с некоей святыней и ветку, омоченную в святом елее, подойдя к постели, они остановились. И сказала Жена в царской багрянице другой:
— Посмотри, Анастасия, чем страдает этот юноша? Отвечала ей Анастасия [3]:
— Он, Госпожа, страдает от невоздержного языка своего, потому что, когда он был здоров, уста его не закрывались, и теперь Господь наказывает его, чтобы не был он осужден там со всем миром, ибо очень любит его Бог и наказывает его, а ты, Госпожа, если хочешь, помилуй и помоги ему.
Отвечала Жена в царской багрянице:
— Помилую, только веди его туда, куда мы идем. Анастасия взяла его за руку и повела в храм святых апостолов. Тогда сказала ей Жена в царской багрянице:
— Возьми масла из горящей в алтаре лампады и помажь его с головы до ног.
Та помазала и сказала:
— Вот, смотри, Владычица, я исполнила Твое приказание.
Улыбнулась Жена в царской багрянице и сказала:
— Это знамение милосердия, для которого мы приходили.
И дала Нифонту масличную ветку, которую держала в руке, со следующими словами:
— Смотри и разумей, что ветка эта от благодати Господней, я даю ее тебе, потому что теперь излилась на тебя милость прещедрого Бога, а ты борись теперь с бесами и одолеешь их так же легко, как бы тростник или сено.
Нифонт поклонился в ноги и, пробудившись, понял, что видение это означало благословение Пречистой Богородицы, он тотчас выздоровел и встал с постели, во вторник он подкрепился пищею, а в самый день Преполовения пришел в церковь и с великою радостью причастился Божественных Тайн. Таким образом, с помощью Божией, блаженный Нифонт оставил свою прежнюю греховную жизнь, удалился от мира и стал иноком. Он стал прилежно подвизаться и усиленно трудиться, умерщвляя свое тело и порабощая его духу, проводя дни свои в слезах и в строгом покаянии. Он старательно сохранял уста свои от празднословия, а еще более от сквернословия и клеветы, и положил себе за правило сильно ударять себя сорок раз по лицу, если когда-либо по неосторожности случалось ему произнести какое непотребное или бранное слово. Иногда же, положив камень в рот, он долгое время носил его, говоря себе:
— Лучше тебе, беззаконник, есть камни, чем говорить какие-либо злые слова.
Часто, затворившись в своей хижине и раздевшись, он бил себя чем-нибудь по всему телу так сильно, что иногда от ран отпадали куски тела. Так упорно боролся он с невидимым врагом, но тот вел с ним сильную борьбу, причиняя ему всякое зло и желая одолеть его непобедимое мужество. Во время молитвы бес являлся ему — то в виде прыгающей перед ним птицы, то в виде черной собаки, бросающейся на него, чтобы испугать его и прервать его молитву, но он прогонял беса крестным знамением. Когда он чувствовал голод, бес приносил ему разной рыбной и мясной пищи и вкусных кушаний, но блаженный говорил тогда:
— Пища нас не приблизит к Богу [4], — сам ешь, диавол, свою пищу или неси ее туда, где люди свое чрево делают божеством.
Когда святой бодрствовал, диавол наводил на него дремоту и крепкий сон, но блаженный, почувствовав это, брал палку и больно бил себя, говоря:
— Я дал тебе есть и пить, а ты хочешь еще и спать: вот я палкой успокою тебя.
Если он чувствовал когда-нибудь плотское вожделение, то целую неделю не брал в рот хлеба, морил себя голодом и жаждою, пока не умерщвлял в себе плотского вожделения, во время сильной жажды, он наливал себе воды, ставил перед собою и, смотря на нее, говорил:
— Как вкусна эта вода!
Затем, взяв немного воды в рот, он пробовал ее языком и выливал на землю. Бес не вынес такого терпения блаженного и громко закричал:
— Ты победил меня, Нифонт!
Но святой Нифонт, относя победу над бесами Божией силе и помощи, а не своим подвигам и воздержанию, отвечал ему:
— Не я тебя побеждаю, а сила Бога нашего, охраняющего Своих рабов.
Бог попустил прийти на Нифонта искушению, чтобы, испытанный как золото в горниле, он оказался достойным благодати Господней, искушение же то состояло в повреждении его ума, и оно, по диавольскому наваждению, продолжалось четыре года. Стоял однажды Нифонт на молитве с вечера до утра и вдруг услыхал страшный шум, несущийся справа налево. Святой ужаснулся и думал, что это за шум, и тотчас явился диавол с громким ревом и яростью и навел такой страх на святого, что ум его помрачился, едва придя в себя, он хотел помолиться и осенить себя крестным знамением, как диавол напал на него, со словами:
— Оставь молитву, и тогда я не стану бороться с тобою!
Блаженный же отвечал:
— Ни за что не послушаю тебя, нечистый дух: если Бог повелел тебе погубить меня, с благодарностью принимаю это, если же нет, то скоро с помощью Божией одолею тебя!
Диавол сказал на это:
— Ты заблуждаешься, Нифонт, Бога нет, ибо где Он? Так постоянно говорил ему бес, развращая и помрачая его ум. Святой же отвечал ему:
— Ты говоришь, диавол, как безумный, ибо «сказал безумец в сердце своем: «Нет Бога» (Пс. 13:1).
Он хотел молиться, но не мог: произносил слова, а ум не покорялся ему. Горько печалился святой, помутившись умом, с этих пор он потерял рассудок и страдал, а когда он несколько приходил в себя, опять бес, не переставая говорил ему: «Нет Бога», — но святой отвечал:
— Если даже я впаду в блуд, если убью, если еще какой грех сделаю, но от Христа моего не отвернусь.
Диавол же опять говорил ему:
— Что ты говоришь: есть ли Христос? Нет Христа: я один всем владею и царствую над всем, кто тебе сказал, что есть Бог или Христос?
— Не прельстишь меня, темная власть! — отвечал святой. — Отойди от меня, враг всякой правды!
Диавол же не отступал и все боролся с ним, помрачая его ум и принуждая сказать: «Нет Бога». Так четыре года боролся святой с бесом и принуждал себя к молитве. Однажды, во время молитвы, усомнившись, есть ли Бог, взглянул он на икону Спасителя и, вздохнув из глубины сердца, простер руки к иконе, со словами:
— Боже, Боже мой, зачем Ты меня оставил? [5] Дай мне узнать, что Ты Бог, и что нет иного кроме Тебя, чтобы мне не преклониться к вражьему совету.
С этими словами он увидал, что лик Христа на иконе светится как солнце, и при сем обонял благоухание несказанное. В ужасе упал он на землю, говоря:
— Прости меня, Владыка, что я искушал Тебя, сомневаясь в Тебе, Боге моем, теперь я верую, что Ты Един Бог и Создатель всей твари.
Лежа на земле, он повернул голову и посмотрел на образ Спаса и увидел чудо: образ Господень двигал глазами и бровями, как бы живой человек. Нифонт воскликнул:
— Благословен Бог мой и благословенно славное имя Его ныне и вовеки, аминь!
С того времени сошла на Нифонта благодать Божия, ибо прошли уже четыре года испытания его; после сего у него всегда было веселое и светлое лицо, так что некоторые недоумевали и говорили:
— Что это значит, столько лет он ходил угрюмый, а теперь радуется и весел?
У святого же явилось мужество против бесов, насмехаясь над ними, он говорил:
— Где те, кто утверждали, что нет Бога? — И побеждал их постоянною молитвою. Размышляя о своих прежних грехах, он сказал себе:
— Пойдем, грешный Нифонт, в церковь, исповедуем грехи наши Господу, там ожидает нас Отец щедрый.
И пошел он в церковь. Подойдя к церковным дверям, Нифонт поднял руки кверху и с горьким стенанием воскликнул:
— Приими, Господи Иисусе Христе, Боже Мой, меня, умершего душою и умом, Приими сквернослова и грешника, оскверненного душою и телом, и не отврати Лица Твоего, не говори, Владыко: не знаю, кто ты, но вонми гласу моления моего и спаси меня, ибо Ты не хочешь смерти грешников, и я не отступлю от Тебя, пока Ты не услышишь меня и не дашь прощения моим согрешениям.
Во время этой молитвы, вдруг послышался сильный шум с неба, и святой в восторге увидел лицо светлого мужа, явившееся в облаке, и были видны протянутые руки, которыми он обнял блаженного, как некогда отец блудного сына (Лк. 15:20), и целовал его в шею, говоря:
— Хорошо ты сделал, что пришел сюда, скорбящее чадо Мое! Много Я печалился и тужил о тебе, как горело Мое сердце ожиданием, когда ты обратишься ко Мне, вечером ли, утром ли; теперь Я радуюсь, теперь веселюсь, видя, что ты обратился ко Мне всем сердцем.
Это рассказал впоследствии Нифонт своему ученику, и при этом сильно плакал. После сего, когда он молился опять, явился ангел Божий с чашею, полною мира, которое он возлил на главу его, и наполнилось благоуханием то место, также, когда он бил себя по телу, причиняя себе раны, ангел сошел и кадил вокруг него, распространяя в том месте благоухание.
Настолько просветились духовные очи у блаженного Нифонта, что он знал тайну сердец человеческих, он беседовал с ангелами явно, как с друзьями, и явно видел бесов. Однажды на пути из церкви святой Анастасии в свою хижину, он увидел у ворот дома одной блудницы ангела в виде юноши, горько плачущего, и спросил его о причине слез. Тот отвечал:
— Я дан Богом на сохранение одному человеку, который спит теперь в этом доме с блудницею и тем жестоко оскорбляет меня, не могу видеть беззакония, которое он делает, как же мне не плакать, когда я вижу, в какую тьму погрузился образ Божий.
Блаженный сказал ему:
— Отчего же ты не накажешь его, чтобы он отстал от греха?
— Я не имею возможности, — отвечал ангел, — приблизиться к нему, так как с тех пор, как он начал грешить, он — раб бесов, и я не имею над ним власти: ибо Бог сотворил человека со свободной волей и показал ему узкий путь и широкий, чтобы он ходил, по какому хочет.
Тогда святой Нифонт сказал своему ученику:
— Ничего нет мерзостнее блудного греха, однако, если блудник покается, то Бог примет его скорее других беззаконников, потому что грех этот является от самой природы, по внушению диавола, а изгоняется эта страсть прилежною молитвою, строгим постом и различным умерщвлением тела.
Видно было святому и то, как бесы ходят в народе и искушают людей, внушая им осуждение, клевету, ссоры и различные скорби. Однажды он увидал одного человека за работой, и вот пришел к нему бес и начал шептать ему на ухо, неподалеку работал другой человек, пришел бес и тому пошептал на ухо, тогда они, оставив работу, начали ссориться. Блаженный же, встав, сказал:
— О бесовский соблазн! Как ты сеешь вражду между людьми!
Однажды напал на него бес тщеславия и говорил:
— Ты теперь начнешь творить знамения, и прославится имя твое по всей земле, потому что ты угодил Богу.
Блаженный же сказал тому бесу:
— Подожди, и я тебе сотворю знамение.
И, найдя камень перед собою, он сказал:
— Тебе говорю, камень, пойди отсюда и перенесись в другое место.
Но камень лежал неподвижно. Тогда святой сказал бесу:
— Вот твой дар, диавол!
И плюнул ему в лицо, потом помолился, и диавол тотчас исчез. В другой раз Нифонт видел одного церковнослужителя, сзади которого шел бес, внушая ему скверные и хульные мысли, человек этот, чувствуя на себе козни бесовские, часто обертывался и плевал на беса. Блаженный сказал лукавому духу:
— Перестань, диавол, смущать рабов Божиих! Какая тебе польза от того, что эта душа пойдет в погибель?
Бес отвечал:
— Нам от этого нет пользы, но у нас есть приказ от царя нашего и князей, властвующих над нами, бороться с людьми. Если же князья узнают, что мы не боремся с людьми, то жестоко бьют нас.
Еще раз видел блаженный одного инока, идущего и шепчущего молитву, а из уст его вылетало огненное пламя и достигало до неба, с ним шел и ангел его, с огненным копьем в руках, которым он отгонял бесов от того инока. Накануне праздника Воскресения Христова, вечером в Великую субботу стоял Нифонт в церкви с народом и увидел Пречистую Богородицу с апостолами и множеством святых, Которая пришла в церковь и с материнской любовью смотрела на присутствовавших людей. Если Она видела кого из них заботящимся о своем спасении, то очень радовалась, а смотря на нерадивых, качала головою и плакала, однако, простерши руки, молилась обо всех Богу, чтобы все получили спасение. Видя это, преподобный несказанно обрадовался, что не оставляет христиан Пречистая Богородица, но постоянно помогает им, и ему самому Она была помощницей и защитницей.
Однажды, когда Нифонт спал, внезапно явился диавол с оружием в руке и бросился на него, с намерением убить его, но, остановленный силою Божиею, он не мог ничего дурного сделать святому и отбежал прочь, скрежеща зубами и говоря:
— О Мария! Ты всегда прогоняешь меня от этого жестокого для меня человека!
Преподобный имел дар своими словами наставлять и утешать скорбящих. Один брат пришел к святому в печали и спросил:
— Что мне делать, отче? Сильно смущают меня злые бесы: ем ли я, пью ли, или стою на молитве, — они внушают мне в сердце то ереси, то хулы тяжкие на Господа моего Иисуса Христа и Пречистую Его Матерь, и на святые иконы, боюсь я, что сойдет когда-нибудь огонь с неба и сожжет меня живым.
Святой отвечал ему:
— Приими, брат, мой совет. Когда море волнуется, какие оно поднимает волны и разбивает о камни; волны же опять возвращаются в море: так и помыслы злые, посылаемые диаволом, действуют на человеческую душу, и если человек послушает его совета и последует ему, то погибает, как погибли многие, покорившись ему. Если же кто в борьбе с дурными помыслами не уступает, а еще больше мужается и сопротивляется им, презирая беса, то злоба беса возвращается на него самого, человек же тот получает награду от Бога. И ты, чадо, терпи, сопротивляйся бесу молитвою и постом, и он скоро убежит от тебя, берегись клеветы и гнева, они всего более вызывают хулы.
Так, наставив брата, отпустил его с миром. Не был лишен преподобный и дара исцелять недуги. Пришла к нему какая-то женщина с зубной болью и умоляла святого исцелить ее. Он сказал ей:
— Мы люди грешные и скверные, и не можем тебя исцелить, если Сам Бог не умилосердится над тобою.
И с этими словами Нифонт пошел в церковь, помолился и, взяв масла из лампады перед иконою Пресвятой Богородицы, помазал лицо больной по всей опухоли, — и тотчас боль прекратилась; исцелившись, женщина та ушла, славя Бога. И другую женщину, доставлявшую ему ранее пищу, когда она сделалась больной и была близка уже к смерти, он исцелил молитвою, и она стала здорова. Прозорливыми очами он видел и души человеческие, по исшествии их из тела. Однажды, стоя в церкви святой Анастасии на молитве, он поднял глаза к небу и увидел отверстые небеса и много ангелов, из которых одни сходили вниз на землю, другие шли вверх, неся на небо человеческие души. И вот, видит он, идут два ангела вверх, неся какую-то душу. И когда приблизились они к блудному мытарству, вышли мытари-бесы и сказали с гневом:
— Это наша душа, как вы смеете нести ее мимо?
Ангелы отвечали:
— Какой у вас знак на ней, что вы считаете ее своею?
Сказали бесы:
— Она до смерти оскверняла себя грехами, не только естественными, но даже и противоестественными; кроме того, она осуждала ближнего, и умерла без покаяния. Что вы на это скажете?
— Мы не верим, — ответили ангелы, — ни вам, ни отцу вашему диаволу, пока не спросим ангела-хранителя этой души.
Когда же его спросили, тот сказал:
— Правда, много грешила эта душа, но когда заболела, начала плакать и исповедывать грехи свои Богу; и если простил ее Бог, то Он знает почему: Он имеет власть. Слава Его праведному суду!
Тогда ангелы, посрамив бесов, вошли с душою в небесные ворота.
Потом увидел блаженный, что ангелы несут еще другую душу, а бесы выбежали к ним и кричат:
— Что вы, носите души, не узнав их, как, например, несете и эту — корыстолюбивую, злопамятную, разбой произведшую!
Отвечали ангелы:
— Мы хорошо знаем, что, хотя она и сделала все это, но плакала и горевала, исповедывала грехи и подавала милостыню; за это простил ее Бог.
Бесы же начали говорить:
— Если уже эта душа достойна милости Божией, то возьмите и берите грешных со всего мира! Чего же мы будем трудиться!
Отвечали на это ангелы:
— Все грешники, исповедующие свои грехи со смирением и слезами, получат прощение по милости Божией, а кто умирает без покаяния, тех судит Бог.
Так посрамив лукавых духов, ангелы прошли мимо. Еще увидел святой, как несли душу одного боголюбивого человека, целомудренного и милостивого, любившего всех; бесы, увидев ее издали, скрежетали зубами, а ангелы Божии выходили ей навстречу из небесных ворот и так приветствовали ту душу.
— Слава Тебе, Христе Боже, что Ты не оставил ее в руках вражиих, но избавил ее от преисподнего ада.
Через некоторое время блаженный Нифонт увидел, как бесы влекли душу в ад. Это была душа одного раба, которого господин изнурял голодом и бил; он не стерпел такого мучения, и, по наущению беса, взял веревку и удавился. Ангел же хранитель его шел вдали и горько плакал, а бесы радовались. Плачущему же ангелу было поведено Богом идти в город Рим и охранять одного новорожденного младенца, которого там в это время крестили. Преподобный видел и еще одну душу, которую несли в воздухе ангелы, а их встречали полчища бесов; не дошли они и до четвертого мытарства, как бесы отняли из рук святых ангелов ту душу и с поруганием бросили в бездну. Это была душа одного клирика церкви святого Елевферия; этот клирик постоянно прогневлял Бога блудом, чародейством и разбоем, умер же он внезапно без покаяния, и была радость бесам.
Преподобный построил церковь в Царьграде во имя Пречистой Богородицы, жил при ней и многих неверных обращал ко Христовой вере. Не перенес диавол того, что Нифонт многих отвлек от бесовского соблазна, и пришел к нему со множеством бесов, около тысячи; они ночью напали на святого и хотели мучить; все его жилище было полно бесов. Он же силою крестною запретил им и, с помощью Божией и пособием святого ангела, взял каждого из них по одному, давая им по тысяче ударов, пока они не поклялись ему не подходить даже к тому месту, где произносится имя Нифонта.
Беседуя однажды с братией о пользе душевной, Нифонт вспомнил следующее.
«Был, — рассказывает он, — в этом городе, у одного знатного человека раб, по имени Василий, ремеслом портной, дурного нрава, сквернослов, непокорный и скоморох; он проводил все свое время в играх и в плотских нечистых грехах с прелюбодеями и не слушал наставлений своего господина. Дивным же Промыслом милосердного Владыки, он получил спасение таким образом: попущением Божиим за людские грехи случился большой голод, и начали хозяева прогонять от себя своих рабов по недостатку пищи; прогнал и Василия господин его. Ушел Василий и в первый же день продал одежду, чтобы достать себе пищи, потом начал ходить нагим и просить милостыню, а была тогда зима, и он мерз и трясся от стужи. Наконец, он в изнеможении лег на одной улице, через некоторое время у него отгнили пальцы на ногах, а потом и самые ноги. Василий все терпел, считая это наказанием за свои грехи, и ничего не говорил, кроме как: «Слава Богу за все!» Так пролежал он два месяца на улице, без крова, плача и рыдая о грехах. Случайно шел той дорогой один христолюбец, по имени Никифор. Увидев страдальца Василия, он велел своим рабам отнести его в свой дом, где с любовью успокоил его, своими руками постелил ему постель и накормил его. Через две недели, в субботу, больной Василий начал говорить:
— Радостен для меня ваш приход, ангелы святые, отдохните немного и пойдем.
Они же сказали:
— Нет, иди скорее, ибо тебя зовет Господь.
— Немного подождите, — отвечал Василий, — пока отдам долг, взял я взаймы у одного друга моего десять медниц и до сего времени не отдал, как бы меня не задержал за это на воздухе диавол.
И ангелы ждали, пока Василий, собрав десять медниц, не послал их тому, кому был должен, и тогда он предал дух свой Богу.
— Вот видите, дети, — закончил свой рассказ Нифонт, — каковы судьбы Божий и как, по Своему желанию, спасает Он грешника».
Пришел однажды блаженный с учеником своим помолиться в церковь, которая примыкала к так называемым палатам Апония, где святитель совершал божественную службу, и вот отверзлись у святого духовные очи, и увидел он огонь, сошедший с неба и покрывший алтарь и архиерея; во время же пения трисвятого, явились четыре ангела и пели вместе с певцами. А когда читали апостольское послание, он увидел святого Апостола Павла, наблюдающего за чтецом сзади, когда же начали читать Евангелие, то слова, как светильники, поднимались к небу. Во время перенесения даров, открылась церковная завеса и раскрылось небо, и ощущалось чудное благоухание, потом стали сходить вниз ангелы с пением: «Слава Христу Богу!» Они принесли прекрасного отрока, поставили его на дискос [6], а сами окружили престол и служили честным дарам, два же серафима и два херувима, паря над его головою, покрывали своими крылами. Когда наступило время освящения даров и совершения страшного таинства, один из светлейших ангелов приступил и, взяв нож, заколол отрока, кровь он выпустил в святую чашу и, положив отрока на дискосе, сам стал снова с благоговением на свое место. Потом началось причащение Божественных Тайн, и увидел блаженный, что у одних из причащавшихся были лица светлые, как солнце, а у других темные и мрачные, как у эфиопов. Стоявшие туг ангелы смотрели, как кто приступает, и увенчивали причащавшихся достойно, а от недостойных отворачивались и гнушались ими. По окончании святой службы, он увидел, что отрок вдруг опять оказался целым — на руках ангельских, и вознесся на небо. Это впоследствии сам преподобный рассказывал своему ученику, который и записал это на пользу многим.
Однажды святой, идя в церковь Пресвятой Богородицы, которую он сам построил, увидел, что по дороге идет эфиоп, очень печальный, это был князь бесовский, шли за ним и другие бесы. Когда они подошли ближе и услышали церковное пение, то начали меньшие бесы бранить своего князя, говоря:
— Смотри, как имя Иисусово прославляется теми, которых мы когда-то держали в своей власти, — где же наша сила? Ее одолели, и царство наше разрушилось. Так поносили бесы своего князя, а он сказал им:
— Не печальтесь, не унывайте, я скоро так сделаю, что оставят христиане Иисуса и будут славить нас.
Они отошли немного и встретили тридцать мужей; князь бесовский подошел к одному из них и пошептал ему на ухо, — и тот помутился в уме, начал срамословить, смеяться и петь бесстыдные песни, потом встретили музыканта, который шел и играл. Блаженный увидал, как один эфиоп связывает всех одной веревкой и тащит за музыкантом, и все они пошли с пляской за ним, много народу пристало к ним, и пошли дальше, — и плясали, и пели срамные песни: ибо бесы тащили их, зацепив за сердце. Один же богатый человек, смотревший из своего дома, дал музыканту медную монету, чтобы поплясали перед ним. Когда музыкант положил монету в свой карман, то бесы взяли ее и послали в ад к отцу своему сатане и сказали ему:
— Радуйся, отец наш! Это Алазион, князь наш, прислал тебе жертву, которую принесли наши враги — христиане, дав медных денег за игры.
Взяв ее, сатана обрадовался и сказал:
— Старайтесь, дети, чтобы росла наша жертва, и побеждайте христиан.
И потом опять возвратил монету в карман музыканту. Блаженный же Нифонт, видя это духовными очами, с горечью сказал:
— О, горе приносящим через игры жертву бесам!
И наставлял слушателей, чтобы береглись скверных и бесчинных игр, так как они — от диавола. Однажды, после молитвы, святой был в состоянии духовного восторга и увидал обширное поле, одинаковой длины и ширины, и на нем стояло множество эфиопов, разделенных на полки, всех полков было триста шестьдесят пять — по числу тяжких грехов. Один самый темный эфиоп пересчитывал воинов, устраивая полки, будто к битве, и говорил:
— Смотрите на меня и не бойтесь ничего: сила моя будет с вами!
Несколько бесов принесли множество различного оружия и раздали по полкам. Потом диавол дал каждому полку силу волшебства и чары, и пустил их по всей земле на Церковь Христову. Когда блаженный Нифонт смотрел на это, вдруг он услышал голос:
— Обратись, Нифонт, на восток и смотри.
Он обернулся и увидел чистое и прекрасное на вид поле и на нем еще больше, чем эфиопов, стояло бесчисленное множество, — сотни тысяч, — воинов в белых одеждах, все вооруженные, как на битву. Затем явился муж, светлее солнца, и сказал:
— Так повелевает Господь Саваоф: идите по всей земли, помогайте христианам и охраняйте их жизнь.
Увидев это, преподобный прославил Бога, помогающего Своей церкви.
Преподобный Нифонт приближался уже к старости. Настало время восприять ему святительский сан, который был ему предсказан от Бога в следующем видении. Он увидел какое-то поле, наполненное великим множеством овец, — пастуха же у них не было. Блаженный подумал:
— Что же, неужели эти овцы без пастуха не боятся волка? Тотчас явился муж святолепный, подобный святому Апостолу Павлу, и сказал:
— Что ты стоишь без дела и смотришь на царских овец, почему ты не пасешь их?
Отвечал блаженный Нифонт:
— Разве я буду пасти царских овец? Я незнаком с этим делом и весьма слаб.
А явившийся сказал:
— Царь велел тебе пасти их недолго, а потом, почив, ты получишь великую награду.
И с этими словами дал ему жезл, поручил ему овец и ограду и ушел. Очнувшись, блаженный подумал: «Что это значит?» — и понял, что являвшийся ему муж был святой Апостол Павел, овцы — люди, а ограда — церковь, он очень испугался, как бы не поставили его епископом в царствующем городе [7]. И сказал себе Нифонт: «Так ли я умолил Бога, чтобы ни над кем не властвовать мне? И вот Он хочет мне дать власть! Поступлю, как пророк Иона (Иона 2), и убегу отсюда!» Взяв своего ученика, он вышел из своей кельи и сел на корабль. При тихом ветре, корабль быстро достиг Александрии, где тогда был патриархом Александр [8], правивший церковью после Петра, пострадавшего за Христа при Диоклитиане. В тот же день пришли жители города Констанции с острова Кипра и просили патриарха Александра поставить им епископа, кого он найдет достойным, ибо преставился их пастырь, по имени Христофор, муж святой и почтенный. Патриарх же сказал им:
— Подождите немного, пока Бог укажет мне такого человека.
И в ту же ночь патриарх увидел святого Апостола Павла, который спрашивал его:
— Кого ты поставишь епископом в город Констанцию?
Патриарх отвечал:
— Не знаю: кого Бог изволит.
Явившийся сказал:
— Бог укажет тебе достойного, только будь завтра со всем клиром в церкви и смотри на входящих: и кого увидишь во всем похожего на меня, тому и вручи паству.
Наутро патриарх сидел в церкви и смотрел, кто из входящих будет похож на являвшегося. Нифонт же, ничего не зная о сем, пошел в церковь и говорил на пути ученику:
— Чувствую на сердце какую-то печаль и радость: не произойдет ли чего с нами!
И с этими словами он вошел в церковь. Увидев его, патриарх сказал своему архидиакону:
— Посмотри, Афанасий, не похож ли этот человек лицом на образ святого Апостола Павла?
— Да, отче, — отвечал архидиакон, — действительно так, и достоин пасти Церковь Христову: я вижу, что идет с ним ангел Божий и беседует, кроме того, и венец из драгоценных камней виден на его голове.
Тогда патриарх подозвал святого, приветствовал его, и они сели. Архидиакон сказал с улыбкой Нифонту:
— От чего ты бежал, отче, к тому теперь пришел против своего желания.
Когда же блаженный узнал, что с ним будет, то сказал со вздохом:
— Горе мне! Грешен я и недостоин принять такую власть!
Патриарх отвечал:
— О, если б я так недостоин был!
И с этими словами встал, и начал божественную литургию, и посвятил преподобного Нифонта в степень клирика, потом в течение нескольких дней посвятил его в диакона и пресвитера, после же возвел его и в архиерейский сан, при всеобщей радости о таком пастыре, явленном Богом. По поставлении своем во епископа, Нифонт пробыл в Александрии три дня, беседуя с бывшими там святыми мужами. После сего патриарх отпустил Нифонта на его престол, послав с ним для оказания ему чести своего архидиакона и других святых мужей. Они прибыли в Кипрский город Констанцию четвертого сентября, посланные, вручив ему паству, возвратились в Александрию, славя Бога. Святитель же Божий Нифонт начал прилежно пасти стадо Христово и заботиться о спасении верующих. Он был отец сиротам и вдовам, безвозмездный врач больным и благодетель немощным, при этом сотворил он разные чудеса, которых и переписать всех невозможно, за сие он очень был любим и почитаем всеми. Неусыпно заботясь о пастве, увидел он однажды большего эфиопа, опиравшегося на жезл, будто в печали, он шел в город и часто отдыхал на пути. Святой понял, что это диавол, и закричал ему:
— Тебе говорю, скверный, зачем и как ты смел прийти сюда?
Эфиоп посмотрел на него с гневом, будто хотел его съесть, и сказал:
— Я услышал, что ты здесь, и пришел сокрушить тебя с твоими овцами.
Святой же сказал ему:
— Немощной! Ты сам сокрушен и меня ли хочешь сокрушить? Я видел, как один подвижник боролся с вами, и тридцать ваших бесов изнемогли в борьбе с ним, кто же не посмеется над вашей немощью!
— Не удивляйся этому, — сказал диавол, — если бы я имел прежнюю силу, мне бы ничего не стоило сокрушить тебя, но с тех пор, как Иисус был распят, я действительно немощен.
Святой отвечал:
— И теперь, если я помолюсь моему Христу, то что с тобой будет, бесстыдный?
— Я знаю, — отвечал диавол, — что ты многое можешь, но не делай мне зла, я уйду из твоего города и больше не стану подходить к нему.
Увидев это, святитель возблагодарил Бога, что Он хранит его и соблюдает паству его от лукавого беса.
После недолгого управления Церковью Христовою, святой Нифонт приблизился ко времени своей кончины, которую он предузнал за три дня. Пришел тогда к нему и великий Афанасий, бывший прежде архидиаконом, а потом, по смерти Александра, занявший престол Александрийской церкви [9]. Ему заблаговременно было возвещено Богом о близкой кончине Нифонта, и он пришел посему со всем клиром своим в последний раз проститься с угодником Божиим. Нифонт, увидев Афанасия, спросил его:
— Зачем ты трудился, блаженный отче, приходить ко мне, грешному человеку?
— Я узнал, — отвечал Афанасий, — что ты завтра уходить в вышний Иерусалим, и пришел побеседовать с тобой, прошу тебя, когда предстанешь перед престолом Божиим, помяни и меня там, чтобы и мне получить милость от Господа.
— И ты, отче, — сказал святой, — когда совершаешь божественные службы, поминай и мою худость.
В эту же ночь святой Нифонт долго молился о себе и о своей пастве. И явился ему ангел Господень с утешением и известием, что ему уготован вечный покой. Во время утреннего пения он начал тяжко страдать от телесной болезни, и посему сказал своему ученику:
— Чадо, постели мне рогожку на земле.
И когда ученик исполнил его приказание, Нифонт лег на нее совсем больной. С наступлением дня, пришел к нему Афанасий Великий и, сев около него, спросил:
— Отче, есть ли какая польза от болезни человеку, или нет?
Святой ответил:
— Как золото, когда его жгут на огне, отлагает ржавчину, так и человек, болея, очищается от грехов своих.
Потом, немного помолчав, заплакал, а затем улыбнулся, и просветлело его лицо, и сказал он:
— Приветствую вас, ангелы святые!
Немного спустя, он сказал:
— Радуйтесь, святые мученики! — И еще больше просветилось его лицо. Через некоторое время он еще сказал:
— Благодать вам, блаженные пророки!
Тогда открылись духовные очи и у Афанасия святого, и увидел он, что блаженного приветствуют все лики святых, каждый отдельно. Потом Нифонт радостно сказал:
— Приветствую вас священники, преподобные и все святые! — и умолк. Вскоре он воскликнул:
— Радуйся, Обрадованная, красный мой свет, помощница моя и крепость, прославляю Тебя, Благая, ибо я помню милость и благодать Твою!
После сего он умолк, и просветилось лицо его, как солнце, так что ужаснулись все присутствующие. Ощущалось и ароматное благоухание, а вскоре послышался голос с неба, призывающий его в вечный покой. Так предал он честную и святую душу свою в руце Божии декабря в 23-й день. Плач и горькое рыдание было во всем городе, и погребли святого Нифонта с почестью в великой церкви святых апостолов, славя милосердого к грешникам, дивного во святых, Отца и Сына и Святого Духа, ныне и присно и во веки веков. Аминь.
Примечания:
[1] В северной части Малой Азии.
[2] Протовестиарий — одна из должностей императорского константинопольского двора. Протовестиарий имел главный надзор за царскою одеждою (гардеробом).
[3] Здесь разумеется святая мученица Анастасия Узорешительница, память которой празднуется 22 декабря.
[4] Ср. 1 Кор. 8:8.
[5] Выражение Пс. 21:1.
[6] Дискос (греч. — блюдо, тарелка) — блюдо, на котором полагается агнец, т. е. та часть просфоры, которая на литургии, по призывании Святого Духа, претворяется в истинное тело Христово. Во время проскомидии, при изъятии агнца из просфоры и положении его на дискос, вспоминается Рождество Господа, и дискос знаменует собою ясли, в которые был положен младенец Иисус. Посему на дискосе иногда изображается младенец Богочеловек, лежащий в яслях. Но, вместе с тем, на проскомидии, при надрезывании агнца на дискосе и по перенесении даров с жертвенника на престол, вспоминается страдание Господа на кресте, Его смерть, положение во гроб, и дискос знаменует Голгофу и гроб Спасителя.
[7] Т. е. в Константинополе.
[8] Святой Александр был патриархом в Александрии с 312 по 326 г.; память его празднуется 29 мая.
[9] Святой Афанасий Великий, — патриарх Александрийский с 326 г.; сей великий святитель был ревностным защитником православия против еретиков-ариан. Святой Афанасий оставил много сочинений, представляющих собою вековечный памятник несокрушимости православия никакими врагами. Скончался в 373 г. Память его празднуется церковью 18 января и 2 мая.
"}},"3170":{"name":{"nominative":"Прп. Павла, еп. Неокесарийского (IV)","short":"Прп. Павла"},"life":{"id":"minei-1223-3170","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой отец наш Павел, будучи епископом Неокесарийским [1], настолько прославился добродетелями, что дивное имя его стало известно Ликинию [2], царствовавшему тогда в Никомидии. Ликиний, начавший жестокое гонение против христиан, потребовал Павла к себе. И когда посланные представили святого на суд царя, то, прежде всего, старались подействовать на него угрозами и томили голодом, а потом начали бить его. Все это святой мужественно переносил, и все удивлялись его терпению. После того подвергли его еще такой пытке: раскаленный железный обруч, испускавший огненные искры, ковач посредством клещей положил святому на ладонь, а другою его ладонью прикрыл этот обруч и, стянув скобами обе его руки, держал пока не остыло железо. От того двигательные мускулы в руках святого свились и омертвели, так что пальцы его уже не могли ни сгибаться, ни разгибаться. Затем преподобного отца связали и отвезли к берегам реки Евфрат и там заключили в темницу.
Когда император Константин Великий, оставив Рим, окончательно воцарился на востоке и в указе по этому случаю выразил желание, чтобы все его подданные были христианами, тогда всем, кто за имя Христово был в изгнании и заточении, дарована была свобода, и каждый возвращался на свою родину. Тогда же и святой отец наш Павел, тоже отпущенный на свободу, занял свой святительский престол и просиял благочестием, как и прежде, когда был еще отшельником, присутствуя наряду с прочими 318 святыми отцами на I Вселенском соборе, бывшем в Никее [3], святой Павел был там одним из тех, которые носили на теле своем язвы [4] Господа Иисуса: из присутствовавших на соборе отцов иные лишены были рук, иные — ушей, иные — носа, другие — глаз, или имели какое-либо другое повреждение на теле; одни за Христа претерпели биение, преломление костей, истерзание суставов, другие перенесли огненное опаление и строгание телесных своих членов. Среди них и блаженный Павел являлся доброчестным страдальцем за веру Христову, так как и он имел на себе следы палочных побоев и святые руки его обожженные были сведены и не действовали. Собор составлен был против злочестивого еретика Ария, который Божественным судом тогда был предан проклятию. После собора отцы представлялись царю. Блаженный царь Константин при этом взял руки блаженного Павла и, облобызав их и прикладывая к глазам своим и другим членам своего тела, возгласил:
— Велика наша радость приветствовать того, кто так пострадал за Христа Бога нашего, и целовать эти сожженные руки, теперь беспомощные.
Возвратился потом блаженный Павел в свой город на святительскую кафедру и, после многих лет управления паствою с миром отошел ко Господу.
Примечания:
[1] Блаж. Феодорит именует Павла епископом Неокесарии — крепости, лежащей на берегах Евфрата.
[2] Ликиний царствовал с 307 по 324 г. в восточной половине Римской империи, сначала — как соправитель императора Галерия, а потом самостоятельно. В то время как Константин Великий стал императором на западе, Ликиний — язычник сначала относился почти благосклонно к христианам, но когда Константин решительно объявил себя покровителем христианства, Ликиний сделался яростным гонителем Церкви Христовой, подозревая Константина в намерении завладеть и востоком, а своих подданных — христиан в сочувствии Константину и желании подчиниться ему.
[3] В 325 г.
[4] По примеру Апостола Павла, который в послании к Гал. 6:17, восклицает «ибо я ношу язвы Господа Иисуса на теле моем».
"}},"3172":{"name":{"nominative":"Прмц. Евгении и с нею мчч. Прота, Иакинфа и Клавдии (ок. 262)","short":"Прмц. Евгении"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Преподобномученица Евгения, родом римлянка, жила в Александрии, куда ее отец, Филипп, был послан императором Коммодом (180 192) в качестве наместника Египта. Евгения получила прекрасное образование и отличалась добрым нравом и красотой. Многие знатные юноши добивались ее руки, но вступать в брак она не хотела. Познакомившись с Посланиями апостола ПавлаЖ, она всей душой устремилась к христианству и тайно от родителей, в сопровождении своих двух рабов, Прота и Иакинфа, переодевшись в мужскую одежду, удалилась в мужской монастырь. Там она со своими рабами и спутниками приняла святое Крещение от епископа Элия, которому было открыто о ней в видении, и он благословил ее подвизаться в монастыре в образе инока Евгения. Своими подвигами святая Евгения стяжала дар исцеления. Однажды к ней за помощью обратилась богатая молодая вдова Мелания. Увидев юного инока, эта женщина воспылала нечистой страстью, но будучи отвергнута, она измыслила клевету о попытке насилия. Святая Евгения предстала на суд к правителю Египта, т. е. к своему отцу, и была вынуждена открыть свою тайну. Ее родные обрадовались, найдя ту, которую долго оплакивали. Через некоторое время все они приняли святое Крещение. Но Филипп, по доносу язычников, был смещен с поста правителя. Александрийские христиане избрали его своим епископом. Новый правитель, опасаясь народного гнева, не стал открыто казнить Филиппа, а подослал убийц. Во время уединенной молитвы епископа ему были нанесены раны, от которых он через три дня мученически скончался. Овдовев, Клавдия с дочерью и слугами уехала в свое поместье, находившееся в окрестностях Рима. Там Евгения продолжала иноческую жизнь. Она привела ко Христу многих дев, а Клавдия устроила странноприимный дом и служила вдовам. По прошествии нескольких спокойных лет император Галлиен (260 268) вновь начал гонение на христиан, и многие из них нашли убежище у святых Клавдии и Евгении. В то время осиротевшая молодая римлянка из царского рода, Василла, услышав о христианах и о святой Евгении, захотела встретиться со святой и написала ей письмо. В ответ святая Евгения прислала своих друзей и сподвижников, Прота и Иакинфа, которые просветили Василлу, и она приняла святое Крещение Служанка Василлы рассказала ее жениху Помпею, что его невеста стала христианкой, и Помпеи пожаловался императору на христиан, проповедующих безбрачие. Привлеченная к ответу, Василла отказалась вступать с Помпеем в брак, и за это ее закололи мечом. Святых Прота и Иакинфа потащили в идольский храм для принесения жертвы, но едва они вступили туда, идол упал и разбился. Святые мученики Прот и Иакинф были обезглавлены. Святую Евгению тоже насильно привели в храм Дианы, но не успела она еще вступить в него, как всё капище вместе с идолом разрушилось. Святую мученицу бросили в Тибр с камнем на шее, но камень свалился, и она осталась невредима. Невредимой осталась она и в огне. Тогда ее бросили в ров, где она находилась 10 дней. В это время ей явился Сам Спаситель и возвестил, что она войдет в Царство Небесное в день Рождества Христова. Когда в 262 году наступил этот светлый праздник, палач умертвил святую мученицу мечом. Вскоре приняла мученический венец и святая Клавдия. Преподобномученица Евгения предупредила ее о дне смерти."}},"3173":{"name":{"nominative":"Прп. Николая монаха (IX)","short":"Прп. Николая"},"life":{"id":"minei-1224-3173","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Преподобный отец наш Николай был первоначально воеводою при царе греческом Никифоре [1] и имел под своим начальством много воинских полков. Однажды, когда царь Никифор воевал с болгарами, Николай также выступил в поход со своими воинами: к вечеру, он вошел в гостиницу, поужинал вместе с гостинником и, помолившись, лег спать. Но вот во вторую и третью стражу ночную [2] дочь гостинника, возбужденная сатанинским пожеланием на грех, тихо подошла к постели воеводы, разбудила его и стала увлекать на любодеяния грешными речами.
— Отступись от своего сатанинского неистового вожделения, девица, — сказал ей воевода, — и не желай осквернить свое девство, меня же окаянного низвергнуть в глубину ада!
Немного устыдившись, она отошла, но, спустя недолго, опять приступила к нему, склоняя на грех целомудренного мужа. Воевода ее снова отослал, но она в третий раз пришла к нему, распаляемая от беса блудною похотью. Тогда блаженный воевода сказал ей:
— О окаянная, исполненная всякого бесстыдства и неистовства, раба своих страстей! Не видишь ли, что бесы возмущают тебя, желая растлить твое девство и сделать тебя посмешищем и позором для всего рода твоего и для всех людей, душу же твою ввергнуть в вечную муку? Не видишь ли также, что я, недостойный, иду на кровопролитную войну с чужим народом? Как же я оскверню свое тело, идя на брань! Нет, Бог мне поможет, и я не осквернюсь!
Это и еще многое другое сказал он бесстыдной девице и со стыдом отослал ее от себя. Когда наступил день, воевода встал и, помолившись, отправился в дальнейший путь. На следующую ночь он во сне увидел себя стоящим в каком-то воздушном месте. Близ него сидел некто Сильный, у Которого правая нога была положена на левую.
— Видишь ли этих воинов с обеих сторон? — спросил Он Николая.
— Да, Господин мой, — ответил тот, — вижу, что греки побивают болгар.
Тогда Муж, явившийся праведному воеводе, сказал ему:
— Взгляни на нас.
Взглянув на Того Сильного, воевода увидел, что Он переложил левую ногу на правую. После этого праведный Николай обернулся к воинам и увидел, что болгары окрепли и беспощадно побивают греческие полки.
Когда же битва прекратилась, то Сильный сказал праведному воеводе:
— Рассмотри тщательно тела убитых и скажи, что увидишь.
Осмотревшись, воевода увидел, что все поле покрыто мертвыми телами, посреди же них одно место, поросшее травой и пустое, такой величины, что на нем можно лечь только одному человеку.
— Господин мой, — сказал он, — все поле покрыто трупами беспощадно убитых греков, кроме одного только места, на котором можно лечь одному человеку.
— Что же ты думаешь об этом? — спросил тогда его Сильный.
Воевода же ответил Ему:
— Я невежда, Господин мой, и человек некнижный, и не понимаю этого.
Тогда тот страшный Муж сказал ему.
— Это пустое и поросшее травой место, равное ложу одного человека, было приготовлено для тебя. Ты должен был возлечь на нем, убитый вместе с друзьями твоими и заполнить его пустоту. Но так как ты в прошедшую ночь мужественно отогнал от себя злокозненного змия, трижды боровшегося с тобою, склоняя тебя на грех и желая умертвить, то вот ты сам освободил себя от смерти: это поросшее травою место оставил пустым, душу же свою спас вместе с телом. Остальное время жизни твоей ты, спасшись от смерти, поработаешь Мне.
Видя и слыша все это, праведный Николай пришел в трепет, воспрянул от сна, объятый страхом и ужасом, и, встав, помолился Богу за своих воинов. Когда же настало сражение и с обеих сторон сражались с великою яростью, то сначала греки осиливали и одолевали болгар, но затем болгары внезапно воспрянули и начали одолевать греков. Как разъяренные звери, они храбро бросились на греческие полки и погнали греков, беспощадно избивая их. Скоро вся сила греческая пала от мечей болгар, и самому царю Никифору с трудом удалось бежать с малою дружиною.
Тогда предводитель греческих полков, блаженный Николай, увидев исполнение своего сна, вознес благодарение Богу за спасение от смерти и, оставив свой сан, удалился в монастырь, неутешно плача и рыдая о погибших воинах. Приняв святую схиму и усердно послужив Богу в течение долгих лет, он сделался одним из прозорливых и великих отцов. С ними он сподобился и части на небесах со Христом Иисусом Господом нашим, Которому слава вовеки. Аминь.
Примечания:
[1] Византийский император Никифор I царствовал с 802 по 811 г.
[2] В древности для охранения жилищ и городов от нападений врагов и других угрожающих опасностей разделяли на несколько смен сторожей, чтобы правильной сменой стражи предотвратить ее утомление. Посему и время считалось по стражам — первая стража, вторая стража и т. д.
"}},"3174":{"name":{"nominative":"Рождество Господа и Спаса нашего Иисуса Христа","short":"Рождество Господа"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Господь наш Иисус Христос, Спаситель мира, родился от Пресвятой Девы Марии в царствование императора Августа (Октавия) в городе Вифлееме. Август повелел сделать всенародную перепись во всей своей империи, к которой относилась тогда и Палестина. У евреев был обычай вести народные переписи по коленам, племенам и родам, всякое колено и род имели свои определенные города и праотеческие места, потому Преблагословенная Дева и праведный Иосиф, как происходившие от рода ДавидоваЖитие.. Святой царь и пророк Давид.Икона. Царь Давид, должны были идти в Вифлеем (город Давида), чтобы внести и свои имена в список подданных кесаря. В Вифлееме они не нашли уже ни одного свободного места в городских гостиницах. В известняковой пещере, предназначенной для стойла, среди сена и соломы, разбросанных для корма и подстилки скоту, далеко от постоянного местожительства, среди чужих людей, в холодную зимнюю ночь, в обстановке, лишенной не только земного величия, но даже обыкновенного удобства родился Богочеловек, Спаситель мира. «Таинство странное вижду и преславное, с удивлением воспевает Святая Церковь, Небо вертеп; Престол Херувимский Деву; ясли вместилище, в них же возлеже невместимый Христос Бог» (ирмос 9-й песни канона). Безболезненно родившая Богомладенца Пресвятая Дева, Сама, без посторонней помощи, «повит Его и положи в яслех» (Лк. 2). Но среди полночной тишины, когда всё человечество объято было глубочайшим греховным сном, весть о Рождестве Спасителя мира услышали пастухи, бывшие на ночной страже у своего стада. Им предстал Ангел Господень и сказал: «Не бойтеся: се бо благовествую вам радость велию, яже будет всем людем, яко родися вам днесь Спаситель, Иже есть Христос Господь, во граде Давидове», и смиренные пастыри первые удостоились поклониться ради спасения людей Снисшедшему до «рабия зрака». Кроме ангельского благовестия вифлеемским пастырям, Рождество Христово чудесною звездою возвещено было волхвам «звездословцам», и в лице восточных мудрецов весь языческий мир, незримо для него самого преклонил свои колена пред истинным Спасителем мира, Богочеловеком. Войдя в храмину, где был Младенец, волхвы «падше поклонишася Ему, и отверзше сокровища своя, принссоша Ему дары: злато и ливан и смирну» (Мф. 2, 11). В воспоминание Рождества во плоти Господа нашего Иисуса Христа установлен Церковью праздник. Начало его относится ко временам Апостолов. В Апостольских Постановлениях говорится: «Храните, братия, дни праздничные, и во-первых день Рождества Христова, которое да празднуется вами в 25 день десятаго месяца» (от марта). Там же, в другом месте сказано: «День Рождества Христова да празднуют, в оньже нечаемая благодать дана человекам рождением Божия Слова из Марии Девы на спасение миру». Во II столетии на день Рождества Христова 25 декабря указывает святитель Климент Александрийский. В III веке о празднике Рождества Христова, как о бывшем прежде, упоминает святой Ипполит РимскийЖитие.. Мученик Ипполит, назначая чтение Евангелия в этот день из 1 главы от Матфея. Известно, что во время гонения христиан Максимианом, в 302 году, никомидийские христиане в самый праздник Рождества Христова сожжены были в храме в числе 20000Сведения.. Святые 20000 мучеников: Гликерий, Зинон, Феофил, Дорофей, Мардоний, Мигдоний, Индис, Горгоний, Петр, Евфимий, Секунд, Никострат, Агафия, Домна, Феофила, Антония и иныеМолитвы. В том же веке, когда Церковь после гонения получила свободу вероисповедания и сделалась господствующей в Римской империи, праздник Рождества Христова находим во всей Вселенской Церкви, как можно видеть это из поучений святого Ефрема СиринаЖитие.. Преподобный Ефрем Сирин.Икона. Преподобный Ефрем СиринМолитвы, святителей Василия ВеликогоЖитие.. Святитель Василий Великий.Икона. Святитель Василий ВеликийМолитвыХрамы, Григория БогословаЖитие.. Святитель Григорий Богослов, архиепископ Константинопольский.Икона. Святитель Григорий Богослов, архиепископ КонстантинопольскийМолитвыХрамы, святителя Григория НисскогоЖитие.. Святитель Григорий, епископ НисскийИкона. Григорий Нисский, святителей АмвросияЖитие.. Святитель Амвросий, епископ Медиоланский.Икона. Святитель Амвросий МедиоланскийХрам свт. Амвросия Медиоланского, Иоанна ЗлатоустаЖитие.. Святитель Иоанн Златоуст.Икона. Святитель Иоанн ЗлатоустМолитвыХрамы и других отцов Церкви IV века на праздник Рождества Христова. Святитель Иоанн Златоуст в слове своем, которое он говорил в 385 году, называет праздник Рождества Христова древним и очень древним. В том же веке на месте пещеры Вифлеемской, прославленной рождением Иисуса Христа, равноапостольная царица ЕленаЖитие.. Равноапостольная царица ЕленаИкона. Равноапостольная царица ЕленаХрамы соорудила храм, о великолепии которого много старался державный ее сын. В кодексе Феодосия, изданном в 438 году, и Юстиниана в 535, излагается закон о всеобщем праздновании дня Рождества Христова. В этом смысле, вероятно, Никифор Каллист, писатель XIV века, в своей истории говорит, что император Юстиниан в VI веке установил праздновать Рождество Христово по всей земле. В V веке Анатолий, патриарх Константинопольский, в VII Софроний Иерусалимский и Андрей Иерусалимские, в VIII святые Иоанн Дамаскин, Косма Маиумский и Герман, Патриарх Цареградский, в IX преподобная Кассия. Преподобная Кассия и другие, которых имена неизвестны, написали для праздника Рождества Христова многие священные песнопения, употребляемые ныне Церковью для прославления светло празднуемого события. Впрочем, в первые три века, когда гонения стесняли свободу христианского Богослужения, в некоторых местах Востока Церквах Иерусалимской. Антиохийской, Александрийской и Кипрской праздник Рождества Христова соединялся с праздником Крещения 6 января, под общим именем Богоявления. Причиной этого, вероятно, было мнение, что Христос крестился в день Своего рождения, как можно заключать об этом из слов святителя Иоанна Златоуста, который в одной из бесед своих в Рождество Христово говорит: «не тот день, в который родился Христос, называется Богоявлением, но тот, в который Он крестился». К такому мнению могли подать повод слова евангелиста ЛукиЖитие.. Апостол и евангелист ЛукаИкона. Лука ЕвангелистМолитвыХрам св. ап. Иоанна Богослова ''под Вязом'', который, говоря о крещении Иисуса Христа, свидетельствует, что тогда «бе Иисус лет яко тридесять» (Лк. 3, 23). Празднование Рождества Христова вместе с Богоявлением в некоторых Церквах восточных продолжалось до конца IV века, в иных до V или даже до VI века. Памятником древнего соединения праздников Рождества Христова и Богоявления доныне в Православной Церкви служит совершенное сходство в отправлении этих праздников. Тому и другому предшествует сочельник, с одинаковым народным преданием, что в сочельники должно поститься до звезды. Чин Богослужения в навечерия обоих праздников и в самые праздники совершенно одинаков. День Рождества Христова издревле причислен Церковью к великим двунадесятым праздникам, согласно с Божественным свидетельством Евангелия, изображающего празднуемое событие величайшим, всерадостнеишим и чудесным. «Се благовествую вам, сказал Ангел вифлеемским пастырям, радость велию, яже будет всем людем. Яко родися вам Спас, Иже есть Христос Господь, во граде Давидове. И се вам знамение: обрящете Младенца повита, лежаща в яслех. Тогда же внезапу бысть со Ангелом множество вой небесных, хвалящих Бога и глаголющих: слава в вышних Богу, и на земли мир, в человецех благоволение. Вси слышавший дивишася о глаголанных от пастырей о рождшемся Спасителе, и сами пастыри возвратишася, славяще и хваляще Бога о всех, яже слышаша и видеша» (Лк. 2, 10 20). Так Рождество Христово, как событие высочайшее и чрезвычайное, сопровождалось дивной вестью пастырям и волхвам о всемирной радости для всех людей, «яко родися Спас», Ангельским славословием родившемуся Спасу, поклонением Ему пастырей и волхвов,. благоговейным удивлением многих, слышавших слова пастырей о родившемся Отрочати, славою и хвалою Его от пастырей. Согласно с Божественным свидетельством Евангелия, отцы Церкви в своих Богомудрых писаниях изображают праздник Рождества Христова величайшим, всемирным и радостнейшим, который служит началом и основанием для прочих праздников."}},"3177":{"name":{"nominative":"Собор Пресвятой Богородицы","short":"Собор Пресвятой Богородицы"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"На другой день по Рождестве Христове празднуется Собор Пресвятой, царя Давида (предка по плоти Господа Иисуса Христа) и святого Иакова, брата Господня, сына от первого брака святого Иосифа Обручника. Святой Иаков сопровождал вместе с отцом своим Иосифом Матерь Божию и Богомладенца Иисуса при бегстве в Египет."}},"3181":{"name":{"nominative":"Сщмч. Евфимия, еп. Сардийского (ок. 840)","short":"Сщмч. Евфимия"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Священномученик Евфимий, епископ Сардинский, в период царствования византийского императора Константина Багрянородного (780 797) и императрицы Ирины (797 802) за свою добродетельную жизнь был избран епископом Сардийским и присутствовал на VII Вселенском Соборе (787), на котором обличал иконоборческую ересь. Когда же воцарился иконоборец Никифор I (802 811), Евфимия вместе с другими православными иерархами сослали на остров Паталарею, где он долго томился. Вызванный из ссылки императором Львом V (813 820), епископ вновь безбоязненно выступил с обличением иконоборчества, и его вновь отправили в ссылку в г. Асс. Следующий царь Михаил II Косноязычный (820 829) опять принуждал его отказаться от иконопочитания, но безуспешно. Тогда святой мученик был подвергнут избиению и в третий раз сослан, на этот раз на остров Крит. По приказанию сменившего на троне Михаила императора-иконоборца Феофила (829 842), святой Евфимий был подвергнут тяжким мучениям: его растянули на четырех столбах и били воловьими жилами. Через несколько дней после пытки святой Евфимий преставился к Богу."}},"3182":{"name":{"nominative":"Прп. Константина Синадского (VIII)","short":"Прп. Константина"},"life":{"id":"minei-1226-3182","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Преподобный Константин родился в городе Синаде [1] и был по происхождению иудей. Будучи еще малолетним, он, однажды сопровождая свою мать, увидел христианина зевнувшего и сотворившего крестное знамение на своих устах. По подражанию, и он стал делать подобное. Между тем такое наружное уподобление расположило его со вниманием относиться и ко внутреннему содержанию христианской веры. Душою он ощущал теплоту благодати Божией, и лицо его просветлело, озаряемый свыше таинственным наставлением, он в продолжение многих дней даже как бы забывал о телесной пище, не ощущая голода. Это было соблазном для окружающих его (1 Кор. 1:23): одна девица еврейка однажды дерзко поглумилась над ним, но была за то им сначала умерщвлена знамением честного креста, а потом оживлена. Внимая, таким образом, чистым, верующим сердцем гласу Господа (Евр. 4:7), он оставил своих родных и, как бы по указанию Божественного облака [2], дошел до места называемого «душевное спасение», где проживали тогда великие мужи, сиявшие добродетелями и подвигами иноческими. Представившись настоятелю этих иноков, он рассказал ему о себе все подробно: тот велел принести крест и приказал ему облобызать его. Блаженный с радостью начал лобызать святой крест и положил его себе на голову, на которой тотчас отпечатлелось знамение всечестного оружия, неизгладимо сохранившееся и впоследствии, даже до самой его смерти. После того сподобился он святого крещения и наречен был Константином. После крещения он удалился в одно близлежащее место и там ревностно посвятил себя подвигам духовной жизни, при желании принять иноческий чин, он, еще до пострижения, всех превосходил уже строгим благочестием, устрояя свою жизнь по примеру и наставлениям святого Апостола Павла. Когда же Константин произносил иноческие обеты Богу, место, где это происходило, наполнилось благоуханием, и сами собою отверзлись перед ним церковные двери. При своей душевной чистоте он удостоился еще особенного дара: он был прозорливцем, ибо перед ним открыты были даже помыслы каждого брата. Из этой обители предпринял он путешествие к Олимпу [3], приходил затем в Атталию [4], перейдя дивным образом быструю реку, посетил Миры Ликийские и многие другие места и опять пришел к Олимпу. Здесь Константин сорок дней провел без пищи, будучи закопанным в землю до чресл. Потом против воли своей он принял священный сан и, не оставляя подвижнических трудов, странствовал еще в Атрою [5]. За восемь месяцев предсказал он о своей кончине и, согласно этому предсказанию, мирно преставился ко Господу [6].
Примечания:
[1] Синад или Синнады — город на севере Фригии, близ горной цепи, где находились знаменитые Синнадские мраморные ломки. Ныне развалины близ Ескикара — Гассаф.
[2] Исх 13:21. Место, до которого дошел преподобный, была гора Сина в Сирии, где подвизались святые отшельники уже в III в.
[3] Олимп — гора в Малой Азии, в окрестностях которой находились славные в то время монастыри, в коих подвизались великие подвижники, напр. Иоанникий Великий и т. д.
[4] Атталия, прибрежный город Памфилии, основанный за полвека до Р.X. Атталом II Филадельфом и названный по его имени.
[5] Атроя — город, отстоящий недалеко от Олимпа.
[6] Преп. Константин жил и подвизался в VIII в.
"}},"3183":{"name":{"nominative":"Прп. Евареста (IX)","short":"Прп. Евареста (IX)"},"life":{"id":"minei-1226-3183","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой Еварест, родом из Малой Азии, Галатийской епархии, имел родителей знатных, но имена их неизвестны. Императором в Византийском царстве тогда был Лев, жестокий гонитель иконопочитания, который погиб от меча, восприяв таким образом достойную, как богопротивник, кончину. Преемником его был Михаил [1], который так же с подозрительною неприязнью относился к православию.
Еварест отрок, приходя в совершенный возраст, получил достаточное образование и был по-апостольски для всех всем (1 Кор. 9:22): родителям благопокорен, к товарищам и соседям доброрасположен, чужим и своим достолюбезен, всегда и во всем правдив и ко всем предупредителен своею любовью. С отрочества, таким образом, Еварест возгорел желанием жить по Божественным заповедям и — возлюбил иночество. Между тем отец его отправился по своим делам в Константинополь, пошел туда же вместе с ним и Еварест. Там он был принят неким родственником своим, патрицием Вриеннием, достигшим почетного общественного положения. Через несколько дней после того царице Феодоре нужно было отправить посольство к болгарам [2], послом назначен был вышеупомянутый патриций Вриенний. Он взял с собою и честного Евареста. Когда они дошли до некоего места, называемого Скупель [3], то остановились и прожили там некоторое время. Здесь блаженный Еварест, по особому некоему обстоятельству, устроением Божиим, получил сан пресвитера, а затем, проводя подвижническую жизнь, воспринял он и то, к чему всегда с любовью стремилась душа его, — постригся в монашество, возложив на себя, таким образом, столь вожделенное ему ярмо Господне. Случилось ему в это время приобрести книгу приснопамятного Ефрема [4], прочитав ее и увлекаясь предлагаемым в ней назиданием, Еварест стал ревностным исполнителем благочестивых наставлений Ефрема, а такое его душевное настроение и добродетельная жизнь привели к тому, что ему вручили охранительные для путешествия письма и с молитвою отправили его в Студийскую обитель [5]. Прибыв в эту обитель, он был принят в нее, и всецело посвятил себя иноческим подвигам и, усмотрев одного из братии особенно высоко стоящего в духовной жизни, сблизился с ним и прилагал труды к трудам, соревнуя этому брату в восхождении к совершенству, хотя другие и не примечали того. Пища его состояла из малого куска хлеба, притом сухого, вареную же пишу Еварест принимал только один раз в неделю. О других же его подвигах и трудах невозможно и пересказать, довольно упомянутъ, что на плечах своих по нагому телу он носил тяжелые железные вериги и чресла его были опоясаны. И всех он превзошел тогда добродетельной жизнью своею и, прожив так богоугодно семьдесят пять лет, предал дух свой Господу [6].
Примечания:
[1] Император Михаил II Косноязычный, вступив на престол в 820 г., вызволил из заточения патриарха Никифора, преподобного Феодора Студита и других православных, пострадавших за иконопочитание при Льве Армянине, но он не восстановил иконопочитания, дозволив только частое почитание икон в домах.
[2] Болгары, дикий народ, разгромили, около 817 г., город Адрианополь, захватили в плен архиепископа Мануила (память его и пострадавших с ним 377 мучеников празднуется 22 января), потом они вынуждены были заключить мир с греками и даже дать заложников, в числе коих была сестра болгарского князя Бориса. Она получила тогда в Константинополе христианское воспитание и была крещена с именем Феодоры. После 850 г. она возвратилась в Болгарию и располагала своего брата к христианству. Благодаря ее, между прочим, влиянию князь Борис принял христианство, был крещен в 864 г. и назван Михаилом.
[3] Скупель — Скопла — местность в Албании, на Балканском полуострове.
[4] Преподобного Ефрема Сирина, диакона Едесской церкви, († 373 г.) Память его празднуется 28 января.
[5] Студийский монастырь в Константинополе — основан при императоре Льве Великом в половине V в., при импер. Константине Копрониме во второй половине VIII столетия много пострадал от иконоборцев, наибольшей славы достиг при препод. Феодоре Студите, стоявшем во главе православных в борьбе с иконоборцами — в начале IХ в. Турки уничтожили монастырь и церковь обратили в мечеть.
[6] Преп. Еварест скончался около 825 года. Погребен он был в Коккоровийском монастыре.
"}},"3186":{"name":{"nominative":"Прп. Феодора Начертанного, исп (ок. 840)","short":"Прп. Феодора"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Преподобный Феодор исповедник и брат его исповедник Феофан Начертанные родились в Иерусалиме от родителей-христиан. Старшим был Феодор. Он с раннего детства избегал детских забав и любил посещать церковные службы. Вместе с младшим братом Феофаном (память 11 октября) он был отдан на обучение пресвитеру в Лавре святого Саввы. Оба брата приняли иночество; святой Феодор был возведен в сан пресвитера. Когда император-иконоборец Лев V Армянин (813 820), изгнав благочестивого царя Михаила I Рангава (811 813), стал покровительствовать иконоборческой ереси, Патриарх Иерусалимский послал обоих братьев в Константинополь для защиты Православия. Прибыв в византийскую столицу, святые исповедники смело выступали в защиту иконопочитания. В словесном состязании Лев V был посрамлен. Он приказал нещадно бить обоих братьев, а потом сослал их в заточение и строго запретил помогать им в чем-либо. При следующих императорах, Михаиле II (820 829) и особенно при яром иконоборце Феофиле (829 842), обоих братьев вернули из ссылки и опять уговаривали присоединиться к иконоборческой ереси, но они всё так же твердо и мужественно претерпели все мучения и снова были изгнаны. Но немного спустя их вызвали опять. На этот раз их подвергли жестокому избиению, и, наконец, над ними было совершено невиданное истязание. Раскаленными иглами на их лица нанесли якобы позорящие их надписи 12 стихотворных строк, в которых о святых исповедниках говорилось как о «сосудах суеверного заблуждения». Отсюда утвердившееся за святыми братьями наименование Начертанных. Перед пыткой святого Феодора городской епарх просил один лишь раз причаститься вместе с иконоборцами, за это им обещали свободу. Но святой мученик ответил: «Это всё равно, как бы вы сказали: «Мы только отрубим тебе голову, а потом иди, куда хочешь». После пытки святых братьев заточили в местечке Апамее, где святой Феодор скончался ок. 840 года. Святой Феофан дожил до окончания иконоборческой ереси и скончался в сане епископа Никейского. Преподобный Феофан был автором многих сочинений в защиту Православия. Мощи преподобномученика Феодора были перенесены в Халкидон, где от них совершались исцеления."}},"3187":{"name":{"nominative":"Свт. Феодора, архиеп. Константинопольского (ок. 686)","short":"Свт. Феодора"},"life":{"id":"minei-1227-3187","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой Феодор был родом из Константинополя, где и получил воспитание. Когда он достиг зрелого возраста, то сначала, за свое великое благочестие, был посвящен в сан пресвитера «Великой» церкви [1]; потом он был сделан синкеллом [2] и скевофилаксом [3]. По кончине святейшего патриарха Константинопольского, он понуждаем был всеми боярами, самим царем, особенно же освященным собором принять в свои руки управление церковью и был возведен в сан Константинопольского патриарха [4]. Спустя некоторое время, по злым наветам врагов своих, он был низложен с патриаршего престола, но потом истина восторжествовала, и святой Феодор снова был возведен на патриарший престол [5]. Добре управив церковь Божию, он через два с лишком года, с миром отошел ко Господу [6].
Примечания:
[1] Т. е. собора св. Софии.
[2] Синкелл — член патриаршего совета, заведовавшего делами церковного управления. Синкеллы исполняли разные поручения патриархов, были непосредственными свидетелями их жизни, находившимися постоянно при них, и после смерти нередко их преемниками.
[3] Скевофилакс — сосудохранитель, ризничий.
[4] Это было в 676 г.
[5] Св. Феодор был низвержен с патриаршего престола в 678 г. и восстановлен в 683 г.
[6] Св. Феодор скончался около 686 г.
"}},"3189":{"name":{"nominative":"Мучеников 20000, в Никомидии в церкви сожженных, и прочих, тамо же вне церкви пострадавших: Гликерия пресвитера, Зинона, Феофила диакона, Дорофея, Мардония, Мигдония диакона, Индиса, Горгония, Петра, Евфимия, мцц. Агафии, Домны, Феофилы и иных (302)","short":"Мучеников 20000"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"В начале IV века император Максимиан (284 305) приказал разрушать христианские храмы, сжигать Богослужебные книги и лишать всех христиан гражданских прав и должностей. В это время епископом города Никомидии был святой Кирилл, который проповедью и жизнью способствовал распространению христианской веры, так что многие из сановников императора были тайными христианами. Во дворце императора жила языческая жрица Домна. В отсутствие Максимиана она прочла Деяния апостолов и Послания апостола ПавлаЖитие.. Апостол ПавелИкона. Апостол ПавелМолитвыХрамы. Сердце ее загорелось желанием познакомиться с христианским учением. При содействии некоей юной христианки Домна тайно пришла к епископу Кириллу в сопровождении верного слуги, евнуха Индиса. Святой Кирилл огласил их, а затем оба приняли святое Крещение. Домна стала помогать бедным: она раздала свои драгоценности при помощи Индиса, раздавала она и пищу с царской трапезы. Узнав о необычном образе жизни Домны и Индиса, начальник евнухов, ведающий царским столом, заточил обоих и морил их голодом, но они получали подкрепление от Ангелов и не пострадали. Чтобы больше не жить вместе с язычниками, святая Домна притворилась безумной. Тогда ее и Индиса удалили из дворца, и она поселилась в девичьем монастыре у игумений Агафии. Вскоре игуменья одела ее в мужскую одежду, остригла ей волосы и отпустила из монастыря. Тем временем император вернулся и приказал повсюду разыскивать бывшую жрицу Домну. Снаряженные для этого воины достигли обители и разорили ее. Сестры были брошены в темницы, преданы на мучения и поругание, но ни одна из них не подверглась осквернению. Отданная в публичный дом, святая Феофила помощью Ангела Господня и там сохранила девство: Ангел вывел ее из блудилища. Однажды император устроил на городской площади жертвоприношение языческим богам. Когда началось окропление толпы кровью жертвенных животных, христиане стали уходить с площади. Видя это, император разгневался, но не дал воли своим чувствам, ибо внезапно поколебалась земля. Через некоторое время Максимиан вошел в церковь и приказал отречься от Христа; за отказ он обещал сжечь церковь и умертвить христиан. Христианский пресвитер Гликерий ответил ему, что христиане никогда не отрекутся от своей веры, какие бы мучения им ни грозили. Сдерживая гнев, царь вышел из церкви, а через некоторое время велел привести пресвитера Гликерия на суд. Палачи истязали мученика, который не переставал молиться и призывать Имя Господа. Будучи не в силах склонить святого Гликерия к отречению, Максимиан приказал его сжечь. В праздник Рождества ХристоваО празднике.. Рождество ХристовоИкона. Рождество ХристовоМолитвыХрамы 302 года, когда в Никомидийской соборной церкви собралось около 20000 христиан, император послал в храм глашатая, который передал его повеление всем христианам выйти из церкви и принести жертву идолам, в противном случае он угрожал сжечь храм вместе с молящимися. Однако все присутствовавшие поклониться идолам отказались. Пока мучители готовились поджечь церковь, совершавший Богослужение епископ Анфим (память 3 сентября) крестил всех оглашенных и всех причастил Святых Тайн. Все 20 000 молящихся скончались в огне. Среди них находились игуменья Агафия и чудом спасшаяся из притона святая Феофила. Епископу Анфиму удалось скрыться. Максимиан считал, что он уничтожил всех христиан Никомидии, но вскоре узнал, что их еще много, что все они по-прежнему исповедуют свою веру и готовы умереть за Христа. Император задумал с ними расправиться. По его приказу схватили полководца Зинона, всенародно обличившего царя за нечестие и жестокость. Зинон был жестоко избит и, наконец, обезглавлен. Заключили в темницу евнуха Индиса, идольского жреца, за отказ участвовать в языческом празднестве. Между тем святая Домна укрывалась в пещере и питалась растениями. Гонение на христиан продолжалось. Были брошены в темницу наместник Италии Дорофей, Мардоний, Мигдопий диакон и несколько сановников. Епископ Анфим укреплял их, посылая к ним послания. Одно из посланий было перехвачено у диакона Феофила. Домогаясь узнать о епископе, его подвергли пыткам, но святой мученик выдержал все муки, не открыв ничего. Тогда вместе с ним казнили и тех, к кому обращался епископ в послании. Когда святая Домна вернулась в город, она долго плакала на пожарище, сожалея, что не сподобилась умереть со своими сестрами. Затем она пошла на берег моря. В это время рыбаки вытянули сетями из воды тела мучеников Индиса, Горгония и Петра. Все еще одетая в мужскую одежду, святая Домна помогала рыбакам тащить сети, и они оставили ей тела мучеников. С благоговением глядела она на святые останки; особенно ее радовало, что она увидела тело своего духовного друга мученика Индиса. И после погребения она не отходила от дорогих ее сердцу могил, ежедневно совершая перед ними каждение. Когда императору рассказали о неизвестном юноше, который воздает почести могилам казненных христиан, тот приказал отрубить этому юноше голову. Вместе с Домной был казнен и святой мученик Евфимий."}},"3193":{"name":{"nominative":"Мучеников 14000 младенцев, от Ирода в Вифлееме избиенных (I)","short":"Мучеников 14000"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Святые мученики 14000 младенцев убиты царем Иродом в Вифлееме. Когда пришло время совершения величайшего события Воплощения Сына БожияО празднике.. Рождество ХристовоИкона. Рождество ХристовоМолитвыХрамы и Рождения Его от Пресвятой Девы Марии, восточные волхвы увидели на небе новую звезду, предвозвещавшую рождение Царя Иудейского. Тотчас они направились в Иерусалим для поклонения Родившемуся, а звезда указывала им путь. Поклонившись Богомладенцу, они не вернулись в Иерусалим к Ироду, как он приказывал им, но, получив откровение свыше, ушли в свою страну иным путем. Тогда Ирод понял, что замысел его найти Младенца не осуществился, и приказал убить в Вифлееме и окрестностях всех детей мужского пола от двух лет и младше. Он рассчитывал, что среди убитых детей будет и Богомладенец, в Котором видел соперника. Погубленные младенцы стали первыми мучениками за Христа. Гнев Ирода обрушился и на Симеона Богоприимца, который всенародно свидетельствовал в храме о Родившемся Мессии. Когда святой старец скончался, Ирод не допустил, чтобы его достойно погребли. По повелению царя был убит святой пророк священник Захария: его умертвили в Иерусалимском храме между жертвенником и алтарем за то, что он не указал, где сын его, Иоанн, будущий Креститель Господа Иисуса Христа. Гнев Божий вскоре покарал самого Ирода: его постигла лютая болезнь, и он умер, заживо съеденный червями. Перед смертью нечестивый царь довершил меру своих злодеяний: убил первосвященников и книжников иудейских, родного брата, сестру и ее мужа, свою жену Мариамну и трех сыновей, а также 70 мудрейших мужей, членов Синедриона."}},"3194":{"name":{"nominative":"Прп. Маркелла, игумена обители «Неусыпающих» (485)","short":"Прп. Маркелла"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Преподобный Маркелл, игумен обители «Неусыпающих», был родом из г. Апамеи в Сирии. Он рано лишился своих родителей-христиан. Образование получил сначала в Антиохии, затем в Ефесе. Всё имение, доставшееся от родителей, он роздал нищим, порвав связь с миром. В Ефесе под руководством опытного старца Маркелл вступил на путь подвижничества, но затем ушел в Византию к преподобному Александру, игумену обители «Неусыпающих». Обитель получила название от того, что в ней псалмопение совершалось беспрерывно день и ночь. Преподобный принял Маркелла и постриг его в иночество. Ревностно подвизаясь в бдении, посте и молитве, святой рано удостоился великих духовных дарований и дара прозорливости. Он провидел день кончины аввы Александра и свое избрание игуменом, но, будучи сам еще молод, не захотел иметь подначальных и временно удалился из обители, обходил монастыри, получая назидание от старцев. После смерти святого Александра, когда игуменом был поставлен авва Иоанн, Маркелл вернулся, к великой радости братии. Авва Иоанн сделал Маркелла ближайшим своим помощником. После смерти Иоанна святой Маркелл, вопреки своему желанию, был избран игуменом монастыря и в этом сане пребывал 60 лет. Далеко распространилась слава о его святой жизни. К Маркеллу приходили издалека знатные и простые, богатые и убогие. Окружавшие святого много раз видели Ангелов, сопутствовавших святому и охранявших его. Помощью Божией обитель «Неусыпающих» благоустраивалась. Святой Маркелл, получая от верующих людей средства на ее расширение и украшение, построил прекрасную большую церковь, больницу, странноприимный дом. Своей молитвой преподобный врачевал болезни, изгонял бесов и творил чудеса. Так, один из иноков был послан в Анкару и там заболел. Будучи при смерти, он мысленно воззвал к своему авве. В тот же час преподобный Маркелл духовным слухом услышал вопль ученика, встал на молитву, и больной тотчас же выздоровел. Когда корабль, на котором находились его иноки, находился в опасности, молитвой преподобный утишил морскую бурю. Когда святому сказали, что в Византии бушует пожар, он слезно помолился за погибающий в огне город, и пожар утих, как бы потушенный слезами преподобного. Однажды слуга некоего вельможи Ардавурия, незаслуженно обвиненный, укрылся в обители от гнева господина. Ардавурий дважды требовал от святого Маркелла, чтобы он выдал ему Иоанна, но тот всякий раз отказывался. Тогда Ардавурий прислал отряд воинов, и монастырь был окружен. Упавшие духом братия пришли к авве, прося избавления от беды. Святой Маркелл один бесстрашно вышел за ворота монастыря к воинам, держа крест. Преподобного окружало сияние, от креста исходили молнии; слышался гром. Тогда отряд обратился в бегство. Ардавурий, узнав от воинов о случившемся, пришел в ужас и, ради святого Маркелла, простил слугу. Преподобный мирно преставился к Богу в 485 году. Его верный ученик Лукиан тяжко скорбел о нем, но на пятый день после кончины преподобный Маркелл явился ему и утешил, предсказав скорую кончину."}},"3199":{"name":{"nominative":"Сщмч. Зотика пресвитера, сиропитателя (IV)","short":"Сщмч. Зотика"},"life":{"id":"minei-1230-3199","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Преподобный Зотик происходит из знатного и славного рода и родился в городе Риме. С молодых лет он изучил всякую премудрость мирскую и духовную, вследствие чего его приблизил к себе первый христианский император, Константин Великий [1]. Когда сей благочестивый государь перенес столицу империи из Рима в Константинополь [2], то блаженный Зотик, вместе с другими приближенными царя, переселился в сей город и здесь был почтен магистрианским саном [3].
Но вскоре, отвергшись мирской чести и суеты, он принял священство. Как Авраам свою кущу, так святой Зотик свой дом открыл для принятия и питания нищих; принимал в странноприимницу лишенных крова, странников и болящих, был истинным отцом для вдовиц, немощных и сирых.
В то время усилилась в городе болезнь — проказа, которая всегда свирепствовала на Востоке. Чтобы прекратить распространения болезни, издан был приказ бросать в море всякого прокаженного. Милосердный Зотик, распаляясь божественною любовью, отправился к царю и сказал ему:
— О, царь! дай мне, рабу твоему, как можно больше золота, чтобы я мог купить тебе драгоценных жемчугов, блестящих камней для утвари твоей, так как я очень опытен в этих делах.
Царь, любя Зотика, повелел исполнить его просьбу, и сей боголюбезный служитель добра, взяв золото, вышел из царского дворца с веселием и радостью. Для золота он нашел наилучшее употребление: у воинов, которым было поручено епархом брать прокаженных и бросать их в море, святой Зотик посредством золота выкупал несчастных и брал их на свое попечение. Около Константинополя, на противоположном берегу Босфора, на одной горе он построил больницы для прокаженных и там их успокаивал. Так он на прокаженных и больных истратил всё золото, данное ему великим Константином.
Между тем сей благочестивый царь умер и на царский престол вступил сын его, Констанций [4], который не подражал благочестию отца: он впал в Ариеву ересь и преследовал православных. Святому Зотику также суждено было претерпеть страдания от него. По наговору от злобных людей, которые рассказали ему, как Зотик брал у отца его золото для покупки драгоценных камней, — царь призвал Зотика и спросил его:
— Приготовил ли ты жемчуги и другие драгоценные камни для утвари нашей, на покупку которых ты взял у державного отца нашего столько золота?
Зотик ответил:
— Приготовь, царь, корабль, и я покажу тебе такое богатство, какого раньше ты не имел.
Потом переправившись, вместе с царем, на другой берег Босфора, он повел его к больницам и, показывая прокаженных и больных, сказал:
— Вот, царь, прекрасные камни и блестящий жемчуг, которые я добыл для спасения твоего с немалым трудом и дорогою ценою.
Царь разгневался на святого и повелел привязать его к диким мулам и гнать их через поля и дороги. Влекомый мулами по камням, преподобный испытывал тяжкие мучения: все члены его были растерзаны острыми камнями; когда же затем мулы быстро совлекли его с горы, самые кости его сокрушились, и он предал душу свою в руки Господа [5]. А на том месте, где он скончался, истек источник чистой и сладкой воды, и этою водою исцелялись всякие болезни в прославление угодника Божия, во славу и честь единого в Троице Бога, всеми славимого и поклоняемого во веки. Аминь.
Примечания:
[1] Император Константин Великий царствовал с 306–337 гг.
[2] Это было в 330 г., когда последовало торжественное освящение города, который получил названия Нового Рима вместо прежнего — Византии. Впрочем, это название редко прилагалось к Византии, которая по имени Константина великого преимущественно называлась Константинополем, т. е. городом Константина.
[3] Магистр — собственно учитель; но при Византийских императорах это имя означало одну из высших придворных должностей, нечто в роде нынешнего Министра Двора.
[4] Император Констанций царствовал с 337–361 гг.
[5] Это было около половины IV века.
"}},"3201":{"name":{"nominative":"Мч. Филетера Никомидийского (311)","short":"Мч. Филетера"},"life":{"id":"minei-1230-3201","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Однажды когда Диоклитиан прибыл в Никомидию, ему было сообщено об одном христианине. Царь тотчас же послал за ним, приказав привести его к себе, и при виде его пришел в изумление: святой был высок ростом и весьма красив. Потому Диоклитиан назвал его богом, а не человеком. И сказал ему царь:
— Скажи нам — откуда ты? — и как тебе имя? и какого ты происхождения?
Святой ответил:
— Я родился и воспитывался здесь в Никомидии, сын епарха, по вере христианин и живу с христианами.
Подозвав его к себе поближе, царь хотел сначала подействовать на него ласковою речью, произнося в то же время хулы на Господа нашего Иисуса Христа. — Святой отступил от богохульника и, возведя очи свои к небу, сказал:
— Да заградятся уста того, кто дерзает хулить Христа моего, пусть то будет царь, или кто иной.
И тотчас произошло землетрясение и послышался страшный гром, так что царь и окружающие его затрепетали. После того Филетер брошен был в раскалённую печь. Но святой помолился, — и печь рассыпалась, огонь погас, и он вышел невредимым. Царь же под влиянием только что совершившегося чуда, а также по вниманию к его красоте и знатности рода, даровал ему свободу идти, куда хочет.
Впоследствии, когда в Никомидии царствовал Максимиан [1], святой опять оговорен был пред царем: и опять, представ царю, он исповедал Христа Бога нашего, Творца всего мира и Промыслителя. За это прежде всего начали бить его палками: мучители, исполнители казни в своем усердии доходили при этом до совершенного изнеможения, так что сами падали на землю едва живыми, а святой, казалось, не ощущал никакой боли, как будто страдал не он, а кто-то другой: так укреплял его Христос. Потом он был повешен и подвергнут строганию; затем бросили его на растерзание зверям, но звери только валялись у ног святого; — насильно ввели его в капище, чтобы там заставить поклониться идолам, но мученик вознес молитву к Богу, и идолы распались и ниспроверглись на землю. Тогда царь дал повеления умертвить святого мечем, но у слуги, который схватил его, рука тотчас иссохла; такая же участь постигла и другого исполнителя царского приказа: — как только занёс он руку с мечем над головою святого, чтобы отсечь ее, рука его отнялась. После того мученик посажен был в темницу и закован в цепи. И так как он не обнаруживал ни малейшей склонности к покорности, то царь осудил ого на изгнание в Проконнис [2], куда он связанный и был отправлен. На пути он совершил немало чудес: изгонял бесов, очищал прокаженных и врачевал всякие иные болезни; одним своим словом ниспроверг идолов; прикоснулся к идольскому великолепно построенному капищу, и оно распалось до основания. Все эти чудесные знамения и особенно последнее — разрушения капища — многих расположили к вере во Христа, в том числе и шестерых воинов с их начальником, которым велено было отвести святого в ссылку.
Когда мученик и сопровождавшая его стража дошли до Сигрианских стран [3], где святой также совершил много чудес, окружавшие его сказали, что здесь вблизи находится некоторый человек, по имени Еввиот [4], христианин, который претерпел многие и жестокие страдания за Христа от князя, но остался невредим и творит великие чудеса. Слыша об этом, святой Филетер решился зайти и повидаться с Еввиотом. В это время блаженному Еввиоту явился Ангел Господень и сказал:
— Выйди из кельи своей и иди на некое место в сретения Филетера сострадальца твоего.
Отшельник тотчас же вышел из кельи и начал сходить с горы, на которой обитал. Между тем Филетер, по указанию одного поселянина, направляя путь свой навстречу Еввиоту, начал восходить на Сигрианскую гору вместе с начальником и шестью воинами уверовавшими и крестившимися и желавшими не разлучаться с ним. Пройдя немного, они встретили блаженного Еввиота, сходящего к ним, и, приветствуя друг друга, исполнились взаимной радости. Веселясь духовно, взошли все они на гору в жилище святого Еввиота и пробыли там вместе семь дней. И уснул блаженный Филетер сном, которого желал с любовью: преставился к любимому им и возлюбившему его Христу Богу, предав в руки Его дух свой [5]. Блаженный Еввиот похоронил его в месте своего обитания. По прошествии одиннадцати дней, скончались и начальник конвоя и шесть воинов, сопровождавшие святого и все они погребены были близ мощей святого мученика.
Примечания:
[1] Максимиан II Галерий, зять и преемник императора Диоклитиана, царствовал в восточной половине Римской империи с 306–311 года.
[2] Проконнис — остров на Мраморном море, ныне Мармара.
[3] Сигрианская страна — гористая местность около Кизика, в Малой Азии.
[4] Память св. муч. Еввиота 18 декабря.
[5] Кончина св. мученика Филетера последовала в 311-м году.
"}},"3202":{"name":{"nominative":"Прп. Феодоры Кесарийской (VIII)","short":"Прп. Феодоры"},"life":{"id":"minei-1230-3202","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Преподобная Феодора подвизалась в Кесарийской обители святой Анны; жила она в царствования Льва Исаврянина и сына его Константина Копронима [1] и происходила из знатного и славного рода; отец ее, по имени Феофил, имел высокое звания патриция, мать ее называлась Феодорою. Эта последняя, будучи в продолжения многих лет неплодною, сокрушалась и прилежно молилась Богу, особенно же она обращалась с слезной мольбой к Пресвятой Богородице и получила дар, уподобивший ее праведной Анне, матери Богородицы: неплодство Феодоры разрешилось, она зачала и родила дочь. Когда дочь возросла, то мать привела ее в церковь святой Анны, как посвященную Богу от рождения. Отроковица Феодора принята была в монастырь, где и стала жить под добрым руководством благочестивой игумении и была научена божественным книгам. Между тем богобоязненная, добродетельная жизнь юной инокини нестерпима была для вселукавого беса, который видел в том свое посрамление. И вот внушил он императору Льву иконоборцу мысль выдать замуж непорочную агницу за одного из своих придворных чиновников. Она насильно была взята и, с мучительною скорбью отторгнутая от сестер обители, привезена в Константинополь. Здесь уже всё было приготовлено для ее брака; по воле царской, уготован был и брачный чертог. Но конец этого лукавого замысла был неожиданно такой: Бог, наказавший некогда египтянина, обуреваемого похотливым вожделением на Сарру (Быт.12:10–20) и низложивший силу Тиридата, покушавшегося на целомудрие Рипсимии [2], спас чудесным образом и Феодору от осквернения чрез насильственный брак. Во время брачного пиршества на столицу сделали нападение скифы [3]; жених тотчас послан был против неприятелей и в первой же схватке погиб. Между тем, среди всеобщего смятения, непорочная агница Христова Феодора, пользуясь представившейся свободой, незаметно для присутствовавших на брачном пиру скрылась и, взяв с собою золото, серебро, драгоценности и одежды, украшенные дорогими камнями, пошла на берег моря, села в корабль и возвратилась в свою обитель, радуясь и за всё благодарила Бога. Когда же потом один из царских чиновников, узнав о скрывшейся Феодоре, прибыл в монастырь и нашел ее уже принявшею пострижение и одетою в рубище, то оставил ее, по устроению Промыслителя Бога, в покое. Освободившись таким образом окончательно от своих преследователей, преподобная Феодора подвигами воздержания настолько изнурила свою плоть, что видимы были кости ее чрез телесные покровы. Пищу ее составлял лишь один небольшой кусок хлеба и то только в два или три дня. Единственная одежда ее была из грубой шерсти; постель ее была настлана острыми камнями, прикрытыми суровым рубищем: так она соблюдала бдения и во время невольного, тяжелого сна, а часто она проводила и целые ночи без сна. Не довольствуясь этими подвигами, она обложила тело свое железными веригами и настолько изнурила все суставы и телесные члены, что от костей ее исходил смрадный запах. И так в продолжения многих лет процветая всякими добродетелями, перешла она в нестареющуюся и блаженную жизнь [4].
Примечания:
[1] Лев III Исаврянин царствовал в 717–741 г.; ему наследовал сын его Константин V Копроним (741–775 г.), эти императоры были первыми иконоборцами.
[2] Тиридат царь Армянский был в дружбе с императором римским Диоклитианом; последний избрал было Рипсимию христианку себе в жены, но она убежала и скрылась в одном из монастырей Армении. Диоклитиан просил Тиридата найти ее и прислать к нему, или же, если пожелает, взять ее себе в жены. Узнав об удивительной красоте Рипсимии, Тиридат воспламенился страстным желанием овладеть ею и послал за ней; но посланные — с богатыми подарками — были поражены громом и возвратились в страшном ужасе. Разгневанный царь отправил целый воинский отряд; Рипсимия была приведена к царю и введена в его опочивальню. Царь пытался сделать над нею насилие, но — победитель готов и персов — оказался не в силах одолеть деву — невесту Христову.
[3] Скифией называлась страна, лежащая на северо-востоке и Византии и побережья Понта (Черного моря).
[4] Кончина преподобной Феодоры последовала во второй половине VIII века.
"}},"3203":{"name":{"nominative":"Прп. Феодоры Константинопольской (X)","short":"Прп. Феодоры"},"life":{"id":"minei-1230-3203","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Преподобная Феодора была родом гречанка, имела большое богатство и жила сначала в христианском супружестве. По смерти мужа, она, по заповеди Господней, «взяла крест свой» и приняла монашеский чин, чтобы следовать за Христом (Мрк.8:34; Мф.16:24). Это было в царствования Романа [1] при жизни преподобного Василия Нового [2], который проживал в доме Феодоры, в нарочито для него устроенной моленной келлии и под руководством которого она проводила благочестивую жизнь. Дожив так до старости, она преставилась месяца декабря в тридцатый день. И когда душа преподобной Феодоры, по разлучении от тела, несена была святыми Ангелами, то преподобный Василий предупредительно дал им, на помощь ее душе, как бы некий капитал для выкупа, достав из своей пазухи ковчежец.
У того Василия было ученик, по имени Григорий, который молитвенно спрашивал Василия:
— Где пребывает Феодора?
И вот однажды, когда Григорий спал, к нему явился светлого вида юноша и сказал:
— Иди скорее, тебя зовет преподобный Василий, чтобы показать тебе Феодору.
Григорий тотчас восхищен был к вратам рая, потом введен был в места святые и там увидел он преподобного Василия и Феодору, и все они вместе возрадовались. И спросил Григорий:
— Госпожа Феодора! — как ты претерпела страшный час смерти и как избавилась от лукавых духов?
Она же рассказала по порядку:
— Когда я душою своею разлучилась от тела, то увидела страшных ефиопов, которые показывали мне свиток с начертанием всех моих первых дел и взвизгивали как свиньи, скрежеща на меня зубами. Потом взяли меня Ангелы и понесли по мытарствам. Первое мытарство было — лживость; второе — клевета; третье — зависть; четвертое — ложная обидчивость по самолюбию; пятое — гнев с яростью; шестое — гордость; седьмое — брань и срамословие; восьмое — лихоимство и лесть; девятое — тщеславие; десятое — сребролюбие, одиннадцатое — пьянство; двенадцатое — злопамятование; тринадцатое — чародейство; четырнадцатое — волхвования и употребления талисманов; пятнадцатое — чревоугодия и идолослужение; шестнадцатое — прелюбодеяние; семнадцатое — убийство; восемнадцатое — воровство; девятнадцатое — блудодеяние; двадцатое — немилосердие. И если в каком-либо мытарстве для моего оправдания показания только моих добрых дел было недостаточно, то Ангелы прибавляли к моим добрым делам от дара добрых дел преподобного Василия. Так я и прошла беспрепятственно все мытарства и была введена в это блаженное место. Если же душа будет грешна, то предается тем ефиопам, а они, терзая, сведут ее в муки.
И тотчас Григорий проснулся и рассказал нам, что он видел и что слышал в состоянии своего сонного восхищения. Мы же, слышав то, удивлялись и благодарили великого Бога и Спаса нашего, сподобившего Феодору Своего достояния в небесных обителях.
Примечания:
[1] Император Роман I Лакапен царствовал в Византии с 919–944 г.
[2] Преподобный Василий Новый пятьдесят лет подвизался в Константинополе и умер около половины X столетия. Память его — 26-го марта.
"}},"3207":{"name":{"nominative":"Прпп. Кариона монаха и сына его Захарии, египтян (IV)","short":"Прпп. Кариона"},"life":{"id":"minei-1205-3207","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Жил в Египте [1] один человек, по имени Карион. У него было двое детей, которых он оставил своей жене, а сам ушел в скит [2] и стал иноком. Через несколько времени случился голод в Египте; жена Кариона, натерпевшись нищеты, пошла к скиту, неся с собою детей, одного — мальчика, по имени Захарию, другую — девочку, и села под деревом на берегу источника. В ските был обычай: если придет какая женщина для беседы с иноком, то они должны были разговаривать издали, через реку. И сия женщина через реку сказала Кариону:
— Вот ты — инок, а теперь большой голод: кто же прокормит твоих детей?
Карион сказал жене:
— Возьми ты себе ребёнка женского пола и уходи, а мне пусть останется мальчик.
И взял себе Карион ребенка Захарию, воспитал его в скиту, и все знали, что это — его сын. Когда отрок вырос, произошло из-за него неудовольствие среди иноков. Услыхав о сем, Карион сказал Захарии:
— Встань и уйди отсюда, потому что из за тебя ропщут на меня отцы.
Захария же отвечал:
— Я твой сын; куда я пойду от тебя?
Тогда они оба, отец Карион с сыном, взяли и ушли в Фиваиду [3], и прожили там в келлии несколько дней. Но и там поднялся ропот, и они опять вернулись в скит, хотя братия и здесь не переставала роптать. Тогда Захария пошел к озеру с ядовитой водой, погрузился до ноздрей в воду и пробыл так час; после сего он стал похож на прокаженного, и отец с трудом узнал его. Когда он пришел к святому Причащению, то святому пресвитеру Исидору было откровение о Захарии, и тот сказал ему:
— Чадо, в прошлое воскресенье ты пришел причаститься, как человек, а теперь, как Ангел.
Когда же Карион готовился преставиться к Богу, то сказал братии:
— Многие труды исполнил я, подвизаясь более сына моего Захарии, но не дошел до такой степени смирения и безмолвия, как он.
И преставился старец. После сего сказал отец Моисей [4] Захарии:
— Скажи же, что сделать мне, чтобы спастись?
Захария бросился ему в ноги, говоря:
— Тебе ли спрашивать меня, отче?
А старец сказал ему:
— Поверь мне, чадо Захария, я видел Духа Святого, сошедшего на тебя, потому я и спросил тебя.
Тогда Захария снял клобук со своей головы, положил его у ног, растоптал его и сказал:
— Если не сотрётся человек вот так, не может быть иноком.
Когда Захария готовился преставиться, Моисей спросил его:
— Что видишь, брат?
Он же отвечал:
— Не лучше ли молчать, отче?
Тогда Моисей сказал:
— Да, чадо, молчи.
В самый же час его кончины отец Исидор, посмотрев на небо, сказал:
— Радуйся, чадо мое Захарий, тебе отверзлись врата Царствия Небесного!
И тогда Захария предал душу свою Богу [5] и был погребен честными отцами в скиту.
Примечания:
[1] Египет — северо-восточная страна Африки, по реке Нилу.
[2] Скит — египетское слово — значит весы, испытание сердца. Другие производят от греческого «скитос» — кожа, каковое словопроизводство указывает на то, что первоначальные скитники-подвижники не имели правильно устроенных домов, а довольствовались устройством кожаных прикрытий из шкур диких зверей. Скитом назывался особый вид иноческих обителей в смысле отдельных келлий для одиноких отшельников. Это имя, прежде всего, прилагалось к известной местности, в расстоянии 25–30 верст от горы Нитрийской, в северо-западной части Египта.
[3] Фиваида — область знаменитого в древности Египетского города Фивы; этим же именем назывался, по имени главного города, и вообще весь Верхний (южный) Египет. Пустыня Фиваидская была одним из самых излюбленных мест подвижничества древне-христианских иноков,
[4] Здесь разумеется преп. Моисей Мурин, память которого празднуется 28-го августа.
[5] Преп. Захария скончался в конце IV века по Р. Хр.
"}},"3209":{"name":{"nominative":"Свт. Амфилохия, еп. Иконийского (после 394)","short":"Свт. Амфилохия"},"life":{"id":"minei-1123-3209","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой Амфилохий [1], епископ Иконийский, друг великих вселенских учителей святого Василия Великого и Григория Богослова, был родом из Каппадокии и родился в городе Кесарии. Отец его, называвшийся также Амфилохием, был родной брат блаженной Нонны [2], матери святого Григория Богослова. Это был муж великого ума и глубоких познаний, с коими соединял красноречие и, при всем этом, еще и добросердечие и благочестие и служил помощью для всех родных и наставником в слове. Заботясь о своих детях, он дал им прекрасное образование и воспитал их в духе христианского благочестия.
Младший сын его, пришедши в возраст, сначала выступил оратором и адвокатом. Но, еще с юных лет, он возлюбил Бога паче всего и потому вскоре, по убеждению святого Григория Богослова, избегая мирских тревог и суеты, удалился в пустыню, где и стал проводить иноческую, строго-подвижническую жизнь, усердно служа одному только Богу. Здесь занятиями его были молитвы, чтение Писания и пост. В таком строгом самоумерщвлении и подвигах поста святой Амфилохий прожил довольно долгое время, пока Господь не указал ему другое высшее, святительское, служение, поставив его, как бы светильником на свещнице Церкви.
Когда скончался епископ церкви Иконийской [3], Ангел Господень явился Амфилохию ночью и сказал, чтобы он шел в город и пас духовных овец; но Амфилохий не решился идти. В следующую ночь опять явился ему Ангел и сказал:
— Ступай в город, Амфилохий, и паси овец, которых вручает тебе Бог.
Но Амфилохий и на этот раз не послушал Ангела, думая, что явление его есть обольщение злого духа: «и сатана, подумал святой, иногда может преобразоваться в светлого Ангела». В третью ночь Ангел, явившись к нему, позвал его:
— Амфилохий! Встань с постели!
Быстро встав, Амфилохий в страхе сказал:
— Если ты — Ангел Божий, станем оба на молитву. Преклонивши главу, Амфилохий начал петь: «Свят, свят, свят Господь Саваоф, исполнь небо и земля славы Твоея». Но и явившийся пел с ним вместе. Затем Ангел взял его за правую руку и повел в бывшую неподалеку церковь, двери которой сами собою растворились пред ними. Когда они вошли внутрь, Амфилохий увидел яркий свет и множество мужей в белых одеждах, которые взяли его, привели к алтарю и дали ему в руки святое Евангелие, говоря: «Господь с тобою!» Один же из них, по-видимому, старший, громко провозгласил: «Помолимся все», и потом сказал:
— Святая благодать поставляет брата нашего Амфилохия епископом города Иконии; помолимся за него, чтобы благодать Божия была на нем.
После молитвы все, простившись с Амфилохием, стали невидимы, а сам он стоял, удивляясь чудесному видению и своему странному посвящению во епископы, и молился Богу, поручал себя Его святой воле. Как только начало рассветать, он вышел из церкви и отправился в свою пещеру. И вот, на пути его встретили семь епископов, собравшихся из окрестных городов в Иконию для избрания и поставления епископа этому городу. Им было повеление от Бога отыскать черноризца Амфилохия. Вышедши из Иконии, они всюду искали его и, встретив, наконец, его, спросили:
— Не ты ли Амфилохий? Говори нам правду, ибо всякая ложь — от лукавого.
— Я — грешный Амфилохий, — смиренно ответил он им. Они с честью повели его в храм, чтобы хиротонисать, но он сказал им:
— Если Бог благоволил, чтобы я, недостойный и грешный, был указан вам для избрания в епископы, то не должно уже мне скрывать и умалчивать далее о Его чудесных делах, напротив, мы непременно должны объявить о них и за всё воздать славу Богу.
И святой Амфилохий рассказал им всё с самого начала о том, как он ночью в видении был посвящен во епископы. Выслушав его, епископы изумились и возблагодарили Бога за чудесное посвящение Амфилохия и уже не осмелились вторично посвящать его, но, поклонившись ему с почтительностью и с любовью облобызав его, посадили его прямо на архиерейском престоле (в царствование Валентиниана и Валента [4]).
Довольно долгое время пас святой Амфилохий стадо Христово: он прожил до времен императора Феодосия Великого и его сыновей. Как учитель веры православной, он боролся против ереси Ария [5], претерпел много притеснений и обид от еретиков, был сподвижником святых отцов, восстававших против богохульства Евномия, и на втором Вселенском соборе много подвизался против духоборца Македония [6] и сторонников того же Ария. За свою ревность о благочестии и добродетельную жизнь он был прославляем повсюду и пользовался любовью святых отцов, особенно — святых Василия Великого и Григория Богослова, которые считали его своим близким другом и были с ним в переписке [7].
В царствование Феодосия Великого [8] святой Амфилохий явился однажды к императору и умолял его уничтожить во всех городах молитвенные собрания ариан. Но император не хотел исполнить его просьбы, чтобы не явиться притеснителем в глазах народа. Тогда Амфилохий, молча, ушел из дворца, но чрез несколько дней опять пришел туда и, благодаря своей мудрости, сделал нечто, достойное воспоминания. Он поклонился царю, сидевшему на престоле, отдав ему должную честь, и почтительно приветствовал его, а на сына его Аркадия, недавно возведенного на царство и сидевшего около отца, не обратил никакого внимания и не оказал ему подобавшей чести. Феодосий, подумав, что Амфилохий забылся, приказал ему отдать должный привет Аркадию.
— Довольно и того, что отдана честь царю, — заметил Амфилохий.
Тогда император-отец сильно разгневался и, не желая позволить непочтения к своему сыну, велел с позором выгнать святого Амфилохия из дворца.
Святой Амфилохий сказал ему:
— Видишь, царь, как не переносишь ты непочтения к своему сыну и как гневаешься на меня? Так и Бог-Отец не терпит непочтения к Его Сыну, отвращается и не любит хулящих Его и гневается на тех, кто входит с хулителями в общение.
Император понял тогда, почему Амфилохий не воздал чести его сыну, — потому, что хотел показать, что Богу-Сыну подобает равная честь с Отцом, — подивился мудрости святого и, встав с престола, поклонился ему и просил у него прощения. Тотчас же Феодосий разослал по всей империи указы об удалении ариан из всех городов, и в случае нужды — силою и угрозами. Так св. Амфилохий очистил церковь Христову от еретиков.
Около того же времени проникла в Ликаонскую область ересь Мессалиан [9]. Святой Амфилохий ревностно защитил церковь свою и от этой заразы. Он обличил еретиков и лично, и силою своего богомудрого слова, и после того присутствовал на соборе Сидском в Памфилии [10], где ересь эта была осуждена. В это время святой Амфилохий столько уже преуспел духом, что мог испрашивать своими молитвами исцеление больным.
Достигши глубокой старости, святой Амфилохий с миром почил о Господе [11].
Божественный гром, труба Духа, веры садоделателю, и сечиво ересей, иерарше Амфилохие, Троицы угодниче великий: со ангелы предстоя присно, моли непрестанно о всех нас.
Примечания:
[1] Икония — город на восточной плодоносной равнине внутри Малой Азии, при подошве горы Тавра; был некогда главным городом Ликаонской области; в средние века был главным городом сельджуских султанов (1096–1308 гг.). Ныне — турецкий город Кония. Христианство здесь было насаждено первоначально Апостолами Павлом и Варнавою.
[2] Память праведной Нонны совершается 5-го августа.
[3] Это было в 372 г.
[4] Император Валентиниан (на западе) царствовал с 364 по 375 г. Валент (на востоке) — с 364–378 г. Поставление св. Амфилохия во епископы последовало в 373-м году.
[5] Арий, осужденный 1-м Вселенским собором, учил, что Сын Божий есть не Бог, а только высшая тварь, чрез которую Бог сотворил весь мир.
[6] 2-й Вселенский собор (1-й Константинопольский) был в 381 г. Македоний, осужденный собором, учил, что Дух Святой есть тварь, не имеющая участия в Божестве и славе Отца и Сына.
[7] Св. Амфилохий неоднократно путешествовал в Кесарию к св. Василию Великому. В одно из таких путешествий он упросил Василия Великого написать о Св. Духе для обличения духоборцев. Кроме личного совещания по различным церковным вопросам, Амфилохий не раз просил Василия Великого и на бумаге разрешить сомнения его о благочинии церковном. По просьбе Амфилохия, великий отец написал, между прочим, известное «каноническое послание». В 375 г. св. Василий Великий, приглашая еще к себе Амфилохия, поручал ему, по причине болезни, Кесарийскую церковь; но Амфилохий, сам будучи болен и в то же время не зная о болезни Василия, приглашал его в Иконию на собор. Однако болезнь Василия не прекращалась и вместо себя он послал на собор (376 г.; на соборе этом духоборцы были осуждены) книгу о Св. Духе. После того св. Амфилохий для успешной борьбы с евномианами — крайними арианами — просил св. Василия разрешить несколько вопросов евномианской диалектики, и св. Василий, не взирая на тяжкую болезнь, написал ему свои ответы. В таком же близком дружественном общении был св. Амфилохий с родственником своим св. Григорием Богословом, по убеждению которого первоначально удалился в пустыню, и который посылал ему туда письма, а также запасы хлеба.
[8] Феодосий Великий царствовал с 379–395 г.
[9] Мессалиане, иначе Евхиты, отрицали Троичность Лиц в Боге, таинства, посты, внешние подвиги и все церковные установления. Для борьбы с демоном, во власти которого, по их мнению, находится каждый человек, достаточно только усиленной молитвы, после которой в молящемся поселяется Всесвятой Дух. Они предавались созерцаниям, мистическим пляскам и уверяли, что телесными очами видят божество. — Ересь мессалиан возникла в IV в., была осуждена в 431 г. на 3-м вселенском Ефесском соборе, но окончательно исчезла уже в VII веке.
[10] Памфилия — южная область Малой Азии. Собор происходил в Сиде, значительном городе Памфилии.
[11] Св. Амфилохий Иконийский † ок. 395 г. — Св. Амфилохий оставил после себя весьма много разнообразных богословских сочинений: он писал книги, стихи, письма, слова. Самыми значительными из них были творения апологетические, написанный в защиту православного учения и в обличение еретиков. Такова его книга о Св. Духе и книга против евхитов, до нас не дошедшие, книга «о рождении Господа по плоти», которую читали на вселенских соборах, и которая сохранилась лишь в отрывках, и книга на прор. Исаию, до нас также не дошедшая. До нас дошло обширное письмо св. Амфилохия к Селевку, племяннику св. Олимпиады и внуку военачальника Траяна, в 333 стихах, педагогического характера. Известны также послание св. Амфилохия к Селевку, внуку военачальника Траяна о Св. Троице и воплощении Сына Божия и некоторые другие письма и послания, преимущественно о Св. Троице и в частности о Св. Духе. Кроме того, св. Амфилохий оставил по себе много слов и поучений — преимущественно догматического характера.
"}},"3211":{"name":{"nominative":"Свт. Григория, еп. Акрагантийского (VI-VII)","short":"Свт. Григория"},"life":{"id":"minei-1123-3211","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой Григорий родился на острове Сицилии [1] в селении Претории, близ города Акраганта [2] от благочестивых и добродетельных родителей — Харитона и Феодотии. Родители его были люди весьма богатые и щедро благотворили из своего имущества всем нуждающимся.
При крещении младенца Григория восприемником его от купели был блаженный Патамион, епископ Акрагантийский. На восьмом году от рождения Григорий отдан был для научения книгам одному искусному учителю, по имени Дамиану, и в два года прекрасно обучился читать, писать и петь церковные песнопения. На двенадцатом же году он был поставлен епископом Патамионом в клирики и поручен архидиакону [3] Донату, который должен был руководить его в духовных подвигах и добродетельной жизни. Отрок упражнялся в молитве и целые дни и ночи проводил за чтением Священного Писания и житий святых отцов; отсюда в нем всё более разгоралось желание пойти по стопам тех, о ком он читал.
Когда ему исполнилось 22 года, он вознамерился идти в Иерусалим поклониться святым местам; и он начал горячо молиться Богу, чтобы Он благоустроил путь его. Однажды ночью, когда он спал в доме архидиакона около его постели, кто-то вдруг позвал его:
— Григорий!
Он отвечал: «Я здесь», и, вставши, спросил архидиакона:
— Зачем ты звал меня, господин мой?
— Я не звал тебя, чадо, — отвечал архидиакон.
И Григорий пошел, опять лег и уснул. Но тот же голос во второй раз позвал его, и он опять подошел к архидиакону, спрашивая, зачем тот звал его и опять архидиакон отвечал ему, что он никого не звал; но на этот раз архидиакон, поняв, что Григория зовет Сам Бог, затрепетал от страха и сказал отроку:
— Если еще раз позовет тебя тот же голос, то ты ответь ему: «Что, Господи? Что велишь рабу Твоему»?
Когда Григорий, ушедши от архидиакона, лёг опять на свою постель, голос в третий раз назвал его по имени. Зовущий же был Ангел Господень. Григорий отозвался, как был научен, и Ангел сказал ему:
— Молитва твоя услышана: ступай на морской берег и там найдешь ты людей, которые возьмут тебя с собою к святым местам.
Григорий тотчас встал и, ничего никому не сказавши, ранним утром отправился к морю и, пришедши к берегу, нашел там корабль и спросил корабельщиков, куда они плывут. Они отвечали, что — в Карфаген [4], и он упросил их взять его с тобою. Все взошли на корабль и чрез три дня благополучно приплыли к Карфагену.
В Карфагене Григорий пробыл несколько дней, при чем часто ходил в церковь святого мученика Иулиана. Когда однажды он находился в этой церкви и занимался чтением Св. Писания, вошли три черноризца, благообразные видом, и начали молиться. По окончании молитвы, один из них сел, а два остальные стали около него. Григорий, увидев их, поклонился им. Инок, который сидел, взглянув на Григория, сказал:
— Что делаешь ты здесь, раб Божий Григорий, избравший благую часть, которая не отнимется у тебя, по слову Господню? (Лк.10:42).
Услышав свое имя, Григорий пришел в ужас и, поклонившись старцу в землю, сказал:
— Прости меня, отче и помолись за меня грешного и нерадивого.
Старец отвечал:
— О, если бы я имел твои грехи, сын мой [5]! Знай, — прибавил он, — что милосердый Бог открыл нам о тебе всё и возрадуйся, ибо Он послал нас взять тебя и проводить до святых мест, как ты желаешь, — мы и сами идем туда же.
Тогда Григорий, в умилении, воскликнул:
— Благословен Бог, устрояющий всё ко благу нашему! Затем все четверо отправились в путь. Дорогою старец, испытывая Григория, однажды спросил его:
— Чадо Григорий! Не скучаешь ли ты по своих родителях?
— Господь наш сказал, — отвечал Григорий: «Кто любит отца или мать более, нежели Меня, не достоин Меня; и кто любит сына или дочь более, нежели Меня, не достоин Меня» (Мф.10:37). Но всё-таки, отче, будем молиться Богу, чтобы он и родителям моим (утратившим меня) подал благоутешение, и меня, грешного, сохранил бы от вражеских сетей.
После многодневного пути они приблизились к святому граду и зашли в один монастырь, встретившийся по дороге. Между тем наступил пост св. Четыредесятницы, и потому они не пошли дальше, а остались в том же монастыре до Страстной седмицы. Здесь Григорий увидел строгий пост иноков и их бодрствование: многие из них не принимали пищи и не спали всю седмицу. Здесь он увидел людей, живущих подобно ангелам и беспрестанно славящих Бога, как славят Его на небесах; увидел иноков, проливающих слёзы потоками и весь день и ночь стоящих на молитве, увидел и другие их труды и неимоверные подвиги, и пришел в ужас и бил себя в грудь, восклицая:
— Горе мне! Что же такое — я? Что делать мне, нерадивому, ленивому? Как могу в день суда стать на ряду со святыми?!
Но, не желая, однако, совершенно погрузиться в бездну отчаяния, говорил себе:
— Если, как говорит Давид, близ «Близок Господь к сокрушенным сердцем и смиренных духом спасет» (Пс. 33:19), то Он может спасти и меня, как спас пришедших в одиннадцатый час [6] и не сделавших ничего достойного награды.
Иноки, видя его опечаленное лицо, утешали его, думая, что он тоскует по своей стороне и родителях.
— Не жалей, чадо, — говорили они ему, — о том, что ты зашел с нами так далеко: мы надеемся, что, при помощи Божией, ты опять возвратишься на свою сторону и увидишь родителей своих живыми.
— У Бога, — отвечал он, — нет чужой страны: всё принадлежит Ему и всюду Он проникает Своим всевидящим оком. И я не тужу о том, что зашел сюда и не тоскую я о своих родителях, а напротив, радуюсь, что, оставив отца и мать, нашел Бога, заботящегося обо мне. Нет, другая печаль лежит у меня на сердце. Умоляю вас, святые отцы, помолиться о мне, смиренном, Господу.
После этого ответа черноризцы умолкли.
Когда настал праздник Воскресения Христова, путники отправились в Иерусалим и, поклонившись святым местам, пришли за благословением к патриарху — святому Макарию [7]. Увидев их, патриарх сказал:
— Радуйся о Господе, авва Марк! Откуда привёл ты к нам этого богоугодного юношу Григория?
— Не мы его привели, владыка, — отвечал Марк, — а хотящий всем спастись Господь и твои святые молитвы.
Григорий изумился, что патриарх называет по имени и его, и старца, и обрадовался, что узнал имя старца; до сих же пор, находившись с ними столько времени, он не знал, как зовут — ни старца, ни двух других спутников, а спросить их, откуда они и как их имена, не смел, — до такой степени он был молчалив и нелюбопытен.
Затем патриарх воззрел на двух других иноков и сказал:
— Хорошо, что вы пришли, Серапион и отец Леонтий. Я благодарю Бога, даровавшего вам силы придти сюда и привести с собою этого отрока, пламенеющего духом, служащего Господу, утешающегося надеждою, постоянного в молитве, как открыл мне о нем Господь.
Сказав это, патриарх отправился в храм служить Божественную литургию, и все путники приобщились Пречистых Таин. А на утро авва Марк с двумя братиями, взяв благословение у патриарха, пошел посетить братию, живущую кругом Сионской горы. Григорий не знал, что они уходят и, оставшись, очень горевал, что отстал от них. Но патриарх, в утешение ему, сказал, что отцы не уйдут в свою страну, не возвратившись сначала в монастырь.
Тогда Григорий, поклонившись патриарху, осмелился спросить его, откуда явились эти три великие мужа. Патриарх отвечал, что они — из Рима. Когда же черноризцы возвратились в Иерусалим, авва Марк, взяв Григория за руку и, наклонив его к ногам патриарха, сказал:
— Святой отец! И этот — из стада Христова: он приметь власть в Церкви и, как веслом, направит ее духовным учением ко благу. А ты, отче, позаботься о нем, дабы он сохранил во всей чистоте свое душевное совершенство и не осквернился греховными помышлениями, свойственными юности.
— Бог избрал его Себе, — отвечал патриарх, — от чрева матери и оградил его страхом Своим: Он же и сохранит его до конца.
Потом, подняв Григория и заметив, что он плачет, патриарх сказал ему:
— Если тебе, дитя мое, нравится здесь, оставайся с нами, — и Господь наш Иисус Христос всё устроит тебе на пользу; если же хочешь идти с ними, то иди с миром.
— Нет, святейший отец, — отвечал Григорий, — я не хочу уходить отсюда, но только молю Бога сподобить меня еще раз в этой жизни увидаться с этими святыми отцами.
Таким образом иноки, испросив у патриарха на дорогу благословения и молитвы, ушли из святого града, а Григорий остался в Иерусалиме при патриархе Макарии.
По пути в Рим авве Марку с Серапионом и Леонтием пришлось плыть мимо Акраганта. Они остановились здесь, приветствовали епископа Патамиона и прожили некоторое время в епископском доме, так как наступил праздник святых Апостолов Петра и Павла [8]. После праздника, когда они уже собирались уезжать и просили у епископа напутственного благословения, к Патамиону пришли из своего селения родители Григория Харитон и Феодотия, чтобы совершить в первый день месяца июля память по своем сыне, так как в этот именно день Григорий покинул родину. Феодотия горько плакала по сыне, и никто не мог ее утешить. Авва Марк спросил епископа:
— О чем, отче, так плачут эти люди?
Епископ, вздохнув, прослезился и ответил:
— У них был единственный сын, которого я принял от святой купели. Когда ему минуло восемь лет, родители привели его ко мне, а я велел учить его грамоте; и Бог дал ему такие способности, что в два года он научился прекрасно читать, писать и петь в церкви. По двенадцатому году родители посвятили его моими грешными руками Богу, и я поставил его в клирики и поручил своему архидиакону, чтобы последний наставил его на путь заповедей Господних; и отрок сделался настолько сведущим в Священном Писании, что подобного ему и до сих пор не сыщешь во всей Сицилии. И вот мы не знаем, что с ним случилось, куда он ушел? Он внезапно пропал без вести; и долго искали мы его по всему острову в городах и селениях, в горах, пещерах и пустынях, но не могли найти, и не знаем, убил ли его кто-нибудь и зарыл в землю, или же он похищен и уведен на чужую сторону. А теперь всем нам жалко его до крайности, родители же его уже начали совершать поминовение о нем в тот день, когда он исчез.
Между тем авва Марк, вглядевшись в лицо Харитона, догадался, что это — отец Григория, — так как Григорий во всем очень походил на отца, — и сказал плачущим родителям:
— Зачем вы скорбите так безмерно о вашем сыне? Вам, напротив, должно радоваться и благодарить Бога, устрояющего всё на пользу рабам Своим.
И, обратившись к епископу, прибавил:
— Прикажи придти сюда твоему архидиакону.
Епископ тотчас же велел позвать архидиакона, и, когда тот явился, Марк обратился к нему с вопросом:
— Скажи нам, куда скрылся вверенный тебе отрок и почему ты не откроешь своему господину, епископу, величия Божия, явленного на отроке?
Пораженный этими словами, архидиакон поклонился старцу и просил прощения, а потом начал свой рассказ:
— Когда я спал однажды ночью в своей келлии и отрок почивал недалеко от меня, кто-то неожиданно позвал его: «Григорий»! Он, вставши, пришел ко мне и спросил, зачем я его звал. Я ответил ему, что не звал его. Когда он лёг, голос во второй раз позвал его, и он опять пришел ко мне и сказал: «вот я, зачем ты звал меня»? Тогда я понял, что зов этот не человеческий, а от Бога, и научил его, если голос еще позовет его, отвечать: «вот я, Господи: что велишь рабу твоему». Он ушел на свою постель, и я услышал голос, который опять говорил ему: «Григорий! Молитва твоя услышана: ступай на морской берег, и ты найдешь там людей, которые возьмут тебя с собою». Но я, хотя и сам слышал этот голос, однако не уразумел хорошенько, о чем он говорил, и сейчас же уснул, а на утро, вставши, уже не нашел Григория, и с тех пор поныне он не найден; рассказать же о слышанном мною голосе я никому не посмел, потому что боялся, как бы не сказали, что я лгу, и, не дав веры моим словам, не стали бы говорить, что я сам убил отрока или продал его в чужую землю.
Выслушав архидиакона, епископ и родители утешились в своей печали и возблагодарили Бога, а блаженный авва Марк сказал:
— Вот, как читаем в книге Царств о Самуиле (1 Цар.3:3–8), так же было в наши дни и с Григорием: как отрока Самуила, спящего в скинии, Ангел Господень три раза звал: «Самуил, Самуил!» — так удостоился подобного же зова и блаженный отрок Григорий. Воистину он будет равен пророку Самуилу! Теперь послушайте, что я скажу вам о вашем отроке: Когда я был в Риме, то пошел однажды вместе с братиями моими на молитву в храм святых Апостолов Петра и Павла. При наступлении же ночи, мы заночевали у одного инока, и в эту ночь явились мне в видении два светлые мужа, похожие на Апостолов и сказали:
— Встань скорее вместе с Серапионом и Леонтием, сядьте на корабль и плывите в Карфаген: там вы найдете одного странника с острова Сицилии, по имени Григория, из церкви Акрагантийской; возьмите его с собою и проводите в святой град Иерусалим к патриарху Макарию; мы уже поведали и патриарху об этом отроке и велели принять его, так как на нем почивает дух наш, как дух Илии на Елисее.
Сказав это, явившиеся мне стали невидимы. Пробудившись, я вместе с братиями Серапионом и Леонтием пошел на пристань, где, по устроению Божию, нашел корабль, готовый к отплытию в Карфаген. Мы сели на него и вскоре прибыли туда. Сошедши с корабля, мы вошли в церковь святого мученика Иулиана и здесь нашли Григория читающим книги. Мы взяли его с собою, отправились в Иерусалим и там оставили его у патриарха.
Все слушатели аввы были чрезвычайно удивлены его словами и благодарили Бога, а Харитон и Феодотия от душевного волнения упали на землю в обмороке, но Марк поднял их и сказал:
— Воздайте славу Богу за то, что сын ваш жив и проводит добродетельную жизнь.
И прекратившие свои сетования Харитон и Феодотия вместе с епископом и всеми бывшими вознесли благодарение Богу, а также благодарили и авву Марка за его заботы о Григории и более уже не предавались печали.
Между тем святой Григорий жил в Иерусалиме при святейшем патриархе Макарии и был поставлен им в диакона. Чрез несколько времени он стал просить патриарха отпустить его на Елеонскую гору [9] для посещения живших там отцов, и, получив разрешение, провел целый год, посещая доблестных подвижников и получая от них всякую духовную пользу. Потом он задумал отправиться во внутреннюю пустыню [10], открыл свое намерение отцам и просил их молитв. Они же, помолившись о нем, отпустили его, говоря:
— Ступай, чадо, с миром: вера и любовь, которую ты имеешь ко Христу, спасут тебя.
Спустившись с горы Елеонской, Григорий углубился в пустыню и чрез три дня, по усмотрению Божию, нашел одного черноризца, молившегося в 6-й час дня. Уразумев духом, что юный Григорий ищет спасения, черноризец подозвал его к себе и спросил:
— Куда ты идешь, чадо?
— Куда поведет по этой пустыне Христос, — отвечал Григорий.
— Пойдем со мной, — сказал инок.
После двадцати дней пути они пришли на одно место, с которого черноризец показал Григорию стоявшую вдали келлию с двумя финиковыми пальмами перед нею и сказал:
— В келлии той живет великий отец: если хочешь спастись, иди к нему, а мне нужно идти в другую сторону.
И, поклонившись друг другу, они разошлись.
Григорий, приближаясь к келлии великого старца, сначала услышал пение многочисленного хора, когда же подошел ближе, — голоса только трех поющих, а приблизившись к двери келлии, убедился, что пел только один старец, который кончал девятый час; но постучаться в дверь Григорий не посмел и в страхе стоял снаружи. По окончании своего правила, святой отец посмотрел за дверь, увидал юношу и, узнав его тотчас же духом, позвал его к себе в келлию, называя по имени, отчего Григорий пришел в еще больший страх. Вошедши в келлию, Григорий увидел, что, кроме одного старца, там никого не было, и удивлялся, как могло ему слышаться пение многих голосов, когда пел только один старец; отсюда он понял, что вместе со старцем пели святые Ангелы. Он упал старцу в ноги и со слезами просил его:
— Помилуй меня, отче, и помолись о мне грешном, чтобы Бог спас мою душу.
— Бог помилует тебя, чадо, — отвечал старец, — и воздаст тебе за твои труды.
Четыре года жил Григорий у святого старца и много поучился у него как духовной мудрости, так и внешнему обиходу иноческой жизни, изучил толкование богодухновенных Писаний и сделался весьма рассудительным и красноречивым. Старец, видя его разум и добродетель и провидев, что он будет великим светилом миру, не захотел удерживать его более в пустыне и велел ему оставить уединение и выступить на помощь воинствующей Церкви. При этом он предрек Григорию, что он подвергнется многим притеснениям со стороны своих завистников и поучал его быть терпеливым и незлобивым, а затем, помолившись о нем и дав ему благословение, отпустил его от себя.
Ушедши от старца, Григорий опять возвратился в Иерусалим, где с радостью был принят патриархом. Прожив в Иерусалиме один год, святой отправился потом в Антиохию и отсюда в Константинополь и там жил в монастыре святых мучеников Сергия и Вакха [11]. Игумен монастыря, видя подвиги и воздержание Григория, который не вкушал пищи целую неделю и всё время занимался чтением и писанием книг, известил о нем патриарха Евтихия.
— Пришел, — говорил он патриарху, — ко мне в монастырь удивительный инок — диакон, прекрасного вида и образа жизни, великий постник, усердный исполнитель всяких иноческих подвигов и отличный знаток Божественных Писаний. Думается мне, что в нынешнее время не найти другого такого во всем Константинополе.
Патриарх весьма обрадовался этому известию и, призвав Григория с почетом, беседовал с ним и, убедившись в его мудрости, благодарил Бога, пославшего такого мужа во время обуревавших Церковь великих волнений еретиков.
Между тем скончался епископ Акрагантийский Феодор, преемник блаженного Патамиона. Среди Акрагантийцев возникли несогласие и раздор: одни желали видеть епископом пресвитера Савина, другие — некоего Крискента, третьи — Павла, бывшего тогда архидиаконом, а иные полагались на волю Господню:
— Кого изберет Господь, тот и да будет нам епископом, — говорили они.
По этому поводу все пресвитеры, городские власти и граждане, собравшись, отправились в Рим к папе; среди них находился и отец Григория Харитон. Явившись к папе, они разделились на три партии: одни — во главе с Савином, другие — с Крискентом, третьи — с Евплом и Харитоном. Первые просили в епископы Савина, вторые — Крискента, а Евпл с Харитоном и остальными говорили папе:
— Кого Бог укажет твоему святейшеству, того и поставь нам епископом.
Папа, видя их несогласие и препирательства, велел им оставить его. И когда он находился в таковом затруднении, ночью в видении явились ему два благолепные мужа в образе Апостолов и сказали:
— Что ты так печалишься о несогласии Акрагантийцев? Все приведенные ими — недостойны епископского сана. Но есть в Риме один пришлец, по имени Григорий, который до сих пор жил в монастыре святого Саввы, а теперь, услыхав о прибытии Акрагантийцев, убежал из этого монастыря и скрывается в обители святого Меркурия: призови его и поставь им епископом, так как Акрагант нуждается в том, чтобы на епископе его особо почивал Дух Божий.
С этими словами явившиеся исчезли. Папа, пробудившись, призвал к себе пресвитеров и авву Марка, который в это время случайно пришел в Рим из своего монастыря, рассказал им о своем видении и тотчас же послал двух епископов с другими клириками отыскать и с честью привести Григория. Они пошли в монастырь святого Саввы и там спросили, где находится Григорий. Иноки отвечали, что два дня тому назад он ушел в монастырь святого Меркурия. Они отправились туда, но святой Григорий, только что собравшийся выйти из монастыря, завидел идущих епископов издалека и узнал их, — так как ранее видел их на соборе в Константинополе, — и уразумев духом, что они идут за ним, бежал назад за ограду и скрылся в монастырском саду. Епископы, вошедши в монастырь, расспрашивали о нем, и иноки ответили, что в монастыре в этот день, действительно, был какой-то странник, но они не знают, куда он ушел. Епископы обратились к игумену и настойчиво заявляли ему, что если он не доставит им сейчас же этого странника, то подвергнется тяжелому наказанию. Игумен упросил их немного подождать, а сам стал тщательно искать Григория и, наконец, нашел его в саду скрывшимся в траве. Он с гневом поднял его и бранил, говоря:
— Откуда ты пришел сюда, человече? Какие твои грехи и что ты наделал, что столь почтенные люди тебя разыскивают? Ты навел беду на наш монастырь, — ступай же и давай ответ за свои грехи.
Святой Григорий ничего не ответил и, молча, пошел за игуменом, державшим его за руку. Когда он приведен был к епископам, они тотчас узнали его, — они видели его на соборе, когда все отцы похваляли его и сам император оказывал ему почтение, — и, вставши, поклонились ему и обняли его с любовью. Но он сам упал им в ноги и сказал:
— Простите меня, отцы святые, ибо грешен я. Зачем ищете мою худость, меня, недостойного?
— Святейший отец папа зовет тебя, — отвечали они, — поднимая его с земли и давая ему целование.
Игумен был удивлен и смущен тем, что епископы оказали такое почтение тому самому Григорию, которого он считал каким то злодеем. Епископы же взяли Григория и с честью повели к папе.
Когда Григорий вошел и поклонился папе в землю, папа сказал ему:
— Ты благовременно пришел к нам, чадо Григорий; благословен Бог, явивший тебя нам.
И вставши, он поцеловал его святительским целованием, а затем продолжал:
— Чадо Григорий! Господь наш Иисус Христос призывает тебя на епископство в церкви Своей в Акраганте, дабы чрез тебя спаслись живущие там.
— Прости меня, Владыка, — отвечал Григорий. — Я недостоин такого сана.
— Не будь непослушным, — сказал на это папа, — бойся Бога и вспомни, что многие своим непослушанием прогневали Всевышнего.
Тогда Григорий сказал:
— Дай мне немного времени для размышления, честнейший отец, и для окончательного ответа твоему святейшеству.
Папа поручил Григория до времени авве Марку. Увидев авву, Григорий с радостными слезами бросился к его ногам.
— Благодарю Бога, — воскликнул он, — за то, что Он сподобил меня увидеть еще раз в этой жизни тебя, любимый отец мой!
Авва Марк ушел с ним в отдельную комнату, и они всю ночь провели без сна, в духовной беседе. Пред этим Григорий собирался удалиться в Испанию, особенно когда узнал, что отец его Харитон прибыл в Рим. Но Марк удержал его.
— Чадо, — говорил он, — не прогневи Бога и — вместо благословения Его — не навлеки на себя проклятия.
С тех пор Григорий оставил свое намерение. Вскоре папа призвал к себе жителей Акраганта и спросил, согласились ли они, наконец, в выборе себе епископа.
— Мы, Владыка, не знаем, — отвечали те, — что тебе ответить: мы положились на Бога и на твои святые молитвы, и кого укажет тебе Бог, того и дай нам; мы же примем его с любовью.
Папа, присмотревшись к лицу Харитона, догадался, по близкому сходству, что он — отец Григория.
— Пойдем в церковь, — сказал он тогда, — и помолимся Богу, дабы Он указал нам, кого Сам считает достойным.
И вот, когда папа с епископами и всем клиром возносили молитвы в храме святых первоверховных Апостолов Петра и Павла и Григорий находился с ними, явился над святой трапезой летающий голубь и опустился на голову святого Григория. Все благоговейно устрашились при этом неожиданном чуде.
— Вот, Бог явил нам, кого Он избрал достойным епископского сана, — сказал папа, и посвятил Григория в епископа Акрагантийской церкви.
Все граждане Акраганта были рады этому и приняли Григория с любовью, как избранного Самим Богом. И Харитон узнал своего сына и горячо благодарил Бога за то, что Он сподобил его видеть сына живым и еще в таком сане.
Немного дней спустя, Акрагантийцы, получив благословение от папы, возвратились с новопоставленным епископом в свой город. Когда они проходили мимо Панормии [12], на встречу им вышел епископ этого города с клиром и всем народом и радушно принял их: он наслышался о добродетельной жизни Григория и просил его войти в церковь и преподать благословение народу. Когда Григорий входил в храм, к нему приблизился один монах, жестоко пораженный проказою и громко взывал к нему:
— Помилуй меня, раб Христов, и помолись обо мне Богу, чтобы Он облегчил мне мою тяжкую болезнь.
— Во имя Господне исцелись от твоего недуга, — сказал ему святой.
И инок тотчас исцелился и очистился от проказы, так что тело его сделалось, как у малого ребенка.
Все славили и благословляли Бога, творящего чудеса чрез Своего угодника.
Григорий с спутниками вышли из Панормии и приблизились к Акраганту. Здесь встретил их игумен пригородного монастыря Пресвятой Богородицы. Когда Григорий вступил в монастырь, к ногам его упал один глухонемой инок; игумен отстранял его от ног епископа, но святой Григорий сказал ему:
— Оставь его, брат: пусть он объяснит нам, что ему нужно.
Игумен сказал:
— Он — юродивый, владыка, и к тому же нем и глух. Святитель вздохнул и воздев руки к небу, совершил молитву, а потом поднял инока с земли и сказал ему:
— Во имя Господа нашего Иисуса Христа, повелевшего бесу глухому и немому выйти из создания Божия, начни говорить, брат, и услышь, и прославь Бога, сотворившего тебе сие!
И тотчас инок начал говорить и громко восклицал:
— Велики дела Твои, Господи, которые ты сотворил ради сего человека!
Святой спросил инока, сколько прошло лет с тех пор, как он уже не говорит.
— Я не помню, владыка, — отвечал исцеленный, — того времени, когда я говорил или слышал.
Игумен сказал тогда за него:
— Вот уже двадцать лет, владыка, как мы его постригли, а пострижен он был восьми лет и до сегодня был глух и нем; теперь же исцелился твоими молитвами.
Всех охватил, при виде чуда, благоговейный страх и все благодарили Бога, давшего им епископа-чудотворца.
В этом монастыре святой Григорий оставался до утра, и на утро отправился в Акрагант. Остававшиеся дома жители города, услыхав, что идет новый епископ, спрашивали друг друга: кто же избран: Савин, Крискент, или Евпл? — и, узнав, что никто из этих трех не удостоен епископства, а избран один странник, именем Григорий, были очень удивлены, а услыхав, что он — чудотворец и уже исцелил глухонемого, прониклись благоговением. Всё население города вышло на встречу и приняло от него благословение, и он, благословляя, возлагал на всех руки. Вышла, между прочим, и мать его Феодотия вместе с другими пожилыми женщинами, еще не знавшая, что новый епископ — ее сын. Но, взглянув на него, она сейчас же узнала его и сказала:
— Воистину, это — сын мой, который пропадал и нашелся (Лк.15:24).
Григорий же, увидев мать, воскликнул:
— Здравствуй, госпожа Феодотия, мать моя!
— Благословен Бог, — отвечала она с великою радостью — избравший тебя пасти людей Его и сподобивший меня увидеть тебя, милый сын мой!
Затем все с пением вошли в храм. И когда святой Григорий совершал Божественную литургию, некоторые из достойных видели благодать Святого Духа, сошедшую на него в виде голубя и осенявшую его, подобно тому, как это было и при его посвящении. К церкви было принесено множество больных, и святой Григорий возвращал им здравие, возлагая на них руки, так что все изумлялись и говорили:
— Действительно, он подобен святому Григорию, Неокесарийскому чудотворцу.
И была в городе великая радость.
Вступив в управление паствою, Григорий много заботился о нищих, исцелял больных и изгонял бесов. Отец его Харитон почти не выходил из церкви, в посте и молитвах служа Богу день и ночь; точно также и мать его Феодотия, отложив все житейские заботы, радела только о своем спасении, служила больным и бедствующим от нищеты, питая и одевая их на свои средства. Таким образом, Григорий, вместе с своими родителями, был украшением Церкви Христовой и служил для всех примером добродетельной жизни.
Однажды святой Григорий отправился в город с тем, чтобы посетить больных и нищих, и все жители, у которых только были больные, полагали их по дороге, по которой должен был пройти святой врач, который и исцелял всякие болезни одним прикосновением рук. Между прочим, у пресвитера Савина была расслабленная дочь, которая лежала на постели и совершенно лишена была сил, так что сама не могла сделать ни одного движения, и уже другие поворачивали ее. Мать ее, услыхав, что епископ пойдет мимо их дома, вынесла ее наружу и положила на пути святого. Когда Григорий приблизился, она с плачем упала к его ногам и сказала:
— Помилуй меня, раб Божий, и умилосердись над моей расслабленною дочерью.
Святой спросил ее, чья она жена. Тогда пресвитер Савин вышел из дома и, поклонившись епископу, сказал:
— Это — твоя раба, господин мой, и моя жена.
— Давно ли болеет ваша дочь? — продолжал епископ.
— Девять лет, владыка, — отвечали они, — как она лишилась сил.
Сотворив молитву, святой осенил девицу крестным знамением и сказал:
— Во имя Иисуса Христа, девица, встань и стань на ноги твои.
И тотчас девица встала совершенно здоровою и воздала благодарение своему исцелителю. Народ же, следовавший за святителем, удивлялся совершавшимся чрез него чудесам.
Но чрез несколько лет ненавистник всякого добра — диавол восстал против святого и замыслил лишить его престола чрез того же самого Савина, дочь которого исцелил святой Григорий, и чрез упоминавшегося также Крискента. Оба они были пресвитерами в Акраганте и в свое время, как уже упомянуто, каждый из них добивался епископства, почему они и находились во вражде друг с другом. Теперь же они примирились и вместе стали действовать против святого Григория и, подвигнутые диаволом на зависть, говорили между собою:
— Долго ли мы будем повиноваться этому человеку, — волхву, который творит чудеса своими чарами и изумляет простой народ? Или не знаем мы, что когда-то он бежал из нашего города, жил у одного волхва и научился от него волшебству, а теперь, возвратившись сюда, обольщает людей, утверждая, что он — человек Божий, на самом же деле, он подобен бесу, потому что не ест и не пьёт, как и бес?!
Все эти хулы и клеветы на праведника возводили они из зависти к высокому положению и славе Григория. Они привлекли на свою сторону и некоторых из клириков и граждан и дали друг другу клятву в том, что не успокоются, пока не выживут Григория из города; епископом же вместо него они хотели поставить некоего Елевсия, — еретика, лишенного пресвитерства и преданного Лаодикийским собором [13] проклятию; он тайно явился в Акрагант и, неведомо для святого Григория, скрывался у одного жителя города, по имени Феодора. Ранее святой Григорий видел этого Елевсия на востоке, имел с ним прение о воплощении Сына Божия и победил его. Этот-то самый Елевсий, во время своего трехмесячного пребывания в Акраганте, сумел возбудить в Савине, Крискенте и некоторых других, зависть и вражду к святому Григорию. Враги Григория, посоветовавшись между собою, подкупили одну молодую жену, по имени Евдокию, красивую лицом, но бесстыдного и развратного нрава, чтобы она всенародно в лицо сказала епископу, что он согрешил с нею. Она сначала не соглашалась было и говорила, что граждане Акраганта, смотревшие на Григория, как на Ангела Божия, не поверят ей, и что она боится, как бы народ не побил ее камнями; но они убедили ее, что она останется невредимою, и богатым подкупом соблазнили ее согласиться на их предложение; тогда они стали выжидать удобного времени, чтобы повергнуть Григория в беду и позор. Однажды ночью, когда святой Григорий находился в храме за полунощницею, Савин и Крискент взяли с собою нанятую развратницу и тайно привели ее к епископскому дому. Здесь они нашли привратника, стоявшего на стороже у дверей и, при помощи золота, уговорили его молчать, а сами провели Евдокию в опочивальню святого и, заперев ее там, вышли. Ничего не знавший Григорий оставался в церкви до самого конца утрени. Настал день, и, когда епископ вышел, наконец, из церкви, весь, бывший у утрени, народ пошел за ним, ибо у акрагантийцев таков был обычай — всегда провожать своего епископа от храма до самого дома. Дошедши до своих дверей, святой Григорий обратился к провожавшим, давал им различные наставления и благословлял их. В толпе были и Савин с Крискентом и остальными сообщниками: они бросились в опочивальню епископа, вывели оттуда в присутствии епископа и всего народа женщину и громко закричали:
— Глядите, люди, что делает наш епископ! Так ли должно ему жить? Мы все говорили, что он — святой, а он оказался блудником: отныне он недостоин епископского сана!
Народ пришел в изумление и все онемели, как камни, не зная, что сказать. Изумился и сам святой Григорий пред такой неожиданной напастью, и молчал.
Стали допрашивать женщину ту, был ли с нею епископ, и она при всех подтвердила, что он был с нею в минувшую ночь. Архидиакон и другие близкие к епископу спросили ее, в котором же именно часу ночи он был с нею. Она, наученная заранее врагами Григория, отвечала, что — после повечерия.
— Жив Господь, — воскликнули близкие епископа: — неправду говорит эта лживая женщина!
Но враги его отвечали:
— Вы ему — свои люди и не заслуживаете веры, так как стараетесь прикрыть грехи вашего господина!
На это один юный диакон, по имени Филадельф, сказал словами псалма: «Да онемеют уста лживые, которые против праведника говорят злое с гордостью и презреньем» (Пс. 30:19).
Крискент подбежал к Филадельфу и стал бить его по щекам. Многие из народа соблазнились и поверили клевете, видя, как женщину выводили из опочивальни и слыша, как она при самом епископе говорила, что он был с нею; другие же, не смотря ни на что, не верили ей. Однако противная сторона взяла верх, и епископ был схвачен, выведен из своего дома и посажен в темницу, в которой некогда страдал за Христа священномученик Григорий, епископ Ливийский: там враги заперли и этого святого Григория, забили ему ноги в колоду и, заколотив двери, крепко сторожили. Затем они поспешили отправить письмо к находившемуся в Сицилии экзарху [14] папы с известием о случившемся и просьбою прибыть в Акрагант для суда над Григорием.
Между тем не только по всему Акраганту, но и по окрестным городам и селениям и даже по всей Сицилии разнесся слух о том, что епископа Григория застали с блудницею.
К темнице собралось множество людей, любивших святого и не поверивших клевете; они в слезах сидели около темницы.
Святой Григорий тем временем благодарил Бога, сподобившего его пострадать без вины. В полночь, когда он молился, великий свет осиял темницу, явился Ангел Господень, освободил Григория от оков и, подкрепив его своими словами в терпении, сделался невидим, а темничные двери отворились сами собою. Находившиеся у темницы поклонились святому, говоря:
— Теперь мы вполне убедились, что Бог — за тебя и всё, что на тебя говорили — клевета.
Они хотели пойти и убить Савина и Крискента, но святой удержал их от этого и запретил им поднимать опять распрю и проливать кровь и убедил дожидаться имеющего быть над ним суда. Экзарх, прибывши в Акрагант, созвал все городское собрание и, севши на судейском месте, велел привести Григория и поставил его пред собою. Стали также пред судом и противники Григория вместе с Евдокиею, которую экзарх спросил:
— Правду ли ты говоришь, что епископ был с тобою?
— Да, владыка, это — правда, он был со мною.
Лишь только она произнесла это, тотчас напал на нее бес, поверг ее на землю и она валялась с страшным криком, мучимая злым духом. Страх напал на всех.
— Григорий, — говорили благомыслящие, — неповинен в худом деле, ибо вот — наказание Божие постигло оболгавшую его.
Но противники святого, потеряв всякий стыд, говорили:
— Не сказали ли мы, что он — волхв и чародей? И своим волшебством он сделал то, что женщина теперь беснуется.
Тем временем жена пресвитера Савина вместе с дочерью, исцеленною святым Григорием от немощи, поспешно прибежала в собрате и с гневом закричала на мужа:
— Несчастный злодей! Ты забыл благодеяния этого святого мужа, исцелившего нашу дочь, и клевещешь на невинного! Уходи же из моего дома, я не хочу более с этих пор жить с тобою!
Затем она припала к ногам святого и со слезами просила его:
— Помилуй нас, раб Божий, и не помни зла, какое причинили тебе эти нечестивые завистники!
В народе поднялся говор и шум: одни кричали, что Григорий невинен, другие, поверив клевете, продолжали утверждать, что он на бывшую с ним женщину навел беса своим волшебством. Экзарх, подкупленный Савином и Крискентом, держал их сторону, но видя смуту, происходившую в народе, побоялся и, встав с своего места, ушел из суда, объвив, что следует расследовать дело обстоятельнее. Тогда святой Григорий добровольно пошел опять в темницу и сидел там, как находящийся под судом, ожидая, чем кончится начавшееся о нем дело.
Экзарх, видя, что он не может ничего сделать с Григорием, не возбуждая смятения в народе, решил отправить его в Рим к самому папе и приказал приготовить для него особый корабль; при этом он написал папе послание, в котором заключалось обвинение Григория; подобное же послание к папе написали и клеветники Григория от себя. Экзарх дождался наступления ночи и вместе с Савином и Крискентом, взяв с собою Григория, тайным образом повел его на корабль. Вслед за ним шли его родители и домашние, плача и рыдая о нем; он же утешал их и увещал не плакать, обнадеживая, что они скоро опять увидят его здоровым и на епископском престоле. Посадив его на корабль, враги поручили его присмотру хозяина корабля, по имени Прокопия, которому передали и свои послания к папе. Архидиакон Евпл с другими диаконами обступили экзарха и умоляли его позволить им отправиться вместе с своим отцом и учителем, но он не хотел даже и слушать их, и только одному из них, диакону Платонику, разрешил ехать с Григорием. Наконец, корабль отплыл и близкие Григория вместе с его родителями долго плакали по нем на берегу и, опечаленные, пошли домой.
На утро у темницы собралось множество народа вместе с пресвитерами. Не нашедши в темнице Григория, они пришли в смятение и начали плакать и жаловаться на несправедливый суд над епископом. Затем они пошли к экзарху и, окружив его, спрашивали:
— Куда вы девали нашего отца и доброго пастыря? Неужели вы его убили?
— Нет, братия, — отвечал экзарх, — мы не сделали ему никакого зла, а только с миром отправили его к папе, как он сам просил нас.
Собравшиеся призвали архидиакона Евпла и других диаконов и спросили их:
— Вы должны знать, где наш святой епископ, — вы вчера были у него в темнице: скажите же нам по правде, где он теперь?
Евпл и другие отвечали, что ночью экзарх отправил Григория к папе. Экзарх, видя, что в народе начинается возмущение, испугался и бежал из Акраганта. Возмущенный народ поджег дома коварных пресвитеров Савина и Крискента и искал их самих, чтобы предать смерти, но они скрылись в церкви. Народ бросился за ними, но Харитон, ставши в церковных дверях, умолял разгневанных людей не проливать крови из-за его сына, говоря, что если обвинение, взводимое на их епископа, а его сына, окажется справедливым, то они и сами подвергнутся суду.
Народ послушался Харитона и разошелся. Но сторонники Григория отправили, однако, послание правителю Сицилии, жившему в городе Сиракузах, и епископу этого города и известили их о всем, что произошло с их епископом; правитель и епископ сиракузский были очень удивлены и сильно сожалели о Григории, хорошо зная его добродетельную жизнь. С посланием к ним отправлены были знатнейшие граждане Акраганта, а заведывание церковными делами поручено било архидиакону Евплу до того времени, пока не возвратится Григорий, оправдавшись пред папою.
Через несколько времени противники Григория опять сплотились и искали случал убить Евпла, и он, видя их озлобленность, бежал и скрывался до прибытия Григория, а Савин и Крискент с единомышленниками возвели на престол упомянутого еретика Елевсия. Городские власти и пресвитеры, убеждаемые Харитоном, не выражали своего неудовольствия ничем и совершенно замолкли, когда им сделалось известным от Харитона, что Григорий рано или поздно возвратится на престол. Таким образом Церковь Божию в то время пасли, вместо пастыря, дикие звери, как только им хотелось: еретик Елевсий вынес мощи святых, лежавшие в алтаре и хотел сжечь их, но огонь даже не коснулся их, после чего он велел бросить их ночью тайно для всех в море.
Когда святой Григорий прибыл в Рим, сопровождавший его Прокопий вручил папе послания экзарха и клеветников Григория. Папа, прочитав эти послания, сильно разгневался на Григория и, не допустив его даже лично к себе и не спросив, признает ли он себя виновным, приказал сковать его по рукам и по ногам и заключить в темницу, а также — запереть в отдельной темнице и диакона Платоника. Когда святой сидел в заключении и молился, ночью осиял его свет, и два мужа в образе Апостолов вошли к нему и сказали:
— Радуйся, раб Христов и нами возлюбленный Григорий! Господь послал нас освободить тебя от оков, и мы радуемся, видя, как мужественно и терпеливо переносишь ты скорбь. Бог благоволит чрез тебя и в этом городе сотворить многие чудеса.
Сказав это, они прикоснулись к его узам, и тотчас цепи упали с него и он, совершенно освобожденный, стал на ноги и до земли поклонился явившимся, которые, облобызав его, стали невидимы. Точно также явились они к диакону Платонику и, выведши его из заключения, привели к Григорию. Оба освобожденные вместе славили и благословляли Господа.
У тюремщика, сторожившего заключенных, был единственный сын, 26 лет от рождения, которого уже шесть лет мучил злой дух, гонявший его по дорогам и пустыням; много раз отец связывал его железными путами и запирал в особой комнате, но он разрывал путы, выламывал дверь и убегал опять. Случилось так, что когда Григорий сидел в темнице, уже свободный от оков, и Платоник был с ним, отец бесноватого поймал последнего и крепко приковал к столбу за руки, ноги и шею. Но бесноватый в полночь разломал железные узы, убежал и, нашедши темничные двери открытыми, вошел в темницу и упал в припадке беснования у ног святого Григория, который, воздев руки к небу, помолился Богу и затем сказал бесу:
— Господь наш Иисус Христос повелевает тебе, дух нечистый, выйти из Его создания.
Бес тотчас же вышел. Между тем страж долго искал пропавшего сына и, в поисках, увидев, что темница отворена, пришел в смертельный ужас, думая, что узник убежал. Но, войдя внутрь, он увидел Григория и Платоника стоящими там и воспевающими Богу священные песнопения, а вместе с ними и своего сына — совершенно здоровым. Страж пал к ногам святого и воскликнул:
— Воистину, ты — человек Божий! Прости меня, что я согрешил пред тобою, подняв на тебя руки.
С этой минуты тюремщик благоговейно служил святому день и ночь, почитая его, как бы Ангела Божия.
Около того же времени одна женщина, у которой была скорченная дочь, услыхав, что святой Григорий исцелил тюремщикова сына, пришла к нему в темницу вместе с дочерью и, упав пред ним на землю, умоляла его исцелить ее дочь. Он сказал ей, что это — дело не его, а единого только Бога, могущего всё сотворить одним словом Своим. Но она неотступно продолжала просить его, пока, наконец, он не сотворил молитвы и не возложил на скорченную девицу руку, после чего она сейчас же выпрямилась. Мать с дочерью возблагодарили Бога и, поклонившись святому, в радости возвратились домой.
— Кто исцелил твою дочь? — спрашивали у матери соседи.
— Один не здешний епископ, — отвечала она, — который осужден, говорят, за какую-то вину и сидит в темнице: сначала он же исцелил тюремщикова сына, а теперь — мою дочь.
Слух о чудесном исцелении одним словом святым Григорием бесноватого и скорченной девушки распространился по Риму, и к нему стали приносить множество недужных, которых он также исцелял.
Прошел год со времени прибытия Григория в Рим, и папа, наконец, вспомнил о сидящем в темнице епископе и послал за аввою Марком, о котором уже много раз говорилось выше. Когда авва Марк явился из своего монастыря, папа спросил:
— Ты не знаешь, брат, что епископ Акрагантийский Григорий привезен сюда связанным и сидит в заключении за то, что совершил грех против 7-ой заповеди?
Авва Марк, со вздохом, ответил:
— О, если бы мне иметь его участь в день Страшного Суда!
Тогда папа изменился в лице и сказал:
— Посмотри, что пишет мне мой экзарх в Сицилии. Марк прочел послание экзарха, засмеялся и затем громко сказал:
— Жив Господь, это — клевета на неповинного и чистого мужа, который, как ты и сам, владыка, знаешь, своею жизнью и чудесами подобен древним великим отцам.
— Я знаю, — возразил папа, — что благодать Божия была на нем до его падения; но, когда он согрешил, благодать эта отнялась у него.
— Бог знает правду Свою, — ответил Марк.
— Итак, что же делать нам с ним ? — спросил папа. — Как ты посоветуешь?
Авва Марк отвечал:
— Выслушай меня, владыка, и исполни совет мой: собери собор, призови епископов — не только своих западных, но пошли извещение и на Восток. Не будем судить Григория без ведома благочестивого императора и Константинопольского патриарха, но пусть и они пришлют от себя избранных мужей. Пошли также в Сицилию и вызови сюда обвинителей и ту женщину, и тогда, что Бог покажет, то и сделаем.
Папа нашел, что совет Марка хорош, и немедленно написал послания к императору Юстиниану и святейшему патриарху Константинопольскому, извещая их о всем и прося их прислать избранных мужей на собор; написал он также и своему экзарху в Сицилию, а равно властям и гражданам акрагантийским, повелевая им без замедления прислать к нему в Рим всех до одного обвинителей и женщину, которая, как говорили, впала в грех с Григорием.
Император и патриарх, получив послания папы, удивлялись клевете, взведенной на Григория, и, не дав ей никакой веры, сожалели о том, что ни в чем неповинный Григорий столько времени сидит в темнице. Поэтому они поспешили послать от себя в Рим именитых мужей: царь — одного сановника, по имени Маркиана, а патриарх — трех епископов, Анкирского, Кизического и Коринфского и хартофилакса [15] Константина.
Все посланные, — как из Константинополя, так из Сицилии, съехались в Рим на второй год пребывания святого Григория в темнице. Но Маркиан, не достигнув до Рима в расстоянии около восемнадцати стадий опасно захворал, так что все отчаялись в его выздоровлении и приехавшие с ним епископы были в великом огорчении. Едва-едва доехал он до Рима. Все окружившие его ходили за ним самым тщательным образом и ни один врач не в силах был помочь ему. — Однажды вечером мимо дома, в котором остановился Маркиан, случилось проходить той женщине, дочь которой была исцелена святым Григорием. Услыхав плач его рабов, она спросила их, о чем они плачут.
— О том, — отвечали они, — что господин наш умирает.
— Если вы хотите, чтобы господин ваш был жив и здоров, — сказала она, — то несите его за мною, и я покажу вам врача, который исцелит его одним словом: врач этот многих исцелил в нашем городе, и не было больного, который ушел бы от него без исцеления.
Рабы поверили ей, взяли своего господина вместе с постелью и понесли его за женщиною. Маркиан при этом не сознавал, что с ним делают, так как находился в сильнейшем жару и лежал в беспамятстве. Доведши их до темницы, где был святой Григорий, она сказала:
— Здесь сидит тот врач, который исцеляет недуги одним словом.
Рабы, внесли своего господина в темницу, положили его к ногам Григория и со слезами умоляли его подать исцеление больному. Святой два раза позвал Маркиана, но он ничего не мог ответить ему. Святой, прослезившись, возложил руку на больного, и он тотчас же уснул, а перед этим не спал много суток. В полночь слуги подошли к нему и, дотронувшись, не нашли в нем ни малейшего жара и благодарили Бога. Когда окончилась ночь и святой начал петь утреню, Маркиан проснулся и встал совсем здоровый и не мог понять, где он находится, но, увидев Григория, узнал его и, поняв, что, по молитвам святого, он исцелился от болезни, пал к ногам его. Днем епископы — спутники Маркиана, пришли навестить его и не нашли его дома. Узнав, что он был отнесен в темницу к Григорию, они пошли туда и увидя Маркиана здоровым, сидящим и беседующим с Григорием, изумились и сказали Григорию:
— Благословен ты, отец Григорий, ибо удостоился благодати Божией и дара исцеления человеческих недугов.
Они с любовью лобызали Григория и спросили, сколько времени он сидит в темнице. Он отвечал, что — два года и четыре месяца. Епископы были очень недовольны тем, что папа столько времени держал неповинного мужа в заключении, не произведши тщательного расследования. Они хотели вывести его из темницы, но он запретил им это, говоря, что ему невозможно без суда и приказания папского оставить места своего заключения. Тогда епископы пошли и о всем доложили папе, который был очень удивлен и смущен их словами.
После этого папа велел собраться собору в храм святого Ипполита, находившийся вблизи темницы. На собор явилось — епископов, вместе с папою, 154, и великое множество римских иноков и граждан, так что все не могли поместиться в церкви. Приведены были на собор и обвинители с Савином.
Папа начал допрашивать обвинителей:
— Какое обвинение возводите вы на вашего епископа? — спросил он их.
— Мы застали его, владыка, — без всякого стыда отвечали они, — совершающим грех с женщиною.
— Вы видели это своими глазами, или вам объявила об этом сама женщина? — продолжал папа допрос.
— Мы, владыка, — отвечали они, — вошли, по обычаю, поклониться епископу, застали женщину, спящей на его постели и взяли ее, а она уже в присутствии экзарха и народа призналась в том, что грех действительно был совершен.
Епископы, прибывшие с востока, потребовали, чтобы была приведена в суд сама женщина, которая и обличила бы Григория пред всем собором. Но обвинители возразили:
— Как же она может обличить его, когда она — бесноватая? С тех пор, как она согрешила с епископом, ее мучает бес.
Однако бесноватую привели на собор. Два человека держали ее и она, потеряв от недуга разум, не сознавала, где находилась.
— На суде, — сказал папа, обращаясь к клеветникам, — не допрашивают бесноватых и безумных, но вы, несчастные, должны сказать истину.
— Мы уже сказали ее, — отвечали они, — теперь допрашивайте самого обвиняемого, что-то он скажет о себе.
Тогда святой Григорий, вздохнув из глубины души, сказал:
«Восстали на меня свидетели неправедные: чего я не знаю, о том допрашивают меня; воздают мне злом за добро, сиротством душе моей» (Пс. 34:11–12).
Как только он произнес эти слова псалма, женщина упала, мучимая бесом, и каталась у ног святого, испуская пену и впадая в бесчувствие. Все присутствовавшие пришли в ужас. Но святой, помолившись, сказал:
— Во имя Господа нашего Иисуса Христа и ради святых отцов, собравшихся здесь, выйди, дух нечистый из твари Божией, и пусть женщина, пришедши в разум, скажет истину относительно меня!
Тотчас дух сотряс женщину и вышел из нее. Женщина лежала, как мертвая, но святой взял ее за руку и поднял. Сначала ее спросили, как ее зовут, а затем хартофилакс обратился к ней с вопросом:
— Знаешь ли ты своего епископа?
Она отвечала:
— Знаю очень хорошо, так как много раз видела его, когда он обходил город, посещая нищих, больных и сирот и раздавая обильную милостыню. И сама я, окаянная, не раз удостаивалась получать от него милость.
— Сотворил ли когда-нибудь ваш епископ грех с тобой? — продолжали допрашивать ее.
Вздохнув из глубины сердца и прослезившись, она возвысила голос и воскликнула:
— Жив Господь сил, — он не знал меня никогда, и только два эти лукавые человека, стоящие пред вами, Савин и Крискент, обещанием больших денег заставили меня наклеветать на праведного мужа! Бог воздаст им и за мой грех, за то что они ввели меня в такое злоключение. С тех пор, как эти коварные искусители обошли меня и я склонилась на их речи, я нахожусь в великой напасти: бес вошел в меня и мучает меня доныне.
Сказав это, она поверглась к ногам святого и со слезами говорила ему:
— Помилуй меня, раб Божий, и прости меня, окаянную, тяжко согрешившую пред тобою! Клянусь Господом Богом моим, — я не встану от твоих ног, пока ты не пообещаешь мне прощение!
Он отвечал ей:
— Не наше дело — прощать грехи, а — Единого только премилосердного Бога, а нам должно только умолять Его о прощении прегрешений, — и я буду молить Его, Всеблагого, простить тебе твои грехи.
Епископ поднял женщину с земли. Изумление и страх напали на всех, бывших на соборе, и все благословляли Бога, восклицая:
— Благословен Господь Бог, явивший раба Своего и обличивший ложную клевету!
Папа и все епископы были сильно раздражены на клеветников и начали укорять и стыдить их, а затем приказали разделить их на две части: клириков с Савином и Крискентом и мирян (первых всего было тридцать человек, а последних — восемьдесят), Евдокию, солгавшую на невинного, суд освободил от наказания, как уже ранее наказанную Богом, так как по попущению Его, бес мучил ее уже два с половиною года, — а виновников злодеяния осудили на изгнание: Савина во Фракию, Крискента в Испанию, а прочие клирики с бесчестием сосланы были в Равенну [16] и должны были жить там в заключении и нужде. Мирян — противников Григория суд передал присланному императором сановнику Маркиану, а он посадил их всех в тюрьму, намереваясь впоследствии подвергнуть их тяжким наказаниям; но когда солдаты повлекли их в тюрьму, все они зарыдали и громко взывали к преподобному:
— Помилуй нас, раб Христов, не отдавай нас на лютые муки.
И святой Григорий, бывший человеком крайне незлопамятным, упал на колена пред папою и всем собором и со слезами умолял помиловать его врагов и не наказывать их из-за него; и до тех пор не переставал он молить и плакать, пока все, прослезившись, не сказали:
— Если ты прощаешь их и просишь за них, то мы — обезоружены.
И велели стражи оставить их в покое. Но когда все клеветники стояли пред собором, внезапно поднялась сильнейшая буря, потряслась земля, померк воздух и тьма покрыла всех. Бывшие на соборе в ужасе думали, что земля рассядется и пожрет их, и, воздев руки, взывали: «Господи помилуй»! Буря прекратилась, сделалось светло и тотчас на клеветниках обнаружилось наказание Божие: у всех у них лица стали чёрными, как бы сажа, а у Савина и Крискента, кроме того, губы оттянулись вниз так, что нельзя им было уже свести их и говорить: так постиг их гнев Божий. Весь собор, при виде такого чуда, возгласил: «Ныне познал я, что Господь спасает помазанника Своего, отвечает ему со святых небес Своих могуществом спасающей десницы Своей» (Пс.19:7).
После этого папа сказал клеветникам:
— Слушайте, жалкие! Вот, вы сделались подобными отцу вашему диаволу, древле омраченному, за то, что оклеветали праведного и святого мужа. Посему повелеваю вам: с нынешнего дня будьте рабами епископа Акрагантийского и его преемников, вы, и дети ваши и всё потомство ваше до века; да не будет никто из вашего потомства иереем и даже клириком вообще; и всякий епископ, который осмелится поставить кого-нибудь из вашего племени иереем, диаконом, вообще — клириком, зная о вашем теперешнем беззаконном поступке, — да будет под клятвою.
С этим судом папы согласился весь собор. А женщина, оклеветавшая святого, упала на землю и с плачем взывала к епископам:
— Смилуйтесь надо мною, отцы святые, — отдайте меня в женский монастырь: я уже не могу возвратиться в свой город.
Согласно ее просьбе, она была отдана в монастырь святой мученицы Кикилии и приняла Ангельский образ, в котором прожила, в постоянных подвигах 22 года, и скончалась, раскаявшись во всех грехах своих.
Оправдание Григория возбудило всеобщую радость. Между тем, наступил девятый час, и папа велел святому совершить Божественную литургию. Во время совершения ее, многие из епископов, — наиболее достойные, — видели благодать Святого Духа, осеняющую Григория. По окончании литургии, всем была предложена, на иждивение папы, обильная трапеза, и все ели и пили во славу Божию.
В то же время совершилось в Риме следующее чудо. Десять громадных отборных деревьев, назначенных для украшения храма святых Апостолов Петра и Павла и пригнанных по Тибру [17], остановились среди реки, как бы упершись во что-нибудь, или задержанные железными якорями, и, заняв собою поперек почти всю реку, мешали судам проходить выше. Много раз жители города пытались общими силами вытащить эти деревья и — не могли, так как им препятствовала какая-то невидимая сила. Наконец, сам папа попросил святого Григория, чтобы он своею молитвою двинул эти деревья. Святой послушался и пошел к реке в сопровождении множества народа. По пути к реке, он увидел раскаленную печь и, свернув с дороги, набрал горячих угольев в полу своей мантии и понес; когда он дошел до упомянутых деревьев, бросил на уголья ладан и кадил с молитвою, как кадильницею, пылающей полою мантии, которая, подобно купине Моисея, горела и не сгорала. Затем он велел народу вытаскивать деревья на берег, при чем деревья сделались необыкновенно легкими, и как будто двигались сами собою, так что их без всякого затруднения вынули из реки. На них нашли следующую надпись: «пять деревьев святому Апостолу Петру и пять — святому Апостолу Павлу».
Потом папа опять собрал епископов, после него еретик Елевсий быль осужден и сослан в Испанию, а святой Григорий с почестями отпущен в Акрагант, но сначала он направился в Константинополь, где был принят подобающим образом императором и патриархом, и тогда уже только возвратился в Сицилию. Жители Акраганта устроили ему торжественную встречу, но святой отказался войти в оскверненную еретиками церковь и в епископский дом, и выстроил новый прекрасный храм во имя святых Апостолов Петра и Павла, а для себя устроил новый епископский дом, в котором долго жил, доблестно пася стадо Христово.
Много поучительных слов написал святой Григорий и сотворил чудес; и в глубокой старости оставил земную жизнь [18] и получил — вечную небесную вместе с Христом Господом, Которому слава во веки. Аминь.
Светолучными сиянии церковь Святаго Духа, световодит, светлое совершающыя твое успение, преподобне отче всеблаженне Григорие.
Примечания:
[1] Остров Сицилия лежит в Средиземном море у южной оконечности Апеннинского полуострова, от коего он отделяется проливом Мессинским.
[2] Город Акрагант — ныне Агригент — находится на юго-западном берегу острова Сицилии.
[3] Слово архидиакон от греческого означает, начальник диаконов, т. е. старший, или высший служитель. В настоящее время этим именем называются первенствующее в служении диаконы из монашествующих (первенствующие же диаконы из белого духовенства именуются протодиаконами). Но в древней церкви архидиаконы стояли в непосредственной близости к епископу и помогали ему в управлении церковью; иногда, как напр., на соборах, они являлись даже его представителями.
[4] Карфаген — город на северном берегу Африки; ныне представляет собою одни развалины.
[5] Т. е.: о, если бы я также свободен был от грехов, как и ты.
[6] Смысл Евангельской притчи тот, что раскаяние и обращение к Богу никогда не бывают поздними.
[7] Макарий II был патриархом Иерусалимским с 563 по 574-й год.
[8] Т. е. 29 июня.
[9] К востоку от Иерусалима чрез долину, называемую Кедронскою. Здесь Господь предрек кончину мира, Иерусалима и храма и отсюда же вознесся на небо. Гора Елеонская на 2600 футов выше уровня Средиземного моря.
[10] Внутренняя пустыня находится между Иерусалимом и Иерихоном; это — скалистое, дикое и бесплодное место.
[11] Память их 7 октября.
[12] Панормия, ныне Палермо, — город на северо-западном берегу о. Сицилии.
[13] Лаодикийский (во Фригии) собор был в конце IV века, незадолго до II Вселенского собора. Правила его (60) касаются различных подробностей чина богослужебного, дисциплины клира, семейной жизни и нравов мирян, пороков и заблуждений того времени и еретических учений, и в этом смысле представляют немало характеристических указаний на церковную обрядность и жизнь тогдашних христиан.
[14] Экзарх — епископ, подчиненный только одному папе и не зависевший от областного епископа, куда бы ни явился.
[15] Хартофилакс значит хранитель бумаг. Так называлось особое должностное лицо при патриархе Константинопольском; на его обязанности лежал, между прочим, и суд по делам духовным.
[16] Равенна — город о гаванью и крепостью при Адриатическом море, на северо-восточном берегу Аппенинского полуострова. Равенна существует доселе и представляет главный цветущий город Итальянской области того же имени.
[17] Тибр — одна из самых значительных рек средней Италии; на ней стоит столица Италии — Рим.
[18] В конце VI или в начале VII века.
"}},"3214":{"name":{"nominative":"Сщмч. Сисиния, еп. Кизического (III), Мч. Феодора Антиохийского (после 363)","short":"Сщмч. Сисиния"},"life":{"id":"minei-1123-3214","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой мученик Сисиний происходил из города Кизика [1]. Он претерпел мучения в царствование Диоклитиана от правителя города Александра. За исповедание Христа он был привязан к диким коням, был бит без милосердия, при чем в ноздри ему лили крепкий уксус. Он претерпел и другие многочисленные мучения и совершил среди собрания великие чудеса. После сего ему усекли главу мечем.
Примечания:
[1] Кизик — город на одном из полуостровов Пропонтиды, в Греции.
Память святого мученика Феодора
Святой Феодор жил в городе Антиохии и занимался торговлей. По повелению императора Юлиана Отступника [1], он был заключен под стражу местным областеначальником по следующему случаю.
Во время перенесения святых мощей мученика Вавилы и других мучеников, лежащих в Дафне [2], христиане, между которыми был святой Феодор, неся святые мощи, пели стихи из псалмов Давида: «Да постыдятся все служащие истуканам, хвалящиеся идолами. Поклонитесь пред Ним, все боги» (Пс. 96:7).
За это святой Феодор был схвачен. Его повесили на дереве, били воловьими жилами по плечам и, надев на него железные вериги, заключили в темницу. На утро Юлиан узнал от епарха, что мучения, которые святой Феодор переносит за Христа, доставляют язычникам укоризну и поношение, а гонимым (христианам) славу и радость. Тогда богоненавистник приказал выпустить святого Феодора из темницы. Святой Феодор, когда его расспрашивали о жестоких мучениях, которые он претерпел, говорил, что он сначала ощущал небольшую боль. Потом явился ему некто и, отирая пот с его лица белым как снег благовонным полотенцем, повелевал ему мужаться, так что когда палачи прекращали мучения, — святой не радовался, а начинал чувствовать боль и желал быть опять мучимым.
И действительно, мучители видели Ангела, ходившего к святому Феодору и укреплявшего его.
Безбожный царь Юлиан за свои жестокости был наказан смертью во время войны с Персами, святой же Феодор, радуясь, почил о Господе.
В тот же день память святого благоверного князя Александра Невского.
В тот же день память святого Митрофана, первого епископа Воронежского.
Примечания:
[1] Юлиан Отступник царствовал с 361 по 363 г.
[2] Дафна — предместье Антиохии.
"}},"3217":{"name":{"nominative":"Вмч. Меркурия (III)","short":"Вмч. Меркурия (III)"},"life":{"id":"minei-1124-3217","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Нечестивые цари Римские, Декий и Валериан [1], созвав своих князей и вельмож, имели совещание с ними о распространении чествования своих лживых богов, и истреблении и уничтожены святой христианской веры. И единодушно, с общего согласия, они издали в Капитолии [2] следующий указ:
— Римские цари, непобедимые победители, присночестные, великие, верные, Декий и Валериан с вельможами: так как мы испытали благодеяния и дары наших богов и, вместе с тем, насладились победами, которые они подают нам на врагов, так как, к тому же, мы изобильно получаем от них всякого рода плоды, чрез благорастворение воздухов, и считаем их своими благодетелями и устроителями общего благополучия; то, посему, по совещании с вельможами, единодушно повелеваем, чтобы люди всякого звания, свободные и рабы, военные и не военные, — приносили жертвы богам, припадая и усердно молясь им. Если же кто осмелится нарушить наше царское повеление, изданное нами на общем совещании, того мы повелеваем, связав, бросить в темницу, потом предать различным мучениям. Если, раскаявшись, он подчинится повелению, то будет удостоен нами не меньшей почести; если же будет противиться, то, после многих мучений, пусть будет казнен чрез усечение мечем, или пусть будет брошен в море, или отдан на съедение птицам и псам. В особенности же так должны быть казнены христиане, если найдется кто-либо из их веры; повинующиеся же нашему повелению получат великие почести и подарки. Желаем благополучно здравствовать.
Когда был издан такой царский указ, то весь Рим пришел в смятение, ибо это безбожное повеление было объявлено по всему городу и послано в окрестные города и страны. В то время на римское государство восстали варвары [3]; цари приготовляли своих воинов и приказали воинским полкам из всех городов сходиться в Рим. Тогда пришел и тот полк, в котором Меркурий был воином; этот полк назывался Мартенсес, из первой Армении [4], под начальством трибуна [5] Сатурнина. По отбытии царя Декия на войну, Валериан остался в Риме.
Когда, во время войны римлян с варварами, между ними произошла продолжительная битва, Меркурию явился Ангел Господень в образе великого человека. Одетый в белые одежды и держа в своей руке меч, он сказал ему:
— Не бойся, Меркурий, и не страшись, ибо я послан на помощь тебе, чтобы сделать тебя победителем. Приими сей меч и устремись на варваров; и когда победишь их, не забудь Господа Бога твоего.
Находясь как бы в состоянии исступления, он принял явившегося ему за одного из римских князей; взяв подаваемый ему меч, он устремился с великим мужеством на врагов и посекал их как стебли растения. Пройдя сквозь варварские полки, он достиг до самого варварского царя, убил его мечем и поразил вместе с ним великое множество храбрых воинов, так что меч прилип от крови к руке его; так варвары были побеждены и обращены в бегство римлянами.
Тогда Декий, узнав о великой храбрости Меркурия, призвал его к себе и, почтив великими дарами, поставил его начальником над всем войском. Декий, думая, что враги были побеждены с помощью богов, быль весьма рад и, раздав воинам много золота, отпустил каждого к себе домой; сам же, идя с Меркурием к Риму, устраивал по городам большие пиры. Однажды ночью, когда военачальник Меркурий спал, пришел к нему Ангел таким же образом, как и в первый раз, и, толкнув его в бок, разбудил. Поднявшись и увидев явившегося, он как бы онемел от ужаса. Ангел сказал ему:
— Меркурий! не помнишь ли — что я сказал тебе на войне? — Смотри, не забывай Господа Бога твоего, ибо тебе надлежит пострадать за Него и получить венец победы в преславном Царствии Его, со всеми святыми.
Сказав это, Ангел сделался невидим. Он же, придя в себя, начал благодарить Бога и вспомнил о христианской вере, о которой слышал от деда и от своего отца. Отец его, по имени Гордиан, состоя воином в том же полку, в котором впоследствии числился и он, часто говорил:
— Блажен — кто состоит воином Царя Небесного, потому что получит от Него награду в Небесном Царствии. Ибо Сей Царь сотворил словом всяческая, будет судить живых и мертвых и воздаст каждому по делам его.
Вспоминая эти слова своего отца и размышляя умом о явлении Ангела, Меркурий умилился сердцем и начал плакать и рыдать, говоря:
— Увы мне грешному! будучи как бы ветвью зеленого дерева, я засох, — не имея ныне корня познания Бога [6].
Когда он так говорил с рыданиями, царские слуги пришли звать Меркурия к царю на некоторое совещание. Меркурий отказался, сказавшись больным, и царь отложил совещание на другой день, ибо не хотел совещаться без Меркурия ни о чем, — так он любил и почитал его. Поутру, пригласив с почётом к себе Меркурия, царь совещался с ним о том, что относилось к пользе римского царства. По окончании совещания, царь сказал Меркурию:
— Пойдемте вместе в храм Артемиды, чтобы принести жертвы ей.
Святой, тайно уклонившись от царя, пошел в свое жилище. Некто же из вельмож оклеветал его пред царем, говоря:
— Великий царь, непобедимый победитель, избранный богами для обладания царством! благоволи с кротостью выслушать меня. Тот, который получил почести от вашей царской десницы, которого ваша держава прославила и возвеличила, — вот он не пришел в храм великой богини принести жертву за вашу державу.
Царь спросил:
— Кто это не хочет приносить, в единомыслии с нами, жертвы досточтимой Артемиде?
Советник Катул отвечал:
— Меркурий, которого возвеличила ваша царская милость, — он отказывается от поклонения нашим богам.
Царь сказал:
— Не по зависти ли какой вы клевещете на него? — не поверю вам, пока сам не испытаю его и не удостоверюсь твёрдо. И если не окажется того, что вы говорите, то примете много казней за свою клевету; если же это окажется истиной, то за верность богам и нашему царству будете удостоены почести от нас.
Сказав это, царь тотчас послал пригласить Меркурия с честью, и когда он явился, Декий сказал:
— Не я ли оказал тебе почесть, поставив тебя начальником над всеми моими князьями, по той причине, что, с помощью богов, ты победил врагов? Зачем же ты оказываешься неблагодарным за такие мои благодеяния тебе и презираешь власть и повеление мое, не воздавая подобающей чести нашим богам, как мы слышали от некоторых верных нам людей?
Доблестный воин Христов, совлекшись, по Апостольскому слову, ветхого человека с деяниями его и облекшись чрез крещение в нового, созданного по Богу [7], с дерзновением отвечал:
— Почесть твоя пусть будет с тобою, ибо я победил врагов не с помощью ваших немощных богов, но — силою Христа Бога моего; (однако) возьми от меня то, что ты дал мне, ибо наг я вышел из чрева матери моей, наг и отойду [8].
Сказав это, он снял воинский пояс и начальническую одежду и бросил к ногам царя с громким восклицанием:
— Я — христианин! слышите все, что — я христианин.
Тогда Декий пришел в ужас и, в молчании смотря на святого, удивлялся его смелому слову и делу, дивился еще и красоте тела его, ибо святой был высок ростом, румян лицом, и в самом взоре его светилось мужество. Потом он повелел заключить его в темницу, говоря:
— Этот человек не оценил своей чести, но когда он испытает бесчестие и огорчение, думаю, что обратится к благочестивой мысли.
Святой, когда отвели его в темницу, славил и благодарил Бога. Ночью ему снова явился Ангел Господень, говоря:
— Будь мужествен, Меркурий, и не бойся; веруй в Господа, Которого ты исповедал, и Он избавит тебя от всякой печали.
Меркурий был весьма укреплен этим Ангельским явлением. Поутру на другой день царь Декий сидел на судилище, и когда Меркурий предстал пред ним, сказал ему:
— Чрез свое безумие ты заслужил такую честь [9], что стоишь, как осужденный, на суде.
Святой отвечал:
— Поистине мне приличествует такая честь [10] ради моего Господа. Ты взял то, что вскоре погибает [11], я же получу то, что пребывает во век [12].
Царь сказал:
— Поведай нам, какого ты рода и отечества.
Святой отвечал:
— О роде моем и отечестве, если хочешь узнать, я скажу тебе. Отца моего звали Гордианом, по происхождению он скифянин [13] и был воином в полку Мартенсов; отечество же мое, к которому я с ревностью иду, есть горний Иерусалим — город Царя Небесного [14]. Царь сказал:
— Почему ты не повинуешься нашей воле, почему не исполняешь заповеди, данной нами для всех? почему не хочешь поклониться богам, чтобы получить свой прежний сан? или хочешь умереть в мучениях? — отвечай скорее, потому что ты для этого призван.
Святой Меркурий сказал:
— Я пришел (сюда) для того, чтобы победить тебя и твоего отца диавола, виновника всякого зла, и получить венец победы от Подвигоположника [15] Иисуса Христа, моего Господа. Исполняй надо мною без отлагательства то, что замышляешь, ибо у меня есть броня и щит, которым преодолею все измышляемые тобою против меня мучения.
Тогда царь, разгневавшись, сказал:
— Так как ты говоришь, что имеешь броню и щит веры, то повелеваю повесить тебя нагим, растянув между четырьмя столбами.
Когда это было сделано, мучитель сказал:
— Где (у тебя) ныне орудия для борьбы твоей?
Святой же Меркурий, воззрев на небо, сказал:
— Господи Иисусе Христе, помоги мне, рабу Твоему!
Царь повелел, принеся острые ножи и мечи, резать тело святого, а на земле под ним развести огонь, чтобы, израненный сверху ножами и мечами, а снизу опаляемый огнем, он жестоко страдал. Когда стали делать это, из тела его кровь потекла ручьями, так что даже огонь погас от крови, а святой всё терпел доблестно.
После сего Декий повелел отвязать его, — чтобы он не умер (слишком) скоро, — и крепко запереть в некотором помещении. Слуги, взяв его, понесли, ибо он не мог сам идти, будучи еле жив, и бросили его в тюрьме, думая, что он тотчас умрет. И святой лежал как мертвый, только чуть дыша, по причине жестоких ран. С наступлением ночи, Ангел Господень пришел к нему и сказал:
— Мир тебе, добрый страдалец! — и исцелил его от ран. Святой, ощутив в себе силу, встал здоровым и благодарил Бога, посетившего его чрез Своего Ангела.
Поутру царь снова повелел представить к нему Меркурия. Воины, пойдя за ним, нашли его здоровым и, взяв, повели его к царю. Царь, увидев, что он здоров и ходит без нужной помощи, сказал:
— Тот, которого вчера унесли от нас мертвым, ныне ходит сам, — как будто бы не имел на себе никакой раны, — и повелел воинам осмотреть раны его.
Осмотрев тело мученика, они сказали царю:
— Клянемся целостью твоей державы, — у Меркурия всё тело невредимо, без всякого порока, как будто бы никогда никакое мучение не прикасалось к нему.
Царь сказал:
— Он непременно станет говорить, что его исцелил Христос, — не приводили ли вы к нему в темницу какого-либо врача?
Они отвечали:
— Клянемся вашею державою, управляющею всем миром, что никто не осматривал его, ибо мы думали, что он тотчас умрет; а как он исцелился и стоит ныне здоровым, мы не знаем.
Царь сказал:
— Посмотрите на христианское колдовство: тот, который вчера казался мёртвым, сегодня стоит здоровым пред нами, — и с яростью сказал святому:
— Кто тебя исцелил, скажи нам по правде? ибо я не считаю возможным для тебя исцелиться иначе как чрез колдовство.
Святой отвечал:
— Как ты сам первоначально сказал, против своей воли, так и есть: Господь наш Иисус Христос, истинный Врач душ и телес, исцелил меня, — Он, Который, связав нерушимыми узами всех колдунов и чародеев, вместе с поклоняющимися идолам, предаст их геенскому огню за то, что они не познали истинного Бога, создавшего их.
Царь сказал:
— Я снова рассеку твое тело ранами и посмотрю, исцелит ли тебя Христос, Которого ты исповедуешь.
Святой отвечал:
— Верую в Господа моего Иисуса Христа, что ты не победишь меня всеми своими, измышляемыми против меня, мучениями, ибо я нисколько не боюсь их, будучи укреплен словами моего Владыки, Который сказал «И не бойтесь убивающих тело, души же не могущих убить; а бойтесь более Того, Кто может и душу и тело погубить в геенне» (Мф. 10:28). По умерщвлении, Он воскресит меня снова в Страшный День праведного Суда.
Царь повелел снова мучить его огнем и ранами: Когда святого били и жгли огнем, то от опаляемого тела его, вместо смрада, исходило великое благоухание. Мученик терпел так доблестно, что не испустил крика, ни стона, ни вздоха, так что все дивились терпению его. Царь сказал ему, насмехаясь:
— Где ныне твой Врач? — пусть придет сюда и исцелит тебя ведь ты говорил, что Он может и по смерти воскресить тебя.
Святой Меркурий отвечал:
— Делай, что хочешь, ты имеешь власть над телом моим, над душою же — Бог: хотя бы ты и умертвил мое тело, однако душа пребудет нетленной во веки.
Царь повелел повесить его вниз головой, на шею же его привязать большой камень, чтобы, давимый тяжестью камня, он умер. Мученик же, укрепляемый благодатью Божиею, в продолжение многих часов претерпевал это мучение, оставаясь живым. Потом, отвязав камень, царь повелел бить его бичами, концы которых были окованы медью; и били его так жестоко, что даже земля обагрилась кровью его. Он же, твердый как адамант, мужественно терпел, говоря:
— Благодарю Тебя, Господи, что сподобил меня пострадать за имя Твое.
Царь, видя, что мученика никак нельзя склонить к воле его, и, не имея более времени мучить его, ибо спешил идти скорее в Рим, — постановил над ним такой окончательный приговор:
— Меркурия, который вменил наших богов в ничто и презрел честное постановление нашей кротости, наша держава повелевает вести в Каппадокийскую страну [16] и там отрубить ему главу, для вразумления многих, — ибо всякий противящийся царю будет казнен мечем после многих мучений.
Воины, взяв святого, положили его на животное [17] и, крепко привязав его (ибо он был весьма расслаблен телом по причине многих мучений), повезли в Каппадокию. Когда они были в Кесарии [18], Господь явился святому и сказал:
— Меркурий! Приди ко Мне и успокойся; течение ты совершил, веру соблюл, — приими же венец подвига твоего [19], ибо здесь тебе должно скончаться.
Мученик, весьма укрепленный этим видением Спаса и желая скорее разрешиться от тела и жить со Христом [20], сказал бывшим с ним воинам:
— Совершите то, что приказано вам, не откладывая более. Господь же, призывающий всех к покаянию, да подаст вам Свою благодать; богатый милостью, Он преизобильно подает Свои дары приходящим к Нему.
После того как он это сказал, глава его была усечена, при исповедании им Спаса нашего Иисуса Христа, месяца ноября 24 дня. На второй день по кончине святого, тело его оказалось белым как снег и от него исходило благоухание драгоценного мира и фимиама, и по причине такого чуда многие уверовали во Христа.
Святое тело его было с честью положено на славном месте, подавая больным много исцелении. Сего воина, святого великомученика Меркурия, душою уже торжествующего на небе, возбранная Воевода, Пресвятая Богородица, употребила, спустя значительное время, на следующую свою воинскую службу.
Когда святой Василий Великий [21] молился пред иконою Пресвятой Богородицы, — при которой было изображение и святого великомученика Меркурия с копьем, как воина, — чтобы злочестивый царь Юлиан Отступник [22], великий гонитель и истребитель правоверных христиан, не возвратился из Персидской войны [23] для истребления христианской веры, то увидел, что там, при иконе Пресвятыя Богородицы, образ святого Меркурия сделался на некоторое время невидимым, потом показался с окровавленным копьем. А в то самое время Юлиан Отступник был пронзен на Персидской войне копьем неизвестного воина, который тотчас после того сделался невидим. Окаянный Юлиан, извергнув вверх хлынувшую из раны кровь обращаясь к небу с такими хульными словами на Христа:
— Ты победил, Галилеянин! — умер со злобой на устах.
Это чудо сделалось тогда явным, ибо, по молитвам святого Василия Великого, сама Пресвятая Богородица послала сего угодника Божия и своего, святого победоносного великомученика Меркурия, от церкви торжествующей к церкви воинствующей, на казнь Богопротивного отступника Юлиана, на защиту святой веры и православных христиан. Его святым предстательством и защитою пусть будем и мы сохранены от богопротивных врагов, побеждаемых с помощью его и будем вместе с ним славить Бога и Богородицу, во веки веков, аминь.
Во бранех непобедимаго воина, и в бедах непостыдна заступника, песньми Меркурия ублажим славяще: праздующыя бо память его весело, от бед избавляет и скорбей.
Примечания:
[1] Декий царствовал с 249 по 251 г. Валериан единолично царствовал несколько позднее (253–260 гг.). Настоящее житие представляет его принимавшим участие в управлении империей еще при Декии.
[2] Капитолий — храм верховного бога Юпитера и богинь Юноны и Минервы, на одном из холмов, на которых был раскинут древний Рим, столица Римской империи. Холм этот, вместе с храмом, был главным святилищем и назывался Капитолийским.
[3] Варварами греки и римляне называли иноплеменников. Самое название указывает на людей с непонятною речью. Здесь разумеются, вероятно, Готы, на войне с которыми Декий, несколько позднее, был убит.
[4] Собственно Армения граничила на севере с Колхидою, Иберией и Албанией, на западе с Малой Азией, на юге-востоке и востоке с Мидиею и Ассириею. Первоначально она находилась в зависимости от Ассириян, Мидян и Персов, потом служила предметом раздора между парфянами и римлянами, затем, между римлянами и персами, и попеременно зависела то от тех, то от других. Армения первая лежала близ восточной части южного берега Понта Евксинского (Черного Моря), Армения вторая и третья на юго-запад, четвертая — на юг от первой.
[5] Трибун — римское название начальника войсковой части, среднее между нашим полковником и ротным командиром.
[6] Образ речи заимствован из Евангелия (ср. Лк.23:31, Иоан.15:1–6). В этих словах святой Меркурий выражает ту мысль, что хотя отец его был христианином, сам он оставался, однако же, до сих пор язычником, не заботившимся о просвещении христианскою верою.
[7] Еф.4:24. Это выражение указывает на совершившуюся в святом Меркурии, чрез крещение, силою благодати Христовой, перемену мыслей и чувств. Вместо прежнего пристрастия к языческому образу жизни, он был преисполнен теперь готовности к совершению подвигов христианского самоотвержения.
[8] Здесь святой Меркурий выражается словами многострадального Иова (Иов гл. 1, ст. 21), в которых тот выразил свою преданность воле Божией, после того как диавол, по попущению Божию, лишил праведника всего имущества. Смысл слов такой: не имеющим ничего я родился в мире, ничего из мирских благ мне не нужно будет, когда я буду умирать.
[9] В смысле насмешки, выражение: «честь» употреблено вместо — «бесчестия».
[10] Святой, пользуясь вышеприведенным выражением мучителя, утверждает ту мысль, что в мучениях за имя Христово заключается для него не бесчестие, а, напротив, великая честь.
[11] Т. е. — что имеет значение для человека только на время его краткой земной жизни, каковы: богатства, слава, почести и т. п. Всё это оставляет человека, погибает для него, при наступлении смерти.
[12] Т. е. — духовный, небесные блага. Образ речи заимствован из Мф. 6:19–20.
[13] Скифы — древний народ, который жил частью в северных пределах западной Азии, до Каспийского моря, преимущественно же по северным берегам Черного моря, при чем северные границы расселения скифов были неизвестны древним.
[14] Т. е. — царство небесное. Выражение заимствовано из Посл. к Евр. 12:22.
[15] Так Христос называется потому, что Он чрез Свою земную жизнь, в особенности чрез крестные страдания и смерть, дал на все времена высочайший пример подвига послушания воле Божией и самоотверженного служения людям.
[16] Каппадокия — восточная область Малой Азии.
[17] Здесь нужно разуметь мула или осла, на которых ездили и перевозили небольшие тяжести. Для перевозки более значительных тяжестей служили верблюды.
[18] Имя Кесарии носили несколько римских городов. Здесь разумеется Кесария — столица Каппадокии, названная так императором Тиверием (ранее называлась Мазана).
[19] Выражение 2 Тим. 4:8. Течение — путь земной жизни, в особенности — мученических страданий и смерти; венец подвига — венец славы в небесном Царстве, заслуженный мученическим подвигом.
[20] Выражение заимствовано из Филип. 1:23. Апостол выражал желание скорее умереть, чтобы, освободившись от тела, теснее соединиться душою со Христом в Его небесном царствии.
[21] Св. Василий Великий родился в 330 г., в благочестивом семействе, в Каппадокии, получил обширное светское и духовное образование. Первоначально, вместе с своим, другом св. Григорием Богословом, проводил отшельническую жизнь, потом был поставлен сначала пресвитером, а затем в 370 г. епископом Кесарийским. Подобно св. Афанасию Александрийскому, был ревностным защитником православия в эпоху арианских смут и написал для защиты и раскрытия православного учения много замечательных сочинений, за что Церковь и дала ему название Великого. Умер в 379 году.
[22] Император Юлиан царствовал с 361 по 363 г. Сделавшись императором, он отступил от христианской веры и поставил задачею своей жизни восстановление язычества. Посему он и называется Отступником.
[23] Персы жили в Азии, близ Персидского залива. В разное время границы страны были разные. С воцарением среди них династии Сассанидов (в 226 г. по Р. Хр.), вели неоднократно войны с римлянами. Персидская война, во время которой был убит Юлиан, относится к царствованию персидского царя Сапореса II.
"}},"3218":{"name":{"nominative":"Мц. Августы, мчч. Порфирия Стратилата и 200 воинов (305-313)","short":"Мц. Августы"}},"3221":{"name":{"nominative":"Прп. Мастридии девицы","short":"Прп. Мастридии девицы"},"life":{"id":"minei-1124-3221","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"В городе Александрии Египетской проживала одна святая дева, по имени Мастридия, которая, заботясь о своей душе, пребывала ради Христа в безмолвии, в посте, в постоянном бодрствовании, в молитвах, раздавая при этом много милостыни. Но диавол, всегда препятствующий людям в подвигах богоугодной жизни, не мог вынести таковых добродетелей святой девы и начал с нею бороться таким образом. Он вложил одному юноше нечистое желание к этой деве. Юноша приходил в дом ее сам или присылал кого-либо к ней, склоняя ее к этой страсти, однако не получал никакого ответа. Когда Мастридия выходила из дому и направлялась в церковь помолиться Богу, и в это время юноша не отставал от нее, чем причинял святой деве великую скорбь. Он говорил ей такие слова, которые любят слушать только грехолюбивые, что побудило святую Мастридию ни выходить никуда из своего дома, ни даже в церковь.
В один день Мастридия послала к юноше свою рабыню с такими словами:
— Приходи, тебя зовет моя госпожа.
Юноша с радостно пришел к ней, думая, что она согласится на его нечестивое желание. Мастридия, когда вошел к ней юноша, занималась тканием полотна, и спросила его:
— Зачем ты, брат, доставляешь мне столько огорчения и печали, что не даешь мне даже сходить в церковь?
— По истине, — ответил юноша, — я очень люблю тебя, и, когда тебя вижу, я весь бываю, как бы огненный.
— Что же ты видишь во мне? — спросила юношу Мастридия.
— Я вижу очи твои настолько прекрасными, — сказал юноша, — что они прельщают меня.
Святая дева, услышав, что ее глаза прельщают людей, челноком, которым ткала полотно, тотчас же проколола себе глаза.
Юноша, увидав сие, ужаснулся. Когда же он уразумел, что святая дева совершила сие по ревности ко Христу и ради спасения ближнего своего от соблазна [1], на него нашел страх Божий и он раскаялся. Отправившись в скит, юноша облекся в черные одежды и сделался строгим иноком, подражая в молитвенных подвигах и воздержании святым отцам.
Мастридия же окончила свое житие, работая Господу, к Которому и предстала.
Примечания:
[1] Христос Спаситель, научая Своих последователей побеждать дурные страсти, сказал «И если глаз твой соблазняет тебя, вырви его: лучше тебе с одним глазом войти в Царствие Божие, нежели с двумя глазами быть ввержену в геенну огненную» (Мрк.9:47). Святая же Мастридия лишила себя глаз, по ревности ко Христу, чтобы, удалив причину соблазна для юноши, тем самым и его подвигнуть ко спасению.
"}},"3230":{"name":{"nominative":"Прп. Иакова отшельника Сирийского (457)","short":"Прп. Иакова"},"life":{"id":"minei-1126-3230","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Преподобный отец наш Иаков подвизался на горе, не имея ни постели, ни келлии, ни покрывал, чтобы защищаться от непогоды. Сильная болезнь чрева постигла его, когда он удалился от всех. Когда же кто приходил к нему, он, не смотря на сильную боль, выходил и поучал пришедших благочестию. Он носил железные вериги и поверх их власяницу. Пищей ему служила вареная чечевица, которую он вкушал вечером. Таковыми трудами и страданиями он получил такой дар божественной благодати, что мог воскрешать умерших. Однажды к нему пришел отец одного умершего отрока и, рыдая, стал говорить святому:
— Я знаю, раб Божий, что для тебя всё возможно, если ты только пожелаешь помолиться.
Святой Иаков, увидав слёзы отца, преклонил колена и, призвав Бога, воскресил отрока, которого отдал отцу. Много и других дивных чудес совершил преподобный.
Святой Иаков много претерпел искушений от бесов и только молитвою отгонял их. Один человек приносил святому воду издалека два раза в седмицу. Диавол, думая жаждою уморить святого, преобразился в его образ и стал встречать человека с водой на пути, брал у него воду, а самого заставлял возвращаться обратно. Однако этому человеку удалось однажды, тайно от зложелателя, принести воды святому старцу. Святой, увидев его и принесенную воду, сказал:
— Почему, чадо, ты долго не приносил мне воды, от чего пришлось много пострадать от жажды?
— Отче, — отвечал он, — я всегда в назначенный день и час приносил воду. Но меня встречал кто-то, когда я был в пути, не допуская доходить до сего места.
— С этих пор, — сказал святой, — если кто тебя встретит и будет возбранять тебе идти далее, ты не отдавай ему сосуда, до тех пор, пока не придешь сюда.
Так подвизаясь, он соделался великим чудотворцем, и отошел с радостно ко Господу [1].
Примечания:
[1] Преп. Иаков отшельник, подвизался близ Кира в Сирии, в V веке. Кончина его относится к 457 г.
"}},"3233":{"name":{"nominative":"Знамение Пресвятой Богородицы, бывшее в Новгороде Великом (1170)","short":"Знамение Пресвятой"}},"3234":{"name":{"nominative":"Вмч. Иакова Персянина (421)","short":"Вмч. Иакова"},"life":{"id":"minei-1127-3234","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой мученик Иаков родился в Персии, от христианских родителей, которые воспитали его в благочестии. Женившись на христианке, он жил в богатстве и почёте, так как пользовался любовью Персидского царя Издигерда и преемника его Варахрана [1], который сделал его управителем своего дворца. Облагодетельствованный Персидскими царями, он прельстился земными почестями, отпал от христианской веры и, вместе с царем, принес идолам жертву и поклонился им, Узнав об этом, мать и жена его послали ему письмо, в котором обращались к нему с такими словами:
— Несчастный, зачем ты из-за человеческой славы оставил Бога, Царя Небесного? Угождая царю временному, ты сделался чужд жизни бессмертной. Служа тленному, ты отвратился от нетленного. Истине предпочел ложь, так как оставив веру Христову, впал в прелесть диавольскую. Повинуясь царю смертному, ты презрел Судию живых и мертвых и, добиваясь любви человеческой, сделался недостойным любви Божией и лишился небесных благ. Мы плачем и рыдаем о тебе, так как, быв прежде сыном света, ты сделался теперь сыном тьмы и геенны. Знай же, если ты не отвратишься от диавольской прелести, то не будешь иметь общения с нами, ибо мы не хотим и видеть тебя идолопоклонником. И мы молим тебя со слезами: обратись ко Христу, дабы избегнуть тебе гнева Божия. Исполни же просьбу нашу скорее и не медли, иначе будет поздно. И когда гнев Божий постигнет тебя вместе с царем и его друзьями, тогда не будет возврата, и ты восплачешься горько, видя себя в геенне огненной.
Это письмо от матери и жены Иакова была подано ему в то время, когда он находился вместе с царем за городом. Прочитав письмо, Иаков умилился и подумал:
— Если даже моя мать и жена отрекаются от меня за то, что я отвергся Христа и не хотят видеть меня, — то что же станет со мною, в будущем веке, когда Бог придет судить живых и мертвых и воздаст каждому по делам его?
И опять прочитав письмо со вниманием, он горько заплакал и стал каяться в грехе своем. Потом он сказал себе:
— Вот что я сделаю, чтобы не погибнуть совсем. Буду неотступно стучать у дверей милосердия Божия, пока они не отворятся мне. И я верю, что они отворятся, потому что Бог благоутробен и милостив: Он не хочет смерти грешника, но «чтобы грешник обратился от пути своего и жив был» (Иез. 33:11).
Когда он с горьким плачем говорил такие слова, некоторые из язычников, увидев, что он христианин, пошли и возвестили о том царю Варахрану. Царь призвал Иакова и сказал ему:
— Говори нам всю правду, — ты назарянин?
Иаков ответил:
— Да, я назарянин.
— Итак ты волхв? — снова спросил царь.
— Нет, я не волхв, — сказал на это Иаков, — но христианин.
Тогда царь сказал:
— Неблагодарный! не получил ли ты от меня и отца моего многих даров и не пользовался ли почетом у нас?
Иаков ответил:
— Где теперь отец твой? Телом он в гробе истлевает, а душа его ввержена во ад.
<…>
— Для праведных, — отвечал святой, — смерть — успокоение, а вам, неверным, и грешным, начало мук вечных.
Тогда царь призвал советников и друзей своих и начал совещаться с ними о том, каким мукам предать Иакова. На устрашение других Персов, чтобы и они, подобно Иакову, не отлучились от своей веры, он измыслил для святого такую казнь: повелел, чтобы каждый член его тела быль урезан и раздроблен по отдельности. И вот палачи, по повелению царя, схватили Иакова и повели его на место казни, чтобы раздробить его на части по числу членов тела его. Вслед за святым Иаковом отправились на место казни и многие знавшие его, среди которых не мало было воинов и сановников; все они пошли затем, чтобы посмотреть на мучения святого.
Пришедши на место казни, снятой упросил своих палачей помедлить немного и дать ему возможность помолиться. Затем возведши очи к небу, он начал так молиться.
— Господи Боже мой! услышь меня, раба Твоего, призри с высоты небесной и дай мне крепость и силу в час сей, чтобы мне перенести предстоящие мучения и своею кровью искупить согрешение мое, ибо я отвергся от Тебя, Творца и Владыки моего. Ныне я скорблю о сем и, обращаюсь к Тебе, Богу моему, исповедуя имя Твое святое, и полагаю за Тебя душу мою. Ты же, Господи, пошли мне помощь Свою в страданиях моих, чтобы видели силу Твою враги мои и постыдились «потому что Ты, Господи, помог мне и утешил меня» (Пс. 85:17).
Когда святой так молился, приступили к нему палачи и, обнаживши его, растянули у него руки и ноги, говоря:
— Что ты будешь делать теперь, Иаков? нет тебе пощады, твое тело велено разорвать на части: пальцы рук и ног твоих и всё тело твое от шеи до пяток мы должны резать, после же всего отсечем мы и голову. Подумай, что для тебя лучше, — покориться царской воле и быть невредимым и здоровым, или умереть среди жестоких мук?
То же с плачем говорили ему и некоторые из его друзей:
— Зачем бесцельно губишь свою душу? пожалей себя, и не губи своей юности, исполни волю царскую, поклонись богам нашим, чтобы остаться живым; своему же Богу, если хочешь, служи втайне.
Слыша такие речи, произносимые со многим плачем, святой отверз уста свои и сказал:
— Не плачьте обо мне, но плачьте о себе и детях ваших. Я в вечный покой иду, вы же все пойдете в муку вечную. Раздробляя мне члены, вы тем самым уготовляете мне неизреченное блаженство на небе, а себе — ужасные мучения во аде, где будете гореть в неугасаемом огне, вместе с бесами, которым теперь поклоняетесь.
При этих словах святого, один из приставников царских начал бить спекуляторов [2], говоря:
— Что стоите, глядя на него? Начинайте делать, что вам приказано.
И тотчас же один из палачей, взявшись за руку святого, отрезал у него большой палец руки. Блаженный же, — обратив взор на небо, произнес:
— Помощь и надежда моя, Господи Боже! Ты отгоняешь единым Божественным перстом Своим бесов, прими же, — как ветвь от древа, сей перст мой, урезанный силою бесовскою, и будь милостив ко мне грешному; ибо и от виноградной лозы отрезываются ветви, чтобы лоза больше зеленела и росла и приносила бы много плода.
Тогда приставник царский, жалея святого, сказал ему:
— Пощади себя, Иаков, и послушайся царского повеления, поклонись нашим богам. Ты видишь, мы все жалеем тебя. А об отрезанном пальце не скорби: врачи тебя вылечат. Только не губи больше своего здоровья и красоты своей.
Блаженный отвечал ему:
— Разве ты не знаешь, что если обрежут ветви виноградной лозы, то она, когда солнце начнет греть ее, прозябает в урезанных местах и потом начинает произрастать и приносить плоды? Так бывает и с верными сынами Божиими. Насажденные в вертограде Божием и привитые к истинной Лозе — Господу Иисусу, Который сказал: «Я есмь лоза, а вы ветви» (Иоан. 15:5). Они обрезываются чрез временную смерть и воскресают в грядущем веке, где зеленеют и украшаются нетленною славою и получают плоды вечного воздаяния.
Как только святой кончил свою речь, палач опять подошел к нему и отрезал ему второй палец. Но святой, терпеливо перенося мучения, воскликнул:
— Прими, Господи, и вторую ветвь от Твоего сада, который насадила десница Твоя.
Лицо его было светло и исполнено радости, как будто он испытывал не великие мучения, а высочайшее наслаждение. Тогда ему отрезали и третий палец, но он продолжал воспевать Триединого Бога.
— Освобожденный от трех искушений (т. е. похоти плотской, похоти очес и гордости житейской), я славословлю Отца и Сына и Святого Духа, и с тремя, спасенными от огня отроками исповедую Тебя, Господи, и вместе с ликом мучеников воспеваю имя Твое, Христе.
Когда отрезали ему четвертый палец, он воскликнул:
— Принявший хваление от четырех животных, приими в жертву Себе и страдание моего четвертого пальца, урезанного за исповедание Твоего Святого имени.
После того, как отрезали Иакову пятый палец, он громко возгласил:
— Наступает веселие для меня, как на браке Божественного Жениха для пяти мудрых дев [3].
Тогда мучившие его, прежде, чем урезать ему пальцы левой руки, начали увещевать его:
— Иаков, пощади теперь свою душу, не губи себя, но исполни царскую волю, и тогда ты будешь цел; не лучше ли тебе остаться невредимым и жить, нежели испытывать такие муки и умереть? О повреждении же руки не печалься, потому что многие живут в мире с одною только рукою, и всё же пользуются великими богатствами и почестями и наслаждаются благополучием и всякими благами.
Святой ответил на это:
— Когда пастухи стригут овец, то, остригши правую сторону, разве оставляют не отрезанной левую? Я — овца стада Христова, в ваши руки предавшая себя ради Моего Господа, чтобы вы отсекли члены мои, как обстригается шерсть, — и когда моя правая рука отсечена, неужели левую я пощажу? Нет, не пощажу и всех моих членов и всего моего тленного тела для того, чтобы облечься в нетление.
Потом, устремив свои очи к небу, святой воскликнул:
— Я мал и худороден перед Тобою, Господи! Ты, великий Бог, умалил Себя, облекшись в человеческий образ, и претерпел за нас распятие и заколение; и я, Владыка мой, не могу подражать Твоим страданиям, но, однако я предаю себя на мучения и смерть, чтобы Ты, при всеобщем воскресении, восстановил меня к жизни целым и невредимым.
Когда святой окончил свою речь, мучители опять приступили к нему и отрезали ему первый палец левой руки.
Он же сказал:
— Прехвальный Господи! Благодарю Тебя, что Ты сподобил меня и шестой палец принести в жертву Тебе, простершему на Кресте пречистые руки Свои в шестой день и час [4].
Затем отрезали святому седьмой палец, и тогда он воскликнул:
— Прежде, в течение каждого из семи дней недели, уста мои, вместе с пророком Давидом, восхваляли Тебя за Твои праведные судьбы, сегодня же прославляю милосердие Твое отрезанными, за исповедание Тебя, семью пальцами.
И отрезали Иакову восьмой палец; он же воззвал к Богу:
— Господи! Ты Сам по закону принял обрезание в восьмой день, я же переношу урезывание восьми пальцев, чтобы, удалившись от беззаконных людей, соединиться с Тобой, Спасителем моим, и, совлекшись тела, увидеть Твое Пречистое Лицо, Которое желает видеть душа моя так же сильно, как сильно жаждущий олень стремится к водным источникам (ср. Пс.41:2).
После сего отрезали святому девятый палец; тогда святой воскликнул:
— Христос мой, Ты в девятый час предал на кресте в руки Отца Своего Дух Твой, а я после лишения девятого пальца, среди страданий, приношу Тебе благодарение за то, что Ты удостоил меня быть распростертым для урезывания членов моих за имя Твое святое.
Когда отрезали Иакову десятый палец, то он, восхваляя Господа, громко возгласил:
— На десятиструнной псалтири воспеваю Тебя, Боже, и благодарю Тебя, помогшего мне претерпеть за десять заповедей Твоего Завета, написанного на двух скрижалях, урезывание пальцев обеих моих рук.
Тогда некоторые из присутствовавших, царских вельмож и друзей святого, горько рыдая, начали увещевать его:
— Наш любезный друг, умоляем тебя, послушай нас и исполни царскую волю, чтобы не умереть тебе среди жестоких мучений. О пальцах же своих не печалься, потому что искусные врачи могут вылечить тебя, только ты сам себя пощади, чтобы не лишиться благ настоящего мира, исполненного радостей и наслаждений: ты имеешь богатое имущество, и потому можешь пользоваться покоем. Если бы ты был нищим, то мог бы еще подумать: на что мне надеяться в этой жизни, каких выгод ожидать себе, когда я не могу ничего делать и, следовательно, доставать себе пропитание? Но ты богат, имеешь много золота, и если ты сам только захочешь, то можешь превосходно жить, пользуясь всеми утехами настоящего мира и веселясь с своей супругой, с матерью и с своими дорогими друзьями. Зачем ты хочешь напрасно губить душу свою? Итак, покоряясь царской воле, скажи только одно слово, и тотчас ты будешь освобожден от мучений.
Блаженный, взглянув на них, отвечал:
«Никто не может служить двум господам» (Мф. 6:24), и «никто, возложивший руку свою на плуг и озирающийся назад, не благонадежен для Царствия Божия» (Лук. 9:62), потому что Господь сказал: «Кто любит отца или мать более, нежели Меня, не достоин Меня» (Мф. 10:37–38), «и кто не несет креста своего и идёт за Мною, не может быть Моим учеником» (Лк. 14:27). Поэтому я не послушаю вашего совета, так как ваши слова влекут меня к погибели; а только умоляю вас, не щадите меня, но поступайте так, как вам приказано.
Тогда мучившие святого распалились гневом и, приступив к нему, отрезали ему большой палец правой ноги. Святой же Иаков воскликнул:
— Прославляю Тебя, Христе мой, у Которого пронзены были не только руки, но и ноги, и молю Тебя: удостой меня того, чтобы эта моя правая нога, перенесшая отрезание первого пальца, стала впоследствии по правую сторону Тебя.
И отрезали ему второй палец той же ноги. Святой же продолжал прославлять Бога:
— В сей день на мне удвоилась Твоя благость и милость ко мне, Господи, ибо я, перенесши урезывание и этого второго пальца, пойду к Тебе, Всесильному и Животворящему моему Богу, избавляющему меня от второй вечной смерти.
Отрезали блаженному и третий палец, который бросили около него. Блаженный же, взглянув на него, воскликнул, радостно улыбаясь:
— Иди, во знаменование Святой Троицы, к твоим собратьям и ты, третий палец; приняв временную смерть за воскресшего после трехдневной смерти Христа, ты, подобно пшеничному зерну, брошенному в землю, получишь вместе с другими членами тела моего большую награду в день всеобщего воскресения.
После этого отрезали святому четвертый палец. Тогда блаженный громко возгласил: «Что унываешь ты, душа моя, и что смущаешься? Уповай на Бога» (Пс. 41:6), спасающего силою четвероконечного креста, потому что я исповедую святое имя Его.
Отрезали Иакову и пятый палец, а святой всё продолжал восхвалять Господа Бога, восклицая:
— Господи, теперь я стану благодарить Тебя, претерпевшего на кресте пять язв [5], буду прославлять Твою помощь, ибо Ты делаешь меня достойным участи Твоих верных рабов, пострадавших за Тебя и умноживших данные им пять талантов [6].
После этого, мучившие стали урезывать пальцы левой ноги его. Когда урезали мизинец, святой Иаков воскликнул:
— Крепись и ты, малый палец ноги, шестой по счету из урезываемых; ибо я надеюсь на милостиво укрепляющего меня великого Бога, который сотворил тебя в шестой день вместе с большими и воскресит тебя малого, так же, как воскресит и большие. Ибо, если не погибнет ни одного волоса на голове человека, без воли Божией, то тем более ты, малый палец, не разлучишься с другими пальцами, но одинаково с ними прославишься, так как одинаково с ними страдаешь.
И отрезали святому Иакову седьмой палец, а он громко возгласил:
— Разорите этот ветхий храм, в котором укрывается семиглавый змей [7], ибо Создатель, почивший в седьмой день от дел Своих, готовит мне на небе другой храм, нерукотворенный и вечный.
Когда отрезали святому Иакову восьмой палец, он воскликнул:
— Спасший восемь душ от воды в ковчеге Ноя (1 Пет.3:20), спасет и меня, проливающего кровь, как воду. Вот отрезали мне восьмой палец, но я как наковальня под ударами, которая не чувствует боли, а только становится тверже и крепче: ибо я не чувствую страданий при урезывании членов моих, так как благой Врач, Сам Творец мой, укрепляет меня и облегчает страдания мои: Он после всех седьмиц земной моей жизни, когда наступить всеблаженный восьмой день вечности, всецело восстановит меня.
Тогда отрезали Иакову девятый палец; но святой мужественно молился:
— Молю Тебя, Боже, укрепи меня в терпении! Душа моя уповает на Тебя, утвердившего меня, по Твоей благодати, в непорочности девяти Ангельских чинов. Итак дозволь быть с Тобою и мне, претерпевшему отрезание этих девяти ножных пальцев, подобно тому, как пребывают с Тобою, все девять Ангельских чинов.
И отрезали ему десятый палец ноги; святой же громко возгласил:
— Иисус Христос, совершенный Бог и совершенный Человек, вот я приношу Тебе в жертву двойной десяток моих пальцев; и прибавил: «Суди меня, Боже, и вступись в тяжбу мою с народом недобрым» (Пс.42:1), потому что нечестивые не пощадили Твоего создания, но, как злые волки, растерзали все члены мои.
Множество стоявших вокруг мужей и жен, старцев и юношей, взирая на мучения святого, удивлялись его терпению. Христов же страдалец, посмотрев на мучивших его, сказал им:
— Что стоите праздно, рубите дерево, у которого уже отсекли ветви.
И мучители, подошедши к нему, отрубили ему правую ногу; святой же воскликнул:
— Теперь я приношу в дар Небесному Царю орудие моего стояния пред Ним и терплю эти мучения по любви к Нему, чтобы моя отсеченная правая нога стояла в Царстве Его.
Также отсекли ему и левую ногу; а он, устремив свои взоры к небу, возгласил:
— Господи, Ты услышал меня, потому что велика Твоя милость: Ты, Бог, творящий чудеса, избавил меня от стояния на левой ноге, дав тем доброе предзнаменование, ибо левая сторона знаменует погибель вечную [8].
После этого святому отсекли правую руку; он же воскликнул:
— Господи, буду вечно воспевать Твою милость, из рода в род буду возвещать истину Твою, потому что на мне явно исполнились следующие слова Твои: «И если правая твоя рука соблазняет тебя, отсеки ее и брось от себя» (Мф. 5:30).
Тогда у святого Иакова отсекли левую руку; он же начал говорить:
— Господи, не мертвые восхвалят Тебя, равным образом ни те, которые низойдут во ад и держатся на жизненном пути левой стороны, т. е. неправедных дел, но мы живые, отвергающие левую сторону (т. е. неправду), вечно будем благословлять Тебя, Господи!
После этого святому отсекли правое плечо, и тогда он проговорил:
«Хвали, душа моя, Господа. Буду восхвалять Господа, доколе жив; буду петь Богу моему, доколе есмь» (Пс.145:1–2), ибо возложивший на Свое плечо найденную Им погибшую овцу и поставивший ее по правую сторону Себя (Лк. 15:4–7; Мф. 27:23), вспомнит и мое правое плечо, и найдя его усеченным, поставит по правую сторону Себя.
И отсекли ему левое плечо, а святой проговорил:
— Со всех сторон окружили меня враги. Но Господь мой Помощник и моя Похвала, на плече Которого судьбы всех; Он мой Спаситель: Он не попустит меня, перенесшего отсечение левого плеча, уклониться влево во власть тьмы.
Затем начали резать голени святого Иакова до самых колен. Святой, перенося тяжкие страдания, воскликнул:
— Господи Боже мой, оказывающей помощь боящимся Тебя и уповающим на Тебя, помоги и мне, рабу Твоему, ибо меня мучает смертельная болезнь.
Слыша это, мучители сказали ему:
— Не говорили ли мы, что тебе придется испытать жестокие мучения и ужасные боли? Ты не поверил нам.
Но доблестный страдалец отвечал им:
— Знаете ли, для чего я страдал? Для того, чтобы ясно было, что я телесен; до сих пор, при помощи Божией, я пренебрегал всеми муками, как бесплотный; теперь же, страдая, я являюсь телесным. Но скоро Господь облечет меня в новое тело, которое уже нельзя будет мучить и истязать вашими орудиями.
Все эти мучения продолжались от самого утра до девятого часа, и в продолжение всего этого времени от истязуемого тела святого Иакова исходило сильное благоухание. Когда, наконец, мучители перестали истязать святого, воин Христов, победивший своими страданиями диавола, взывал к Богу:
— Свят, свят, свят Ты, Бог Вседержитель, Отец и Сын и Святой Дух, восхваляемый Херувимами и прославляемый Серафимами и славимый всем небесным воинством и всякою тварью, Бог живых и мертвых. Помоги мне, еле живому, потому что все мои члены отрезаны и тело мое лежит, как мертвое, и только чуть-чуть теплится во мне жизнь: я не имею ног, на которых бы стоял пред Тобой, Господи; не имею рук, которые воздевал бы, молясь Тебе, Владыке моему; не имею колен, на которые мог бы припасть, поклоняясь Тебе, моему Создателю: руки, ноги, плечи и голени отсечены у меня, и я повержен пред Тобою, Владыка, как развалившийся храм, или дерево без ветвей; посему умоляю Тебя, Человеколюбче, не оставь меня до конца, но избавь из темницы душу мою.
Когда он молился таким образом, один из присутствовавших при казни святого, взяв нож, отсек его честную главу, и святой, окончив, таким образом, свои мученические подвиги, предал святую душу свою в руки Божии. Честное же тело его, раздробленное на части, лежало на земле до ночи. Ночью верующие, собрав все члены, погребли их вместе с телом, прославляя Отца и Сына и Святого Духа [9]. Аминь.
Мучении странноужасными, и доблестию терпения всех преудивил еси многострадальне, над коимждо составом удеси резания, благодарны мольбы предивне изрекл еси Господу. Тем во страдании твоем венец прием, к престолу возшел еси небеснаго Царя Христа Бога, Иакове: Того моли спасти душы наша.
Уверився доброю сопружницею терпеливодушне, и страшнаго судища убоявся, персское повеление и страх Иакове поплевал еси и явился еси мученик честный, телом яко розга режемь.
Примечания:
[1] Издигерд I царствовал с 399 по 420 г.; сын его Варахран царствовал с 420 по 438 г.
[2] Спекуляторами в Римской империи назывался отборный отряд преторианцев, обязанных служить самому императору. Здесь под именем спекуляторов нужно разуметь воинов, находившихся при Персидском царе. Осудив святого Иакова на усечение всех членов, Варахран исполнение этой казни естественно поручил находившимся при его особе воинам.
[3] Разумеется притча Христова о 5 мудрых и 5 юродивых девах. (Мф.25:1 — 13)
[4] Господь Иисус Христос был пригвожден ко древу в шестой день недели, начиная счет с воскресенья, и в шестой час дня (по нашему 2-ой).
[5] Когда Господа Иисуса Христа вознесли на Кресте, то Он был пригвожден четырьмя гвоздями, вбитыми в две кисти рук и в две ступни ног. Так образовалось у него четыре язвы или раны; пятая нанесена была воином после Его крестной смерти, когда воин копием пронзил Ему ребро.
[6] Имеется в виду притча о талантах, под образом которых разумеются духовные дарования людей. (Мф.25:14–30).
[7] Разумеется диавол, растливший грехом природу человеческую.
[8] Левая сторона знаменует погибель вечную потому, что Сам Господь в Своем изображении Страшного Суда говорит, что Сын Человеческий поставит грешников по левую сторону Себя.
[9] Кончина св. Иакова мученика последовала в 421 г. Когда впоследствии издан был указ в Персии сожигать св. мощи мучеников, христиане отправили мощи Иакова в Иерусалим, откуда при императоре Маркиане (в половине V в.) они перенесены были Едесским епископом Петром в Тавенну, что в Египте. По другому сказанию, они перенесены были из Персии в Италию, где глава святого мученика хранится доныне в Ватиканской базилике. Есть мощи его и в Браге, в Португалии, где перенесение их празднуется 22-го мая.
"}},"3235":{"name":{"nominative":"Свт. Иакова, еп. Ростовского (1392)","short":"Свт. Иакова"},"life":{"id":"minei-1127-3235","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой Иаков был родом из ростовской области, в раннем возрасте принял иночество и за свою благочестивую жизнь удостоился поставления в епископы Ростовские при митрополите Пимене и великом князе Дмитрии Иоанновиче Донском [2]. Но епископом ростовским он был недолго и оставил кафедру по следующему случаю.
Одна женщина обличена была в беззакониях и ростовским князем и боярами ростовскими осуждена была на смертную казнь. В своем несчастии она прибегла к ногам ростовского святителя Иакова и молила избавить ее от смерти. Святой Иаков сжалился над ней и, подражая Христу, Который не осудил приведенную к Нему блудницу, — не выдал на казнь осужденную женщину, а назначил ей особое место для покаяния до конца ее жизни. За таковой поступок князь ростовский и граждане разгневались на святого Иакова и изгнали своего доброго пастыря с престола.
Удаляясь из города, святой Иаков подошел к берегу ростовского озера и, сняв с себя свою святительскую мантию, положил ее на воду и, осенив себя крестным знамением, встал на нее и поплыл по озеру; проплыв версты полторы за город, он снова вышел на берег на том месте, где теперь находится Яковлевский монастырь.
Сие необычайное чудо изумило князя и народ. Все поняли, что несправедливо и жестоко поступили со своим святителем, просили о прощении грехов и со слезами умоляли его возвратиться а свой святительский престол. Святитель по своему незлобию и кротости простил им тяжкий грех их; он никогда и ни на кого не мог гневаться, но возвратиться на престол решительно отказался.
На том самом месте, в полутора верстах от города, где святой Иаков вышел на берег [3], он построил себе одинокую хижину и стал в ней жить.
У святителя было много почитателей, и многие из них стали приходить к нему для жительства. Тогда он соорудил келлии для братии, и затем и церковь во имя зачатия святой Анны. В сем монастыре святой Иаков окончил и дни свои [4].
Во время святительства Иакова в Ростове, появился еретик, именем Маркиан, который учил не поклоняться святым иконам, называя их идолами, и рассеивал иные нечестивые мысли. Своим красноречием и книжною ученостью он привлек к себе внимание ростовского князя, бояр и народа. Но святитель ростовский Иаков, в присутствии князя и народа, учинил с еретиком прение и обличил его лжеучение, так что еретик со срамом удалился из Ростова.
Мощи святого Иакова почивают в основанном им монастыре, именуемом Яковлевским, в честь его основателя.
Избран от юности Богови быв, святителю Иакове, сего ради архиерейства саном почтен, упасл еси люди, яже тебе Богом врученныя, темже и по преставлении чудес дарования от Бога приял еси, исцеляти различныя недуги: моли о нас совершающих честную память твою, да тебе непрестанно величаем.
Яко архиереев сопрестольник, и святителем изрядный поборник был еси святителю Иакове, непрестанно сохраняй отечество твое, град же и люди тебе верою почитающыя, и честным мощем твоим покланяющыяся, да велегласно тебе вопием: радуйся Иакове богомудре.
Примечания:
[1] Это было в 1386 г.; святой Иаков поставлен был в ростовские епископы после епископа Матфея, грека.
[2] Сюда же за триста слишком лет удалился из города Ростова святой Леонтий, изгнанный язычниками. Основанная святым Леонтием церковь Архистратига Михаила находится теперь в 30 саженях от ограды Яковлевского монастыря.
[3] Св. Иаков скончался в 1392 г.
"}},"3236":{"name":{"nominative":"Прп. Романа чудотворца (V)","short":"Прп. Романа"},"life":{"id":"minei-1127-3236","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Блаженный Роман родился в городе Росе [1], близ Антиохии; достигши зрелого возраста, он поселился в Антиохии. Здесь он затворился вне города в малой келлии, где пробыл до старости, не имея при этом огня. Пищей ему служили хлеб, соль, да вода, и притом в таком малом количестве, чтобы только можно было поддержать свою жизнь. Он носил власяницу и под ней тяжелые железные оковы. За всё сие святой Роман сподобился такой божественной благодати, что исцелял различные недуги и, по молитве его, многие жены, неимущие детей, были разрешены от бесплодия. Многих заблудших святой Роман своим увещанием возвратил на правый путь к Царству Божию. Так пожив, он достигнул маститой старости и мирно отошел ко Господу [2].
Примечания:
[1] Рос, — город в Сирии, недалеко от Антиохии.
[2] Время жизни и подвигов прп. Романа относится к V веку.
"}},"3241":{"name":{"nominative":"Прмч. и исп. Стефана Нового (767)","short":"Прмч. и"},"life":{"id":"minei-1128-3241","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Родиною преподобного Стефана была столица греческого царства — Константинополь. Родители его отличались благочестием и нищелюбием. Имея двух дочерей, они скорбели о том, что Бог не давал им сына, — так как они желали иметь наследника мужеского пола. Стараясь привлечь на себя милость Божию, они благотворили нищим и усердно молились Господу, испрашивая у Него рождение мальчика. Особенно же ревностно изливала сердце свое в слезных молитвах пред Богом мать преподобного Стефана, по имени Анна, подражая в сей ревности соименной ей матери пророка Самуила [1].
В одну из пятниц, стоя на молитве во Влахернском храме [2], она обратила взор свой на икону Пречистой Владычицы и со слезами молила Ее даровать ей сына; при этом она дала обет Матери Божией — если молитва ее исполнится — принести дитя в дар Единородному Сыну и Слову Божию, от Пречистой воплощенному. Утомленная долгой молитвой и слезами, она забылась сном в храме и во время сна увидела Владычицу нашу, Пресвятую Богородицу, сияющую неизреченною красотою. Царица Небесная обратилась к ней с такими словами:
— Иди с миром, женщина, ибо ты имеешь во чреве сына, по прошению твоему.
Сказав это, Владычица сделалась невидимою. Анна же, сначала воспрянув как бы от ужаса, потом пришла в великую радость и, возвратившись домой, действительно, почувствовала, что зачала во чреве своем.
В это время, при благочестивом царе греческом Анастасии (не том, который вступил на престол после Зенона и был еретиком [3], а другом, вступившем на царство позднее [4], был избран и возведен на патриаршество. в Царьграде святой Герман [5]. В день поставления нового патриарха толпы народа стекались в храм святой Софии взглянуть на новоизбранного святителя. Среди народа находилась и Анна с своим мужем, уже непраздная. В то время, как она стояла в церкви, случилось патриарху проходить мимо нее. Анна воскликнула, обращаясь к святителю:
— Благослови, отче, зачатое во чреве моем!
Взглянув на нее и внутренними очами провидя будущее, патриарх сказал:
— Да благословит то (зачатое) Господь молитвами святого первомученика!
Этими словами он предсказал, что от Анны имеет родиться дитя мужеского пола, которое будет названо Стефаном, в честь первомученика Стефана. Пророчество святого патриарха сопровождалось и как бы подтверждалось чудесным знамением: из уст его, во время произнесения пророчества, исходил вместе с словами огненный пламень, что ясно видела Анна (как она потом говорила, подтверждая свои слова клятвою).
Когда прошло определенное число дней, Анна родила младенца мужеского пола; и наречено было имя ему Стефан, согласно пророчеству святого патриарха Германа [6]. В вечер великой субботы новорожденный младенец и был крещен самим же патриархом.
В день очищения своего, счастливая мать, взяв младенца, принесла его в церковь Пресвятой Богородицы, что во Влахернах, и, держа его на руках, стала пред честною иконою Царицы Небесной, пред которою молилась прежде о даровании ей сына. Взирая на икону, она сказала:
— Приими, Пречистая, сего возлюбленного сына моего, которого Ты даровала мне; приими того, кого я еще до зачатия обещала посвятить Тебе и Твоему Единородному Сыну. Тебе, после Бога, я вручаю его. Ты ему будь и Матерью, и Питательницей, и Промыслительницей о нем.
Это и многое другое сказавши и помолившись пред святою иконою, она возвратилась в дом свой и со всем усердием питала своего сына.
Между тем, после Анастасия на престол царский вступил Феодосий [7], после же Феодосия — Лев Исаврянин [8]. Во всё это время блаженный отрок Стефан рос телом и укреплялся духом, изучая Божественные Писания. При помощи благодати Господней, он преуспевал в разуме и премудрости Божией, ибо проявлял большую ревность к чтению святых книг, поучаясь в законе Божием день и ночь; особенно он любил читать творения святого Иоанна Златоустого.
Наступили великие смуты в Церкви Божией из-за иконоборческой ереси самым ревностным последователем которой был сам царь, Лев Исаврянин. Последний сделался иконоборцем под влиянием еврейских волхвов, о чем существует такое сказание.
За несколько лет до царствования Льва Исаврянина некоторые евреи, вышедшие из Лаодикии Финикийской [9], пришли к Изифу, одному из князей аравийских [10]. Ложно пророчествуя и совершая волхвования, они обещали ему сорок лет жизни и господства над Аравитянами, если он повелит во всей своей области повыкидать из церквей святые иконы и уничтожить их. Изиф поверил им и издал приказ, чтобы повсюду честные иконы выкидывались из церквей и предавались бы огню. Но, Бог, отмщений Господь поразил его, так что он умер не прожив и одного года. Сын его, вступив на княжество вместо отца, хотел предать тех евреев лютой казни, как ложных пророков и волхвов; но они, спасаясь от гнева княжеского, покинули Аравию и бежали в Исаврию.
Однажды они отдыхали там около одного источника. И вот идет мимо юноша — исаврянин, именем Лев, человек большого роста и весьма красивый. Он захотел отдохнуть у того же источника, у которого сидели еврейские волхвы, и, сойдя с пути, сел вместе с ними. Взглянув на юношу, волхвы начали предсказывать ему, что он будет царем в Греции. Будучи незнатного происхождения и к тому же бедным, едва добывающим себе пропитания посредством одного незатейливого рукоделия, Лев не поверил евреям. Но те настойчиво повторяли свое пророчество, говоря, что он непременно будет царем, если поклянется им — когда восприимет царство, сделать то, чего они попросят тогда у него. И он поклялся им в находившейся недалеко от того места церкви святого Феодора исполнить их просьбу; после сей клятвы они разошлись.
Вскоре после того юноша тот был зачислен патрицием Сесинием [11] в войско и здесь быстро возвысился и стал спафарием [12]. Потом император Анастасий II дал ему титул патриция и назначил областеначальником в Малой Азии. По смерти Анастасия, царем был провозглашен Феодосий, но Лев не признал его и поднял восстание. По попущению Божию, ему удалось свергнуть Феодосия и самому завладеть царским престолом. Сначала он был благочестивым и православным царем, но потом совратился в нечестие, ибо скоро пришли к нему те евреи, которые посредством волхвований предсказали ему царство. Они напомнили Льву об его обещании, подкрепленном клятвою, и говорили, что теперь настало время исполнить то, чего они попросят у него. Царь спросил их:
— Чего же вы хотите от меня?
Они же будучи врагами Христа и христианской веры, не просили у него ни золота, ни серебра, ни иных каких-либо сокровищ, но потребовали, чтобы он выбросил из церквей Божиих святые иконы.
— Царь! — говорили они, — если ты сделаешь это, то Бог на многие годы сохранит твое царствование; если же не сделаешь, то скоро лишишься и царства, и жизни.
Помня, что первое пророчество тех волхвов о получении им царства исполнилось, Лев боялся, что исполнится и это пророчество о потери им царства вместе с жизнью, если он не послушает их. Посему он издал указ, повелевая выкидывать святые иконы из церквей и домов и попирать их ногами; при этом, нечестивый царь называл иконы идолами, а поклоняющихся им — идолопоклонниками.
И была великая смута в церкви Христовой, так как одни повиновались царскому повелению, выбрасывали честные иконы и топтали их, другие же сопротивлялись царю и претерпевали за иконопочитание многие муки. Святой Герман, патриарх Константинопольский, тоже не приобщился царскому зловерию и сильно сопротивлялся нечестивому повелению Льва. За это царь с бесчестием изгнал святого с патриаршества, а на его место поставил единомышленника своего, некоего Анастасия еретика [13]. И многие епископы и клирики претерпевали тогда различные мучения за то, что покланялись святым иконам.
В Царьграде, при церкви святой Софии, находился один громадный дом, называемый вертоградом любознательности. В нем с древних времен было собрано великое множество книг, числом до трехсот слишком тысяч. Ради этих книг в доме пребывало не мало ученейших и премудрейших мужей, которых царь неоднократно пытался совратить в свою нечестивую ересь, но всякий раз безуспешно. Тогда он повелел обложить этот дом хворостом и поджечь, и таким образом сжёг его вместе с книгами и находившимися там учеными людьми. Новопоставленный же патриарх Анастасий, угождая царю, повелел снять и сбросить на землю образ Спасителя, который находился при упомянутом доме, на медных воротах.
Исполняя патриаршее повеление, один воин подставил лестницу и стал подниматься по ней к образу с намерением сбросить его. Но случившаяся там благочестивые жены, распалившись ревностью по благочестию, выдернули из под него лестницу и низвергли ее на землю; воин упал, разбился и умер. А жены поспешно скрылись в церковь, где в то время находился патриарх, который стоял на святом месте, как мерзость запустения [14], заместившая святейшего Германа. Увидев патриарха, жены стали громко называть его разорителем святых догматов, наёмником и волком, расхитившим овцы, а не истинным пастырем стада Христова; затем начали кидать в него камнями. Патриарх, испугавшись, немедленно направился к царю и возвестил ему, какое бесчестие нанесли ему (патриарху) жены. Разгневанный царь послал воинов с обнаженными мечами, чтобы наказать женщин, нанесших патриарху бесчестие, — и те святые жены все были иссечены мечами за проявленную ими ревность по благочестии. Наступила тогда великая печаль для православных. Многие из них были заключены в темницу и содержались в узах; другие подверглись беспощадным мучениям и были убиваемы, а некоторые оставляли свои дома, села и имения и, скрываясь от рук мучителей, убегали в пустыню.
Родители Стефана, блаженного от недр матери своей, тоже хотели избежать жестокого гонения на православных, чтобы соблюсти непорочным свое благочестие. Они ждали только, когда подрастет сын их, чтобы посвятить его на служение Богу в чине иноческом, как было обещано ими Матери Божией. Но при этом они не хотели отдавать Стефана ни в один из Византийских монастырей, которые были переполнены бежавшими сюда от гонителей. Они предпочли посвятить сына Богу на Авксентиевой горе, находившейся в Вифинии [15] и получившей свое наименование от преподобного отца Авксентия, который первый поселился там, ища безмолвия. Место сие было уединенно и отдалено от всяких мирских волнений. После Авксентия здесь подвизался Сергий, ученик Авксентия и подражатель его святого жития, после Сергия — искусившийся в добродетелях Вендиан, затем блаженный Григорий, а после него преподобный Иоанн. К нему-то и привели родители Стефана своего 16-тилетнего сына и, вручив отрока святому старцу, умоляли его облечь их сына в Ангельский образ и научить служению Богу. Взглянув на Стефана и прозорливыми очами провидя в нем благодать Божию, старец сказал:
— Воистину Дух Божий почивает на сем отроке.
И он с любовью принял блаженного отрока, постриг его в иноческий чин и стал наставлять его в подвигах безмолвного жительства.
Приняв Ангельский образ, блаженный отрок Стефан и жизнь проводил Ангельскую, являясь совершенным иноком. Он не ослабевал в посте и молитве, имел кроткий нрав, смиренное сердце, дух умиленный, постоянно пребывал в молчании, соблюдал чистоту тела и непорочность девства, являл в своей жизни образец истинной нищеты и пустыннического нестяжания. Безропотно нес он подвиг иноческого послушания и тщательно исполнял всё, что ни возлагали на него, проявляя во всем усердие и отличаясь трудолюбием. Между прочим, потребная для пития вода добывалась в месте весьма отдаленном от пещеры, где подвизался Стефан. Но святой каждый день приносил необходимое количество ее, совершая для того значительный переход и с трудом взбираясь потом на гору с водою. И не только воду, но и всё потребное, приносил он с отдаленных мест, изнуряя себя непосильным трудом. При этом блаженный Стефан никогда не жаловался на тяжесть подвигов, ни разу не роптал, и, на ряду с повиновением, проявлял к преподобному наставнику своему нелестную и нелицемерную любовь. О других же его добродетелях, подвигах и трудах, в которых он упражнялся от юности, кто может рассказать?
Наставник блаженного Стефана, преподобный Иоанн, видя усердие своего ученика в подвигах иноческой жизни, радовался духом и, подобно ветру, раздувающему пламень в тлеющем угле, своими богодухновенными речами и наставлениями разжигал в сердце блаженного желание еще больших подвигов во славу Господа, еще более теплую любовь к Нему и страх Божий. При этом, он и сам являлся мужем совершенным в добродетелях, исполнен был благодати Божией и награжден от Бога даром пророческого предвидения.
Однажды блаженный Стефан, совершив некое послушание и возвратившись к своему наставнику, увидел, что тот, положив голову на оконце пещеры, горько плачет. Стефан остановился у оконца и стал ожидать, когда святой старец преподаст ему обычное благословение. И долго стоял он в молчании, удивляясь горькому рыданию старца и не смея спросить его о причине его плача. Но старец сам сказал ему:
— Возлюбленный сын, виновник печали моей ты, о тебе я так горько плачу; ибо Господь открыл мне, что место сие от тебя процветет и прославится, но иконоборцы разорят и опустошат его.
Услышав сие от своего учителя, блаженный Стефан тяжко вздохнул и произнес:
— Скажи, святой отец, всё, что открыл тебе Господь относительно меня: что случится со мною? И не погибну ли я, будучи развращен еретическим учением иконоборцев?
Старец отвечал:
— Нет, чадо мое, никогда не будет с тобою этого; но только предупреждаю тебя словами Апостола: Ефес.5:15 — «Итак, смотрите, поступайте осторожно», Мф. 24:13 — «претерпевший же до конца спасется».
Это и многое другое высказал он Стефану и поведал ему обо всем, что должно случиться с ним в будущем.
Тем временем умер отец преподобного Стефана. Узнав о сем, преподобный взяв благословение у своего отца духовного, отправился в Византию и там почтил подобающим погребением плотского родителя своего; затем он продал всё оставшееся после него имение и деньги роздал нищим. Устроив эти дела, он взял с собою мать свою и одну из сестер (другая сестра святого уже постриглась в иночество в одном из Византийских девичьих монастырей) и поместил их в женском монастыре, созданном и освященным вышеупомянутым преподобным Авксентием, который назвал его: «Трихинария», т. е. власяной. Такое название дано было монастырю частью вследствие трудности и неудобства пути, ведущего к нему, частью вследствие тягостей иноческой жизни в нем, ибо монастырь отличался строгостью устава, и монахини, населявшие его, должны были ходить во власяных одеждах. В этом монастыре святой Стефан и постриг в иночество мать и сестру свою; сам же возвратился к преподобному наставнику своему и, живя с ним, упражнялся в обычных иноческих подвигах и трудах.
По прошествии некоторого времени, духовный отец и учитель блаженного Стефана, преподобный Иоанн, с миром отошел к Господу; поплакав над ним, святой пошел возвестить о его смерти близ находившихся пустынников, и все, собравшись, с плачем и рыданием и с подобающим пением предали погребению честное тело преподобного Иоанна. Блаженный же Стефан после того стал один подвизаться в пещере, имея от роду немногим более 30-ти лет.
Наследовав пещеру преставившегося ко Господу святого учителя своего и других, живших в ней раньше, преподобных отцов, блаженный Стефан был наследником и их совершенного, преисполненного добродетелей, жития. Посему к нему стали приходить из окрестных мест пустынники, желая жить вместе с ним и иметь в нем наставника и учителя себе. К числу таковых принадлежали: Марин, муж добрый и благонравный, Иоанн и Христофор, Захария, муж благочестивый, и, наконец, два злобных человека, Сергий и Стефан, о которых речь будет ниже. Пришли к преподобному Стефану и еще шесть других мужей, имена которых записаны в книге работающих Христу Господу. Таким образом образовался монастырь, братия которого неусыпно предавалась иноческим подвигам, имея у себя игуменом святого Стефана. Пищу добывали все в поте лица своего, трудами своих рук; преподобный же Стефан владел искусством хорошо списывать книги; переписывая и продавая их, он, таким способом, питал себя и прочих. И Бог, питавший Израиля в пустыне, посылал все потребное и сим рабам Своим, так что исполнились на них слова Евангельские: Мф. 6:33 — «Ищите же прежде Царства Божия и правды Его, и это все приложится вам». С умножением учеников блаженного Стефана, увидел он, что его безмолвие, к которому он так стремился, нарушено. Тогда святой призвал к себе вышеупомянутого Марина и вручил ему начальство над монастырем и заботу о нем. Сам же удалился на другое место той горы и построил себе небольшую келлию, в которой и затворился, имея от рождения своего 42 года [16]. Келлия эта совершенно не имела крыши. Пребывая в ней некоторое время в совершенном уединении и безмолвии, святой непрестанно беседовал с Богом, предаваясь молитве. Но и на новом месте своего подвижничества блаженный Стефан не мог избежать желающих получить от него пользу для души своей. Как не может оставаться незаметным град, который стоит на верху горы, и как не может утаиться человек, носящий с собою ароматы, — подобно сему и добродетельный человек, на высоту совершенства, как на некоторую гору, восшедший и добрыми делами, как ароматами, благоухающий, не может укрыться и утаиться от людей. Это и было с блаженным Стефаном. Слава о его подвижнической жизни распространялась далеко, и, подобно тому, как пчёлы слетаются на мёд, так и к преподобному стекались отовсюду ищущие спасения, желая получить назидание для себя от его учительных речей и от самого жития его. Среди стекавшихся к преподобному были не одни благочестивые мужи, но и жены. Из них особенно заслуживает внимания одна благородная вдова, именем Анна. Оставшись, по смерти мужа своего, весьма юною и не имея детей, она продала всё имения свои и раздала нищим; затем, пришедши к преподобному Стефану, она была пострижена им в иноческий образ и отослана в девический монастырь — Трихинария.
В это время умер царь Лев Исаврянин. На его место вступил сын его Константин Копроним [17], который еще сильнее своего отца восстал на Церковь Божию, выбрасывая святые иконы из храмов и сожигая огнем. Обличителями его нечестия явились многие славнейшие и премудрые мужи из чина иноческого, которые доказали ему неправоту его и обличили в ереси. Тогда Копроним воспылал неукротимою злобою против иноков, подвергая их жестоким гонениям и всячески хуля их. Образ иноческий он называл одеждою тьмы, самих же иноков именовал идолопоклонниками за то, что они с великим усердием стояли за поклонение святым иконам. Вместе с сим беззаконный царь собрал великое множество неразумных людей, слушавших его веления, и приказал им присягнуть с клятвою, что они не будут поклоняться святым иконам, но станут называть их идолами, не будут иметь и общения с иноками, ни принимать от рук их Пречистых Таин, — и всякий, кому случится встретить инока, будет бросать в него камни, называя его помраченным, сыном тьмы и идолопоклонником.
Когда всё сие происходило, умер злочестивый патриарх Константипольский Анастасий, которого Лев Исаврянин возвел на патриаршество после святого Германа. На место Анастасия Копроним возвел на патриаршество одного соименного ему инока Константина, который был единомышленником ему [18]. При этом, нечестивый царь возвел его на патриарший престол одною своею властью, без соборного избрания: сам и на амвон его возвел, сам и омофор возложил на него, возглашая, что он достоин патриаршего сана. После сего оба — и царь, и новый патриарх, посоветовавшись между собою, послали во все города грамоты, призывая всех епископов в царствующий град на собор для осуждения и уничтожения иконопочитания. И творились тогда в Константинополе великие беззакония. Даже священные сосуды, в которых совершались Божественный Тайны, попирались ногами, так как на них находились священные изображения. Святые же иконы ввергались — одни в болото, другие — в море, третьи — в огонь, а иные были рассекаемы и, раздробляемы секирами. А те иконы, которые находились на церковных стенах, — одни сострагивались железом, другие замазываемы были краскою. Беззаконники не пощадили и благолепнейшую церковь во имя Пресвятой Богородицы, что во Влахернах, которая была роскошно украшена изображением всех событий земной жизни Господа Иисуса Христа, начиная от воплощения Его и кончая распятием и воскресением Его. В сей церкви беззаконный царь Копроним повелел уничтожить все иконописные украшения ее, блещущие золотом и драгоценными камнями, и, как бы обнажил ее, лишив как царицу, порфиры; взамен всего этого он приказал расписать стены ее изображением деревьев, зверей и птиц. И исполнились в то время слова Давида: Псалом 78:1–2 — «Боже! язычники пришли в наследие Твое, осквернили святый храм Твой, Иерусалим превратили в развалины; трупы рабов Твоих отдали на съедение птицам небесным, тела святых Твоих — зверям земным».
Ибо тогда и мощи святых выбрасывали иконоборцы из церквей и ввергали их или в огонь или в море, или же влачили за город и сбрасывали с гор в пропасти и болота. Тех же, кто дерзновенно стоял за честь святых икон и мощей, злочестивые еретики немилосердно мучили и предавали горькой смерти, проливая кровь их, как воду, при этом тела мучимых за иконы они оставляли без погребения и бросали на съедение хищным птицам и зверям. Тогда наступила для всех православных скорбь великая, какой не было от самого начала мира.
Спасаясь от преследований, воздвигнутых на православных, многие иноки оставили Константинополь и претекли к преподобному Стефану, надеясь найти у него благой совет и душеполезное наставление. Святой долго утешал их своими богомудрыми речами и учил твёрдо стоять в благочестии, не боясь пролить за святые иконы даже кровь свою; тем же, которые не имели достаточно мужества и боялись мучений, он советовал бежать в другие страны, где не было гонений от иконоборцев. Тогда опустели все Византийские монастыри, и уже нельзя было видеть никого из иноков в царствующем граде. Ибо одни из иноков, твёрдо стоя за православие, положили души свои, будучи убитыми, другие же, желая вместе с правой верой спасти и жизнь свою, бежали в другие страны и рассеялись по лицу земли всей. В 754 году по Рождестве Христовом созван был иконоборческий собор в Константинополе, на котором присутствовало 838 восточных епископов, но не было ни одного патриарха, кроме одного только Константинопольского лжепатриарха Константина — еретика и единомышленника царского. Местом для собора назначена была Влахернская церковь Пресвятыя Богородицы, которая (церковь), лишившись своих иконописных украшений, представляла собою как бы пустыню и вертеп разбойников. В этой церкви и собрались все прибывшие епископы вместе с беззаконным царем и лжепатриархом. И после долгих рассуждений и препирательств, царь убедил всех епископов согласиться с ним и присоединиться к его безбожному злохулению. При этом, многие из епископов ясно видели заблуждение царя и патриарха, но, боясь гнева царского и патриаршего, боясь, как бы для православных не наступили новые бедствия, они не смели сказать ничего вопреки царю и присоединились к нечестивому зловерию. Впоследствие на истинном VII вселенском соборе, бывшем в царствование Константина Младшего и матери его Ирины [19], они отреклись от иконоборческой ереси и с покаянием обратились к благоверию, но теперь они пошли вслед за нечестивым царем и патриархом, согласившись с их еретическими мудрованиями. И были составлены там такие злочестивые и богомерзкие лжедогматы:
1) Святые иконы повелевалось почитать за идолов.
2) Все поклоняющиеся святым иконам — преданы были анафеме, при чем анафема провозглашена была на святого Германа, бывшего Константинопольским патриархом раньше еретика Анастасия (беззаконные еретики, сами будучи прокляты, прокляли святого и праведного человека, но Бог благословил его, так что сбылось Писание: Псалом 108:28 — «Они проклинают, а Ты благослови».
3) Повелевалось исповедывать, что не только святые, по смерти своей, не могут помочь нам своим ходатайством, но и Сама Матерь Божия.
4) Запрещалось нарицать святыми Апостолов, мучеников, исповедников, преподобных, и всех угодивших Богу.
5) Сей нечестивый собор, сделавший такие определения, причислялся к первым шести вселенским соборам и повелевалось называть его седьмым вселенским собором. Всякий же, непризнающий того собора, подвергался анафеме, подобно Арию, Несторию, Евтихию и Диоскору [20].
На соборе этом важнейшими епископами после патриарха были: Феодосий, епископ Ефесский, Константин — Никомидийский, Наколий — Наколийский, а также Сисиний и Василий.
Совершив беззаконное дело, епископы подписали составленные определения, так что исполнились на них слова Писания: «беззаконие вышло из Вавилона от старейшин-судей, которые казались управляющими народом» (Дан. 13:5), и еще: «множество пастухов испортили Мой виноградник, истоптали ногами участок Мой; любимый участок Мой сделали пустою степью» (Иер. 12:10).
По окончании соборных совещаний епископы, участвовавшие на соборе, научили народ с веселием торжественно возглашать: «сегодня спасение миру, так как твоими заботами, царь, мы от идолов избавились».
Между тем беззаконный царь, Константин Копроним, услыхал о преподобном Стефане, подвизавшемся на Авксентиевой горе. Царю сделались известными и его благочестие и добродетельная жизнь, и то, что он премудр в Священном Писании, и то, что слава о нем распространилась далеко, так что все ставят его на ряду с древними святыми отцами, — наконец, и то, что он ревностный иконопочитатель, поучающий и других поклоняться святым иконам. Узнав все это, Копроним задумал прельстить блаженного Стефана и привести к единомыслию с собою, надеясь, что если он привлечет его на свою сторону, то этим придаст особенную твердость и силу своему зловерию. И вот он призывает одного из своих приближенных патрициев, именем Каллиста, который был первым лицом в государственном совете. Каллист был искусным и красноречивым оратором, и нечестивый царь понадеялся на силу его искусства. Он повелел ему отправиться к преподобному Стефану и возвестить ему царский приказ о том, чтобы преподобный отвергся от иконопочитания и подписался бы под определениями, составленными на беззаконном иконоборческом соборе. При этом царь послал преподобному чрез Каллиста и различные дары, — однако не золото и не серебро (ибо знал, что преподобный в этом не нуждается), а различные овощи, которыми преподобный обычно питался: финики, мигдалы и смоквы [21].
Придя к преподобному Стефану [22], Каллист предложил ему дары и затем обратился к нему с искусно составленною речью, в которой долго убеждал преподобного повиноваться царю и подписаться под определениями иконоборческого собора. Свои слова Каллист старался подкрепить изречениями от святых книг, перетолковывая по своему некоторые места Писания. Но святой на все слова Каллиста находил мудрые возражения и, наконец, с дерзновением сказал ему:
— Я определений собора вашего, исполненного лжи и неправды, не подпишу, ибо не хочу наречь «горькое сладким, и тьмы светом», чтобы не навлечь на главу свою пророческого проклятия [23] царских же угроз не боюсь и готов за святые иконы принять даже смерть.
Затем он простер руку и, сложив пальцы в горсть, сказал:
— Если бы даже было во мне крови только с эту горсть, то и тогда я не побоялся бы пролить ее за изображение Христа моего. Дары же, которые ты принес мне от царя твоего, отнеси обратно; ибо я хочу поступить согласно с святым Писанием, которое говорит: «Елей грешнаго да не намастит главы моея, и еретическая пища да не насладит гортани моего» (ср. Пс.140:5).
Ничего не добившись, Каллист возвратился обратно и рассказал царю обо всем, что слышал от Стефана. Царь, выслушав это, пришел в сильную ярость и тотчас же послал того же Каллиста, вместе с воинами, на Авксентиеву гору с повелением схватить преподобного, отвести в находившийся под горою монастырь Трихинария и заключить там в темнице. Каллист и посланные с ним воины так и сделали: напали на келлию святого, отбили дверь ногами и, извлекши преподобного без всякого милосердия, отвели в монастырь Трихинария, где заключили его в темницу. Вместе со святым Стефаном были схвачены и отведены в ту же темницу и все ученики его. Воины стали у дверей темницы и стерегли всех заключенных, ожидая дальнейших распоряжений царя.
Находясь в заключении, блаженный Стефан и все ученики его дерзновенно воспевали: «Пречистому образу Твоему покланяемся, Благий» [24].
И они пребывали в темнице шесть дней, во всё это время совершенно не вкушая пищи. На седьмой день пришло от царя повеление возвратить Стефана обратно в келлию его; ибо тогда царь получил известие о нападении скифов на его царство [25]. Намереваясь отразить нашествие скифов, царь на время отложил преследование преподобного.
Но Каллист, имея против него одинаковую с царем злобу, тайно призвал к себе одного из учеников блаженного, именно — Сергия, о котором мы хотели рассказать. Призвав, Каллист прельстил его льстивыми словами, большим количеством золота и серебра, склонив его изобресть различные клеветы на преподобного. Поступая так, Каллист надеялся, что клеветам, измышленным учеником преподобного, скорее поверят, ибо подумают, что свидетельствует о Стефане человек, знающий жизнь его. Сергий же, как второй Иуда, возлюбив серебро и золото, предал своего учителя и начал всячески измышлять, как бы сплести сеть ложных клевет на святого и ни в чем неповинного отца. Но во всей непорочной жизни его он не мог найти, как в солнце, ни одного пятна; поэтому, выйдя из монастыря святого Стефана, подобно заблудшей овце, оставившей стадо, он свел дружбу с одним сановником царским, по имени Авликаламом, который собирал в Никомидии подати для царя: его-то он и сделал пособником своей злобе, и оба искали ложных обвинений против святого. Согласившись друг с другом, они составили пространную запись, в которой говорили, будто бы Стефан хулит царя и гнушается им, как еретиком, — и будто бы он смущает народ и всех, приходящих к нему, возбуждает к восстанию против царя. Много и иных клевет они составили против преподобного, упоминать о которых мы не будем, чтобы избежать многословия и не оскорбить слуха читателей (ибо нечестивые клеветники наговорили много непотребного). Написали беззаконные и о блаженной Анне, которая, оставив суетный мир, была пострижена рукою преподобного Стефана в Ангельский образ и проводила иноческую жизнь в монастыре Трихинарийском. Клеветники налгали на нее, будто бы она ночью сходилась со Стефаном, предаваясь вместе с ним нечистому греху. К участию в сей клевете они привлекли одну рабыню блаженной Анны, уговорив ее свидетельствовать о том же; в награду за это они не только обещали ей свободу и большое количество золота, но и говорили, что они отдадут ее в супружество одному сановитому мужу, служащему при царском дворе. Составив такую, исполненную клевет на преподобного, запись и приложив к ней лжесвидетельство рабыни Анны, Сергий и Авликалам послали всё это вместе с одним воином к царю, в то время находившемуся в Скифской стране.
Когда царь прочел присланные к нему записи, то сильно обрадовался и тотчас же послал к своему наместнику в Царьграде, Анфиту, письмо с повелением идти в женский монастырь, стоящий при Авксентиевой горе, и, извлекши оттуда инокиню Анну, послать к нему. Получив сие царское повеление, наместник немедленно отправился к Трихинарийскому монастырю, взяв с собою, как на войну, множество вооруженных воинов. Пришедши к монастырю, они напали на него с обнаженными мечами. В это время все инокини собрались в церкви и пели третий час; увидев напавших на монастырь воинов, они пришли в великий ужас, и одни из них скрылись в алтаре под божественным престолом, другие же пытались убежать в горы; но воины всех их поймали. Тогда престарелая игуменья монастыря, выйдя к воинам, дерзновенно сказала им:
— Что вы делаете, называясь христианами? Зачем напали на посвященных Богу невест Христовых, которые не сделали вам никакого зла?
Те отвечали:
— Отдай нам Анну, блудницу Стефанову; ее требует от вас царь.
Тогда игумения, призвав Анну вместе с другою инокинею, Феофаниею, стала наставлять их, чтобы они соблюдали себя от вражеского искушения и безбоязненно стояли за невинность святого и преподобного отца и учителя своего, Стефана. Потом, вручив их Божьему заступлению, она отпустила их с воинами.
Воины, взяв инокинь под стражу, немедленно отвели их к царю, а тот повелел их разлучить и стеречь каждую особо. Потом, призвав к себе Анну, царь начал так говорить ей:
— Без всяких сомнений верю тому, что говорили мне о тебе. Поэтому я призвал тебя, чтобы ты сама без утайки добровольно рассказала, чем прельстил тебя тот волхв и беззаконный человек, побудив тебя оставить свои имения, ни во что вменить благородный род свой и облечься в черническую одежду? Всё это он сделал, как я слышал, для того, чтобы ты была его блудницею. И что хорошего ты нашла в нем, прельстившись им и беззаконно любодействуя с нечестивцем?
Услышав от царя такие скверный слова, блаженная и целомудренная Анна сказала:
— Нет, царь! Не для того я оставила наследство, перешедшее мне от родителей, оставила и своих родных и все прелести мира сего, чтобы поработить душу свою плотским страстям и любодейству. Те же, которые оклеветали меня в этом, по слову Давидову, «изощряют язык свой, как змея; яд аспида под устами их» (Пс. 139:4). Пред тобою мое тело, и каким бы мучениям ты ни подверг его, я не изменю истине. Пока дух мой будет в теле, ты ничего иного не услышишь от меня, как только то, что Стефан есть муж святой и праведный и виновник моего спасения.
Когда царь услышал эти слова, он сильно удивился и молчал в продолжение целого часа. Потом повелел отвести Анну под стражу, а Феофанию отослать обратно в монастырь. Возвратившись, та поведала игумении и преподобному Стефану о всем бывшем.
По прошествии некоторого временя, Копроним возвратился с войны в Константинополь. Здесь он повелел заключить инокиню Анну в одну мрачную и страшную темницу, а потом послал к ней кувикулария своего [26]. Тот, пришедши к Анне, начал говорить ей:
— Сжалься над собою, женщина, и, сложив с себя черные ризы, избери честную жизнь; тогда будешь жить с царицею во дворце, если только исповедуешь завтра пред всеми на допросе истину о себе и о Стефане. Тут есть одна рабыня, которая всё знает и готова в лицо говорить тебе о делах ваших. И если ты захочешь что-нибудь скрыть, та изобличит тебя. Тогда я, как судия и защитник правды, раздроблю на части тело твое и сделаю так, что ты узнаешь, что может сделать царь и что Стефан, обольстивший тебя. Если же послушаешь моего доброго совета и откроешь Стефановы блудные дела, то удостоишься от нас больших почестей.
Услышав такие слова, святая Анна, тяжко вздохнув, прослезилась, и потом отвечала:
— Что хочет царь, то пусть и творит. Я же не хочу говорить неправды на святого и преподобного отца. Пусть исполнится воля Господня!
На другой день, утром, царь вышел из дворца своего и, став на возвышены пред всем собравшимся народом, повелел вывести из темницы целомудренную Анну и обнажить ее на позор всем. На виду у святой положили целую связку палок и поставили пред ней лжесвидетельницу, рабу ее. Невинная жена стояла пред всеми нагой, ограждаясь от нечестивых только стыдом, который имела вместо одежды. Когда спросили ее о том, в чем ее оклеветали, она молчала, подражая Господу своему, Который неправым судьям Своим «не давал ответа» [27]. Между тем, бесстыдная рабыня лжесвидетельствовала на нее, подтверждая ложь и выдавая ее за истину. Тогда снова начали принуждать блаженную Анну, чтобы она сказала, будто бы Стефан вступил в греховную связь с нею, но святая, как «агница пред стригущим» была безгласна [28], не отверзала уст своих.
Разгневался тогда мучитель и пришел в сильную ярость. Назвав Анну блудницею, он повелел простереть ее на земле и бить палками. И Анна была простерта на земле четырьмя сильными воинами и долго была бита по спине и по чреву. Перенося такие истязания, блаженная ничего не говорила, кроме следующих слов:
— Не познала я человека, как говорите вы, — нет! не познала, — и затем прибавила: «Господи, помилуй»!
Между тем мучители так сильно били ее, что она едва не испустила дух свой. Тогда царь, видя, что она едва дышит, но всё-таки не говорит ничего против Стефана, встал с престола и поспешно ушел в дворец, исполненный стыда. Потом он повелел отвести Анну в одну из городских монастырей, который был пуст, и заключить ее там. Здесь чрез несколько времени святая Анна и преставилась ко Господу.
Тем временем царь долго думал, как бы ему обвинить в чем-либо Стефана, чтобы иметь возможность наказать его, как преступника. Наконец он задумал такое дело.
Призвав одного любимого им юношу, именем Георгия, который верно служил у него во дворце, Копроним спросил его:
— Георгий! как велика любовь твоя ко мне?
— Она безмерна, — отвечал тот.
— Но в состоянии ли ты, из-за любви ко мне, пойти на смерть за меня?
— С усердием готовь умереть за тебя, — отвечал юноша. Тогда царь, радостно и ласково облобызав его, произнес:
— Вот новый Исаак.
Потом сказал Георгию:
— Но я не посылаю тебя умереть за меня и не хочу даже, чтобы ты пострадал меня ради. Я прошу тебя только обо одном. Пойди в Авксентиеву гору, к недостойному даже упоминания Стефану, и упроси его постричь тебя в иноческий чин и принять в число своих учеников. Когда же он это сделает, тотчас возвращайся к нам.
Юноша обещался в точности исполнить всё, о чем просил его царь. Тогда Копроним стал наставлять его, как ему удобнее исполнить возложенное на него поручение; и после сих наставлений юноша отправился на Авкеентиеву гору.
Ночью он подошел к монастырю блаженного Стефана, и громко начал вопить:
— Помилуйте меня, христиане, живущие здесь, помилуйте! заблудился я в пути и не знаю, куда мне идти, чтобы не впасть в какую-нибудь пропасть, или не попасть в зубы зверю.
Услышал сии вопли блаженный Стефан и, по своему человеколюбию, сжалился над заблудившимся. Призвав инока Марина, он послал его найти заблудившегося человека и привести его в монастырь. Когда Марин привел Георгия, тот припал к ногам преподобного и сталь просить у него благословения. Преподобный понял, что пред ним стоит не простой человек, и начал вопрошать Георгия:
— Кто ты и откуда?
Георгий не скрыл, что он находился при царском дворце, и говорил, будто он из за того оставил службу при царе, что царь совратился с правого пути и увлекает за собою всех в погибель.
— Вот я, — сказал юноша, — и поспешил к тебе, чтобы ты облек меня в Ангельский чин, к которому я сильно стремлюсь. Умоляю тебя, честный отче, не отринь меня, как недостойного.
Боясь, как бы не было какой-либо неприятности со стороны царя, блаженный Стефан сначала не соглашался принять юношу в число иноков. Но тот успокаивал его, говоря, что царь не придет из-за него в гнев, и вместе с тем усердно молил святого причислить его к лику учеников своих и постричь в иночество.
— Ты дашь ответ Богу за мою душу, если теперь не пострижешь меня.
Преподобный от таких слов умилился и, не уразумев коварства диавольского, сказал Георгию:
— Так как я вижу, что ты пришел сюда влекомый ревностью ко спасению, то не хочу идти против заповеди Господней, и не изгоню вон тебя, пришедшего к нам.
Сказав это, он тотчас же стал наставлять его богомудрыми и душеполезными речами и затем, сняв с него мирскую одежду, облек в новоначалие, повелев ему готовиться к принятию совершенного иноческого образа [29]. По истечении трех дней, преподобный облек Георгия и в сей образ. Тотчас же, после принятия Ангельского чина, этот коварный человек поспешил к царю, в Константинополь.
Увидев на Георгии иноческую одежду, царь обрадовался, не потому, что любил иночество, но потому, что нашел повод к обвинению Стефана в том, будто бы он отвлекает у него слуг.
Вышедши утром следующего дня на площадь, царь вывел новопостриженного инока и начал пред собравшимся народом жаловаться на всех иноков, преимущественно же на Стефана, обвиняя его в том, что он учением своим прельщает людей, как он сделал, напр., с сим любимым слугою царя. Народ стал кричать:
— Смерть мерзкому обольстителю!
Тогда царь повелел совлечь с Георгия иноческую одежду и бросить ее на землю. Как только сделали это, народ начал ногами попирать то Ангельское одеяние, осыпая иноков оскорблениями и хуля иночество. После этого царь повелел принести воду и омыть Георгия, как бы смывая с него иноческий чин; наконец, облек его в воинское одеяние, возложил на голову его шлём и дал ему сан иппокома [30]. После всего он послал воинов на Авксентиеву гору с повелением разорить монастырь Стефана.
Воины напали на монастырь, как волки на стадо. Разогнав всех иноков, они подожгли монастырскую церковь, самого же преподобного Стефана разбойнически извлекли из келлии и с бесчестием потащили в Халкидонский пригород Константинополя. На пути они причиняли ему не мало оскорблений и немилосердно истязали его: одни с жестокостью влекли его по земле, другие плевали ему в очи, третьи творили иные неописуемые оскорбления. Когда они достигли морского берега, воины посадили святого в ладью и отвезли его в Филиппиков монастырь, находившийся в Хризополе [31], недалеко от Византии. Тут святого продержали под стражею в оковах и в веригах железных в течение 70-ти дней, и он всё это время не вкушал пищи. И хотя царь присылал ему множество снедей, святой не принимал ничего и все отсылал обратно.
По истечении 70-ти дней, царь и патриарх прислали к святому наиболее влиятельных еретиков — именно: Феодосия, епископа Ефесского, Константина Никомидийского, Наколия, Сисиния и Василия вместе с Каллистом и другими искуснейшими ораторами, чтобы они состязались со Стефаном о вере и склонили его к иконоборчеству. Последние, прибыв в Филиппиков монастырь, повелели привести к ним блаженного Стефана. Он предстал пред ними, окованный железными цепями, от тяжести не имея возможности стоять и двигаться без посторонней помощи: он шел между двух мужей, на которых и опирался.
Прежде всех начал говорить Феодосий, епископ Ефесский. Обратившись к блаженному Стефану, он сказал:
— На каком основании, человек Божий, ты почитаешь нас еретиками и ставишь себя выше царей, патриархов, епископов и всех других христиан? Неужели все мы заблуждаемся и стремимся к погибели?
На это святой кротко ответил:
— Послушайте, что говорится в Божественном Писании о пророке Илие. Он говорил однажды царю Ахаву: «не я смущаю Израиля, а ты и дом отца твоего» (3 Цар.18:18). Так и теперь: не я возмущаю Церковь Божию, но те, которые, нарушив предания древних святых отцов, вводят в Церковь новые догматы. Ибо Василий Великий говорил: «все, что издревле предано от святых отцов, достойно почитания: все же новополагаемое неуместно и не может иметь значения»; таковы суть и ваши определения против почитания святых икон, определения, составленные не сынами Кафолической Церкви, но нечестивыми прелюбодеями. Посему своевременно приходит мне на ум пророческое изречение: Псалом 2:2 — «Восстают цари земли, и князья совещаются вместе против Господа», и на честную икону Его.
Услышав такие слова, Константин, епископ Никомидийский, быстро вскочив с своего седалища, подошел к преподобному, который сидел на земле, и ударил его ногою в лице. Точно так же один из оруженосцев, присутствовавши при этом, ударил святого в чрево; блаженный пал на землю, а оруженосец стал попирать грудь его.
Каллист вознегодовал на такое бесстыдное и беззаконное дело и повелел всем молчать. Потом он обратился к Стефану с следующими словами:
— Тебе предстоят два исхода: или подписать определения недавно бывшего собора, или умереть, как отвергающему постановления отцов, Богом наученных. Избери себе скорее что-нибудь одно.
Боговдохновенный Стефан возгласил на это:
— Внемли словам моим, господин патриций! Сие с великим Апостолом Павлом я возглашаю: «Ибо для меня жизнь — Христос, и смерть» за честную Его икону — «приобретение» (Фил.1:23). Я уже сказал тебе однажды и снова скажу: если бы я имел крови в одну только горсть, то и тогда не пожалел бы пролить ее за святые иконы Христовы. Впрочем, повели прочесть определения вашего собора, чтобы я знал, по какой причине вы отвергаете поклонение Божественным иконам.
И тотчас же Константин Никомидийский взял книгу и начал ее читать. Книга имела такое заглавие: «предание святого вселенского седьмого собора». Лишь только это заглавие было прочтено, святой сделал знак рукою, приглашая к молчанию, и потом громко возгласил:
— На некрепком же основании вы построили свое зыбкое здание. Почему вы называете свой собор святым? Ведь вы наименование: «святой» — отняли от всех святых и повелеваете не называть так ни Апостолов, ни мучеников, ни пророков, ни других мужей, благоугодивших Богу. Как может собор ваш быть святым, раз он попирает и оскверняет всё святое? Вы называете собор ваш вселенским; но как он может быть вселенским, если на нем не было ни одного из патриархов, ни уполномоченных от них, ни даже посланий, в которых бы они заявили о своем соизволении на созвание собора. Не может собор ваш называться вселенским, ибо он ложный. Еще вы называете его седьмым. Но каким образом он седьмой, если он расходится с первыми шестью соборами? Если бы он был седьмой, то ему надлежало бы во всем последовать шестому, пятому и другим, бывшим раньше, соборам. Ибо без первого, второго, третьего, четвертого, пятого и шестого не может быть седьмого. Таким образом, собор ваш вовсе не седьмой, так как он отверг предания прежде бывших шести соборов.
На эти слова епископы возразили:
— Что же, от шести соборов преданное, мы отвергаем? Нет, мы не отвергаем прежних соборов и преданного от них, но принимаем всё это.
Тогда святой ответил:
— Не в святых ли церквах происходили прежние соборы, т. е. я говорю про те церкви, который были украшены иконами. Первый собор происходил в Никее, в обширной церкви этого города. Второй — в Константинополе, в церкви святой Ирины. Третий — в Ефесе, в церкви святого Иоанна Богослова. Четвертый — в Халкидоне, — в митрополичьей соборной церкви. Пятый и шестой — опять в Константинополе, при чем первый происходил в храме святой Софии, второй же в дворцовом храме, называемом Труллом. Все те церкви не были ли украшены честными иконами? И ни один из прежних соборов не отвергал их, как отвергает ваш собор. Что вы скажете мне на это?
Те удивлялись премудрости святого Стефана и молчали, не имея ничего, что могли бы возразить ему. Только один из сидящих с ними промолвил:
— Воистину, справедливо то, что говорил Стефан!
Преподобный же возвел очи на небо; потом, воздев руки свои и испустив вздох из глубины сердечной, громко воскликнул:
— Если кто не чтит Господа Иисуса Христа, изображенного на иконах по человеческому естеству, да будет анафема и да имеет часть вместе с возглашавшими: «возьми, возьми, распни Его!» (Иоан. 19:15) [32].
Тогда нечестивые еретики, видя, что им не одолеть святого в споре, повелели отвести его в темницу, а сами, исполненные стыда, возвратились к пославшим их.
Когда они пришли к царю, то царь спросил:
— Что вы успели сделать?
Епископы хотели было скрыть посрамление свое, но Каллист предупредил их, рассказав царю всю истину.
— О царь! — говорил он, — мы побеждены в споре Стефаном. Мудрый он муж и в словах его заключается невыразимая сила. К тому же он мужественен и безбоязнен, и не только запрещений, но даже самой смерти не боится.
Тогда разгневанный царь повелел послать преподобного Стефана на заточение в Геллеспонтские страны, на остров Проконнис [33].
Прежде, чем отправиться туда, святой оказал помощь игумену Филиппикова монастыря, который был болен и уже находился при смерти. Помолившись над ним и прикоснувшись к нему рукою, блаженный исцелил его и поднял с одра болезни. Затем, вошедши на приготовленный для него корабль, он поплыл на место своего изгнания. Достигнув острова Проконниса, он сначала начал обходить все пустынные места на нем и, наконец, нашел одну прекрасную пещеру, называемую жителями той страны Киссуда. В ней находилась небольшая церковь во имя святой Анны, прародительницы Господа по плоти, матери Пресвятые Богородицы. Святой сильно обрадовался и поставил около пещеры келлию. Здесь, живя во славу Божию, он питался кореньями местных растений.
Между тем, ученики преподобного Стефана, изгнанные из монастыря его, находившегося на Авксентиевой горе, рассеялись по разным странам, как овцы, не имеющие пастыря. Но, прослышав, что учитель их пребывает в заточении на острове Проконнисе, они все собрались к нему, кроме двоих, отпавших от святого пастыря, как Иуда от Христа, или Димас с Ермогеном от Павла (2 Тим.1:15; 4:10). То были Сергий, составивший запись клеветнических обвинений против преподобного, и Стефан, который сначала был мирским священником, а потом принял пострижение от руки святого в иноческий чин.
Снова отвергнув иноческий чин, а с ним Бога, и облекшись в мирские одежды, он пришел к царю и сказал ему:
— Благочестивый царь! твоими заботами я избавился от сатанинских уз и, скинув темные одежды, облачился теперь в светлые.
Царь сильно обрадовался и возлюбил его, потом сделал заведующим Софийской палаты, куда он часто сам приходил. При этом, Копроним называл его веселия отцом, хотя этот сын погибели мог возбуждать только плач о себе. Итак, те оба: Сергий и Стефан, отделились от лика учеников преподобного; остальные же все собрались, как сказано, к преподобному Стефану и устроили монастырь. Пришла к блаженному и матерь его с своею дочерью, а его сестрою, Феодотиею, и близ пещеры его устроили себе обитель, в которой и жили добродетельно, наслаждаясь по временам медоточивыми словами наставника своего, преподобного Стефана. Преподобный же устроил для себя столп, а на нем тесную хижину. Взойдя на столп, он затворился в той хижине; в то время ему было 49 лет от роду. За великие подвиги святого Бог прославил его и дал ему дар чудотворения. Так, блаженный Стефан отверз очи слепому, освободил от лукавого духа бесноватого юношу, исцелил кровоточивую, помолившись над нею, не раз утишал волнение морское и спасал от потопления множество кораблей; сверх того, корабельщики неоднократно видели его ходящим по водам, или управляющим кораблем, или же распускающим паруса.
В то время, как святой прославился на острове Проконнисе своими чудотворениями, умерла мать его. Это было во второй год заточения преподобного. Когда она отходила к Господу, дочь ее Феодотия горько плакала о ней. Мать же Стефана, блаженная Анна, сказала ей:
— Ты не имеешь достаточной причины для плача, ибо и ты пойдешь со мною ко Владыке Христу.
Так и произошло: в седьмой день по смерти блаженной Анны, матери преподобного Стефана, Феодотия скончалась.
В это время на острове Проконнисе находился один воин, соименный преподобному (так как назывался Стефаном). Он был родом Армянин и шел из европейских стран. На дороге он заболел ужасною болезнью, так что целая половина тела его иссохла. Услышав, что преподобный Стефан исцеляет всевозможные болезни, он через силу пришел к нему, пал пред ним на землю и со слезами молил у него исцеления. Преподобный повелел ему поклониться иконам Христа и Пресвятой Богородицы, и, когда тот с усердием сделал это, тотчас же совершенно исцелел. Когда воин сей возвратился к своим друзьям, те начали расспрашивать его: каким образом он выздоровел? Воин, нисколько не скрывая явленной над ним милости Божией, рассказал:
— Когда я поклонился иконам Христа и Пресвятой Богородицы, что повелел мне сделал инок Стефан, находящийся в Проконнисе, тогда и получил исцеление от своей болезни.
Воины возвестили об этом начальнику своему, который управлял Фракиею. Начальник призвал к себе исцелевшего воина и, расспросив его, как он выздоровел, немедленно отослал к царю. Царь также начал расспрашивать воина о выздоровлении его и, когда узнал, что тот получил исцеление, поклонившись святым иконам, стал называть его идолопоклонником, с яростью укоряя его, как будто бы он совершил безбожное дело. Тогда исцеленный, стыдясь царя, раскаялся в том, что поклонился иконам, и всенародно отвергся от почитания их, дав обет больше уже никогда не кланяться им. За это беззаконный царь возлюбил его и почтил саном сотника. Но когда тот нечестивый воин, вышедши из царского дворца, хотел сесть на коня своего, то конь внезапно взбесился и, свергнув его с себя, начал топтать несчастного ногами, и до тех пор топтал его, пока тот не испустил дух свой. Такую казнь принял этот неблагодарный отступник.
Сие чудо, вместе с другими, творимыми блаженным Стефаном чудесами, привело царя в сильный гнев и ярость; ибо царь знал, что преподобный, живя в Проконнисе, прославляется чудотворениями и учит всех поклоняться святым иконам. Поэтому он задумал лишить святого жизни, для чего повелел привести его из заточения. Когда святой был приведен к Копрониму, то беззаконный царь повелел прежде всего оковать его железными цепями, забить ноги его в колодку и заключить в мрачную темницу, известную под названием Фиальской [34]. По истечении же нескольких дней, Копроним, находясь вместе с двумя главнейшими сановниками своими в одном из загородных дворцов, приказал привести к себе блаженного Стефана.
Ведомый к царю, преподобный на пути выпросил у одного боголюбца монету, имевшую на себе царское изображение и тайно вложил ее в клобук себе.
Лишь только царь увидел святого, тотчас же начал громко кричать:
— О беда, беда! И что я только терплю? Сей человек поносит мою власть, бесчестит и ни во что вменяет меня!
И говорил много укоризненных и оскорбительных для святого слов. Но блаженный стоял молча, опустив голову вниз. Тогда царь сказал:
— Что же ты ничего не говоришь мне, нечестивец?
Блаженный Стефан в ответ на это стал кротко говорить:
— Если ты, царь, задумал убить меня, то убивай теперь же. А если призвал меня для того, чтобы расспросить о чем-либо, то тебе следует укротить гнев свой и беседовать со мной спокойно.
Слыша такие слова, царь спросил святого:
— Скажи мне, за что ты называешь нас еретиками? какое из церковных преданий мы нарушаем?
Преподобный ответил:
— Вы отвергаете почитание святых икон, что предано нам издревле от богоносных отцов.
Мучитель возразил на это:
— Не называй сие святыми иконами: не иконы святые то, но изображения идолов; а какое общение у святых с идолами?
На это святой муж ответил:
— Тот, кто поклоняется иконе, воздает поклонение не самому веществу; ибо поклонение, воздаваемое образу, переходит на Первообразного, как говорит святой Василий Великий.
Мучитель сказал святому:
— Разве можно изображать вещественными красками то, из чего многое тёмно и непостижимо для ума? И справедливо ли под чувственным образом поклоняться тем, естество которых никому неизвестно?
Преподобный ответил:
— Кто из имеющих разум скажет, что вещественными красками можно изображать невещественное Божие естество? Существа Божия даже ум описать не может; тем более нельзя изобразить Его красками. Но когда мы изображаем на иконе Христа, то изображаем не Божеское Его естество, но человеческий вид Его, подобный нашему, Который Апостолы видели и осязали, как святой Иоанн Богослов сказал: «что видели своими очами, что рассматривали и что осязали руки наши» (1 Иоан. 1:1). И если ты мне укажешь на слова Моисея: Исх. 20:4 — «Не делай себе кумира и никакого изображения того, что на небе вверху, и что на земле внизу, и что в воде ниже земли», — то я скажу тебе, что сам Моисей сделал изображения двух златых херувимов, о чем Божественный Апостол повествует так: Евр. 9:5 — «херувимы славы, осеняющие очистилище». Но и самый алтарь, и скиния, и святая святых изображали собою подобие небесное, как говорит тот же Апостол: Евр. 8:5 — «которые служат образу и тени небесного».
Что же мы творим беззаконного, когда, видимый людьми, человеческий Образ Христа пишем на иконе и поклоняемся Ему? Или когда мы покланяемся кресту, сделанному из какого-либо вещества, то разве мы веществу поклоняемся? Точно так же, когда мы почитаем священные сосуды, то на нашей совести не может лежать никакого греха, так как мы знаем, что сосуды освящаются призыванием Христова имени. Зачем же вы восстаете против всего этого? После этого вы пожелаете отринуть и святые Тело и Кровь Христовы, таинственно предлагаемые под видом хлеба и вина, кои изображают то Тело Христово, Которое страдало на Кресте, а теперь пребывает на небе, — и коим мы покланяемся и, причащаясь их, получаем наследие вечных благ. Вы же, не полагая никакого различия между святым и несвятым, почитаете идолами Христову икону, наравне с изображением Аполлона, и икону Богородицы, на ряду с изваянием Артемиды, попираете их ногами и сожигаете в огне.
На это царь ответил:
— Неужели ты, неразумный нечестивец, думаешь, что мы, попирая сии иконы, Христа попираем?
Тогда богомудрый Стефан, желая, по обычаю искусных борцов, победить врага его же оружием, извлек из клобука монету, которая имела изображение нечестивого царя Копронима, и которую он выпросил, идя на допрос, у одного благочестивого человека. Показав эту монету, преподобный спросил царя в тех же самых выражениях, в каких Христос вопрошал некогда фарисеев:
— «Чье это изображение и надпись?» (Мф.22:20).
Царь ответил, полный удивления:
— Не иной чей, как царский.
Святой снова спросил:
— Что было бы, если бы кто изображение царя поверг на землю, и стал топтать его ногами? Не понёс ли бы он наказание за это?
Присутствующее при состязании ответили:
— Да! великое наказание потерпел бы такой человек, так как он обесчестил бы царский образ.
Тогда преподобный, тяжко вздохнув, сказал:
— Сколь сильна у вас слепота и сколь велико безумие! Если за бесчестие образа царя земного и смертного вы караете ужасною казнью, то какому наказанию подвергаетесь вы, попирая образ Сына Божия и Матери Его и предавая их огню.
Сказав сие, святой плюнул на монету, и бросив ее на землю, начал топтать ногами. Видя это, присутствовавшие с яростью устремились на святого, намереваясь сбросить его из палаты в море, ибо палата, где происходила беседа с преподобным, возвышалась над морем. Но царь, притворившись кротким, хотя внутри у него закипел страшный гнев, запретил им делать это, но повелел отвести святого в народную темницу и там заключить.
Входя в эту темницу, святой сказал:
— Сия темница будет пристанищем во время настоящей жизни моей; здесь надлежит мне пребывать до последнего издыхания, и я стану смотреть на сие место обитания моего, как на награду за верность честным иконам.
Будучи заключен в самом отдаленном помещении темницы, святой нашел сидящими в ней триста сорок два инока, которые подвизались в различных странах и монастырях и были ввержены в темницу за почитание святых икон. У одних из них были отрезаны носы, у других отсечены уши, у третьих руки: последняя жестокость была употреблена по отношению к тем, которые составляли книги в защиту иконопочитания. Некоторые носили на теле язвы от ран, еще не успевших совершенно исцелеть; кое-кто имели лица опаленные и намазанные смолою; у иных головы были острижены для посмеяния. Видя всех претерпевших указанные муки, преподобный прославил терпение и подвиги их и стал сильно скорбеть, что не сподобился сам понести таких мук за святые иконы. Святые же отцы те с любовью приняли к себе блаженного Стефана и избрали его начальником и учителем себе. И стала темница сия как бы монастырем и в ней совершались обычные пения и молитвы по чину и уставу монастырскому.
Пребывая в темнице, преподобный получал пищу от некоей боголюбивой женщины, которая была супругой одного из стражников. Каждую субботу и воскресенье она приносила в темницу немного хлеба и воды, и тайно подавала святому. Сначала блаженный не хотел принимать из ее рук приносимой пищи, так как не знал, благочестива ли она и покланяется ли иконам; ибо он гнушался еретиков и ничего не желал брать из их рук. Но женщина та, в удостоверение своего благочестия, принесла ему, тайно хранимые у нее, иконы Пречистой Богородицы и святых первоверховных Апостолов Петра и Павла. Поклонившись пред лицом преподобного сим святым иконам, она облобызала их, а потом отдала ему, чтобы блаженный Стефан, храня у себя те честные иконы, поминал ее в святых молитвах своих.
В один день святой Стефан беседовал с прочими преподобными отцами о многих и разнообразных мучениях, причиняемых благочестивым со стороны царских наместников, анфипатов и игемонов [35]. Между прочим, один из заключенных, Антоний кипрянин, вспомнил о мученической кончине кипрского монаха Павла. Епарх Крита Феофан, прозываемый Лардотиром, положил на земле пред ним с одной стороны образ Распятия Христова, с другой же орудия пытки и сказал ему:
— Избери себе, Павел, одно из двух: или согласись попрать ногами икону Христа, чтобы быть тебе живому; или же ты подвергнешься лютой смерти, истязуемый лежащими пред тобою орудиями, — если только не захочешь исполнить повеленное тебе.
Но мужественный Павел громко возгласил:
— Не пойду я, Господи Иисусе Христе, Единородный Сыне Божий, на то, чтобы попирать ногами святую икону Твою.
Сказав это, Павел преклонил колена и благоговейно лобызал святую икону, показывая этим, что он не боится угроз мучителя и готов умереть за Христову икону. Тогда мучитель пришел в сильный гнев и распалился яростью. Прежде всего, он повелел двумя железными досками крепко-накрепко стягивать тело исповедника, потом, повесив Павла вниз головою, терзать тело его железкой, и, наконец, разложить под ним костер и зажечь его. В сем страдании Павел и скончался, сожженный огнем, соделавшись благовонной жертвой Господу.
Когда Антоний рассказывал это, все отцы проливали теплые слезы. После того начал говорить другой узник, именем Феостирикт, муж старый и почтенный пресвитерским саном, у которого за верность иконопочитанию был отрезан нос, а всё лицо опалено кипящею смолою.
— Однажды в монастыре нашем, называемом Пеликита, — говорил он, — совершалось во святой и великий четверг страстной седмицы бескровное жертвоприношение. Вдруг нападает на монастырь мучитель Лаханодракон со множеством воинов. Дерзновенно войдя в алтарь, он повелел прекратить пение и ниспроверг святые и животворящие Христовы Тайны на землю.
Затем, схватив избранных сорок двух иноков, оковал их железными цепями, — из остальных же некоторым нанес жестокие раны, истерзав тело их, другим опалил бороды и лица, предварительно обмазав их смолою, у иных, в числе которых был и я, отрезал носы. После того он поджег церковь и спалил ее вместе со всем монастырем. Тех же избранных сорок двух иноков, которые были окованы узами, мучитель заточил в Ефесской области, поместив их всех в одной ветхой бане, вход в которую был заколочен. Там все они и были уморены голодом.
Преподобный Стефан, слушая такие рассказы, убеждал братию к подобному же мужеству и терпению. Потом и сам припомнил о некоем Петре, жившем во Влахернах. Приведенный на допрос к царю, сей Петр за верность иконопочитанию беспощадно был бит воловьими жилами, но проявил при этом такое терпение, что совершенно не стонал и не кричал, как будто не испытывал никакой боли. Мало того, — он не побоялся поражать обличительными словами, как каким-либо острием, самого царя, называя его новым Юлианом Отступником [36]. Припомнил блаженный Стефан и о некоем Иоанне, которого царь не мог принудить к тому, чтобы он попрал ногами иконы Христа и Пресвятой Богородицы. После многих напрасных попыток мучитель повелел зашить его в мех и, привязав к меху камень, бросить его в море и потопить святого.
Рассказывая друг другу такие повести, все преблаженные отцы и узники за Христа распалялись ревностным желанием пострадать за святые иконы и один другого укрепляли, говоря:
— Потерпите, братия, ради Господа, и постраждите за Него до последнего издыхания. «Если только с Ним страдаем, чтобы с Ним и прославиться» (Рим.8:17). Все блага мира сего ничто пред той славой, которая уготована нам.
Блаженный Стефан пробыл в народной темнице одиннадцать месяцев. Тут Бог открыл ему в видении время смерти его за сорок дней. Когда после откровения пришла к нему жена стражника, приносившая преподобному пищу, он сказал ей:
— Да вознаградит тебя Господь за благодеяние твое, которое ты оказывала мне. Ты достаточно послужила мне. Теперь больше уже не приноси мне той тленной пищи и пития, какие приносила раньше.
Услышав такие слова, жена опечалилась, ибо, думала, что святой гнушается ее приношениями. Видя печаль ее, преподобный сказал ей:
— Приблизилось время кончины моей, ибо, по прошествии сорока дней, я умру. И я желаю в продолжение этих дней приумножить подвиги иноческие и остаться совершенно без пищи и пития, чтобы приготовить себя к смерти.
Затем, отослав жену стражника, преподобный предался молитвенным подвигам и пребывал в молитве день и ночь. Некоторые из граждан, соблюдших благоверие в это время, приходили к нему чтобы получить от него благословение. Для сего они меняли одежды свои, облекались в худые рубища и, приходя к святому, наслаждались его многополезными и богомудрыми речами.
Когда положенные сорок дней подходили к концу и уже наступил тридцать восьмой день, преподобный снова призвал названную выше жену и при всех святых отцах, находившихся в темнице, сказал ей:
— Да воздаст тебе Бог сторицею за те милости, какие ты оказала мне, и призрит на тебя милосердым оком с высоты Своей. Ибо ты явила себя истинной ученицей Того, Который сказал: «как вы сделали это одному из сих братьев Моих меньших, то сделали Мне» (Мф.25:40), и еще: «кто принимает праведника, во имя праведника, получит награду праведника» (Мф. 10:41); и в третьем месте: «И кто напоит вас чашею воды во имя Мое, потому что вы Христовы, истинно говорю вам, не потеряет награды своей» (Мрк. 9:41). Все это ты исполнила, послужив мне, и потому не лишишься награды своей.
Затем святой подал ей святые иконы, которые она раньше принесла ему, и сказал ей:
— Прими драгоценное сокровище твое. Оно послужит для тебя защитою от всякого зла и будет свидетельством твоего православия в нынешнем и грядущем веке.
Произнеся эти слова, святой тяжко вздохнул и проговорил:
— Через день я оставлю земную жизнь и переселюсь в иной мир, где предстану пред Небесным Царем.
При этих словах преподобного, женщина та горько заплакала. Потом взяв иконы и приняв от святого Стефана благословение, обернула иконы полотенцем и пошла в свой дом, скорбя по поводу разлуки с своим великим отцом и учителем. Преподобный же оставшееся время до дня смерти своей провел вместе с соузниками своими в пении священных песнопений, прославляя Господа Бога.
Когда наступил тридцать девятый день, царь с своею третьею женою, именем Евдоксиею, стал праздновать языческий праздник, называемый врумалиями [37]; ибо нечестивый еретик, при многих своих богоненавистных злодеяниях, не оставлял и языческих празднований. Во время сего праздника некоторые из зловерных еретиков обвинили пред царем блаженного Стефана в том, что он превратил темницу в монастырь и прельщает своими речами многих приходящих к нему, увлекая их в идолопоклонство (так они называли иконопочитание). Царь, разгневавшись, тотчас же послал спекулятора, чтобы тот вывел Стефана за город и казнил бы его мечем. Но когда Стефан был веден связанным на усечение, царь стал жалеть, что осудил блаженного на такую быструю казнь.
— Что может быть вожделеннее для Стефана, как не окончить поскорее жизнь свою посредством усечения мечем? — говорил он и, желая умертвить преподобного более лютою смертью, повелел снова возвратить в темницу. Сам же устроил у себя в этот день большой пир для своих вельмож и единомышленников, и они ликовали и веселились, при игре на музыкальных инструментах и при громком звуке труб. Среди пира царь вспомнил о блаженном Стефане и сказал двум находившимся при нем юношам, которые были красивы лицом, отличались храбростью, и были ему единоутробными братьями.
— Идите в народную темницу, и скажите Стефану с Авксентиевой горы следующее. Так говорит царь: видишь ли, какую имеет он заботу о тебе? Вот, он возвратил тебя от самых врат смертных и даровал тебе жизнь. Итак, доколе же ты не будешь повиноваться царской воле? Скажите ему всё это. Я знаю, что он не покорится мне, но еще больше начнет хулить меня, — и вы тогда схватите его и бейте как можно сильнее, пока не убьете до смерти.
Выслушав приказ царя, юноши те пошли в темницу; но увидев лицо Стефана, подобное Ангельскому зраку, пришли в смущение пред его святостью и, пав к ногам блаженного, просили у него благословения и молитвы. Потом, возвратившись к царю, сказали ему:
— Мы нашли чернеца того непокорным и за это били его без милости и оставили еле живым; не думаем, чтобы он мог дожить до утра, — так сильно мы били его.
Услышав это, царь утешился и весело продолжал пировать с своими единомышленниками.
Между тем, преподобный Стефан всю ночь простоял на молитве, готовясь к смерти. Когда же взошла утренняя звезда, он созвал всех преподобных отцов, заключенных вместе с ним, и обратился к ним с такою речью:
— Последнее пожелание мира и последнее целование даю я вам, отцы и братия: вот уже приблизился час моей кончины, и меня ожидает мученический венец. Вы же до конца пребывайте в православии и будьте тверды.
Услышав такие слова, преподобные отцы горько плакали, омывая лица свои теплыми слезами. Святой же Стефан стал совлекать с себя одежды. Тогда другие преподобные отцы сказали ему:
— Лучше будет, отче, если ты встретишь смерть в святом иноческом одеянии своем.
Но боговдохновенный Стефан ответствовал:
— Борцу подобает выйти на борьбу нагим. К тому же что хорошего в том, если иноческий чин будет попран ногами людей беззаконных.
Сказав это, блаженный совлек с себя все одежды и, прикрывшись одною только кожаною мантиею, сел, вместе со святыми отцами, в ожидании своего смертного часа.
В ту же ночь, когда царь после пира почивал на одре своем, бес, находившийся всегда при нем, возвестил ему, что посланные его не причинили Стефану никакого зла, но только поклонились ему и взяли у него благословение. Тогда царь, встав от сна, вышел из внутренних покоев дворца своего и, на подобие рыкающего льва, начал восклицать:
— О беда, о великое уничижение, нет у меня помощника, нет верного слуги. Все меня ставят ни во что, и я не знаю, что мне делать с людьми, недостойными и воспоминания о них (так он называл обыкновенно иноков).
Услыхав вопли царя, все бывшие в царском дворце смутились, стали волноваться и поспешно подбегали к нему. Взглянув на подбегающих, царь сказал:
— Куда идете и кого ищете?
Они же со смирением сказали:
— Мы пришли к тебе, благому господину и царю нашему.
Тогда царь громким голосом возгласил:
— Я не господин и не царь ваш. Вы имеете у себя иного царя, иного господина, к ногам которого припадаете, молитв и благословения которого просите. И нет никого, кто бы слушал меня и верно служил бы мне, чтобы я мог истребить врага моего и чтобы утешился дух мой.
Окружавшие Копронима стали расспрашивать, кто сей враг его, которого почитают больше самого царя. Тогда Копроним ответствовал:
— Не я царь, а Стефан с Авксентиевой горы.
Едва он произнес такие слова, тотчас же все с сильным криком быстро устремились в народную темницу и, обращаясь к страже, восклицали:
— Дайте нам Стефана Авксентианина.
Но преподобный Стефан сам вышел к ним из темницы с лицом веселым, с душою радостною.
— Я — тот, кого вы ищете, — говорил он прибежавшим. Тогда они схватили святого, как волки овцу, повергли его на землю и, разбив все оковы на нем, немилосердно повлекли его на площадь, попирая ногами и ударяя палками. Когда блаженный был извлечен за ворота темницы и был против церкви святого великомученика Феодора, то опершись руками о землю, поднял, насколько мог, свою голову, и сотворил последнее поклонение святому мученику пред его церковью, исполнив, таким образом, среди лютых мук, благочестивое дело. Видя это, один из кровопийц, влекущих святого, именем Филомматий, схватил большой кусок дерева и, сильно ударив им по голове святого, разбил ее. И тотчас же преподобный предал дух свой в руки Божии. А на его убийцу на том же месте внезапно напал бес, так что нечестивец, возопив страшным голосом, пал на землю и ужасно кричал, извиваясь всем телом и скрежеща зубами, причем из уст его текла пена. И он, окаянный, до тех пор был мучим бесом, доколе среди тяжких мучений не изверг душу свою.
Не смотря на это, сборище разъяренных кровопийц, влекших Стефана, не прекратило издевательства над его телом, и являло над мертвым свою зверскую лютость, влача тело преподобного по улицам и побивая его камнями. Отдельные члены преподобного по пути отрывались от святого тела и оставались лежать на улицах: так было с перстами преподобного, с руками его, а также и со внутренностями. Между прочим, один из беззаконников, поднял обеими руками огромный камень и ударил им в чрево преподобного, и тотчас чрево его распалось и внутренности его вывалились; так что улицы города обагрились кровью святого, которая лилась, как вода. И не только мужи, но и жены, а также малые дети, выходя из своих училищ, метали камни на мертвое тело преподобного. Ибо от царя вышло такое повеление: если кто не бросит камень на Стефана Авксентианина, тот — противник царю и подлежит казни. Потому-то вся толпа зловерных еретиков, от мала до велика, побивала убиенного. Когда же тело святого приволокли к воловьему торгу, то один содержатель корчмы, варивший в это время рыбу, увидев влачимое тело и думая, что святой еще жив, схватил горящую головню и ударил ее в голову святого, и из нее тотчас же истек мозг.
Следом за мятежным сборищем, творившим разные издевательства над телом преподобного, шел один православный муж, по имени Феодор, который хотел знать, где бросят тело святого. Увидев истекший из головы его мозг, он сделал вид, как будто бы споткнулся, упал на землю и, тайно собрав мозг преподобного в чистый платок, скрыл его в своей одежде и снова пошел вслед за издевающимися над телом святого.
В это время еще жива была старшая сестра преподобного Стефана, которая постриглась в иноческий чин в одном из Византийских девичьих монастырей. К этому монастырю и повлекли тело святого, чтобы и сестра преподобного, согласно царскому повелению, бросила в него камень. Но та, узнав о сем, удалилась из своей келлии и скрылась в одном гробе; ее всюду искали, но не могли найти. Тогда тело преподобного Стефана повлекли оттуда на место, называемое Пелагииным кладбищем. Там находилась прежде церковь святой мученицы Пелагии, от ветхости распавшаяся; злочестивый царь повелел разбросать самое основание ее, а на месте его выкопать глубокую яму, в которую стали бросать трупы убиваемых неверных. К этой яме и приволокли тело преподобного Стефана и ввергли его в нее, вменивши праведного со беззаконными.
Так окончил свое земное поприще преподобный отец наш Стефан, ноября месяца в 28 день, в 53-ем году от своего рождения [38]
День этот с утра был весьма ясен и солнце лило на землю яркий свет; в третий же час этого дня с восточной стороны, где находилась Авксентиева гора, показалось облако огненное, воздух над городом мгновенно помрачился и день превратился в ночь. Потом поднялась буря, стал падать сильный град, который поразил многих на смерть.
Но все эти видимые знамения гнева Божия, обрушившиеся на Константинополь в наказание нечестивым за причиненные преподобному муки и ругательства над его честным телом, не вразумили злочестивого царя. Так он повелел предать смертной казни, как ослушников царской воли, — двоих своих братьев, которых посылал раньше убить преподобного Стефана. Потом он погубил на смерть и других святых отцов, которые пребывали в темнице, вместе с преподобным Стефаном.
Между тем Феодор, который собрал истекший мозг преподобного Стефана, отправился в монастырь святого Дия [39] и, тайно отдав игумену монастыря мозг блаженного, подробно поведал ему о всем, что знал о смерти Стефана. Игумен, выслушав со слезами рассказ Феодора, предал царя, как еретика и отступника, проклятию, мозг же святого принял, как многоценное сокровище, вложил его в чистый сосуд и скрыл в церкви святого первомученика Стефана. Но сие не утаилось от злобного царя. Произошло это таким образом.
Когда игумен положил честный мозг святого Стефана в сосуд и скрыл его в церкви, то при этом присутствовал один юноша, живший в монастыре святого Дия. По прошествии некоторого времени, юноша сей стал молить игумена, чтобы тот сподобил его диаконского сана. Но игумен, не считая его достойным сего сана, не исполнил его просьбы. Тогда юноша разгневался на игумена и, отправившись к царю, рассказал ему всё, что знал о мозге святого Стефана. Царь тотчас же повелел принести сосуд, в который положили честный мозг преподобного, и открыть его пред собою.
Когда сосуд открыли, то он оказался совершенно пустым, ибо мозг Стефана божественным смотрением был невидимо взят и сокрыт на месте, никому неизвестном и доныне. Царь разгневался, и юноша тот, как клеветник, был отослан на изгнание.
Здесь необходимо припомнить и чудесную казнь Божию, постигшую ту девицу, которая, будучи рабыней блаженной инокини Анны, солгала на нее и на блаженного Стефана, будто бы они, тайно сходясь по ночам, впадали в беззаконный грех. Она была отдана в замужество одному сановнику, собиравшему подати для царя в Вифинии, и родила двух близнецов. Однажды когда она почивала ночью на одре, вместе с детьми своими, — те внезапно пришли в волнение и, получив некую дивную силу, яростно схватили сосцы своей матери и начали сосать их не как дети, но как львята или медвежата, — так что несчастная женщина не могла оторвать их от своей груди. И так зверски терзая сосцы матери своей, они ее умертвили; затем и сами, как порождения ехидны, умерли вместе с нею. Такая казнь постигла окаянную лжесвидетельницу. Блаженный же преподобномученик Стефан, как неповинный и чистый сердцем, зрит Бога в Троице единого, Отца и Сына и Святого Духа, Которому слава во веки. Аминь.
Постнически предподвизався на горе, умная врагов ополчения всеоружием креста погубил еси всеблаженне, паки же ко страдальчеству мужески вооружился еси, убив Копронима мечем веры: и обоих ради венчался еси от Бога, преподобномучениче Стефане приснопамятне.
Троицы рачителя, и божественнаго Стефана восхвалим верно песньми празднолюбцы от сердца, яко почествовавша начертание красное Владыки, и Матере Его: и согласно ныне от любве возопиим ему, радующеся: радуйся отче приснославне.
Из неплодна преподобне корене возрасте ветвь: первострадальцу тезоимените, монахов наставник велик отче явился еси, и ярости не убоявся царя, не хотяща Христов чествовати образ. Сего ради скончався, мученический венец приял еси Стефане.
Примечания:
[1] Мать пророка Самуила долго была бесплодной. Неплодие считалось у евреев знаком немилости Божией и было позорным. Поэтому Анна со слезами молила Бога даровать ей детище, причем дала обет, — если у нее родится дитя, — посвятить его на служение Богу. Молитва ее была услышана; у нее родился младенец мужеского пола, который, как дар Божией милости был посвящен родителями Богу и воспитывался при храме Иерусалимском.
[2] Знаменитый Влахернский храм находился во Влахернах, местности Константинополя, почти на самом берегу Мраморного моря. Здесь была чудотворная икона Пресв. Богородицы и риза Ее, хранимая в особом ковчеге, которая была привезена в Низанию в V веке.
[3] Император Византийский Зенон царствовал с 474–491 гг. После него вступил на престол Анастасий I, царствовавший с 491–518 гг.
[4] Здесь разумеется император Анастасий II (713–715 гг.)
[5] Патриарх Герман I, управлял Византийскою церковью с 715–730 г.
[6] Это было в 715 г.
[7] Разумеется Феодосий III Адрамитен, царствовавший с 715–716 вв.
[8] Император Лев III Исаврянин царствовал в 716–741 гг. Исаврянином он назывался потому, что был родом из Исаврии, провинции, расположенной на юге Малой Азии.
[9] Лаодикия финикийская была расположена на самом берегу Средиземного моря, несколько южнее Антиохии Сирийской.
[10] Аравия — довольно большой полуостров на юге Азии, между Красным или Чермным морем и Персидским заливом. Население Аравии — семитического происхождения и ведет преимущественно кочевой образ жизни. При этом Аравия делится на множество мелких княжеств, в главе которых стоят шейхи. Христианство в Аравию проникло очень рано (как можно заключать из Деян.Ап. 2:11; Гал. 1:17), и предание говорит, что там проповедывали христианство Апостолы Варфоломей, Фаддей, Андрей, Фома и даже Иоанн.
[11] Титул патрициев принадлежали первоначально лишь детям сенаторов, которые назывались по-латыни patres. Потом это название стало прилагаться ко всем лицам благородного римского происхождения. Но император Константин сделал титул патриция личным достоинством, которое даровалось высшим чиновниками, но не переходила по наследству.
[12] Спафарий — оруженосец, телохранитель царский. Впоследствии наименование спафарий сделалось одним лишь почетным титулом, даваемым лицам военным, — с которым не соединялись обязанности охранения царя.
[13] Константинопольский патриарх Анастасий управлял Церковью с 730–753 гг.
[14] Выражение мерзость запустения взято из книги Дан.9:27, ср. Мф.24:15; к Анастасию оно приложено для указания его недостоинства быть заместителем святителя Германа.
[15] Авксентиева гора находилась против Константинополя, у Никомидийского залива.
[16] Это было в 756 г. от Р. Хр.
[17] Император Константин V Копроним царствовал с 741–775 г.
[18] Разумеется Константинопольский патриарх Константин II, который управлял Византийскою Церковью с 754–766 г.
[19] Разумеется Константина VI Порфирородный, царствовавший с 780–797 г. Царица Ирина, мать его и подруга Льва VI, ревностная защитница иконопочитания, в продолжение 10 лет управляла государством вместо сына и после него царствовала по 802 г.
[20] Арий, Несторий, Евтихий и Диоскор — были ересиархами. Арий учил о том, что Сын Божий есть тварное существо, не одинакового достоинства с Богом Отцом. Несторий учил о том, что Иисус Христос не есть истинный Бог, но человек, удостоенный за святость жизни особенной благодати Божией. Евтихий и Диоскор были представителями монофизитской ереси, учившей об одной природе божеской в Иисусе Христе, которая поглотила в нем человеческое естество. Первый эту мысль высказал Евтихий — архимандрит одного из Константинопольских монастырей. Диоскор же (бывший александрийским патриархом, с 444–451), явился ревностным защитником этой мысли.
[21] Финики — плоды пальмовых деревьев, имеющие ягодообразный вид; величина их разнообразна: у одних пальм плоды бывают в горошину, у других — больше человеческой головы. Когда плоды пальмовых деревьев созревают, то их или срывают рукою, или же трясут дерево, так что плоды падают на разостланный циновки. Употребляются в пищу финики одинаково и в свежем виде и в сухом. Смоквы — плоды смоковницы, дерево хорошо известного из книги Священного Писания. В естественном виде эти плоды походят на грушу. Мигдалы — миндальные орехи, плоды миндального дерева (по славянски «амигдал»).
[22] В 763 году.
[23] Здесь имеются в виду следующие слова пророка Исаии (5:20): «Горе тем, которые зло называют добром, и добро — злом, тьму почитают светом, и свет — тьмою, горькое почитают сладким, и сладкое — горьким!»
[24] Стихира на праздник перенесения Нерукотворного Образа Христа Спасителя.
[25] Скифы — дикий народ, обитавший на севере от Черного моря, в пределах нынешней южной России, и в низовьях Дуная.
[26] Кувикуларий — царский постельничий, по большей части одно из самых приближенных лиц к царю.
[27] Иоан. 19:9; ср. Мф. 26:63; 27:12–14. Мрк. 14:61; 15:5; Лк. 23:9.
[28] Выражение взято из книги пророка Исаии, где оно приложено к Мессии-Избавителю (гл. 53, от. 7).
[29] Новоначалие — подготовленный искус, без которого не постригают в иночество; лица, находящиеся в этом положении, известны под названием послушников.
[30] Иппоком — царский конюшенный; одна из придворных должностей.
[31] Хризополь — предместье Константинополя, на противоположного берегу Босфора, в Вифинии; ныне Скутари.
[32] Это было в то время, когда Господь стоял на суде Пилата (Иоан.19:15).
[33] Проконнис — остров на Мраморном море, ныне Мармара. Геллеспонтские страны — земли, расположенные посредине Мраморного моря, которое в древности называлось Геллеспонтом.
[34] Темница эта находилась в самом городе.
[35] Анфипат — начальник области, в состав которой входило несколько провинций; игемон — начальник провинции.
[36] Юлиан Отступник — римский император, царствовавший с 361 по 363 гг. Рожденный и воспитанный в христианстве, он отвергся Христа и сделался ревностным язычником.
[37] Врумалии или брумалии — языческое празднество, которое происходило в день зимнего солнцестояния (по-латыни брума). Празднество это начиналось в древнему Риме жертвоприношением пред храмом Сатурна (римского бога земледелия и посевов), отчего называлось также сатурналиями, затем устраивалось пиршество, в котором принимали участие сенаторы и все сановники.
[38] Это было в 768 г. от Р. Х.
[39] Дий — один цареградский подвижник, живший в V в. и основавший в окрестностях Константинополя монастырь. Память его 19 июля.
"}},"3242":{"name":{"nominative":"Мч. Иринарха и святых семи жен (303)","short":"Мч. Иринарха"},"life":{"id":"minei-1128-3242","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой Иринарх происходил из города Севастии [1]. В юном возрасте он был палачом при мучениях святых мучеников. Во время истязания правителем Максимианом, при Диоклитиане, святых семи жен, Иринарх был просвещен благодатью Божиею: видя жен, мучимых ради Христа и посрамляющих мучителя, он дерзновенно исповедал Христа и назвал себя христианином. Тогда, по повелению правителя, он был ввержен в болото, откуда вышел невредимым, и затем в огненную печь, но и она не причинила ему никакого вреда. После этого его усекли мечем, в 303 году.
Примечания:
[1] Здесь разумеется Севастия в Армении, называемая Севастией Армянской, — в отличие от Севастии Каппадокийской.
"}},"3244":{"name":{"nominative":"Мчч. Стефана, Василия, Григория, другого Григория, Иоанна и иных многих (VIII)","short":"Мчч. Стефана"},"life":{"id":"minei-1128-3244","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"При Константине Копрониме [1] многие православные воины, оставив воинское звание, приняли монашество. Многих из них беззаконный царь после мучений приказал лишить жизни. Одного, по имени Василия, он сначала ослепил. Когда же святой Василий и после ослепления стал воздавать поклонение святым иконам, мучитель вонзил меч в чрево Василия, так что обнаружились все его внутренности. В это же время приял мученический венец за святые иконы и святой Стефан в Константинополе. Кроме этих были сосланы в заточение два Григория с некоторыми другими, где и скончались. Наконец святой Иоанн был изгнан в Дафну [2], где, по приказанию царя, его часто подвергали биению, от чего он и скончался.
Примечания:
[1] Константин Копроним царствовал с 741–776 г. Это был один из жестоких императоров-иконоборцев. Так как во время гонений на святые иконы главными защитниками их являлись иноки, то Константин Копроним приказал жечь монастыри, а православным инокам разбивать головы теми самыми иконами, на защиту коих они выступали, или же предавал их иным жестоким казням. Воины, исполнявшие волю нечестивого царя, видя твердость православных и многие знамения от поругаемых икон, часто из гонителей обращались в православных и становились ревностными чтителями святых икон. За это ярость мучителя обращалась на них, и им приходилось претерпевать жестокие казни, мучения и самую смерть.
[2] Дафна — предместье в Константинополе.
"}},"3246":{"name":{"nominative":"Мч. Парамона и с ним 370-ти мучеников (250)","short":"Мч. Парамона"},"life":{"id":"minei-1129-3246","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"В царствование нечестивого царя Декия [1] был на востоке князь Аквилин, сильно преследовавший христиан. Однажды собрал он в темницу христиан, числом триста семьдесят, и, отправляясь на Валсайтийские теплые воды [2], приказал вести с собою и мучеников; намереваясь проходить мимо идольского храма Посейдона [3], он хотел принудить их к принесению идольской жертвы. Достигнув капища, он долго принуждал святых принести жертву идолу лживого бога Посейдона, но не мог склонить их ни лаской, ни угрозами. В это время случилось приходить мимо одному благочестивому мужу, по имени Парамону, по вере христианину. Увидав такое множество святых мучеников, осужденных на смерть, он стал перед капищем идола и громким голосом воскликнул:
— О как много праведников нечестивый князь убивает невинно за то, что они не кланяются бездушным и немым идолам!
Сказав это во всеуслышание, он пошел своей дорогой. Князь же, услыхав те слова Парамона, возгорелся яростью и приказал своим слугам тотчас же догнать его и убить. Нечестивые слуги нечестивейшего князя догнали блаженного Парамона, который не знал этого распоряжения и шел своей дорогой, и взяли его. Сначала они извлекли изо рта его язык, который обличил и укорил мучителя, и искололи его; затем изранили все члены его и, наконец, пронзили тело копьями. Так святой мученик Парамон предал свою благочестивую душу в руки Божии.
В тот же час и святые вышеуказанные мученики, числом триста семьдесят, были убиты мечами пред капищем Посейдона за веру Христову.
Примечания:
[1] Декий — римский император с 249 по 251 г.
[2] Валсативские воды, при устье реки Тибра, находятся в Вифинской области.
[3] Посейдон, у Римлян Нептун, — языческий бог морей и водных источников.
"}},"3247":{"name":{"nominative":"Мч. Филумена (ок. 274)","short":"Мч. Филумена"},"life":{"id":"minei-1129-3247","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой мученик Филумен жил в царствование царя Аврелиана [1], в Ликаонии [2], занимаясь продажей жита в Галатии, в городе Анкире [3]. Святой Филумен был оклеветан пред правителем области Феликсом, пред которым он и исповедал себя христианином, за что был повешен, строган и за тем ввержен в огонь, откуда благодатью Божиею вышел невредимым. После этого ему вбили в голову, руки и ноги гвозди и влекли его 30 поприщ [4], от чего святой, изнемогши, предал дух свой Богу [5].
Примечания:
[1] Аврелиан Домиций царствовал с 270–275.
[2] Ликаония — древняя страна Малой Азии. С 25 г. до Р. Хр. страна эта вошла в состав римской провинции Галатии. Столицею ее был первоначально фригийский город Иконион (нын. Кония).
[3] Анкира — один из городов Галатийской провинции.
[4] Поприще — мера расстояний на ристалище, где состязались в беге. Одно поприще равнялось нашим 690 саженям. Следовательно, 30 поприщ более 40 верст.
[5] Кончина св. муч. Филумена последовала около 274 г.
"}},"3248":{"name":{"nominative":"Прп. Акакия, о котором повествуется в Лествице (VI)","genetive":"Прп. Акакия"},"life":{"id":"","copyright":"Настольная книга свщеннослужителя. Москва. 1978.","text":"Преподобный Акакий (VI в.) Сведения о нем помещены 29 ноября."}},"4133":{"name":{"nominative":"Мч. Потита (II)","short":"Мч. Потита (II)"},"life":{"id":"minei-0701-4133","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"В царствование императора Антонина [1], когда повсюду было поднято гонение на христиан, в Сардинии [2] проживал некий муж, придерживавшийся идолопоклоннического нечестия, по имени Гилас. У него был единственный сын, тринадцатилетний отрок, по имени Потит. Потит был вразумлен премудростью Бога, — совершающего Себе хвалу «из уст младенцев» (Пс.8:3), — и просвещен благодатью Святого Духа настолько, что познал Творца своего и Ему Одному приносил свои молитвы и поклонения, бездушных же идолов гнушался. Умея читать книги, Потит нашел христианские божественные Писания и прочитавши их, исполнился духовной премудрости и разума. Удалившись тайно от отца к христианам, он принял святое крещение и отвращался от мерзостных идольских жертвоприношений. Гилас, отец Потита, заметив, что сын его не воздавал поклонения идолам, весьма опечалился и начал с нежностью увещевать его вместе с ним принести жертву богам.
— Отче, — отвечал Гиласу на сии увещания святой отрок, — ты говоришь мне не добрые речи, приказывая принести жертву бесам! Если ты любишь меня, твоего сына, действительно отечески, то и советуй мне то, что спасает, а не губит душу. Я желаю, дабы и ты, познавши истину, отвратился от скверного заблуждения и стал служить Единому на небесах живущему и всё содержащему Богу, — Творцу всей твари!
Отец, разгневавшись, заключил его в отдельную комнату и отдал приказание, дабы никто из домашних не осмеливался давать отроку ни хлеба, ни воды.
— Посмотрим, — пригрозил он, — подаст ли тебе пищу и питие Бог твой, Которого ты почитаешь!
Между тем святой отрок Потит, преклонивши колена, молился Богу, говоря так:
— «Вступись, Господи, в тяжбу с тяжущимися со мною, побори борющихся со мною» (Пс.34:1). Я желаю служить Тебе, Господу моему Иисусу Христу, изволившему снизойти с небес на землю ради спасения рода человеческого. Призри на молитву смиренного раба Твоего и укрепи меня в алчбе, как укрепил Ты вверженного в львиный ров пророка Твоего Даниила [3]. Ты сказал в святом Евангелии Своем: «Блаженны алчущие и жаждущие правды, ибо они насытятся… Блаженны изгнанные за правду, ибо их есть Царство Небесное» (Мф.5:6,10). Итак не оставь и меня, заключенного здесь и томимого голодом и жаждою за правду Твою!
Святой пробыл в том заключении много дней, томимый от отца голодом и жаждою, от Бога же укрепляемый духовною пищею и напояемый благодатию Святого Духа, так что лицо его сияло как солнце. Веселясь о Господе, он говорил: Благодарю Тебя, Владыка, что Ты благоизволил насытить меня, недостойного раба Твоего, Твоими духовными благами, которых желают тем сильнее, чем больше получают. Молю также Тебя, Боже благой и милосердный, Боже ангелов и архангелов, не желающий смерти грешника, но хотящий да обратится он и будет жив, — услышь меня вопиющего к Тебе всем сердцем о моем родителе: даруй ему познание Твоей истины и разумение веры; отверзи ему ум, дабы познать ему Тебя, Творца своего и послужить Тебе одному, а не еллинскому многобожию. Пусть не порадуется о нем враг рода христианского — диавол, но да прославится на нем Твоя всемогущая сила, наставляющая к спасению заблуждающихся.
Когда святой молился в таких словах, ему явился ангел Господень, укрепивший его и сказавший:
— Ты получишь то, что просишь! Бог, в Которого ты веруешь от всего сердца своего, — всегда с тобою, и ты получишь то, чего просишь у Него. Но знай также и то, что на тебя замыслил козни губитель душ человеческих — диавол. Итак тебе необходимо воспринять «всеоружие Божие» (Еф.6:11), дабы ты возмог сопротивляться козням его.
Сказавши сии слова, ангел света удалился.
Между тем святой продолжал молиться к Богу, говоря:
— «Услышь, Господи, голос мой, которым я взываю, помилуй меня и внемли мне» (Пс.26:11).
По прошествии же некоторого времени внезапно в сиянии ложного света явился Потиту ангел тьмы и сказал ему:
— Вот я пришел к тебе, о незлобивый юноша, дабы ты не изнемогал телом и душою твоею от голода и жажды, но дабы послушался своего отца и с ним насытился яствами. Я, — Христос, смилостивившийся над тобою; видя твои слезы я пришел навестить тебя.
— «Отойди от меня, сатана» (Мф.16:23), враг истины, — отвечал святых отрок Потит обольстителю. — Ты не обманешь раба Божия: не Христос ты, но антихрист.
Сказавши сие, святый стал молиться, говоря:
— Господи Иисусе Христе! Отгони от меня сего скверного врага и вверни его в бездну, в которую он осужден с своими слугами!
Тогда диавол, изменивши притворное ангельское подобие, сделался громаднейшим великаном, в пятнадцать локтей ростом, а затем снова преобразился в огромного вола и зарычал страшным голосом. Святой же, оградивши себя знамением креста, сказал ему:
— Перестань, злобный дух, искушать Христовых воинов! Ты не сможешь устрашить искупленного силою креста!
И диавол исчез немедленно, но голос его слышался издалека, говорящий:
— О, какой молодой отрок побеждает меня! Увы, где же мне почить теперь? На кого испущу я стрелы мои? Если я подступаю к старику, то и тогда я не столь легко побеждаюсь им, как сим отроком. Но отправлюсь и войду в единственную дочь императора Антонина и на ней покажу силу мою! Против тебя же, Потит, я возбужу царя, и научу его погубить тебя в страшных мучениях!
— Враг, — отвечал святой Потит, — каковым бы мучениям ни подвергали меня, — я повсюду одержу над тобою победу, одержу победу не я, — но Господь мой Иисус Христос!
Потом диавол убежал, взывая:
— Горе мне, потому что я побежден отроком!
После сего отец Потита Гилас, выведя его из заключения, сказал ему:
— Чадо, принеси жертву богам, ибо император повелел, дабы всякий, не приносящий жертв богам, был предаваем смерти после страшных мучений, или был отдаваем на съедение зверям. Я страдаю за тебя, так как ты у меня единственный сын; я не хочу потерять своего наследника.
— Каким богам следует мне, — спросил святой, — принести жертвы, дабы мне знать их по именам?
— Да разве ты не знаешь, — сказал отец, — бога Зевса [4], Арея [5] и Минерву [6]?
— Со дня рождения моего, — отвечал отрок, — я никогда не слыхивал, чтобы сии были богами, но — идолами. О, отче, если бы ты знал, сколь велик Бог христианский, Который, смиривши Себя, спас нас, — то ты уверовал бы в Него, ибо Он есть Единый истинный Бог, сотворивший небо и землю, все же прочие боги суть языческие бесы.
— Откуда у тебя сии речи, которые ты произносишь? — спросил Гилас.
— Моими устами говорит Тот, Кому я служу, — отвечал святой, — ибо Он сказал в Своем Евангелии: «Не заботьтесь, как или что сказать; ибо в тот час дано будет вам, что сказать» (Мф.10:19).
— Разве ты не боишься мучений, дитя мое? — спросил Гилас. — Что ты будешь делать тогда, когда будешь отведен к правителю, который предаст тебя лютым мучениям?
— О, отче, — отвечал улыбнувшись святый отрок, — безумное слово произнес ты! Искупитель душ наших Господь мой Иисус Христос, — Он укрепит меня, раба Своего. Разве ты, отец, не знаешь того, что именем Господним Давид [7], безоружный юноша, убил камнем сильного Голиафа [8] и, извлекши у него меч, обезглавил его?
— В надежде на Бога своего готов ли ты перенести все страдания? — спросил Гилас.
Святой отвечал:
— Верую, что Творец мой, Отец и Сын и Святой Дух, Единый Бог в Троице, даст мне силу не только мужественно перенести все мучения, но и умереть за Него безбоязненно. И ты, отец, уверуй в Бога, о Котором я говорю тебе, и тогда ты спасешься. Ведь, те боги, которым ты ныне кланяешься, суть ничтожество и никогда никого не спасли и не смогли ничего сделать. Да и какая польза кланяться бездушной меди, камню, дереву, которые, когда упадут на землю, не смогут подняться, но разбиваются на части и, будучи разбиваемы, не издают голоса, так как они немы и бесчувственны. Теми именами, которыми вы называете своих идолов, в древности именовались сквернейшие и беззаконнейшие люди, занимавшиеся бесовским волхвованием и предававшиеся разного рода злодеяниям, — достойные всякого наказания. Государственные законы таковых осуждают и предают смертной казни и в настоящее время. Окаянные души тех ваших богов в настоящее время непрестанно мучаются в вечном, никогда не угасающем огне ада. В том же самом огне бесконечно будут мучиться и те, которые ныне служат идолам тех богов. Наш же, — во веки живущий Бог, — всё направляет к благой цели, управляет всеми видимыми и невидимыми тварями, владычествует над небесным и земным. Он по истине прославит в Своем небесном Царствии верующих в Него и верно служащих Ему. Впрочем, и на земле Он также делает славными имена их, обогащая их чудесною благодатью, силою которой они творят знамения и чудеса. Ибо Он говорит: «Уверовавших же будут сопровождать сии знамения: именем Моим будут изгонять бесов; будут говорить новыми языками; будут брать змей; и если что смертоносное выпьют, не повредит им; возложат руки на больных, и они будут здоровы» (Мрк.16:17–18).
Слушая такие речи, Гилас изумился и сказал:
— Я познал теперь, что христианский Бог, изрекающий устами сего отрока, чего раньше я не слыхивал, — есть истинный Бог. Если бы в отроке не было некоей божественной силы, то он не мог бы от своего сердца произносить сих слов. Но, как я вижу, устами моего сына говорит Сам Бог.
Вздохнув и зарыдав, Гилас сказал:
— Горе мне грешному! Юный отрок, мой сын, гораздо разумнее меня старика. Он еще в детском возрасте познал истинного Бога, а я, состарившись годами, до сего времени не знал Его. Но теперь я верую сердцем и исповедую устами, что нет другого Бога, кроме Бога христианского, как нет и подобного Ему!
Таким образом Гилас, уверовавши во Христа, под руководством своего сына, святого отрока Потита, воспринял святое крещение. Святой Потит, подражая трудам апостольским, после крещения своего отца, удалился из своего отечества — Сардинии, пришел в область, именовавшуюся Эпир [9] и там проповедовал имя Христово. Отсюда затем он пришел в город Валерию. Здесь находилась некая женщина по имени Кириакия, супруга сенатора Агафона, тяжко страдавшая проказою, и ни один врач не мог вылечить ее от болезни. Придя к дверям ее дома, святой Потит сел здесь как нищий. Случайно из того дома вышел евнух; святой Потит обратился к нему с просьбой дать ему испить воды.
— Сюда ли пришел ты просить воды? — сказал святому евнух.
— Я жажду, — отвечал святой, — не столько воды из сего дома, сколько спасения душ, дабы на сем доме была явлена благодать Господа моего Иисуса Христа.
Евнух, удивившись словам святого, спросил его:
— Откуда ты, отрок, и как тебя зовут?
— Я, как и ты, — отвечал святой Потит, — рожден от земли; мое имя Потит; я раб Владыки моего Господа Иисуса Христа, Спасителя верующих в Него душ человеческих и Целителя телесных недугов. Он очищал прокаженных, восставлял от одра расслабленных, просвещал слепых и одним словом Своим воскрешал мертвых.
— Если ты раб Его, — спросил евнух, — то можешь ли ты исцелять прокаженных?
— Где будет вера, — отвечал святой, — там будет и исцеление, ибо Владыка мой, Христос Господь по вере дарует всякому просящему у Него.
— Можешь ли ты исцелить от проказы нашу госпожу? — спросил евнух.
— Если она уверует во Христа, Бога моего, то будет здорова, — отвечал святой.
— Если ты исцелишь ее, — заметил евнух, — то будешь господином всех ее имений.
— Я не желаю, — отвечал на сие святой, — ни серебра, ни золота, ни имущества ее, но желаю лишь обратить душу ее ко Христу, Богу моему.
После сего евнух сообщил обо всем госпоже своей, и святой Потит был введен к ней. Входя в ее спальню, святой сказал:
— Да будет дому сему мир Господа моего Иисуса Христа!
— Умоляю тебя, исцели меня, — сказала святому Кириакия, — если только можешь исцелить.
— Уверуй в проповедуемого мною Бога и приими святое крещение, — отвечал святой, — и тогда будешь здорова.
— Научи меня, как веровать, — сказала женщина.
После сего святой стал поучать ее о Христе Боге, указывая ей истинный путь спасения. Выслушав его, женщина сказала святому:
— Я верую, что нет иного Бога, кроме Того, о Котором ты говоришь мне, и надеюсь, что Он исцелит меня; ты же поступай так, как желаешь.
Тогда святой Потит, склонив колена, стал со слезами молиться:
— Господи Иисусе Христе, Царь ангелов, Спаситель человеческих душ! Ты сказал ученикам Своим: «Прокаженных очищайте, мертвых воскрешайте» (Мф.10:8): услыши, Владыка, и меня, раба Твоего, и исцели сию женщину; да будет явлена благодать Твоя на ней, дабы язычники знали, что Ты — Бог истинный и нет иного Бога кроме Тебя.
Помолившись такими словами, святой назначил день для крещения.
И вот, когда женщина вошла в купель и крестилась, она тотчас очистилась от проказы и вышла из купели совершенно здоровой, имея тело как у молодого юноши [10]. Увидев сие, муж Кириакии Агафон и все его домашние уверовали во Христа и крестились. И много граждан, почти до половины города, — взирая на них, — приняли святую веру и благословляли Бога, говоря:
— Поистине чрез отрока сего, выведшего нас из тьмы идолослужения, узрели мы великий свет.
— Вот, вы узрели величие Божие, — говорил им на сие святой Потит, — так теперь соблюдайте заповеди Его и вы получите спасение вечное!
Потом удалившись из города того, святой Потит отправился на пустынную гору, прозывавшуюся Гаргара, и там жил со зверями как с овцами, ибо, по божественному повелению, звери повиновались ему и следовали за ним.
В то время вселился бес в дочь императора Антонина Агнию, и сильно мучил ее. Император, весьма опечалившись, молился за дочь богам своим, давая им обеты и говоря так:
— Боги: Аполлон [11], Зевс, Арфан, исцелите дочь мою и я приведу вам в жертву волов с позолоченными рогами!
Бес же устами девицы взывал, говоря:
— Я до тех пор не уйду отсюда, пока не придет сюда Потит, живущий на горе Гаргара.
Тогда император немедленно послал одного из своих сановников по имени Геласия с сорока воинами на ту гору отыскать Потита.
Отправившись туда и придя в пустыню Гаргарскую, посланные нашли раба Христова, сидевшего на горе, и увидели множество зверей, окружавших святого. Воины пришли в великий страх и хотели бежать, ибо звери повернулись к ним, намереваясь кинуться на них. Но святой запретил зверям, сказав:
— Разойдитесь по своим местам, и никому не причиняйте вреда.
И тотчас звери разошлись.
Тогда святой сказал Геласию:
— Для чего ты пришел на меня с таким воинством?
— Ты ли Потит? — спросил Геласий святого.
— Я грешный раб Господа моего Иисуса Христа, — отвечал святой.
— Император Антонин требует тебя, — продолжал Геласий, — отправляйся к нему с нами.
— Для чего может потребоваться, — возразил святой, — нечестивому императору христианин?
Но воины, взяв святого, привели его в Рим к императору. Последний спросил его:
— Какого ты рода?
— Я христианин, — отвечал святой, — и родители мои христиане.
— Разве ты не знаешь наших императорских указов, — спросил Антонин, — по которым всякий, не поклоняющийся нашим богам, предается смерти?
— Да я того и желаю, дабы умереть за Христа Бога моего, — отвечал святой.
— До меня дошел о тебе слух, — продолжал император, — будто ты можешь исцелить дочь мою, и если ты сделаешь это, то я окажу тебе многие почести.
— Почему же ее не исцелят твои боги? — возразил святой императору.
— Как осмеливаешься ты с такою дерзостью говорить мне? — спросил император.
— Если я исцелю твою дочь, — отвечал Потит Антонину, — станешь ли ты веровать в Бога, в Которого я верую?
Царь обещался уверовать.
— Я знаю, — сказал тогда святой, — что твое сердце закоренело в нечестии и ты не станешь веровать, но сделаю сие силою Бога моего для предстоящего народа, дабы он видел, веровал и прославил имя Господа Иисуса Христа.
После сего дочь императора была приведена и поставлена пред святым.
— Что, Потит, — сказал тогда диавол святому устами бесноватой, — разве я не говорил тебе, что ты придешь к императору даже и против желания?
Святой, дунув в лицо девицы, сказал бесу:
— Господь мой Иисус Христос, Сын Бога живого, Которому повинуется всякая тварь небесная, земная и преисподняя, запрещает тебе, дух нечистый, и повелевает выйти из сего создания Его. Нет тебе более власти над нею.
С сими словами святой ударил девицу правой рукой по лицу; и тотчас все увидели исходившего из ее уст страшного змея. Выйдя из нее змей исчез. Видя сие, предстоящие исполнились ужаса и говорили:
— Поистине велик Бог сего отрока!
И многие из бывших там уверовали во Христа. Сам император, видя то, удивлялся и говорил:
— О, какую великую силу имеет христианское волшебство!
— Безумный царь, — сказал ему на это святой, — горе тебе, — потому что ты, видев величие Божие, не веруешь в Бога!
— Я воздаю благодарность, сказал император, — моим богам, исцелившим дочь мою.
— Ты лжешь, император, — отвечал святой, — не твои боги, но Господь мой Иисус Христос исцелил дочь твою!
— Оставь свои речи, — продолжал император, — принеси жертву моим богам, и я сделаю тебя важным и почтенным среди слуг моих. Я дам тебе золото, серебро и богатство.
Святой Потит отвечал на это:
— Не будет тебе благополучия, император. Ты обещаешь мне всё то, что я считаю прахом земным. Я имею нетленное и несказанное богатство на небесах, которое Господь мой Иисус Христос уготовал всем любящим Его. Твое же золото, серебро и все твои богатства будут сожжены огнем!
— Ты опять начинаешь с дерзостью говорить со мною? — возразил император.
— Да, я не боюсь тебя, — отвечал святой, — ибо Господь мой Иисус Христос силен освободить меня из твоих рук.
— Ты оскорбляешь и позоришь меня, — продолжал император, — но я, щадя твою юность, готов простить сие и советую тебе принести жертву богам, дабы мне не приступить немедленно к мучениям.
— Щади себя самого, — отвечал святой, — ибо страшный ад готовится для тебя, и ты погибнешь сам вместе с твоим царством; ты будешь гореть в огне неугасимом вместе с твоим отцом диаволом.
После сего император, исполнившись гнева и ярости, приказал обнажить и жестоко бить палками святого Потита.
Святой, претерпевая побои, говорил:
— Благодарю Тебя, Господи мой, за то, что Ты сподобил меня пострадать за имя Твое!
— Чего ты желаешь, Потит, — спросил император мученика, — умереть или принести жертву богам, дабы остаться целым и невредимым?
— Каким богам прикажешь ты, — спросил Потит, — принести жертву?
Тогда император, приказав прекратить мучения, спросил Потита:
— Разве ты не знаешь великого бога Зевса, Арфана и Минерву?
Усмехнувшись, святой Потит сказал:
— Посмотрим, какие это боги, и я тогда сделаю так, как ты прикажешь.
Тогда император с радостью повел святого в идольский храм; но тотчас же, как святой помолился здесь Богу Вышнему, идолы пали и разбились на мелкие части. Тогда святой сказал:
— Если они истинные боги, то почему они пали и почему не встают после падения и не оказывают помощи себе самим?.. Познай же, император, как велика сила Бога моего!
Император, преисполнившись стыда и гнева, приказал заковать мученика в тяжелое железо и бросить в темницу.
В то время, как святый, заключенный в темницу, молился Богу, к нему явился укреплявший и утешавший его светоносный ангел. Тяжеловесные железные оковы, бывшие на нем, расплавились как воск; в полночь темница наполнилась светом, и в ней распространилось несказанное благоухание. Стражи, почувствовав благоухание, весьма изумлялись и расспрашивали друг друга, откуда оно исходит. Посмотревши затем в темничное окно, они заметили чудный свет; увидев, что святой освобожден от оков, радуется, восхваляет Бога и беседует с ангелом, они исполнились страха и ужаса. С рассветом дня они отправились к императору, дабы сообщить ему обо всем. Тогда император приказал устроить место для зрелища; глашатаям же велел возвещать, чтобы к тому месту собирался народ. Когда таким образом собралось много народа, пришел император и, воссевши на обычном судебном месте, приказал вывести мученика из темницы и представить его к себе на суд. Приведенный к тому месту, мученик оградил себя крестным знамением и с светлым взором предстал пред царем. Между тем Антонин, пылая гневом и грозно взирая на святого, спросил:
— Потит, где, по твоему предположению, находишься ты в настоящее время?
— Я нахожусь на земле Бога моего, — отвечал Потит.
— Ныне наступит твоя погибель, — продолжал император, — и какой бог избавит тебя от руки моей?
— Да исполнится стыда лицо твое, император, потому что пес имеет больше разума. Ведь пес, получивши хлеб из чьих-либо рук, ласкается к тому человеку, а ты, получивши от Бога моего исцеление твоей дочери, произносишь хулу на Него!
Тогда император приказал повесить святого обнаженным на древе и опалять его свечами, а затем строгать его тело железными ногтями. Претерпевая спокойно страдания, как будто не его тело подвергалось мукам, святой поносил императора, говоря:
— Где твои угрозы, император? — Ты похвалялся победить меня мучениями, но я не ощущаю во время мучений никаких страданий. Итак смотри и уразумевай, что не моему телу, но сердцу твоему доставляют страдания сии мучения, так как я препобеждаю их моим терпением и благодаря им веселюсь еще более.
Пристыженный император еще сильнее воспылал гневом и приказал, снявши мученика с древа, отдать его на съедение зверям. Но звери, выпущенные на святого, подходя к нему, падали пред ним и лизали его ноги, а святой взывал к царю:
— Что теперь ты будешь говорить, скверный мучитель? Ужели доселе не видишь силы Христа, Бога моего?
Тогда император, приказав вернуть назад зверей, сказал палачам:
— Разрубите сего окаянного на части и разбросайте их на съедение псам!
И вот, когда палачи, взявши в руки топоры, стали рубить святого, тогда, — по действию чудесной силы Божией, — плоть святого сделалась столь крепкою, как твердый камень или железо, так что топоры не могли причинить ей никакого вреда, но палачи ранили ими сами себя. Смотревший на сие народ, видя происходившее, пришел в изумление, и многие, — приблизительно около двух тысяч, — уверовали тогда во Христа Господа и взывали, говоря:
— Поистине в сем отроке действует Тот же Бог, Который ранее действовал в пострадавших в сем городе Петре и Павле! [12]
Видя сие и слушая народный голос, мучитель затрепетал и со стоном сердечным сказал:
— О, сколь велико волшебство этого скверного христианина!
Затем он приказал приготовить железную сковороду, растопить на ней масло, положить на сковороду мученика и жечь его; велел также растопить олово и поливать им тело мученика. Но святой, как бы находясь в некоем прохладном месте, веселился, славил Бога и говорил императору:
— Заклинаю тебя твоею царскою честью, еще прибавь мне сего растопленного олова, ибо я ощущаю от него весьма большую прохладу!
Император недоумевал, какое бы еще более лютейшее мучение он мог причинить Потиту. И вот, снявши святого со сковороды, он приказал принести длинный железные гвоздь и раскаливши вбить его в голову мученика. В то время как исполнялось сие приказание, по божественной силе произошло то, что мученик, принявший в голову раскаленный гвоздь, оставался живым, здоровым и безболезненным; между тем как те страдания, которые должен был бы ощущать мученик, обрушились на голову императора и последний, сильно разболевшись головою, взывал к мученику, говоря:
— Раб Христов, помилуй меня и избавь от этой болезни. Ныне познаю я силу твоего Бога!
— Пусть исцелят тебя твои боги, — отвечал святой.
Между тем император не переставая умолял мученика о своем исцелении.
— До тех пор, — сказал тогда мученик, — ты не получишь исцеления, пока не придет сюда твоя дочь, которую Христос мой соделал здравою.
Дочь императора была тотчас же призвана. Припав к ногам мученика, она сказала:
— Умоляю тебя, раб Божий, крести меня во имя твоего Всесильного Бога, Которого ты проповедуешь!
Святой приказал немедленно приготовить купель и в присутствии всего народа сам крестил дочь императора, так как тогда трудно было найти священника, ибо по причине гонения священники укрывались. Затем, после крещения царской дочери, мученик, воздев руки свои, совершил молитву к Богу об исцелении императора и последний тотчас же стал здоровым. Но, — о слепота и безумие идолопоклонническое! — вместо того, чтобы познать истинного Бога и Его благодарить, нечестивый император стал воздавать благодарение своим скверным богам, говоря:
— Благодарю вас, бог Аполлон, бог Марс и богиня Минерва за то, что вы исцелили меня!
Тогда святой стал жестоко укорять императора, обличая его, всецело отдавшегося бесовскому обольщению, в безумии и ожесточении. Император же, разъярившись как бесноватый, приказал вырезать у святого язык и выколоть глаза. Но Христов мученик продолжал говорить и после того, как вырезан был у него язык, и прославлял Бога:
— Благословлю Господа во всякое время; хвала Ему непрестанно в устах моих (Пс.33:2), благословлю вложившего новую песнь в уста мои и «воспою Господу, облагодетельствовавшему меня» (Пс.12:6), в веселии и радости.
В то же время он говорил императору:
— Чего достиг ты, нечестивый, вырезавши язык мой? Ты надеялся с языком отнять слова из уст моих, но вот ты видишь и слышишь, что я говорю по благодати Христа Бога моего, Который победит тебя, как в древности фараона (Исх.14:1–32).
Тогда император, видя, что он побежден и посрамлен, был в недоумении, что бы еще сделать с мучеником. Желая избавить себя от укоров со стороны народа, он, наконец, приказал обезглавить мученика мечем.
Таким-то образом святой мученик Христов Потит положил душу свою за Христа в отроческих летах [13] и ныне царствует с Ним в бессмертной жизни на небесах. Молитвами святого мученика Потита да сподобимся и мы сей блаженной жизни по благодати Господа нашего Иисуса Христа, Которому воссылается слава со Отцом и Святым Духом ныне и бесконечные веки. Аминь.
Примечания:
[1] Император Антонин Пий царствовал с 138 г. по 161 г.
[2] Сардиния — один из островов Средиземного моря; ныне входит в состав итальянского королевства.
[3] Даниил — четвертый из так называемых великих пророков (Исаия, Иеремия, Иезекииль, Даниил). Был отведен в плен в Вавилон, в 604 году до Р. Хр., по повелению царя Навуходоносора. Здесь прославился свое мудростью и истолкованием снов Навуходоносора. По клеветам завистников был брошен в ров на съедение львам, но силою Божией остался невредимы (Дан.14:29–42). Это событие и имеется в иду в житии. Память св. прор. Даниила празднуется св. Церковью 17 декабря.
[4] Зевс — верховный бог древнегреческой религии, считавшийся родоначальником прочих богов и людей.
[5] Арей или Марс — бог войны.
[6] Минерва или Афина — богиня мудрости.
[7] Давид — пророк, псалмопевец и знаменитый царь израильский, живший за XI веков до Р. Хр.; — вел успешно войны с соседними народами, значительно расширил границы израильского царства, заботился о упрядочении внутренней жизни иудеев и благоустроении богослужения. Им написана книга Псалтирь, содержащая 150 (151) псалмов или кратких религиозно-нравственных молитвословий, выражающих разнообразные чувствования верующего.
[8] Имеется в виду знаменитый подвиг Давида в единоборстве его с филистимлянским исполином Голиафом (подробнее об это см. 1 Цар.17:32–51).
[9] Словом Эпир у древних греков первоначально обозначался вообще материк, в противоположность островам; впоследствии именем Эпира греки стали обозначать область граничившую на севере с Иллирией, на востоке с Фессалией, на юге с Этолией и Акарнанией. Ныне Эпир принадлежит туркам.
[10] Необходимо заметить, что проказа, от которой Кириакия была исцелена святым Потитом, — крайне злокачественная болезнь. Она распространена в жарких климатах, особенно в Египте, потом Палестине, Сирии, Аравии, Индии и др.; болезнь выражается в том, что всё тело больного покрывается злокачественными опухолями, увеличивающимися с каждым днем; при этом тело больного мертвеет и разрушается. Проказа считается неисцелимою болезнью. Ею, по попущению Божию, страдал ветхозаветный праведник Иов. История его жизни и деятельности изложена в библейской книге его имени. Память его празднуется св. Церковью 6 мая.
[11] Аполлон считался у древних греков прорицателем будущего, богом судьбы, оракулов и поэзии.
[12] Память свв. первоверховных Апостолов Петра и Павла совершается 29 июня.
[13] Кончина св. мученика Потита последовала в половине II века.
"}},"4134":{"name":{"nominative":"Прп. Петра патрикия (854)","short":"Прп. Петра"},"life":{"id":"minei-0701-4134","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Преподобный Петр родился и был воспитан в Константинополе. Он происходил от славных и богатых родителей. Отец его, по имени Константин, — был саном патриций [1] и занимал должность полководца. С юности усердно занимаясь науками, сей Петр в особенности хорошо изучил философию, а также изучил и все светские науки. Достигнувши затем мужеского возраста, он вступил в брак и, после кончины своего отца, — унаследовал почетный его патрицианский сан. Он был назначен патрицием в царствование благочестивой царицы Ирины и сына ее Константина [2]. Когда же на императорский престол вступил Никифор [3] и у греков началась война с болгарами, тогда Петр был назначен императором главным начальником над всеми полками и отправился с воинами против болгар. Во время происходившей затем великой войны сначала греки победили болгар, а затем, — по божественному попущению, болгары, оправившись от понесенного поражения, жестоко разбили греков и умертвили самого императора их Никифора.
В это самое время был захвачен болгарами и блаженный Петр с пятьюдесятью греческими князьями и, приговоренный к мучениям и смерти, содержался в темнице. И вот когда он усердно молился Богу о своем избавлении, среди ночи явился ему святой Иоанн Богослов [4], возлежавший на персях Христовых, освободил его из заключения и привел его в Рим. С того времени Петр посвятил всего себя на служение Богу; убедившись в ничтожестве всего земного, удалился в Олимпийскую гору [5]; приняв здесь ангельский образ, он подвизался вместе с Иоанникием Великим [6], преуспевая во всякой добродетели.
Проживши здесь тридцать четыре года, Петр, после того как уже умерла его супруга и сын, прибыл в Константинополь. Здесь он прежде всего некоторое время прожил при устроенной им церкви, именовавшейся Евандрийской. Затем, удалившись в уединенное безмолвное место, устроил себе здесь небольшую келлию, в которой и прожил восемь лет, нося на теле колючую власяницу и во все годы постнической жизни не обувая ног. Он страшно истощил себя постом, бдением и прочими иноческими подвигами.
Подвизаясь так добродетельно и богоугодно, преподобный Петр почил о Господе и был сопричтен к лику преподобных, прославляющих Отца и Сына и Святого Духа во веки. Аминь. [7]
Примечания:
[1] Патрициями у римлян назывались полноправные, свободнорожденные дети коренных римских граждан. Патрицианских родов считалось в Риме около ста. Обыкновенно патриции занимали высшие государственные должности.
[2] Константин VI-ой (VII-ой) Порфирородный царствовал с 780 г. по 797 г. Мать его Ирина царствовала с 797 г. по 802 г.
[3] Никифор I-ый царствовал с 802 г. по 811 г.
[4] Память его совершается св. Церковью 26-го сентября и 8-го мая.
[5] Олимпийская гора находилась в Малой Азии, на границах Фригии и Вифинии.
[6] Память его — 4-го ноября.
[7] Кончина святого Петра последовала около 865 г.
"}},"4135":{"name":{"nominative":"Прп. Никодима Святогорца (1809)","short":"Прп. Никодима"}},"4138":{"name":{"nominative":"Положение честной ризы Пресвятой Богородицы во Влахерне (V)","short":"Положение честной"},"life":{"id":"minei-0702-4138","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"В царствование благочестивого византийского императора Льва Великого [2] и супруги его Верины в Константинополе проживали два благочестивых мужа — саном сенаторы, родные братья Галвин и Кандид. Посоветовавшись между собою, они попросили императора отпустить их в Иерусалим на поклонение святым местам и, получив отпуск, отправились в путь. Достигнув Палестины, они отправились в Галилею, желая побывать в Назарете [3], увидать святой дом Пречистой Девы Богородицы, в котором Она, — по благовещению архангельскому и наитию Святого Духа, — неизреченно зачала Бога-Слова. Придя сюда и поклонившись, они остались ночевать в одной небольшой, — находившейся там поблизости, — деревне, так как уже день склонялся к вечеру. По божественному смотрению, они остановились в доме одной незамужней женщины, преклонной возрастом, родом еврейки, проводившей чистую жизнь. В то время как для них приготовлялась здесь вечерняя трапеза, они заметили внутри жилища отдельную комнату, в которой было зажжено множество свечей, кадился фимиам и исходило ароматное благоухание (ибо там сокрыта была честная риза Пречистой Богоматери). Около той комнаты возлежало также не мало больных. Увидев сие, Галвин и Кандид изумились сему странному обстоятельству, предполагая, что там совершалось что-либо из ветхозаветных обрядов. Упросивши затем ту благочестивую женщину разделить с ними вечернюю трапезу, они спросили ее о том, что находится в комнате, освещаемой свечами и благоухаемой кадилами, и зачем около нее лежат больные? Первоначально женщина молчала относительно самого скрываемого у нее предмета, но о происходящих от сего предмета чудесах не могла умолчать и сказала вопрошавшим:
— Честные мужи! Вот, все сии больные, которых вы видите лежащими здесь, — ожидают исцеления своих болезней; ибо на этом месте слепые прозревают, хромые исправляются, бесы из людей изгоняются, глухие получают слух, у немых развязываются языки для речей и здесь скоро исцеляются всякие неизлечимые болезни.
Усыхавши о сем, Галвин и Кандид стали тщательнее расспрашивать женщину, по какой причине была дарована сему месту такая благодать и сила чудотворения? Женщина, всё еще продолжая скрывать истину, отвечала:
— Среди нашего еврейского рода хранится предание, будто на сем месте явился Бог некоему из древних наших отцов и с того-то вот времени сие место исполнилось божественной благодати и на нем совершаются чудеса.
Внимая словам женщины, Галвин и Кандид еще сильнее воспламенялись сердечным желанием к познанию истины, подобно древним Луке [4] и Клеопе [5], говорившим: «Не горело ли в нас сердце наше» (Лк.24:32), и сказали женщине:
— Благочестивая жена! Заклинаем тебя Богом Живых открыть нам истину! Ведь мы не по какой-либо другой причине предприняли сюда из Константинополя столь далекий путь, как только для того, дабы видеть все находящиеся в Палестине святые места и вознести на них наши молитвы к Богу. А так как мы слышим, что и в твоем доме находится святое и чудотворное место, то мы желаем относительно его узнать подробнее, каким образом оно освятилось и по какой причине на нем совершаются чудеса?
Тогда, заклинаемая именем Божиим, женщина, вздохнула из глубины души и, испустивши слезы из глаз своих, сказала Галвину и Кандиду:
— Именитейшие мужи! Та божественная тайна, о которой вы меня вынуждаете сказать сейчас, до настоящего дня никому не была известна. Но так как я замечаю, что вы люди благочестивые и боголюбивые, то я сообщу вам о сокровенной тайне, надеясь, что то, о чем вы услышите от меня, вы сохраните в самих себе, никому не рассказывая. Здесь мною хранится риза родившей Христа Бога Пречистой Девы Марии. Когда Она преставлялась от земли к небесам, при Ее погребении находилась одна из моих прародительниц — вдовица; ей по завещанию самой Пречистой Богородицы, была отдана та честная риза; она же, получивши ту ризу, сохраняла ее у себя с благоговением во все дни жизни своей; умирая, она отдала ризу для хранения одной девице из своего рода, заповедавши ей с клятвою сохранять в чистоте ради чести самой Богородицы не только ту честную ризу Пресвятой Богородицы, но и самое девство свое. Сия девица также сохраняла в большом почете во всю свою жизнь ту ризу; когда же она приблизилась к кончине, то отдала ризу другой чистой и честной девице из своего рода. Таким образом в течение многих лет та святая риза, переходя от одной девицы к другой, дошло и до моих смиренных рук, досталась и мне, состарившейся чистою в незамужней жизни. А так как в моем роде уже не находится такой девицы, которой я могла бы доверить ту тайну, то я рассказываю относительно ее вам, дабы вы знали, что ради той честной ризы, сохраняемой у меня во внутренней комнате, совершаются здесь чудеса. Я умоляю вас никому не рассказывать о сей тайне в Иерусалиме и где-либо в другом месте, где бы вы ни были.
Услыхав о ризе Пречистой Богоматери, Галвин и Кандид преисполнились ужасом и несказанною радостью; они со слезами обещались хранить сказанную им относительно ризы тайну. После сего они упрашивали ту женщину дозволить им пробыть при святой ризе в той комнате в молитве всю ночь, и женщина не запретила им сего.
Тогда, войдя внутрь комнаты, они заметили ковчег, стоявший на почетном месте, в котором находилась святая риза, увидали также горевшие кругом него лампадки и ощутили сильное ароматное благоухание. Затем они начали, усердно поклоняясь, со слезами воссылать Богу и Богородице горячие молитвы. У них обоих была одна мысль, дабы бесценное сокровище досталось царствующему граду. После сего, сговорившись, они вымерили ковчег в ширину, в длину и в высоту и сохранили весь вид его в своей памяти, — а равно также и то, из какого он был сделан дерева. С рассветом дня, они совершили свои молитвы и вышли из той святой храмины, поблагодарив женщину за дозволение им пробыть всю ночь при честной ризе. Они раздали находившимся там нищим обильную милостыню и отправились, провожаемые тою женщиною, в предпринятое ими путешествие к Иерусалиму. Они дали обещание женщине на возвратном пути снова придти к ней для поклонения честной ризе Пресвятой Богородицы.
Побывавши затем в Иерусалиме, поклонившись животворящему Кресту и Гробу Господню и посетивши все находившиеся в окрестностях Иерусалима святые места, Галвин и Кандид позвали плотника и приказали ему сделать из старого дерева ковчег в точности такого вида и размера, какой они ему указали. После того как ковчег был сделан, Галвин и Кандид купили для него златотканое покрывало и возвратились своей дорогой, держа путь к той женщине.
Когда они прибыли к дому женщины, то показали ей златотканое покрывало, упрашивая женщину покрыть им ковчег честной ризы Пречистой Богоматери. Затем они снова начали просить женщину дозволить им, как и в первый раз, совершить всенощное с молитвою стояние при ковчеге. Получивши разрешение, они пали пред ковчегом лицами на землю и омочили землю слезами, усердно молясь к Пречистой Деве Богородице, дабы Она не возбранила им коснуться к Своему ковчегу с ризою, с целью взять его с собою. Когда наступила уже полночь и все спали, они со страхом взяли ковчег, вынесли его из дома и спрятали в своей колеснице. Вместо же него они внесли в комнату тот ковчег, который наподобие первого сделали они из старого дерева в Иерусалиме; поставивши его на том же самом месте, покрыли его златотканым покрывалом и до рассвета оставались на молитве. С наступлением дня они возблагодарили ту благочестивую женщину, простились с нею и дав милостыню нищим, отправились в путь.
Возвращаясь к себе, они шли поспешно с несказанною радостью. Дойдя до Константинополя, они сначала никому на рассказали о принесенной ризе Пресвятой Богородицы, желая у себя самих скрыть то бесценное сокровище. Устроивши затем в своем доме небольшую церковь во имя святых Апостолов Петра [6] и Марка [7], поставили в ней — не на открытом, но в потаенном месте, — тот ковчег со святою ризою. Но когда они заметили, что не могут утаить ризы Богоматери, по причине происходивших от нее чудес, тогда отправились к императору Льву Великому и супруге его царице Верине, и возвестили ему, а равно также и святейшему константинопольскому патриарху Геннадию [8] обо всем происшедшем.
Сии последние, исполнившись несказанной радости, отправились в дом Галвина и Кандида и в их церковь. Здесь, открывши тот честный ковчег, увидали в нем святую ризу Пречистой Божией Матери, не истлевшую в течении стольких лет и благоговейно со страхом прикоснулись к ней, любезно лобызая ее устами и сердцем. Затем, взявши ее оттуда, понесли со славою при всенародном торжестве во Влахернскую церковь Пречистой Богородицы и положили там в украшенном золотом, серебром и драгоценными каменьями ковчеге. После этого они постановили ежегодно праздновать во второй день месяца июля положение ризы Пресвятой Богородицы в честь и славу Преблагословенной Девы Марии и родившегося от Нее Христа Бога нашего, прославляемого со Отцом и Святым Духом во веки. Аминь [9].
Богородице приснодево, человеков покрове, ризу и пояс пречистаго твоего телесе, державное граду Твоему обложение даровала еси, безсеменным рождеством Твоим, нетленна пребывающи; о тебе бо и естество обновляется и время. Темже молим тя, мир граду Твоему даровати, и душам нашим велию милость.
Одеяние всем верным нетления, богоблагодатная чистая, даровала еси священную ризу Твою, еюже священное тело Твое покрывала еси, покрове всех человеков. Еяже положение празднуем любовию, и вопием со страхом ти, чистая: радуйся Дево, христиан похвало.
Примечания:
[1] Лев I (Великий) царствовал с 457 г. по 474 г.
[2] Назарет — небольшой город в Галилее, дорогой для христиан по священным воспоминаниям (в этом городе провел Свое детство Господь наш Иисус Христос).
[3] Лука — Апостол и Евангелист, спутник и сотрудник св. Апостола Павла. — Память его празднуется св. Церковью 18 октября и 4 января.
[4] Память св. Апостола Клеопы совершается 4 января.
[5] Память св. первоверховного Апостола Петра совершается 29 июня.
[6] Память св. Апостола и Евангелиста Марка совершается 25 апреля и 4 января.
[7] Геннадий патриаршествовал с 468 г. по 471 г.
[8] По свидетельству византийского историка Никифора (жил с 1295 г. по 1360 г.) во Влахернской церкви в златокованом ковчеге хранилась не одна одежда Богоматери, но вместе с тем омофор и часть Ее пояса. О том же свидетельствуют и русские паломники. Стефан новгородец, живший в XIV в., говорит: «идохом во Влахерну, идеже лежит риза и пояс и скуфья на главе Ея (Божией Матери), а лежит в олтаре на престоле в ковчеге запечатаны». То же подтверждает диакон Александр и диакон Игнатий, жившие в второй половине XIV в. — Влахернский храм сгорел 19 января 1434 г. Ныне виднеются только малые остатки его. Части одежд Богоматери находятся ныне в разных местах: так, есть одна часть в Московском Успенском соборе (эта часть передана сюда князем Василием Голицыным), другая — в Благовещенском храме, приобретенная в XIV в. Дионисием, архиепископом суздальским; кроме того часть ризы Богоматери показывается в Латеранском соборе в Риме. Празднование в честь положения ризы Пресвятой Богородицы во Влахернах установлено было, как замечено в сказании, во времена императора Льва I, следовательно в половине V в., но усугублено в 860 г., при патриархе Фотие (857–867 гг.; 877–886 гг.) и императоре Михаиле III (855–867 гг.) по случаю заключения мира с Аскольдом и Диром и отступления руссов от Царьграда. Они отступили от Царьграда 25 июня, а 2 июля во вторник после торжественной службы во Влахернах патриарх с императором установили совершать в этот день тожественное празднование в честь положения ризы Пресвятой Богородицы; при этом честная риза Богоматери была перенесена из храма, выстроенного императором Маркианом и возобновленного императором Львом I, в так называемую Великую церковь.
"}},"4140":{"name":{"nominative":"Свт. Иувеналия, архиеп. Иерусалимского (ок. 458)","short":"Свт. Иувеналия"},"life":{"id":"minei-0702-4140","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой Ювеналий принял престол иерусалимского патриаршества в царствование благочестивого императора Феодосия Младшего [1]. Во время его патриаршества в Палестине подвизались великие светильники, святые отцы: Евфимий [2], Феодосий [3], Герасим Иорданский [4], которому служил лев, и многие другие. Впрочем, в то время были смуты в Церкви, производимые еретиками. Тогда возникла несторианская ересь [5], изрекавшая хулы на Пречистую Деву Богородицу, и в городе Ефесе [6] был созван третий вселенский собор святых отцов, на котором Ювеналий с святым Кириллом, патриархом александрийским [7], и с прочими святыми отцами предал проклятию Нестория и его ересь. После же кончины императора Феодосия, когда на престол вступил Маркиан с Пульхериею [8], возникла новая ересь — Диоскора и Евтихия [9], богохульно лгавшая, будто во Христе было одно естество. Тогда в городе Халкидоне [10] состоялся четвертый вселенский собор святых отцов [11], и святой Ювеналий сиял на сем соборе благочестием, среди отцов, как денница посреди звезд, — разгоняя тьму еретического зловерия. Когда же, по окончании собора, Ювеналий возвращался на свою патриаршую кафедру, в Палестину, в образе инока прибыл некий, придерживавшийся евтихианского нечестия, еретик, по имени Феодосий — человек весьма коварного нрава. Последний порицал святой халкидонский собор за то, что будто бы на нем был отвергнут догмат православной веры и возобновлено учение Нестория, и лгал многое другое на Церковь. Этот еретик, как повествует Евагрий [12], будучи изгнан за свое неверие и злые дела из своего монастыря в Александрии [13], присоединился к нечестивому Диоскору. Но за свое коварство и злобу Феодосий бил наказан жестокими побоями, а потом, как мятежник был посажен на верблюда и с поруганием проведен по городу. Придя после сего в Палестину, он стал возмущать Церковь, рассевая богохульную ересь. Тогда в Палестине находилась императрица Евдокия, — супруга благочестивого императора Феодосия Младшего, отправившаяся после смерти своего мужа на поклонение святым местам.
Сей еретик Феодосий прежде всего склонил к отрицанию халкидонского собора императрицу Евдокию, а затем своею ересью причинил вред и многим неопытным инокам, соделав их своими единомышленниками. Со множеством обольщенных им иноков он поднял возмущение против патриарха Ювеналия, требуя, чтобы он высказал порицание на собор халкидонский. Но так как Ювеналий не склонялся на сие, то его низложили с престола, и он удалился в Константинополь к императору Маркиану. Между тем еретик Феодосий, имея пособницею императрицу Евдокию и опираясь также на ослепленных ересью иноков, взошел на патриарший престол и причинял многие бедствия православным [14]. Епископов же и клириков, не желавших иметь с ним общения, он одних низвергал, других предавал мучениям и смерти, разграбляя их имущества и разоряя дома.
Так он поступил со Скифопольским епископом Северианом, не пожелавшим принять его еретического учения. Низложивши Севериана с престола, Феодосий предал его смерти.
Вследствие сего вся Палестина находилась в страшном смущении, а святой город Иерусалим был как бы захвачен и опустошаем варварами. Тогда святые отцы палестинские, скорбя о таком гонении и разорении Церкви, — к тому же и боясь рук мучителя, — скрылись в отдаленнейшие пустыни, слезно молясь Богу об искоренении ереси и скорейшем наступлении мира церковного.
В причте иерусалимской церкви находился тогда некий искуснейший в слове и ревнитель благочестия диакон по имени Афанасий. Видя, что в Церкви на патриаршем месте стоит как мерзость запустения на святом месте (Мф.24:15) еретик лжепатриарх Феодосий, Афанасий придя к нему громогласно воззвал, говоря:
— Перестань, Феодосий, переполнять столькими убийствами святой город! Перестань поднимать брань на Христа и разбойнически изгонять из божественной ограды стадо Его!
Лишь только Афанасий сказал эти слова, он немедленно был схвачен Феодосиевыми оруженосцами, вытащен из церкви и после разнообразных мучений и бесчисленных побоев, окончил жизнь свою будучи умерщвлен секирою. Тело же его было влачимо по всему городу на веревке, привязанной к ногам и, наконец, брошено на растерзание псам.
Между тем воевода Дорофей, поставленный императором для управления Палестиной, в это время не был в Иерусалиме, так как находился в войне против моавитян [15]. Узнавши же обо всём, что происходило во святом городе, Дорофей поспешно вернулся с войском в Иерусалим. Но оруженосцы лжепатриарха Феодосия и императрицы Евдокии по повелению последних заперли пред воеводою городские ворота, не дозволяя ему войти внутрь города; они пустили его не раньше, прежде чем он дал им обещание быть с ними единомышленником в вере. Таким образом сей лжепатриарх Феодосий, возмущая церковь, пробыл на престоле иерусалимского патриаршества двадцать месяцев, до тех пор, пока не пришло от императора к военачальнику приказание схватить его и как мятежника и убийцу отправить на суд в Константинополь. Но заранее узнав о сем приказании императора, Феодосий тайно убежал на Синайскую гору [16], где скрывался в неизвестности.
Тогда святейший патриарх Ювеналий, пользовавшийся большим уважением в Константинополе у императора Маркиана, Пульхерии и святейшего патриарха константинопольского за свою добродетель, с соизволения императора отправился в Иерусалим, снова получил патриарший престол и начал приводить в порядок и исправлять всё расстроенное. Пустынные отцы, узнавши о его возвращении, исполнились большой радости и возвратились каждый в свои обители. Императрица же Евдокия, совращенная в евтихианскую ересь упомянутым Феодосием, колебалась умом, не зная, какого исповедания держаться ей. Тогда она послала нарочного в Антиохию к преподобному Симеону Столпнику [17], испрашивая у него полезного совета и наставления. Последний написал императрице письмо, приказывая ей примириться с святейшим православным патриархом Ювеналием и последовать его благочестивому учению. Императрица немедленно так и поступила и, всенародно отрекшись ереси соделалась общницею Церкви кафолической. Видя сие, обратилось к православию, по примеру императрицы, бесчисленное множество народа, мирян и черноризцев, обольщенных ранее еретиком Феодосием.
После сего святой Ювеналий остальное время своей жизни прожил в мире, украшая святую Церковь словом, жизнью и пастырскою бдительностью. В Прологе записано о нем также следующее.
Когда Маркиан с Пульхерией устроили во Влахерне во имя Пречистой Девы Богородицы церковь, то они писали к святому Ювеналию, спрашивая его: знает ли он, где было положено тело Богоматери? Патриарх ответил, что не знает, однако напомнил древнее правдивое сказание, о том, как было похоронено тело Богоматери, как святые Апостолы слышали в продолжение трех дней ангельское пение и как по прошествии трех дней открыли гроб Богоматери, ради одного ученика, не бывшего при погребении, причем не обрели тела Богоматери, но нашли только гробные пелены.
Выслушав сие, император и императрица снова написали к патриарху, упрашивая его, дабы он прислал к ним по крайней мере запечатанную гробницу Богоматери с пеленами, — что патриарх и исполнил.
Святой Ювеналий, потрудившись всего в сане священном тридцать восемь лет [18], с миром почил и предстоит ныне с небесными иерархами пред престолом славы великого Архиерея Господа нашего Иисуса Христа, Которому воссылается слава во веки. Аминь.
В этот же день преставление святителя Фотия, митрополита Киевского и всея России, в 1431 году.
Примечания:
[1] Феодосий II (Младший) царствовал с 408 г. по 450 г.
[2] Память его празднуется св. Церковью 20 января.
[3] Память его — 11 января.
[4] Память его — 4 марта.
[5] Несторианская ересь основана Несторием, епископом константинопольским, несправедливо учившим, что от Девы Марии родился не Бог, но человек Иисус, в котором человечество соединилось с божеством благодатным образом во время Его земной жизни. Поэтому Матерь Божию он называл Христородицею, а не Богородицею. Ересь Нестория была осуждена на III Вселенском соборе, созванном в 431 г. в Ефесе.
[6] Ефес — малоазийский город, лежавший между Смирною и Милетом. В истории христианской Церкви Ефес известен как место проповеднической деятельности св. Апостола Павла в его третье благовестническое путешествие.
[7] Кирилл (I-ый) патриаршествовал с 412 г. по 444 г.
[8] Император Маркиан царствовал с 450 г. по 457 г.
[9] Евтихий, архимандрит константинопольский, известен как основатель ереси евтихианской или монофизитской. В противоположность несторианскому разделению в Лице Иисуса Христа божества и человечества, Евтихий учил, что человеческое естество в Иисусе Христе было совершенно поглощено божеством и потому в Нем следует признавать только одну природу — божественную.
[10] Халкидон или Калхедон — первоначально мегарская колония на берегу Пропонтиды (Мраморного моря); впоследствии — столица Вифинии — малоазийской провинции.
[11] Четвертый вселенский собор был в 451 г.
[12] Евагрий — антиохийский юрист, автор «Церковной истории», обнимающей время с 431 г. по 494 г. Жил с 537 г. по 594 г.
[13] Александрия — знаменитый в древности город, основанный Александром Македонским на берегу Средиземного моря, при устье реки Нила. Александрия в древности была первым городом в мире после Рима и служила центром торговли, промышленности и особенно языческой образованности, а в первые века христианства — рассадником христианского просвещения. — В настоящее время Александрия принадлежит к числу укрепленнейших портовых городов и важнейших торговых пунктов при Средиземном море.
[14] Феодосий (незаконно) патриаршествовал в течение 20-ти месяцев (с декабря 451 г. по август 453 г.).
[15] Моавитяне обитали в Палестине к востоку от Мертвого моря, по обеим сторонам реки Арнон. Название это было усвоено им по имени Моава, сына Лотова, от его старшей дочери (Быт.19:30–37).
[16] Синайская гора находилась в пустынях Каменистой Аравии; сюда пришли израильтяне в третий месяц по выходе своем из Египта. Здесь дан был Богом закон, выраженный в 10 заповедях. — В христианскую эпоху на этой горе подвизались многие иноки. В V-м веке весь пустынный Синайский край, несмотря на бедность своей природы, был усеян скитами. Гора Синай в настоящее время называется арабами Джебель-Тур-Сина.
[17] Разумеется Антиохия сирийская, стоявшая при р. Оронте, верстах в 10-ти от впадения ее в Средиземное море. Она основана была Селевком Никатором за 300 лет до Р. Хр. Вблизи этого город и подвизался, на Дивной горе, преподобный Симеон Столпник (память его совершается св. Церковью 24 мая).
[18] Ювеналий патриаршествовал с 420 г. по 458 г.
"}},"4142":{"name":{"nominative":"Мч. Иакинфа (108)","short":"Мч. Иакинфа (108)"},"life":{"id":"","copyright":"Настольная книга свщеннослужителя. Москва. 1978.","text":"Святой мученик Иакинф, родом из Кесарии Каппадокийской, вырос в христианской семье. Римский император Траян (98—117) поставил его своим кубикуларием (постельничьим). Однажды во время языческого празднества император Траян пировал в капище со своими приближенными, насыщаясь идоложертвенной пищей, а юноша Иакинф, оставшись во дворце, заперся в небольшой комнате и усердно молился Господу Иисусу Христу. Слова молитвы услышал один из слуг. Он донес императору, что Иакинф, нарушая царский приказ,, не чтит римских божеств, по тайно молится Христу. Иакинфа немедленно схватили и привели к Траяну. Император предложил ему вкусить идоложертвенного мяса, но святой мужественно отказался и объявил себя христианином. По приказу Траяна, святого мученика после жестоких истязаний заключили в темницу, томили голодом и жаждой, чтобы заставить съесть идольскую пищу. На 38-й день один из стражей, принесший идоложертвенное мясо, увидел рядом с мучеником Ангелов, облекавших его в светлую одежду и возлагавших на голову его венец. Мучители решили продолжить суд над святым, но нашли его в темнице умершим. Двадцатилетний Иакинф скончался в 108 году в городе Риме. Мощи святого впоследствии перенесли в Кесарию."}},"4145":{"name":{"nominative":"Прп. Иоанна и Лонгина Яренгских (1544-1545)","short":"Прп. Иоанна"}},"4148":{"name":{"nominative":"Мчч. Мокия и Марка (IV)","short":"Мчч. Мокия"},"life":{"id":"minei-0703-4148","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Сии святые мученики были схвачены и преданы епарху [1] Максимиану, который уговаривал их сперва принести жертву идолам, а потом стал угрожать им смертью. Когда их вели к жертвеннику, то малое дитя шло пред ними и препятствовало им идти. За это язычники взяли его на плечи и стали бить подпругою [2], причем нанесли ему сто десять жестоких ударов. Тогда дитя сказало епарху:
— Епарх! худому учишь ты меня.
Святые мученики отказались принести жертву идолам, оставшись твердыми в вере во Христа и исповедании ее, и им отсекли мечом головы. Вслед за святым Мокием шли на место казни его жена и дети и плакали, но он велел им не плакать, голову же святого Марка приняла его жена, когда он, стоя на месте казни, был усечен [3].
В этот же день память преподобного Анатолия Печерского, в XII в.
В этот же день память святого отца нашего Антония, патриарха Цареградского, скончавшегося в 458 году.
В этот же день память благоверных князей Василия и Константина Ярославских, в XIII в.
В этот же день память святых мучеников Диомида, Евлампия, Асклипиодота и Голиндухи, пострадавших при Траяне во II в.
В этот же день память преподобных Иоанна и Лонгина, Яренгских чудотворцев, утонувших в Белом море и обретенных у моря около 1544–1545 годов.
В этот же день преставление блаженного Иоанна, юродивого Московского, в 1589 году.
В этот же день преставление преподобного Никодима Кожеозерского (Хозъюгского), скончавшегося в 1640 году.
В этот же день перенесение мощей святителя Филиппа, митрополита Московского, из Соловецкой обители в Москву в 1652 году.
Примечания:
[1] Названия епархов носили в греко-римской империи правители областей.
[2] Подпруга — ремень или тесьма для подтягивания седла.
[3] Время кончины святых мучеников Мокия и Марка неизвестно.
"}},"4150":{"name":{"nominative":"Свт. Анатолия, Патриарха Константинопольского (458)","short":"Свт. Анатолия"}},"4154":{"name":{"nominative":"Прп. Марфы, матери Симеона Дивногорца (551)","short":"Прп. Марфы"},"life":{"id":"","copyright":"Настольная книга свщеннослужителя. Москва. 1978.","text":"Преподобная Марфа, мать святого Симеона Дивногорца, Столпника (сведения о нем помещены 24 мая), жила в VI веке и была родом из Антиохии. С молодых лет она стремилась к монашеству, но родители убедили ее выйти замуж. Муж ее, Иоанн, скоро умер, и праведная Марфа все свои силы отдала на воспитание сына. Она была для сына образцом высокой христианской настроенности: часто посещала храмы Божий, внимательно, с благоговением слушала церковные службы, часто приобщалась Святых Христовых Тайн. Каждую ночь праведная Марфа вставала на молитву, которую совершала с сердечной теплотой и слезами. Особенно она чтила святого Иоанна, Предтечу и Крестителя Господня, который был ее покровителем и часто являлся ей в видениях. Преподобная Марфа была милостива к нищим, питала и одевала их, посещала больницы, служила больным, а умерших погребала, тем, кто готовился принять святое Крещение, она своими руками приготовляла одежды.Преподобная Марфа была молчалива, никто не слыхал от нее праздного, лживого или пустого слова, никто не видел ее гневной, спорящей с кем-либо или печальной. Она была образцом целомудренной, благочестивой жизни и своим примером многих наставляла на путь спасения. Когда ее сын, святой Симеон, стал известным подвижником, она, посещая его, внушала ему не возноситься подвигами, но все приписывать действию благодати Божией. Преподобной Марфе было заранее возвещено о близкой кончине: она увидела Ангелов со свечами, сказавших, что они придут за ней через год. Святая удостоилась также видения райских обителей, и Сама Пречистая Дева показала ей Небесные жилища, уготованные праведникам. Кончина святой Марфы была мирной ( } 551), тело же ее было погребено на Дивной горе, на месте подвига ее сына преподобного Симеона Столпника."}},"4157":{"name":{"nominative":"Сщмч. Феодора, еп. Киринейского (310)","short":"Сщмч. Феодора"},"life":{"id":"minei-0704-4157","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой священномученик Феодор жил в царствование императора Диоклитиана [1] в городе Киринее [2], который находился в Ливии [3] и из которого происходил Симон киринейский [4]. Он хорошо умел писать сочинения и, достигши в этом искусстве высокого совершенства, оставил церквам много собственноручно написанных книг. Посему родной сын его Лей сделал на него донос игемону [5] Дивилиану, что он, имея книги, многих отвращает от служения богам к вере во Христа. Вследствие этого доноса святой Феодор приведен был к игемону и за ним последовало много христиан, в числе которых были святые Лукия и Иероя. От него потребовали, чтобы он отдал свои книги; но он не исполнил этого требования и не покорился, когда велели ему отречься от Христа. За это его сильно избили оловянными палками. После сего он пошел и разрушил языческие жертвенники. Тогда его повесили на дерево и стали строгать по всему телу и при этом растирали раны уксусом, солью и острыми черепками и, наконец, отрезав ему бритвой язык, отвели в темницу. Взяв от преподобных жен [6] свой отрезанный язык, святой Феодор положил его себе на грудь, и все заметили, как голубь, слетая в окно темницы, прикасался к святому. Видя это, некий язычник Лукий уверовал во Христа, а святой мученик стал здоровым, но прожив после этого немного времени, скончался [7], причем душа его вышла из тела вместе с голубем.
Между тем игемон, узнав, что Лукий уверовал во Христа, повелел предать смерти святых Лукию, Иерою и Киприллу, а также и всех тех, которые были крещены святым Феодором. После сего Лукий принял крещение и обратил к вере во Христа самого игемона Дигниана. Тогда они оба вместе отплыли из Крита на остров Кипр к другому игемону, который предавал мучениям христиан, и Лукий тайно от Дигниана предал себя мучителям. Он пошел и разрушил языческие жертвенники, за что ему отсекли мечом голову. Дигниан взял тело его и предал погребению. Память сих святых мучеников празднуется в храме святого Феодора, находящемся в Пергии [8].
Святая мученица Киприлла была родом из того же города, где жил и святой Феодор. Вышедши замуж, она прожила с мужем около двух лет и после смерти его оставалась вдовою 28 лет. Страдая сильными головными болями и жалея своих родителей, она для исцеления от своего недуга пришла к святому епископу Феодору, заключенному уже за исповедание веры во Христа в темницу. Получив от него исцеление, она вместе с вышеназванными женами Лукиею и Иероею служила ему до его смерти, а когда он скончался, то на нее сделан был донос игемону. Представ пред последним, она исповедала Христа и не покорилась, когда ее принуждали принести жертву идолам, сказав:
— Не будет такая жертва жертвою, принесенною по моей воле.
Тогда палачи сожгли руку ее, держа ее над огнем, а потом повесили ее на дерево и стали строгать по телу, причем из ран текла кровь, а из сосцов молоко. Среди этих мучений святая мученица и предал дух свой Богу.
Примечания:
[1] Император Диоклитиан управлял Римской империей с 284 г. до 305 г.
[2] Город Киринея или Кирена находился в древней римской африканской провинции Киренаике и расположен был близ северных берегов Средиземного моря.
[3] Ливия — страна в Африке, лежавшая на запад от Египта.
[4] Симон Киринейский известен из евангельской истории страданий Спасителя. Когда Иисус Христос во время шествия на Голгофу от изнеможения упал под тяжестью креста, то последний был возложен на Симона, который и донес его к месту распятия (Мф.27:32; Мрк.15:21; Лк.23:26).
[5] Игемон — правитель области.
[6] Под преподобными женами разумеются здесь святые мученицы Лукия и Иероя.
[7] Кончина святого священномученика Феодора по Деяниям святых последовала в 310 году.
[8] По греческому прологу память святых мучеников совершается в Регии, а не в Пергии. Регия или Региум, ныне Реджио, находится в Италии на юго-западной оконечности Апеннинского полуострова у берегов Мессинского пролива.
"}},"4158":{"name":{"nominative":"Галатской иконы Божией Матери","short":"Галатской иконы"}},"4163":{"name":{"nominative":"Прп. Сисоя Великого (429)","short":"Прп. Сисоя"},"life":{"id":"minei-0706-4163","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Измлада возлюбив Бога, преподобный Сисой взял на себя иго креста и с усердием последовал за Христом, подвизаясь в пустынях египетских подвигами поста; он проводил жизнь равноангельскую, — смирением и молитвою побеждая полчища невидимых врагов. Местом его подвигов была пустынная гора, в которой подвизался преподобный Антоний Великий [1], и сам блаженный Сисой был подражателем жития Антониева. За свое смиренномудрие он получил такую благодать от Бога, что даже воскрешал мертвых, как явствует из Патерика [2], где о святом Сисое сообщается следующее.
Некий мирянин отправился к авве Сисою на Антониеву гору за благословением, взяв с собою сына, малолетнего отрока. Случилось, что в дороге, разболевшись, сей отрок умер; но его отец не смутился, и с верою понес мертвеца к старцу. Войдя в келлию преподобного, он упал к ногам его, положив у ног преподобного и своего умершего сына, как будто тот испрашивал у него благословения и молитвы. После того, как старец совершил молитву и преподал благословение, мирянин вышел вон, оставив ребенка лежащего мертвым у ног старца. Старец не заметил, что ребенок мертв и, предположив, что он ждет благословения, сказал ему:
— Встань, дитя, и уходи отсюда.
И мертвец немедленно воскрес и пошел в след за отцом.
Тогда человек тот, увидав своего сына живым, возвратился с ним к старцу и, поклонившись, воздал ему благодарность. Старец, уразумев, что воскресил мертвого, весьма опечалился, ибо он не желал иметь славы чудотворца, и запретил тому человеку рассказывать о случившемся до самой его кончины.
Сего богодухновенного отца братия некогда спросили:
— Если брат впадет в грех, довольно ли ему для покаяния одного года?
— Жестоко слово сие, — отвечал на сей вопрос старец.
Тогда братия сказали:
— Итак согрешившему подобает каяться только шесть месяцев?
— Много, — отвечал старец.
— Может быть, — снова спросили братия, — для его покаяния достаточно сорока дней?
— Много, — снова ответил старец.
Потом он сказал:
— Я верую в милосердие Человеколюбца Бога, и если человек покается всею душою, то Бог примет его покаяние в течение трех дней.
Один брат снова спросил старца, говоря:
— Как поступить мне, отче, так как я впал в грех?
— Исправься, чадо, — отвечал старец, — и спасешься.
— Но я, по исправлении, снова пал, — отвечал брат.
— Снова исправься, — сказал старец.
— До каких же пор, — спросил брат, — будет продолжаться мое падение и восстание?
— Пока не наступит твой конец и застанет тебя или в добре, или во зле; поэтому должно всегда пребывать в исправлении, дабы в нем же и кончина застигла.
Был у сего преподобного отца ученик Аполлос. По силе вражьего коварства в числе прочих пожеланий и искушений у него явилось желание священнического сана. В сновидениях ему являлись бесы в образе святителей, хиротонисавшие его во епископа. Пробудившись от сна, он начал упрашивать старца, дабы тот приказал идти ему в город к архиерею принять рукоположение во священника. Но старец воспрещал ему сие и, поучая его, вразумлял не искать сана выше своего достоинства. Огорчившись постоянным поучением и наставлением старца, Аполлос тайно бежал от него и удалился к родственникам в Александрию, дабы при содействии последних скорее получить пресвитерский сан.
Когда Аполлос шел по дороге, встретился ему в образе неизмеримо высокого человека бес. Он был наг и черен, с отвратительным лицом, с толстыми губами и железными ногтями. Имея звериное подобие, он в то же время был похож и на мужчину и на женщину. Распространяя смрад, бес являл пред глазами Аполлоса такое бесстыдство, что сего невозможно даже передать на письме. Кинувшись Аполлосу не шею, бес обнимал его руками и часто целовал. Аполлос ограждал себя крестным знамением и вырывался из рук его. Но бес говорил ему:
— Зачем ты убегаешь от меня? Знай, что ты мой, и люблю я тебя, ибо ты исполняешь мои желания. Я потому-то и пришел к тебе, дабы сопровождать тебя, до тех пор, пока не доведу до конца всех твоих желаний.
Будучи не в состоянии переносить его смрад и бесстыдство, Аполлос возвел очи на небо и громким голосом возопил:
— Боже, молитвами отца моего Сисоя, помоги мне и избавь меня от сей напасти!
И вот бес, отступивши от него на небольшое расстояние, преобразился в красивую нагую женщину и сказал ему:
— Подойди и удовлетвори твоему желанию, потому что ты много успокаивал меня твоими помыслами в своем сердце.
— Я хотел сделать тебя, — сказал потом бес, — священником и епископом, но молитвы Сисоя, сластолюбивого старца, отгоняют меня от тебя.
С сими словами бес стал невидим.
Объятый сильным страхом, Аполлос возвратился к старцу и припавши к его ногам, исповедал пред ним всё происшедшее и просил прощения. Он рассказал также и братии, какие страдания претерпел он от обольщения диавольского и как помогли ему молитвы преподобного отца Сисоя.
Поистине молитва его была сильна для отгнания бесов. Они и от другого ученика старца Сисоя, по имени Авраама, отогнала мучившего его нечистого духа. Все злые духи бежали от него, не смея приблизиться к храброму и непобедимому воину Христову.
Преподобный Сисой прожил в пустыне шестьдесят лет. Когда он уже был при смерти (причем в это время у него находились братия), просветилось лицо его, как свет, и он сказал братии:
— Вот, пришел авва Антоний.
Затем, немного помолчав, он снова сказал:
— Вот, пришел лик пророков.
И снова он просиял еще более и сказал:
— Вот, пришел лик Апостолов.
И вдвойне просияло лицо его, и он беседовал с невидимыми лицами.
Братия упрашивали его, говоря:
— Отче, скажи нам: с кем ты ведешь беседу?
И он сказал им:
— Это ангелы пришли взять меня, но я молюсь им, дабы они оставили меня на короткое время, чтобы я мог покаяться.
— Тебе нет нужды в покаянии, отче, — сказали ему братия.
На сие старец ответил:
— Поистине я не знаю, сотворил ли я хоть начало покаяния моего.
Но все братия знали, что он совершен в добродетелях. После сего он снова просиял еще сильнее и лицо его стало как солнце, и все убоялись сего. Тогда старец сказал:
— Вот, приходит Господь, взирайте все. Он говорит: принесите Мне избранный сосуд из пустыни!
С сими словами преподобный предал дух свой Господу [3]. В сей момент появилась молния и храмина наполнилась благоуханием.
Закончив такою блаженною кончиною временную жизнь свою, преподобный Сисой переселился в жизнь бесконечную. И ныне он водворяется со Христом и наслаждается Его лицезрением вместе с теми ликами святых, коих он видел при своей кончине.
По молитвам преподобного отца нашего Сисоя, да сподобимся и мы сей радости благодатию Господа нашего Иисуса Христа, Емуже слава во веки. Аминь.
Пустынный житель, и в телеси ангел, и чудотворец явился еси, богоносе отче наш Сисое, постом, бдением, молитвою небесная дарования приим, исцеляеши недужныя, и душы верою притекающих ти. Слава давшему тебе крепость: слава венчавшему тя: слава действующему тобою всем исцеления.
Подвизався, ангел на земли виден был еси, озаряя, преподобне, помышления верных богознаменьми всегда: темже тя верою, Сисое, почитаем.
Примечания:
[1] Память св. Антония Великого совершается 19 января.
[2] Патерик или Отечник — книга отцов или об отцах. Так называются сборники, состоящие из кратких повестей о жизни подвижников или из нравоучительных слов их.
[3] Кончина преподобного Сисоя Великого последовала около 429 г.
"}},"4166":{"name":{"nominative":"Мчч. Марина, Марфы, Авдифакса, Аввакума, Кирина, Валентина пресвитера, Астерия и иных многих в Риме (269)","short":"Мчч. Марина"},"life":{"id":"minei-0706-4166","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"В царствование римского императора Клавдия [1] пришел из Персии в Рим некий муж благородного происхождения, богатый и по вере христианин, именем Марин, с женою своею, Марфою, и двумя сыновьями, Авдифаксом и Аввакумом, чтобы поклониться гробам святых Апостолов [2] и других святых. Находясь в Риме, они стали посещать христиан, содержавшихся в оковах, и погребать тела тех, которые были казнимы за веру во Христа. Перейдя реку Тибр [3], они нашли там в другом городе святого мученика Кирика, который был заключен в темницу и который перенес уже до этого много страдания за Христа. Придя к нему, они поверглись к ногам его, прося его, чтобы он помолился о них Господу, а потом стали служить ему и другим заключенным с ним Христовым узникам имением своим, умывали им ноги и кропили себя этою водою. Служа таким образом святым, они пробыли там восемь дней.
В это время император Клавдий повелел без суда предавать смерти всех тех, кто окажется принадлежащим к христианской вере. Незадолго пред этим были схвачены 260 человек христиан, которым по судебному приговору императора определено было копать землю, а место заключения их находилось за городом, при дороге, называвшейся Саларийской [4], где производились гончарные работы. Всех этих христиан император повелел воинам расстрелять стрелами на месте народных зрелищ, а тела их сжечь огнем. Когда Марин и Марфа с сыновьями своими узнали об этом, то они сильно опечалились и, отправившись вместе с святым Иоанном пресвитером на место казни святых мучеников, тайно вынимали из огня тела их, какие только можно было вынуть, обвертывали в чистое полотно и погребали в пещере [5], находившейся при Саларийской дороге на склоне горы, называемой Кекумер. Вместе с телами сих святых мучеников они погребли и тело одного убитого за Христа императорского трибуна [6], по имени Власта, и пробыли там много дней, вместе с пресвитером Иоанном, проводя время в посте и молитвах. Узнав об этом, император Клавдий повелел разыскать Марина и спутников его, но они не были найдены, потому что скрывались.
Возвратившись затем от этой пещеры и придя к темнице, где был заключен святой мученик Кирик, они не нашли его в ней, так как в ночь пред их приходом он был убит мечем и брошен в реку Тибр. Узнав, на каком месте было брошено тело святого, они подождали ночи и, когда наступила темнота, стали искать его и, нашедши, похоронили в пещере, в гробнице Понтиана [7].
Когда после сего они проходили тою стороною Тибра, то в не рассеявшейся еще ночной темноте из горницы одного дома им послышались голоса поющих. Это были христиане, которые собрались вместе с епископом Каллистом и совершали всенощное богослужение, прославляя Бога. Услышав голоса поющих христиан, Марин и его спутники весьма обрадовались и, подошедши к дверям этого дома, стали стучаться, но христиане, бывшие в доме, не хотели открыть им дверей, так как боялись язычников, чтобы те не напали на них. Тогда святой епископ Каллист, обратившись к бывшим с ним, сказал:
— Будьте мужественны, не бойтесь. Христос стучит в наши двери. Откроем Ему, так как он нас к этому призывает.
Сказав эти слова, епископ сам пошел и открыл дверь. Когда Марин, Марфа и оба сына их увидели епископа, то поверглись к ногам его, прося у него благословения. Епископ же и все христиане обрадовались им и, введя их в горницу, с любовию приветствовали их и затем стали совершать молитву вместе с ними. Марин с женою и сыновьями своими пробыл в этом месте два месяца, причем днем они скрывались, а ночью собирались на молитву.
В это время император Клавдий повелел привести во дворец, находившийся вблизи народных зрелищ, на суд к себе и для допроса, взятого за исповедание Христа и закованного в тяжелые оковы одного почтенного мужа, по сану пресвитера, именем Валентина, и сказал ему:
— Почему ты, живя среди народа нашего, не состоишь в согласии с нами? Я достаточно слышу о вашем христианском учении, и удивляюсь, как ты, будучи умным человеком, прельщаешься пустыми сказками вашей веры?
— Если бы ты знал дар Божий, заключающийся в вере нашей, — отвечал на это блаженный пресвитер Валентин, — то с радостью принял бы нашу веру и ты сам, и народ твой, отверг бы ложных богов и сделанных руками человеческими идолов и исповедал бы Единого всемогущего Бога Отца и Иисуса Христа, Сына Его, Творца всего существующего, сотворившего и небо, и землю, и море, и всё, что в них.
После сего один из находившихся при императоре, блюститель закона, громко сказал святому пресвитеру:
— А что ты думаешь о боге Дии [8] и Меркурии [9]?
— Ничего другого я не думаю, — сказал святой Валентин, — как только то, что они были жалкие и нечестивые люди, которые время жизни своей провели нечестиво, в пороках и удовольствиях. Да если расскажешь мне об их происхождении и их деяниях, то и сам увидишь до какой степени они были нечестивы.
После этих слов святого блюститель закона громко воскликнул:
— Этот человек порицает богов, правителей римского государства!
Император Клавдий, терпеливо выслушав этот разговор, сказал после сего Валентину:
— Если Христос есть Бог, то почему ты не изложишь мне всей правды о Нем?
На это святой пресвитер сказал императору:
— О царь! послушай меня, и будет спасена душа твоя, расширится царство твое и исчезнут враги твои. Ты всех будешь побеждать и здесь будешь наслаждаться временным, а в будущей жизни вечным царством. Сделай только следующее: покайся в пролитой тобою крови святых, уверуй во Христа и приими святое крещение.
Выслушав эти слова, Клавдий сказал присутствовавшим:
— Слышите, римские граждане и все люди, какое здравое учение возвещает нам этот человек.
Но епарх [10], по имени Калпурний, громко сказал на это:
— О, царь ты соблазняешься пустым учением этого человека. Судите сами, справедливо ли нам оставить тех богов, поклоняться которым мы научены с детства нашего.
После того, как епарх сказал эти слова, изменилось сердце императора, и он передал Калпурнию святого пресвитера Валентина и со скорбью сказал ему:
— Терпеливо выслушай его, и если проповедуемое им учение окажется не основательным, то поступи с ним по закону, по которому судятся похитители священных предметов, но если найдешь, что основателен и правдив совет его, то почему нам не послушать его?
Епарх Калпурний, взяв святого Валентина, поручил его одному из бывших под его властью главных сановников, по имени Астерию, человеку известному своим умом, и сказал ему:
— Если ты сможешь словами склонить этого человека к единомыслию с нами, то я сообщу об уме твоем императору, и ты будешь другом его.
После сего Астерий взял пресвитера Валентина к себе и привел его в дом свой. Когда святой Валентин вошел в дом Астерия, то преклонил колена на молитву и молился так:
— Боже всех видимых и невидимых тварей, Создатель рода человеческого, для спасения нас от обольщения диавольского и для приведения от тьмы к свету пославший Сына Своего, Господа нашего Иисуса Христа, Который и призвал нас к Себе, сказав: «Придите ко Мне все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас» (Мф.11:28), Ты обрати к Себе дом сей и дай после тьмы свет, пусть он познает Тебя — Бога и Христа в единстве с Духом Святым во веки. Аминь.
Когда святой окончил эту молитву, то Астерий, слышавший слова его, сказал ему:
— Меня удивляет то, что ты называешь вашего Христа светом.
— Действительно, — ответил святой Валентин, — Господь наш Иисус Христос, рожденный от Духа Святого и Пречистой Девы Марии, есть истинный свет, просвещающий всякого человека грядущего в мир (Иоан.1:9).
— Если он просвещает всякого человека, — сказал на это Астерию, — то я теперь же испытаю, истинно ли то, что ты говоришь. Я имею дочь, ослепшую ранее двухлетнего возраста, и если ты именем Христа твоего возвратишь ей зрение, то я сделаю всё, что ты повелишь.
— Приведи ее ко мне, — сказал святой пресвитер.
Астерий поспешно пошел и привел слепую отроковицу. Тогда святой Валентин, воздев руки и возведя очи к небу, долго и со слезами молился, а потом положил руку свою на глаза слепой и сказал:
— Господи, Иисусе Христе! просвети рабу Твою, так как Ты — свет истинный.
После этих слов отроковица немедленно прозрела. Увидев это, Астерий и жена его упали к ногам святого и сказали:
— Умоляем тебя, делай с нами, что ты желаешь, дабы стали мы рабами Христа и спаслись наши души.
— Сделайте же то, — сказал им на это святой Валентин, — что я повелю вам. Если вы от всего сердца веруете во Христа, то истребите всех идолов, которые находятся в доме вашем, поститесь, простите долги всем вашим должникам и приимите святое крещение, — тогда вы будете спасены.
Астерий и его жена с радостью согласились исполнить всё это, и святой Валентин, наложив на них трехдневный пост, стал учить их истинам святой веры. А так как под властью Астерия было много узников, то он всех их освободил от оков и выпустил из темницы на свободу. После трехдневного поста наступил воскресный день, и Астерий крестился со всем домом своим, в котором было 46 человек мужчин и женщин, после чего пригласил в дом свой святого епископа Каллиста и принял от него благословение.
Услышав о крещении Астерия, блаженный Марин, жена его Марфа и сыновья их Авдифакс и Аввакум с великою радостью пришли в дом его, возблагодарили Бога и прожили там тридцать два дня.
Между тем император, узнав, что Астерий учением пресвитера Валентина обращен к вере во Христа и принял крещение со всем домом своим, немедленно же послал воинов схватить его самого и всех его домашних, и воины, пришедши неожиданно, схватили всех находившихся в доме Астерия, в числе которых был святой Марин с женою и сыновьями, и привели их к императору. Последний повелел пресвитера Валентина, Марина, его жену и сыновей отделить от прочих, а Астерия и домашних его связанными послал в город, называемый Остией [11], чтобы там они были подвергнуты суду и наказанию.
Святой Астерий и все бывшие с ним приведены были в город Остию и отданы судье, по имени Геласию, который, увидев их, повелел всех бросить в темницу. По прошествии двадцати дней он приказал привести их на суд и сказал им:
— Знаете ли вы, что повелел император и все советники [12] его?
— Не знаем, — отвечали святые.
— Повелено, — сказал судья, — чтобы те, кто поклоняется богам, жили и были свободны, а те, которые не желают им поклоняться, после различных мучений были казнены.
На это святой Астерий сказал судье:
— Пусть покланяются богам те, кто им подобны, и пусть с ними погибнут, а мы кланяемся Единому истинному, всемогущему Богу, живущему на небесах, и Ему приносим себя в жертву.
От этих слов судья пришел в гнев и немедленно повелел повесить святого Астерия и мучить его, а всех прочих — без пощады бить палками. Подвергши святых мучеников в этот день таким мучениям, судья повелел снова бросить их в темницу и при этом сказал:
— Следует приготовить для них более жестокие мучения.
После этого он сделал распоряжение, чтобы на следующий день было приготовлено зрелище и был собран весь народ. Когда наступило утро, Геласий прибыл на зрелище, сел на особом месте для суда и, приказав привести святого Астерия вместе с другими мучениками к себе, сказал ему:
— Оставь свое суетное безумие и дай обещание принести жертву богам, чтобы не погибнуть в мучениях тебе и тем, которые находятся с тобою.
— Мы все желаем умереть за Христа, — отвечал на это святой Астерий, — как и Он умер за нас грешных, чтобы очистившись от скверн мира сего, удостоиться перейти к желанному для нас Царствию небесному.
От такого ответа Геласий пришел в сильный гнев и повелел Астерия и всех, бывших с ним, отдать на растерзание зверям. После сего святые мученики были отведены на место, находившееся вблизи золотого капища и называвшееся звериным, так как там содержались звери. Когда святые вошли в яму, то открыта была перегородка, за которою находились звери, и последние были выпущены на них. Тогда святой Астерий громко воскликнул, говоря:
— Господи Боже всемогущий, спасший раба Твоего Даниила во рву львином и чрез пророка Аввакума посетивший и укрепивший его [13], Ты и нас, рабов Твоих, посети чрез святого Ангела Твоего.
Вышедшие из-за перегородки звери никому из святых мучеников не причинили никакого вреда, напротив кланялись святому Астерию и бывшим с ним. Увидев это, Геласий обратился к народу и сказал:
— Видите, как эти люди укротили зверей волшебным искусством своим.
Но многие из народа говорили:
— Бог, Которому они служат, сохраняет их.
После сего судья повелел вывести из ямы святых мучеников, приготовить большой костер и бросить их в него на сожжение. Когда зажжен был огромный костер, то святой Астерий сказал прочим святым мученикам:
— Будьте смелы, не бойтесь, ибо тот, кто виден был в вавилонской печи с тремя отроками, теперь стоит среди нас.
И когда святые мученики были брошены в огонь, то пламя немедленно же погасло, жар претворился в прохладу, святые остались невредимыми. Тогда судья, видя себя побежденным и посрамленным, приказал вывести святых мучеников за город и там предать их особой казни, — одних обезглавить, а других побить камнями. Так и кончился мученический подвиг сих святых мучеников.
Оставленных же в Риме вместе с блаженным пресвитером Валентином святых мучеников Марина, Марфу, Авдифакса и Аввакума император Клавдий велел привести на суд к себе. Сперва он отдал приказание без пощады избить святого Валентина палками и затем отсечь ему мечом голову, а потом обратился к святому Марину и бывшим с ним и сказал им:
— Откуда вы?
— Из Персии, — отвечали святые.
— Для чего же вы, — спросил он их, — оставили свое отечество и пришли сюда?
— Мы имели желание, — отвечали святые, — поклониться гробам святых апостолов и у этих гробов вознести молитвы наши Господу.
После этого император сказал:
— Откуда вы приобрели золото и серебро, так как я слышал о вас, что вы богаты.
— Мы приобрели их, — отвечали святые Марин и Марфа, — от нашего имущества, которое в большой количестве имели в Персии и которое продали. Часть вырученного от продажи мы раздали бедным, а часть принесли с собою сюда, да и то не для себя, а для того, чтобы послужить им святым. А до какой степени мы были богаты в Персии, ты можешь понять из того, какого мы благородного происхождения. Отец мой Маромей был первым после Персидского царя, эта, супруга моя, — дочь Кусинита, знаменитого в Персии князя.
— Почему же вы, — спросил их император, — оставили отечественных богов, почитаемых в Персии, и пришли сюда искать мертвых людей?
— Мы рабы Христа, — отвечал на это Марин, — и пришли поклониться святым апостолам, бессмертные души которых живут с Богом, чтобы они были ходатаями за нас пред Христом, Богом нашим.
— А где золото и серебро, которое вы принесли из Персии? — спросил Клавдий.
— Мы отдали его Богу, — отвечал святой Марин, — Который дал нам его на время.
Император пришел от этих слов в гнев и отдал святых мучеников своему наместнику, по имени Мускиану, и сказал ему:
— Если они не принесут жертвы богам, то после различных мучений предай их смерти.
Мускиан, взяв святых, сел на месте суда в храме римской богини Теллуды [14] и, приговорив их к мучениям, велел разложить пред ними все орудия пыток и стал грозить им жестокими муками, стараясь этим принудить их к принесению жертвы идолам. Но святые не подчинились его воле, и он приступил к мучениям. Сперва он повелел разложить на земле святого Марина и долго быть его палками. Будучи избиваем, святой мученик громко произносил не иное что, а только следующие слова:
— Слава Тебе, Господи Иисусе Христе!
Затем также стали бить палками Авдифакса и Аввакума. В это время мать, святая Марфа, смотря на страдания детей своих, укрепляла их материнскими увещаниями, чтобы они мужественно переносили страдания за Христа, Который претерпел за нас большие страдания. После сего мучитель повелел повесить сих трех мучеников, отца с сыновьями, на орудие мучений и железными когтями содрать с них тело и огнем опалить им ребра. При этом святые мученики с радостными лицами взывали:
— Благодарим Тебя, Христе Боже наш, что Ты удостоил нас претерпеть эти страдания за имя Твое.
Мускиан приказал затем снять святых с орудия мучений и отсечь им руки, — причем Марфа собирала кровь их и радостью помазывала себя ею, — а потом — повесить им на шеи отсеченные руки их и водить по всему городу Риму. Когда святых мучеников водили по городу, то глашатай кричал, говоря им:
— Не хулите богов, ибо за это несете наказание.
В ответ на это святые громко говорили:
— Не боги — они, а бесы, которые погубят вас с царем вашим.
После таких страданий святые мученики выведены были на тринадцать поприщ от города на место, называемое Нимфа Катавасси; и святому Марину с Авдифаксом и Аввакумом отсекли головы, а святая Марфа была утоплена в реке [15]. Одна женщина христианка, по имени Филикита, тайно взяла тела обезглавленных святых мучеников, а также нашла в воде и тело святой Марфы, и погребла их на поле своем, прославляя Господа нашего Иисуса Христа, со Отцом и Святым Духом славимого во веки веков. Аминь.
В этот же день память святых мучеников Исавра диакона, Иннокентия, Филикса, Ермия, Василия и Перегрина, происходивших из города Афин и пострадавших за имя Христово от руки военачальника Трипонтия в Македонском городе Аполлонии, при императоре Нумериане (283–284 г.) Вместе с ними были усечены и два градоначальника Руф и Руфин.
В этот же день обретение честных мощей святой Иулиании девицы, княжны Ольшанской.
Примечания:
[1] Здесь разумеется император Клавдий II, царствовавший в Риме с 268 до 270 г.
[2] В Риме мученически скончались и были погребены святые Апостолы Петр и Павел.
[3] Тибр — одна из самых значительных рек средней Италии; на ее берегах недалеко от впадения ее в море расположена древняя столица римской империи, город Рим.
[4] Саларийская дорога находилась в северо-восточной части города Рима и вела на север Италии.
[5] Под пещерою здесь разумеются римские подземные кладбища, называемые катакомбами. Это были вырытые под землею коридоры, в стенах которых сделаны были выемки, куда и полагались тела усопших без гроба и затем заделывались камнями и покрывались мраморными плитами. Для освещения коридоров вешались у гробов лампады и проделывались в потоке отверстия, служившие вместе с тем и для освежения воздуха. Здесь во времена гонений гонимые христиане погребали святых мучеников и сходились сюда для празднования дней их памяти. Сюда же собирались они и для совершения богослужения и особенно таинства Евхаристии, причем мраморные плиты над гробами святых мучеников служили престолами.
[6] Трибунами сперва назывались начальники триб, или частей римского населения, а потом этим именем стали называть лиц многих государственных должностей, преимущественно же начальников войсковых частей, представлявших собою нечто среднее между нашим полковником и ротным командиром. Упоминаемый здесь святой мученик Власт был одним из таких начальников. Императорским он называется, вероятно, потому, что принадлежал к так называемому преторианскому войску, обязанному служить самому императору.
[7] Под гробницею в пещере здесь разумеется, вероятно, комната в катакомбах. Обычно римляне погребали умерших в стенах вдоль подземных коридоров, но люди богатые, каким был, надо думать, и названный здесь Понтиан, устраивали иногда в стороне от ходов целые, часто очень обширные, комнаты, где и погребались все члены фамилии. Принявшие христианство богатые люди часто во время гонений погребали в этих фамильных гробницах тела пострадавших за Христа святых мучеников, считая это для себя великою честью и счастьем.
[8] Дий или Зевс, иначе Юпитер, по сказанию греческой мифологии, был сын младшего титана Сатурна, который царствовал сперва на острове Крите, а потом присвоил себе владычество над всем миром, и сестры его Реи. Сатурн имел от Реи несколько сыновей и дочерей, но проглатывал их тотчас же после рождения, так как его матерью Геей было предсказано ему, что он будет свергнут с трона своими детьми. Из всех детей Сатурна от этой участи был спасен Реей только Зевс, который впоследствии действительно и сверг Сатурна. Зевс почитался греками и римлянами отцом богов и людей, могущественным и грозным властителем неба и всей вселенной, посылающим на землю громы и молнии, и был у них главным божеством. Греческие мифы приписывают ему плотскую связь со многими второстепенными богинями и даже с женами человеческими и усвояют ему, как и другим богам и богиням, различные человеческие страсти и пороки.
[9] Меркурий, иначе Ермий или Гермес, сын Юпитера и сестры его Геры; почитался греками и римлянами вестником богов, исполнителем воли Зевса, посредником между богами и людьми, богом красноречия, а также богом разнообразных открытий, изобретений и ремесел, богом промышленности и торговли, которые будто бы только тогда и доставляют богатство, когда соединяются с хитростью, обманом и даже кражей, — отсюда Гермес был покровителем кражи и обмана, одобрявшим всякого рода ложь и клятвопреступление.
[10] Епархами в греко-римской империи назывались собственно правители областей, но иногда это название носили и начальники городов.
[11] Город Остия находился к юго-западу от Рима, у устьев реки Тибра, на берегу Тирренского моря. Здесь была самая большая и самая прочная гавань, построенная императором Клавдием I.
[12] Эти советники императора назывались сенаторами, чаще синклитиками. Они были виднейшими царскими сановниками и составляли синклит, т. е. царский совет.
[13] Сказание о шестидневном пребывании Даниила во рву львином находится в 14 главе книги пророка ст. 28–42, а о посещении его пророком Аввакумом рассказывается в житии последнего, помещенном под вторым числом месяца декабря.
[14] Теллуда или Теллус — древнеиталийское божество матери земли, призывавшееся в молитвах вместе с Церерой. Как представительница земли, Теллус противопоставлялась Юпитеру, божеству неба. Олицетворяя материнское лоно земли, воспринимающее семена и дающее новую жизнь, Теллус считалась созидательницею всего сущего и предпочтительно пред другими богинями призывалась, как мать. Кроме того Теллуда считалась устроительницею миропорядка, подательницею благоденствия и покровительницею браков подобно греческой Деметре. Как божество земли, Теллус призывалась также при землетрясениях. По случаю наступившего среди битвы землетрясения в 168 г. во время войны с Пицентами, консул П. Семпроний дал обет воздвигнуть в честь Теллус храм, который и был выстроен на западном склоне Эсквилинской горы, но храм в честь элевзинской триады, Деметры (Теллус), Диониса и Коры, был устроен в Риме еще в 486 году до Рождества Христова по греческому образцу и греческими художниками.
[15] Святые мученики Марин, Марфа и сыновья их скончались в 269 году. Мощи их находятся ныне в церкви святого Иоанна Кущника в Риме, а мощи святого Валентина — в церкви Пракседы.
"}},"4167":{"name":{"nominative":"Мчч. Исавра диакона, Иннокентия, Филикса, Ермия, Василия, Перегрина, Руфа и Руфина Македонских (III-IV)","short":"Мчч. Исавра"}},"4168":{"name":{"nominative":"Мч. Коинта Фригийского (ок. 283)","short":"Мч. Коинта"},"life":{"id":"minei-0706-4168","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Сей святой мученик родился во Фригии [1] и здесь наставлен был в христианском благочестии. Пришедши затем в Неолиду [2], он раздавал бедным милостыню и исцелял одержимых нечистыми духами. Начальник области Руф стал принуждать его принести жертву идолам, но тут же подвергся беснованию, и святой исцелил его. За это Руф наградил его подарками и с почестями отпустил его. Идя после сего по дороге к Пергаму [3], святой Коинт схвачен был язычниками из города Ким [4], которые и подвергли его мучениям, но в это время внезапно произошло землетрясение, от которого идольские капища разрушились и идолы попадали на землю. Тогда мучители, прекратив мучения, связали святого и в таком положении оставили его. Вскоре после сего некто Клеарх, вновь назначенный правитель города, прибыв в Кимы, приказал схватить святого Коинта и сокрушить ему голени, но святой выздоровел, прожил после этого еще десять лет и, совершив множество чудес, отошел ко Господу [5].
Примечания:
[1] Фригией называлась римская провинция в Малой Азии. Она граничила на севере с Вифинией, на востоке — с Галатией и Ликаонией, на юге — с Писидией и Карией, а на западе — с Лидией и Мизией.
[2] Неолидой, правильнее Эолидой, называлась область в Малой Азии между Иониею и Мизиею, граничившая к востоку с Лидиею.
[3] Город Пергам находился близ берегов Эгейского моря на реке Каике в северо-западной малоазиатской провинции Мизии.
[4] Город Кимы расположен был на морском берегу в северной части малоазийской провинции Лидии.
[5] Святой мученик Коинт страдал в царствование императора Аврелиана (270–275 гг.), а мирная кончина его последовала около 283 года.
"}},"4169":{"name":{"nominative":"Мц. Лукии девы и с нею мчч. Рикса, Антония, Лукиана, Исидора, Диона, Диодора, Кутония, Ароноса(Ориона), Капика и Сатура (301)","short":"Мц. Лукии"},"life":{"id":"minei-0706-4169","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святая мученица Лукия была родом из Сицилии [1], из страны каппадокийской [2]. Она взята была в плен викарием Риксом [3], который стал принуждать ее принести жертву идолам, но она не согласилась на это и выразила решительное желание остаться рабой Христа. Викарий пришел в умиления от ее твердости, отпустил ее и ее служанок, дал ей особое помещение и дозволил ей в уединении предаваться молитве. Отправляясь однажды на войну, он просил ее помолиться о нем Богу и по ее молитве возвратился с войны победителем. Спустя 20 лет после сего святая Лукия стала просить викария отпустить ее в Кампанию, чтобы там принять мучения за Христа. Но он не пожелал отпустить ее одну и, оставив свое царство, богатство, жену и детей, сам отправился с нею. Когда они прибыли в Кампанию, то здесь схвачены были бывшим тогда игемоном [4], и по приказанию последнего им отсекли головы. Вместе с ними были преданы мучениям и другие святые мученики, а именно: Антоний, Лукиан, Исидор, Дион, Диор, Кутоний, Аронос, Папик и Сатурн [5] и среди этих мучений сканчались [6].
Примечания:
[1] Святая мученица Лукия производится здесь из Сицилии по смешению с другою Лукиею, память которой празднуется 13 декабря. Сказание о первой в месяцеслове императора Василия начинается так: «Христова мученица Лукия, отличалась от Лукии сицилийской» и проч.
[2] Такой страны в Сицилии нет. Очевидно страна здесь названа Каппадокийской вместо Кампании, которая находилась на Аппенинском полуострове к юго-западу от Самниума, на берегах Тирренского моря, между Лациумом и Луканией.
[3] По Деяниям святых это был варварский царь Авцей. В греческих прологах, как и в нашем славянском, он назван Риксом от латинского слова rex — царь. Думают, что нарицательное имя rex перешло в собственное Рикс.
[4] Это был префект города Рима Элий Дионисий. Местом мученической кончины святых Лукии и Рикса был город Рим, как о том говорится в Деяниях святых.
[5] В Деяниях святых поименованы следующие святые мученики, усеченные после Лукии и Рикса: Антоний, Ириней, Феодор, Дионисий, Аполлоний, Апомий, Проник, Котей, Орион, Папик, Сатур, Виктор и 9 не поименованы, так что всех кроме Лукии и Рикса замучено 21, а в синаксаристе Никодима пострадавших с Лукиею перечислено 15 лиц и имен кроме Рикса.
[6] Сии святые мученики пострадали в царствование Диоклитиана в 301 году.
"}},"4175":{"name":{"nominative":"Мчч. Перегрина, Лукиана, Помпея, Исихия, Папия, Саторнина и Германа (II)","short":"Мчч. Перегрина"},"life":{"id":"minei-0707-4175","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Сии святые мученики были родом из Италии и пострадали в царствование императора Траяна [1]. Когда началось гонение на христиан, они сели на корабль и прибыли в город, по имени Диррахий [2]. Находясь в этом городе и видя, как святой епископ Астий [3] висел, распятый на кресте и обмазанные медом, и как шершни и мухи жалили его, они прославили его за исповедание Христа. Поэтому узнали, что они — христиане, и воины тотчас же схватили их. На допросе они исповедали свою веру во Христа и по повелению анфипата [4] Агриколая их посадили на корабль и потопили на глубоком месте в море. Так и скончались святые мученики [5]. Тела их выброшены были впоследствии волнами на берег и здесь же в песке были погребены. Спустя 90 лет после сего святые мученики явились александрийскому епископу и сказали ему: «Возьми наши тела».
Тогда епископ с почестями похоронил тела святых и на месте их погребения построил небольшую церковь.
Примечания:
[1] Траян царствовал в римской империи с 98 до 117 года. В 99 году он возобновил закон, запрещавший тайные общества. А так как у язычников составилось уже мнение о христианах, как о людях принадлежащих к тайному обществу, и так как богослужебные собрания христиан происходили по ночам и тайно, то он воздвиг на них гонение, как на нарушителей упомянутого закона.
[2] Город Диррахий, иначе Эпидамн, ныне Дураццо, находился в нынешней Албании на берегу Адриатического моря.
[3] Память святого священномученика Астия празднуется 4 июня.
[4] Анфипатами в римской империи назывались начальники областей.
[5] Время кончины сих святых мучеников в точности неизвестно.
"}},"4176":{"name":{"nominative":"Прмчч. Епиктета пресвитера и Астиона монаха (290)","short":"Прмчч. Епиктета"},"life":{"id":"minei-0707-4176","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"В царствование нечестивого римского императора Диоклитиана [1], в одной из восточных областей римской империи жил один добродетельный муж, проводивший иноческую жизнь, по имени Епиктет. Это был пресвитер, с самой юности своей начавший служить Христу. Он обладал даром чудотворений, какой преподан был ему от Бога за его чистую жизнь. Он исцелял всякие болезни; возвращал зрение слепым, излечивал прокаженных, восставлял с одра болезни расслабленных, изгонял бесов. Из этих чудес, удостоверявших его святость, нижеследующие заслуживают особого внимания.
Однажды, в то время, когда Епиктет пребывал в своей келлии, стоявшей недалеко от одного селения, и упражнялся в молитвах и благоговейных размышлениях, к нему привез один комит [2] свою дочь, пятнадцатилетнюю отроковицу, совершенно расслабленную. Желая получить исцеление для своей дочери, комит припал к ногам Епиктета и так умолял его:
— Человек Божий! сжалься надо мною и не отталкивай меня. Ведь, и милосердный Бог, Которому ты служишь, не отвергает никого, кто приходит к Нему [3]. Вот моя единственная дочь больна уже три года и не может пошевелить ни одним членом тела. Она едва жива, но я твердо верую, что Тот, Кто исцелил жену, двенадцать лет страдавшую кровотечением [4], может исцелить и мою дочь. Только помолись за нас, сжалься над нами; ведь, мы чада Церкви Христовой и просвещены святым крещением.
Тогда служитель Божий Епиктет, помолясь усердно Богу, помазал святым елеем расслабленную отроковицу. Та тотчас же выздоровела и встала на ноги свои, а все окружавшие ее воссылали благодарения Богу. Преподобный же сказал комиту:
— Возлюбленный! если ты хочешь, чтобы в доме твоем никто не болел, причащайся со всеми твоими домашними каждое воскресенье божественных Таин Тела и Крови Христовой, надлежащим образом предварительно очистив сердце свое.
После этого он отпустил их с миром.
Другой раз привели к нему бесноватого. Преподобный три дня держал его при себе, подвергая своими молитвами беса страшным мучениям, и бес такими словами выражал свое состояние:
— О, горе! о, мучение! зачем я терплю это? Не лучше ли было бы мне оставаться во Фригии [5], в идольском капище, и принимать каждодневно поклонения и жертвы от множества неразумных людей? Теперь же здесь мне приходится без всякой вины терпеть мучения от одного этого человека.
Святой пресвитер в третий день положил запрещение на беса и изгнал его из того человека.
Опять, в другое время, привели к святому одну благородную и богатую женщину — язычницу, которая, потерявши зрение, напрасно искала исцеления у разных врачей. Она умоляла человека Божия, чтобы он коснулся ее ослепших очей своей десницею, так как она слышала, что его честными руками совершались многие чудеса и подавались исцеления больным. Святой, во внимание к ее усердным мольбам, в которых проявилась ее вера, положил на ее глаза свою десницу, призывая имя Господа Иисуса Христа, и женщина тотчас прозрела, воскликнув при сем:
— Слава Тебе, Бог христиан!
С этого времени она обратилась ко Христу со всем домом своим. Но слишком много пришлось бы говорить у чудесах сего угодника Божия, а между тем и сказанного достаточно, чтобы видеть его святость; посему время перейти и к другим сказаниям.
Из близлежащего города пришел, по-видимому, случайно, гуляя со слугами, к месту, где обитал преподобный, один юноша лет 18-ти, по имени Астион. Он был сын богатого вельможи и язычник. На самом деле Промысл Божий привел его к келлии преподобного. Он захотел узнать, кто живет здесь, и, войдя в келлию, увидел почтенного на вид мужа, который любезно принял его и, посадив около себя, спросил:
— Откуда ты, чадо? и кто твои родители?
Юноша отвечал:
— Отец мой — градоначальник, а мать — дочь сенатора Юлиана. Я у них один и они любуются мною как драгоценнейшею жемчужиною.
Святой же сказал ему:
— Правильно ты выразился, чадо, что родители твои любуются тобою как драгоценнейшею жемчужиною. Да, они только смотрят, а не имеют тебя. Ведь, блаженная душа твоя дороже всякого жемчуга, и приятна Христу Спасителю нашему, Который, как я вижу, избрал ее себе на служение. Послушайся же меня, возлюбленное чадо! Отвергни от себя всё, что имеет этот видимый временный суетный мир, чтобы со всеми святыми получить в будущей жизни невидимые вечные блага. Ведь, всё, что мы видим в мире, — это всё проходит мимо и скоро кончается, а то, что приготовил Бог любящим Его и служащим Ему, пребывает вечно, как вечен и Сам Бог. Золото и серебро, которое мы можем видеть, не есть нечто истинное, а только некоторое обольщение для людей. Я же скажу тебе, каково то истинное золото, которое стоит приобрести. В наших христианских книгах есть такое обращение: «советую тебе купить у Меня золото, огнем очищенное, чтобы тебе обогатиться и белую одежду, чтобы одеться» и чтобы не явиться тебе обнаженным [6]. Это чистое золото — Христос Господь наш, воспламеняющий божественной любовию сердца людей. Если ты, чадо, захочешь иметь Его в твоем сердце, то тебе тотчас же приготовлены будут небесные богатства, и ты оденешься в белые одежды, а эти одежды — вера, надежда и любовь; облекшись в них как в броню, ты будешь выше не только этого видимого мира, но победишь и диавола, которого вы почитаете за бога, со всеми его служителями. Еще же, возлюбленный, ты должен знать и то, что родивший тебя по плоти отец твой не есть твой истинный отец, потому что он дал тебе только плоть тленную, скоро умирающую. Истинный же твой отец — Всесильный Бог. Он, создав твою бессмертную душу, послал ее в тело твое, зачатое по Его же велению. Итак, у тебя один отец — видимый, Другой же — невидимый. Видимый твой отец — смертен, подлежит условиям времени, бедствиями и страданиям, и бессилен. Невидимый же твой Отец — бессмертен, вечен, никаким страданиям не подлежит; Он всемогущ и всё держит в Своих руках. Он сказал — и ты создался во утробе матери. Он повелел — и ты вышел из утробы своей матери. По Его воле ты пришел в юношеский возраст. И если дети должны почитать плотского своего родителя, то тем более должны они чтить Того, Кто создал нас по образу и подобию Своему, дал нам смысл и разум и поставил нас владычествовать над творениями рук Его. Он из рабов сделал нас, по Своей благости, Своими сынами, братиями и друзьями. Поэтому Его, — нашего истинного Отца, даровавшего нам столько благ, — мы должны знать, любить, почитать и всегда Ему поклоняться. Точно так же и наша истинная мать — не та, которая рождает нас по плоти, для этого мира, но Та, Которая рождает нас в вечную жизнь духовно. Она обручена нашему Спасителю, почитается ангелами, украшается пророками, прославлена Апостолами, мучениками, и возносится исповедниками, для коей Христос Господь приготовил чертог небесный. Эта святая мать зовется людьми Церковью. Голос Ее — голос горлицы, заботящейся о птенцах своих; уста Ее источают миро апостольского учения; очи Ее — истинная вера и твердая надежда на Бога; с рук Ее каплет смирна благодеяний, творимых из сострадания и любви; два Ее сосуда — два завета, Ветхий, в коем учили пророки, и Новый, в котором проповедовали Апостолы; а чрез святое крещение Она рождает своих чад для бессмертной жизни. Итак приди, милое чадо! Питайся от сосцов этой истинной Матери; послушайся моего совета — пренебреги временными богатствами твоих родителей, чтобы тебе стать наследником вечных, приготовленных для сынов Божиих, сокровищ. Послушай, как истинный твой Отец говорит чрез меня тебе: «пойди из земли твоей, от родства твоего и из дома отца твоего [и иди] в землю, которую Я укажу тебе» (Быт.12:1), «в землю, где течет молоко и мед» (Исх.3:8,17), — учениями пророков, Апостолов и святых отцов. И когда ты исполнишь всё повелеваемое тебе, тогда тебе дано будет райское наследие, отверзнутся тебе небесные сокровища, дана будет слава горнего Царства, увидишь ангельские чины и лики всех святых, и будешь жить с ними как любящий и любимый брат, будучи в то же время близок к Богу как сын.
Благоразумный юноша, выслушав эту высокую речь человека Божия и уверовав в ее истинность, умилялся сердцем, но ничего не сказал ему на этот раз, опасаясь бывших с ним слуг, которые могли передать его слова родителям. Поэтому он удалился, поклонившись оному достопочтенному мужу.
Следующим утром очень рано юный Астион пошел поспешно к тому преподобному старцу один, подобно мудрой пчеле, которая летит снова на то место, где она накануне собирала сладкий мед. Войдя в келлию к пресвитеру Господню, он приветствовал его такими словами:
— Здравствуй, Апостол Христов, служитель Нового Завета!
Святой же отвечал ему:
— Здравствуй и ты, прекрасный юноша! Я вижу тебя носящим мученическую одежду и в венце из дорогих каменьев.
Когда начали они, сидя, беседовать, старец сказал:
— Что, чадо, прозябло ли семя, какое вчера, по благости Божией, мы посеяли в твоем сердце? Произрастит ли он плод? Или же всё еще сердце твое пребывает во тьме неверия?
Астион сказал:
— Вчера я сказал тебе, святой отче, что я — единственный сын у своих родителей и очень любим ими. Я боюсь опечалить их; ведь, если я открыто приму христианскую веру, то они, от чрезмерной грусти, или бросятся в море или потеряют рассудок, или другим каким-нибудь образом лишат себя жизни. Но я не хочу, чтобы то, что доставит мне спасение, стало для родителей моих причиною смерти и вечной погибели. Поэтому, если ты соизволишь принять мой совет, отче, — сделай меня христианином в тайне, и теперь приготовь меня к принятию крещения. Когда же совершишь надо мною всё, что полагается по христианскому чину, тогда окажи, прошу, мне милость: возьми меня с собою в какую-нибудь далекую страну, куда тебе укажет путь Господь, чтобы не видели мои очи слез родительских, чтобы моя совесть не поколебалась при виде их печали и чтобы я из любви к ним не повредил делу своего спасения.
Услышав такие слова юноши, святой старец возрадовался духом и повелел уму все дни поститься и остерегаться осквернения идоложертвенною пищей, и в то же время заповедал ему воссылать моления Христу Спасителю, истинному Богу. Юный Астион с усердием выполнял эти повеления. Тайно от домашних, он каждый день ходил к старцу и у него учился святой вере. Когда же он хорошо узнал Христа и твердо уверовал в Него, тогда священный старец окрестил его.
Спустя немного времени, ночью оба они ушли оттуда, причем Астион захватил с собою немного денег в путь. Подойдя к пристани морской, они нашли там корабль, который отправлялся к скифским странам, и, взявши себе места на этом корабле, они сели на него. Довольно долгое время проведя в плавании, они сошли на берег и вошли в город, называемый Алмирис [7], стоявший в скифских пределах, при реке Дунае. Они нашли около этого города удобное для жительства уединенное место и там, построивши себе небольшой дом, поселились.
Родители Астиона, не видя своего любезного сына, начали его повсюду отыскивать и, не находя, много плакали и рыдали, напрасно призывая сына по имени. Отец восклицал:
— Астион, милое мое чадо, где ты теперь? Астион, любезнейший, единственный сын мой! Что сталось с тобою? Зверь ли какой нежданно съел тебя или глубина водная приняла тебя? О, опора моей старости и свет очей моих! Где теперь искать тебя, не знаю, и в какую страну послать за тобою рабов моих — недоумеваю!
Также и мать Астиона, разрывая на себе одежды и ударяя себя рукой в грудь, рыдала и говорила:
— Кто разлучил меня с тобою, милое мое чадо, Астион! Думаю, не Бог ли христианский, послав кого-нибудь, прельщением отвратил тебя от нас. Горе мне, несчастной! Горе мне, — я вся полна скорбию бесконечной. Пропали напрасно все мои труды и болезни, которые я претерпела при твоем рождении и воспитании! Погиб плод чрева моего, погибла надежда и слава моя! Я сижу как опустевший город. Доселе я была матерью, а теперь уже не мать, потому что лишилась единственного своего любимого чада!
Так всё время неутешно плакали родители Астиона. Епиктет же и Астион, рабы Христовы, проводили жизнь около города Алмириса в постнических подвигах. Их святое, добродетельное житие не осталось тайной, так как святым пресвитером Епиктетом творились многие исцеления, и к ним начал стекаться народ, принося больных.
Однажды одна знатная женщина пришла к ним с своим сыном, которого несли ее слуги, так как он был нем, глух и расслаблен. Ему было около пятнадцати лет от роду. Положив сына своего к ногам святого старца, женщина сказала сему последнему:
— Я не знаю, откуда ты пришел, но верю, что если ты захочешь, то можешь исцелить моего сына. По-видимому, ты ученик Назарянина, о Коем мы слышали много чудесного и удивительного. Если ты действительно Его ученик, то помоги нам и научи нас познать Его, чтобы и нам сделаться Его рабами.
Святой же сказал ей:
— Если ты, женщина, уверуешь от всего сердца, что един есть Бог истинный, Который создал для нас небо и землю и всё видимое, то будет исполнена твоя просьба.
Сказавши это, он повелел поднять отрока с земли и, три раза плюнув в немые уста его, спросил:
— Скажи нам, чадо, в какого бога нужно веровать? В кумиры ли, которых изготовляют люди, или в Иисуса Христа распятого, Который тебя ныне исцеляет?
Отрок громким голосом воскликнул:
— Нужно веровать, честный отче, в Иисуса Христа, являющего всегда столь великие благодеяния людям!
Видя это чудо, Алмирийские граждане прославили Бога, и в тот день более тысячи душ обоего пола уверовало во Христа, Спасителя нашего. И благодать Божия совершала чудеса не только чрез святого Епиктета, но чрез святого Астиона.
Так однажды, когда он вышел почерпнуть воды к реке Дунаю, его встретил бесноватый. Астион осенил бесноватого крестным знамением, и бес тотчас же бежал из того человека, взывая:
— О, Астион! Вера твоя и чистота твоего сердца возымели, по воле Божией, великую власть над нами!
В другое время, будучи куда-то послан старцем, Астион во время путешествия увидел человека, упавшего с высокого здания на землю и лежавшего на земле как мертвый, тогда как родители его плакали по нем. Умилосердившись над ними, блаженный Астион помолился тайно такими словами:
— Господи, Иисусе Христе! Ты некогда чрез Апостола Твоего Павла возвратил от врат смертных к жизни Евтиха, упавшего с окна третьего жилья (Деян.20:9–12), и Энея от восьмилетнего расслабления восставил чрез Апостола Твоего Петра (Деян.9:33–34), а также чрез того же святого Петра, человеку, родившемуся хромым, укрепил ноги и голени и дал ему силу ходить! (Деян.3:2–8) Так и теперь поставь этого человека живым и здоровым через меня, Твоего недостойного раба!
Помолившись таким образом, Астион подошел к лежавшему и произнес Апостольское слово:
— Во имя Иисуса Христа Назорея, встань и ходи! (Деян.3:6).
И взявши его за правую руку, поднял его живым и здоровым. Исцеленный же, вместе с родителями своими, тотчас пошел к келлии святых, взывая и говоря:
— Один только есть Бог — Бог Епиктета и Астиона! Поистине, один есть только Бог — Бог христианский! Я не уйду отсюда, — ныне же сделайте христианами и меня и моих родителей.
Священник Господень Епиктет, огласив и поучив их, повелел им поститься и готовиться к принятию того святого дара, и чрез несколько времени просветил их святым крещением. Диавол же, видя, что его посрамляет не только старец, но и юноша, и что его лишают душ человеческих, которые были прежде его добычею, терзался завистью и вооружался против них всячески своим коварством, хотя и безуспешно. Впрочем, он нашел случай повредить юноше.
Однажды, без благословения старца, Астион вышел к реке почерпнуть воды. Враг, увидя Астиона, не защищенного благословением старца, тотчас, по попущению Божию, навел на него некоторые греховные помыслы и смутил душу юноши. Астион, воротившись в келлию, постыдился исповедать пред отцом своим духовным эти помыслы и в течение трех дней подчинялся им, не будучи в силах побороть их. Он постился, молился со слезами и измождал трудами плоть свою, но нечистые мысли все-таки не отступали от него, как будто какой невидимый стрелок уязвлял его ими как стрелами. Старец же заметив его смущенный и грустный вид, сказал ему:
— Что это значит, чадо, что я вижу тебя необычно смущенным? Ибо та печаль, какую я вижу в тебе, не есть печаль святых, заботящихся о своем спасении, и потому на лице своем отражающих некоторое внутреннее сетование. Думается мне, что это печаль смертоносная, подобная той, какая погубила советника Авессаломова Ахитофела [8] и Иуду, предателя Христова.
Тогда Астион исповедался пред старцем в таких словах:
— Дня три тому назад, когда ты беседовал с почтенными мужами о небесных тайнах, мне нужно было сходить за водой. Мне стыдно было получить от тебя благословение при тех мужах и притом я не хотел прерывать вашей беседы. Итак, без твоего ведома, без твоего благословения, я пошел за водой и в это время по дороге меня окутало мрачное облако дурных помыслов. Вот прошел уже третий день, как я борюсь с ними и не могу их изгнать из себя — поэтому-то я и пребываю в смущении.
Грозно посмотрел на него святой старец и сказал:
— И зачем ты, без моего повеления, вышел из дверей келлии? Зачем без благословения иерея Христова ходил ты? Разве ты не знаешь, что благословение начальника для юношей есть непреоборимая стена, крепкая броня и непобедимое оружие против диавола?
Сказавши это, старец повелел Астиону простереться на земле крестообразно для совершения молитвы, причем то же самое сделал и сам, и оба вместе со слезами стали молиться Богу. Довольно помолившись, они встали с земли и Астион в это время увидел какого-то черного юношу с горящею сечею, который бежал от него со словами:
— Исповедь твоя, Астион, посрамила ныне мою великую силу, и молитва ваша сделала меня безоружным.
Так жили там преподобные отцы и много душ человеческих обратили ко Христу Богу от идольского обольщения.
В то время в город Алмирис пришел правитель той страны, по имени Латрониан. Когда решал он разные государственные и народные дела, идолослужители донесли на этих двух святых мужей, что они будто бы волшебники, прельщают много народу своими чародеяниями и отвращают людей от принесения жертвы богам. Правитель тотчас велел схватить их и бросить в темницу. Находясь в узах, святые непрестанно молились и пели псалмы Давидовы.
Однажды старец сказал своему ученику:
— Возлюбленное мое чадо! Если нас выведут на допрос и будут спрашивать о имени, роде и отечестве нашем, то ничего не станем отвечать им кроме того, что мы — христиане, что это наше имя, род и отечество и что мы рабы истинного Бога.
На утро правитель повелел приготовить посреди города место для производства суда и собрать сюда же через глашатаев народ. Он сам пришел сюда в третьем часу дня, сел на седалище своем послал в темницу за святыми. Когда они явились пред ним, он, взглянув на них, пришел в ужас, так как увидел какой-то чудесный свет Божией благодати, просвещавший их лица, и оба они вообще внушали почтение своим внешним видом. Святому Епиктету было в то время шестьдесят лет. Он был высок ростом и имел длинную бороду, украшенную сединами. Точно так же и святой Астион был высокого роста и прекрасен лицом, особенно блистая красотою целомудрия. Лет ему от рождения было тридцать пять. Взирая на них, правитель почти целый час времени молчал, не находя что сказать, потом наконец спросил их:
— Скажите нам, как вас зовут, какого вы рода и из какой страны пришли сюда?
Святые отвечали:
— Мы — христиане!
Но правитель сказал:
— И я знаю, что вы принадлежите к проклятой христианской вере, — а вы скажите нам о вашем роде и отечестве.
Святые снова ответили ему:
— Христиане — мы! Знаем единого Бога, Господа нашего Иисуса Христа, и Ему одному поклоняемся, идольских же мерзостей гнушаемся и отдаляемся от тех, кто им кланяется, говоря с псалмопевцем: «Подобны им да будут делающие их и все, надеющиеся на них!» (Пс.113:16).
Услышав это, правитель сильно разгневался и повелел обнажить их и бить без пощады долгое время. Святые же, терпя побои, говорили:
— Господи, Иисусе Христе, Учитель наш! Да совершается над нами Твоя воля!
Правитель, видя их твердость, еще более разъярился и говорил:
— Где ваш Христос, Которого вы непрестанно призываете? Пусть теперь Он придет помочь вам, пусть вырвет вас из рук моих!
Святые же повторяли:
— Христиане — мы! Да будет над нами воля Бога нашего!
Тогда правитель еще сильнее распалился гневом и повелел повесить их на подмостках, где их мучили, приказал строгать тела их железными когтями, подпаляя их в то же время огнем. Они же восклицали только:
— Мы — христиане! Да будет над нами воля Бога нашего!
Святых мучили таким образом до конца седьмого чеса дня, и тогда правитель повелел снять их с пытки и увести снова в темницу. Один же из прислужников палача, по имени Вигилянций, слыша те слова, какие постоянно повторяли святые во время мучений, и полагая, что в этих словах заключается особая волшебная сила, уничтожающая боль в теле во время мучений, запомнил их в точности и днем и ночью размышлял о них. Спустя три дня он начал громко восклицать перед всеми:
— Я — христианин, да будет над нами воля Бога нашего!
После этого он пошел в темницу к святым, научился у них святой вере и чрез несколько дней со всем своим домом удостоился принять святое крещение. Святые же, после первой пытки, провели в темнице пять дней и потом снова были вызваны к допросу. Правитель и теперь не смог никакими уговорами обратить их к свое нечестивой вере и потому опять начал их мучить. Сначала он повелел натереть рубцы от прежних ран уксусом и солью, а затем бросил мучеников в большой котел, наполненный кипящею смолою. Святые же в этом котле с кипящей смолою пребывали неповрежденными как бы в купели и повторяли свои прежние слова:
— Христиане — мы! Да будет над нами воля Бога нашего!
Правитель удивлялся, видя, что они в кипящем котле оставались живыми и невредимыми, и говорил:
— О, как велика сила христианского волшебства!
После этого он повелел взять их из котла и опять бросить в темницу, причем запретил к ним всякий доступ и подачу хлеба и воды, чтобы они погибли от голода и жажды. Святые же пробыли в темнице тридцать дней, питаясь только словом Божиим и укрепляясь благодатию Святого Духа.
Когда святые мученики на месте публичной казни, в присутствии всего народа, был допрашиваемы и судимы, в тот город случайно пришел, по устроению Божию, один человек из восточных стран. Он узнал Астиона, так как хорошо знал его родителей, и вот, возвратясь в свое отечество, он пришел к родителям Астиона и сказал им:
— Я видел сына вашего в скифском городе Алмирисе с одним старцем, Епиктетом, в то время как оба они подвергнуты был мучению за Христа.
Родители, услышав об этом, со слезами стали умолять того человека сказать им правду, и тот уже клятвою подтвердил свое сообщение. Тогда родитель Астиона сказал:
— Если я сподоблюсь увидеть возлюбленного сына моего, то немедленно исполню всё, что он повелит мне и чему научит меня!
Также и мать говорила:
— Если еще в этой жизни увижу милое мое чадо то всё оставлю и последую за ним. Если он повелит мне быть христианкою, — не откажусь, и вместе с нм не убоюсь ни мучений, ни смерти за Христа!
После этого они поручили свой дом и имение верным своим друзьям, сами же с несколькими рабами и рабынями отплыли в Скифию. Но прежде чем прибыли он в город Алмирис, святые мученики Епиктет и Астион так закончили свой страдальческий подвиг.
Через тридцать дней, в течение которых они были томимы в темнице голодом и жаждою, правитель снова призвал их на суд и здесь сказал им:
— Много раз я спрашивал вас о ваших именах, о роде и об отечестве и вы не сказали мне правду. Думаю, что вы не иные кто, как воплощенные демоны — ведь, и они не имеют ни имени, ни рода. Итак скажите мне, воплощенные бесы! — так я могу назвать вас — принесете ли вы жертвы богам нашим или же нет? Если — нет, то я нынче же отрублю вам головы.
Святые отвечали:
— Мы — христиане, а не бесы и именем Христовым изгоняем бесов из тел людей. О, если бы и ты пожелал освободиться от пребывающего в тебе беса! Мы изгнали бы его из тебя силой Христа, Бога нашего!
Тогда правитель разъярился и повелел бить святых мучеников камнями по устам, а потом, подвергши их наказанию палочными ударами, осудил их на усечение мечом.
Когда святых вывели за город на место казни, они испросили себе у совершителей казни время для молитвы и, ставши к востоку, воздели к небу свои руки, возвели очи горе и долго молились Богу. После этого святой Епиктет попросил, чтобы сначала казнили Астиона, но этот последний сказал ему:
— Тебе, отче, сначала следует принять эту честь — увенчаться венцом мученичества, ибо ты пресвитер Господень, отец и учитель мой, а я уже пойду за тобою!
Святой Епиктет отвечал:
— Семнадцать лет, чадо, по благодати Божией, я сохранял тебя в чистоте и непорочности. Ужели же теперь решусь погубить труд стольких лет и оставить тебя одного, без меня? Разве ты не знаешь, что коварство врагов очень хитро и незаметно на вид? Я опасаюсь того, что ты, увидевши мою смерть, испугаешься и станешь предметом посмеяния для врага. Нет, чадо! Пусть я уподоблюсь Аврааму, приносящему в жертву Исаака. Ты иди впереди меня и первым прими мученический венец. Я верую, что святой Михаил с прочими ангелами, Авель с пророками, Петр с Апостолами, Даниил с исповедниками вышли навстречу тебе и ждут принять тебя и с торжественными песнями вести к престолу Христа, Спасителя нашего.
Святой Астион сказал:
— Да будет, святой отче, воля Господня и твоя!
После этого он оградил себя крестным знамением и сказал:
— Ты, Господи, защитник мой! В рук Твои предаю дух мой!
С этими словами он преклонил под меч свою голову и скончался [9]. Святой же Епиктет, припавши к телу ученика своего, умолял палачей, чтобы они убили его в таком положении. И тогда он от удара мечом умер за Христа. Все же бывшие там язычники и христиане увидели, что честные тела их стали сиять как бы солнечными лучами, и необычайное благоухание распространялось там.
Поздним вечером вышеупомянутый Вигилянций с своими домашними и с прочими христианами взял тайно тела мучеников и, обвивши их чистыми плащаницами и намастив ароматами, на избранном месте похоронил с честью.
В ту же ночь в правителя Латрониана вошел злой демон, и правитель встав рано поутру и, по обычаю, явившись в палату, где разбирались государственные дела, начал как безумный говорить разные нелепости, а потом схвативши меч, бросился на бывших там с ним и начал их рубить и наносить им раны. Они же, увидя его в таком бешенстве, схватили его и, вырвавши меч из рук его, стали его бить, а потом связали ему руки и ноги и заперли в небольшую комнату, где он спустя два дня скончался страшною смертью, будучи задушен демоном.
По кончине святых мучеников, родители Астиона водным путем приблизились к городу Алмирису. В это время святой Астион явился Вигилянцию и сказал:
— Отец мой и мать моя ныне придут сюда искать меня. Окажи мне любовь свою, брат, — выйди на пристань, возьми их к себе в дом, успокой их и утешь: они истомились из-за меня великой печалью. Кроме того, научи их спасительной вере и открой пред ними величие истинного Бога.
Вигилянций тотчас же пошел к пристани и там увидел приставший к берегу корабль, с которого сошли родители Астиона. Они спрашивали встретившихся им там людей, не видел ли кто молодого человека, по имени Астиона. Вигилянций подошел к ним и сказал:
— Я видел его и хорошо с ним знаком. Пойдемте сначала ко мне, отдохните в моем доме, и я вам расскажу о нем.
С великой радостью родители Астиона пошли к пригласившему их Вигилянцию, который всячески заботился об их успокоении. Когда же они умоляли его, чтобы он рассказал им об их сыне, то Вигилянций сказал им, что Астион недавно был в этом городе и только несколько дней тому назад ушел отсюда с одним почтенным старцем в очень далекую страну, будучи позван с честью славнейшим царем принять участие в его славном царствовании. Итак мало-помалу Вигилянций раскрыл пред ними учение об иной, вечной жизни, о райских обителях, о Царстве Небесном и о Бессмертном Царе, Христе Господе, об ангелах и ликах святых, соцарствующих Христу, к коим теперь причтен и Астион, их сын. Родители же Астиона, слушая слова, каких прежде никогда не слыхали, удивлялись, умилялись и ощущали в сердцах своих некоторую духовную радость и еще сильнее желали знать, куда ушел их любезный сын. Вигилянций тогда повел их сначала в келлию святых мучеников и показал им оставшийся после них святой крест и Евангелие, а потом начал беседовать с ними об учении евангельском и обратил их к вере во Христа. После этого он рассказал им о страдании святых мучеников Епиктета и Астиона, как они за Христа положили жизнь свою, и сводил их на место, где погребены были тела святых. Когда они поплакали там немалое время, он повелел им с вечера стать на молитву и всю ночь молиться вместе с ним Христу Богу. Прошла уже полночь, начинала сиять и денница, как внезапно заблистал пред ними яркий как молния свет и почувствовалось в воздухе чудное благоухание — это явились пред ними в красоте неизреченной святые мученики. Святой Астион, обнявши свою мать, с любовью облобызал ее, говоря:
— Хорошо, что ты пришла сюда, ученица Христова и моя мать, Маркеллина! (таково было ее имя).
Также и святой Епиктет, обнявши голову отца Астионова, лобызал его говоря:
— Радуйся о Господе, возлюбленный брат Александр (таково было имя ему) — ты сподобился быть причтенным к числу верующих и оказался достойным вечного блаженства.
Потом оба сказали Вигилянцию:
— Радуйся и ты, брат возлюбленный, ибо исполнилось на тебе слово Писания: «Обративший грешника от ложного пути его спасет душу от смерти и покроет множество грехов» (Иак.5:20).
Много и другого утешительного говорили они им и всё это было полно духовной сладости, и потом чрез некоторое время стали невидимы. Родители Астиона пришли в великую радость от бывшего им видения и от сладкой беседы со святыми и излили свои чувства в молитве и благодарили Бога за то, что сподобились видеть в небесной славе сына своего, которого так долго они с печалью в сердце искали.
Во время гонения он скрывался, но, узнавши о погибели правителя Латрониана, без страха уже пришел в город Алмирис, чтобы посетить и утвердить в вере христиан. К этому святителю Вигилянций привел родителей Астиона и в подробности рассказал ему всё о них и о святых мучениках. Епископ же, воздав прославление святым мученикам, принял с радостью обратившихся ко Христу родителей Астионовых и окрестил их во имя Отца и Сына и Святого Духа. Александр и Маркеллина после этого довольно долго оставались при гробнице мучеников в посте и молитвах, а потом воротились домой и, продавши всё свое большое имение, раздали деньги нищим, немного оставив себе на пропитание. Они проводили таким образом богоугодную жизнь до самой кончины своей.
Так украсились на небе венцом мученическим святые преподобномученики Епиктет пресвитер и монах Астион. Когда к ним присоединились отшедшие с земли Александр с Маркеллиною, то и они сподобились участия в блаженстве святых по благодати Господа нашего Иисуса Христа, Коему подобает со Отцом и Святым Духом честь и слава, ныне и присно и во веки веков. Аминь.
Примечания:
[1] Император Диоклитиан управлял восточною половиною римской империи с 284 г. по 305 г.
[2] Комитами у древних римлян назывались первоначально спутники высшей чиновной особы в провинции, а позднее спутники императоров, составлявшие их приближеннейшую свиту. Со времени Константина Великого (306–337 гг.) Это наименование стало титулом всех придворных и государственных чинов, хотя бы они и не принадлежали к императорской свите.
[3] Мф.7:7.
[4] Мф.9:20–22.
[5] Фригия — малоазийская область.
[6] Откр.3:18.
[7] Ныне Рамзин, на южном рукаве Дуная.
[8] Ахитофел — первоначально близкий друг и советник Давида; но во время восстания Авессалома перешел на его сторону и советовал ему тотчас преследовать Давида, чтобы умертвить его; но так как последствием этого совета была гибель Авессалома, то Ахитофел, оставив войско, возвратился в свой отечественных город и здесь удавился (2 Цар.17:1–20). — Столь же позорно окончил свою жизнь и Иуда Искариотский, предавший Господа иудеям (Мф.27:3–5).
[9] Кончина святого Астиона (а также и Епиктета) последовало ок. 290 г.
"}},"4177":{"name":{"nominative":"Мц. Кириакии (IV)","short":"Мц. Кириакии (IV)"},"life":{"id":"minei-0707-4177","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"В царствование императора Диоклитиана [1] некий христианин, по имени Дорофей, и жена его, именем Евсевия, будучи бездетными, молились Богу о том, чтобы Он даровал им детей, причем обещали посвятить Ему свое дитя, если оно родится у них. По их молитве в один воскресный день у них родился младенец женского пола, которому они дали имя Кириакии [2] и крестили его святым крещением. Воспитывая дочь свою в христианском учении и добрых наставлениях, они сохраняли ее в непорочности, чтобы, согласно своему намерению, отдать ее на служение Богу. В это время воздвигнуто было на христиан гонение [3], и благочестивые родители с дочерью своею были преданы императору Диоклитиану, который, произведши над ними суд, сперва повелел в течение долгого времени бить их, и потом Дорофея и Евсевию отослал в Митиленскую страну [4] к правителю Иусту, а Кириакию — в Никомидию [5] к кесарю Максимиану. Последний допросил святую и, видя, что она тверда и непоколебима в вере, повелел разложить ее на земле и долгое время без милосердия бить ее. В время этого истязания Кириакия предавалась молитве, и это привело Максимиана в страшный гнев, но святая мученица сказала ему:
— Не обольщайся, Максимиан! Никогда ты не заставишь меня подчиниться твоей воле, ибо мне помогает Бог.
После сего Максимиан послал святую Кириакию к правителю Вифинии Илариону, который, допросив ее, велел ввести ее в идольский храм, но святая помолилась и по ее молитве произошло сильное землетрясение, причем все идолы, бывшие в храме, попадали на землю и рассыпались в прах, в храм ворвался вихрь и поднял этот прах на воздух, а затем блеснула огненная молния и опалила правителю Илариону лицо, после чего он, упавши с своего седалища, тут же умер. Тогда пришел другой князь области, соправитель первого и, узнав обо всем случившемся, приговорил Кириакию к сожжению огнем. По его повелению раскалена была большая сковорода, и на нее бросили святую. Тут она, молитвенно воздевши руки, долго молилась, и в это время при чистом летнем небосклоне сошло с неба облако и уничтожило весь жар огня, так что Кириакия осталась совершенно невредимой. После этого правитель повелел привести святую Кириакию на место суда и выпустить на нее разных зверей, но и тут она осталась невредимой, так как звери вместо того, чтобы броситься на нее, валялись у ног ее. Видя это, многие из бывших здесь язычников уверовали в Господа нашего Иисуса Христа, а святая брошена была в темницу. Спустя несколько времени после сего правитель пришел на место суда и, сев на свое судейское седалище, приговорил ее к смерти. Святая Кириакия попросила у него разрешения помолиться, долго молилась и, давши наставления сопровождавшим ее христианам, преклонилась к земле и мирно скончалась [6]. Когда пришли воины, чтобы исполнить над нею судебный приговор, то нашли ее уже умершею и пришли от этого в удивление. В это время послышался с неба голос, сказавший им:
— Братия! идите и расскажите всё о великих делах Божиих.
Воины после этого возвратились, прославляя Бога.
В этот же день преставление преподобной Евфросинии, в мире Евдокии, великой княгини Московской, в 1407 году.
Примечания:
[1] Диоклитиан управлял римской империей с 284 до 305 года.
[2] Кириакия с греческого значит Господня, Господу принадлежащая.
[3] Гонение этот началось в 303 г. Возбудил его соправитель Диоклитиана кесарь Галерий, убедивший Диоклитиана издать общий закон против христиан. Закон предписывал разрушать христианские храмы, сожигать книги св. Писания и лишать христиан всех гражданских прав и должностей. Гонение при Диоклитиане отличалось во-первых жестокостью мучений, а во-вторых обилием числа мучеников, умерщвляемых от 10 до 1000 и более зараз в один день.
[4] Митиленскою страною называется здесь остров Лесбос, находящийся на Эгейском море близ западного Мизийского берега Малой Азии и от главного города названный впоследствии Митиленой.
[5] Никомидия — столица восточной римской империи, резиденция императора Диоклитиана, великолепный город в области Вифинии, на берегу Пропонтиды (Мраморного моря) в северо-восточной части Малой Азии.
[6] Временем кончины святой мученицы Кириакии, как полагают некоторые, был 303 год, а по мнению преосвященного Филарета (Жития святых, июль стр. 60) она скончалась в 289 году; но принимая во внимание, что судьею св. Кириакии был Максимиан Галерий и мучения ее происходили в Никомидии, скорее надо думать, что она скончалась в 303 году, в самом начале гонения, воздвигнутого Диоклитианом.
"}},"4178":{"name":{"nominative":"Влахернской иконы Божией Матери (1654)","short":"Влахернской иконы"}},"4181":{"name":{"nominative":"Вмч. Прокопия (303)","short":"Вмч. Прокопия (303)"},"life":{"id":"minei-0708-4181","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой город Иерусалим возрастил славного великомученика Прокопия, который своими родителями был назван не Прокопием, а Неанием; имя же Прокопия святой получил после, от Самого Христа Господа, при крещении, как будет видно из последующего. Также и Иерусалим в то время именовался нечестивыми язычниками не Иерусалимом, а Элией. По разрушении Иерусалима Титом [1], сыном Веспасиана [2], когда прошло довольно много лет, римский император Адриан [3], которому при рождении было дано имя Элий, пожелав снова воздвигнуть город на месте разрушенного Иерусалима, наименовал его своим именем — Элия и воспретил эту Элию называть Иерусалимом. Он был весьма враждебен христианству и покушался не только истребить с земли пресвятое имя Христово, но хотел, чтобы предано было совершенному забвению и то самое место, где пострадал Христос. Поэтому он и назвал Иерусалим Элией.
В том городе жил некоторый славный муж, сенаторского рода, по имени Христофор. Он был сам христианином, но супруга его, Феодосия, пребывала в язычестве. От них-то и родился Неаний, по рождении коего Христофор в скором времени отошел ко Господу.
Феодосия, оставшись вдовою, воспитала отрока в языческой вере и научила его служить идолам, так как сама была усердною служительницей демонов. Отрок отличался быстрою сообразительностью и, будучи отдан матерью еллинским учителям, скоро прошел все светские науки.
Когда он достиг юношеского возраста и уже стал переходить в возраст мужеский, мать захотела отдать его царю на военную службу. В это время нечестивый римский император Диоклитиан [4] прибыл в Антиохию Сирийскую, при реке Оронте. Феодосия, узнав об этом, пришла с сыном своим в Антиохию и отдала его на царскую службу. Император, видя юношу красивого собою и высокого роста и кроме того узнавши о полученном им образовании, весьма полюбил его и повелел ему пребывать в своих царских палатах около себя, вместе с другими, ему подобными. Потом император в скором времени сделал его воеводою и послал его с войском в египетский город Александрию [5], чтобы там гнать, мучить и избивать христиан, а имения их отбирать в царскую казну. Неаний же сказал императору:
— Слышал я о тех людях, государь, что они чтут какого-то Сына Божия, по имени Христа, и что они очень тверды духом, непокорны и дерзостны, готовы до конца стоять за свою веру. Они скорее умрут, чем оставят своего Христа, и ни за что не станут приносить жертв нашим богам. Поэтому я думаю, что нам не удастся обратить их к нашей вере.
Тогда император разгневался до крайности и начал так хулить Христа Спасителя:
— Бог их, как сами они утверждают, не имел жены. Каким же образом Он мог родить Сына? А Тот, в Кого христиане веруют, рожден женою и еврейским народом как преступник осужден на смерть, был бит, увенчан тернием, поруган, распят на кресте, напоен оцтом и желчью и умер в страшных страданиях. Если Он был Бог, то почему Он не спас Себя от рук евреев? И если Себе Он не помог в беде, то может ли оказать помощь кому-нибудь другому?
Такие и еще худшие хуления изрекал сын погибели! «Ибо слово о кресте, — как пишет божественный Павел, — для погибающих юродство есть, а для нас, спасаемых, — сила Божия» (1 Кор.1:18). Неаний же, убежденный речами императора, пошел с двумя отрядами воинов в путь, ему указанный. Но так как в то время солнце пекло чрезвычайно сильно и воины и кони их изнемогали от зноя, то приходилось путешествовать ночью, а днем — отдыхать. Когда они прошли мимо сирского города Апамеи [6], в третьем часу ночи сделалось землетрясение, заблистала молния, загремел сильный гром, так что все воины были от страха как бы мертвыми. Воевода же услышал с неба голос, говоривший ему:
— Неаний! И ты идешь на меня?
Неаний же сказал:
— Кто Ты, Господин? Я не могу Тебя узнать!
Как только он это сказал, в воздухе показался крест блестящий как хрусталь, и с креста послышался голос:
— Я — распятый Иисус, Сын Божий!
В трепете Неаний сказал:
— Император поведал мне, что Тот Бог, Которого почитают христиане, не имел жены, как же Ты — Сын Божий? Если же ты действительно Сын Божий, то как осмелились иудеи надругаться над Тобою, распять Тебя и умертвить?
И голос с креста ответил ему:
— Я претерпел это ради людей добровольно, чтобы избавить грешников от власти диавола, взыскать погибших и оживотворить мертвых. И если бы Я не был Сыном Божиим, то как бы, по смерти, Я остался жив и говорил с тобою?
После этого крест поднялся на небо и тотчас же с неба послышался голос:
— Этим знамением, какое ты увидел, побеждай врагов твоих, и мир Мой будет с тобою!
Таким образом Неаний, как некогда Савл [7], чрез явление ему Господа на пути, из гонителя сделался избранным сосудом Господа Иисуса Христа, и от того чудного видения и от сладкой беседы с ним Самого Господа он почувствовал в своем сердце неизреченную радость и духовное веселие.
После этого Неаний с своим войском пришел в Скифополь [8] и призвавши к себе золотых дел мастера повелел ему сделать крест, наподобие того, какой он видел ночью. Мастер же отказывался, говоря:
— Я не могу этого сделать, ибо он есть знамение для галилеян, называемых христианами. Если император узнает об этом, то я погибну страшною смертью.
Неаний требовал, чтобы он тайно сделал крест, клянясь ему, что не скажет об этом ни царю, ни кому-либо другому. Тогда золотых дел мастер, взявши у воеводы достаточно золота и серебра для указанной цели, тайно сделал крест такого вида и размера, как указано ему было воеводою. Как только крест был сделан, внезапно появились на нем изображения трех лиц, написанные невидимою рукою, с еврейскою надписью: на верхней части — Эммануил [9], а на двух сторонах — Михаил и Гавриил [10]. Увидев это, мастер недоумевал, кто написал это, ибо в комнате, кроме него, никого еще не было. Он хотел было особым орудием стереть это изображение, но не мог этого сделать, потому что рука его не двигалась и была как сухая. Воевода же, увидя крест, спрашивал мастера, чьи это были лица и для чего они были начертаны? Мастер с клятвою уверял:
— Когда я окончил работу, эти лица сами собою изобразились, и я не знаю, чьи они. Я хотел было стереть их, но не мог — рука моя оцепенела.
Тогда Неаний уразумел, что в кресте заключается некоторая божественная сила; он поклонился ему, облобызал его и, обвив его пурпурною тканью, оставил у себя, храня его с благоговением. Теперь уже он вооружался не против христиан, но против варваров и побеждал их силою Христовой, покоряя их страны. Даже против самого невидимого врага — диавола он выступил на битву и победил его своими мужественными, принятыми за Христа, страданиями.
Страдание его началось так. Когда он был в своем городе Иерусалиме, в то время называвшемся Элией, граждане просили его, чтобы он отомстил агарянам [11] за причиняемые ими обиды. Эти агаряне нападали на ту страну и, рыская кругом города, похищали тех, кто случайно находился вне города, а более всего притесняли женщин, коих брали себе в жены. То же самое делали они и в окрестных селениях. Храбрый воин Христов, вооруженный силою святого креста, смело выступил с своим войском и погнался за агарянами, молясь в своем сердце так:
— Помоги мне, надежда моя, Христе Боже!
И был к нему голос с неба:
— Надейся, Неаний, ибо Я, Господь Бог твой, с тобою!
Услышав этот голос, воевода стал еще смелее и нанес врагам жестокое поражение, причем отнял у них всех пленников: во время битвы той погибло шесть тысяч агарян, из воинов же Неания не было ни одного ни раненого, ни убитого. И послал Неаний вперед вестников к своей матери с известием о победе над врагами, что весьма обрадовало его мать. Она с радостью встретила его, когда он с торжеством и добычей вернулся в город, и когда он вошел в дом, сказала ему:
— О, милое мое чадо! Когда ты вышел на битву, я, взявши в руки кадильницу и фимиам, вошла к богам и молилась им за тебя, чтобы они помогли тебе. И вот теперь ты, с их помощью, оказался победителем! Поэтому войди к ним и возблагодари их, чтобы они помогали тебе и на будущее время.
Неаний отвечал ей:
— Хорошо поступила ты, мать моя, молясь за меня, но мне помог мой Бог.
Мать сказала тогда:
— Не говори, чадо, об одном боге, чтобы не разгневались и не отвернулись от тебя другие боги.
Неаний же сказал ей:
— Не обольщайся, мать, идольским многобожием. Как бы они могли оказать мне помощь, будучи сами бездыханны? Если же они мне помогли, то спросим их, — пусть они скажут нам о том, и тогда мы убедимся в их силе.
Сказавши это, он вошел в опочивальню матери, где были золотые и серебряные идолы, и сказал, обращаясь к ним:
— Вам говорю я, мнимые боги, скажите нам: кто мне помог в сражении?
Идолы же молчали, и как бы они могли отвечать, будучи немыми? Тогда Неаний сказал матери:
— Вот видишь, мать, каковы твои боги. Если и одного слова они сказать не могут, то как могут они оказать кому-нибудь помощь?
Мать же сказала:
— Потому не отвечают тебе боги, что ты с насмешкою спрашиваешь их.
Но Неаний сказал:
— Спроси их в таком случае ты сама — они тебе должны ответить, как своей усердной служительнице.
Та, с великим благоговением подойдя к ним и преклонивши колена, сказала:
— О, всемогущие боги! Великий Зевс [12] и ты, царица Гера [13], и владыка моря Посейдон, и солнцеобразный Аполлон [14], и ты, защитница города, Паллада [15], и прочие боги! Молю вас, скажите нам, вы ли помогли рабу вашему, моему сыну, в сражении?
Но ответа от них не было.
Тогда блаженный Неаний, держа в руке крест, исполнился божественною ревностью, сняв верхнюю одежду и отстранив мать от идолов, начал их разбивать, ударяя о землю и попирая ногами, а затем, раздробив их на куски, раздал то золото и серебро нищим. Мать же, при виде этого, чрезвычайно разгневалась и забывши естественную любовь к своему сыну, поспешила в Антиохию к императору Диоклитиану и в слезах жаловалась ему на сына, который и богов ее разбил, и ей не оказал подобающей чести, отстранив ее от богов. Император же успокаивал ее, внушая ей надежду на то, что или ласкою, или угрозами они смогут обратить сына ее к прежней вере в богов.
— Если же, — сказал император, — он не обратится, то погибнет за свои преступления злой смертью, а ты, кого захочешь, выберешь в сыновья себе из моей свиты.
И тотчас же император написал правителю Палестины, Иусту, который был родом из Италии, человеку жестокому, чтобы тот, в присутствии знатных людей из окрестных городов, обратился к воеводе Неанию, сыну Феодосии, уклонившемуся в христианскую веру, с увещанием, то дружеским, то грозным, снова обратиться к богам; если же он не послушается, то приказал мучить его без пощады. В этом письме заключались хуления на Христа.
Правитель Иуст, получив царский указ, собрал избранных из городов Палестины мужей и сам отправился в Элию к воеводе, которому, после приветствия, вручил царское письмо. Воевода же, когда прочитал письмо и написанные в нем хулы против Господа нашего, то не вытерпел и, разорвав письмо на мелкие части, бросил их на воздух, говоря:
— Я — христианин, ты же исполни, что тебе приказано.
Правитель сказал тогда:
— И императора я боюсь, и тебя как друга совещусь и жалею тебя! Я не знаю, что мне думать! Но послушай меня и этих почтенных мужей и, в нашем присутствии, принеси жертву богам. Если же ты этого не сделаешь, то поневоле я должен буду исполнить повеление.
Тогда Неаний сказал правителю:
— Ты к делу упомянул о жертве: — вот я приношу к жертву себя самого Христу, моему Богу.
С этими словами он снял с себя пояс, положенный ему по его сану, и бросил его правителю в лицо, отказываясь от царской службы для того, чтобы быть воином Царя небесного, и обличая языческое неверие. Правитель же и пришедшие с ним мужи, во гневе, схватили его и увели в Кесарию палестинскую [16], называвшуюся Филипповой, а также Севастией Панеадой, в которой некогда было поставлено изваяние, изображавшее Христа, сделанное по просьбе кровоточивой женщины, исцелившейся от прикосновения к одежде Господней [17]. Там правитель, воссевши на открытом для всего народа месте, поставил Неания на допрос. Увидев его, граждане, умы коих были помрачены языческим нечестием, как бы пьяные или бесноватые стали кричать правителю:
— Это — враг и истребитель наших богов, презирающий повеления императора!
Правитель же, уже и сам будучи человеком весьма свирепым, стал еще жесточе от криков толпы народной. Тотчас он повелел обнажить и повесть Неания на месте пытки, и потом строгать железными когтями тело его. Чрез это у Неания тело отпадало кусками и стали видны голые кости. Некоторые из зрителей, при виде таких страданий, жалели о молодости мученика и плакали о нем. Мученик же, видя их слезы, сказал им:
— Плачьте не о мне, а о погибели душ ваших; ибо того нужно оплакивать, кому предстоит бесконечно мучиться в аду.
Потом возведя очи к небу, он так молился:
— Боже! укрепи меня, раба Твоего, на посрамление врагу и во славу пресвятого Твоего имени!
Когда палачи утомились, мученик был снят, по повелению правителя, с пытки и брошен был в темницу. Страж же темничный, по имени Терентий, помня об одном, оказанном ему Неанием благодеянии, сжалился над ним, подостлал ему сена и покрыл полотенцем и мученик едва живым лежал в темнице.
В полночь в городе началось землетрясение — это Бог с ангелами Своими пришел посетить раба Своего. В темнице засиял необыкновенный свет, двери темничные открылись и со всех узников, там находившихся, спали оковы. Тогда явились два ангела в виде прекрасных юношей и сказали мученику:
— Воззри на нас.
Мученик же, обратив к ним свой взор, сказал:
— Кто вы?
Те отвечали:
— Мы — ангелы, посланные к тебе от Господа.
Мученик же сказал им:
— Если вы — ангелы Господни, то поклонитесь при мне Господу и оградите себя крестным знамением, чтобы я поверил вам.
Ангелы тотчас исполнили его желание и сказали:
— Итак верь, что нас послал к тебе Господь.
Мученик сказал:
— Знаю, что когда три отрока были брошены в печь Вавилонскую, то к ним был послан от господа ангел [18], чтобы остудить жар огня. Но что такое сделал я? Или разве я брошен в огонь, что признан достойным ангельского посещения?
Когда мученик со смирением говорил эти слова, внезапно явился ему Сам Господь Иисус Христос в неизреченной славе и, прикоснувшись мученику, исцелил его от ран и поставил на ноги вполне здоровым. Затем Он окрестил его водою и сказал:
— Теперь уже ты будешь называться не Неанием, а Прокопием [19]. Мужайся и крепись, ибо ты совершишь великие дела и приведешь к Отцу Моему большое стадо.
Прокопий же, радуясь и ужасаясь, пал на землю, поклонился Господу, молясь, чтобы Он укрепил его в страданиях, дабы ему не убояться лютых мучений. Господь сказал ему:
— Не бойся — Я с тобою!
Сказав это, Он восшел на небеса.
Святой же Прокопий с того дня, как явился ему Господь, имел в сердце несказанную радость духовную и был полон небесного восторга. И тело его стало столь здорово, что на нем не осталось и следа бывших прежде ран. Он уповал на Господа, и Он помог ему, и возрадовалось сердце его («и процвете плоть» его) (Пс.27:7).
На другой день после этого явления рано утром правитель послал одного из воинов в темницу узнать, жив ли мученик. Он полагал, что тот уже умер от вчерашних лютых истязаний. Темничный страж Терентий сказал воину, что он не спал всю ночь и что в полночь в темнице происходило что-то необыкновенно страшное, а именно, произошло землетрясение, засиял чудный свет, открылись двери и с узников спали оковы, а с Неанием беседовали какие-то, сиявшие необыкновенным светом, мужи. Воин, нагнувшись к темнице, закричал мученику:
— Жив ли ты, Неаний?
Святой отвечал:
— Жив и здоров, по благодати Бога моего.
Воин сказал:
— Мне тебя не видно.
Святой отвечал:
— Всякий, убегающий от света Божия и служащий демонам, слеп и ходит в темноте, не зная, куда идет.
Воин же пошел к правителю и сообщил ему о том, что слышал. Правитель сел тогда на судилищном месте и снова вызвал Христова мученика к допросу. Все глядели на него и видели его светлое лицо и здоровое и белое тело, как будто никогда не носившее ран. Многие из присутствовавших на суде, в удивлении, восклицали:
— Бог Неания! помоги нам!
Правитель же, вставши с своего судейского места и давши народу знак к молчанию, воскликнул громким голосом:
— Братья! почему вы удивляетесь, видя Неания здоровым? Боги умилосердились над ним и исцелили раба своего.
Святой тогда сказал ему:
— Хорошо ты сказал, что я исцелен милосердием Божиим; но если ты полагаешь, что это чудесное исцеление совершено силою твоих богов, то пойдем к ним в храм, чтобы узнать, какой именно бог исцелил меня.
Правитель, думая, что мученик хочет поклониться богам, весьма обрадовался и повелел убрать цветами путь от суда к капищу и поставить по дороге красивые покрывала. Глашатай же с возвышенного места восклицал:
— Неаний, сын благородной женщины Феодосии, раскаялся, обратился к богам и идет принести им жертву.
Язычники, слыша это, радовались; те же, кто в тайне исповедывали Христа, скорбели. Множество народу с женами и детьми собралось на зрелище.
Торжественно шел правитель с святым Прокопием и со всеми знатными мужами к языческому храму. Войдя туда, святой тайно помолился Христу Богу, сотворил пред идолами в воздухе крестное знамение и сказал:
— Вам говорю, нечистые идолы, убойтесь имени Бога моего и силы святого креста: идите с мест ваших и сокрушитесь, разлейтесь как вода!
И идолы тотчас пали все и от их падения произошел большой шум. Они раздробились на части и, что еще удивительнее, весь материал, из какого они были сделаны, превратился, по велению Божию, в простую воду и всё капище наполнилось водою, которая целым потоком устремилась в двери капища.
Это чудо весьма удивило всех, и многие восклицали:
— Бог христианский! Помоги нам!
Правитель же, изумленный происшедшим, от ужаса не знал что делать, но потом, прийдя в себя, повелел отвести мученика в темницу, а сам с великою скорбию пошел домой.
Поздним вечером в темнице, где был заключен святой, пришли два отряда воинов с двумя своими начальниками, Никостратом и Антиохом, и умоляли святого, чтобы он причислил их к воинству Христа, Царя небесного. Святой же Прокопий стал просить темничного стража, Терентия, чтобы он позволил ему на некоторое время выйти из темницы; страж разрешил ему это, хорошо зная, что тот, кто сам хочет пострадать за Христа, не убежит. Святой, выйдя на свободу, повел тех воинов к епископу того города Леонтию, который, из страха преследований, скрывался в одном месте. Найдя его, Прокопий попросил его окрестить воинов, и сам снова вернулся в темницу. Епископ в ту же ночь совершил оглашение [20] над теми воинскими отрядами, окрестил их и приобщил их божественных Таин Тела и Крови Христовой. Когда они после этого подошли к темнице, святой мученик стал учить их истинам святой веры и исповеданию имени Иисуса Христа и утвердил их настолько, чтобы они могли безбоязненно и мужественно претерпевать страдания.
Когда наступил день и правитель, по обычаю, пришел на место, где публично производился суд, пред ним явились те воины. Они громко прославляли Христа, объявляя себя христианами и выражая готовность идти за Христа на страдания и смерть. Правитель же, видя столько воинов, смело идущих на смерть за Христа, был поражен удивлением и ужасом и долго убеждал их отпасть от Христа и снова обратиться к богам. Когда же он увидел, что те остаются непреклонными, то приговорил их к смерти чрез усечение мечом. И выведены были они из города на место казни, где для совершения над ними приговора было собрано большое число палачей. Выведен был туда и святой Прокопий, в оковах, чтобы устрашить его видом казни такого большого числа воинов. Но он, взирая на их подвиг, радовался духом и молился за них Христу Богу, чтобы Он до конца подкреплял их и чтобы души их принял в Свое небесное Царство. Тогда палачи с другими нечестивыми воинами окружили те два отряда уверовавших во Христа и изрубили их мечами, причем погибли и оба начальника тех отрядов, Никострат и Антиох. Так новые воины Царя Христа, положив за Него свою жизнь, перешли с торжеством от земли на небо. Некоторый же знатный благотворитель, по имени Евлалий, ночью, со множеством верующих, собрал тела мучеников и предал их погребению; святой же Прокопий по прежнему находился в узах.
Когда мученик Христов пребывал в темнице, к нему пришли двенадцать благородных женщин и сказали через оконце святому:
— Мы — рабыни Христовы!
Донесено было об этом правителю и правитель тотчас же повелел посадить их в темницу, войдя в которую они радостно говорили:
— Прими нас, Господи, в Свой небесный чертог!
Войдя внутрь темницы, они поклонились святому Прокопию, который стал учить их святой вере, божественной любви ко Христу и теплой молитве к Богу.
Спустя некоторое время правитель, воссевши на обычном месте для производства суда, повелел вывести из темницы тех честных жен и представить к нему на суд. На место допроса явилась и мать Прокопия, Феодосия, желая видеть, как будут держать себя на допросе те женщины. Когда они были представлены на суд, правитель сказала им:
— Согласитесь ли вы принести жертвы богам, чтобы быть в почете у нас, или же, оставаясь при своем упорстве, вы захотите подвергнуть себя лютой гибели?
Святые жены отвечали:
— Почет, какой ты нам обещаешь, пусть погубит тебя самого, а мы — рабыни Христа распятого, Который вывел нас из погибели. Он нам честь и слава!
Разгневанный правитель повелел каждую из этих женщин растянуть на земле и бить нещадно палками. Затем они были повешены на месте мучения нагие и ребра их жгли огнем, тогда как они молились Христу Богу, призывая Его на помощь. Потом правитель повелел отрезать им сосцы, говоря:
— Поможет ли вам Распятый, на Коего вы надеетесь?
Женщины отвечали:
— Он уже помог нам, как сам видишь, человеконенавистный мучитель! Вот мы — женщины — побеждаем тебя, могущественного правителя, пренебрегая назначаемыми нам тобою мучениями.
Мучитель еще сильнее распалился гневом и повелел раскаленным до красна железом обжигать им пах. Он говорил:
— Чувствуете ли, как жжет огонь, или нет?
Святые жены отвечали:
— Это ты почувствуешь боль от огня, когда будешь ввергнут в неугасающий адский огонь. С нами же здесь предстоит наш Помощник — Господь, Которого ты не видишь, как слепые не видящие солнца.
Когда святые жены страдали так, Феодосия, мать святого Прокопия, стоя посреди народа и взирая на мужество и терпение тех жен, горько плакала. Потом, когда в ее душе воссиял свет истинного познания, она исполнилась ревностью о Боге и, подойдя к правителю, воскликнула:
— И я раба распятого Христа Бога!
Такое обращение случилось с нею по молитвам святого великомученика Прокопия, который всё время молился о том Богу.
Правитель и все его окружавшие, а также и весь народ, услышав, как благородная Феодосия, мать Неания, дерзновенно исповедует Христа, чрезвычайно удивились происшедшей в ней перемене, как она могла пренебречь своим высоким положением, богатством и знатностью и безбоязненно идти на мучения. Правитель сказал ей:
— Госпожа Феодосия! Кто прельстил тебя оставить отеческих богов и говорить такие речи?
Она же отвечала:
— Я вовсе не чувствую себя прельщенною и обманутою. Прежде я действительно находилась в заблуждении, будучи прельщаема демонами, когда вместо истинного Бога, сотворившего небо и землю, я кланялась мерзким идолам — делу рук человеческих.
Правитель, указывая перстом на мучимых женщин, сказал Феодосии:
— Эти обманщицы, как видно, прельстили тебя?
Она же отвечала:
— Они не прельстили, но научили меня познать истину своими страданиями. Как в самом деле они могли в таких муках оставаться мужественными, если бы Тот, Кто укрепляет их, не был истинным Богом? Итак не они обманщицы, но ты сам обманщик, ведущий во тьму и заблуждение и влекущий людей на погибель!
Правитель сказал:
— Одумайся, Феодосия, и испроси себе прощения у богов. И мы помолимся им о тебе, чтобы они простили тебе этот твой грех.
Она же отвечала:
— Я прошу прощения у распятого Христа за прежнее свое неразумие и за соделанные мною дурные поступки.
Разгневанный правитель повелел посадить ее в темницу вместе с теми подвергшимися истязаниям женщинами.
Когда Феодосия вошла в темницу, ее увидел сын ее, святой Прокопий, и весьма обрадовался, — он уже духом узнал об ее обращении ко Христу, — и сказал ей радостно:
— Госпожа, мать моя! Зачем ты пришла суда и из-за чего оставила ты богов своих?
Она же сказала ему:
— Милое мое чадо! Я теперь знаю истину. Смотрела я на святых женщин страдалиц и размышляла: как возможно было бы, чтобы слабые женщины перенесли столь тяжкие мучения, если бы их не укреплял Тот Христос, за Которого они страдают? А если бы Христос не бы Всемогущим Богом, то как бы Он мог подкрепить страдающих за Него? Когда я размышляла так, сердце мое почувствовало глубокое умиление и какой-то луч воссиял в моем уме. Я поняла ничтожество богов и уверовала, что истинный Бог — Един, Которого исповедуешь ты, и святые женщины, и прочие мученики.
Тогда сказал ей святой Прокопий:
— Блаженна ты госпожа, мать моя, так как сподобилась от Бога такого просвещения и так как пришла за это сюда, в эту темницу!
И пребывала святая Феодосия в темнице, прислуживая святым женщинам. Чистым полотном она отирала их кровавые раны и прикладывала врачебные пластыри к их язвам, так как она была обучена врачебному искусству. А святой Прокопий учил свою мать святой вере. Той же ночью он взял ее и повел к епископу Леонтию, который окрестил ее во имя Отца, Сына и Святаго Духа, потом снова возвратился в темницу, радуясь и прославляя Бога за ее просвещение.
После этого святые жены с Феодосией были выведены из темницы и представлены на нечестивое судилище. Правитель сказал Феодосии:
— Знай, благородная женщина, что я щажу тебя и не хочу отдать тебя на позор и мучения. Итак, одумайся и призови милосердных богов, чтобы сподобиться от них — прощения, а от нас — большей чести!
Святая отвечала:
— Безумный и несмысленный человек! Ужели тебе не стыдно называть богами изваянных кумиров? если в том большое достоинство, когда человек, по мере своих сил, старается добрыми делами уподобиться Богу, то и вам также следует уподобляться вашим богам — идолам, то есть быть слепыми, глухими, немыми, не двигающими ни руками, ни ногами, каковыми являются и боги ваши.
На эти слова ее правитель разгневался и повелел ее бить по устам, а потом, растянувши по земле, подвергнуть палочным ударам, и затем железными когтями строгать ее тело. Прочие же святые женщины, взирая на ее страдания, молились за нее Богу, чтобы Он укрепил ее, и пели следующие стихи из псалма, каким научил их святой Прокопий:
— «Приидите, воспоем Господу, воскликнем твердыне спасения нашего» (Пс.94:1); «Бог нам прибежище и сила, скорый помощник в бедах» (Пс.45:2).
Правитель же, слыша это, повелел сокрушать святым женам челюсти оловянными прутьями, а потом связать тех мучениц вместе со святой Феодосией одною железною цепью, вывести вон из города и предать усечению мечом.
Жены с веселием и радостью пошли на смерть, как на брачный пир, положили за Христа Бога свои головы и сподобились небесного чертога.
По кончине их, святой Прокопий снова был поставлен на суд и правитель сказал мученику, рыкая как лев:
— Доволен ли ты, нечестивец, погибелью стольких душ?
Святой отвечал:
— Я не погубил их, а избавил от гибели и привел от смерти к жизни.
И повелел правитель быть его железною перчаткою по устам и раздирать ему лицо железными когтями, так что у него лилась кровь, обагряя землю. Потом мученика били свинцовыми прутьями по вые, но он, несмотря на такие мучения стоял неподвижно, как столп.
После этого правитель, приказав бросить мученика в темницу, с огорчением пошел домой: ему было стыдно и досадно, что он не в силах был одолеть страстотерпца Христова. От печали он не сказал в тот день ни с кем ни одного слова, а потом заболел горячкою, слег в постель и в ту же ночь умер, предав душу свою демонам, которым он служил с таким усердием.
Проповедь же о Христе всё более и более распространялась и ежедневно множество мужей и жен присоединялись к Христовой вере, благодаря учению и чудесам святого Прокопия. Когда он находился в темнице, к нему многие приносили больных и он исцелял их благодатию Христовой и отгонял нечистых духов от людей, а чрез это язычники обращались к истинной христианской вере.
После смерти правителя Иуста, в Палестину прибыл от императора Диоклитиана другой правитель, по имени Флавиан, также родом из Италии, но еще более свирепый, чем первый. Прибывши в Кесарию палестинскую и узнав о мученике Прокопии, он тотчас потребовал его к себе на суд и допрашивал о его имени, роде и вере. Произнося хуления на Христа, Бога нашего, нечестивец этот говорил мученику:
— Дивлюсь я, что вы, христиане, признавая, что Бог ваш рожден от жены и распят людьми, покланяетесь Ему. Не безумие ли это?
Мученик Христов отвечал:
— Если хочешь терпеливо выслушать меня, правитель, то я покажу тебе, что ваши же книги свидетельствуют о нашем Боге. Прежде всего скажу я, что един есть Бог истинный, неизменный по природе, бесстрастный, предвечный и вечный; а те не боги, которых много, которые подлежат страданиям и изменениям, явились в известное время и, что можно сказать о некоторых из них, уже покончили свое жалкое существование. Не знаком ли тебе ваш Ермий [21], прозванный Трисмегистом, то есть трижды великим, а также и Сократ [22], которые утверждают, что Бог один, а не много богов? Во-первых, послушай, что пишет Ермий к врачу Асклепиаду [23]: «Владыка и Создатель всего, — Тот, Кого мы называем Богом, создал этот видимый и чувственный мир. И так как созданный Им первый и единственный мир показался Ему прекрасным и полным всяких благ, то Он любовался им и возлюбил как Свое порождение». — Смотри же, правитель, ваш Ермий признает бытие только Единого Бога, а не многих! И если бы богов было много, то не существовало бы единой предвечной божественной природы, но много природ, появляющихся в известные сроки. Ибо вы об одних богах говорите, что они существовали раньше, о других — что они явились позже; один у вас — бог неба, другой — бог моря, да и вообще все видимые вещи имеют своих богов-покровителей. Не за то ли и Сократ ваш был присужден Афинянами выпить яд, что он отрицал многих богов? А эти ваши бессмертные боги — и прежде всего Зевс, отец богов, отцеубийца и муж своей единоутробной сестры, разве он жил не в Крите [24]? Не показывают ли и доселе там его гробницу? А ваш Посейдон не был ли начальником разбойников, хищником и губителем? И гробница сего разве не находится в Калабрии [25]? Как же вы называете своих богов бессмертными, когда они умерли как обыкновенные люди, когда показывают их гробницы, и все их злые дела римские и греческие писатели хорошо знают? Таковы-то боги ваши, которых не только христиане, а даже их почитатели обличают и хулят! Если же ты о Христе Спасителе, Боге нашем, сказал, что Он был рожден женщиною и потом распят, то послушай о тех таинственных откровениях, какие имеются о Нем в ваших же книгах. Ведь это ваша предсказательница, называемая Сивиллою [26] (та самая, чьи книги римский царь Тарквиний [27] купил за дорогую цену), так ясно написала о воплощении Христовом во второй своей книге: «когда Дева родит Слово Божие и среди ясного дня явится с востока звезда, вестница великого чуда для смертных, тогда к ним придет Сын великого Бога, облеченный в плоть, подобную человеческой. Ему волхвы принесут дары — золото, смирну и ладан, и это будет Ему приятно». Также и о кресте Христовом та же Сивилла говорит: «о, блаженное древо, на котором будет распростерт Христос! Тебе достойно быть не на земле, а на небе». Затем и о втором пришествии говорит: «с неба придет великий Царь, Владыка всех веков, имеющий судить всех людей и весь мир. Его, как истинного Бога, верующие и не верующие увидят восседающим на высоком престоле и воздающим каждому по заслугам» . — Если же и еще захочешь послушать предсказаний пифийского Аполлона [28], ливийского Аммония [29], Додоны [30] и Пергама [31], то прочти внимательно их книги и узнаешь Христа, Бога вышнего, о Котором они предсказали и Который должен был придти для спасения и обновления человеческого рода. Когда Язон, вождь Аргонавтов [32], спрашивал дельфийского Аполлона о капище, которое в Афинах считалось самым древним: «скажи нам, пророк, солнцеобразный Аполлон, кому будет принадлежать этот храм в самые последние времена?» — то Аполлон отвечал: «вы можете исполнять свои обряды, какими выражаете почтение богам, а я исповедую Единого Бога, царствующего на небесах, Коего вечное Слово зачнется чистою Девой. И как стрела, пущенная из огненного лука, Оно пройдет по всей вселенной, всех захватывая и приводя как дар к Отцу. Матери Его будет принадлежать храм этот, а имя ей Мария». — И опять, когда Ваттос [33] спросил того же Аполлона о боге, тот отвечал: «один только причинит мне горе — это Муж с неба, Который, будучи Богом, всё-таки будет страдать, хотя Божество не будет страдать. По Божеству и по человечеству Он будет иметь от Отца бессмертие и жизнь и силы, а по Матери Он будет иметь смерть, крест и гроб. Из Его очей будут течь теплые слезы и Он пять тысяч людей насытит пятью хлебами. О Нем всякий скажет: Христос есть Бог мой, распятый, умерший, воскресший из гроба и восшедший на небо».
Когда святой приводил свидетельства о Христе Боге из греческих книг, правитель сидел как глухой аспид, не желая слышать и уразумевать правды. Он с насмешкою сказал святому:
— Ты отлично разъясняешь нам божественные дела, как будто у тебя есть небесные ключи и печати! Однако, прежде чем я начну мучить тебя, советую тебе прекратить свои пустые речи; и, отрекшись от нелепого христианства, изволь веровать с нами по старому, как повелел император. Если же ты не хочешь этого исполнить, то в наказание за свое упорство ты будешь подвергнут лютым мучениям. Тогда уже по неволе исполнишь то, что тебе приказывают!
Святой мученик отвечал:
— Если ты не хочешь познать истинного Бога, Которого ты можешь видеть духовными очами, то убивай и истребляй тела человеческие, режь и рассекай нас на части за своих богов, а я принесу моему Богу жертву хваления. Ты называешь безумными нас, знающих единого Бога, живого и истинного. Не ты ли, напротив, сам безумец, если приносишь жертвы мертвым и покланяешься бесчувственным камням? Если камень, которому ты покланяешься как Богу, вещь хорошая, то для чего ты его рассекаешь и разделяешь и потом, разделив на многие части, одну часть, имеющую некоторое сходство с человеком, ты называешь богом, которому и жертвы приносишь? Прочие же части того же камня ты употребляешь на какое-либо низшее назначение или сыплешь в болотистое место и попираешь ногами. То же ты делаешь и с деревом. Отрубивши от него одну часть и вытесав из нее идола, ты покланяешься ему, а оставшуюся часть дерева обращаешь на какое-нибудь более низкое употребление или же бросаешь в огонь. Если камень или дерево есть бог, то всякий камень или дерево нужно почитать как бога. Если же ни дерево, ни камень не есть Бог, то к чему ты просишь здоровья и спасения у гнилого дерева и бесчувственного камня? Если же ты и железо назовешь богом, то и железо подчинено силе огня и, будучи раскалено, теряет свою природную твердость, становится мягким, так что его бьют молотами. Можно ли бога бить молотами? Не назовешь ли богом огонь? Но он лишь до тех пор силен, пока ему есть что сожигать; а если не будешь подкладывать дров, то и его сила пропадает, а водой он и вовсе угашается. Как могут быть богами такие вещи, из коих одна уничтожает другую?
Правитель же, не вынося речей святого, повелел одному из предстоящих, некоему Архелаю, ударить мученика по шее мечом, а святой тотчас преклонил шею свою под меч, будучи готов умереть за Господа своего. Когда же Архелай, поднявши меч обеими руками вверх, хотел нанести сильный удар по вые святого, — внезапно ослабел и руками и всем телом и, упавши на землю, испустил дух.
Правитель, видя это, пришел в ужас и повелел отвести мученика в железных цепях в темницу. На шестой день после этого правитель снова вывел мученика на суд и повелел его бить бычачьими жилами изо всех сил, терзать ему тело раскаленными железными гвоздями, подпаливать раны его и натирать их уксусом с солью.
Потом был принесен медный жертвенник с горячими угольями. Святому положили в правую руку фимиам и простерли ее над горячими угольями, думая, что он от боли повернет руку и тогда ладан упадет на огонь. В таком случае можно было бы сказать, что он принес богам жертву, бросив на огонь курение. В таком положении руку святого держали около двух часов, он же, углубясь мыслью в Боге, не обращал внимания на горевшую руки и жертвенник с огнем стоял напрасно. Зрители дивились этому и славили Христа, а правитель и его владыка, диавол, чувствовали себя посрамленными. Святой, возведя очи свои к небу, говорил:
— «Ты держишь меня за правую руку; Ты руководишь меня советом Твоим» (Пс.72:23–24). Десница Твоя, Господи, прославилась крепостию; десная рука Твоя, Господи, сокрушила врагов; десница Господня явила силу; десница Господня вознесла меня!
После этого мучитель повелел связать руки у мученика и повесить, а к ногам привязать два тяжелые камня. И в таком положении святой висел долгое время: от тяжести камней выходили из своих мест суставы его тела. Затем мучитель повелел снять мученика с пытки освободить его от камней и бросить страстотерпца в огненную печь, в самое сильное пламя. Святой же, входя в печь, оградил себя крестным знамением и сотворил молитву Богу. Тотчас же из печи вышло пламя, которое попалило всех находившихся около нечестивцев, а святой оставался невредим: для него огонь изменился в прохладу.
Это удивительное чудо крайне поразило всех, и правитель, испугавшись, убежал в претор. Некоторые из граждан тогда стали кричать правителю:
— Умертви поскорей этого волшебника, ибо если ты этого не сделаешь, то весь город увлечен будет его волшебством.
И издал правитель тогда окончательный смертный приговор, которым повелевалось мечом отсечь голову святому. Когда его вывели на место казни, святой испросил себе время для молитвы и, став лицом к востоку, воздев руки к небу и устремив очи горе, помолился о городе, о людях, о находящихся в бедах, о больных, сиротах и вдовах, чтобы все были охраняемы Божественным Промыслом. Более всего он молился о том, чтобы языческое нечестие как можно скорее заменено было христианским благочестием и чтобы святая Церковь Христова возрастала, умножалась и сияла правою верою до скончания века. Когда он оканчивал молитву, услышан был с неба голос, который обещал исполнить просимое, а самого мученика призывал к наследованию Царства небесного. Тогда святой мученик Прокопий с радостью преклонил под меч честную главу свою и был усечен мечом, положив за Господа своего жизнь свою в 8 день июля месяца [34]. Некоторые же из христиан, ночью, взяли его честное тело и обвив его чистым полотном и умастив ароматами, с честью похоронили его на избранном месте, славя Отца и Сына и Святого Духа, Единого в Троице Бога, Которому подобает всякая честь и слава ныне и в бесконечные веки. Аминь.
Ревностию ко Христу божественною распалаемь, и креста крепостию ограждаемь, врагов шатание и дерзость низложил еси, Прокопие, и честную церковь возвысил еси, верою преуспевая, и просвещая нас.
Примечания:
[1] Император Тит царствовал с 79 г. по 81 г.
[2] Веспасиан управлял римскою империею с 70 г. по 79 г.
[3] Адриан царствовал с 117 г. по 138 г.
[4] Диоклитиан правил с 284 г. по 305 г.
[5] Александрия — знаменитый в древности город, основанный императором Александром Македонским (336 г. — 323 г. до Р. Хр.) в Египте, на берегу Средиземного моря; славился в дохристианскую эпоху как центр науки и торговли; с начала IV-го века стал одним из важнейших центров христианской жизни и резиденцией патриарха.
[6] Город Апамея находился в юго-западной части Сирии, при реке Оронте.
[7] Историю обращения Савла (впоследствии великого Апостола Павла) можно читать в кн. Деяний апостольских (гл. 9, ст. 1–20). — Память святого Апостола Павла совершается 29 июня.
[8] Город Скифополь находился в Малой Азии.
[9] Эммануил с евр. значит «с нами Бог». Это наименование усвоятся св. пророком Исаией Господу Иисусу Христу (Ис.7:14).
[10] Михаил и Гавриил — архангелы.
[11] Агаряне — мусульмане, арабы, называвшиеся так по имени Агари, наложницы Авраама, матери Измаила, от которого и произошло племя арабов.
[12] Зевс — верховный бог древнегреческой религии, считавшийся родоначальником прочих богов и людей.
[13] Гера — старшая дочь Кроноса и Реи — одно из главных действующих лиц древнегреческой мифологии. Она считалась супругой Зевса и царицею богов.
[14] Аполлон с греч. — «губитель». Этот бог изображался у греков обыкновенно с луком, колчаном и стрелами, как враг и победитель темных сил.
[15] Паллада или Афина считалась у древних греков богиней — покровительнице браков и семейного благополучия.
[16] Эта Кесария находилась у истоков Иордана. Ее следует отличать от другой Кесарии, тоже палестинской, но расположенной на берегу Средиземного моря.
[17] Мф.9:20–22.
[18] Дан., 3 гл.
[19] Прокопий — с греч. «преуспевающий»
[20] Оглашение — изустное наставление в истинах христианской веры, преподававшееся в древней Церкви всем, желавшим приступить к таинству св. крещения. Имея право входа в храм для слушания священного Писания и поучений и даже присутствовать при первой и второй частях литургии («проскомидия» и «литургия оглашенных»), оглашенные пред наступление третьей, самой важной части литургии («литургии верных») должны были немедленно выходить из храма, о чем и оповещалось диаконом возгласом и доселе сохранившимся в православной Церкви при совершении литургии. Срок оглашения был не одинаков; многие пребывали оглашенными в продолжение всей жизни. В случае необходимости срок оглашения сокращался до нескольких дней или даже нескольких часов. — Церковный обряд оглашения и доселе совершается в православной Церкви; он состоит в прочтении известных молитв над приступающим ко крещению и произнесении заклинания на диавола; при этом приступающий ко крещению отрекается сатаны, сочетавается Христу и исповедует свою веру чтением Символа веры (при крещении младенцев это делается восприемниками).
[21] Эрмий Трисмегист — полумифическое лицо древнегреческой истории.
[22] Сократ — знаменитейший древнегреческий философ, живший в V веке до Р. Хр.
[23] Асклепиад — знаменитый древнегреческий врач.
[24] Остров Крит (или Кандия) находится в центральной части Средиземного моря, к югу от Эгейского моря.
[25] Калабрия — дикая гористая страна, находившаяся в юго-западной части Италии.
[26] Сивиллами в древней Греции назывались странствующие предсказательницы, которые предлагали каждому желающему угадывать будущее и предсказывать судьбу. Деятельность Сивилл особенно процветала в VIII и VII вв. до Р. Хр., — времени сильного культурного подъема Греции. Греческие историки упоминают о сивиллах эрфрской, фригийской, геллеспонтской и др. Более всего сведений имеется о кумской Сивилле, которая, по преданию древних греков, жила тысячу лет и была современницей Тарквиния Гордого (жил за 6 веков до Р. Хр.). Эта именно Сивилла и имеется в виду в житии. Согласно древнегреческому преданию, кумская Сивилла предложила Тарквинию купить ее книги, числом девять. Три из них были куплены царем и помещены в качестве священных книг в Капитолийском храме.
[27] См. пред. прим.
[28] Житие имеет в виду прорицалище Аполлона, находившееся в Дельфах (этот город находился в юго-западной Фокиде, у подошвы г. Парнас). По сказанию греческой мифологии, Аполлон сам избрал себе Дельфы местом для святилища, предварительно убив обитавшего здесь дракона Пифона. Прорицания здесь делались так называемыми пифиями.
[29] Ливия — древнейшее название Африки. Ливия состояла собственно из двух главных частей: Мармарики и Керенаики; в первой, в оазисе Сивах, и был построен упоминаемый в житии оракул (прорицалице) в честь фивского божества Аммона.
[30] Додона — древнейшее святилище Зевса, с оракулом и священным дубом. Оно находилось внутри греческой области Фессалии, около города Скотуза. По сказанию древнегреческих писателей здесь старые женщины истолковывали, как голос мнимого бога, шелест листьев дуба, журчание ручья, вытекавшего из-под дуба и звуки медных сосудов, о которые ударялась колеблемая ветром проволока. Это прорицалище существовало до III в. (до Р. Хр.), когда священный дуб был срублен.
[31] Город Пергам находился в малоазийской области Мизии, на рр. Селинос и Кетейос (ныне Бергама-Чай). Жите имеет в виду находившийся здесь колоссальный жертвенник, сооруженный царем Евменом II (196 г. — 157 г. до Р. Хр.) и посвященный Зевсу в память победы, одержанной упомянутым императором над галлами. В конце 70 годов прошлого (XIX) столетия здесь были сделаны германским правительством раскопки, благодаря которым жертвенник был реставрирован (восстановлен). Судя по раскопкам, жертвенник представлял собою обширное квадратное сооружение, каждая сторона которого имела до 30 саженей длины.
[32] Аргонавтами, по сказанию древнегреческой мифологии, были мореплаватели, отправившиеся на корабле Арго в первое морское плавание по чужим государствам.
[33] Вероятно древнегреческий полководец.
[34] Кончина великомученика Прокопия последовала в 303 г.
"}},"4183":{"name":{"nominative":"Знамение от иконы Божией Матери Благовещения во граде Устюге (1290)","short":"Знамение от"}},"4185":{"name":{"nominative":"Чтимые списки с Казанской иконы Божией Матери: в Казани (1579), Ярославле (1588), Москве (1612), Вязниках (1624), Нижнем Ломове (1643), Тобольске (1661), Каплуновке (1689), Тамбове (1895), Шлиссельбурге (1702), Пензе (1717), Петербурге (1721), Чимеевской (1770), в Высочиновке (XVIII), Песчанской (1754), в Вышенском монастыре (1812)","short":"Чтимые списки"}},"4200":{"name":{"nominative":"Прмчч. Патермуфия, Коприя и мч. Александра (361-363)","short":"Прмчч. Патермуфия"},"life":{"id":"minei-0709-4200","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Император Юлиан [1], сначала веровавший во Христа, а потом уклонившийся по действию диавола, снова в язычество, и ставший сыном сатаны, отправился на войну с персами. По пути в Персию он пролил много крови святых и, будучи в Антиохии, схватил двух антиохийских пресвитеров, Евгения и Макария, которые, после продолжительной пытки, были им сосланы в Мавританию, в заточение. В то время в египетских пустынях жили два преподобных мужа, Патермуфий и Коприй; они пребывали в полном единомыслии и вместе служили Богу. Патермуфий был старше годами и более опытен в подвигах иноческих и крепок добродетелью, Коприй же, младший первого по годам, был еще не вполне утвержден в иноческой жизни и мел в Патермуфии своего наставника и отца духовного. Прежде чем они были подвергнуты мучениям, Коприй рассказал Патермуфию следующее, бывшее ему ночью во сне, видение.
— Видел я, — говорил он, — отверзающиеся небеса и некоторого светлого мужа, который, с жезлом в руке, шел ко мне. Потом я увидел, что навстречу ему идет с другой стороны кто-то черный, который зажигает огонь и распространяет вокруг себя дым. Этот черный простер руку и взял меня; очутившись в дыму, я находился в крайне бедственном состоянии и со всех сторон мне грозили опасности, а тот светозарный муж далеко ушел от меня. В это время с неба раздался голос: «плод этого человека будет разорван, но потом снова будет употреблен на доброе дело». После этого видения я, в смущении, проснулся.
— Не хорош этот сон! — сказал Патермуфий. — Боюсь, как бы ты не отступил от Бога живого. Вот, преступный император Юлиан отрекся от Христа и воздвиг гонение на Церковь Божию. Думаю, что и мы будем подвергнуты мучениям. Смотри же, чадо, не отрекайся от Христа из боязни пред мучениями, будучи обольщен обещаниями наград. Бойся Бога, помни Его заповеди, и будь мужествен.
После этого видения прошло немного времени, и император Юлиан с большим войском прибыл в Египет. Услышав, что в египетских пустынях живет много пустынников, он послал туда воинов, чтобы они захватили всех, кого найдут. Тогда были взяты вышеупомянутые отцы, Патермуфий и Коприй, и приведены на допрос к мучителю. И спросил Юлиан преподобного Патермуфия:
— Сколько тебе лет, старец?
Он же отвечал:
— Семьдесят пять лет уже моей временной жизни на земле.
Взглянув на Коприя, император сказал:
— Скажи теперь ты, младший, сколько тебе лет?
Коприй отвечал:
— Мне от роду сорок пять лет.
Тогда император повелел отвести в темницу старца Патермуфия, а Коприя оставил и так стал говорить с ним:
— Принеси, человек, жертвы богам, чтобы избегнуть ожидающих тебя мук. Оставь обманчивую христианскую веру, которая не приносит тебе никакой пользы. Вот и я прежде верил Христу, но пользы от этого не видел никакой. Теперь же, веруя в бессмертных богов, сподобился от них получить много великих благодеяний. Советую и тебе отказаться от Христа и принести жертву богам; тогда я приближу тебя к себе и ты получишь от меня много милостей.
Коприй, затаив дыхание, слушал императора. Он впал в самозабвение и, увлекшись его пагубными обещаниями, сказал Юлиану:
— Доброму ты учишь меня, государь! Хорошо, что я нашел в тебе учителя и доброго наставника.
Потом он громко воскликнул:
— Отныне я Юлианов ученик, а не христианин, и как я прежде заблуждался, пребывая в обманчивой вере христианской, так теперь постараюсь всё исправить — я поклонюсь богам и принесу жертву.
Услышав эти слова, император чрезвычайно обрадовался и сказал:
— Счастлив человек этот более всех других тем, что он познал древних отеческих богов, дающих вечную жизнь миру!
После этих слов Коприй поклонился и принес жертву идолу Аполлону и, отступив от Бога, принял в себя диавола.
Святые ангелы отступили от него, бесы же окружили его и радовались.
Узнавши, что Коприй отступил от Христа, преподобный Патермуфий чрезвычайно опечалился, плакал и рыдал о нем и, преклонив колена, так молился:
— Господи, Боже сил! Не погуби грешника, преступившего Твою заповедь! Помяни о трудах, какие он совершил в юности своей по любви к Тебе, не отвергай его от лица Твоего, так как он обольщен речами законопреступника. Помилуй Твое создание и взыщи дело тук Твоих!
Наутро император сел на престол свой, а Коприй стоял около него с правой стороны. На нем был пурпурный плащ. Когда Патермуфий, по повелению императора, был приведен на допрос, Коприй, увидав его, сказал:
— Вот идет обманщик, который лишил меня моего счастья.
Когда же старец подошел к судилищу, Коприй закричал ему:
— Что, Патермуфий? Видишь, я радуюсь, а тебе приходится плакать. Я уже не христианин, а последователь Юлиана.
Патермуфий отвечал:
— Да, вижу, что ты радуешься, и поэтому я плачу о тебе.
Император тогда сказал старцу:
— Не плачь, а принеси жертву богам и радуйся вместе с ним.
Патермуфий отвечал:
— Радость его временная. Теперь он радуется, а в будущей жизни будет плакать, если не раскается. Я же плачу теперь, но буду радоваться в жизни будущей. Он здесь величается в пурпуровом одеянии, а там окажется нагим; теперь он насыщается, а в будущей жизни будет алкать. Я же теперь алчу, а в будущей жизни насыщусь, когда явится слава моего Бога. Ныне он тебе, царю земному, предстоит в числе слуг твоих со славою, а там от лица Царя небесного он будет изгнан и брошен в геенну огненную к бесам.
Сказавши это, старец взглянул в лицо Коприю и прорек: теперь же ты — гной, в котором радостно ликуют бесы. Ведь, ангелы отступили от тебя. Ты удалил от себя Бога и облекся в диавола. Жизнь истинную, вечную ты возненавидел, а временную, ложную, возлюбил. Но вспомни о делах юности твоей, приди в себя, покинь заблуждение, каким ты, к несчастью, увлекся и иди ко мне, чадо! Возлюби снова Бога и покайся пред Тем, пред Кем согрешил ты, а Он по Своему милосердию, примет тебя и простит тебе грехи твои.
Когда старец изрек эти слова, Коприй умилился сердцем и, раскаявшись, громко воскликнул:
— Горе мне, горе мне, горе мне!
Потом начал колебаться то в одну, то в другую сторону. Затем, воспрянув духом и взглянув на небо, сказал:
— Теперь я уже не Юлианов, а снова Христов! Согрешил я, преступив Божию заповедь, я совершил беззаконие, отрекшись от Господа моего, но в том и познается Твоя благодать, Владыка, когда Ты помилуешь меня, совершившего столь тяжкий грех. Будь, Человеколюбец, милостив ко мне. Я похож теперь на сухое дерево, у которого нет плодов и омертвели листья. Слова беззаконных ввели меня в заблуждение и диавольская буря потопила меня. Надо мной посмеявается змей, и возрадовались обо мне лики бесов. Звезды небесные пришли в смятение, солнце и луна сокрыли свет свой из-за моего великого греха, каким я огорчил Бога. Но вы, ангелы Божии и лики праведных и жители всего мира, соберитесь вместе и оплачьте мое падение и помрачение моего ума. Ведь, я лишился Христа, Солнца правды, и во мне погас свет веры; вся духовная красота отнята у меня.
Потом, обратившись к императору, Коприй сказал:
— Зачем ты, диавол прельстил меня? Зачем, законопреступник, ты и меня увлек в свою погибель?
И снявши с себя пурпурную одежду, он бросил ее перед ним, говоря:
— Возьми себе ту славу, какую ты мне дал, а я опять возьму то, что потерял. Бог мой благ и сотворит меня хотя как одного из Своих наемников (Лк.15:19).
Император, увидев, что Коприй снова обратился ко Христу, разгневался и повелел тотчас же раскалить большую железную сковороду. Коприй же, слыша это повеление, сказал:
— Хорошо ты поступаешь, император! Сожги меня, рассеки на части, чтобы мне многочисленными мучениями искупить свое падение. Прежде же всего, казни язык мой, потому что он прежде всего согрешил, отказавшись от Христа.
Тогда император повелел раскалить небольшую железную ложку и положить ее на язык Коприю. Последний же, увидев ложку, раскаленную как уголь, сказал святому Патермуфию:
— Молись за меня Богу, отец, ибо я прихожу в ужас при мысли об ожидающем меня мучении.
Старец сказал ему:
— Терпи, чадо, с радостью, и Господь тебе поможет!
И вот, когда ложка дотронулась до языка Коприя, то показалась уму холодною как лед, и язык Коприя не получил никакого ожога. Император сказал тогда:
— Эти люди волшебники, ведите их на раскаленную сковороду.
Когда их повели, Коприй сказал старцу:
— Молись за меня, мой учитель, ибо я весьма страшусь мучения.
Старец сказал:
— Не бойся, чадо! Будь мужествен, вспомни о своих, принятых тобою на себя с самого детства твоего в пустыне, постнических подвигах и трудах, мужественно подъятых во славу Божию. Помнишь ли, как ты провел без пищи тридцать пять дней? Помнишь ли еще, как, распинаясь Христу (Гал.2:19), ты стоял в течение двенадцати дней неподвижно с распростертыми крестообразно руками? Разве ты забыл, как ты ложился на жесткие камни и на острые черепки? Если всё это в течении твоей жизни ты охотно терпел ради Христа, то зачем ты боишься теперь этой муки, продолжающейся один только час?
Коприй, утвердившись этими словами, с просветленным лицом, без боязни, пошел вместе с старцем к сковороде. Когда они всходили на нее, Патермуфий сказал:
— Брат Коприй, возведи очи твои горе!
Коприй же, взглянув на небо, сказал:
— Вижу приближающихся ангелов, главы которых покрыты росою. Молю тебя, отец, скажи им, чтобы они не гневались на меня за то, что я отрекся от Христа.
И таким образом оба они вошли на сковороду и ходили как на лугу, насмехаясь над мучителем, ибо сковорода тотчас же совершенно остыла. Увидев это, мучитель пришел еще в большую ярость и повелел растопить как можно сильнее печь, чтобы бросить туда мучеников на сожжение. Когда печь растопляли, к Коприю подошел один из царских воинов по имени Александр и сказал:
— Коприй! Ты сначала принес жертвы богам, а теперь не хочешь. Обратись же снова к нам, чтобы избавиться от гибели в огне.
Святой Коприй отвечал ему:
— О, если бы первый мой грех, какой я совершил пред Христом, предан был забвению пред лицом Божиим! Если собрать всю воду морскую и все реки, и источники, и все капли, падающие с неба, то всего этого было бы мало для омытия скверны греха моего. Однако я не отчаиваюсь в милосердии человеколюбивого Владыки моего.
Александр, пришедший в умиление от слов Коприя, сказал:
— Хотел бы и я стать воином Того Царя, Которому вы служите!
И тогда Коприй научил его истинной вере и обратил ко Христу.
Когда же печь была растоплена до яркого пламени и преподобные мученики пошли в нее, Александр последовал за ними говоря:
— Пойду с вами, блаженные отцы! Возьмите меня, ради Христа, в печь!
Они взяли его под руки и пошли вместе, но потом Александр вырвался из их рук и пошел один впереди. Когда они приблизились ко входу в печь, то навстречу Александру вырвался большой клуб пламени из печи, но не опалил его, и Александр сказал, обращаясь к этому пламени:
— Если ты по повелению Божию вышел для того, чтобы сжечь меня, то сожги грешника!
При этих словах его, пламень разделился на две части и стал двумя стенами, как некогда вода в Чермном море (Исх., 14 гл.), открывая ему путь посреди. И вошел Александр внутрь печи, не тронутый пламенем, и, увидев там ангелов Божиих, сказал им:
— Молю вас, господа мои, спасите меня грешного!
Ангелы отвечали:
— Для того мы и посланы сюда от Бога, дабы спасти тебя.
И они взяли душу его ко Господу, а тело его мертвое осталось в огне совершенно целым. После него вошли и преподобные отцы Патермуфий и Коприй, также не поврежденные от огня, и пребывали близ тела Александрова, воспевая хвалу Богу.
Когда печь погасла, святые были выведены к императору живыми и невредимыми, нисколько не пострадавшими от огня, а тело святого Александра было вынесено также не поврежденным от огня, и от него шло великое благоухание. Император с удивлением сказал тогда:
— Наши боги — велики, а Христос — ничто!
Потом опять стал принуждать святых к поклонению идолам. Преподобный же Патермуфий сказал ему:
— Так как ты идешь на сражение не для прославления имени Божия, то не воротишься назад, но будешь ранен смертельно и умрешь страшною смертию.
Тогда император сильно разгневался и повелел усечь их мечом.
И выведены были святые из города на место усекновения. Там они, пред кончиною своею, обратились с молитвою к Богу, и вот с неба раздался голос, который восхвалял Патермуфия, прощал Коприя и обоих их призывал к вечному успокоению.
Тогда они с радостью преклонили под меч свои головы и скончались, положив за Господа жизнь свою.
Нечестивый же Юлиан, отправившийся на войну с персами, был побежден персидским войсками и, как предсказал святой Патермуфий, не вернулся в свою землю.
Кончина святых преподобномучеников Патермуфия и Коприя, а с ними и святого Александра последовала в июле месяце в девятый день [2]. В то время над римлянами царствовал законопреступник Юлиан, а над христианами — Господь наш Иисус Христос, Емуже со Отцом и Святым Духом подобает честь, слава и держава, ныне и присно и во веки веков. Аминь.
Примечания:
[1] Император Юлиан Отступник царствовал с 361 г. по 363 г.
[2] Кончина святых преподобномучеников Патермуфия и Коприя последовала во второй половине IV века.
"}},"4201":{"name":{"nominative":"Прпп. Патермуфия и Коприя Египетских (V)","short":"Прпп. Патермуфия"},"life":{"id":"minei-0709-4201","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Патермуфий, как сообщает о нем Коприй [1], был сначала идолопоклонником. Он стоял во главе шайки разбойников, воровал и даже снимал одежды с погребенных, совершал и всякие другие злодеяния и мерзости, и молва о его злодействах распространялась по всем странам египетским. Обращение его к Богу совершилось по следующей причине.
Однажды ночью он влез на крышу дома, в котором жила дева, посвященная Богу. Хотел он разобрать кровлю и, войдя через нее в дом, совершить задуманное им злодеяние. Однако, как он ни старался, кровлю он разобрать не мог и, усталый, заснул там.
Во сне он увидел какого-то светозарного мужа, одетого в одежду царя, который сказал ему:
— Перестань отныне совершать свои злодеяния, перестань проливать человеческую кровь, красть и творить другие беззакония! Раскайся и начни богоугодные труды, прими на себя служение ангельское и проведи остаток своей жизни в добродетели, я же сделаю тебя вождем и князем над своими войсками.
Патермуфий обещал, что он сейчас же с усердием начнет исполнять эти повеления. Явившийся показал ему тогда целое ополчение монахов и повелел ему принять начальство над ними.
Пока продолжалось это сновидение, прошла ночь и воссиял дневной свет. Девица вошла на кровлю дома и, увидев там спавшего человека, пришла в большой страх. Патермуфий же, воспрянув от сна и увидав стоявшую перед ним девицу, был в каком-то оцепенении и безумии. Когда девица стала спрашивать его: кто он, откуда и с какою целью пришел сюда, то он ничего не отвечал на ее вопросы и только просил показать ему, где находится христианская церковь. Девица, видя в совершающемся пред нею дело Божие, повела его в церковь и представила пресвитерам.
Увидев пресвитеров, он пал к их ногам, со слезами прося их о том, чтобы они сделали его христианином и наставили на путь покаяния. Пресвитеры же, зная его, дивились и не верили его словам, видя в его просьбах только коварство и обман. Но когда он стал плакать и продолжал неотступно свои моления, то они сказали ему:
— Если ты окончательно отстанешь от своих злодеяний и будешь вести хорошую жизнь и творить добро, мы примем тебя в христианское общество.
Он обещал исполнить всё, что они ему прикажут, и тогда пресвитеры совершили над ним оглашение [2] и через несколько дней крестили его. По принятии крещения Патермуфий просил пресвитеров, чтобы они дали ему какую-нибудь заповедь, исполняя которую он утверждался бы на пути ко спасению, и они научили его читать наизусть первые три стиха псалма первого. Вникнув в эти стихи, он сказал:
— Этого довольно для моего спасения.
Спустя три дня по принятии крещения, он отправился в пустыню и провел там много времени, пребывая дни и ночи в молитве и слезах и питаясь корнями росших там трав. Затем он возвратился к церкви, привыкнув те три стиха не только читать наизусть, но и исполнять на деле. Пресвитеры же, дивясь такой происшедшей с ним перемене к лучшему, а также и его чрезвычайному воздержанию, хотели его удержать при себе, чтобы научить его чтению, но он, прожив с ними одну неделю, снова ушел в пустыню и пробыл в ней семь лет, питаясь уже не корнями и травами, а хлебом, который посылаем был ему от Бога однажды в неделю. Каждый воскресный день он находил пред собою чистый хлеб, доставлявшийся невидимою рукою, и, вкусив хлеба этого с благодарением, он опять до следующего воскресенья оставался без пищи и не чувствовал изнеможения от голода. Бог даровал ему и дар разуметь книги и всё божественное писание он знал на память.
Спустя семь лет, по повелению Божию, преподобный Патермуфий снова возвратился из пустыни в населенную местность на пользу многих и своею постническою жизнью многих привлек к себе. Его ученики во всем подражали его добродетелям.
Пришел к нему и один юноша, желавший быть его учеником. Преподобный, принявши его, облек его в иноческое одеяние, состоявшее из волосяного рубища, кукуля и козьей кожи, которая у иноков обыкновенно называется милотью или милотарем, и учил его богоугодной иноческой жизни.
У преподобного же Патермуфия было в обычае посещать больных и присутствовать при их кончине и погребать умерших, причем сам он заботился одеть их в погребальные одежды. Видя такое усердие старца в деле погребения умерших, тот юноша сказал ему:
— Отче! хотелось бы мне, чтобы, когда я умру, ты одел меня и похоронил.
Отец отвечал:
— Я так и сделаю, чадо, и буду одевать тебя до тех пор, пока ты сам не скажешь: довольно.
В скором времени тот юный монах преставился, старец же, обвивши, по обычаю, его погребальными одеждами и покрыв лицо ему, сказал:
— Довольно ли тебе, чадо, этого для погребения или же прибавить еще что-нибудь?
Тогда мертвый, в слух всем, отвечал:
— Довольно, отче!
Все присутствующие при этом удивились такому чуду и стали прославлять старца как чудотворца. Он же, не вынося их прославления, тотчас же, после погребения мертвеца, ушел, тайно от всех, в пустыню.
Чрез некоторое время однако старец снова вернулся навестить братию, для коей он был руководителем в иноческой жизни. Ему было открыто в это время от Бога, что один брат, живший в особой отшельнической келлии, близ одного селения, смертельно заболел, и преподобный поспешил навестить его. Так как путь туда был довольно далек, то преподобный запоздал в дороге. Заходило уже солнце, и святой не хотел в это время, ночью, пройти в то селение, соблюдая слово Господне: «ходите, пока есть свет, чтобы не объяла вас тьма» (Иоан.12:35), и еще: «кто ходит днем, тот не спотыкается» (Иоан.11:9). Тогда, движимый силою веры, святой обратился к наполовину уже зашедшему солнцу с такими словами:
— Во имя Господа нашего Иисуса Христа, стань солнце на пути твоем и подожди до тех пор, пока я не войду в селение.
И остановилось солнце, наполовину уже сокрывшееся, и стало светить только одною половиною, ожидая, пока святой не вошел в селение. Жители же того селения дивились, видя, что солнце так долго не заходит, и, собравшись посреди селения, смотрели на то чудо. Прошло несколько времени, и они увидели преподобного Патермуфия, идущего в их селение из пустыни и, встретивши его, спрашивали о причине чудесной остановки солнца. Он сказал им:
— Разве вы не помните слов Господних, в Евангелии содержащихся и научающих иметь веру? если вы будете иметь веру с горчичное зерно, то можете и горы переставлять (Мф.17:20). Кто же верою может переставлять горы, тот ею же может и остановить солнце в его течении.
Когда он сказал это, то все поняли, что ради него остановилось солнце, которое скрылось именно тогда, когда он вошел в селение. Тогда все со страхом поклонились старцу и пошли за ним, когда он отправился к больному брату. Войдя к нему в келлию, преподобный нашел его уже скончавшимся о Господе. Он сотворил молитву, подошел к нему, облобызал его тело и сказал:
— что тебе более приятно, брат, — жить ли со Христом по отшествии от нас, или же побыть еще с нами, в теле?
Мертвый тотчас же ожил, открыл очи, поднялся на одре и сказал:
— Зачем ты возвратил меня к жизни, отче? Лучше для меня отойти ко Христу и быть с ним, а жить во плоти я более не хочу!
Тогда старец сказал ему:
— Почивай же с миром и помолись обо мне!
И тот возлег и снова почил.
Все присутствовавшие при этом пришли в ужас и говорили:
— Поистине, это — Божий человек.
Преподобный же, приготовив тело умершего к погребению, всю ночь провел в пении псалмов, а утром, предав оное с честью земле, ушел оттуда.
В другой раз преподобный посетил иного брата, также заболевшего смертельно. Увидав, что больной страшится смерти из-за грехов своих, он сказал ему:
— Отчего ты, чадо, не готов к отшествию? Кажется мне, что совесть, обличительница твоя, хочет идти туда вместе с тобою.
Больной сказал:
— Прошу тебя, отче, помолись за меня Богу, чтобы Он дал мне немного времени для покаяния.
Старец же отвечал:
— Вот теперь ты ищешь времени для покаяния, а где прошедшие времена? Что совершил ты во дни своего иночества? Ты не только не успел уврачевать своих прежних язв, но прибавлял к ним всё новые и новые.
Больной однако не переставал умолять старца со слезами о том, чтобы он помолился за него Господу. И сказал тогда старец:
— Если ты отныне не будешь прилагать одно зло к другому, то мы помолимся за тебя. Человеколюбец Господь благ и долготерпелив и даст тебе некоторый срок для очищения грехов твоих.
Сказавши это, он преклонил колена для молитвы и после молитвы встал и сказал больному:
— Три года дает тебе Господь прожить еще на земле — только принеси истинное покаяние!
И взяв его за руку, преподобный поднял его здоровым и увел его с собою в пустыню.
Спустя же три года он снова пришел с ним к братии и представил им его как ангела Божия. Много братии сошлось слушать сладкие слова преподобного, и он сказал им здесь слово о плодах покаяния. Беседа продолжалась до утрени, и во время этой беседы брат, окончивший трехлетнее покаяние, как бы задремал и предал душу свою в руки Божии, без болезни и страха, как бы уснувший сладким сном.
Сообщается о преподобном Патермуфии еще, что он много раз переходил реку Нил по верху воды. А однажды, когда несколько человек из братии собрались в одной келлии и, при запертых дверях беседовали о спасении души, святой стал посреди их, как некогда Христос Господь посреди Апостолов. Так был велик в деле чудотворений преподобный Патермуфий, исполненный благодати Божией. Он преставился ко Господу, проведя много лет в угождении Богу [3].
Примечания:
[1] Память его в тот же день.
[2] Замечание об оглашении см. в житии вмч. Прокопия, 8 июля.
[3] Кончина прп. Патермуфия последовала в IV в.
Память преподобного Коприя
Святой Коприй, самовидец святого Патермуфия и повествователь о чудесах его, был саном пресвитер и также имел от Бога благодать чудотворения. Он жил в тех же египетских странах, исцеляя различные болезни в людях и изгоняя злых духов. Когда однажды он рассказывал собравшимся к нему братьям на пользу душ их, о жизни преподобного Патермуфия и о других святых, то один брат, не доверяя его рассказам, не слушал его и задремал. Но вот во время сна своего он увидел в руках святого Коприя книгу, написанную золотыми письменами, из которой он и рассказывал нечто братии. Около него стоял светозарный муж, почтенного вида, украшенный сединами. Этот муж, грозно взглянув на дремавшего, сказал:
— Почему ты не веришь тому, что говорится, и, не слушая, дремлешь!
Брат, воспрянув в ужасе от сна, тотчас сказал другим о том, что видел, и с тех пор стал с верою и вниманием слушать все беседы святого Коприя.
Однажды у преподобного находились странствующие иноки, пришедшие к нему послушать его бесед на спасение души. В это время к дверям келлии подошел один поселянин с сосудом, наполненным песком, и стал дожидаться, когда старец окончит свою беседу. Братия же, увидев человека и песок, спросили старца:
— Для чего принесен этот песок?
Старец ответил:
— Не следовало бы мне, о чада, говорить вам об этом, чтобы не показаться тщеславящимся делами Божиими и чтобы не потерять воздаяния за труды свои. Но так как я вижу, что вы предприняли долгое и трудное путешествие к нам, то не скрою от вас того, а для вашей пользы поведаю вам дела Божии, какие Бог благоизволил совершить через нас грешных. Земля того селения, которое находится поблизости от нас, была весьма неплодородна, и от хлеба, какой сеяли на нивах, едва-едва получалось обратно посеянное. Какой-то червь поедал прозябения и подгрызал колосья, прежде чем они созревали. Жители того селения все были идолопоклонниками, но с помощью Божией благодати, мы всех их обратили в святую веру и окрестили. Ставши христианами, они явились к нам и стали умолять нас, чтобы мы помолились за них Христу Богу, дабы Он послал их земле плодородие. Мы им сказали:
— Мы помолимся, но вы должны иметь непоколебимую веру в Бога.
Тогда они обещали содержать твердую веру и, набравши в пазухи песку с той земли, по коей ходят наши грешные ноги, стали просить меня, чтобы я именем Господним благословил им этот песок как семена. Я сказал им:
— Да будет вам по вере вашей!
Они же, придя домой, смешали тот песок с хлебными семенами и посеяли всё на полях. И вот тогда уродилось столько хлеба, сколько не получается ни в одной местности Египта. С тех пор всякий год земледельцы приходят к ним и приносят нам для благословения песок. Вера их не обманывает и они всегда имеют урожай.
Преподобный Коприй, однажды вступив в пререкание о вере пред народом с еретиком манихеем [1], и видя, что он не может смиренными и кроткими словами своими одолеть велеречивого гордеца, захотел делом показать правоту своей веры. Он велел развести большой огонь и звал с собою туда еретика, чтобы выяснилось, чья вера правая: кто не сгорит, говорил святой, тот, значит, верует правильно. Манихей же сказал ему:
— Сначала войди ты!
Святой вошел в огонь, но пламя пред ним расступилось на обе стороны и он в течение получаса времени стоял на угольях как на траве, без всякого вреда для себя; он вышел из пламени невредимым — даже и одежд его не коснулся огонь. Увидя это, народ весьма удивлялся и прославлял Христа Бога. Еретик же не хотел входить, но народ бросил его в пламя и он тотчас начал сгорать там. Однако, весь обожженный, он успел выскочить из огня и побежал. Народ, схватив его, кричал:
— Пусть еретик будет сожжен!
Преподобный Коприй успокоил народное волнение и отпустил еретика, обгоревшего как головня, живым.
Около своей келлии старец имел небольшой сад; в этом саду он разводил хлебные злаки и плоды, которые шли на пропитание приходивших к нему странников. Один же идолопоклонник, зайдя ночью в этот сад, украл плодов столько, сколько мог унести, и часть их, придя домой, стал варить на котле на огне. Но прошло более трех часов, много дров было им сожжено, а плоды не только не сварились, но даже и вода в котле не согрелась. Это необычайное обстоятельство привело в сильное удивление грабителя и он, сознавая свой грех и уразумев силу Христову, действующую в христианах, взял всё украденное и даже то, что уже было в котле, и снес к ногам старца, признаваясь в совершенной им краже. При этом он просил у старца прощения и умолял сделать его христианином. Случилось, что в то время у старца было много странников; все они возрадовались о чудесном обращении того человека ко Христу, вкусили от тех плодов и возблагодарили Бога. Кроме этих чудес преподобный Коприй, благодатью Христовою, совершил и много других и почил с миром [2]. Он удостоился одинаковой части с преподобным Патермуфием в Царстве Господа нашего Иисуса Христа, Которому подобает честь и слава со Отцом и Святым Духом во веки. Аминь.
Примечания:
[1] Манихейство — еретическое лжеучение, представляющее собою смесь христианства с началами персидской религии Зороастра. Основателем манихейства был Манес, маг персидский. Манес учил, что от века существуют два независимых царства — добра и зла, которые находятся в постоянной борьбе друг с другом. Человек также, по учению Манеса, состоит из соединения двух элементов — света и тьмы и имеет как бы две души — добрую и злую, которые постоянно борются между собою. — В жизни манихеи были весьма воздержны: они проповедовали безбрачие и постоянный пост. — Манихейство было довольно сильно распространено в III и IV вв.
[2] Кончина преподобного Коприя последовала в IV в.
"}},"4202":{"name":{"nominative":"Свт. Феодора, еп. Едесского (IX)","short":"Свт. Феодора"},"life":{"id":"minei-0709-4202","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"В городе Едессе [1] был муж, по имени Симеон, имевший жену Марию. Оба они были благочестивы, боялись Бога и свято исполняли Его заповеди. Так как они были богаты, то творили большую милостыню. У них родилась только одна дочь, и им очень хотелось иметь дитя мужеского пола. Посему они путешествовали по разным церквам Божиим, постились и молились, испрашивая себе у Бога сына.
Однажды в святую четыредесятницу, именно в субботу первой недели великого поста, когда празднуется память святого великомученика Феодора Тирона, оба они пришли с приношениями в церковь святых Апостолов к утрени. За службой на них обоих в одно время нашла какая-то дремота и они, каждый в отдельности, удостоились такого видения. Видели они стоявшего в церкви святого Апостола Павла [2] со святым великомучеником Феодором Тироном. Святой великомученик говорил святому Апостолу, указывая перстом на Симеона и Марию:
— Вот эти люди, ученик Господень, горячо просят Бога о даровании им дитяти мужеского пола. Исходатайствуй же им у Бога, чтобы их просьба была исполнена и чтобы их жертвы на храмы и их милостыня нашли себе воздаяние.
И видели они, что Апостол кладет им на руки младенца мужеского пола, говоря:
— Вот, у вас уже есть сын!
Великомученик же сказал:
— Да будет имя ему Феодор, ибо, поистине, младенец этот будет даром Божиим [3].
После этого видения и по окончании утрени, они рассказали друг другу свои видения и дивились тому, что обоим представилось одно и то же. Они возблагодарили Бога, видя в этом предвещание о зачатии сына и с радостью вернулись домой. Когда же Мария зачала, то соблюдала себя в полном воздержании, как носящая в себе того, кто должен был сделаться сосудом Святого Духа.
Когда исполнилось время, у них родился сын, которому они нарекли имя Феодор, согласно с волею великомученика, и которого просветили святым крещением. Дитя выросло, и родители отрока отдали его учиться. Но отрок, оказалось, был неспособен к учению — у него была слаба память, и он нескоро запоминал уроки. В этом однако оказалось особое действие Промысла Божия, Который хотел, чтобы отроку преподана была мудрость не людьми, а благодатью Господней. Отрок часто получал выговоры и от родителей и от учителей, а сверстники его смеялись над ним, и он через некоторое время пришел к мысли просить вразумления у Бога. Он стал часто ходить в церковь и усердно молиться.
Однажды, по действию божественного вдохновения, в воскресный день пред святою литургиею он пришел в церковь и, войдя в алтарь, спрятался под святым престолом. Никто не заметил этого; архиерей начал совершать святую службу, отрок же Феодор заснул там и проспал до конца литургии. И было ему во сне такое видение. Он увидел какого-то отрока, по-видимому сверстника ему по годам, блиставшего как солнце, который кормил его медовым соком и, давая ему в руки пастырский жезл, благословлял его. После этого видения Феодор воспрянул от сна и вышел из-под престола. Архиерей же и бывшие с ним в алтаре, увидевши его, удивились и спрашивали его, как он там очутился. Он рассказал им о себе всё и о том, какое ему было видение. Архиерей пришел в страх и тотчас причислил отрока к своему клиру, поставив на должность чтеца. С того времени Феодор стал сообразителен и способен к учению, превосходя разумом не только сверстников, но и старших себя.
Он преуспевал и в духовных и в светских науках, каким он обучался у известного тогда в Едессе учителя философии, по имени Софрония, в краткое время прошедшего с Феодором все науки.
Когда Феодору исполнилось восемнадцать лет от роду, отец его Симеон преставился ко Господу, а потом через год отошла ко Господу и Мария, мать Феодора. Последний же раздал доставшееся ему от родителей большое имение нищим, выделив только одну часть своей замужней сестре. Сестра эта имела сына Василия, который сподобился сана епископа в городе Емессе и был писателем сего жития преподобного Феодора.
По смерти родителей, двадцати лет от роду блаженный Феодор отправился в Иерусалим. Поклонившись гробу Господню и обойдя все святые места, он прибыл в лавру преподобного Саввы [4], которая в то время была управляема аввою Иоанном, и, приняв там ангельский образ, упражнялся в постнических подвигах и проходил всякие труды иноческого послушания, неленостно в течение двенадцати лет участвуя во всяких монастырских служениях. Потом он упросил настоятеля, чтобы он повелел ему пребывать одному в безмолвии, в отдельной келлии, и, получив такую келлию, проводил время в безмолвии, служа Богу. Пищу его составлял небольшой кусок хлеба — по закате солнца и немного воды, и то не всякий день. Иногда он по два и по три дня оставался без пищи, много раз и на долгое время удалялся в иорданскую пустыню, где без хлеба и без воды проводил дни и ночи, только всё время молясь как бы бесплотный, и потом возвращался снова в свою келлию. Двадцать четыре года он провел в таких постнических подвигах, и вот о такой его подвижнической жизни услыхал один родственник его — юноша из города Едессы, по имени Михаил, который и пришел к Феодору, желая подражать его добродетелям. Феодор принял его, постриг и держал его при себе как ученика, спостника и сподвижника. Михаил же научился плести корзины, блюда и другие предметы, которые, по приказанию учителя, носил на продажу во святой город Иерусалим, а вырученные за продажу деньги приносил своему духовному отцу, Феодору, который отсылал их в лавру, чтобы не даром брать из обители пищу.
В те времена Палестина и Финикия были уже подвластны не греческим царям, а сарацинам [5]; ибо, по попущению Божию за грехи тамошних жителей, они подчинены были царям сарацинским. Христиане сохраняли себе жизнь и свободу веры только большими данями. Но верующих Господь в то же время и утешал, творя у святого гроба знамения и чудеса, которыми заграждались уста хулителей Христовых, агарян. Многие старейшины арабские издалека приходили в Иерусалим, чтобы видеть гроб Христов, и здесь воздавали почести христианскому патриарху и прочим святителям, а жителям Иерусалима оказывали разные милости. В то время царь сарацинский Адрамелех с женою своею, Сеидою, отправился из Вавилона [6] в Иерусалим, чтобы видеть гроб Христов и совершавшиеся при оном чудеса. Адрамелех был человек кроткий, не желавший обижать христиан — хотя и брал с них дани. — Он любил побеседовать о вере с людьми учеными и говорил при этом согласно с своими народными понятиями. Когда он еще оставался во святом граде, блаженный Михаил, ученик и родственник преподобного Феодора, по повелению его пришел во святой град продавать свое рукоделие и жил в находившейся в городе гостинице монастыря преподобного Саввы. Сначала он пошел поклониться гробу Христову и святой Голгофе [7], а потом вышел на торг с рукоделием. Тут его встретил евнух царицы Сеиды. Увидев хорошие корзины и блюда, он удивился такой красивой работе и сказал ему:
— Ступай, юноша, за мною — ты получишь хорошую цену за все твои вещи.
Михаил последовал за ним как незлобивый агнец до дверей дома новой египтянки [8]. Евнух доложил царице, что один монах продает очень красивые вещи, и царица тотчас же велела ввести монаха к себе. Когда блаженный Михаил вошел к ней, дурная женщина почувствовала нечистую страсть к юному иноку. Он, в самом деле, был красив лицом, статен; борода у него чуть пробивалась, он был тонок и бледен от постоянного поста, а кроме того в его внешнем благообразном виде отражалась внутренняя красота его добродетельной души. Вперив в него взоры, царица разгоралась страстью и стала спрашивать его, кто он и откуда? О же отвечал:
— Я убогий монах из лавры святого Саввы.
Царица сказала ему:
— Я вижу, юноша, что ты бледен и худ; мне жаль тебя и я хотела бы сделать для тебя добро. Если ты раб чей-нибудь, я освобожу тебя; если пленник, я выкуплю тебя; если болен, я вылечу тебя; если нищ, я обогащу тебя.
Целомудренный Михаил, слыша ее льстивые речи, понял ее лукавые намерения и, обратившись сердцем к Богу и возведши духовные очи к Нему, молился в уме такими словами:
— О, Владыко Человеколюбче, спаситель плененных и надежда отчаявшихся! — Ты, избавивший пророка Твоего Даниила от челюстей львиных (Дан.14:37–52), избавь и меня в настоящий час от этой злой львицы, хотящей поглотить душу мою и свести ее живою во ад!
Потом он сказал царице:
— Я некогда пленен был любовью к миру, но Владыка мой Христос избавил меня от этого Своею благодатию. Я был рабом греху, но Господь мой, принявший на Себя образ раба, освободил меня. Он нашел меня больным, и взял немощи мои и сделал меня вполне здоровым. Был я нищ и убог, но Сын Божий, имеющий безмерное богатство, ради меня стал нищ и несказанно обогатил меня, так что я ни в чем теперь не нуждаюсь и не требую твоего. Я имею сам богатство, здоровье, свободу и, по милости Спаса моего, у меня много всяких благ.
— […] Юноша, если ты будешь мне другом, то многими благами насладишься, многие будут тебе завидовать и ты над многими будешь господином.
Святой Михаил отвечал:
— Я люблю Владыку моего Христа, возлюбившего меня и предавшего за меня Свою жизнь, и хочу любить Его всей душою. Друзья мои — чины небесных ангелов и лики всех святых, проводивших на земле равноангельское житие. Они блистают несказанною красотою и благолепием, и я не хочу иметь общения с тобою.
Тогда царица Сеида начала грозить ему:
— Если ты не исполнишь моего желания, то я предам на муки твое тело и велю покрыть его ранами.
Инок отвечал:
— Я стараюсь исполнять волю моего Господа, твоей же воле ни в каком случае не стану повиноваться. Если же ты предашь мое тело мучениям и пытке, то этим только исходатайствуешь вечное блаженство для души моей. Знай, что ни обещаниями ты не заставишь меня исполнить твое желание, ни мучениями не запугаешь.
Царица сказала:
— Окаянный! скольких благ ты лишаешь себя! Почему ты не исполняешь моего желания? Разве я не красива? Разве я не мила тебе и не возбуждаю в тебе страсти?
Преподобный отвечал:
— Ты не только не красива, но чрезвычайно противна, безобразна и гнусна. Ты достойна не любви, а ненависти!
Тогда нечестивая царица, исполнившись чрезвычайною яростью, повелела растянуть на земле целомудренного инока и бить без пощады палками. Долго она мучила его, а потом послала в узах к царю с таким письмом:
— Этот мерзкий монах осмелился уничижать меня грубою бранью. Если ты оставишь его в живых, то увидишь меня мертвой.
Царь, прочитав ее письмо, решил исполнить ее желание, чтобы не огорчить ее, но сначала сам захотел увидеть инока и приказал привести его к себе.
Когда преподобного привели к царю, он не захотел преклониться пред ним, как было в обычае при представлении царю и вельможам, но стоял прямо, мужественно выставляя на вид свою внутреннюю доблесть и неповиновение врагам. Царь же, с яростью глядя на него, сказал:
— Горделивый монах! Что ты имеешь сказать по поводу совершенной тобою дерзости? Но я думаю, что тебе и сказать нечего!
Страстотерпец отвечал:
— Царю прежде всего нужно иметь три добродетели: страх Божий, правосудие и милостивое долготерпение к виновным.
Услышав такие слова, царь успокоился и, повелев развязать Михаила, спросил его, откуда он. Он же сказал:
— Родом я из города Едессы, а теперь я инок лавры святого Саввы.
Когда же царь спросил о преступлении, в каком его обвиняли, то святой сказал:
— На мне исполнилась известная притча: некто, случайно, наткнулся на змия василиска, который одним взглядом умерщвляет людей. Убегая от него, он встретился со львом, и ему лучше казалось остаться со львом, чем с ядовитым змием василиском, умерщвляющим одними глазами.
Царь понял смысл притчи и его невинность. Юноша понравился ему и своею красотою и своим благоразумием, и он захотел уговорить его оставить христианскую веру и обратить в свою.
У него был один еврей, ученый и красноречивый, которого он позвал к себе и при котором он начал говорить иноку следующие слова:
— Я жалею тебя и щажу твою юность, видя твой разум. Послушайся же моего совета или даже приказания — отступи от Христова учения, откажись от христианской веры и присоединись к моей. Тогда ты будешь мне вместо сына и я поставлю тебя выше всех князей и властителей и сделаю тебя управляющим всем моим имением.
Преподобный Михаил, возведя очи к небу и вздохнув из глубины сердца, сказал:
— Да не будет того, о, Христос, Царь мой, чтобы я отступил от Тебя, Бога моего, хотя бы мне пришлось претерпеть многочисленные муки.
Адрамелеху же он сказал:
— Царь! я раб Отца и Сына и Святого Духа, единого нераздельного Божества. Так я исповедую и от своего исповедания не отступлю, но всегда пребуду в нем!
Царь сказал ему:
— Что же? тебе, значит, нравится оставаться в том ничтожном звании, в каком ты находишься?
Святой отвечал:
— Эта иноческая одежда украшает меня гораздо больше, чем тебя твои царские одеяния.
Царь сказал:
— Я хорошо изучил свои книги, прочитал также и ваше христианское писание, которое вы называете Евангелием. Но ни там, ни здесь я не нашел заповеди, которые бы повелевали гнушаться брака и мяса.
Святой отвечал:
— Жизнь христианская имеет два вида — жизнь иноков и мирян. Мирянам благословляется вступать в брак и вкушать мясо: в этом для них нет греха, если только они свято будут соблюдать другие Христовы заповеди. Но нам, отрекшимся от мира и обещавшимся пребывать в девстве, не подобает вступать в брак, ибо учитель язычников, Апостол Павел сказал: «Неженатый заботится о Господнем, как угодить Господу; а женатый заботится о мирском, как угодить жене» (1 Кор.7:32–33); и еще: вступающий в супружество поступает хорошо, а не вступающий в супружество поступает лучше (1 Кор.7:38). Итак мы, желая угодить Единому Господу нашему Иисусу Христу, избрали лучший путь жизни — безбрачие. Мы не вкушаем и мяса, но не потому, что считаем его оскверняющим, а ради воздержания. Павел говорит: «Царствие Божие не пища и питие, но праведность и мир» (Рим.14:17) и другие добрые дела, как и пост со святостью.
Царь сказал:
— Павел обманул вас!
Но святой отвечал:
— Не обманул, но освободил от заблуждения и указал путь к тем благам, «не видел того глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку, что приготовил Бог любящим Его» (1 Кор.2:9). Если же ты, царь, действительно хочешь узнать обманщика и предтечу антихриста, то такой обманщик Магомет, который ввел в заблуждение всё племя сарацинское и даже на Персию излил яд своего нечестия.
Еврей же, стоявший близ царя, сказал святому Михаилу:
— А ваш Павел разве был не еврей?
Святой отвечал:
— Хотя он был и еврей, но, по Господню повелению, он отменил сень Ветхого Завета и благовестил истинную благодать, о которой предсказывали в Ветхом Завете пророки.
Еврей сказал:
— Как ты мог научиться у Павла, которого ты и не видал вовсе? Научись лучше у меня; ведь ты меня и видишь и слышишь.
Михаил сказал:
— Если ты станешь учить как и он, то я послушаю тебя. Если же ты вводишь противное его учению, то я бегу от тебя как от змия, ибо Павел сказал: «Кто благовествует вам не то, что вы приняли, да будет анафема» (Гал.1:9).
Царь сказал:
— Почему вы не хотите признавать пророка Магомета? Разве он не о Боге проповедовал сарацинам, арабам и персам? Не сокрушал ли он идолов и не учил ли добродетельной жизни?
Святой отвечал:
— Если кто-нибудь выведет человека из темницы и заключит его в другую мрачную темницу, то разве он этим сделает тому человеку благодеяние? Не обманул ли он его, переведя из одной тьмы в другую? Так с вами поступил и ваш Магомет. Мы же знаем, что к свету ведет только один истинный, верный путь — я говорю о правой вере в Отца и Сына и Святого Духа, Бога Единого в Трех Лицах.
Царь сказал:
— Ты считаешь себя разумным и красноречивым, но ведь нас двое, а ты один, и победа, конечно, останется за нами.
Святой отвечал:
— Вас не двое, а трое, и все вы будете побеждены одним, по силе Христовой.
Царь спросил:
— Мы беседуем с тобою двое — я и еврей. Как же ты двоих называешь тремя? Кто у нас третий?
Святой отвечал:
— Посреди вас невидимо находится ваш учитель — диавол.
Царь разгневался на такие слова, но всё-таки сдерживал свою ярость, надеясь словами победить воина Христова, и сказал ему:
— Брось свое многословие и покорись мне. Исповедуй, что Магомет — пророк и посланник Божий, и ты будешь мне вместо сына и получишь возможность наслаждаться разными удовольствиями.
Святой сказал:
— Признаешь ли ты, царь, Бога и Божие Слово?
Царь отвечал:
— Да, признаю!
Святой сказал еврею:
— Признаешь ли ты, что «Словом Господа сотворены небеса, и духом уст Его — все воинство их» (Пс.32:6)?
Еврей отвечал:
— Да, это так!
Тогда, исполнившись духа Христова, проповедник Христов сказал им:
— Вот вы сами свидетельствуете об истине, хотя и не веруете, как следовало бы. Я же ни в каком случае не стану слушать ложных учений, но остаюсь при том, что сказал: Магомет не пророк и не посланник Божий, а обманщик, лжец и предтеча антихриста. Ты же, еврей, твердо знай, что Христос уже пришел в мир, чрез непорочное рождение от Пречистой Девы и потому тебе уже нечего ожидать рождения Его по плоти. Тот же, кого ты ждешь, будет мерзкий антихрист, который смутит всю вселенную, а Магомет обманщик — предтеча этого антихриста!
Присутствовавшие при этом споре персы и сарацины приходили в ярость от речей святого, а христиане радовались, говоря друг другу:
— По благодати Христовой, инок победил!
Царь же, разгневавшись на еврея, сказал ему:
— Напрасно я взял тебя в помощники себе — я никакой помощи от тебя не получил!
Он прогнал его от себя, сказавши:
— Я и один одолею монаха и обращу его на свою сторону.
А святой Михаил, полный радости, сказал:
— Вот уже один, силою Христа моего, побежден и бежал со стыдом; осталось еще двое, но скоро и они будут побеждены, ибо мой Заступник непреоборим и непобедим!
После этого царь сказал страстотерпцу:
— Одно из двух остается тебе, монах, или подчиниться мне и принять нашу веру или же умереть во цвете лет страшной смертью.
Святой сказал:
— Царь! прошу у тебя чего-нибудь из трех: или отпусти меня к моему старцу, или отошли меня ко Христу моему, поразив меня какою хочешь смертью, или стань христианином будь в общении с нами!
Царь, не будучи в силах выносить его дерзновенных речей, чрезвычайно разгневался и повелел поставить мученика на горячие уголья босыми ногами. Страстотерпец однако стоял недвижимо на горячих угольях, никем не поддерживаемый, мужественно перенося жар огня, из-за любви ко Христу, и даже воспевая псалмы Давидовы. Долго стоял он в таком положении и наконец царь приказал снять его с угольев и подать ему чашу с ядом. Мученик взял чашу, прочитал символ веры — Верую во единого Бога — до конца, оградил себя крестным знамением и выпил яд без всякого для себя вреда. Царь пришел в удивление и велел привести из темницы одного из осужденных на смерть преступников и дать ему такого же яду. Когда преступник выпил чашу с ядом, то с страшным криком тотчас же испустил дух, и тело его тотчас же разложилось, тогда как святой Михаил оставался цел и невредим. Тогда все бывшие там христиане исполнились великой радостью и единогласно прославляли Бога.
Сарацины же, чувствуя глубокий стыд и считая всё происшедшее поруганием над соею верою, кричали царю, чтобы он или умертвил того монаха или же отдал приказ об истреблении всех христиан. Царь, из угождения сарацинам, приказал вывести мученика за город и мечом отрубить ему голову. И выведен был мученик на смерть, а толпы сарацин и христиан последовали за ним до места казни. Пришедши на означенное место, мученик стал лицом к востоку и, воздвигши очи и руки к небу, молился так:
— Владыка Вседержитель, Вышний, Безначальный, Присносущный, Создатель всякой твари, Царь царствующих и Господь господствующих! Благодарю тебя за то, что Ты сподобил меня окончить подвиг. И ныне я умоляю Твою благость: пусть не прикоснется ко мне рука диавола и пусть не ввергнет он меня в глубину погибели, но чрез святых Твоих ангелов возьми мою душу и введи меня в обители успокоения. Тебя, Господи, я возлюбил, и Тебя пою и величаю, Отца и Сына и Святого Духа, Единое Божество и Царство, ибо Тебе принадлежит слава во веки. Аминь.
Помолясь так и простившись с верующими, он преклонил под меч свою голову и скончался, будучи усечен мечом [9]. Христиане же воссылали славу Богу, подкрепившему Своего мученика.
Иноки, обитавшие в монастырской гостинице святого Саввы, в Иерусалиме, хотели взять тело мученика и отнести его в лавру, но христиане, жившие в Иерусалиме, воспротивились этому, говоря: «Здесь он страдал, здесь его нужно и положить, чтобы тело его было святыней и сообщало благословение верующим». Иноки же, наоборот, говорили, что он получил воспитание в пустыне, что он чадо преподобного отца Саввы и что его не следует хоронить где-нибудь, кроме лавры. Долго они спорили между собою, и о споре их весть дошла до самого царя, который присудил, чтобы тело мученика было взято иноками, которые после этого взяли оное и принесли в гостиницу.
В тот же день преподобный Феодор имел откровение о святом Михаиле и, пришедши в церковь, сказал авве и братиям:
— Ныне брат наш Михаил совершил в городе мученический подвиг.
Авва тотчас послал братию, чтобы перенести с почестями в лавру тело мученика. Они пошли и принесли его оттуда ночью, чтобы сарацины не нанесли какого оскорбления телу мученика. Господь же явил чудо над мощами Своего раба: с неба сошел огненный столп и шествовал впереди несших тело мученика, осиявая их. Некоторые из граждан, которые в ту ночь не спали, также видели, как оный столп шел по направлению к лавре и освещал ту местность.
Преподобный Феодор вышел навстречу мученику, источая обильные слезы, которые вызваны были частью сожалением, частью радостью. Он плакал о святом Михаиле как об ученике и родственнике своем, и радовался тому, что его любезный сожитель сподобился мученического венца. Также и авва лаврский со всею братией вышел навстречу со свечами и кадилами, воспевая песнопения в честь мучеников. Так внесли они тело святого Михаила в церковь.
В то время в лавре был один больной инок, по имени Георгий, который три года лежал в болезни и которого преподобный Михаил часто навещал. Этот расслабленный услышал о кончине Михаила и стал просить братию, шедшую в церковь, чтобы и его снесли туда же, дабы он мог увидеть мученика, бывшего для него любимым братом. Но никто не обращал внимания на него и все проходили мимо. Тогда больной от сильного огорчения прослезился и сказал:
— Брат Михаил! если ты обрел благодать у Бога и получил дерзновение ходатайствовать перед Христом, то вспомни и обо мне, твоем друге, и испроси для меня, расслабленного силу, дабы и я мог придти и увидеть тебя и воздать тебе целование о Господе.
Только что он сказал это, как тотчас же внезапно почувствовал себя крепким, и тот, кто не мог повернуться лежа на одре, встал с одра здоровым. Он пришел в церковь, припал к телу мученика, и лобызал его со слезами, говоря:
— Поистине, любезный брат мой, ты имеешь великое дерзновение перед Христом; поистине совершенную любовь явил ты мне, страдальцу: ты и при жизни своей много послужил мне, недостойному, и, отойдя ко Христу, вдруг даровал мне неожиданное здравие.
Братия же, воспевши обычные погребальные песнопения, положили мученика во гробнице святых отцов прежде пострадавших [10].
Так окончил свою жизнь святой преподобномученик Михаил в 9 день месяца июля. Он являлся потом часто преподобному Феодору в ночных видениях, украшенный мученическим одеянием и венцом и озаряемый неизреченным светом. Он говорил:
— Не скорби обо мне, отче, ибо я получил милость от Христа Бога моего, от Которого и тебе приготовлено воздаяние за преподанные тобою мне наставления.
Здесь кончается речь о святом мученике Михаиле, и мы обращаемся снова к житию преподобного Феодора.
Устрояющий всё на пользу Господь, не восхотел более скрывать под спудом пребывания в пустыне такого светильника, каков был блаженный Феодор, который мог своею добродетельною жизнью принести пользу многим и как свет светить миру. Поэтому Он поставил его на высокое архиерейское служение.
Во святую великую четыредесятницу в Иерусалим прибыл святейший патриарх Антиохийский для поклонения животворящему гробу Христову и по делам своей Церкви. В это время, когда в Иерусалиме было два патриарха, кроме них еще много епископов из Иерусалимской и Антиохийской епархий, из города Едессы пришли в Иерусалим некоторые уважаемые представители духовенства и мирян, прося епископа для города Едессы, так как тамошний епископ скончался. Начали отыскивать человека, который бы был достоин того сана и престола, и святейший патриарх Иерусалимский, будучи руководим Духом Божиим, вспомнил о блаженном Феодоре и сказал:
— Никто, по моему мнению, не ведет такой равноангельской жизни и в то же время не способен так к управлению церковными делами как дивный в молчальниках Феодор, инок лавры преподобного Саввы.
Палестинские отцы вполне согласились с таким отзывом патриарха о святом Феодоре, ибо все в Палестине хорошо знали о подвижнической жизни Феодора. Весь собор возрадовался, и тотчас патриархи послали за Феодором и нарекли его во епископа, хотя он с плачем отказывался от этого сана. Они повелели ему пройти обычные церковные степени и принять посвящение во иереи. Возрадовались и посланцы из Едессы об избранном для них епископе, так как слышали о его богоугодном житии и знали, что он — уроженец их города.
Когда наступил великий четверток — день тайной вечери Христовой, оба патриарха служили со множеством епископов и при это хиротонисали преподобного Феодора в епископы. Во время же посвящения совершилось великое чудо на виду у всех. Голубь, цветом белее снега, стал парить в верху церкви и потом сошел на главу поставляемого епископа. Видевшие это патриархи, епископы и священники дивились и прославляли Бога и говорили:
— Поистине этот муж достоин святительского сана!
По совершении же посвящения, преподобный Феодор весь сиял благодатью как ангел Божий и весь внешний вид его являл в нем совершеннейшего богоносца. В святую же и великую субботу, а также и в пресветлый праздник Воскресения Христова он служил вместе с обоими патриархами, в понедельник же светлой недели, он отправился в лавру прощаться со святыми отцами. Те и радовались, и плакали: радовались тому, что брат их сподобился святительского сана, плакали о том, что лишаются ближайшего общения с таким великим отцом. Плакал много и святой Феодор, покидая своих любезных друзей, свою отшельническую келлию и вожделенное для него безмолвие, и, простившись со всеми, проливая слезы, возвратился во святой град. Потом после Фоминой недели по просьбе едессян, он отправился, не медля более, в Едессу. С ним был и Василий, писатель его жития, приходившийся ему племянником по сестре. Когда они достигли реки Евфрата и расположились на ночлег в палатках, поставленных на берегу, преподобный, сожалея о том, что должен был покинуть святой град и святую лавру, произнес лова псалмопевца:
— «При реках Вавилона, там сидели мы и плакали, когда вспоминали о Сионе» (Пс.136:1).
Произнесши эти слова, он прослезился и задумал бежать, но едессяне, понявши его намерение, поставили стражей, чтобы не лишиться своего пастыря. И в ту ночь преподобному было видение. Некто явился ему и сказал:
— Не уподобляйся ленивому рабу, который скрыл в землю данный ему от Господа талант (Мф.25:18), но уподобляйся рабу, принявшему пять талантов и приобретшему десять, за что он и получил власть над десятью городами (Лк.19:16–17). Не отказывайся носить возложенное на тебя иго Христово!
После этого видения святой Феодор сказал:
— Да будет воля Господня!
И отправился с едессянами, решив более не оставлять своего нового служения и уже не печалясь о выпавшем ему жребии.
Когда они приближались к Едессе, то весь город вышел навстречу нового архиерея и православные с неизреченною радостью приняли его. Возрадовался духом и святой Феодор, увидев здание соборной церкви в Едессе, по величине и красоте немногим разве уступавшее Иерусалимской церкви Воскресения Христова. Благословив всех, он припал к честной раке святых мучеников Гурия, Самона и Авива [11] и прослезился. Таким образом святитель Христов принял престол свой — (в то время в греческой империи царствовал Михаил [12] с матерью свое Феодорою) — и стал усердно пасти врученную ему Богом паству и словом и делом, с одной стороны питая ее богодухновенными учениями, с другой наставляя на путь спасения примером своей добродетельной жизни. А так как в том городе было не мало ересей — и несториева [13], и северова [14], и евтихиева [15], и манихейская [16], то он печалился от этом и немало трудов положил на борьбу с еретиками, видя в них хищных зверей. И в православных святитель Христов возбуждал радость, а в еретиках досаду, и православные радовались тому, что у них был такой богомудрый пастырь и учитель, а еретики горевали и замышляли против него зло. Но он был тверд как адамант и никакие нападения не могли лишить его мужества. Ему горько было смотреть на грешников, оставлявших истинную веру, но с другой стороны он радовался при виде мужей добродетельных и утвержденных в благочестии и любил часто дружески беседовать с ними наедине.
В то время близ Едессы, около монастыря святого великомученика Георгия [17], в котором проводили постническую жизнь и инокини, жил уважаемый всеми столпник, по имени Феодосий, муж высокой жизни, престарелый (ему было уже более ста лет) и имевший от Бога особый дар прозорливости. Преподобный епископ Феодор часто посещал его и беседуя с ним как с искренним другом находил в нем утешение. Столпник говорил ему:
— Не ослабевай, служитель Господа, в трудах своих и пусть не кажется тебе тяжким иго Господне. Всё для тебя окончится благополучно, и если многие из еретиков будут замышлять злое против тебя, то не будут иметь успеха в своих намерениях. Господь расстроит их планы и они будут побеждены, посрамлены и изгнаны из дворов церковных.
Эти слова столпника исполнились в свое время — об этом будут сказано впоследствии. Здесь же нужно сказать еще о частых духовных беседах епископа со столпником, в которых столпник сообщил много полезного епископу. Однажды он рассказал ему следующее.
— Был, — говорил столпник, — в этом городе много лет тому назад один человек, по имени Адер, благородный и знатный и очень богатый, как в древности праведный Иов [18]. Он был ко всем милостив, нескудно подавал милостыню нищим и жертвовал на монашеские обители и приходил часто ко мне побеседовать о предметах духовных. Он имел супругу и троих детей и был человек праведный, незлобивый, кроткий, смиренный, молод летами и крепкого здоровья. Один раз он пришел ко мне, по своему обычаю, и я увидел, что он очень печален. Я сказал ему:
— Что ты печален, духовное мое чадо?
Он же, обливаясь слезами, отвечал:
— Нагим я вышел из чрева матери моей, нагим должен отойти и в могилу. Ничего я из временного богатства и из суетной славы не унесу с собою. Давид сказал: «собирает и не знает, кому достанется то» (Пс.38:7), «не пойдет за ним слава его» (Пс.48:18). Человек оставляет свое богатство чужим и иначе быть не может. И апостол говорит: «проходит образ мира сего» (1 Кор.7:31). Слышу как и Христос Спаситель наш восклицает: «кто не отрешится от всего, что имеет, не может быть Моим учеником» (Лк.14:33), и еще: «кто не берет креста своего и следует за Мною, тот не достоин Меня» (Мф.10:38). Поэтому, отче, я хочу всё оставить по любви к Богу, и жену, и детей, и имение, и жить для Одного Господа, приведшего меня из небытия в бытие. Ты же дай мне свое отеческое благословение и один хлеб из твоей келлии и помолись за меня!
Я подивился словам его и сказал ему:
— Доброе у тебя, я вижу, намерение, но ты берешь на себя великий подвиг. Спасется тот, кто претерпит до конца (Мф.24:13), поэтому смотри, чадо мое, как бы тебе напоследок не раскаяться. Лучше вовсе не давать обета, чем, давши обет, не исполнить его. Но если ты исполнишь, то, конечно, блажен будешь, переменив временное на вечное.
Он же сказал:
— Да будет воля Господня!
После этого я помолился о нем и, давши ему один хлеб, отпустил его. А он, убежавши из мятежного мира как из темницы, прибыл в Иерусалим и помолившись усердно у гроба Христова и побывав во всех святых местах, ушел в лавру святого Саввы и принял иноческий чин, будучи переименован из Адера в Афанасия. Он проводил жизнь истинного инока, угодил Богу и отошел к Нему. Добродетельная же супруга его, по удалении его, долгое время оплакивала свое одиночество и нередко при этом обращалась к нему как бы видя его пред собою:
— О, господин мой, — говорила она, — ты старался о том, чтобы спасти душу свою, а на меня одну возложил заботу о детях твоих. Да видит это Всевидящий Бог и пусть рассудит между мною и тобою!
Чрез некоторое время однажды ночью ей предстал в сновидении муж ее, с просветленным лицом в белой блестящей одежде, и сказал ей:
— Перестань плакать и жаловаться на меня. Вот я беру детей к себе, ты же старайся спасти душу свою. И мне в том же виде явился этот человек и сказал:
— В монастыре, находящемся близ тебя, старейшая безмолвница через три дня отойдет ко господу; ты устрой туда вместо нее мою супругу, чтобы она жила в ее келлии, постясь и в полном уединении. Пусть останется при ней и младший ребенок, пока не возрастет. Он будет следовать по моим стопам и взойдет на апостольский престол в Иерусалиме.
После этого явления на третий день преставилась в том монастыре старая безмолвница, а потом скончались и двое детей Адеровых. Остался только один, самый маленький ребенок, который также был болен при смерти. Мать же, огорчаясь и лишением мужа и смертью двоих детей, видя, что и последнее ее чадо находится при смерти, в своей великой печали плакала горько, а потом, взявши на руки младенца, побежала ко мне, недостойному. На половине пути младенец на руках матери умер, и мать не знала, что делать в таком печальном положении. Случайно или, лучше сказать, по Божественному промышлению, ее встретила одна блудница, и мать, тотчас положив к ней на руки мертвого ребенка, сама бросилась к ногам ее, умоляя ее со слезами, чтобы она помолилась за ребенка Богу. Блудница же, приведенная в изумление такою просьбою, сказала, что она явная грешница, повинна во многих преступных и скверных делах и потому не смеет обратиться к Богу с ходатайством, и не может даже поднять глаза свои на небо и открыть уста для молитвы. Мать же, как бы лишившаяся ума от печали, продолжала, обнимая ее ноги, просить ее. Тогда блудница, ставши лицом к востоку, вздохнула из глубины сердца и ударивши себя в перси и обливаясь слезами, начала молиться так:
— Недостойна я, Господи, по множеству грехов моих воззреть на высоту небесную и своими скверными устами именовать Твое святое имя, но, подобно древней блуднице, плакавшей у ног Твоих (Лк.7:36–50), умоляю Твое человеколюбие — излей ныне на нас от Твоего благоутробия Твое милосердие! Та грешница просила прощения своих грехов, а я, не дерзая просить прощения своим бесчисленным беззакониям, молю об этом непорочном младенце, о чем просит меня с настойчивостью эта целомудренная раба Твоя. Жизнодавец, Спаситель всех! даруй жизнь этому отроку. Если я, женщина с жестким и немилостивым сердцем, сожалею о нем, насколько более Ты, по самой природе Своей милостивый и человеколюбивый, милосердствуешь о Твоем создании!
О, неизреченное благоутробие Божие! Когда грешница помолилась таким образом, ребенок ожил. Явно грешную женщину, помолившуюся с сердечным сокрушением и смиренно исповедавшую грехи свои, Бог услышал и, по ее молитвам, воскресил умершего, предвидя ее будущее обращение и святую жизнь в будущем. Мать, увидя ребенка живым, чрезвычайно обрадовалась и воздала хвалу Богу, а грешница, при виде такого чуда, пришла в ужас и, не будучи в силах сказать ни одного слова, упала ниц на землю, испуская струи слез. Так дивен в делах Своих Бог! Он воскресил ребенка, утешил огорченную мать, блудницу расположил к искреннему раскаянию и приготовил Себе достойного Раба для святительского служения. — Этот воскрешенный ребенок стал потом патриархом Иерусалимским.
Когда всё это совершалось на пути, я смотрел со столпа и, по божественному откровению, увидел яркий свет, сошедший с неба и осиявший молящуюся грешницу, умершего ребенка и плачущую мать. Призвав к себе ученика, я послал его за обеими теми женщинами и они, пришедши, рассказали мне на мои вопросы всё в подробностях, согласно с тем, что открыто было мне Господом. Супруга же Адерова говорила:
— Рассуди, честный отче, между мною и супругом моим, твоим духовным сыном. Я вышла за него замуж, будучи непорочна, стала матерью троих детей, а он, без всякой вины с моей стороны, ушел неизвестно куда. Когда я много времени провела в слезах, он однажды явился мне во сне, будучи одет в светлое одеяние и сказал:
— Вот, я беру младенцев к себе, а ты, если хочешь, спаси душу свою!
После этого видения двое детей моих умерли, а теперь он хочет взять и последнего и оставить меня умирать от тоски и сожаления. Если он делает так по твоему повелению, то пусть Бог рассудит между вами и мною!
Я же сказал ей:
— Дочь, не печалься; твой сын не умрет, но останется жив и сподобится великой славы. Ты же, по совету твоего супруга, позаботься о спасении души твоей. Вот тебе приготовлена уединенная келлия в монастыре близ меня. Одна богоугодная раба Христова, состарившаяся в постничестве, скончалась, — будь ее заместительницей и подражай ее житию.
На мое предложение женщина тотчас же согласилась, а потом и грешница со слезами стала умолять, чтобы и ее приняли как кающуюся и причислили к святым постницам.
Чрез некоторое время обе те женщины, раздавши нищим все свои имения, вступили в монастырь святых постниц, стали очень усердными инокинями и своими подвигами угодили Богу. Ребенок же воскресший, придя в возраст, отправился в Палестину и бывши в лавре святого Саввы узнал, что там проводил иноческую жизнь его отец. Он сам постригся здесь в иноки и, испросив себе отцовскую келлию, долговременными постническими подвигами снискал себе уважение среди палестинских отцов. По Божию изволению, он возведен был на патриарший Иерусалимский престол, в течении семи лет управлял мудро Церковью Христовою, а потом, совершив в непорочности путь свой, переселился в вечные обители.
Этот рассказ дивного столпника доставил большое утешение святителю Христову Феодору и он спросил у столпника:
— Скажи мне, отец духовный, сколько времени ты живешь на этом столпе и вообще, прошу тебя, скажи, ничего не скрывая, Господа ради, всё о своей жизни.
Старец же, вздохнув из глубины сердца и прослезившись, сказал:
— Ради имени Господня и по истинной любви скажу я всё тебе, добрый пастырь словесного стада Христова, а ты сохрани в тайне это, доколе Господь не возьмет меня из этой жизни. Во дни юности моей я с своим старшим братом Иоанном отрекся от мира. Три года мы трудились в монастыре, а потом в нас пробудилось желание вести уединенную жизнь в пустыне. По совету своего духовного отца, мы ушли в лежащую около Вавилона пустыню и найдя там две, недалеко одна от другой расположенные пещеры, стали жить в них в уединении, каждый в своей пещере. Пищу нашу составляли зелень и древесные плоды, какие можно находить в пустыне, а в субботу и в воскресенье мы вместе совершали молитвы и пели псалмы; вкусивши вместе обычной пустыннической пищи, мы снова расходились по своим пещерам, наедине молясь и размышляя о Боге. Ходя по пустыне, мы также старались не встречаться друг с другом и только ангел Господень часто посещал и утешал нас в нашем уединении. Однажды, когда мы врозь ходили по пустыне, собирая растения, я увидел вдали своего брата, который идя, вдруг остановился с удивлением, а потом, немного постояв на месте, оградил себя крестным знамением и перепрыгнул чрез находившееся перед ним место как бы через какую-нибудь сеть и быстро убежал в свою пещеру. Удивился и я такому поступку брата и пошел посмотреть, что заставило брата обратиться в бегство. Подойдя к тому месту, я увидел большое количество просыпанного золота и, сотворивши молитву и снявши мантию, я собрал в нее просыпанное золото и едва донес его до пещеры, ничего не сказавши об этом брату. Потом я отправился в город и купил хороший, крепкий дом, с большими комнатами и с источником чистой воды. Там и устроил церковь и монастырь, собрал сорок монахов, завел странноприимный дом и больницу для успокоения странников и больных и купил для монастыря довольное количество земли. Устроив всё, я нашел мудрого человека, которого поставил игуменом того монастыря. За покрытием всех расходов по устройству монастыря у меня осталось еще две тысячи златниц, из которых тысячу я отдал игумену на нужды монастыря, а другую тысячу раздал нищим, себе не оставивши ни одной златницы. Потом, простясь с игуменом и братией, я вернулся опять в пустыню отыскать брата своего. Когда я шел в пустыню, то в сердце моем явилась горделивая мысль: вот брат мой не сумел воспользоваться найденным золотом для доброго дела, а я совершил нечто великое и богоугодное. Размышляя так, я приблизился к тому месту, где жил брат, и горделивый помысл о моем превосходстве перед братом не оставлял меня. И вот мне вышел навстречу ангел Господень, посещавший меня раньше и, грозно взглянув на меня, сказал гневно:
— Зачем ты тщеславишься и превозносишься пред братом своим? Скажу тебе по правде, что весь твой долговременный труд, все твои заботы об устройстве монастыря не сравняются с тем, что сделал брат твой, перепрыгнув через найденную им кучу золота. Он не через золото перескочил, а через большую пропасть, которая образовалась между богатым и Лазарем (Лк.16:26–31), перелетел на легких крыльях и лоно Авраамово ожидает его. Он старался угодить Богу, ты — людям. Поэтому несомненно брат твой выше тебя перед Богом и ты ни в каком случае не сравнишься с ним, хотя и считаешь себя лучшим чем он. За это тщеславие ты не увидишь в течение этой жизни ни его, ни меня и тебе придется пролить не мало слез для того, чтобы умилостивить Бога.
Сказавши это, ангел скрылся из глаз моих, а я поспешил к пещере, где жил брат мой, но уже не увидел его там. Я громко плакал, до потери сил, и вот чрез семь дней я услышал издали голос ангела, говоривший мне:
— Тебе нужно идти к городу Едессе и там, близ церкви святого Георгия, войти на столп и пребывать в покаянии, пока Господь не смилостивится над тобою.
Итак я пошел с плачем из пустыни и, придя сюда, восшел на этот столп. Здесь я пробыл сорок девять лет, борясь с различными помыслами, окружавшими меня подобно мрачному облаку, и безутешная скорбь наполняла мое сердце. На пятидесятом году, в одну из суббот, поздним вечером, я почувствовал в своем внутреннем существе какое-то сладкое просветление, с которым вместе рассеялось и мрачное облако тяготивших меня помыслов. Всю ту ночь я провел без сна, воссылая с сердечным умилением молитвы Богу и орошая лицо свое слезами утешения. Когда настало воскресенье и я пел обычные псалмы третьего часа, внезапно явился предо мной святой ангел и сказал:
— Мир тебе и спасение!
Я же, утешенный этим явлением, пал на землю и сказал со слезами:
— Зачем ты отверг меня от лица твоего и разлучил меня с братом моим? Вот я теперь подвергаюсь многим искушениям!
Ангел, взяв меня за руку, поднял меня и сказал мне:
— Из-за гордости твоей, с какою ты уничижил в мыслях своих своего брата, я скрылся от очей твоих, но не вовсе оставил тебя, а невидимо пребывал с тобою, сохраняя тебя, как то повелел мне Бог. Теперь же за смирение твое Господь помянул тебя и послал меня, чтобы я, открыто для тебя, был с тобою и в этой и в будущей жизни. Тебе дается теперь от Господа благодатный дар прозорливства, чтобы узнавать людей праведных и грешных, чтобы о праведниках радоваться, а за грешных молиться, дабы они обратились от греховной жизни к покаянию. И брат твой жив и всё время молится за тебя Господу, но увидишь ты его только в будущей жизни.
— Вот и всё, что я мог сказать тебе, архиерей Божий, о своей жизни!
Святой Феодор тогда спросил его, как он узнаёт праведников и грешников. Столпник отвечал:
— Если мимо этого места проходит человек праведный и богобоязненный, то я вижу сияющую над ним благодать Божию; около него по обеим сторонам шествуют святые и пресветлые ангелы, а вдали идут не смеющие приблизиться к нему бесы. Если же мимо меня идет грешник, то вижу кругом него полчище ликующих бесов, а вдали шествует ангел, сетуя и плача о погибели грешника. Когда же бесы захотят окончательно погубить того человека, ангел с огненным оружием в руках прогоняет их.
Такими душеполезными беседами преподобного столпника святой Феодор много утешался, благодаря Бога за то, что ему случилось найти среди своих пасомых такого человека, богодухновенного угодника Господня и прозорливого отца. С тех пор он часто посещал его и вел с ним духовные беседы.
Так мудро святой Феодор пас Христово стадо, стараясь уничтожить умножившиеся ереси. Еретики же исполнялись яростью и начали явно покушаться на святого пастыря. Вознамерились они целою вооруженною толпою ворваться в церковь во время богослужения, убить пастыря и разогнать овец, но это не удалось им и на них исполнилось слово Писания: «составили замыслы, но не могли [выполнить их]» (Пс.20:12). Всякий раз как только они приближались к церкви, сила Божия мешала им войти: у них то оцепеневали руки, то пламень огненный, вырывавшийся вдруг навстречу им из церкви, отгонял их. Недоумевали они долго, что предпринять, но потом решили действовать иначе. Они возбудили против Церкви Божией и против святителя правителей той области, агарян (Едесса находился под владычеством сарацин), давши им большие подарки, и, с их разрешения и при их содействии, отняли у Церкви много имений, селения, нивы, сады и всё прочее, откуда получали средства к жизни дом архиерея и прочий причт. Они, и главным образом богатые манихеи, творили много обид и насилий и прочим православным христианам.
Приходилось святителю Феодору идти в Вавилон к царю сарацинскому по имени Мавий, преемнику Адрамелеха, жаловаться ему на причиняемые Церкви обиды и просить о прекращении этих обид, и о справедливом расследовании всего дела. Сначала святой Феодор отправился за советом к преподобному столпнику. Столпник одобрил его намерение и предсказал ему всё, что должно случиться с ним. Он сказал, что святитель успешно исполнит поставленную им для себя задачу и что не только получит удовлетворение всех нужд церковных, но что и самого царя обратит к Христовой вере. Советовал ему столпник поискать и брата его, Иоанна, который должен был находиться где-нибудь повыше Вавилона, в пустыне, и написал даже брату письмо. Святитель же, попрощавшись с столпником, возвратился в епископию, и чрез несколько дней приготовился к путешествию и, помолясь Богу о стаде своем и о себе, он пошел в намеченный им для себя путь.
Достигши Вавилона, святой Феодор пришел в христианскую церковь и явился к тамошнему митрополиту, который с радостью принял святого Феодора и дал ему у себя помещение. Когда же он стал расспрашивать Феодора о цели его путешествия, то Феодор с подробностью рассказал ему о всех нападках еретиков на церковь, о расхищении церковных имуществ и о страданиях православных людей. В то время у митрополита случайно находились двое придворных, из коих один был начальник над царскими писцами, а другой начальник над врачами. Оба они были православные христиане. Слыша рассказ епископа, они от глубины сердца соболезновали ему. Тогда митрополит сказал тем придворным, чтобы они напомнили царю о прибытии епископа из Едессы, но те отвечали:
— Теперь не время — царь тяжко болен, зрение его от болезни притупилось и на глазах у него болячки. Кроме того у него воспалена печень, а это, по нашему мнению, болезнь неизлечимая. Разве можно теперь обращаться к нему с каким-нибудь делом?
Святой же Феодор сказал им:
— Как знать, господа мои, — может быть ради моего смирения Господь и исцелит его?
Они отвечали ему:
— Если ты искусен во врачевании или имеешь от Бога благодать исцелений, то это время как раз подходящее для того, чтобы получить тебе благоприятное для тебя решение.
Утром начальник врачей, явившись к царю, чтобы оказать ему обычную врачебную помощь, сказал ему, что прибывший из Едессы епископ весьма успешно врачует болезни. Царь тотчас же приказал призвать его, и епископ пошел к царю, молясь и воспевая в сердце своем псалом Давидов: «Живущий под кровом Всевышнего» (Пс.90). При входе его в царскую спальню, больной царь едва слышным голосом, сказал:
— Епископ! если можешь, то помоги мне. Я ужасно страдаю и уже приближаюсь к смерти.
Святитель же Христов, возведши очи сердца своего к Богу и с твердою верою призвав на помощь Владыку Христа, скорого врача, повелел принести чистый сосуд и чистой воды. Имея с собою немного земли от животворящего гроба Христова, он растворил эту землю в воде, и часть этой воды велел царю выпить, а остатком помазал ему голову, чело, веки, глаза, сердце и плечи. После этого он попросил, чтобы царю дали спокойно заснуть, а сам удалился в гостиницу. Больной царь крепко заснул и во время сна у него прошла всякая болезнь и он был, по благодати Христовой и по молитвам святого Феодора епископа, возвращен от врат смертных. Пробудившись, царь почувствовал себя совершенно здоровым и глаза его глядели ясно. Он весьма дивился такому быстрому и неожиданному полному исцелению и, в радости, приказал тотчас позвать к себе этого искусного во врачевании святого епископа и долго его благодарил и восхвалял. Святой же повелел царю принять пищи, и царь ел и пил как совершенно здоровый человек.
На другой день утром царь созвал всех своих высших вельмож и, севши на высоком престоле, показал всем ясно, что он выздоровел. Все радовались исцелению царя, и царь устроил в тот день большой пир всем вельможам, градоначальникам, войску и всему народу. Началось веселое пиршество, а царь святому епископу Феодору воздал почести пред лицом всего собрания, одарил его великими дарами и называл его светом очей своих. На третий же день царь призвавши его к себе, причем святому Феодору были оказаны особые почести, сказал:
— Человек Божий, свет очей моих! скажи мне, по какой причине ты пришел сюда? Всё, что ты потребуешь от меня, я исполню.
Тогда святитель Христов начал во всех подробностях рассказывать царю о всех обидах, чинимых святой Церкви и православным христианам, о грабеже церковных имений, о притеснениях и нападках всякого рода. И царь после этого приказал немедленно написать к правителям Киликии, Сирии и Месопотамии [19], чтобы они поспешили возвратить Едесской церкви все ее владения, а за обиды, причиненные христианам, привлечь виновных к суду. Далее царь повелевал, чтобы еретики присоединились к соборной Церкви; если же они не захотят исполнить этого предписания, то велел манихеям отрезать языки, а несториан, севериан и евтихиан выгнать из города, места же собраний их разорить. Когда это царское повеление было записано, царь сказал святому:
— Ты, отче, останься здесь на некоторое время с нами, а я пошлю воеводу с моим указом, чтобы он исполнил его в точности. Пошли с ним кого-нибудь из своих учеников, и больше ни о чем не заботься: всё будет исполнено по твоему желанию!
Итак, от царя был послан воевода, а от епископа — три клирика, и вскоре из Едессы пришло извещение, что всё там приведено в порядок. Многие из еретиков, испугавшись царских угроз, присоединились к православной Церкви, другие же, продолжавшие упорствовать в своем нечестии, подверглись телесным наказаниям или же были изгнаны.
Пребывая в Вавилоне, святой епископ Феодор часто был приглашаем к царю как врач и при этом веял понемногу семена учения Христова. Семена эти падали на добрую почву царского сердца и царь отчасти уже начал просвещаться светом истинного познания. Потом святитель испросил у царя позволение отправиться на краткое время в пустыню, чтобы найти указанного ему столпником пустынножителя. Когда позволение было дано, он пошел с двумя своими учениками и удалившись из города примерно на сто поприщ, при помощи Божией нашел преподобного Иоанна, брата столпника, в пустыне, в едва доступной, темной пещере. Преподобный сам вышел навстречу епископу и звал по имени святителя и учеников его. Сотворивши молитву и приветствовав друг друга, они сели и вступили в духовную беседу. Преподобный Иоанн очень походил на своего брата, столпника Феодосия. Он просил святителя, чтобы тот совершил в его пещере божественную литургию и причастил его Пречистых Тайн Тела и Крови Христовой и епископ исполнил его желание — совершил литургию и причастил его. По принятии святого причастия пустынник весь исполнился духовною радостью и предложил гостям пустынную трапезу, которая показалась им необычно вкусною. Вкусивши, они возблагодарили Бога и опять занялись духовною беседою. Старец сказал епископу:
— Отче! где то письмо, какое написал мне мой брат, столпник?
Епископ, удивляясь прозорливости старца, сказал ему?
— Кто сообщил тебе, авва, что у меня есть письмо к тебе от твоего брата?
Преподобный старец отвечал:
— В тот самый час, когда письмо было написано, оно было прочтено мне и тотчас же на обратной стороне письма был дан от меня брату ответ.
Епископ вынул из сумки письмо в запечатанном виде и хотел отдать его пустыннику, но тот просил епископа распечатать письмо и прочитать. Когда епископ исполнил его желание, то нашел на обратной стороне письма следующие слова:
— Иоанн, последний среди иноков, из пещер Вавилонских, Феодосию столпнику Сирии, родному брату моему, желает радоваться о Господе! Прочитал я письмо твое в то время как оно было написано и тогда же написал тебе ответ, ибо если мы далеки друг от друга телесно, то душа моя неотступно пребывает с тобою и то, что открывает тебе Бог, известно и мне. Всё, написанное тобою о святом епископе, приходит в исполнение, при содействии Божественного Промысла. Святая Церковь укрепляется, еретики посрамляются и будут изгнаны, неверный царь, вместе с просветлением очей телесных, получает просветление и очей духовных. Будь здрав о Господе, брат, и моли обо мне Владыку Христа, чтобы мы в будущей жизни увидели друг друга и пребывали неразлучно вместе.
Прочитавши с удивлением такой чудесный ответ, епископ вспомнил о пророке Аввакуме [20], который был взят ангелом из Иудеи в Вавилон к Даниилу [21] и снова в тот же час возвращен был в Иудею [22], и сказал сам себе:
— Всемогущий Бог, сотворивший в древности такое чудо, мог и теперь сотворить подобное: Он дивен во святых своих (Пс.67:36).
Святой епископ пробыл у преподобного пустынника день и ночь, а на утро, по совершении молитвы, простился с ним и возвратился в Вавилон, к царю. Царь сказал ему:
— Хотел бы мне, любезнейший отче, никогда не расставаться с тобою ни в этой жизни, ни в будущей, — так тесно соединилась моя душа союзом любви с тобою!
Епископ отвечал:
— Я вижу, что двери между мною и тобою открыты. Мне не нужно выходить вон, а тебе ко мне нет надобности входить. Когда же двери затворятся, мы разлучимся друг с другом и об этом я весьма скорблю душою.
Царь же сказал:
— Что такое эти двери и что значит их закрытие? Прошу тебя, скажи мне, чтобы я мог это понять!
Тогда святитель, вынув из-за пазухи святое Евангелие, истолковывая его на понятном царю наречии. Царь же, со вниманием слушая, умилялся сердцем и возгорался любовью ко Христу.
В это время при нем было только трое вернейших слуг, родом из Аравии, которые также с умилением слушали святое Евангелие, чтение которого епископ продолжал до самого вечера. На утро же царь, освободившись от дел, снова призвал к себе святителя как бы для того, чтобы спросить у него совета как у врача, а на самом деле для того, чтобы воспользоваться через него врачевством для души своей; и снова целый день внимательно слушал повествования Евангелия и поучения Спасителя, и уверовал потом во Христа и сам и его три служителя. Святитель сказал им, чтобы они готовились к принятию святого крещения. Он назначил им некоторый срок для поста и научил их молиться Богу, написавши им на их языке Трисвятое, Отче наш и другие молитвы, а также Символ веры — Верую во единого Бога. Всё это делалось тайно, чтобы не узнали сарацины, которых царь опасался. Епископ каждый день посещал царя как врач и наедине учил царя, а потом и трех его служителей, таинствам святой веры. Чрез некоторое время он тайно окрестил царя и его трех служителей, и нарек царю имя Иоанн. Он совершил в царской опочивальне святую литургию, причастил новокрещенных Божественных Тайн Тела и Крови Христовых и все они вместе возрадовались великой радостью. Радовались об обращении грешников и святые ангелы, и во внутренних царских покоях ликование совершалось при невидимом участии небесных сил.
Новопросвещенный царь Иоанн, по любви к Искупителю рода человеческого, Иисусу Христу, пострадавшему на кресте, очень желал иметь частицу древа честного и животворящего креста Господня, на коем был пригвожден Господь наш. Но так как крестное древо в то время находилось не в Иерусалиме, а перенесено было греческими царями в Царьград [23], то святителю Христову Феодору пришлось отправиться в Царьград с царским письмом, которое гласило следующее:
— Превысокому и благочестивому самодержцу греческого царства царю Михаилу с благочестивою и богомудрою матерью, Феодорою, Иоанн, царь сарацинский, желает радоваться о Господе! Благодарю преблагого Бога, избавившего меня от заблуждения и давшего познать истину святого Евангелия и исповедовать веру христианскую, и прошу Ваше Царское благочестие даровать мне часть от животворящего честного древа крестного, на коем распялся Христос мой. Хочу иметь оное при себе как защитника своего.
С таким письмом и большими дарами царь сарацинский послал к царю греческому святого епископа Феодора, который, прибывши в Царьград и отдавши царю письмо с дарами, был с почестями принять царем и святейшим патриархом.
Случилось в то время матери царя, Феодоре, заболеть глазами, на которых стали означаться бельма, помрачавшие зрение, и вот святитель Христов, взявши земли от гроба Господня и смешав ее с чистой водою, помазал ее очи и исцелил ее. Да и не одной царице, а и другим недужным он нередко подавал исцеление.
Царь же приказал сделать золотой ящичек, украшенный драгоценными камнями и жемчугом, и вложил в него частицу честного древа животворящего креста Господня. При этом он написал царю сарацинскому следующее:
— Михаил, благочестно верующий во Христа Бога, Самодержец над всеми греками, Иоанну, возлюбленному нашей кротости, царю сарацинскому, желает радоваться о Господе! Получили мы твое письмо, исполненное всякого благочестия и весьма возрадовались и возблагодарили Бога, изведшего тебя «из тьмы в чудный Свой свет» (1 Пет.2:9) и призвавшего к наследованию вечной жизни и бесконечного царства. Вот ты стал сыном Авраама, а не Измаила, чадом Сарры, а не Агари [24]. Мы восхваляем твою мудрость, потому что ты познал Истинного Царя. Пребывай же до конца в вере Христовой и заповедях Спасителя нашего; просьбу же твою исполняем с радостью. Да будет тебе честное древо животворящего креста Господня защитою от всех видимых и невидимых врагов и блаженною надеждою на будущую жизнь!
Вручив это письмо к сарацинскому царю святому Феодору, епископу Едесскому, с частицею животворящего крестного древа и кроме того еще икону Спасителя и наградив святителя дарами, греческий царь отпустил его с миром. По дороге в Вавилон, святитель зашел в свой стольный город Едессу и даровал большое утешение своему духовному стаду, а также посетил и дорогого его сердцу столпника, преподобного Феодосия. Немного времени пробыв в Едессе, он отправился в Вавилон, исцеляя повсюду на пути разные болезни то возложением животворящего крестного древа и земли от гроба Господня, то своими святыми молитвами. Когда же он пришел к царю Иоанну, то царь принял его с величайшею радостью, поклонился до земли крестному древу и иконе Спасителя, облобызал их со слезами радости и поставил в своей опочивальне, устроив пред этою святынею неугасимую лампаду своими собственными руками; письмо же греческого царя он прочитал с великою любовью.
Святой Феодор пребывал в Вавилоне, творил много исцелений и прогонял бесов из людей. Этому христиане чрезвычайно радовались, сарацины же и евреи истаивали от великой зависти. Среди последних был один еврей, начальник над еврейским обществом и законоучитель. Он внушил вельможам персидским и сарацинским, чтобы они предложили царю издать повеление о назначении открытого прения о вере между христианами и евреями. Царь, зная, что рабы Христовы побеждены не будут, согласился с их предложением. Назначен был день для прения и собралось великое множество персов, сарацин, евреев и христиан, а потом со всем своим советом явился на собрание и сам царь. Когда царь сел на высоком месте, еврейский законоучитель выступил как представитель всех евреев один против христианских учителей и святителей, митрополита Вавилонского и епископа Едесского: так был красноречив тот еврей и так гордился он своими знаниями! Но когда он начал говорить не от Писания, а вымышлял разные нелепости и хулы на Христа, нашего Господа, то святой Феодор, исполнившись божественною ревностью и дав знак рукою к молчанию, сказал еврею:
— Если бы ты что из закона Моисеева или из других святых пророков предложил нашему вниманию, то мы стали бы отвечать тебе. Но так как ты отверз велеречивые уста свои для хуления и лжи и говоришь не то, что возвещено святыми пророками, а что внушено тебе отцом твоим, сатаною, «о, исполненный всякого коварства и всякого злодейства, сын диавола, враг всякой правды» (Деян.13:10), то против всех твоих хульных и лживых речей я тебе скажу только одно Давидово слово: «да онемеют уста лживые, которые против праведника говорят злое с гордостью и презреньем» (Пс.30:19).
И тотчас тот велеречивый еврей замолчал и его хульный язык онемел, так что он ничего не мог сказать. Тогда иудеи были посрамлены, а христиане возрадовались, персы же и сарацины удивились, и радовался в душе царь, что христиане победили и сила Иисуса Христа прославлялась.
Потом царь повелел того законоучителя еврейского, пораженного немотою от Бога, бить нещадно воловьими жилами и потом посадить в темницу. Также были наказаны и другие еврейские начальники и с позором были прогнаны из собрания. Спустя же три дня тот еврей, который был брошен в темницу, не в силах будучи говорить, обратился с письменною просьбою к святому епископу Феодору, прося у него пощады и обещаясь принять христианство. Святитель, дав знать об этом царю, освободил еврея из темницы, и тот, припадая к ногам святителя, знаками просил у него крещения, так как язык его оставался немым. Епископ совершил тогда над ним оглашение [25] и потом, когда ввел его в купель святого крещения и призвал над ним имя Пресвятой Троицы, его язык тотчас освободился от немоты и он начал громким голосом прославлять Отца и Сына и Святого Духа и исповедал, что Иисус Христос есть поистине Сын Бога Живого, возвещенный законом и пророками.
Итак еврей стал христианином, получив во святом крещении вместо прежнего имени новое — Самон, а по его примеру и некоторые другие евреи приняли святую веру и крестились. Также многие из персов и сарацин уверовали во Христа, но сохраняли свою веру в тайне, боясь, чтобы не подвергнуться преследованиям и казни со стороны своих властей.
После сего, чрез несколько дней, святой Феодор собрался идти к пустыннику, преподобному Иоанну, и заявил о том царю; царь сказал, что и ему бы хотелось увидать того угодника Божия и послушать его учения. Святой на это сказал:
— Одобряю твое желание, ибо если ты его увидишь, то получишь от этого большую пользу. Он — муж высокой души и имеет дар прозорливости, так что может говорить о будущем как о настоящем.
Так согласились они вместе идти к пустыннику. Царь при этом сделал вид, что идет на охоту и хочет несколько дней провести в пустыне за ловлею диких зверей. Итак он отправился со множеством служителей и воинов, имея при себе и епископа как постоянного своего врача.
Они ходили по горам и пустынным долинам и поймали много добычи. Когда же они приблизились к тому месту, где в пещере пребывал пустынник, царь разослал своих слуг и сам остался с небольшой свитою. Потом, подойдя еще ближе к пещере, он оставил и эту свиту, и пошел вперед, взявши с собою только тех троих вернейших, обратившихся в христианство служителей, святитель же взял с собою ученика своего Василия, который впоследствии написал его житие. Преподобный же Иоанн, духом провидя, что к нему идут царь и епископ, вышел к ним навстречу, неся в руках огонь и фимиам, — приветствовал их поклоном и ввел к себе в пещеру, где они все и стали беседовать о полезном для души. И сказал царю пустынник:
— Блажен ты, так как, отрекшись от суетного и ложного, возлюбил истину, вводящую тебя в жизнь. Блажен ты потому, что увенчаешься венцом мученичества и вместо временного земного царства будешь вечно царствовать на небе со Христом. Слава Богу, Единому в Троице, ибо Он вывел тебя изо рва страстей и из глубины скверны, поставил на камень ноги твои и вложил в твои уста новую песнь!
После этого преподобный старец предложил пришедшим пищу, какую можно было найти в пустыне, и воду для питья, и те вкусили и возблагодарили Бога. Царь сказал:
— По правде сказать, никогда во все дни царствования моего не принимал я с таким удовольствием пищи и питься, как сегодня! Воистину, отец духовный, ты — царь, а я — нищ и убог!
И старец говорил:
— Господь сподобит тебя скоро получить истинное царство за то, что ты пришел посетить меня, нищего.
Царь предлагал старцу много золота, но тот не взял, говоря:
— Жителю пустыни золото не нужно, раздай его живущим в городе нищим, и получишь награду сторицею на небесах!
И дивился царь равноангельскому житию преподобного старца, а потом, после продолжительной беседы, все простились со старцем, который провожал их благословениями и молитвами, и удалились, и, встретившись со служителями и воинами, возвратились в город. Царь сказал святому Феодору:
— Как я должен благодарить тебя, честнейший отче, за то, что дал мне возможность увидеть поистине небесного человека, который стоит выше всех в мире!
Между тем добрый пастырь помышлял о возвращении к своему стаду. Он боялся, как бы без него еретики, эти злые волки, не напали на его стадо и не нанесли вреда его духовным овцам. Поэтому он стал просить царя отпустить его в Едессу. Царь же, прослезившись, сказал:
— После твоего отшествия, кажется мне, отче, я проживу уже не долго. Я не хочу оставаться тайным чтителем Бога и тайно носить имя христианина. Иди же с миром домой и возьми с собою частицу древа честного и животворящего креста Господня, чтобы оно не было после моей кончины попрано ногами неверующих. Если же через год ты услышишь, что я еще жив, то приди опять навестить меня и принеси с собою эту святыню, а если услышишь о мой кончине, то помолись об упокоении души моей.
Царь дал святому епископу Феодору множество золота и серебра и всяких драгоценных вещей как на украшение храмов Божиих, так и для раздачи нищим и убогим, и, простившись, они расстались со слезами. При удалении своем святитель оставил в Вавилоне одного из своих служителей, чтобы он наблюдал за тем, что там случится по его уходе, и, удалившись из Вавилона, благополучно возвратился в Едессу к своим овцам духовным.
Чрез некоторое время по удалении святого Феодора благоверный царь Иоанн, пребывавший в Вавилоне, не желая более сохранять в тайне свою веру во Христа и любовь к Нему, но намереваясь явить себя христианином на деле пред всеми, призвал к себе всех князей, воевод и градоначальников и сказал им:
— Великую тайну я хочу открыть вам и пусть никто не сомневается в моих словах! Мне открыто от Бога, что близка моя кончина и что я чрез несколько дней удалюсь из этой жизни. Посему я повелеваю вам и всему народу собраться на поле (царь указал на какое поле) завтра утром. Я хочу вам объявить мое завещание.
Сказавши это, он отпустил их и они ушил опечаленные. Потом царь повелел глашатаям громко объявить по городу, чтобы весь народ утром собрался на то поле, а сам всю ту ночь провел в молитве. Рано утром он призвал к себе митрополита, объявил ему о своем намерении и просил его совершить во внутренней молитвенной комнате божественную литургию. В конце литургии он с умилением причастился из рук святителя божественных Таин Тела и Крови Христовой и, вручив святителю драгоценные дары, отпустил его. Потом он облачился в светлую царскую одежду, сел на коня и выехал с большою свитою на назначенное место, где уже собрались бесчисленные толпы народа: персы, измаильтяне, евреи и христиане, и все начальники и властители. Приготовлен был высокий помост, и на нем был поставлен высокий царский престол, чтобы царя могли видеть все. Все удивлялись, для чего их собрал царь, и спрашивали друг друга, о чем царь будет говорить. Царь же, прибывши на место, воссел на своем престоле и чрез некоторое время, давши знак к молчанию, встал с престола и громко начал говорить:
— Слушайте все, персы и агаряне и евреи и почтенные христиане! Я — христианин, имя мне — Иоанн. Я верую во Отца и Сына и Святого Духа, в трехсоставное но единое существо Божества, и нет в поднебесной другой правой веры, кроме христианской. И так как Господь мой Иисус Христос сказал в Евангелии: «всякого, кто исповедает Меня пред людьми, того исповедаю и Я пред Отцем Моим Небесным» (Мф.10:32), то вот я исповедую Его пред небом и землею, пред ангелами и людьми!
С этими словами, он вынул из-за пазухи золотой крест, украшенный драгоценными камнями, и поднял его обеими руками вверх, чтобы видно было всем. Потом, оградивши себя крестным знамением и поклонившись до земли на восток, он облобызал честной крест и сказал:
— Кресту Твоему честному покланяюсь, Христе, и признаю Тебя Богом и Спасом моим, и воссылаю Тебе хвалу с безначальным Твоим Отцом и с пресвятым и благим животворящим Твоим Духом во веки, аминь!
Слыша это, все удивлялись и стояли как будто онемев. Потом князья и воеводы с другими начальниками в ярости возопили:
— Пусть умерщвлен будет ругатель нашей веры!
И напали они на царя и пронзили его мечами и копьями на смерть, а с ним вместе умертвили и трех верующих служителей, также исповедавших имя Христово [26].
Так принял мученическую кончину в Вавилоне благоверный царь Иоанн с тремя своими слугами в третий день мая месяца. Тогда все христиане, бывшие свидетелями этого происшествия, пришли в крайний страх пред яростью агарян и, убежав с поля того, скрылись, тело же царя было брошено там без погребения.
Ночью того же дня святой страстотерпец явился в грозном виде старейшинам и властителям и сказал:
— Скорее отдайте тело мое христианскому митрополиту, чтобы он предал его погребению; если же вы не сделаете этого, то я всех вас тотчас же погублю.
Когда они пробудились от сна, то ранним утром собрались вместе, рассказывая друг другу о бывшем им всем сновидении, и пришли в ужас. Тотчас же они послали к христианскому митрополиту повеление, чтобы он взял тело царя и похоронил его. Митрополит тотчас пошел, взял тело святого мученика царя Иоанна и тела святых трех слуг его и принес их в церковь, где и предал честному погребению. От их общей гробницы совершались разные чудеса и часто подавалось исцеление от всяческих болезней не только христианам, но и агарянам, которые вследствие этого стали склоняться к принятию христианства.
В ночь после своей кончины святой царь Иоанн явился в сновидении святому Феодору, епископу Едесскому. Он был в белой чрезвычайно блестящей одежде, а на голове у него был чудный венец, красоту которого невозможно изобразить на словах. Он сказал епископу:
— Вот, честный отче, Христос Господь прославил меня великою славою и сопричислил меня к мученическому лику! Вчера я исповедал пред всеми Его пресвятое имя и за то убит был персами и сарацинами, душа же моя, выйдя из телесной темницы, получила блага, о каких ты говорил мне. Да благословит тебя Бог за то, что ты сделался ходатаем моего спасения, и я молюсь нашему общему Владыке, чтобы он повелел скорее и тебе придти ко мне, дабы вместе наслаждаться блаженной жизнью по благодати Пресвятой Троицы.
Пробудившись от сна, святой епископ Феодор пошел к преподобному Феодосию столпнику и рассказал о бывшем ему видении. Столпник сказал ему, что это было действительно видение; потому что о том же самом и он получил откровение от Бога. Чрез несколько дней из Вавилона пришел слуга, который был там оставлен, и сообщил во всех подробностях о том, как благоверный царь Иоанн с тремя отроками пострадал за Христа. И радовался святой Феодор от все души, благодаря Бога за то, что труд его был не напрасен, но принес столь прекрасный плод в небесное Царство.
Чрез несколько времени после этого, столпник увидел в видении, что брат его, преподобный Иоанн пустынник, отошел ко Господу, а потом после кратковременной болезни преставился и сам столпник, преподобный Феодосий. Святитель похоронил его в церкви святого великомученика Георгия, в монастыре святых постниц. По прошествии же трех лет после убиения святого царя Иоанна, этот страстотерпец снова явился святому Феодору в том же виде, как и в первый раз, и сказал:
— Шествуй, любезный отче, — тебя призывает Христос! Он соизволил, чтобы мы вместе с тобою жили в Его царстве и радовались в Его чудном свете.
Из этого видения святитель Христов Феодор заключил, что отшествие его к Богу приблизилось. Поэтому он, сделав нужные распоряжения по делам церкви Едесской и преподав благословение и мир духовным овцам своим, оставил свою паству и удалился в Иерусалим. Поклонившись святому животворящему гробу Христову, он пришел в лавру святого Саввы, в которой началась его иноческая жизнь, и поселился в своей прежней иноческой келлии. Он прожил здесь три недели и переселился в нерукотворные обители, предавши святую душу свою к руки Богу в 9 день месяца июля. Патриарх иерусалимский вместе с епископами похоронил с честью в той же лавре тело угодника Божия, в котором сей последний совершил столько подвигов, славя Отца и Сына и Святого Духа, Единого в Троице Бога, Которому и от нас, грешных, да будет честь, слава, поклонение и благодарение ныне и присно и во веки веков, аминь.
В этот же день память святого священномученика Кирилла, епископа Гортинского. (См. о нем 6 сентября).
Примечания:
[1] Город Едесса (нынешняя Урфа) находился в северной части Месопотамии, на реке Евфрате. — В IV в. здесь была основана святым Ефремом Сирином богословская школа. В 641 г. Едесса была покорена арабами; в 1098 г. ею овладел граф Балдуин, сделавший ее главным городом княжества Едесского; в 1144 г. она была покорена турками и с этого времени переходила из рук в руки, пока в 1637 г. окончательно не подпала под власть Турции.
[2] Память его 29 июня.
[3] Феодор с греч. «богодарованный».
[4] Обитель св. Саввы основана преподобным Саввою Освященным в VI в. (память 5 декабря). Обитель эта замечательна как колыбель иерусалимского устава, принятого потом всеми палестинскими монастырями. Иерусалимский устав был принят также почти повсеместно, и у нас на Руси, с XIV в.
[5] Сарацины — жители Аравии. Первоначально этим именем называлось кочующее разбойническое племя, а потом христианские писатели перенесли это название и на всех мусульман вообще.
[6] Вавилон — один из древнейших городов мира, построенный Нимродом, сыном Куша, потомком Хамовым (Быт.10:6–10). Вавилон был расположен по обеим сторонам реки Евфрата, невдалеке от Персидского залива. Вавилон стоял на большом торговом пути между Индией и Финикией и потому производил самую обширную морскую и сухопутную торговлю.
[7] Голгофа — гора, находившаяся невдалеке от Иерусалима (на северо-запад от него). На этой горе был распят Господь наш Иисус Христос. Голгофа — слово еврейское и в переводе на наш язык значит «череп», «лобное место». Такое название было усвоено этой горе или потому, что она имела форму черепа, или потому, что служила у евреев местом казни. Ныне на этом месте находится храм Гроба Господня.
[8] Намек на подобное событие в библейской истории (Быт., 39 гл.).
[9] Кончина св. Михаила последовала в нач. VIII в.
[10] Память сих отцов совершается св. Церковью 20 марта.
[11] Память их празднуется 15 ноября.
[12] Императрица Феодора управляла греческой империей с 842 г. по 855 г.; сын ее Михаил (III) царствовал с 855 г. по 867 г.
[13] Несторианство основано Несторием, епископом константинопольским (епископствовал с 428 г. по 431 г.), учившим, что Иисус Христос не есть истинный Бог, а лишь человек, сын Иосифа и Марии, удостоенный за святость жизни особенной благодати Божией и спасающий нас не Своими искупительными заслугами, а лишь учением и примером Своей жизни. Несторианство было осуждено на III Вселенском соборе бывшем в Ефесе (в 431 г.). Несмотря на соборное осуждение несторианская ересь существовала в некоторых местах, особенно в Персии, Индии и Китае, до VIII в.
[14] Север, патриарх антиохийский (с 512 г. по 518 г.) — основатель ереси северианской. Северианство представляет собою видоизмененную монофизитскую ересь (см. след. прим.). Севериане, хотя и признавали, подобно еретикам-монофизитам, только одну природу в Иисусе Христе — божескую, но допускали в ней различие свойств божеских и человеческих; так они утверждали, что плоть Христова до воскресения была тленною, подобно нашей.
[15] Евтихианская ересь, основанная константинопольским архимандритом Евтихием, неправильно учило, что Иисус Христос имел лишь одно естество божеское, тогда как православная церковь всегда признавала и признает в Иисусе Христе два естества, неслиянные и нераздельные — божеское и человеческое. Евтихиане назывались еще монофизитами (или «единоестественниками»). Эта ересь была осуждена на IV Вселенском соборе, происходившем в г. Халкидоне в 451 г., но существовала после соборного осуждения в ослабленном виде еще несколько веков.
[16] Манихейство — еретическое лжеучение, представляющее собою смесь христианства с началами персидской религии Зороастра. Основателем манихейства был Манес, маг персидский. Манес учил, что от века существуют два независимых царства — добра и зла, которые находятся в постоянной борьбе друг с другом. Человек также, по учению Манеса, состоит из соединения двух элементов — света и тьмы и имеет как бы две души — добрую и злую, которые постоянно борются между собою. — В жизни манихеи были весьма воздержны: они проповедовали безбрачие и постоянный пост. — Манихейство было довольно сильно распространено в III и IV вв.
[17] Память его совершается 23 апреля.
[18] Иов — ветхозаветный праведник, мужественно выдержавший посланные ему Богом испытания. История его жизни и деятельности описывается в библейской книге его имени. — Память его празднуется св. Церковью 6 мая, под каковым числом помещено и житие его.
[19] Месопотамия — каменистая и песчаная страна, находившаяся между реками — Тигром и Евфратом и простиравшаяся от Армении на севере до Персидского залива на юге.
[20] Аввакум — один из числа так называемых «малых» (двенадцати) пророков; происходил из колена Симеонова и пророчествовал во времена плена вавилонского. По выражению церковно-богослужебных песней, пророк Аввакум, стоя «на божественной страже», «уразумел Божие пришествие» и «возвестил миру» Христово воскресение. Он оставил после себя книгу, состоящую из 3-х глав. В первых двух главах излагается пророчество о пленении иудеев и разрушении храма иерусалимского; в 3-й главе своей книги пророк воспевает могущество и величие Божие. Эта глава очень походит на псалом или молитву; она служит основанием 4-ой песни канонов нашей православной Церкви. Скончался св. пророк Аввакум ок. 600 г. до Р. Хр. Память его празднуется св. Церковью 2 декабря.
[21] Даниил — четвертый из числа так называемых «великих пророков» (Исаия, Иеремия, Иезекииль и Даниил); происходил из царского рода и еще юношею был отведен в Вавилон в числе прочих пленных иудеев. Одаренный прекрасными душевными и телесными качествами, он научился здесь языку и мудрости халдейской и вместе с тремя своими товарищами — Ананией, Азарией и Мисаилом был взят на службу при царском дворе. Даниил истолковывал царю вавилонскому Навуходоносору его замечательные сны и сам удостоился от Бога неоднократных видений, в которых были открыты ему важнейшие и замечательнейшие священные события. При восшествии на престол Дария он был сделан одним из трех правителей империи и был чудесным образом спасен от львов, в ров к которым он был брошен за свою привязанность к отеческой вере (Дан.6:10–24). История его жизни и деятельности описана им самим в священной книге его имени. Память его празднуется 17 декабря.
[22] Здесь имеется в виду то обстоятельство, что пророк Аввакум чудесно был восхищен Богом и перенесен через воздух из города Остракины (на границах Аравии, Палестины и Египта) в Вавилон, в ров к пророку Даниилу и принес ему обед. — Подробнее об этом см. Дан.14:36–39, и в житии пр. Аввакума, под 2 декабря.
[23] Честное древо Креста Господня было взято из Иерусалима персидским царем Хозроем II Парвезом (правил с 590 г. по 628 г.) в 614 г. во время войны с греческим императором Фокою. Древо крестное было возвращено грекам в 628 г. преемником Хозроя II Сироэсом по заключении мира с греческим императором Ираклием.
[24] Сарра — супруга Авраама; Агарь — его наложница. От Сарры через Исаака произошел народ Божий, от Измаила же произошли измаильтяне, называвшиеся также сарацинами и агарянами.
[25] Оглашение — изустное наставление в истинах христианской веры, преподававшееся в древней Церкви всем, желавшим приступить к таинству св. крещения. Имея право входа в храм для слушания священного Писания и поучений и даже присутствовать при первой и второй частях литургии («проскомидия» и «литургия оглашенных»), оглашенные пред наступление третьей, самой важной части литургии («литургии верных») должны были немедленно выходить из храма, о чем и оповещалось диаконом возгласом и доселе сохранившимся в православной Церкви при совершении литургии. Срок оглашения был не одинаков; многие пребывали оглашенными в продолжение всей жизни. В случае необходимости срок оглашения сокращался до нескольких дней или даже нескольких часов. — Церковный обряд оглашения и доселе совершается в православной Церкви; он состоит в прочтении известных молитв над приступающим ко крещению и произнесении заклинания на диавола; при этом приступающий ко крещению отрекается сатаны, сочетавается Христу и исповедует свою веру чтением Символа веры (при крещении младенцев это делается восприемниками).
[26] Кончина святого Феодора, равно как и прочих святых, упоминаемых в его житии, последовала в IX в.
"}},"4203":{"name":{"nominative":"Кипрской иконы Божией Матери в с. Стромыни Московской области","short":"Кипрской иконы"}},"4204":{"name":{"nominative":"Колочской (1413) и Кипрской в с. Стромыни (Московская обл.) икон Божией Матери","short":"Колочской (1413)"}},"4206":{"name":{"nominative":"Положение честной ризы Господа нашего Иисуса Христа в Москве (1625)","short":"Положение честной"},"life":{"id":"","copyright":"Настольная книга свщеннослужителя. Москва. 1978.","text":"Честную Ризу Спасителя не следует отождествлять с нешвенным Его Хитоном — они ясно различаются в Священном Писании: «Воины же, когда распяли Иисуса, взяли одежды Его и разделили на четыре части, каждому воину по части, и хитон; хитон же был не сшитый, а весь тканый сверху. И так сказали друг другу: не станем раздирать его, а бросим о нем жребий, чей будет, — да сбудется реченное в Писании: разделили ризы Мои между собою и об одежде Моей бросали жребий» (Ин. 19, 23—24; Пс. 21, 19). По преданию Грузинской Православной Церкви, Хитон Господень был принесен еврейским раввином Элиозом из Иерусалима в Мцхету и поныне пребывает под спудом в основании Мцхетского Патриаршего собора Светицховели (празднование в честь Хитона Господня совершается 1 октября). Никто из мусульманских завоевателей не осмелился посягнуть на это место, прославленное знамением милости Божией — Животворящим Столпом (см. Синаксарий мцхетского собора No 48. «ЖМП», 1977, No 9, с. 53). Риза Господня, вернее, одна из ее четырех частей, а именно срачйца (известны также части Ризы Господней в Западной Европе — в г. Трире, Германия, и Аржантейле, близ Парижа, Франция), как и Хитон Господень, оказалась в Грузии. В отличие от Хитона, Риза хранилась не в земле, а в сокровищнице собора Светицховели вплоть до XVII века, когда персидский шах Аббас I, опустошивший Грузию, вывез вместе с другими сокровищами и Ризу Господню. Чтобы расположить к себе царя Михаила Феодоровича, шах прислал в 1625 году Ризу Господню в дар Патриарху Филарету (1619—1633) и царю Михаилу. Подлинность этой ризы была засвидетельствована Нектарием, архиепископом Вологодским, патриархом Иерусалимским Феофаном, прибывшим из Византии, и Иоанникнем греком, в особенности же чудесными знамениями, явленными Господом над больными через принесенную святыню. Впоследствии две части Ризы Господней находились в Петербурге: одна в соборе Зимнего Дворца, другая в Петропавловском соборе. Часть Ризы хранилась также в Успенском соборе в Москве и малые частицы — в Киево-Софийском соборе, в Ипатьевском монастыре близ Костромы и в некоторых других древних храмах. В Москве ежегодно 10 июля Риза Господня торжественно выносилась из придела во имя святых апостолов Петра и Павла Успенского собора, и она полагалась на аналое для поклонения во время Богослужения. После Литургии Ризу уносили на прежнее место. В этот день полагается также служба Животворящему Кресту Господню, ибо положение Ризы в Успенском соборе в 1625 году совершилось 27 марта, в день, который тогда приходился на Неделю крестопоклонную."}},"4207":{"name":{"nominative":"Мчч. 45-ти в Никополе Армянском: Леонтия, Маврикия, Даниила, Антония, Александра, Ианикита, Сисиния, Менеи, Вирилада и прочих (ок. 319)","short":"Мчч. 45-ти"},"life":{"id":"","copyright":"Настольная книга свщеннослужителя. Москва. 1978.","text":"Сорок пять мучеников пострадали в армянском городе Никополе в царствование императора Ликиния (307—324), соправителя Константина Великого. Ликиний жестоко преследовал христиан и в своей восточной области издал указ предавать мучениям и смерти всех, кто не соглашается вернуться к язычеству. Когда начались преследования в Никополе, более сорока последователей Христовых решились добровольно явиться к гонителям, открыто исповедать веру в Сына Божия и принять мучения. Святых исповедников возглавляли Леонтий, Маврикий, Даниил, Антоний, Александр, отличавшиеся своей добродетельной жизнью. Игемон армянской области Лисий, которому предстали святые исповедники, был удивлен единодушием и мужеством людей, добровольно обрекавших себя па мучения и смерть. Он старался убедить их отречься от Христа и принести жертву языческим богам, но святые были непреклонны. Они опровергали все доводы правителя, доказывая ему всю ложность веры в мерзких, исполненных пороков языческих божеств, ведущих за собой в погибель поклоняющихся им людей. Игемон повелел бить исповедников по лицу камнями, а потом заковать и бросить в темницу. В темнице святые радовались и пели Давидовы псалмы. Святой Леонтий ободрял и укреплял братьев по вере, готовя к новым мучениям за истинную веру, рассказывая о мужестве всех прежде пострадавших за Христа. Утром, после повторного отказа принести жертву идолам, святых снова отдали на истязания. Святой Леонтий, видя сильные страдания мучеников и опасаясь, как бы некоторые из них в изнеможении не упали духом и не потеряли веры, молил Бога, чтобы Он послал всем скорое окончание подвига. Когда святые мученики в полночь пели псалмы, неожиданно явился им Ангел Господень, и темница озарилась светом. Ангел объявил мученикам, что их подвиг близится к концу, а имена уже записаны на Небесах. Два темничных стража, Меней и Вирилад, видевшие происходившее, уверовали во Христа. На следующее утро правитель решил предать смерти свидетелей Христовых. После зверских истязаний их сожгли в огне, а кости бросили в реку (1 ок. 318). Благочестивые люди нашли их, собрали и сберегли. Позже, когда была дана свобода Церкви Христовой, на том месте был воздвигнут храм во имя святых 45-ти мучеников."}},"4210":{"name":{"nominative":"Мч. Аполлония (III)","short":"Мч. Аполлония (III)"},"life":{"id":"minei-0710-4210","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой мученик Христов Аполлоний был родом из города Сард [1], находившегося в Лидии [2]. Когда он шел однажды в город Иконию [3], то был схвачен и приведен к правителю этого города Переннию. На допросе он объявил себя христианином, и правитель стал принуждать его поклясться именем императора. На это святый Аполлоний сказал ему:
— Не следует клясться именем смертного императора, а надлежит клясться только именем Творца и Создателя всякой твари.
Посрамленный такими словами святого, Перенний пришел в гнев и повелел повесить его на дерево, после чего его подвергли продолжительным мучениям, среди которых он с усердною молитвою за верующих и с мольбою о спасении всех людей предал душу свою в руки Божии [4].
Примечания:
[1] Город Сарды или Сардис находился в Лидии на левом берегу реки Гермоса. Он упоминается в Апокалипсисе в числе семи малоазийских городов, о которых св. Апостол Иоанн Богослов, живя в Ефесе, имел особое попечение.
[2] Лидия, римская область в Малой Азии, была расположена на берегу Эгейского моря и граничила на востоке с Фригией, на севере — с Мисией, а на юге — с Карией.
[3] Город Икония находился в малоазийской римской провинции Ликаонии.
[4] Кончина святого мученика Аполлония по Мюллеру полагается в царствование императора Валериана, управлявшего римской империей с 253 г. до 259 г.
"}},"4211":{"name":{"nominative":"Мчч. Вианора и Силуана (IV)","short":"Мчч. Вианора"},"life":{"id":"minei-0710-4211","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой мученик Вианор был родом из Писидийской области [1]. За исповедание веры во Христа он схвачен был по повелению правителя города Исаврии [2] Севириана, который стал принуждать его отречься от Христа, но он не подчинился такому требованию и за это его сперва жестоко искололи ножом, потом повесили и стали строгать и жечь раскаленными железными молотками, затем выбили ему зубы и после всего этого отрезали уши. При этих мучениях присутствовал некий Силуан и, видя терпение святого мученика, уверовал во Христа, за что ему немедленно же отрезали язык, а потом отсекли голову. Святому же Вианору просверлили еще пяты, выкололи правый глаз, содрали с головы кожу и, наконец, отсекли голову. Святые мученики Вианор и Силуан скончались вместе и предали души свои в руки Божии [3].
Примечания:
[1] Писидийская римская область находилась в Малой Азии в южной части ее и граничила на севере с Фригией, на востоке — с Ликаонией, на юге — с Памфилией и Ликией, а на западе — с Карией. Известна тем, что в ней проповедовал св. Апостол Павел во время первого своего благовестнического путешествия и в некоторых городах ее основал первые в Малой Азии христианские церкви.
[2] Город Исаврия находился в малоазийской римской провинции Ликаония, близ границы ее с Писидией, у верховьев реки Каликадна.
[3] Предполагают (Мюллер и преосвященный Сергий), что святые мученики Вианор и Силуан скончались во время гонения на христиан при Диоклитиане, в начале IV века.
"}},"4212":{"name":{"nominative":"Коневской иконы Божией Матери","short":"Коневской иконы"}},"4216":{"name":{"nominative":"Мч. Киндея пресвитера (III-IV)","short":"Мч. Киндея"},"life":{"id":"minei-0711-4216","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой Киндей был пресвитером Памфилийского селения Сиды. В царствование Диоклитиана он был схвачен, по приказу игемона Стратоника, и осужден на сожжение. Его повели на место мучения в железной с гвоздями обуви. Воины, ведшие его, на пути встретили дровосека и насильно отняли у него дрова для костра, но святой Киндей заплатил дровосеку деньги, сам возложил на себя дрова и нес их до места мучения. Поставленный среди огня, мученик оставался невредим и призывал народ познать силу Христову. Вдруг гроза прекратилась, святой помолился Господу и испустил дух.
"}},"4218":{"name":{"nominative":"Ржевской, или Оковецкой (1539), и Борколабовской икон Божией Матери","short":"Ржевской, или"}},"4220":{"name":{"nominative":"Мчч. Прокла и Илария (II)","short":"Мчч. Прокла"},"life":{"id":"","copyright":"Настольная книга свщеннослужителя. Москва. 1978.","text":"Святые мученики Прокл и Иларий, уроженцы селения Калипта близ Анкиры, пострадали во время гонения при императоре Траяне (98—117). Первым был взят под стражу святой Прокл. Представ перед правителем Максимом, он бесстрашно исповедал свою веру во Христа. Правитель решил силой заставить святого подчиниться императору и принести жертву языческим богам. Во время пыток мученик предрек Максиму, что скоро тот сам будет принужден исповедать Христа Истинным Богом. Мученика заставили бежать за колесницей правителя, направлявшегося в селение Калипт. Изнемогая в пути, святой Прокл молился, чтобы Господь остановил колесницу. Силой Божией колесница остановилась, и никакие усилия не могли сдвинуть ее с места. Сидевший в ней сановник словно окаменел и оставался недвижим до тех пор, пока, по требованию мученика, не написал своей рукой хартию с исповеданием Христа; только после этого колесница с правителем смогла продолжить путь. Посрамленный язычник жестоко отомстил святому Проклу: после многих истязаний он приказал вывести его за город и, привязав к столбу, расстрелять из луков. Воины, ведшие святого Прокла на казнь, уговаривали его покориться и тем сохранить свою жизнь, но святой сказал, чтобы они исполнили то, что им приказано. По дороге к месту убийства, их встретил племянник святого Прокла Иларий, который со слезами обнял дядю-мученика и тоже исповедал себя христианином. Воины задержали его, и он был брошен в тюрьму. Святой мученик Прокл под градом стрел молился за своих мучителей и с молитвой предал свою душу Богу. Святой Иларий, представ пред судьей, с таким же бесстрашием, как святой Прокл, исповедал себя христианином и после истязаний был приговорен к смерти. Мученику связали руки и за ноги волокли по городу, израненного и окровавленного, а потом обезглавили, через 3 дня после смерти его дяди, святого мученика Прокла. Христиане похоронили их вместе в одной могиле."}},"4224":{"name":{"nominative":"Мц. Голиндухи, во св. Крещении Марии (591)","short":"Мц. Голиндухи"},"life":{"id":"minei-0712-4224","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"В земле персидской [1] в царствование Хозроя Старшего [2] жила некая женщина молодая и красивая, называемая персидским именем Голиндухи; была она из знатного рода великих вельмож, в замужестве тоже — за известным начальником волхвов [3]. После трех лет замужества она вразумлена была божественным просвещением и, начиная понимать заблуждение персидского нечестия, искала, — какая вера есть истинная. Слыша о христианской, чистой и нескверной вере, она размышляла в себе: эта ли вера есть истинная, или существует еще иная какая? и желала Голиндуха быть наставленной в ней и прийти к познанию истины. Она находилась в таком размышлении довольно продолжительное время, и вот во сне в одну ночь ей было такое видение: она увидела светлого ангела Божия, который, взявши ее, повел к какому-то темному и огненному месту, полному великого страха и ужаса, где было множество людей, которые подвергались мучению. Голиндуха спросила ангела, ведшего ее:
— Что это за ужасное место и кто это здесь мучится?
Ангел сказал ей:
— Это место казни грешных и неверующих, — мучаются в нем и твои прародители, которые покланялись идолам и ложным персидским богам.
Скорбела Голиндуха о гибели своих прародителей и тяжко вздыхала. Потом ангел повел ее в другое место, где был рай Божий и жилище праведных, и показал ей чрез малую дверцу бывший там великий свет и в нем многих мужей и жен, веселящихся в неописанной радости; показавши это, ангел вошел в те дверцы; захотела и она тоже пойти за ангелом, но он не пустил ее, сказавши:
— Ты не можешь войти сюда, не будучи христианкой: сюда никто не входит из не принявших святого крещения Христова.
Тотчас со страхом проснулась Голиндуха, удивляясь виденному, и очень желала сделаться христианской, возмущаясь персидским нечестием и волхвованием своего мужа. Озабоченная мыслью, как бы сподобиться святого крещения, она стала со слезами молиться об этом истинному христианскому Богу и скоро получила просимое; наставляемая и руководимая ангелом Господним, она тайно вышла из дома, пришла к одному священнослужителю, находившемуся в скрытом месте; так Голиндуха была приведена бесплотным ангелом к ангелу во плоти, которым она была наставлена в вере и крещена; при крещении дано было ей имя Марии.
По принятии крещения она снова возвратилась в дом, но уже не повиновалась естественному супружескому закону, не желая быть оскверненной нечестивым мужем, так как была обручена невестой Христу; по наставлению духовного отца, крестившего ее, Голиндуха пребывала в посте и молитве, посвящая ей целые ночи; она день проводила в молчании, не желая беседовать с неверными, а мужу своему не позволяла и прикоснуться к себе. Удивлялся муж происшедшей с ней неожиданной перемене и ее необычному поведению, недоумевал, что это с ней случилось, и беспокоился о ней. Но особенно жалел он о лишении плотского соединения с ней, ибо она совсем не желала общения с ним; и долго он старался сломить ее упорство то лаской и просьбой, то насилием и побоями, но не мог достигнуть цели, так как невеста Христова была укрепляема невидимою силою Божиею, и муж был не в состоянии одолеть ее. Узнавши, наконец, что супруга его стала христианкой, муж стал плакать о ней, как о погибшей, и всячески увещевал ее со слезами, чтоб она отказалась от Христа и была бы с ним по-прежнему в супружеском общении; но не смог поколебать ее, утвержденную, как столп непоколебимый, в вере и любви Христовой. Еще производил он над ней свои волхвования, призывая на помощь бесовскую силу, но тоже ничуть не успел, ибо бесы не смели даже издали приблизиться к ней, видя, что она осиявается благодатию Христовою. Тогда пошел он к царю Хозрою и с большим сожаление поведал ему, что жена его сделалась христианкой и гнушается союза с ним. Царь послал одного из своих приближенных увещевать ее, но вельможа возвратился тоже ни с чем. И не раз, а много раз было это: то знатных мужей, то благородных жен посылал к ней царь с лаской и лестью, чтоб она обратилась к прежней вере и вступила в сожительство с мужем, но весь труд их был напрасным. Однажды царь послал сказать Голиндухе, что, если она откажется от христианской веры и снова обратиться к персидской, то он возьмет ее себе в жены, и она будет царицей; но святая сказала пришедшим к ней:
— Я спрошу вас об одной вещи, скажите мне: вот царь возьмет меня себе в жены; но не умрет ли он, — останется ли жив во веки? Если будет бессмертен, то я послушаюсь его.
— Невозможно человеку быть бессмертным, — отвечали пришедшие: царь — человек и без сомнения умрет.
Тогда святая сказала:
— Я не хочу соединиться со смертным и недолговечным царем, так как соединена с Царем бессмертным, во веки живущим, Христом Богом моим, за Которого готова и страдать и умереть.
Посланные, возвратившись, передали слова ее царю; он разгневался, приказал заковать ее всю в железные оковы и бросить в темницу, чтоб ее все забыли так, как мертвую. И оставалась мученица в темнице 18 лет. Между тем умер Хозрой, царь персидский, после него стал царем сын его Ормисдас, а в Греции переменились цари: Иустин Младший [4], Тиверий второй [5], а после них святой Маврикий [6]. В это время пришел в Персию от греков посол, по имени Аристовул, муж честный, боголюбивый и богоугодный; он, услышавши о том, что в темнице сидит Мария — Голиндуха, пожелал ее видеть и получить от нее благословение. Он попросил царя персидского нарочито, чтобы он позволил ему беспрепятственно приходить в темницу; получивши разрешение, он пришел к святой, облобызал ее узы, которыми она была окована за Христа, и даже некоторую часть их взял себе, как благословение. Проживая в Персии, муж этот часто приходил к святой и научил ее псалмам Давидовым, так что невеста Христова, сидя в темнице, как в чертоге, воспевала их и благодарила Бога.
По уходе Аристовула Ормисдас отдал святую Голиндуху волхвам на мучение по их желанию; они каждый день выводили ее из темницы, наносили ей множество ран и немилосердно мучили, но утром находили ее невредимой и здоровой. Однажды сосцы ее от ран совершенно распались, ибо ее сильно били и по животу и по груди; когда же утром ее вывели снова на мучение, то сосцы и всё тело оказалось невредимым; видя это персы удивлялись и прославляли силу Христову, а многие из них даже перешли в христианскую веру. Волхвы же ярились, как звери, на агницу Христову и изобретали всё новые муки: обожгли голову ее огнем; потом вложили Голиндуху в мех, завязавши и запечатавши, и бросили в глубокий ров, чтоб она там умерла. Но всесильной рукой Божией, сохраняющей жизнь ее, она осталась живой, хотя многие дни пребывала без пищи и питья, а может быть, кормилась невидимой пищей и невидимым питием. Бог, где хочет, побеждает естественный порядок. Когда действием сверхъестественной силы мученица много дней оставалась живою, приказано было осквернить ее бесстыдным людям. Для этого она введена была в особую комнату; но когда они входили к ней, то не находили ее, ибо Бог соделал ее невидимой: не могли их скверные очи увидеть чистую невесту Христову; когда же они ушли, снова она стала видима для слуг мучителя и снова взяли ее на мучения, — на различные страдания. Потом она брошена было на съедение громадному и страшному змею, который содержался и кормился в одной глубокой пропасти. Но Заградивший некогда уста львам, чтоб они не съели брошенного в ров Даниила [7], послал ангела Своего, и он заградил уста змея, чтоб тот не повредил и не прикоснулся к многострадальному телу святой мученицы; обуздалась лютость змея, и стал он кротким пред ней, как ягненок, лежал и отдыхал у ног ее, и оставалась святая в пропасти со змеем четыре месяца: змею все дни бросалась положенная пища, а мученица без пищи и пития оставалась живой, как и прежде, благодаря силе Божией, чудесно сохраняющей ее жизнь. Потом спустя много дней, она захотела есть, и явился ей Ангел Божий и, творя крестное знамение, прикоснулся к ее устам, со словами:
— Отныне ты не будешь чувствовать ни голода, ни жажды, а если что пожелаешь вкусить, как еще не бесплотная, то это будет в твоей воле.
Сказавши это, он вывел ее из той пещеры. Увидевши ее, нечестивые снова ее взяли, чрезвычайно удивляясь, как она была не съедена змеем и как вышла из пещеры, и говорили, что она христианским волхвованием околдовала змея, чтоб он не съел ее, и что волхвованием же вышла из рва. И снова утверждали:
— Как сильно христианское волхвование, — оно превосходит даже персидское!
Царь же, узнавши о ней, что она жива, приказал мечом отсечь ей голову, но когда она была ведена на усечение, ангел Господень похитил ее из рук ведущих воинов и сохранил живой. Ушедшая мученица, оставаясь неизвестной для мучителей, пребывала между христианами, которых тогда было не много в Персии: они жили на малозаметных местах, как бы скрываясь, хотя о них и знали неверные. По слову ангельскому святая не испытывала ни голода ни жажды, разве иногда только, желая показать, что она не призрак, но имеет тело, брала малый кусок хлеба и, омочивши его в воде, съедала; делала же это не часто, а редко — иногда чрез 10 дней, а то и больше. Спустя не много времени после того, как мученица была сохранена от смерти, погиб с шумом нечестивый царь персидский Ормисдас, убитый своими приближенными, сделался царем сын его Хозрой [8], внук старшего Хозроя, но и против него восстали вельможи, и он убежал из Персии. Размышлял он, куда ему направиться: в Аравию ли, где уже были сарацины, или в греческие страны к христианам; недоумевая, куда держать путь, наконец решил он пустить вожжи коня своего, в какую сторону пойдет он, туда и направиться. Когда он достиг того места, где один путь ведет в Аравию, а другой в греческие страны, конь пошел путем греческим, и направился Хозрой со всеми своими приближенными в Греческую область, где и был с честью и любезностью принят царем греческим Маврикием. Маврикий дал Хозрою большую силу своего войска; с ним Хозрой пошел в Персию, победил врагов и снова взял престол своей. Наступили отрадные, свободные дни для христиан, живших в Персии, ибо Хозрой считал Маврикия своим отцом и потому до его смерти не делал зла христианам. С Хозроем пришел в Персию святой Дометиан, епископ Мелитийский, посланный Маврикием. Он, как прежде Аристовул, собственными очами видел святую мученицу Марию, называемую по-персидски Голиндухой, но уже не в оковах, а на свободе, проповедующей персам о Христе; он беседовал с ней, слышал о ее страданиях или из ее уст непосредственно, или от других, и возвратившись в Грецию, поведал о ней многим. По проповеди Марии в Персии приняли святую веру ее родственники, и другие знаменитые люди и немало народа, ибо видели многие творимые ею чудеса, в том числе немало предсказаний о будущем и исполнение их, ибо она имела дар прозорливости, проницая в тайное и сокровенное; благодаря всему этому в тех странах умножалась слава Христова. После этого святая отправилась в пределы Греческой области, в Киркисию и Дарию, посетила Иерусалим и здесь поклонилась Животворящему древу Честного Креста, гробу Господню и прочим святыням. Пришла она между прочим в один монастырь, где господствовала ересь злочестивого Севира, утверждавшего страдание Божества и присоединявшего, поэтому, к трисвятому такие слова: распныйся за нас, помилуй нас, Отец и Дух Святый, вместе с Сыном страдавшие на Кресте. Помолилась святая Богу, чтоб Он открыл ей об этих Севирианах, следует ли принимать их причащение или нет, и увидела ангела, держащего два потира [9], — один полный тьмы, а другой исполненный света, и открывающего ей, что потир с тьмой есть еретическое причащение, а со светом — причащение Святой Соборной Кафолической [10] церкви. Поэтому святая пренебрегла общением с еретиками и поспешила уйти оттуда. Руководимая Ангелом Божиим, проходила она и другие страны и города, посетила Иераполь Сирский и в нем епископа Стефана, который впоследствии написал ее житие. Когда приблизилась блаженная кончина ее, она немного заболела в церкви святого мученика Сергия, которая находилась между Низивией и городом, называемым Дарой, помолилась о спасении всего мира, возблагодарила Бога за великую Его милость, на ней явленную, и радостно предала свою святую душу в руки Господа, Которого так возлюбила и ради Которого так много пострадала; она причтена была к лику святых мучениц в Царстве небесном. Так святая мученица Мария, она же и Голиндуха, окончила свою земную жизнь о Христе Иисусе Господе нашем, Которому слава во веки, аминь [11].
В этот же день преставление преподобных: Арсения Новгородского (в 1570 г.) и Симона Воломского (в 1641 г.).
В этот же день память святых мучеников Феодора варяга и сына его Иоанна, в Киеве убиенных в 983 г.
Примечания:
[1] Персия занимает западную часть Иранской возвышенности. Современными границами ее являются с запада Турция, с востока Афганистан и Белуджистан, с юга — Индийский океан и с севера — Закаспийская область. Основателем Персидской монархии был Кир, царствовавший с 558 по 529 гг. до Р. Хр., известный своими завоеваниями (он покорил почти всю западную Азию).
[2] Хозрой (или точнее Хосров) с персидского значит вообще царь. Это наименование обыкновенно прибавлялось к собственному имени того или другого царя. В данном случае разумеется Хозрой I Ануширван, правивший с 531 г. по 579 г.
[3] Под именем волхвов в древности разумелись люди мудрые, обладавшие обширными знаниями о тайных силах природы, светилах небесных. Он наблюдали явления природы, толковали сны, предсказывали будущее; большею частью они были вместе с тем и жрецами и пользовались большим уважением при дворах царских и в народе. Волхвы перешли к персам от ассиро-вавилонян; у персов сначала они встретили сильный отпор со стороны туземных жрецов. Но затем магизм привился у персов, слившись с местным жречеством; так что и самое слово маг или волхв у персов получило значение жреца или священника. Основатель религии древних жителей Ирана Зороастр во многих древних памятниках выставляется как глава и преобразователь класса магов или волхвов.
[4] Иустин II — император 565–578 гг.
[5] Император 578–582 гг.
[6] Император 582–602 гг.
[7] Дан. 2 гл.
[8] Хозрой II Парвез правил с 590 г. по 628 г.; он взял в Иерусалиме животворящее древо Креста Господня в 614 г., во время войны с греческим императором Фокою. Древо крестное было возвращено в 628 г. преемником Хозроя II Сироэсом, по заключении мира с греческим императором Ираклием.
[9] Потир — чаша.
[10] Т. е. вселенской.
[11] Св. мученица Голиндуха скончалась в 591 г. По Константинопольскому типикону IX-X вв. житие ее написал Евстратий, пресвитер великой Константинопольской церкви, — современник св. патриарха Евтихия.
"}},"4229":{"name":{"nominative":"Прп. Стефана Савваита (794)","short":"Прп. Стефана"},"life":{"id":"","copyright":"Настольная книга свщеннослужителя. Москва. 1978.","text":"Преподобный Стефан Савваит, племянник святого Иоанна Дамаскина (память 4 декабря), родился в 725 году. Десятилетним отроком поступил в Лавру святого Саввы и всю жизнь провел в этой обители, иногда уходя в пустыню для уединенных подвигов. Преподобному Стефану был ниспослан дар чудотворений и прозорливости: он исцелял больных, изгонял бесов, узнавал мысли приходивших к нему за советом. Скончался в 794 году, заранее извещенный о дне смерти. Житие преподобного составлено его учеником Леонтием."}},"4230":{"name":{"nominative":"Свт. Иулиана, еп. Кеноманийского (I)","short":"Свт. Иулиана"},"life":{"id":"minei-0713-4230","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой Иулиан (признаваемый некоторыми за Симона прокаженного, упоминаемого в Евангелии (Мф.26:6) и переменившего в крещении имя Симона на Иулиана), был поставлен во епископа, верховным Апостолом Петром и послан им в Галлию на проповедь слова Божия. Пришедши в Кеноманийский город [1], он стал для него первым Апостолом, как святой Дионисий Ареопагит для Парисиан [2]: ибо в один год оба они полагали в тех странах основание святой вере и устрояли церковь Христову, трудясь апостольски в проповеди и заботясь о спасении душ человеческих. Сначала неверным Кеноманянам новое учение, проповедуемое устами святого Иулиана, служило для одних предметом соблазна, а других — посмеяния и издевательств; но когда Кеноманяне увидели чудеса, совершаемые всесильным именем Христовым, то начали понемногу верить учению. Ибо руками проповедника об истинном Боге совершались многие чудеса: изгонялись бесы, очищались прокаженные, отверзались очи слепым и всякие болезни исцелялись, — свое учение о Боге святой Иулиан удостоверял чудесными делами, призывая на болящих имя Христово и осеняя их крестным знамением. Врачуя, таким образом, тела их, он вместе с тем исцелял и души их, проповедуя о Христе Иисусе и просвещая святым крещением. Сначала святой жил в предместье города в одном маленьком доме, и начали к нему сюда приходить многие: новообращенные для наставления, а неверующие за исцелением от болезни, и здесь последние получали двойное исцеление, становясь верующими. Место, где жил святой, было безводно, так что приходящие к нему и остававшиеся у него терпели большую нужду в воде, которую приносили издалека; поэтому человек Божий с находившимися у него мужами вышел однажды в одну близлежащую рощицу, водрузил здесь в землю свой жезл и во всеуслышание помолился Богу:
— Господи Боже наш, источивый некогда из твердого камня воду жаждущим людям Твоим в пустыне (Числ., гл. 20), призри и на нас, рабов Твоих, открой нам сокровище Твоего благоутробия и повели из этой сухой земли истечь источнику живой (родниковой) воды, чтоб все предстоящие познали, что Ты истинный Бог, в конце веков пославший в мир Сына Твоего, чтобы ввести верующих в Тебя в истинную обетованную землю.
Когда святой окончил молитву и верующие произнесли «аминь», тотчас из земли, где был воткнут жезл, истек источник воды, являя людям всемогущество силы Божией и великую веру и дерзновение к Богу святого угодника. Тогда верующие укрепились в вере, а неверные припали к ногам человека Божия и просили крещения. Водой этого источника и крестил их святой угодник Божий; так день ото дня росла и множилась церковь Христова. Когда святой епископ Иулиан прославился своими чудесами, князь города того, по имени Дефенсор, пожелал видеть его и послал пригласить его к себе с честью. Святой отправился к князю; когда он приближался к дому его, то заметил у ворот слепого, просящего милостыню; почувствовавши к нему жалость, он призвал имя Иисуса Христа и, осенивши глаза его крестным знамением, возвратил ему зрение. Велика была радость прозревшего и велико удивление присутствующих при совершении чуда, о котором тотчас было сообщено князю. Князь же поторопился выйти навстречу святому, желая посмотреть и прозревшего; увидевши обоих, и слепца и святого, он поклонился Божиему проповеднику, ввел его в дом и, упав ему в ноги, смиренно стал просить, чтоб он научил его, — как получить жизнь вечную. Святитель Божий достаточно наставил апостольскою проповедью князя и его домашних святой вере, т. е. познанию истинного Бога, и, назначивши пост, приготовил их к крещению; а чрез несколько дней князь со всем своим родом крестился и отдал святому свой дом среди города для устройства в нем церкви, обеспечив самую церковь пожертвованием соответствующих средств. По примеру князя многие из видных граждан приняли святую веру и крестились, сделав также значительные пожертвования святителю Божию. Он же устроил благолепную церковь, щедро украсил ее, и сюда стал собираться народ, научаемый им вере, просвещаемый святым крещением и утверждаемый чудесами, ибо святой Иулиан имел от Бога такую силу чудотворения, что даже и мертвых воскрешал.
Был в городе один знатный муж, по имени Анастасий, еще не принявший святой веры и державшийся идолопоклонства: он имел любимого сына, который тяжко заболел и умер. Отец, полный великой жалости и скорби по утраченном сыне, пришел к святителю и, рыдая, взывал к нему:
— Служитель Божий Иулиан, учащий о Христе, как Боге истинном, заклинаю тебя Христом-Богом, Которого ты проповедуешь, возврати мне сына моего!
Святой сказал:
— Анастасий, если ты уверуешь в Проповедуемого мной, то получишь и сына живого и сам наследуешь жизнь вечную.
Анастасий дал клятвенное обещание, говоря:
— Если получу живого сына, то уверую во Христа Бога истинного и от идолов совершенно откажусь.
После этого святитель, сопровождаемый своим клиром, пошел с Анастасием в дом его, где лежало мертвое тело отрока, и, увидевши многих плачущих и с криками рыдающих, приказал им замолчать; все стали смотреть на него, думая про себя, что он хочет делать с мертвым телом? Чудотворец же, подошедши к одру, взял руку мертвого и, поднявши глаза к небу, со слезами помолился, говоря:
— Господи Иисусе Христе, воскресивший сына вдовы, выносимого для погребения из города Наина (Лк.7:11–16), и четырехдневного, уже разлагающегося, Лазаря словом силы Твоей воззвавший (Иоан.11:43–44), повели, чтоб и этот отрок воскрес из мертвых, ибо когда он воскреснет телом, многие воскреснут душей, уверовавши в Тебя. Пусть познают предстоящие, что Ты Христос, Сын Бога Живого, совершивший спасение мира повелением Отца, Которому чрез Тебя достойно воздаем благодарение в бесконечные веки!
Клир произнес: «аминь», и тотчас отрок, как бы проснувшись от сна, встал живым и здоровым. Все, увидевши это, ужаснулись и удивились чрезвычайно; неописанная радость была в доме Анастасия и всеобщими устами прославлялся Единый Истинный Бог Иисус Христос. И крестились, уверовав в Него, Анастасий со всем домом своим, а также и все видевшие и слышавшие это: спустя некоторое время, и другое такое же чудо совершил Христос Господь чрез Своего угодника Иулиана, во славу Своего пресвятого имени: однажды вышедши с клиром из города, чтоб, обойдя Кеноманийскую страну, привести к спасению погибающие человеческие души, он увидел, как несли для погребения на языческом кладбище одного умершего юношу, единственного сына некоего вельможи, по имени Иовиниана, и много народа следовало за мертвецом. Подошедши к ним святой епископ приказал несущим остановиться и, дав народу рукой знак замолчать, сказал громко отцу умершего:
— Иовиниан, Христос, Которого я проповедую, сделавшийся человеком ради человеков, воскрешал мертвых, изгонял словом бесов и всё, что желал, делал, живя с людьми, чтоб показать силу Своего Божества. Если ты в сего Бога, оставивши идолов, уверуешь всем сердцем и обещаешь очиститься святым крещением, то возрадуешься и о своем спасении и о воскресении сына!
Тогда Иовиниан и весь народ, припавши к ногам святого, стали просить милости, — воскресить умершего. Со слезами говорил Иовиниан святому:
— Великий слуга Божий Иулиан, если единственного моего сына, который был утешением и радостью моей жизни, сделаешь живым, то не только я уверую во Христа Истинного Бога, но и весь народ сей, оставивши богов своих, примет с усердием веру, тобой проповедуемую!
Исполненный чудотворной благодати, святитель Божий преклонил колена, возвел к небу очи, поднял руки и во всеуслышание обратился к Богу с такой молитвой:
— Владыка всемогущий, изволивший стать человеком ради нашего спасения, с людьми живший и знамением креста твоего из рода человеческого изгнавший смерть, повели, да воскреснет этот юноша, чтоб проявлением столь великой Твоей силы утвердилась вера верующих в Тебя, сердца же неверующих покорились Тебе, Единородному Сыну Бога Живого, Которого мы исповедуем со Отцом и Святым Духом царствующим во веки веков!
Предстоящие произнесли «аминь», и тотчас восстал мертвый с одра, на коем несли его, и с ужасом все удивились новому чуду. Юноша же воскресший начал громко взывать:
— Воистину велик Бог христианский, Которого проповедует раб Его Иулиан!
А отцу своему сказал:
— Действительно, мы доселе заблуждались, не ведая истинного Бога, ибо почитаемые нами боги суть бесы: я видел их в аду и смотрел, как они не имели покоя и непрестанно мучились в лютых муках.
Тогда все громким голосом начали славить Христа истинного Бога, уверовали в Него и, наученные святым епископом, приняли крещение вместе с Иовинианом и его сыном. Так добрый пастырь обрел заблудших овец и пошел в назначенный путь, сопровождаемый множеством народа, желавшего наслаждаться его богодухновенными словами и видеть его чудеса.
Когда святой Иулиан приблизился к одному селению, называемому Проилаиак, день уже склонился и поздним вечером вошли они в селение, желая тут отдохнуть. В этот час у господина селения того умер маленький сын; святой услышавши в доме том рыдание, вошел сюда, вспомнивши слова Екклесиаста: «Лучше ходить в дом плача об умершем, нежели ходить в дом пира» (Еккл.7:2). Ему дана была особая комната для сна, но он приказал принести ему мертвого отрока и, затворившись с ним, пробыл в молитве до восхождения солнца. Молитвой его отрок воскрес, возвращен был родителям живым и здоровым, и плач последних обратился в радость. Когда наступил день, прошел слух об этом чуде по всему селению, и все сошлись сюда посмотреть воскресителя и воскресшего. Увидевши чудотворца, многие принесли к нему своих больных, а он, о всех молясь и всех благословляя, исцелял их. Всё село со своим господином приняло святую веру во Христа и просветилось крещением. Родители же обещались Богу посвятить воскресшего отрока и пожертвовать церкви всё селение, коего он был наследником, так чтоб отрок, пришедши в возраст, сделался церковнослужителем, а селение приобщено к церковному имуществу. Когда святой шел отсюда и приблизился к другому селению, называемому Руилиак, что над рекой, по имени Лида, его встретили посланные от господина того селения с просьбой, чтоб он поскорей пришел к ним, так как единственная дочь господина, будучи бесноватой, сильно мучится от нечистого духа, причиняя большую печаль и родителям и родственникам. Святитель Христов пошел туда ускоренным шагом и, изгнавши из отроковицы беса, привел к вере Христовой родителей ее, находящихся же там идолов уничтожил и создал церковь, и пробыл здесь до тех пор, пока всё селение и его окрестности не были приведены к Богу святым крещением. Потом он пошел оттуда в селение, называемое Артин, в котором было большое идольское капище, где находился знаменитый идол скверного языческого бога, называемого Юпитером: в идоле жил бес и прельщал заблуждающихся людей разными наваждениями. Жители сего селения и его окрестностей, усердные служители бесов, услышавши, что христианский епископ идет к ним, собрались во множестве и не хотели его пускать к себе, так как боялись, чтобы он не сделал с их идолом того, что делал в других селениях, повергая их в прах. Когда же пришел к ним святитель Божий, то они с яростью начали кричать: одни говорили, что его нужно убить, как разрушителя древних отеческих обычаев, а другие вопили, что его следует сжечь, как волхва, обманщика и врага богов их; хотя сильно злобились на него, но никакого зла они не могли сделать ему, так как десница Вышнего защищала его. Вооруженный броней и оружием невидимой божественной силы, он, как храбрый воин, смело прошел среди народного возмущения, вошел в идольское капище и, призвавши всесильное имя Христово, повелел идолу пасть, а бесу выйти оттуда; и тотчас идол, пав на землю, сокрушился в прах и бес явно вышел из него в виде громадного и страшного змея, извергающего пастью огонь, и устремился он на своих служителей, ибо много неверующего народа вошло в капище; змей начал с лютостью пожирать и уничтожать людей. Народ, не имея возможности убежать от ярости и яда змея, стал взывать к святому Иулиану о помощи, прося избавить его от такой беды. Служитель Божий простер свою руку к змею и крестным знамением, как бы железною палицею, начал бить и прогонять его и повелел видимому бесу перестать вредить людям и уйти в бездну гибели; змей, выбежавши из капища, стал невидим. После этого народ, познавши свое заблуждение, воззвал к святому:
— Раб истинного Бога, спаси нас погибших!
Святитель, довольно наставивши их, всех приобрел Христу, ибо те люди с усердием приняли веру, крестились, капище то разорили, а вместо него, по повелению святителя, соорудили церковь во славу Христа Бога, и в других местах, где были идолы, уничтожили их, и наступила великая радость в стране той по случаю избавления от идольского прельщения. Так усердный пастырь обошел пределы своей паствы и привел словесных овец на духовную ниву, исхитивши их из пасти волчьей; разве что кое-где оставалась небольшая часть погибших, не отвергшихся прежней прелести. Выше упомянутый князь Дефенсор, услышавши, как святитель Божий просветил Кеноманийскую страну, творя благодатию Христовой многие чудеса, очень радовался и славил Бога. Потом он сам пошел к святителю и после любезного приветствия начал его просить, придти к нему в селение; у князя был прекрасный дом и большое имение; последний хотел, чтобы святитель здесь совершил духовное торжество по случаю победы над искорененным идолослужением, и присутствовал на праздничной трапезе — пусть во славу Божию все возвеселятся, благодаря человеколюбивую благостыню Господа. Угодник, ищущий везде спасения душ человеческих, не отказался исполнить просьбу князя и пошел в селение его. На пути нашли они одного отрока, валявшегося на земле; громадный уж обвил его, связавши ноги, как веревкой, и всё тело опоясавши кругом; увидя это, все испугались. Человек же Божий Иулиан, подошедши ближе, помолился Богу, говоря:
— Господи, Иисусе Христе, род человеческий, лишившийся рая лестию змея, избавивший Твоим крестом, избави и это создание Твое от связавшего его ужа, да уразумеют предстоящие, что Ты Спаситель всех уповающих на Тебя!
И тотчас уж разорвался пополам и стал мертвым, отрок же освободился от него невредимым, и все славили Бога. Когда приблизились к селению, в которое шли, то много народу вышло им навстречу; среди встречавших два бесноватых, возопили ко святому о помощи; призвавши имя Христово, святитель тотчас изгнал нечистого духа. Получившие исцеление и все находившиеся там уверовали во Христа, святитель же Божий с большой честью и любовию был принят в селении, в доме князя, и было великое торжество, не для тела только, но и для духа: ибо все рассуждения присутствовавших были о славе и силе Христовой и о погибели бесов, побежденных и посрамленных в идолах. По окончании праздника, бывшего во славу Божию, князь показал епископу все свои сокровища, прося его взять, что ему угодно, но святой не пожелал ничего взять, ибо не золото и серебро, но спасение душ человеческих служили для него самым ценным сокровищем. Святитель Божий, достаточное время поучивши своими богодухновенными словами князя, весь дом его и всё селение, крестивши тех, которые оказались не крещеными, и утвердивши их в вере, отошел в свой город. Когда он входил в город, узники, находившиеся в темнице близ ворот города, увидевши в оконце святого, возопили к нему громким голосом, прося избавить от оков. Будучи милосердным, чадолюбивый отец пожалел их и, прежде чем идти домой, пошел к судьям, которым вверено было управление городом, и стал просить их, чтобы они ради его возвращения отпустили узников на свободу; но они по жестокосердию не уважили просьбы епископа, и он опечаленным ушел от них. Прежде всего святой пришел в церковь и совершил здесь благодарственное моление Богу, помогшему ему души столь многих привести ко спасению, потом он вошел в дом, где ему предложена была трапеза, но он ничего не пожелал есть, опечаленный за участь узников. Но Господь, творящий волю боящихся Его, послал ангела Своего, который открыл двери темницы, сокрушил все оковы и отпустил на свободу узников. Они, вышедши из темницы, через весь город направились к архиерейскому дому, и никто не препятствовал и ничего не говорил им, так как все видели, что не человеческой рукой, а Божией силой они освобождены от оков и выпущены из темницы. Святитель Божий, увидевши их, идущих к нему, исполнился радости, пригласил их разделить его трапезу и, достаточно усладив их телесным и духовным празднованием, отпустил каждого идти по домам своим.
Святой епископ Иулиан, управляя новопросвещенной церковью и духовной пищей питая новособранное стадо словесных овец, пробыл на своем престоле довольно времени и, апостольски трудясь в благовестии Христовом, будучи уже маститым старцем, приблизился к честной своей кончине, совершенно истребивши идолослужение и бесовское почитание в стране Кеноманийской. За несколько дней до кончины святитель ушел из города в одно селение, принадлежащее церкви, и здесь заболел. В городе узнали о его болезни и собрались к святителю клирики, благочестивые граждане и все горевшие к нему любовью; святитель, поучивши их некоторое время, повелел по смерти его избрать ему преемником пресвитера Туривия, трудившегося вместе с ним для спасения душ человеческих; после этого, совершивши последнее целование и преподав благословение мира, отдал в руки Божии свою святую душу. Не случилось при кончине святого быть князю, — в это время он не был в городе, но замедлил в своем отдаленном селении, однако ему она стала известна таким образом: в тот день, когда преставился святой, князь обедал в доме своем со своими друзьями, вдруг открылись его духовные очи и он увидел, что святой Иулиан, облаченный в святительские одежды, с тремя диаконами, несущими светильники, вошел к нему и преподал благословение, а диаконы поставили светильники на столе, и все сейчас же исчезли. Увидавши это, князь обратился к сидящим с ним:
— Видите вы ту славу, какую я вижу?
Но те сказали, что они ничего не видели; тогда князь пояснил:
— Не видели ли вы отца нашего Иулиана, явившего нам столько доброго и творившего столько чудес? Вот он сейчас с тремя диаконами и тремя светильниками вошел сюда, со светлым и радостным лицом благословил нас, оставивши у нас светильники, ушел; я думая, что он преставился уже, ибо мы слышали, что он заболел.
Сказавши это, князь тотчас же встал и поспешно отправился в город и в то селение, где преставился святой; нашедши его умершим в Господе, горько плакал так же и весь народ проливал слезы о своем отце и пастыре; положивши на колесницу его честные мощи, повезли в город. Когда подошли к реке, называемой Сартой, вывшей возле города, весьма глубокой, которую нужно было переезжать на пароме, кони, везшие колесницу с телом святого, вместо того, чтоб взойти на паром, устремились прямо в реку и, управляемые невидимой рукой, пошли по глубокой реке, как по мосту, не омочивши ног даже до колен. Таким образом они перешли на другой берег, и все удивлялись и ужасались славному тому чуду: дивный чудотворец святой Иулиан не только при жизни, но и по смерти творил чудеса. Когда тело его несли торжественно в город и все устремлялись навстречу, одна женщина мыла своего младенца в медном тазу, под который подложила небольшой огонь, чтоб согреть воду; увидевши тело святого и множество народа со свечами, кадилами и слыша песнопение, забыла о своем младенце и, оставивши его, вышла посмотреть торжественное провождение честного тела угодника Божия; она стояла и глядела, пока не миновали дома. Потом, вспомнивши о дитяти, поспешила возвратиться и увидела огонь сильно разгоревшимся, а вода в тазу обратилась в кипяток; от ужаса закричала она, быстро сняла с огня таз и вылила горячую воду, но дитя она нашла живым, здоровым и нисколько не поврежденным от кипятка. Это чудо увидали многие там случившиеся и поняли, что младенец был сохранен по молитвам святого угодника. Погребен был святитель Христов Иулиан в построенной им церкви на месте, где прежде был княжеский дом, подаренный святому, и при гробе его совершалось много чудес: во всяких болезнях подавались исцеления молитвами сего святого, благодатию Господа нашего Иисуса Христа, Которому со Отцом и Духом Святым честь и слава во веки веков, аминь.
Примечания:
[1] Кеномания — ныне Ле-Ман во Франции.
[2] Св. Дионисий Ареопагит, член Афинского Ареопага, обращенный ко Христу проповедью Ап. Павла, которым и рукоположен во епископа Афинского; потом он был послан в Галлию на проповедь в 90 г. вместе с пресвитером Рустиком и диаконом Елевферием и пострадал вместе с ними в 96 г. при императоре Домициане. Память св. Дионисия Ареопагита 3 октября.
"}},"4231":{"name":{"nominative":"Мч. Серапиона (II-III)","short":"Мч. Серапиона (II-III)"},"life":{"id":"minei-0713-4231","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой Серапион жил во времена царя Севера [1] и был муж благочестивый и добродетельный. Взятый князем Акилой и спрошенный о вере, Серапион исповедал себя христианином и смело прославлял Бога истинного; поэтому и был подвергнут разным мучениям, а затем брошен в огонь и таким образом окончил жизнь [2].
Примечания:
[1] Император 193–211 гг.
[2] В месяцеслове Василия говорится, что св. Серапион, после исповедания имени Христова, был жестоко сечен, строган по всему телу и потом томим в темнице голодом; исцеленный Христом в темнице и потом выведенный из нее совершенно здоровым, он привел этим всех в удивление. Кончину его относят к 205 г., место ее неизвестно.
"}},"4232":{"name":{"nominative":"Мч. Маркиана (258)","short":"Мч. Маркиана (258)"},"life":{"id":"minei-0713-4232","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой мученик Маркиан, еще в юношеском возрасте, был схвачен и подвергнут мучениям в городе Иконии, а потом привели его (в Каппадокию) к правителю Переннию. Он мужественно обличил последнего в языческом нечестии, а Христа исповедал Богом и Владыкою. За это его стали строгать по костям и щекам; затем мучитель, раздраженный обличительными словами страдальца, не удовольствовался этими мучениями, а повелел еще положить его на раскаленную сковороду, и после сего — изрезать ему язык. Когда всё это было исполнено, и святой мученик остался твердым в вере и продолжал исповедовать Христа, то правитель приговорил его к усечению мечем. После сего воины взяли святого Маркиана и в то время, когда он молился и благодарил Бога, отсекли ему голову [1].
Примечания:
[1] Кончина святого мученика Маркиана последовала в Каппадокии около 258 года.
"}},"4237":{"name":{"nominative":"Мч. Иуста (I)","short":"Мч. Иуста (I)"},"life":{"id":"minei-0714-4237","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой Иуст, родом римлянин, был воин. Ему было чудесное видение: на воздухе явился кристалловидный крест. Иуст уверовал во Христа и раздал всё свое имение нищим. По приказу игемона Магненция он был схвачен, претерпел многие мучения, после которых предан был огню и скончался даже без повреждения волос.
В тот же день память преподобномученика Онисима чудотворца, страдавшего при Диоклитиане и скончавшегося в Малой Азии, в Магнезии.
В тот же день преставление преподобного Стефана Махрищского (1406 г.), основавшего монастырь на месте Махрище в 12 верстах от города Александрова Владимирской губернии.
"}},"4238":{"name":{"nominative":"Прп. Еллия монаха, Египетского (IV)","short":"Прп. Еллия"},"life":{"id":"minei-0714-4238","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Преподобный Еллий в египетских пустынях прославился среди монахов постническими подвигами и угодил Богу добродетельною жизнью. С детства он отдан был в монастырь на служение Господу, воспитан в воздержании и целомудрии, научен кротости и смирению и сподобился благодати Божией, получивши с юности дар чудотворения. Так, когда его, еще отрока, посылали принести огня, он брал горящий уголь в одежду и приносил его старцу, не опаливши последней. Братия, видевши это, удивлялись чуду и желали подражать дивной жизни отрока, превосходившего по святости старших. Однажды блаженный Еллий, ходя один в пустыне, пожелал съесть меду и увидел сот, наполненный медом и лежавший на камне; догадавшись, что то было вражеское коварство, он стал себя укорять, говоря:
— Отойди от меня, искусительное вожделение, ибо написано: «Поступайте по духу, и вы не будете исполнять вожделений плоти» (Гал.5:16).
Сейчас же он ушел с того места и, удалившись в глухую пустыню, пребывал в посте, изнуряя и как бы казня за невоздержание свое тело лишением пищи. В третью неделю своего пощения увидел он на земле в пустыне красивые яблоки и другие садовые плоды и, опять догадавшись, что это вражеское искушение, сказал:
— Не вкушу и даже не прикоснусь ни к чему из этого, чтобы не соблазнить брата моего, то есть душу мою, ибо написано: «Не хлебом одним будет жить человек, но всяким словом, исходящим из уст Божиих» (Втор.8:3; Мф.4:4).
Пропостившись четвертую неделю, он немного заснул и увидал представшего ему в видении ангела Божия, сказавшего:
— Встань и, что найдешь из предложенного тебе, вкуси без всякого сомнения и подкрепись!
Проснувшись, он увидел источник родниковой воды и кругом какую-то зелень, с хорошим запахом и весьма вкусную для еды; он съел той зелени, выпил из источника и подкрепился телом. Впоследствии он говорил братии, что он никогда во всю жизнь не вкушал с такою сладостью пищи. Прошедши немного от того места, он нашел пещеру и поселился здесь, пробывши в ней некоторое время. Когда же его телесная природа требовала пищи, он на камнях молился Богу, и тотчас невидимой рукой ему приносились чистый свежий хлеб, масличные ягоды и разная овощ.
В одно время преподобный отправился посетить в пустыни братию, имевшую нужду в необходимом, и понес им пищу из того, что ему посылалось Богом. Будучи в пути и чувствуя утомление от тяжести ноши, он увидел ослов, ходивших и пасшихся в пустыне, и обратился к ним, говоря:
— Во имя Господа нашего Иисуса Христа пусть один придет сюда и понесет мою ношу!
Тотчас один осел, сильнейший из стада, кротко подошел к нему, святой же положил на него свою ношу, сам сел и скоро достиг жилища находившихся в пустыне братий, обрадовавши их принесенной пищей, а осла отпустил в пустыню. В другой раз он тоже пришел в один пустынный монастырь рано в воскресенье и, узнавши, что там в церкви не совершается службы, спросил, по какой причине день Господень остается без богослужения? Братия ответили, что священник, живущий на другом берегу реки, не пришел, боясь крокодила, появившегося в реке и уже пожравшего многих людей. Святой сказал им:
— Если хотите, то я пойду и призову священника.
Но братия ответили:
— Нет! Да и кто тебя перевезет на ту сторону: все боятся из-за крокодила и приближаться к перевозу!
Но святой Елий, уповая на Бога, пошел и, когда был на берегу реки, призвал имя Господне, и тотчас появился крокодил. Тот, который привык губить людей, по Божьему повелению сделался перевозчиком праведному: с кротостью и страхом он взял святого себе на хребет, перевез через реку и поставил на другом берегу. Преподобный, дошедши до жилища священника, стал просить его придти к братиям, но пресвитер, не зная его, спросил:
— Кто ты и откуда?
Он ответил, что только недавно пришел в монастырь. Пресвитер, хотя видел ветхую и заплатанную одежду блаженного, но по словам и благонравию узнал в нем Божьего человека и сказал:
— Брат, ты имеешь плохую телесную одежду, зато добрую душевную!
Затем он встал и пошел к обители. Когда они пришли к реке и не нашли, на чем можно было переехать реку, преподобный сказал пресвитеру:
— Не беспокойся, отче! Бог нам приготовит ладью!
И громким голосом призвал к себе крокодила; последний, услышавши голос святого, тотчас явился к ним и кротко подставил свой хребет, чтоб они взошли на него. Сначала преподобный взошел на спину крокодила, потом пригласил пресвитера, сказав:
— Взойди отец, не бойся!
Но пресвитер, увидавши крокодила, испугался и побежал назад. Братия же стояли на другом берегу и смотрели на то чудо, как человек Божий переправлялся через реку на крокодиле, и со страхом удивлялись этому. Преподобный, переплывши реку, вышедши на берег и извлекши за собой крокодила, сказал ему:
— Тебе лучше умереть самому, чем уничтожать людей и съедать их!
И тотчас крокодил пал и издох.
Еллий святой пробыл в монастыре три дня, поучая братию богодухновенными словами; будучи сам прозорливым, он знал помышления всякого и совесть каждого брата и каждому особо говорил кто чем искушается. Одному говорил, что он разжигается духом нечистоты, другому, что он разжигается гневом, иному, что он пленяется лакомствами, иному, что другой какой-либо страстью обуревается. Также на пользу всех обнаруживал добродетели других иноков, одного называя кротким, другого праведным, иного терпеливым, иного послушным, иного имеющим какую-либо добродетель; жизнь всех и все тайные дела, добрые и злые, ему были открыты Богом. Всякий из одолеваемых страстями говорил о себе, что верно то, что объявлял Еллий, и все умилялись сердцем, исправляя жизнь свою. Однажды во время духовной беседы преподобный отец сказал:
— Приготовьте трапезу, ибо странствующие братия сейчас придут сюда!
И действительно, когда была приготовлена трапеза, как сказал святой, пришли в монастырь издалека путешествующие братия; с честью принявши их, святой Еллий ушел в пустыню. Один из юных братий стал просить его, что он позволил ему с ним идти в пустыню, и сказал ему святой:
— Тяжелое это дело, брат, и требует большого труда, ибо нужно крепко стоять против диавольских искушений и многое терпеть.
Но брат обещал всё перенести, и святой принявши его, повелел жить в другой пещере. И в наступившую ночь напали на него бесы сначала невидимо, смущая ум его скверными помыслами, а затем видимо, как страшные видения устремились на него и давили, желая умертвить. Он, выбежавши из пещеры, поспешил к святому и рассказал ему о своем несчастье. Старец, утешивши брата немногими словами и утвердивши его в терпении и вере, снова отвел его в ту же пещеру, очертил пальцем место поселения и, оградив его крестным знамением, повелел вооружиться именем Господним и не бояться. И жил брат в пустыне той уже невредимый бесовскими нашествиями и сподобился пищи, невидимой рукой приносимой, как его преподобный наставник, которого питал Сам Бог. Святой Еллий достиг глубокой старости, совершил многие чудеса и преставился Богу, Которому угодил и был причтен к лику преподобных предстоящих на небе престолу Отца, Сына и Святого Духа, Единого в Троице Бога, Емуже слава ныне, присно и во веки веков. Аминь [1].
Примечания:
[1] Прп. Еллий скончался в IV веке.
"}},"4241":{"name":{"nominative":"Мчч. Кирика и Иулитты (ок. 305)","short":"Мчч. Кирика"},"life":{"id":"minei-0715-4241","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"В городе Иконии страны Ликаонской жила одна молодая женщина, благородного происхождения, из рода бывших ранее римских царей, по имени Иулитта, верой христианка; не долгое время поживши в законном супружестве [1], она овдовела, родивши мальчика. Она крестила младенца и дала ему имя Кирика. В это время нечестивый Диоклитиан [2], держа скипетр римского царства, воздвиг сильное гонение на христиан во всех подвластных ему странах; комит Дометиан был поставлен Диоклитианом начальником Ликаонской страны; он был муж суровый и бесчеловечный, зверонравный, радующийся пролитию христианской крови. Пришедши в Иконию, Дометиан начал яростно мучить верующих во Христа и усердно отыскивать тайно держащихся христианства. Верная раба Христова Иулитта, увидевши это и зная, что ей со своим благочестием скрыться от мучителей невозможно, решилась бежать, ибо боялась, что она не перенесет жестоких пыток и отвергнется от Христа. Поэтому оставила она все свои имения, которых у нее было много, дом свой, родственников, рабов, всякую прелесть мира сего, славу и наслаждение, ради любви Христовой, и, взявши сына своего Кирика, которому было три года, и двух верных рабынь, ночью ушла из города Иконии и отправилась в странствование, помня сказанное в Писании: «Не имеем здесь постоянного града, но ищем будущего» (Евр.13:14).
Пришла она в Селевкию [3], как странница и нищая, скрывая свое благородное звание, но и здесь она нашла такое же гонение на христиан, ибо некий Александр, принявший от царя начальство, пришел в Селевкию и без жалости убивал всех исповедующих имя Иисуса Христа. Блаженная Иулитта, помня также писанное: «дадите место гневу», то есть бегите от гнева [4], и еще: «Когда же будут гнать вас в одном городе, бегите в другой» (Мф.10:23), — ушла из Селевкии и отправилась в Тарс, город Киликийский, и жила здесь между бедняками. Спустя некоторое время тот же начальник Александр пришел и в Тарс [5] мучить христиан; святая Иулитта некоторыми была узнана и о ней доложили начальнику. Последний тотчас приказал ее привести, а сам воссел на открытом для народа судилище. Когда воины взяли ее вместе с сыном, обе рабыни ее убежали; они издали стали следить за ней, чтоб видеть ее страдание и кончину. И приведена была мученица пред начальником, имея на руках трехлетнего отрока святого Кирика. Спрошенная начальником об имени, роде и отечестве, она смело исповедала имя Господа нашего Иисуса Христа и назвала себя христианкой:
— Мое имя, — говорила она, — происхождение и отечество — это небесное Царство Христа моего!
Начальник, разгневавшись, повелел взять у нее отрока, обнажить и бить беспощадно жесткими жилами. Когда били мученицу, дитя, смотря на это, плакало и вырывалось из рук держащих его, чтоб пойти к матери. Начальник, видя красоту дитяти, приказал принести его к себе, затем, взявши его, посадил на своих коленах и стал утешать, чтобы оно не плакало, гладил его по голове, целовал его и говорил ему всякие ласковые слова, но дитя упиралось, вырывалось из рук, отворачивало голову от начальника, не даваясь ни гладить ни целовать себя скверными устами; ребенок всё смотрел на мать, которую били, плакал и кричал:
— Я христианин! пусти меня к матери!
Отрываясь руками от начальника, он ногтями царапал лицо его. Тогда начальник пришел в ярость, бросил дитя на пол и ногой толкнул его в бок, сбросивши вниз с высокого седалища; дитя, ниспадая по каменным ступеням и ударяясь головой об острые углы, всё то место покрыло своей кровью и отдало свою святую и непорочную душу в руки Божии. Так увенчался мученичеством святой отрок Кирик.
Мать же его блаженная Иулитта, жестоко и долго мучимая, страдая как бы в чужом теле и как столп бездушный ничего не чувствуя, ничего другого не говорила, кроме сих слов:
— Я христианка и не принесу жертвы бесам!
Когда перестали бить ее и подняли с земли, она увидела пред судилищем свое любимое дитя окровавленное и мертвое; исполнившись радости, Иулитта сказала:
— Благодарю Тебя, Господи, что ты сподобил сына моего такой благодати, что он прежде меня мученически скончался за имя Твое святое и принял неувядаемый венец в славе Твоей.
После этого начальник повелел ее повесить и железными зубьями строгать тело ее, а потом, взяв кипящую в котле смолу приказал поливать ее на раны. Когда таким образом мучили святую Иулитту, глашатай взывал:
— Пощади себя, Иулитта, пощади свою юность и поклонись богам, чтоб тебе избавиться от мук и не погибнуть лютой смертью как сын твой.
Мученица отвечала:
— Не поклонюсь бесам и их глухим и немым идолам, — я поклоняюсь Господу моему Иисусу Христу, Единородному Сыну Божию, Которым Отец небесный всё сотворил (Кол.1:12–16), и стараюсь придти к сыну моему, чтоб с ним сподобиться Царства небесного.
Увидевши непреодолимое терпение и великое мужество мученицы, начальник осудил ее на усечение мечем. Взяли ее слуги и повели из города на то место, где убивали осужденных на смерть. Святая шла, как бы к венцу брачному; придя к тому месту, она попросила немного времени для молитвы, а затем, преклонивши колена, молилась:
— Благодарю Тебя, Господи Боже мой Иисусе Христе, что Ты призвал сына моего прежде меня, сподобивши его пострадать за имя Твое святое, и ему, оставившему суетную жизнь со святыми; приими и меня, недостойную рабу Твою и сподоби получить благодать пред Тобой — быть причтенной к мудрым девам (Ср. Мф.25:1–13), вшедши в Твой нетленный чертог, чтоб дух мой благословил Тебя, Создателя моего, Твоего безначального Отца и соприсносущного Духа во веки, аминь.
После такой молитвы святой Иулитты, палач, поостривши меч, ударил им в выю и отсек честную голову, оставивши тело на том месте без погребения на съедение псам и зверям; также и тело святого Кирика, вытащивши из города, бросил у тела матери и ушел. Когда настала ночь, вышеупомянутые две рабыни пришли сюда, взяли тело госпожи своей и ее сына и, отнесши далеко, погребли в земле. Одна из этих рабынь прожила до дней Константина Великого [6], первого христианского царя, во время которого воссияла истина и Церковь Божия, по благодати Христовой, стала господствующей; тогда-то рабыня показала верным христианам то место, где погребены были честные мощи святых мучеников Кирика и Иулитты и рассказала о их страданиях. Святые мощи их были вынуты из недра земли нетленными, исполненными благоухания и подающими больным исцеления. Страдания их были описаны в память и честь святых мучеников, на пользу верным и во славу Христа Бога нашего, со Отцом и Святым Духом славимого во веки [7]. Аминь.
Во объятиях носящи христомученица Иулитта Кирика, на подвизе мужески веселящися взываше: Христос есть мучеников похвала.
В тот же день преставление святого равноапостольного великого князя Киевского Владимира (1015 г.), во святом крещении Василия.
В тот же день память святого мученика Авудима, пострадавшего при Диоклитиане.
Примечания:
[1] Икония — город на высокой плодоносной равнине внутри Малой Азии, при подошве горы Тавра, недалеко от Листры и Дервии; некогда Икония была главою городов Ликаонских. В истории христианской Церкви Икония замечательна посещениями ее св. Ап. Павла во время его миссионерских путешествий (Деян. 13:51; 14:1–3; 2 Тим.3:11). Впоследствии здесь были епископия и с 451 г. епископы иконийские именовались митрополитами Ликаонской провинции.
[2] В царствование Диоклитиана (284–305 гг.) было издано четыре указа против христиан. Первый был объявлен в феврале 303 г. Этим указом предписывалось разрушение церквей и сожжение св. книг, вместе с тем христиане лишались гражданских прав, покровительства законов и своих должностей; рабы христиане утрачивали право на свободу, если, получив ее по какому-либо случаю, оставались в христианстве. Вскоре был издан второй указ, которым повелевалось всех предстоятелей церквей и других духовных лиц заключать в темницы; таким образом указ касается одних только духовных лиц; последних обвинили пред императором как зачинщиков восстания в Сирии и Армении, к несчастью для христиан начавшегося вслед за появлением первого указа. В том же 303 г. последовал третий указ: всех заключенных на основании нового указа велено было принуждать к принесению жертв под опасением пыток за сопротивление. Наконец в 304 г. был обнародован последний четвертый указ, которым объявлялось повсеместное гонение на христиан. Из-за этого указа пролилось более всего христианской крови: он действовал целых восемь лет, до 311 г., когда император Галерий особым указом объявил христианство дозволенной религией. Гонение Диоклитиана было последним; в нем христианство почти после трехвековой борьбы одержало победу над язычеством.
[3] Селевкия — город Сирии, на берегу Средиземного моря; по всей вероятности его основал царь сирийский Селевк Никатор около 300 г. до Р. Хр.; здесь Ап. Павел во время первого своего путешествия остановился для проповеди и отсюда отплыл в Кипр (Деян.13:4); в VI в. по Р. Хр. город был разрушен.
[4] Собственно этот текст из посланий к Римлянам (12:19) имеет иное значение: «Не мстите за себя возлюбленные, — говорит Апостол, — но дайте место гневу Божию».
[5] Тарс, город малоазийской области Киликии, замечателен тем, что здесь родился св. Апостол Павел (Деян.22:3); здесь же он готовился к благовестию Христову и отсюда был вызван Ап. Варнавою для проповеди Евангельской (Деян. 9:11, 30; 11:25). Поэтому в Тарсе рано возникло христианство (Деян. 15:23, 41).
[6] Император с 324 г. по 337 г.
[7] Страдание св. мчч. Кирика и Иулитты относится ко времени около 305 г. — В Константинополе был монастырь Кирика и недалеко от Иерихона в Иудее храм, как свидетельствует Иоанн Мосх. По свидетельству русских паломников XII-XV вв. мощи Кирика были в Софии Константинопольской. Аматор, епископ оксерский (388–418 гг.) принес часть их в Оксер, где Антиохия.
"}},"4243":{"name":{"nominative":"Сщмч. Афиногена епископа и десяти учеников его (ок. 311)","short":"Сщмч. Афиногена"},"life":{"id":"","copyright":"Настольная книга свщеннослужителя. Москва. 1978.","text":"Священномученик Афиноген и десять его учеников пострадали за Христа во время гонений на христиан в городе Севастии. Правитель Филомарх устроил большой праздник в честь языческих богов и приказал севастийским гражданам принести жертву идолам. Но жители Севастии, в большинстве христиане, отказались участвовать в нечестивом празднестве и приносить жертвы идолам. Воинам приказано было избивать народ, и многие христиане приняли тогда мученические венцы. Правителю стало известно, что христианство широко распространилось благодаря проповеди епископа Афиногена. Было приказано разыскать старца и привести на суд. Святой Афиноген и десять его учеников жили неподалеку от города в небольшом монастыре. Не застав епископа, воины схватили учеников. Правитель велел заковать их в цепи и бросить в тюрьму. Святитель Афиноген пришел в Севастию и стал укорять судью за то, что в темницу брошены невиновные. Он был схвачен. В тюрьме святой Афиноген укреплял своих духовных детей на подвиг. Приведенные на суд, все святые мученики исповедали себя христианами и отказались принести жертву идолам. Перенеся жестокие истязания, ученики святого епископа были обезглавлены. После казни учеников, палачам было приказано пытать старца. Укрепляемый Господом, святитель Афиноген с достоинством перенес мучения. Единственной его просьбой было — казнить его в монастыре. Приведенный в свою обитель святой в молитве благодарил Бога, радуясь страданиям, перенесенным за Него. Святой Афиноген молился Господу о прощении грехов тех людей, которые будут поминать его и учеников. Господь сподобил святого услышать перед смертью Его голос, возвестивший обетование, данное благоразумному разбойнику: «Днесь со Мною будешь в раю». Священномученик сам склонил свою голову под меч."}},"4244":{"name":{"nominative":"Мч. Павла и мцц. Алевтины (Валентины) и Хионии (308)","short":"Мч. Павла"},"life":{"id":"minei-0716-4244","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Сии святые мученики были родом из Египта. Схваченные, они были приведены в город Кесарию и, представ пред правителем на допросе, исповедали Христа истинным Богом. За это им сожгли сперва левые ноги, затем выкололи ножами правые глаза и, наконец вместе с другими мужами и женами, также веровавшими во Христа, их предали сожжению, от чего они и скончались. Пред этим святая Хиония была повешена на дереве и строгана по телу, сестра ее Алевтина, угрожая судье, разрушила ногами жертвенник, за что и подвергнута была беспощадным мучениям, а святой мученик Павел стал на молитву и помолился сперва о христианах, а после и о всех язычниках, чтобы они пришли к познанию Бога истинного и перестали преследовать верующих во Христа. Этою молитвою он вызвал слезы у присутствовавших, после чего ему отсекли голову.
"}},"4245":{"name":{"nominative":"Мчч. Антиоха врача (IV)","short":"Мчч. Антиоха"},"life":{"id":"minei-0716-4245","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой мученик Христов Антиох был родом из города Севастии [1]. Будучи по профессии врачом, он ходил по всем городам своей страны и своим искусством исцелял одержимых различными недугами. По повелению правителя области Адриана он был схвачен и, претерпев многоразличные мучения, брошен был, наконец, в котел, но остался невредимым. Затем его приговорили к борьбе с дикими зверями, но звери при виде его приходили в радость, ложились у ног его и лизали их, а один зверь проговорил человеческим голосом, обличая мучителя. После этого святой мученик помолился Богу и по его молитве все идолы рассыпались, как песок. Тогда ему отсекли голову, при чем из раны потекла кровь с молоком. Воин, отсекший святому Антиоху голову, по имени Кириак, тотчас же после казни святого смело объявил себя христианином и произнес проклятие на идолов. За это, по повелению Адриана ему осекли голову, и он погребен был вместе с святым мучеником Антиохом [2].
Примечания:
[1] Город Севастия, ныне Сивас, находился в малоазийской римской провинции Понте у подошвы одного из западных отрогов антитаврской горной цепи на правом берегу реки Галиса, ныне Кизил Ирмака, близ ее верховьев.
[2] Святой мученик Антиох скончался в царствование Диоклитиана. Год его кончины неизвестен. Память его праздновалась 16 июля еще в VI веке, как видно из жития преподобного Феодора Сикеота, воспоминаемого Церковью 22 апреля. — Под этим числом помещено и житие его.
"}},"4246":{"name":{"nominative":"Мц. Иулии девы (ок. 440 или 613)","short":"Мц. Иулии"},"life":{"id":"minei-0716-4246","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Когда персы взяли знаменитый в Африке город Карфаген [1] и множество жителей отвели в плен, в это время вместе с другими пленниками из этого города была взята и та маленькая девочка, о которой будем говорить, блаженная Иулия, дочь одного знаменитого человека Аналсона; она была отвезена в палестинскую Сирию и продана в рабство одному купцу, нечестивому язычнику. Девочка, хотя была и у неверного господина, однако крепко держалась святой веры во Христа, в которой родилась, и христианских добрых обычаев, которые усвоила с младенчества, — часто молилась и постилась. Ставши девицей, она тщательно соблюдала себя в чистоте, жила целомудренно и в строгом воздержании и верно служила своему господину, по слову Апостола: «В простоте сердца вашего, не с видимою только услужливостью, как человекоугодники» (Еф.6:5–6), но как бы пред очами Божиими, исполняя с благоразумием все, порученные ей, дела, которые не были противны Богу и ее целомудренной жизни, а что было противно, к тому никто не мог ее принудить. Господин ее усиленно принуждал ее отречься от Христа и склонял ее нечестиво жить по их языческим обычаям; но никакими угрозами нельзя было склонить ее к тому, потому что она готова была скорее умереть, чем отступить от Христа или лишиться своего целомудрия. И уже хотел погубить ее хозяин ее, но видя, что она верно служит и усердно работает, пощадил ее и удивлялся ее доброму нраву, кротости, смирению и строгому постничеству; он видел, что она постилась каждый день, кроме субботы и воскресенья, свободное же от работы время проводила не в праздности и покое, а или в теплых молитвах к Богу, или же в чтении книг, чему она научилась в детстве; редко когда и ночью она ложилась спать. На вид она всегда была бледная, сухая, изможденная от трудов и воздержания. Удивлялся весьма этому ее хозяин и, видя, что она поступает всё так же, начал жалеть ее, любить и уважать: это Бог, отечески оберегая угодницу Свою, святую Иулию, преклонял на милость к ней жестокое сердце неверного человека. Ей было уже более двадцати лет, когда хозяин ее — он был купец — задумал плыть со многими товарами в Галлию. Он взял с собою и верную рабыню свою Иулию, так как видел, что его имущество увеличивается под ее присмотром: Бог благословил за нее дом того купца (как некогда в Египте дом Пентефрия ради Иосифа (Быт.39:5)). Поэтому-то вместе со своими богатыми товарами он взял и рабу свою, а скорее Христову, которая была дороже всякого товара, и отправился в плавание. Он пристал к острову Корсике [2], мимо которого плыл. Хотя на этом острове были и христианские города, но немало было и язычников, и когда купец этот пристал к тому острову, то увидел близ пристани сборище своих единоверцев язычников, совершавших празднество и приносивших жертвы бесам. Он вышел к ним со всеми слугами, купил жирного быка, принес вместе с язычниками скверную жертву, и начали все есть, пить и веселиться. Святая же Иулия осталась на корабле и в глубине сердца вздыхала и плакала, скорбя о заблуждении и погибели этих людей.
Один из сборища того пришел на корабль, увидел Иулию, девицу плачущую и вздыхающую, узнал, что она христианка, пошел и сказал тайно начальнику того сборища, заведовавшему жертвоприношениями:
— На приставшем корабле есть девушка, которая хулит наших богов и осуждает нас за то, что мы приносим им жертвы.
Тотчас начальник этого нечестивого сборища спросил палестинского купца:
— Почему не все твои люди пришли с корабля на наш праздник и жертвоприношение?
На ответ купца, что пришли все, начальник возразил:
— Я слышу, что на твоем корабле есть какая-то девушка, которая бранит и хулит богов наших.
Купец отвечал:
— Ты говоришь о моей рабыне? Да никоим образом я не мог ее отвратить от христианского заблуждения и склонить к нашей вере, ни ласками, ни угрозами; и если б она не была верна мне и так усердна в работе, давно бы я погубил ее разными муками.
Начальник сказал ему:
— Заставь ее теперь поклониться вместе с нами богам и принять участие в жертвоприношении; или я дам тебе вместо нее четырех своих рабынь, или возьми ее стоимость деньгами, только дай мне ее, и я заставлю ее поклониться нашим богам.
Купец ответил:
— Я тебе сказал, что невозможно ее принудить к этому, потому что она скорее предпочтет умереть, чем отречься от своей веры. И продать ее тебе нельзя: если б ты давал мне за нее всё свое имущество, то и это не сравнилось бы с ее службой; действительно, она очень верна, и имение мое увеличивается в ее руках; я поэтому всё поручил ей.
Начальник же сборища, посоветовавшись тайно со своими людьми, устроил ради гостей еще большое пиршество и сильно напоил вином купца, хозяина Иулии. Напившись, он крепко заснул, заснули также от вина и все, кто были с ним. Тогда нечестивые язычники с того острова поспешили на корабль, вывели святую Иулию на землю и привели к начальнику своему. И сказал ей начальник:
— Девушка, принеси жертву богам, я дам за тебя твоему господину выкуп, какой он попросит, и отпущу тебя на свободу.
Святая отвечала:
— Моя свобода в том, чтоб служить Христу, Которому я и служу каждый день чистой своей совестью; а вашего заблуждения я гнушаюсь!
Тогда начальник велел бить ее по ланитам. И сказала мученица:
— Если Господь мой Иисус Христос претерпел за меня удар по щеке и плевание в лицо, то разве я не претерплю того же за Него! пусть бьют за Него меня по щекам, вместо же плевков пусть текут по моему лицу слезы!
Мучитель велел терзать ее за волосы, раздеть до нага и бить жестоко по всему телу. А мученица, пока ее били, громко говорила:
— Я исповедую Того, Которого били ради меня! Владыка мой претерпел терновый венец и распятие на кресте. Пусть же и я, раба Его, буду участницею и подражательницею Его страданиям, чтоб прославиться мне с Ним во Царствии Его!
Потом мучитель велел отрезать ей девические груди; она же мужественно переносила все эти лютые муки ради любви ко Христу. Мучитель желая поскорей погубить ее, пока не проснется ее господин, велел, наскоро сделать крест и распять на нем мученицу, как некогда иудеи распяли Христа. И уподобилась святая Иулия в страдании своем за Христа Самому распятому Христу Господу, сподобившись быть распятой за Него на кресте.
Когда она висела на кресте и была уже близка к смерти, проснулся ее господин и, лишь увидел ее распятую, — какая великая жалость наполнила сердце его! но ничем помочь было нельзя: невеста Христова была уже при последнем издыхании. Когда же святая душа ее освободилась от телесных уз, то все видели, как из уст ее вылетела голубка, белее снега и улетела вверх, к небу; кроме того мучившие ее видели ангелов; и напал на всех великий страх; все бежали оттуда, и только бездыханное тело святой осталось висеть на кресте [3]. Но не оставил его Христос Господь: он заповедал Своим ангелам хранить его, пока не устроил ей честного погребения, следующим образом.
Неподалеку от острова Корсики есть маленький островок, прежде называвшийся Маргаритой, а теперь Горгоной; на нем был мужской монастырь; там ангел Господень явился инокам, возвестил им всё, что случилось со святой мученицей Иулией, и повелел им скорее плыть на корабле к тому острову, снять с креста многострадальное тело святой мученицы и принести в свой монастырь для погребения. Монахи сели на корабль, поставили паруса и поплыли; достигнув пристани, они нашли всё так, как сказал им ангел Господень. Сняв с креста святое тело, они обвили его чистой пеленой. Они нашли и отрезанные груди ее, брошенные неподалеку и лежавшие около камня, взяли их и приставили к телу на свое место; потом отнесли тело на корабль и благополучно возвратились в свой монастырь; там тело предали погребению с честью в церкви, прославляя Христа Бога, укрепившего рабу Свою на такой мученический подвиг. При гробе ее стали совершаться чудеса и подавалось исцеление всяких болезней; чудеса совершались также и на том месте, где она пострадала. Узнали и христиане — жители того острова о страдании святой и построили во имя ее на том самом месте, где она была распята, церковь маленькую, потому что там было тесно: это место представляло из себя крутой холм. А там, куда были брошены ее отрезанные груди, вытек из-под камня источник ключевой воды, которая была целебна: все больные, которые пили ту воду или омывались ею, получали выздоровление. Совершилось и еще чудо: тот камень, которого коснулись груди святой (и из-под которого вытек источник), в те времена, каждый год в день ее памяти испускал из себя как будто пот, капли молочные и вместе кровяные, в обозначение девства и мученичества святой Иулии, которая, как молоком, убелилась девственною чистотою и обагрилась кровью, пролитою за Христа. И капали такие капли целый тот день, с утра до вечера; ими помазывались и получали исцеление.
По прошествии же многих лет церковь та во имя святой мученицы, построенная на месте ее страдания, обветшала и частью разрушилась. Тогда хотели на другом месте, более просторном, — так как это было очень тесно, — но неподалеку, построить новую церковь во имя святой, побольше. Когда приготовили камень, кирпич, известь и всё необходимое для постройки, и уже хотели на следующий день закладывать фундамент, нашли на утро весь этот материал, камни, кирпичи и всё прочее на прежнем месте, где лежала старая церковь; строители пришли в недоумение. Однако, немного спустя, они опять перенесли всё на то новое место, намереваясь строить там новую церковь; но всё снова ночью перенеслось на прежнее место. В ту ночь сторожа видели светлую девицу, клавшую на воз, запряженный парой светлых волов, весь материал, заготовленный для стройки, и перевозящую его на прежнее место; они поняли, что святая желает, чтобы возобновили храм на прежнем его месте, и сделали по ее желанию. Было много и других чудес на обоих островах тех, Корсике и Горгоне, пока не были взяты оттуда честные мощи святой и перенесены в Бресчию [4]. И после перенесения мощей жители Корсики приходят с верою в храм святой, не лишаются ее помощи и сохраняются от нападений врагов ее святыми и несокрушимыми молитвами и милосердием Господа нашего Иисуса Христа, Которому со Отцом и Святым Духом воссылается честь и слава, ныне и в бесконечные веки. Аминь.
Примечания:
[1] Около 625 г.
[2] Остров Корсика находился на Средиземном море.
[3] Кончина святой мученицы Иулии последовала ок. 640 г.
[4] Ок. 763 г.
"}},"4248":{"name":{"nominative":"Чирской (Псковской) иконы Божией Матери (1420)","short":"Чирской (Псковской)"}},"4251":{"name":{"nominative":"Прп. Иринарха Соловецкого (1628)","short":"Прп. Иринарха"}},"4253":{"name":{"nominative":"Святогорской (Одигитрии) иконы Божией Матери (1569)","short":"Святогорской (Одигитрии)"}},"4255":{"name":{"nominative":"Мч. Емилиана (363)","short":"Мч."},"life":{"id":"","copyright":"Настольная книга свщеннослужителя. Москва. 1978.","text":"Святой мученик Емилиан, славянин, пострадал за Христа в царствование императора Юлиана Отступника (361—363). Желая восстановить в Римской империи культ языческих богов, Юлиан разослал по всем областям указ, согласно которому всех христиан следовало предавать смерти. В город Доростол, расположенный на берегу реки Дуная, где жил святой Емилиан, был направлен сановник Капитолии. Императорский указ был прочитан на городской площади. Жители Доростола утверждали, что христиан в городе нет. Святой Емилиан был рабом местного градоначальника и тайным христианином. Возмущенный жестоким указом, святой Емилиан проник в языческое капище, разбил молотком изваяния идолов, опрокинул алтари и светильники и вышел, никем не замеченный. Вскоре'язычники обнаружили, что капище разгромлено. Разъяренная толпа стала избивать одного крестьянина, случайно проходившего мимо. Тогда святой Емилиан громко крикнул, чтобы не трогали невинного человека, и сказал, что сам капище разрушил. Его схватили и повлекли к судье Капитолину. По приказу сановника святого Емилиана долго и беспощадно били, а затем осудили на сожжение. Брошенный в костер, он не погиб, но пламя опалило многих стоявших вокруг язычников. Костер угас, святой Емилиан лег на догоравшие угли и с молитвой предал дух свой Господу а 363). Впоследствии в Константинополе была выстроена церковь в честь святого мученика Емилиана, куда и перенесли его святые мощи. Святой мученик Иакинф (IV) родился в городе Амастриде в благочестивой христианской семье. Имя ему дал явившийся Ангел. Трехлетним младенцем святой Иакинф попросил у Бога воскресить умершего ребенка, и Господь услышал его детскую молитву: почивший воскрес. Впоследствии оба отрока росли вместе и вместе подвизались в добродетельной жизни. Святой Иакинф однажды увидел, как язычники поклонялись дереву, и срубил его. За это его подвергли жестоким истязаниям. Ему выбили все зубы и, связав веревками, поволокли по земле и бросили в темницу. Там святой страдалец и преставился к Богу."}},"4256":{"name":{"nominative":"Мч. Иакинфа Амастридского (IV)","short":"Мч. Иакинфа"},"life":{"id":"minei-0718-4256","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Сей святой мученик происходил от благочестивых родителей Феоклита и Феопилы. Он родился в то время, когда церковью в городе Амастриде [1] управлял епископ Ираклий, и получил имя от явившегося ангела. Будучи трех лет от роду, он, призвав имя Христа, воскресил умершего мальчика, который после того подвизался вместе с ним и усовершенствовался в добродетели. Достигши старости и совершивши множество чудес, он увидел однажды, как неразумные идолослужители покланяются пустому внутри дереву вязу. Он пошел срубил это дерево. За это его схватили и привели в город Амастриду к правителю области Кавстрисию, по повелению которого его сперва жестоко избили, причем выбили ему зубы, потом, привязав к нему веревки, влачили по земле и, наконец, заключили в темницу, где он и предал дух свой Богу [2].
Примечания:
[1] Город Амастрида, ныне Амастра, находился в северной части римско-малоазийской провинции Пафлагонии на самом берегу Евксинского, ныне Черного моря.
[2] Время кончины святого мученика Иакинфа неизвестно.
"}},"4258":{"name":{"nominative":"Прп. Памвы, затворника Печерского (XIII)","short":"Прп. Памвы"}},"4259":{"name":{"nominative":"Прп. Памвы пустынника (IV)","short":"Прп. Памвы"},"life":{"id":"minei-0718-4259","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Преподобный Памва прожил до старости постником в пустыне у горы Нитрийской, в Египте [1]. Об его добродетельной, богоугодной и святой жизни рассказывают многие великие отцы, как будет видно из дальнейшего повествования, собранного из различных источников. Прежде всего преподобный Антоний Великий [2] сказал о нем, что страхом Божиим (которого был преисполнен Памва) он вселил в себя Духа Божия. Преподобный Пимен [3] сказал:
— Три дела мы видели у отца Памвы: голод всякий день, молчание и рукоделие.
Преподобный Феодор Студит [4] о том же блаженном отце дает такое свидетельство: «Памва и деянием и словом да ублажится достойно, яко высокий» [5]. Сократ же Схоластик [6] пишет о нем, что в начале своего иночества он, будучи неграмотным, пришел к одному из братий, чтоб научиться у него псалмам Давидовым. Услышав в самом начале первый стих тридцать восьмого псалма, а именно: «буду я наблюдать за путями моими, чтобы не согрешать мне языком моим», он не захотел слушать других стихов, но ушел со словами:
— Довольно мне этого одного стиха, если я научусь исполнять его на деле.
И после уже не приходил к учителю.
Спустя шесть месяцев его увидал где-то учитель и спросил его:
— Почему ты до сих пор не приходил ко мне?
Памва ответил:
— Не научился еще исполнять на деле того стиха.
Потом, по прошествии многих лет один из знакомых отцов спросил его:
— Научился ли ты уже, брат, тому стиху?
Памва ответил:
— Девятнадцать лет не переставая учился и едва привык на деле исполнять то, чему он учит.
Хотя сначала святой Памва был неграмотен, но впоследствии он был умудрен Богом и хорошо знал священное Писание, даже для других он был умелым учителем (как пишет о нем Палладий [7]; следующие четыре брата, славные в Египте, были его учениками: Диоскор, Аммоний, Евсевий и Евфимий, называемые великими и упоминаемые в житии святого Иоанна Златоуста [8]. Первый из них, Диоскор, был потом епископом Ермопольским; это не тот Диоскор, который был еретиком и проклят на четвертом вселенском соборе святых отцов [9], но другой того же имени, живший раньше. Кроме того и Драконтий честной, упоминаемый в житии преподобного Илариона Великого [10], епископ и исповедник Христов, претерпевший изгнание от ариан, был также учеником блаженного Памвы в юности своей. Учителем сих-то учеников был Памва.
Этот преподобный между многими иными великими добродетелями отличался еще совершенным презрением к золоту и серебру. Когда святая Мелания римлянка [11], повсюду раздавая всё свое богатое имущество нуждающимся Христа ради, прибыла в Александрию, то, услышав о святом Памве, пришла к нему вместе со странноприимцем пресвитером Исидором александрийским; она принесла с собою триста литр серебра и просила Памву взять себе, сколько хочет, из принесенного ею серебра. Но он даже не взглянул на него и не перестал рукодельничать, — он плел рогожку, — а только ответил ей:
— Да вознаградит тебя Господь за твое усердие, которое ты имеешь к Нему.
Когда же она продолжала настойчиво просить его взять сколько-нибудь, преподобный сказал служащему ему брату:
— Возьми, что дают, с осторожностью и снеси и раздай братьям в Ливии [12] и на островах: они очень бедствуют, так как земля у них бесплодна, а братьям египетских монастырей ничего не давай, потому что их земля плодородна, и они могут иметь достаток от своего труда.
Тогда блаженная Мелания отдала всё принесенное серебро тому брату для раздачи бедным и сказала преподобному Памве:
— Отче, заметь, сколько я даю серебра: триста литр.
Он же ответил ей:
— Бог, Которому ты принесла серебро, дочь моя, не спрашивает тебя, сколько ты принесла: неужели «Кто исчерпал воды горстью своею и пядью измерил небеса, и вместил в меру прах земли, и взвесил на весах горы» (Ис.40:12) не знает о количестве твоего серебра? Если б ты мне давала серебро, то, разумеется, ты сказала бы мне, сколько даешь, а ты даешь его Богу, Который не презрел и двух лепт вдовицы, но принял их охотнее многих богатств (Мрк.12:42); так молчи, не воструби перед собой! (Мф.6:2)
К преподобному Памве пришел однажды отец Пиор и принес с собою небольшой кусок черствого хлеба. На вопрос Памвы:
— Зачем, отец, ты принес собой хлеба?
Пиор отвечал:
— Чтоб не стеснить тебя. (То есть чтоб не обидеть тебя хлебом, а есть свой).
Через несколько дней преподобный Памва отправился к отцу Пиору, захватив с собою кусок своего черствого хлеба, обмакнув его в воде. Увидев это, Пиор спросил:
= Зачем ты, отец, принес намоченный хлеб?
Он отвечал:
— Чтоб не только в хлебе, но и в воде не стеснить тебя.
Однажды святой Афанасий александрийский [13] попросил отца Памву прийти к нему в Александрию. На пути старец с несколькими братьями увидел сидящих мирян, которые не обращали внимания на проходивших иноков; Памва сказал этим мирянам:
— Встаньте и приветствуйте монахов с почтением, чтоб получить от них благословение: они часто беседуют с Богом и уста их священны.
Потом, пришедши в город, он увидел публичную женщину, разодетую на соблазн людской; и заплакал старец. Тогда братья спросили его:
— Что ты плачешь, отец?
Он отвечал:
— Я плачу по двум причинам: о погибели души этой женщины и о том, что у меня нет такого усердия к своей душе, какое она имеет к своему телу. Она разукрасилась так, чтоб угодить людям, а я не забочусь украсить свою душу, чтоб она угодна была Богу.
Будучи всегда преисполнен умиления, преподобный Памва никогда не смеялся, никогда на лице его не было даже улыбки. Однажды бесы захотели заставить его засмеяться; они привязали веревку к перу и потащили у него перед глазами словно какую тяжелую кладь, говоря и крича друг другу:
— Помогите! помогите!
Увидев это, отец Памва рассмеялся. Тогда бесы, обрадовавшись, закричали:
— Вот, наконец, Памва засмеялся!
А он возразил им:
— Я не смеялся, а посмеялся над вашей немощью: одного пера поднять не можете!
Бесы убежали пристыженные.
Ученики его рассказывают о нем еще, что он был очень осторожен в разговоре и рассудителен в ответах. Когда его спрашивали о чем-нибудь из божественного Писания или о каком-либо деле, он не тотчас отвечал, но сначала долго молчал и раздумывал сам с собой, а потом часто говаривал:
— Я не знаю, что ответить на этот вопрос.
И только через три дня или три недели, а иногда и через три месяца он давал ответ на вопрос. Ответы его бывали справедливы и весьма полезны, так как влагались в его разум Божией благодатью. Поэтому все принимали слова из его уст со страхом, как из уст Божиих: Бог говорил его устами.
Во времена этого преподобного были в тех же египетских странах два родные брата, Паисий и Исаия, дети богатых родителей; отец их был известный купец, который ездил с дорогими товарами до самой Испании. Разделивши между собою большое богатство, доставшееся им после смерти их родителей, они сказали друг другу:
— Какую мы выберем себе жизнь? если будем заниматься торговлей, как наш отец, то кто знает, кому достанутся после нас плоды наших трудов? да еще придется постоянно бояться, чтоб не попасть в какую беду: разбои, кораблекрушения. Выберем лучше жизнь монашескую, вложим отцовское имение в небесную сокровищницу; поступив так, мы и души свои спасем.
Посоветовавшись так, оба они отказались от мира. Один тотчас же свою часть наследства раздал нищим, церквам и монастырям, ничего не оставив себе, ушел в пустыню и научился там какому-то небольшому ремеслу, с помощью которого и кормился трудами своих рук; и жил он один богоугодно, прилежно постясь и трудясь. Другой же построил себе маленький монастырь неподалеку от мирских жилищ и, приняв к себе немногих братьев, давал приют странникам и кормил нищих. Построив странноприимный дом и больницу, он давал приют всем приходившим и служил весьма усердно больным, а в субботу и воскресенье он устраивал по два, по три и по четыре обеда для нищих. Пожив таким образом несколько лет, оба брата преставились к Господу. По их кончине многие братья стали беседовать о тех братьях: одни больше хвалили того, кто раздал сразу свое имение и ушел на безмолвие в пустыню, другие же отдавали предпочтение другому, который своим имуществом долгое время служил странникам, нищим и больным. Не уступая долгое время друг другу в этом споре, братия пошли спросить об этом преподобного отца Памву, желая узнать, которого брата жизнь угоднее Богу и кто из них получит большую награду. Преподобный же Памва на их вопрос отвечал так:
— Оба совершенны пред Богом, странноприимец уподобился праведному Аврааму [14], а пустынник святому пророку Илии [15], и оба одинаково угодили Богу.
Братия всё-таки не соглашались, и противоречили друг другу; одни, прославляя более пустынника говорили:
— Он исполнил евангельскую заповедь: продай имение твое и раздай нищим, и, взяв крест, последовал Христу, терпя жажду и голод каждый день; а странноприимец, хотя и служил нищим, однако и сам пользовался своим имением; ел и пил со странниками, обедал с больными.
Противники же возражали, говоря, что и страннолюбец исполнил Христово слово, сказанное в Евангелии: «не пришел, чтобы Ему служили, но чтобы послужить» для других (Мф.20:28). Ведь он стольким послужил, каждый день выходя на людную дорогу, ища странника, нищего, больного, бедного и приводя таких в своей дом, где давал всем покой; и если за одну чашу холодной воды, поданную жаждущему, обещана от Бога награда, то какую же награду получит брат, принимавший странников, удовлетворивший бесчисленное количество жаждущих и голодных и служивший всякому больному, как Христу.
Видя такое разногласие между братьями, преподобный Памва сказал им:
— Погодите немного, братия, пока я не получу извещение от Бога; тогда я скажу вам.
Через несколько дней опять пришли к нему братья за ответом на свой вопрос; тогда старец сказал им:
— Перед Богом говорю вам, что обоих тех братьев (Паисия и Илию) я видел стоящих вместе в раю.
Услышав это, все братья успокоились и прославила Бога.
После этого откровения, бывшего преподобному о двух братьях, всем стало ясно, какую великую благодать имеет он у Бога, если удостоился до смерти увидеть райское блаженство; и он сам был подобен райским жителям вследствие того, что видел их, а еще больше вследствие изобильной благодати Божией, обитавшей в нем. Еще в тленном теле живя среди людей, он носил уже на лице своем печать райского нетления, был светел не только душою, но и телом, и сияло лицо его славой как некогда лицо святого пророка Моисея. Об этом в житиях святых отцов рассказывается так. Три года преподобный молился Богу:
— Господи, молю Тебя, не прославляй меня на земле!
Бог же, прославляющий угодников Своих, так прославил его, что братья не смели смотреть на его лицо от той славы, которую имел он: так святой был прославлен на земле в своем теле прежде прославления своего на небе. Когда же наступило время его блаженной кончины, после семидесяти лет его жизни, он сказал стоявшим около него братьям:
— С тех пор как я поселился в этой пустыне, построил келью и обитаю в ней, не проходило ни одного дня, чтоб я не работал чего-нибудь своими руками до утомления; я не помню также, чтоб я ел когда-либо хлеб, данный мне кем-нибудь, но всегда — заработанный трудами моих рук; и из уст моих не выходило такого слова, в котором бы мне приходилось теперь со стыдом раскаиваться; однако я отхожу к Господу так, как будто и не начинал богоугодно и по-иночески жить.
С этими словами он предал честную и святую свою душу в руки Божии [16], не пострадав никакой телесной болезнью. Такова была жизнь и кончина этого угодника Божия, святые молитвы которого да помогут и нам научиться богоугодной жизни и кончину добрую получить по милосердию Господа нашего Иисуса Христа, Ему же со Отцом и Святым Духом воссылается честь и слава, ныне и присно, и во веки веков, аминь.
Примечания:
[1] Египет был обычным местом обитания многих подвижников. Обители иноков находились как в Среднем, так и Нижнем Египте. Особенно славилась в Египте пустыня нитрийская, находившаяся в Нижнем Египте и лежавшая вглубь страны, за рекою Нилом.
[2] Память его празднуется св. Церковью 17 января.
[3] Память его — 27 августа.
[4] Память его — 11 ноября и 26 января.
[5] Канон в субботу сырную, песнь 5 (этот канон написан прп. Феодором Студитом).
[6] Сократ Схоластик — греческий церковный историк, живший в V в. Он написал «Церковную историю», доведенную до царствования императора Феодосия II. — Указываемое ниже место из сочинения Сократа Схоластика находится в 4-ой книге его «Церковной истории» (глава 18).
[7] Память его празднуется св. Церковью в сырную субботу.
[8] Память его 13 ноября.
[9] Четвертый Вселенский собор происходил в 451 г. в Халкидоне и был созван императором Феодосием II для осуждения ереси евтихианской. Основателем этой ереси был константинопольский архимандрит Евтихий, который утверждал, что в Иисусе Христе человеческое естество при ипостасном соединении было совершенно поглощено божеским. Собор осудил лжеучителя. На этом же соборе был осужден и Диоскор, патриарх александрийский, разделявший лжеучение Евтихия.
[10] Память его празднуется 21 октября.
[11] Память ее — 31 декабря.
[12] Ливия находилась в Северной Африке.
[13] Память его 2 мая и 18 января.
[14] Память его — 9 октября.
[15] См. житие его ниже, под 20 июля.
[16] Кончина преподобного Памвы последовала в конце IV века.
"}},"4264":{"name":{"nominative":"Прп. Макрины, сестры свт. Василия Великого (380)","short":"Прп. Макрины"},"life":{"id":"","copyright":"Настольная книга свщеннослужителя. Москва. 1978.","text":"Преподобная Макрина, сестра святителей Василия Великого и Григория Нисского, родилась в Каппадокии в начале IV века. Ее мать, Емилия, видела во сне Ангела, назвавшего еще не родившуюся Феклой, в честь святой первомученицы Феклы. Святая Емилия исполнила волю Божию и назвала дочь Феклой. Другие же родственники именовали девочку Макриной, в честь бабушки, пострадавшей во время гонения на христиан при императоре Максимиане Галерии. Кроме Макрины в семье было еще девять детей. Святая Емилня сама руководила воспитанием и образованием своей старшей дочери, учила ее грамоте по Священным книгам и псалмам Давида, выбирая те примеры из Святых книг, которые назидали в благочестии и богоугодной жизни. Святая Емилия приучила свою дочь посещать церковные службы и совершать домашние молитвы. Макрина была научена также правильному ведению домашнего хозяйства и различному рукоделию. Она никогда не оставалась праздной и не участвовала в детских играх и забавах. Когда Макрина выросла, родители обручили ее с благочестивым юношей, но жених вскоре скончался. Многие молодые люди стремились к браку с ней, но Макрина всем отказывала, избрав девственную жизнь и не желая изменять памяти умершего жениха. Преподобная Макрина жила в доме своих родителей, помогая им исполнять домашние работы вместе со служанками как старшая; она тщательно следила за воспитанием и образованием младших братьев и сестер. После смерти отца она стала главной опорой для семьи. Когда все дети выросли и покинули родной дом, святая Макрина убедила свою мать, святую Емилию, оставить мир, отпустить рабов на свободу и удалиться в девичий монастырь. Некоторые из служанок-рабынь последовали их примеру. Приняв иноческий постриг, они жили вместе, одной семьей, вместе молились, вместе работали, имели все общее, ничем не отличаясь друг от друга в образе жизни. После смерти матери святая Макрина руководила сестрами обители. Она пользовалась глубоким уважением всех знавших ее. Строгость к себе и воздержание во всем были присущи святой в течение всей жизни. Спала она на досках и не имела никакой собственности. Святая Макрина была удостоена дара чудотворения. Был случай (рассказанный сестрами обители святому Григорию Нисскому после смерти святой Макрины), когда она исцелила девочку, у которой на глазу было бельмо, поцеловав этот больной глаз. По молитвам святой, в ее обители во время голода не оскудевала пшеница, необходимая для пропитания сестер. Умерла святая Макрина в 380 году, до последнего вздоха вознося благодарственные молитвы Господу за полученные от Него в течение всей ее жизни благодеяния. Похоронена преподобная в одной могиле с родителями."}},"4265":{"name":{"nominative":"Прп. Дия (ок. 430)","short":"Прп. Дия"},"life":{"id":"","copyright":"Настольная книга свщеннослужителя. Москва. 1978.","text":"Преподобный Дий родился в городе Антиохии Сирийской в конце IV века в благочестивой христианской семье. С молодых лет он отличался воздержанием, принимал пищу в малом количестве и не каждый день, плоть свою усмирял бдением и непрестанными молитвами. За такие подвиги Господь даровал святому Дию бесстрастие и дар чудотворений. Господь, в видении, повелел святому Дию идти в Константинополь и там служить Ему и людям. Святой Дий поселился за городом в уединенном месте, где люди боялись жить. Преподобный Дий мужественно боролся со злобными духами, пытавшимися изгнать его с того места. Он побеждал их молитвой и твердой надеждой на помощь Божию. Усердно помолившись, святой воткнул свой жезл в землю, прося Господа дать жизнь сухому посоху, если Ему угодно видеть Дия пребывающим на том месте. Господь услышал молитву Своего угодника: посох дал корни, начал расти и со временем превратился в огромный дуб, который долго стоял и после кончины святого Дия. Окрестные жители стали приходить к праведнику за советом, наставлением, просили исцеления от душевных и телесных болезней. Святой Дий молитвой врачевал недуги, а пожертвованное ему раздавал нищим, странникам и больным. Молва о святом Дий дошла до императора Феодосия .Младшего. Он пришел к святому Дию за благословением вместе с Патриархом Константинопольским Аттиком (406—425). Император пожелал, чтобы на месте подвигов святого Дия был устроен монастырь, и дал средства на его постройку. Патриарх посвятил преподобного в священный сан и поставил его игуменом. Вскоре к святому Дию собралась многочисленная иноческая братия. Обители понадобился колодец. Его рыли долго и безуспешно. По молитве преподобного Господь извел источник чистой воды, которая вскоре наполнила весь колодец. Однажды святой, помолившись, воскресил утопленника. Много иных чудес совершал Господь через Своего угодника. В глубокой старости преподобный Дий тяжело заболел. Он простился с братией, причастился Святых Тайн и лежал на одре, как мертвый. В монастырь прибыли для совершения погребения Святейший Патриарх Аттик (память в Субботу сырную) и находившийся в Константинополе Антиохийский патриарх Александр. Святой старец неожиданно поднялся со смертного одра и сказал: «Господь дал мне еще пятнадцать лет жизни». Велика была радость братии. Святой Дий действительно прожил еще 15 лет, помогая всем советом, наставлением, исцеляя больных, заботясь о нищих и странниках. Незадолго до кончины в алтаре церкви ему явился светлый муж в священнической одежде и предупредил о наступающем дне смерти. Возблагодарив Господа за извещение, святой Дий тихо скончался и похоронен был в своем монастыре (около 430 года.)"}},"4269":{"name":{"nominative":"Прав. Стефана Высокого, деспота Сербского (1427) и матери его Милицы (1405)","short":"Прав. Стефана"}},"4274":{"name":{"nominative":"Прп. Аврамия Галичского, Чухломского (1375)","short":"Прп. Аврамия"},"life":{"id":"minei-0720-4274","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Сей преподобный отец наш, с юных лет воспылав любовью к Богу, пришел к великому Сергию чудотворцу [1] и принял от него иноческое пострижение. За свою добродетельную жизнь он удостоен был священнического сана, после чего еще с большим усердием стал предаваться иноческим подвигам. Отличаясь величайшим смирением, он оставил обитель преподобного Сергия и, удалившись в пустынные места Галичской страны [2], основал там много обителей [3]. Он пришел на одно место близ горы и, проливая обильные слезы, предался молитве. В это время он услышал с горы голос, сказавший ему:
— Аврамий! взойди на гору. Здесь стоит икона Матери Моей.
Преподобный взошел на гору и увидел икону Пречистой Богоматери с Предвечным Младенцем, стоящую на одном из росших здесь деревьев. Пав ниц, он стал со слезами молиться и снова услышал голос, сказавший ему:
— Встань, Авраамий!
Он встал, и икона сама, никем не поддерживаемая, сошла к нему на руки. На этом месте он построил себе сперва келлию и долгое время пребывал здесь в уединении, а спустя много лет устроил в этом пустынном месте монастырь, собрал множество учеников и с неослабным усердием подвизался в посте и воздержании. Узнав заранее время своего отшествия к Богу, преподобный созвал братию своей обители, преподал им на их душевную пользу наставления, причастился Тела и Крови Христовых и в 1375 году в 20 день месяца июля преставился в вечные обители [4]. Богу нашему слава теперь, всегда и вечно.
В тот же день обретение честных мощей святого мученика Афанасия Брестского.
Примечания:
[1] Это был преподобный Сергий, знаменитый основатель Троице-Сергиевой лавры близ г. Москвы. Память его празднуется 25 сентября.
[2] Здесь разумеется населенная Чудскими племенами окрестности городов Галича и Чухломы, находящихся в нынешней Костромской губернии. От последнего преподобный Авраамий и получил название Чухломского.
[3] Преподобным Авраамием основаны следующие обители: Успенская близ Галича на берегу Чухломского или Чудского озера, Великая пустыня Авраамиева в 30 верстах от Успенской обители на берегу небольшого озера, Вочская на берегу реки Вочи и Покровская, в 13 верстах от последней. Эти обители оказывали самое благотворное влияние на окрестных жителей, которые хотя и были христианами по крещению, но мало были знакомы с основными истинами христианской веры и, имея крайне грубые нравы и обычаи, хранили множество древних чудских суеверий.
[4] Преподобный Авраамий скончался в основанном им Покровском монастыре. Мощи его почивают под спудом в приделе храма, посвященного его имени.
"}},"4278":{"name":{"nominative":"Чухломской, или Галичской (1350), и Абалацкой («Знамение») (1637) икон Божией Матери","short":"Чухломской, или"}},"4281":{"name":{"nominative":"Пророка Иезекииля (VI до Р.Х.)","short":"Пророка Иезекииля"},"life":{"id":"","copyright":"Настольная книга свщеннослужителя. Москва. 1978.","text":"Святой пророк Иезекииль жил в VI веке до Рождества Христова. Родился в городе Сарире, происходил из колена Левиина, был священником и сыном священника Вузия. Во второе нашествие на Иерусалим вавилонского царя Навуходоносора, в 25-летнем возрасте Иезекииль был отведен в Вавилон вместе с царем Иехонией II и многими другими иудеями. В плену пророк Иезекииль жил при реке Ховар. Там, на 30-м году жизни, в видении ему было открыто будущее еврейского народа и всего человечества. Пророк увидел сияющее облако, в середине которого был пламень, а в нем — таинственное подобие движимой духом колесницы и четырех крылатых животных, имевших каждое четыре лица: человека, льва, тельца и орла. Перед их лицами находились колеса, усеянные очами. Над колесницей возвышался как бы кристальный свод, а над сводом — подобие престола как бы из сверкающего сапфира. На этом престоле сияющее «подобие Человека», а вокруг Него радуга (Иез. 1, 4—28). По толкованию отцов Церкви, пресветлое «подобие Человека», сидящего на сапфировом престоле, было прообразом воплощения Сына Божия от Пресвятой Девы Марии, явившейся Престолом Божиим; четыре животных прообразовывали четырех евангелистов, колеса со множеством очей — части света со всеми народами земли. При этом видении святой пророк от страха упал на землю, но глас Божий повелел ему встать и затем объявил, что Господь посылает его на проповедь к народу израильскому. С этого времени началось пророческое служение Иезекииля. Пророк Иезекииль возвестил народу израильскому, находившемуся в плену вавилонском, о предстоявших испытаниях в наказание за заблуждения в вере и отступничество от Истинного Бога. Пророк возвещал также и наступление лучших времен для своих пленных соотечественников, предсказывал возвращение их из вавилонского плена и восстановление Иерусалимского храма. Особенно важны два знаменательных видения пророка — о храме Господнем, исполненном славы, и о сухих костях на поле, которым Дух Божий дал новую жизнь. Видение о храме было таинственным прообразом освобождения рода человеческого от работы вражией и устроения Церкви Христовой через искупительный подвиг Сына Божия, воплотившегося от Пресвятой Девы Марии, именуемой пророком «вратами затворенными», которыми прошел только Один Господь Бог (Иез. 44, 2). Видение о сухих костях на пол е — прообраз' всеобщего воскресения мертвых и новой вечной жизни искупленных Крестной смертью Господа Иисуса Христа (Иез. 37, 1—14). Святой пророк Иезекииль имел от Господа дар чудотворения. Он, как и пророк Моисей, молитвой к Богу разделил воды реки Ховара, и евреи перешли на другой берег, избежав преследования халдеев. Во время голода пророк испросил у Бога умножения пищи для голодавших. За обличение в идолопоклонстве одного еврейского князя, святого Иезекииля предали казни: привязанный к диким коням, он был разорван на части. Благочестивые евреи собрали растерзанное тело пророка и похоронили его на поле Маур, в усыпальнице Сима и Арфаксада, прародителей Авраама, недалеко от Багдада. Пророчества Иезекииля записаны в книге, названной его именем и включенной в Библию. Святитель Димитрий Ростовский обращал внимание верующих на следующие слова в книге пророка Иезекииля: если праведник, надеясь на свою праведность, дерзнет грешить и в грехе умрет — будет отвечать за грех и подлежит осуждению; а грешник, если покается, и умрет в покаянии — его прежние грехи не воспомянутся перед Богом (Иез. 3, 20; 18, 21—24)."}},"4282":{"name":{"nominative":"Прпп. Симеона, Христа ради юродивого, и Иоанна, спостника его (ок. 590)","short":"Прпп. Симеона"},"life":{"id":"","copyright":"Настольная книга свщеннослужителя. Москва. 1978.","text":"Преподобные Симеон, Христа ради юродивый, и спостник его Иоанн были сирийцами, жили в VI в. в городе Едессе. С детства их связывала тесная дружба. Старший из них, Симеон, был холост и жил с престарелой матерью. Иоанн же, только что вступив в брак, жил с отцом (мать его умерла) и с молодой супругой. Оба друга принадлежали к богатым семьям. Когда Симеону исполнилось 30 лет, а Иоанну 24, они совершили путешествие в Иерусалим на праздник Воздвижения Честного и Животворящего Креста Господня. На обратном пути друзья беседовали о путях спасения души. Сойдя с коней, они отправили слуг с конями вперед, а сами пошли пешком. Дойдя до Иордана, они увидели на берегу реки монастыри, расположенные на границе пустыни. У обоих вспыхнуло неудержимое желание оставить мир и провести остальную жизнь в иноческих подвигах. Они свернули с дороги, по которой шли их слуги в Сирию, и, усердно помолившись Богу, направились в противоположную сторону — к монастырям. Они просили Господа указать, какой монастырь им избрать и решили пойти в ту обитель, ворота которой будут открыты. В это время Господь известил во сне игумена обители Никона открыть монастырские ворота и впустить в обитель овец Христовых. В великой радости друзья подошли к открытым воротам монастыря, были ласково приняты игуменом и остались в обители. В скором времени они приняли постриг. Пробыв некоторое время в обители, Симеон возгорелся желанием усилить свой подвиг, уйти в глубь пустыни и там подвизаться в полном уединении. Иоанн не захотел отстать от своего друга и решил разделить с ним труды пустынножительства. Игумену Никону Господь открыл намерение друзей, и в ту ночь, когда иноки Симеон и Иоанн хотели покинуть обитель, он сам открыл им ворота, помолился с ними, дал свое благословение и отпустил в пустыню. Начав пустынническую жизнь, духовные братья вначале претерпели сильную брань от диавола, внушавшего им печаль об оставленных родных, устрашавшего подвижников, наводившего на них расслабление, уныние и леность. Братья Симеон и Иоанн, твердо помня о данных ими при пострижении обетах, уповая на молитвы своего старца, игумена Никона, продолжали неуклонно следовать по избранному пути, проводили время в непрестанных молитвах в строгом посте, поддерживая друг друга в борьбе против искушений. Через некоторое время, с помощью Божией, искушения прекратились. Иноки получили от Бога извещение, что мать Симеона и супруга Иоанна скончались и Господь удостоил их райского блаженства. После этого Симеон и Иоанн прожили в пустыне 29 лет, достигли полного бесстрастия и высокой степени духовности. Преподобный Симеон, по внушению Божию, помыслил о том, что им следует теперь послужить людям, а для этого необходимо оставить пустынное уединение и идти в мир. Но святой Иоанн, считая, что не достиг еще такой степени бесстрастия, как его сподвижник, решил не оставлять пустыни. Братья расстались со слезами. И Симеон направился в Иерусалим, там поклонился Гробу Господню и всем святыням. По своему великому смирению святой подвижник усердно молился Господу сподобить его послужить ближним таким образом, чтобы они не прославляли его. Святой Симеон избрал для себя трудный подвиг юродства Христа ради. Придя в город Емессу, он остался в нем и вел себя, как безумный, совершая странные поступки, за что подвергался насмешкам, брани и побоям, и между тем совершал много добрых дел. Он изгонял бесов, исцелял болезни, избавлял от скоропостижной смерти, неверующих приводил к вере, а грешников — к покаянию. Все эти добрые дела он совершал под видом юродства, и никакой похвалы или благодарности от людей не получал. Но высоко чтил своего духовного брата преподобный Иоанн: когда в пустыне его навещал кто-либо из жителей города Емессы, прося совета и молитв, он неизменно направлял их к «юродивому Симеону», который мог лучше преподать совет духовный. За три дня до своей смерти святой Симеон перестал появляться на улицах, затворился в своей хижине, в которой, кроме вязанки хвороста, ничего не было. Пробыв в непрестанной молитве три дня, святой Симеон преставился ко Господу. Некоторые из городских нищих, друживших с ним, не встречая юродивого, пришли к его хижине и там нашли его мертвым. Взяв тело усопшего, они отнесли его без обычного Церковного пения на место, где погребали бездомных и странников. Когда несли тело святого Симеона, некоторые из жителей слышали дивное церковное пение, не понимая откуда оно исходит. Вслед за святым Симеоном в пустыне мирно отошел к Господу преподобный Иоанн. Незадолго до кончины святому Симеону было Дано увидеть венец над головой своего духовного брата с надписью: «За пустынническое терпение»."}},"4283":{"name":{"nominative":"Прпп. Онуфрия молчаливого и Онисима затворника, Печерских (XII-XIII)","short":"Прпп. Онуфрия"}},"4284":{"name":{"nominative":"Прпп. Елладия и Онисима Печерских (XII-XIII)","short":"Прпп. Елладия"}},"4288":{"name":{"nominative":"Прп. Корнилия Переяславского (1693)","short":"Прп. Корнилия"}},"4292":{"name":{"nominative":"Мчч. Трофима, Феофила и с ними 13-ти мучеников (284-305)","short":"Мчч. Трофима"},"life":{"id":"","copyright":"Настольная книга свщеннослужителя. Москва. 1978.","text":"Святые мученики Трофим, Феофил и с ними тринадцать святых мучеников пострадали во время гонения на христиан при императоре Диоклитиане (284—305). Приведенные на суд, они мужественно исповедали себя христианами и отказались принести жертву идолам. После жестоких истязаний святых мучеников с перебитыми голенями бросили в огонь. Укрепляемые Господом, они вышли из огня совершенно невредимыми, и еще более прославляли Христа. Тогда, отчаявшись сломить волю святых исповедников, мучители обезглавили их."}},"4293":{"name":{"nominative":"Сщмч. Аполлинария, еп. Равеннийского (ок. 75)","short":"Сщмч. Аполлинария"},"life":{"id":"minei-0723-4293","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Во дни кесаря Клавдия [1] святой Петр, Апостол Иисуса Христа [2] со многими сопутствующими ему христианами пришел из Антиохии в Рим [3]; здесь вначале, вшедши в иудейское собрание, он назвался иудеянином. И стал возвещать учение об Иисусе Христе, доказывая свидетельством пророческих книг, что Христос есть истинно Сын Божий, пришедший для спасения рода человеческого; он поведал и о всех чудесах Господа Иисуса, которые Он сотворил среди Израиля. Когда святой Апостол Петр ежедневно проповедовал таким образом в сонмище иудейском, многие из иудеев уверовали во Христа, и не только из иудеев, но многие и из римлян, слыша проповедь Апостола, с радостью принимали его слово, говоря:
— Бог взыскал род человеческий, пославши Сына Своего для обновления мира.
И, уверовав во Христа, крестились. Не мало времени спустя святой Апостол Петр обратился к ученику своему Аполлинарию, пришедшему с ним из Антиохии, с такими словами:
— Вот ты хорошо наставлен в познании Христа, Сына Божия и вполне уведал все Его божественные деяния. Итак прими освящение Святого Духа и иди в многолюдный город Равенну [4] и, ничего не боясь, проповедуй там имя Иисуса Христа!
Произнесши это, Апостол Петр сотворил молитву и, возложив руки на главу Аполлинария, поставил его епископом города Равенны.
— Да пошлет Господь наш Иисус Христос ангела Своего, который сохранит тебя в пути и исполнит, что ты просишь.
С такими прощальными словами Апостол отпустил Аполлинария, облобызав его. Приблизившись к вышеназванному городу, Аполлинарий вошел в дом одного воина, по имени Иринея, желая, как странник, отдохнуть. Во время беседы с ним, святой епископ объявил этому Иринею о себе: кто он, откуда и ради чего идет в их город, и говорил о Христе Иисусе и Его божественной силе. Ириней сказал ему:
— Отче — странник! у меня есть сын слепой, и если проповедь твоя имеет силу, исцели его, чтобы он прозрел, тогда я, уверовав в Бога твоего, пойду во след Его.
И повелел святой привести к себе слепого; когда же того привели, собрались все домашние, желая видеть, что сделает со слепцом странник. А он, осенив крестным знамением очи слепого, изрек:
— Боже вездесущий! внеси познание Сына Твоего в этот город, да не только телесные, но и духовные очи людей этих просветятся, чтобы познали они Тебя, Единого истинного Бога и Господа нашего Иисуса Христа, Которого Ты послал для спасения мира (ср. Иоан.17:3).
Как только святой изрек это, тотчас отверзлись очи слепого, и он прозрел и припал к ногам человека Божия с родителями своими. Итак вся та семья уверовала во Христа и крестилась в реке, которая протекала недалеко от Равенны, и стал святой жить в том Иринеевом доме.
А в городе была больная женщина, супруга трибуна [5], по имени Фекла, много лет лежавшая в болезни; и хотя ее пользовали различные искусные врачи, она не могла излечиться. Случилось, что новокрещенный воин Ириней пришел к трибуну и, видя, что тот сильно огорчен неизлечимою болезнью жены своей, обратился к нему с такой речью:
— Живет у меня странник, который моего слепого сына излечил без всякого лекарства; если прикажешь, чтобы тот пришел к тебе, он тотчас исцелит и твою супругу.
Трибун спросил:
— Откуда этот человек пришел сюда?
— Из Рима, — отвечал Ириней.
— Что же, он римлянин? — переспросил трибун.
— Не знаю; однако, сдается мне, что он родом не римлянин, а грек.
— Приведи его тайно в дом мой! — заключил трибун беседу.
Когда святой Аполлинарий входил с Иринеем в город Равенну, то, осенив себя крестным знамением, молился:
— Боже, поспешествующий учителю моему Петру, споспешествуй и мне, да прославится имя Твое святое в этом граде и да исполняется здесь Твоя воля!
Когда святой вступил в дом трибуна, трибун приветствовал его:
— Хорошо, что пришел, о врач! Что может быть, в самом деле, приятнее студеной воды для жаждущего?
— Да почиет, — сказал святой Аполлинарий, — на вас благословение Господа нашего Иисуса Христа.
— Кто Тот, Кого ты назвал? — спросил трибун.
— Он Сын Бога Живого (ср. Иоан.6:69), обновивший весь погибший мир, — ответствовал Аполлинарий.
-Вижу, что ты — галилеянин [6], — сказал трибун.
— Истинно, так, — подтвердил святой.
— Умеешь ты врачевать? — спросил трибун.
— Нет, — отвечал святой, — я ничего не знаю, кроме имени Иисуса.
— А какая сила в имени Иисуса? — сказал трибун.
— А вот, — отвечал святой, — призови сюда воинов, которые под твоею властью, и на глазах всех познаешь силу Господа моего Иисуса Христа!
Трибун тотчас же через посланного созвал всех своих воинов и затем обратился к святому:
— Вот моя жена много лет лежит на одре болезни, и лекарство не только не помогает ей, но еще более вредит. Итак, если в тебе заключена какая-либо врачующая сила, яви ее над болящей!
— Да откроет Бог, — молитвенно пожелал святой, — очи ваших сердец, чтобы, видя чудеса Его, все уверовали в Него!
И, подойдя к постели, взяв за руку больную, произнес:
— Во имя Господа нашего Иисуса Христа встань и веруй в Него, и не помысли, что кто-либо подобен Ему.
И тотчас жена почувствовала себя здоровою, встала с постели и громко свидетельствовала:
— Нет иного Бога, кроме Иисуса Христа, Которого ты проповедуешь.
Видя это трибун и все его воины, удивляясь, восклицали:
— Воистину только этот Бог, Который творит таковое! Он может вспомоществовать нам и на войне, если мы Его возлюбим!
И уверовали во Христа трибун с женою своей и с детьми и со всеми домашними, и многие из бывших там язычников веровали и крестились. С этого времени святой Аполлинарий стал иметь пребывание в городе в доме трибуна, и повседневно приходило к нему множество людей, и он тайно учил их веровать во Христа и крестил; уверовавшие же отдавали своих детей святому для книжного учения. И святитель Божий устроил в доме трибуна из одной комнаты церковь и совершал в ней литургию и причащал верующих божественных Таин Тела и Крови Христовых. Оставаясь там 12 лет, рукоположил двух пресвитеров, Адерета и Калокира, а Маркиана, человека благороднейшего происхождения, и философа Левкадия поставил диаконами и шесть человек клириками и совершал с ними дневные и ночные моления, славословя Бога. Когда же число христиан умножилось, и слух об имени и силе Иисуса Христа и Его проповеднике прошел в народе, то не мог остаться в неизвестности человек Божий, и было о нем сообщено правителю города Сатурнину.
Когда за ним было послано, и он был приведен, то правитель представил его главнейшим жрецам Равеннского Капитолия и в присутствии их обратился к нему с вопросом:
— Кто ты таков?
— Я христианин, — громким голосом исповедал святой в ответ.
— А кто Христос? — спросил князь.
— Христос есть Сын Бога Живого, Которым движется всё существующее на небе и на земле и в море, — отвечал святой.
— Это Он послал тебя, — допытывался судья, — к нам ниспровергнуть служение нашим богам? Разве ты не знаешь великого бога Зевса, обитающего в городском капитолии, которому и ты должен поклониться?
— Кто он не знаю, и о храме его мне неизвестно, — ответствовал святой.
Тогда жрецы идолов предложили святому:
— Так иди и посмотри на великий храм его, дивно украшенный, и в нем увидишь изображение непобедимого Зевса и поклонишься ему.
И привели святого Аполлинария к тому храму; когда он вошел в него и увидел богатые украшения, то посмеялся и обратился к жрецам с такою речью:
— Вот сколько золота и серебра по-пустому здесь собрано: не лучше ли было раздать его нищим, чем понапрасну повесить пред демонами?
Тогда нечестивые преисполнились гнева и ярости, сильно избили святого, а затем, привязав веревкой за ноги, вытащили его за город и бросили на морском берегу, как мертвого; святого Аполлинария, едва живого, взяли его ученики и укрыли в доме одной вдовы, верующей во Христа, и заботились о нем.
Спустя шесть месяцев, один знатный человек, по имени Вонифатий, внезапно стал нем; к нему призывали многих врачей, но последние ничем не могли помочь ему. В то время стало известно в его доме, что раб Божий Аполлинарий жив и укрывается у одной вдовы. Жена немого поспешила к человеку Божию и, припадая к ногам его, молила, чтобы он пришел в дом к ней и исцелил ее мужа. Святитель Христов, встав, пошел туда и, когда входил в дом Вонифатия, одна из рабынь, отроковица, одержимая нечистым духом, схваченная им, воскликнула:
— Уйди отсюда, раб Бога Живого! Если же не уйдешь, то я добьюсь, что тебя, со связанными ногами, опять выволокут из города!
Святой, запретив нечистому духу, изгнал его из рабыни; войдя к больному и немому Вонифатию, он так помолился о нем Богу:
— Господи Иисусе Христе, затворивший уста этому человеку, чтобы не призывал он к себе бесов на помощь, открой их ему ныне, да призовет он Твое преблагословенное имя и уверует, что Ты — Бог, живущий во веки.
Когда святой так помолился, а предстоявшие христиане произнесли «аминь», в ту же минуту разрешился язык немого и уста его открылись для славословия Единого Бога, и он громогласно воскликнул:
— Нет другого Бога, кроме проповедуемого Аполлинарием!
В тот день уверовали во Христа более 500 мужей и приняли святое крещение. Не много дней спустя, нечестивые, возбужденные бесами ко гневу, снова схватили святого Аполлинария и сильно били палками, запрещая ему, — да не смеет он проповедовать об Иисусе, ни даже упоминать имя Его. Святой же, лежа на земле, восклицал:
— Воистину Бог есть Иисус Христос, волею пострадавший за людей.
Язычники, не вынося его свидетельства а Христе, поставили его босыми ногами на горячие уголья и, мучая его, жгли на огне. А он еще с большею силою громко проповедовал Христа. Потом, привязав святого Аполлинария за ноги, мучители вытащили его из города, с криком:
— Хотя ты и творишь исцеления, но, если хочешь быть живым, не осмеливайся входить в город.
И святой лежал близ города и непрестанно учил о имени Иисуса Христа. Приходили к нему многие богобоязненные люди и прислуживали ему. Умножавшиеся в числе от проповеди святого верующие создали небольшую церковь недалеко от города на морском берегу, и совершал в ней архиерей Божий святую литургию и обращающихся ко Христу Богу крестил в море.
Спустя несколько лет святой был прогнан неверными и отправился в италийскую страну Емилию и здесь проповедью, кого только мог, приводил к святой вере. В это время, по его повелению, управлял церковью пресвитер Калокир; являл и тот великие знамения силою имени Иисуса Христа. Пробыв достаточно времени в Емилии и обратив многих ко Христу, святой Аполлинарий опять вернулся в Равенну, где верующие приняли его с радостью. В то время Равенна имела уже другого правителя, по имени Руфина, у которого была только одна дочь, и она так тяжко болела, что уже ожидали ее смерти. Услышав о святом Аполлинарии, правитель приказал с честью привести его в свой дом, чтобы он помог его дочери. Когда святой епископ с клириками вступал в дом князя, умерла больная. И начали плакать и громко рыдать как родители ее, так и все домашние. Увидав святого, Руфин так сказал ему:
— Лучше бы ты не приходил в дом мой, потому что за тебя разгневались на меня великие боги и не захотели, чтобы моя дочь избавилась от смерти.
— Клянись мне здравием твоего цезаря, — возразил святой, — что не помешаешь дочери твоей идти во след Спасителя своего, и ты увидишь силу проповедуемого мною Господа нашего Иисуса Христа.
— Я знаю, — отвечал Руфин, — что дочь моя умерла, но если я увижу ее воскресшею и говорящею, восхвалю силу Бога твоего, и не воспрещу ей последовать за своим Спасителем.
Тогда святой, приблизившись к покойнице, молился:
— Господи Иисусе Христе Боже мой, исполняющий все прошения Апостола Твоего Петра, моего наставника, исполни и мою просьбу, — воскреси эту отроковицу, так как она Твое создание. И да видят предстоящие Твою силу и разумеют, что нет иного Бога, кроме Тебя!
Потом, прикоснувшись к мертвой, воскликнул:
— Восстань и исповедуй Создателя твоего!
И тотчас девица воскресла, стала на ноги и, громко взывая, восклицала:
— Велик Бог, Которого проповедует Аполлинарий, и нет, кроме Него, другого Бога!
Обрадовались родители отроковицы, обрадовались и все христиане, что так прославилось имя Господа Иисуса. Крестилась девица с матерью и все домашние, и всех принявших крещение душ обоего пола было триста двадцать четыре, и многие другие из язычников уверовали во Христа и крестились. Правитель же Руфин, хотя и уверовал во Христа, но страха ради перед цезарем, не принял крещения, но втайне любил святителя Божия и служил ему. Дочь же его посвятила себя Иисусу Христу, обручив себя Ему, как невеста, и пребыла девою в течение всей своей жизни.
Сообщено же было цезарю язычниками, что какой-то человек, пришедший из Антиохии, своим волшебством и чарами, внес имя Иисуса Жидовина в город Равенну, и многие из народа слушают его, причем он даже семью и домашних Руфина совратил в свою веру. Цезарь же, немедленно послал наместника своего, именем Мессалина, в Равенну лишить власти Руфина, а Аполлинария приказал или принудить к поклонению языческим богам, или изгнать в самые отдаленные страны. Мессалин, исполняя волю цезаря, позвал Аполлинария в преторию и при капитолийских жрецах расспрашивал его, — кто он, откуда и чем занимается. Святой же сказал о себе, что он христианин, родом из Антиохии, ученик апостольский; дело же его исключительно состоит в проповедовании Иисуса Христа, Сына Бога Живого, сотворившего небо и землю, и море и всё, что на них и в них.
— Не того ли проповедуешь Христа, Который, несколько лет тому назад, назвался Сыном Божиим, и был убит жидами? — спросил Мессалин. — Если бы Он был Бог, то не умер бы и не принял бы поругания, но так как Он был горд, то предан был на мучение и погиб от смертной казни, — ради чего ты причисляешь Его к богам, не знаю.
— Сей Иисус Христос, — сказал ему святой Аполлинарий, — о Котором ты говоришь, Бог был, есть и будет во веки. Желая освободить род человеческий от порабощения врагу, Он смирил Себя и воплотился от Святого Духа в утробе чистой, не познавшей мужа Девы и родился от Нее несказанно.
— Всё это и мы слышали, — возразил Мессалин, — но это маловероятно.
— Послушай меня, о судья! и внемли, — воззвал святой. — Бог был в чистой плоти и творил удивительные чудеса и знамения, а когда был взят иудеями и распят, то пострадала принятая от Пресвятой Девы плоть Его, а Божество осталось чуждым страдания и бессмертным; этим Божеством и плоть воскресла из мертвых в третий день и Он, явившись многим, вознесся на небо, откуда и сошел. Столь великую силу и власть Он дал верующим в Него, что последние именем Его могут изгонять бесов, исцелять всякие неизлечимые болезни и воскрешать мертвых (Мрк.16:17–18).
— Не можешь меня переубедить, — возразил Мессалин, — чтобы я стал последователем неизвестного Бога, Которого не признают цезарь и сенаторы; но войди в городской капитолий и вознеси своими руками курение великому и страшно гремящему богу Зевсу; если же не захочешь этого сделать, то предам тебя различным мукам и сошлю в изгнание.
— Если и в капитолий войду, всё же не принесу курения бесам, но принесу жертву хвалы Господу моему Иисусу Христу, — отвечал святой.
Жрецы же идольские закричали:
— Да будет Аполлинарий мучим!
И повелел Мессалин обнажить мученика и бить палками без пощады со словами:
— Принеси жертву богам!
А святой, во время этой пытки восклицал:
— Я — христианин!
— Протяните его на месте мучения, — яростно воскликнул один из жрецов, — и истязайте еще жесточе, пока не воздаст хвалы бессмертным богам.
Но и среди этих, более жестоких, мучений святой Аполлинарий взывал:
— Исповедую Богом живым Господа Иисуса Христа и никого иного!
Спустя час, Мессалин, повелев ослабить муки, обратился к страстотерпцу:
— Скажи мне, окаянный, какого воздаяния ожидаешь ты за принятые муки?
— В наших книгах, — отвечал мученик, — написано: «Претерпевший до конца спасется» (Мф.24:13), и сели кто умрет за Христа, тот жив будет: таково воздаяние для христианина.
Смотрело же на страдание святого много народа, верующих и язычников, и верующие, видя его мужество и терпение, прославляли Бога небесного. Мессалин тогда снова приказал слугам мучить раба Христова и лить кипящую воду на его раны. А тем временем приказал готовить корабль, намереваясь закованного в железо мученика сослать в заточение в Иллирик [7]. Один из истязавших святого слуг, более всех ярившийся на страстотерпца, внезапно был охвачен лютым бесом, упал на землю и умер, так как бес исторгнул из него окаянную его душу. А святой Аполлинарий, будучи снят с мучилища, обратился к Мессалину:
— Нечестивый, почему ты не веруешь в Сына Божия? — тогда бы ты мог избегнуть вечной муки в геенне [8]?
Разъярился мучитель и приказал бить святого по устам камнем. Христиане, видя такую жестокость мучителя, не могли более терпеть (было их великое множество), но, подвигнувшись на гнев, произвели народный мятеж; бросились они на язычников и несколько человек убили; хотели убить и Мессалина, но он, когда заметил начавшийся шум и народный мятеж, испугался и тотчас, схватившись с места, бежал и скрылся где-то в укрепленном здании. Воинам он приказал схватить Аполлинария, заключить в темницу, забить его ноги в колодки и не давать ему ни пищи, ни питья, чтобы он умер, изнемогая от голода и жажды. Но Бог, насыщающий всех, не покинул Своего раба, а послал ангела подкрепить святого, когда он взалкал, и ангел Божий пришел в темницу видимо, так что темничные стражи смотрели на него, и принес узнику Христову пищу и питие, которые тот взял и, вкусив, подкрепился и благодарил Бога. Спустя четыре дня, Мессалин, услышав что учитель христианский Аполлинарий еще жив в темнице, приказал заковать его в тяжелые железные оковы, тайно посадить на корабль и отправить в заточение. С ним пошли и три клирика, не желая расстаться со своим отцом и учителем и пустились в плавание.
Через несколько дней неожиданно поднялась сильная буря, и море жестоко взволновалось, корабль разбился от напора волн и все утонули; уцелел только святой Аполлинарий с тремя клириками и два воина с ними; хранимые Богом, они приплыли невредимыми к берегу; железные же оковы, в которых святой был заключен, спали с него, разбитые невидимой рукой в то время, когда разрушившийся корабль стал погружаться. Спасенные от гибели вышли на берег. И два помянутые воина спросили святого:
— Господин! — отче! куда мы пойдем? что будем делать?
— Веруйте, — отвечал святой, — в Господа нашего Иисуса Христа, — примите святое крещение и будете живы.
Они тотчас же, прокляв идолов, крестились во имя Отца, Сына и Святого Духа. И ходил святой с тремя клириками и двумя новопросвещенными воинами с одного места на другое, пришли даже в Мизию [9], где никто не принимал их. Святой же, увидев одного знатного человека, имевшего проказу на своем лбу, спросил:
— Хочешь ли быть здоровым?
— Хочу, — отвечал тот.
— Веруй в Господа нашего Иисуса Христа, — сказал святой.
— Кто меня исцелит, — отвечал больной, — тот будет моим Богом.
Святой Аполлинарий, призвав имя Господа Иисуса, прикоснулся к проказе того человека и тот тотчас же стал здоров, отрекся от идолов, уверовал во Христа и крестился. Жил у него святой много дней, уча неверных познанию истинного Бога и просвещая их святым крещением. Так же точно он многих из неверных привел к Христу проповедью слова, когда шел оттуда по берегу реки Дуная. После того пришел во Фракию и пребывал там близ одного языческого капища, где стоял идол нечистого языческого бога Серапида, который беседовал с своими поклонниками: потому что бес, сидевший в идоле, давал ответы приносящим жертвы и спрашивающим о всяком деле. Когда святой пришел туда, идол замолк. И были сильно опечалены нечестивые жрецы и все язычники той страны, что бог их онемел. После того, как они долго умилостивляли его жертвами, чтобы он снова заговорил с ними, едва кое-как он проговорил:
— Разве не знаете вы, что из Рима пришел сюда ученик Апостола Петра и связал меня именем Иисуса, которое он проповедует? Пока он отсюда не будет изгнан, я не могу отвечать на ваши вопрошения!
Тотчас язычники старательно стали разыскивать Христова проповедника и, нашедши, били немилосердно; затем, приведя его к морю, отыскали там корабль, отплывавший в Италию; и, умолив правителя своей страны, отправлявшего корабль тот, посадили на него святителя Божия, говоря:
— Откуда ты пришел, туда и возвратись!
И при попутном ветре достигли Италии. Вышед на сушу с учениками, человек Божий пошел в город Равенну к своей пастве и, явившись в Равенне после трехлетнего изгнания, принят был верующими с великою радостию. Язычники же сильно гневались, узнав, что христианский епископ возвратился из изгнания, и замышляли злое, подыскивая удобное время для выполнения своего умысла.
Достаточно времени спустя, когда святитель Божий совершал святую литургию в церкви, находившейся в селении одного известного мужа, по имени Киринея, напали на нее язычники в огромном числе и, разогнавши словесную паству Христову, схватили самого пастыря святого Аполлинария и с побоями привели его связанного в город и предоставили самым главным капитолийским жрецам храма Зевса. Те, увидев его, с гневом закричали:
— Недостоин он предстать пред великого бога Зевса, над которым не раз надругался, но пусть ведут его к Аполлону!
Когда святой был приведен в храм Аполлона, он вознес молитву Господу моему, и идол тот тотчас, упавши наземь, рассыпался в прах, а немного времени спустя, и храм тот непотребный разрушился. Видя то, христиане прославляли Всемогущего Бога своего, а язычники, схватив святого Аполлинария, привели его к князю, по имени Таврусу, и предали тому мученика для осуждения на смерть. Правитель же, созвавши в преторию всех советников — граждан, спрашивал узника Христова в их присутствии, «Чьею силою творит он такие чудеса, исцеляя больных?»
Святой поведал, что всё исполняет силою Христовою, ибо один Христос есть истинный и всесильный Бог.
— У меня, — сказал судья, — сын слепой от рождения; если ты силою Христа твоего сделаешь, что он прозреет, то и мы будем веровать, что Христос есть Бог истинный; если же ты этого не сделаешь, то предадим тебя огню, да погибнешь по заслугам.
Святитель Христов приказал привести слепорожденного и, когда тот был приведен, человек Божий осенил крестным знамением слепые очи и произнес:
— Во имя Иисуса Христа Распятого открой глаза твои и прозри.
И тотчас слепой от рождения, открыв глаза, прозрел. И все дивились, восклицая:
— Действительно совершающий таковые чудеса есть Бог истинный.
И многие уверовали во Христа. Правитель же, освободив святого из рук неверующих, отправил его ночью в свое имение, в шести миллиариях [10] от города, под предлогом, что там будет держать его в оковах. Но святитель оставался в том селении все четыре года не в оковах, а на свободе, и сходились к нему все верующие и из язычников многие приходили к нему; он обращал и их проповедью евангельскою к святой вере и крестил; всех больных, которых приносили к нему, он исцелял.
В те дни избран был в Риме кесарем Веспасиан [11] и начальствующие в Равенне жрецы писали Кесарю послание в следующих словах:
— Если ты не погубишь волхва Аполлинария, вредного для твоего царства, то погибнет почитание богов и умалится слава Рима; потому что повседневно соблазняя своим волшебством множество народа, он поносит бессмертных богов и разрушает их храмы; если же один он из живущих будет уничтожен, слава Рима во веки сохранится.
Кесарь Веспасиан, рассмотрев то, отписал в Равенну следующее:
— Если кто нанесет бесчестие и поношение богам, тот должен вознаградить их принесением даров, или да будет изгнан из города, потому что неприлично мстить кому-нибудь за богов, ибо они сами могут отмстить врагам своим, если прогневаются.
Когда такой ответ цезаря пришел в Равенну, патриций [12] Демосфен, принявший тогда правление над городом, схватил святителя Божия Аполлинария, уже престарелого от лет и изнемогшего физически от многих мучений. Толпа язычников требовала от Демосфена, чтобы он или подверг Аполлинария мучению, или отправил куда-нибудь далеко в опасные для здоровья местности, где бы он без вести и погиб. Демосфен же отдал святого одному сотнику под стражу, пока тот не измыслит мук, каким бы его подвергнуть и в какие зловредные места изгнать. Сотник же тот, будучи тайным христианином, приняв человека Божия, отвел его не в темницу, но в дом свой и покоил его. Спустя несколько дней он обратился к святому Аполлинарию с такою речью:
— О, господин и отче, не спеши умирать, ибо жизнь твоя очень нужна нам для нашего блага; но выйди ночью в селение, где находятся больные, и оставайся там до того времени, пока не уляжется народное волнение.
С этими словами сотник отпустил святого в полночь тайно из города. Когда же святой вышел, некоторые из почитателей идолов, узнав о том, поспешили вслед за ним и, настигши его на пути, били его и рубили мечами, пока не показалось им, что он умер; тогда, оставив его, удалились.
Когда наступил день, пришли ученики и нашли святого едва дышавшим и, взяв его, принесли в селение к больным, где он прожил семь дней. Перед кончиною собралась к нему вся паства, и долго он учил ее не отступать от святой веры Христовой, гнушаться языческих непотребств, и пророчески предсказал имевшие наступить многочисленные гонения против церкви Христовой, также предсказал, что после всех тяжких бедствий, будет повсеместное истребление идолов и воссияет свет благочестия по вселенной, явятся христианские цари, и христиане беспрепятственно будут приносить жертвы живому Богу. Прибавил к сказанному и следующее:
— Если кто непоколебимо пребудет в вере Господа нашего Иисуса Христа, тот не умрет, но жив будет вечно.
Высказав это и многое другое, почил о Господе святитель и мученик Христов. И оплакивали его все верующие и положили его честное тело в каменном гробе и погребли его глубоко в земле из страха пред нечестивыми, чтобы не надругались над телом его, вырывши из земли. Пас святитель Божий Аполлинарий церковь Христову двадцать восемь лет с месяцем и четырьмя днями. Пострадал святой в десятые календы августа (то есть июля 23-го) в царствование у Римлян Веспасиана, а у нас (христиан) Господа нашего Иисуса Христа со Отцом и Святым Духом во веки веков. Аминь [13].
Примечания:
[1] Клавдий — император 41–54 гг.
[2] Память св. Ап. Петра 29 июня.
[3] Главный город Римской империи, лежит в средней Италии по обеим сторонам реки Тибра, при впадении ее в море.
[4] Равенна — город итальянской провинции того же имени. Равенна основана была фессалийцами; дома ее были построены на сваях, каналы частью заменяли собою улицы. С 254 г. до Р. Хр. подчинена была римлянам; последние дали Равенне самоуправление и различные привилегии и льготы. В дни римской империи Равенна была одною из важных стоянок римского флота: здесь был устроен Августом порт. С 44 г. Равенна становится местопребыванием епископа, а с 432 г. — архиепископа. Император Гонорий, спасаясь от Алариха, в 402 г. избрал Равенну своей столицей. По падении западной Римской империи Равенна была взята Одоакром, королем Регулов; в 493 г. после долговременной осады Равенной овладел Теодорих Великий. С 555 г. в Равенне начинается господство Византии, продолжавшееся здесь около двух веков. В 752 г. она становится достоянием лангобардов; в 754 г. Пипин Короткий подносит ее в дар папе. С 1275 г. Равенна становится собственностью знатной фамилии Полента, находившейся ранее в зависимости вассальной от папы. В 1441 г. Равенной овладевают венецианцы, из рук последних в 1509 г. она снова переходит в руки папы. В 1860 г. Равенна включена в состав Итальянского королевства. — Наравне с Римом, Константинополем и Солунью Равенна замечательна памятниками древнехристианского искусства от времени перехода его в искусство византийское.
[5] Военного начальника.
[6] Галилея — область на севере Палестины; здесь Господь Иисус Христос провел свое детство и юность; Галилея же была по преимуществу и местом Его проповеди; посему-то Господа Иисуса и называли Галилеянином (Мф.26:69). В IV веке греко-римский император Юлиан Отступник умер (в 363 г.) с такими словами, обращенными ко Христу: «Ты победил меня, Галилеянин!» — отсюда и последователи Господа Иисуса носили имя Галилеян.
[7] Иллирик или Иллирия — римская провинция, о которой св. Ап. Павел в послании к Римлянам упоминает, как о границе его апостольской деятельности (15:19). Иллирией греки называли всю страну, лежавшую к западу от Македонии между Дунаем и Адриатическим морем. Римляне различали: Illyria barbara — северная горная страна и Illyria graeca — приморская страна, заселенная греческими колонистами. В Иллирии проповедовали некоторые из 70 апостолов.
[8] Геенна — место вечных мучений (Мф.10:28). Это название произошло от еврейских слов, которые означают долину Енном близ Иерусалима, где в честь Молоха сожигались дети (3 Цар.11:7; 4 Цар.16:3–4). Царь Иосия отменил ужасный и богопреступный обычай такого жертвоприношения; после этого в долину Енном стали сваливаться трупы казненных злодеев, падаль и всякая нечистота; для уничтожения смрада и заразы всё это предавалось огню. Отсюда и выражение геенна огненная (Мф.5:22, 29;13:9; Мрк.9:47), геенна огнь неугасающий (Мрк.9:43, 45).
[9] Мизия — страна к северу от Македонии, смежная с Фракиею.
[10] Миллиарий или миля (римская) равнялась восьми стадиям; стадий же — приблизительно 88 нашим саженям.
[11] Веспасиан — император 70–79 гг.
[12] Человек знатный в силу своего происхождения.
[13] Св. Аполлинарий скончался около 75 г. по Р. Хр.; тело его покоится в Равенне, в церкви его имени, а честная рука находится в Риме, в храме, ему посвященном.
"}},"4294":{"name":{"nominative":"Иконы Божией матери, именуемой «Всех скорбящих Радость» (с грошиками) (1888)","short":"Иконы Божией"}},"4296":{"name":{"nominative":"Мц. Христины (ок. 300)","short":"Мц. Христины"},"life":{"id":"","copyright":"Настольная книга свщеннослужителя. Москва. 1978.","text":"Мученица Христина жила в III веке. Она родилась в богатой семье. Отец ее Урван был правителем города Тира. В возрасте 11 лет девочка отличалась необыкновенной красотой, и многие хотели жениться на ней. Однако отец Христины мечтал о том, чтобы дочь стала жрицей. Для этого он поместил ее в особое помещение, где поставил множество золотых и серебряных идолов, и велел дочери воскуривать пред ними фимиам. Две рабыни прислуживали Христине. В своем уединении Христина стала задумываться над тем, кто же сотворил этот прекрасный мир? Из своей комнаты она любовалась звездным небом и постепенно пришла к мысли о Едином Творце всего мира. Она убедилась, что безгласные и бездушные идолы, стоявшие в ее покоях, ничего не могли сотворить, так как сами были сотворены руками человека. Она стала молиться Единому Богу со слезами, прося Его открыть Себя. Душа ее разгоралась любовью к Неведомому Богу, она все более усиливала молитву, соединяя ее с лощением. Однажды Христина удостоилась посещения Ангела, который наставил ее в истинной вере во Христа, Спасителя мира. Ангел назвал ее невестой Христовой и предвозвестил ей будущий страдальческий подвиг. Святая дева разбила всех стоявших у нее идолов и выбросила их за окно. Отец Христины Урван, посещая свою дочь, спросил ее, куда исчезли идолы? Христина молчала. Тогда, призвав рабынь, Урван узнал от них правду. В гневе отец начал бить дочь по щекам. Святая дева сначала безмолвствовала, а потом открыла отцу свою веру в Единого Истинного Бога и что своими руками она уничтожила идолов. Тогда Урван приказал убить всех прислуживавших дочери рабынь, а Христину предал жестокому бичеванию и бросил в темницу. Узнав о случившемся, мать святой Христины с плачем пришла к дочери, прося ее отречься от Христа и вернуться к отеческим верованиям. Однако Христина осталась непреклонной. На другой день Урван призвал дочь на суд и начал ее уговаривать воздать поклонение богам, просить прощения за свой грех, но увидел твердое и непреклонное ее исповедание. Мучители -привязали ее к железному колесу, под которым развели огонь. Тело мученицы, поворачиваясь на колесе, обжигалось со всех сторон. Затем ее бросили в темницу. Ангел Божий явился ночью, исцелил ее от ран и подкрепил пищей. Отец, увидев ее наутро невредимой, приказал утопить в море. Но Ангел поддержал святую, камень погрузился,, а Христина чудесно вышла из воды и явилась к своему отцу. В ужасе мучитель отнес это к действию волшебства и решил наутро казнить ее. Ночью же сам неожиданно умер. Присланный на его место другой правитель, Дион, призвал святую мученицу и также пытался склонить к отречению от Христа, по, видя ее непреклонную твердость, вновь предал жестоким мучениям. Святая мученица Христина долго была в темнице. К ней стали проникать люди, и она обращала их к истинной вере во Христа. Так обратилось около 3000 человек. На место Диона прибыл новый правитель Юлиан и приступил к истязаниям святой. После различных мучений Юлиан велел бросить ее в раскаленную печь и затворить в ней. Через пять дней печь открыли и нашли мученицу живой и невредимой. Видя происходящие чудеса, многие уверовали во Христа Спасителя, а мучители святую Христину зарубили мечом."}},"4301":{"name":{"nominative":"Свв. жен Олимпиады диакониссы (410) и Евпраксии девы, Тавеннской (413)","short":"Свв. жен"},"life":{"id":"minei-0725-4301","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Родиной святой Олимпиады, названной так в честь своей матери, был Царьград, где жили ее известные и знатные родители. Отец ее, Анисий Секунд, был один из самых почтенных сенаторов, а мать ее была дочерью того знаменитого епарха Евлавия, который упоминается в рассказе о чудесах святителя Христова Николая и который в царствование Константина Великого был первым лицом после царя. Олимпиада, дочь Евлавия, сначала была обручена с младшим сыном Константина Констою, который после отца царствовал в древнем Риме; но он был убит до брака, а она была выдана за Арсака, царя армянского, с которым недолго пожила и овдовела, тогда Олимпиада вышла замуж за вышеназванного сенатора Анисия Секунда и родила святую Олимпиаду, которая еще не достигла совершеннолетия, как родители уже обручили ее с благородным юношей, сыном епарха Невридия; самый же брак был отложен. Но прошло двадцать месяцев, жених умер, и осталась Олимпиада девицей и в то же время вдовою; она не захотела уже, хотя и достигла совершеннолетия, выходить замуж за другого, но пожелала пребывать в девстве и целомудрии всю свою жизнь.
По смерти своих родителей, Олимпиада осталась наследницей великих богатств и бесчисленного имения; всё это она посвятила Богу и стала раздавать щедрою рукою нуждающимся: церквам, монастырям, пустынножителям, больницам, приютам для убогих и странников, сиротам и вдовам, и впавшим в нищету; посылала она щедрую милостыню также и заключенным в тюрьмах, и сосланным в заточение; так по многим местам распространялась ее щедрость. Сама же она постоянно молилась и постилась, всячески умерщвляя свое тело и порабощая его духу.
В то время царствовал Феодосий Великий [1], отец Аркадия и Гонория; у него был один родственник, по имени Елпидий, за которого он желал выдать блаженную Олимпиаду, молодую и красивую, но она не хотела. Царь обращался к ней с просьбами, всячески стараясь уговорить ее выйти замуж за его родственника Елпидия, но она никак не соглашалась, не смотря на то, что ей грозили, и она знала, что царь разгневался. Она послала царю такой ответ:
— Государь! если б Бог хотел, чтоб я была замужем, то не взял бы у меня моего первого мужа; но, так как Он знал, что не на пользу мне в этой жизни быть замужем, то освободил мужа от совместной жизни со мною, а меня избавил от тяжелого ига мужней власти и Свое благое иго (ср. Мф.11:30) положил на мои помыслы.
Царь разгневался и приказал начальнику города отнять у нее всё ее имение и хранить его, пока Олимпиаде не минет тридцать лет от роду. Начальник не столько по царскому приказанию, сколько по наговору Елпидия, так обижал и стеснял ее, что она не только в имуществе своем, а даже и в себе самой не была властна: он не позволял ей ни беседовать с богоугодными святителями, ни посещать церковь, добиваясь чтоб с тоски она пошла замуж, но Олимпиада радовалась и благодарила Бога. Через несколько времени она написала царю следующее:
— Ты оказал мне, владыка, царскую милость и поступил истинно по-епископски [2], приказав другому заботиться и беречь мое бремя, о котором я заботилась сама; еще большее благодеяние сделаешь ты мне, если прикажешь твоему чиновнику раздать всё мое имение церквам, нищим и недостаточным людям, чтобы я избегла суетной славы, раздавая не сама, и тогда не буду пренебрегать настоящим своим богатством [3], свободная от забот о богатствах земных и скоро погибающих.
Царь прочел ее письмо и, размыслив сам с собою, позволил ей опять владеть своим имением: он наслышался о ее добродетельной и богоугодной жизни, о великом ее воздержании и жестоком умерщвлении тела. Действительно, она совсем не ела мяса, не ходила в баню; если же нужда ее заставляла, по нездоровью, вымыться, то она в одной рубашке садилась в ванну с теплой водой и мылась не раздеваясь, так как она стыдилась не только служанок, но и самой себя и не хотела видеть своего нагого тела.
По такой целомудренной и честной жизни святая Олимпиада, добродетелям которой удивлялись и святители, была взята на служение церкви, — святейшим патриархом Нектарием [4] она назначена была диакониссою [5]. И служила она Господу честно и праведно вместе с другими диакониссами, подобно евангельской вдове святой Анне, «которая не отходила от храма, постом и молитвою служа Богу день и ночь» (Лк.2:37). Жизнь блаженной Олимпиады была настолько беспорочна, что даже и враги ее не могли найти в ней чего-либо заслуживающего порицания. Враждовавшие со святым Иоанном Златоустом, патриаршествовавшим после Нектария, враждебно относились и к этой неповинной рабе Христовой, и из них более всего Феофил, патриарх александрийский: он гневался на нее за то, что изгнанных им из египетской пустыни честных иноков (о них подробно рассказывается в житии Златоуста) [6] она приняла, когда они явились в Царьград, и кормила Христа ради. Она вообще весьма радушно давала приют и покой приходившим в город странникам, монахам и епископам, уделяя им от своего имущества, и сам Феофил прежде часто пользовался ее гостеприимством и щедростью. Впоследствии же он враждебно относился к ней и за вышесказанных иноков, и за святого Иоанна Златоустого, и старался обесславить ее несправедливыми обвинениями, но никто не верил его злобной лжи и клеветам, — все знали ее чистую и святую жизнь. Слава об этой истинной рабе Христовой распространялась по всем церквам; она поступала подобно тому упоминаемому в Евангелии самарянину, который человека, израненного разбойниками и оставленного всеми прохожими без внимания, посадил на своего осла, привез в гостиницу и приложил заботы к его выздоровлению (Лк.10:30–37), действительно, она давала пристанище всем, не имевшим где главу приклонить; о нищих и больных, пораженных язвами, брошенных на улицах и всеми оставленных, она усердно заботилась и вообще не притворно и всецело была предана делу милосердия. Сколько она истратила на добрые дела, золотом и серебром, одеждой и ежедневной раздачей пищи нищим, и которые приезжали в Царьград по своим делам, и всячески удовлетворяла их нужды. Так, она пришла на помощь своим имуществом, пожертвовав много золота, серебра и церковных украшений святому Амфилохию, епископу иконийскому и Онисиму понтийскому (а раньше и Григорию Богослову, святительствовавшему в Царьграде перед Нектарием), и Петру севастийскому, брату Василия Великого, и Епифанию кипрскому. Оптиму — он умер в Царьграде — она закрыла глаза своими руками. Не только святым и добродетельным людям делала она добро, но и крамольникам и врагам, как Антиоху, епископу птолемаидскому, Акакию веррийскому, Севериану гавалийскому и их подобным. Она была незлобива и всю себя отдала Богу, потому и имение свое она считала не своим, а Божьим. Ее уважал святой Иоанн Златоуст, как великую рабу Божию и любил ее духовною любовью, как некогда святой Апостол Павел Персиду, о которой пишет: «Приветствуйте Персиду возлюбленную, которая много потрудилась о Господе» (Рим.16:12). И Олимпиада святая сделала не менее Персиды, много трудясь ради Господа и служа святым с великою и теплою любовью.
Когда ни в чем неповинного святого Иоанна Златоуста несправедливо свергли с престола, блаженная Олимпиада горько плакала об этом вместе с другими диакониссами. Выходя в последний раз из церкви, Иоанн Златоуст вошел в крестильню, позвал блаженную Олимпиаду с диакониссами Пентадиею, Проклиею и Сальвиною, добродетельною вдовою, и сказал им:
— Подите сюда, дети мои, и послушайте меня. Что против меня ведется, вижу я, подходит к концу. Я свое дело сделал и думаю, едва ли вы еще увидите меня. Поэтому прошу вас, не оставляйте церкви из-за епископа, которого поставят на мое место, по принуждению ли, или общим советом, но повинуйтесь ему, как повиновались Иоанну: церковь не может быть без епископа. Итак да будет с вами милость Божия, поминайте меня в своих молитвах!
Они же, обливаясь слезами, упали ниц перед ним; и отправился святой в путь к месту своего заточения.
После его изгнания загорелась соборная церковь; и не малая честь города выгорела; поэтому все сторонники святого Иоанна, неповинные, допрашивались начальником города об этом пожаре: предполагалось, что они подожгли церковь; тогда пострадала и святая Олимпиада, как будто бы и она была виновна в том поджоге; ее приводили на суд и сурово допрашивали (начальник был жесток и бессердечен). Хотя и не нашлось за ней никакой вины, однако он несправедливо присудил Олимпиаду уплатить большое количество золота за поджог, в котором она не была виновна.
После этого святая покинул Царьград и отправилась в Кизик [7]; однако враги не оставили ее в покое и там; ее осудили на изгнание и заточили в Никомидию [8]; узнав об этом, святой Иоанн Златоуст написал ей из своего заточения послание, утешая ее в ее скорби [9]. Пробыв долгое время в заточении и претерпев много горя, блаженная преставилась [10] ко Господу. После кончины, когда ее честное тело не было еще погребено, святая явилась во сне епископу никомидийскому и сказала:
— Положи мое тело в деревянный ковчег и брось в море; куда выбросит его на берег волнами, там и пусть будет оно погребено.
Епископ так и сделал. Ковчег выбросило волнами на сушу в местности близ Царьграда, называемой Врохти, где была церковь святого Апостола Фомы. Местным жителям было извещение от Бога о теле святой Олимпиады; они вышли на берег, нашли ковчег и положили его в церкви Апостола. И стали подаваться исцеления от всяких болезней. Спустя много лет напали на это место варвары, сожгли церковь, а святые мощи, оставшиеся невредимыми от огня, хотя ковчег и сгорел, бросили в море; и сделалась вода кровавою в том месте, куда были брошены мощи: так Бог возвещал о страдании рабы Своей. Но чудотворные мощи опять были взяты из моря верными. Узнав об этом, патриарх цареградский Сергий [11] послал пресвитера Иоанна, приказав принести их с честью в Царьград. Когда пресвитер прибыл на то место и поднял святые мощи, множество крови вытекло из них: и весьма дивились все, как через двести лет течет кровь из сухих костей, словно из живого тела. Так перенесены были эти святые и чудотворные мощи в царствующий город и положены в девичьем монастыре, который основала святая Олимпиада; и много было чудес от святых ее мощей: исцелялись всякие болезни, и изгонялись бесы молитвами святой Олимпиады и благодатию Господа нашего Иисуса Христа, Ему же со Отцом и Святым Духом честь и слава, ныне и присно и во веки веков. Аминь.
В тот же день успение праведной Анны, матери Пресвятой Богородицы. (Житие ее, вместе с прав. Иоакимом, см. 9 сентября).
В тот же день преставление преподобного Макария Желтоводского в 1444 г.
Примечания:
[1] Император 379–395 гг.
[2] Византийский император, между прочим, носил титул «епископа внешних дел церкви»; слово епископ в переводе с греческого значит надсмотрщик, наблюдатель, надзиратель.
[3] Т. е. заботами о спасении души.
[4] Патриарх Константинопольский 381–397 гг.
[5] Диакониссы были уже во времена Апостолов. Апостол Павел в послании к Римлянам (16:1) упоминает о Фиве, бывшей «служительницею церкви Кенхрейской»; в послеапостольское время о диакониссах упоминают часто соборы (I Всел., прав. 19; IV Всел., прав. 15; VI Всел., прав. 14), а также отцы и учители церкви и императоры в своих законах (Юстиниан, новел. 3, 6 и 123). В диакониссы сначала избирались преимущественно девы, а из вдов лишь «верные и благоговейные, бывшие замужем только один раз» (Пост. Апост., кн. VI, 18); но при императоре Юстиниане дозволено было избирать из тех и других и притом ранее 40 лет, хотя действительное служение поручалось им по достижении этого возраста. (IV Всел, пр. 15; Юстиниан новел. 123); лишь женщины, отличавшиеся благочестивою жизнью, сразу назначались в диакониссы без всякого испытания. Обязанности диаконисс заключались в следующем: 1) они приготовляли женщин к крещению, 2) помогали служителям церкви при самом крещении женщин, 3) исполняли разные поручения епископа касательно женщин, — посещали больных и впавших в несчастия, 4) наблюдали за благочинием в храме среди женщин и детей.
[6] Житие 13 ноября.
[7] Кизик находился на полуострове Пропонтиды (Мраморного моря) Арктониссе.
[8] Никомидия — город в области Вифинии на берегу Мраморного моря, в северо-западной части Малой Азии. Св. Олимпиада была заточена в Никомидии в 405 г.
[9] От св. Иоанна Златоуста дошли 17 писем к Олимпиаде.
[10] Около 409 года, 25 июля.
[11] Сергий — первый патриарх этого имени в Константинополе в 610–638 гг.
"}},"4306":{"name":{"nominative":"Память V Вселенского Собора (553)","short":"Память V"}},"4308":{"name":{"nominative":"Сщмчч. Ермолая, Ермиппа и Ермократа, иереев Никомидийских (ок. 305)","short":"Сщмчч. Ермолая"},"life":{"id":"","copyright":"Настольная книга свщеннослужителя. Москва. 1978.","text":"Священномученики Ермолай, Ермипп и Ермократ, иереи Никомидийские, в числе немногих остались в живых после того, как по повелению императора Максимиана (284—305) в Никомидийской церкви были сожжены 20 000 христиан в 303 году (память 28 декабря). Они скрывались в отдаленных местах и не переставали учить язычников христианской вере. Мимо дома, в котором скрывался святой Ермолай, часто проходил юноша-язычник Пантолеон (святой великомученик Пантелеймон; память 27 июля). Однажды святой Ермолай вышел навстречу юноше и попросил его зайти к нему в дом. В беседе святой Ермолай стал разъяснять своему гостю ложность, нечестие и суетность поклонения языческим божествам. С этого дня Пантолеон стал ежедневно заходить к святому Ермолаю и принял от него святое Крещение. Когда совершался суд над святым великомучеником Пантелеймоном, были схвачены и святые Ермолай, Ермипп и Ермократ. Накануне святому Ермолаю явился Господь Иисус Христос и открыл ему, что на следующий день он пострадает за Него и примет мученический венец. После святого Ермолая были схвачены и приведены на судилище и святые Ермипп и Ермократ. Всем троим было предложено отречься от Христа и принести жертву идолам. Но они решительно отказались, исповедали свою веру в Господа Иисуса Христа и готовность с радостью умереть за Него. Язычники стали угрожать святым иереям муками и смертью. Внезапно началось сильное землетрясение, и идолы в капище упали и разбились. Об этом было доложено императору. Разгневанный Максимиан отдал святых мучеников на истязания и вынес им смертный приговор. Мужественно претерпев все мучения, святые иереи — мученики Ермолай, Ермипп и Ермократ были обезглавлены около 305 года."}},"4316":{"name":{"nominative":"Прп. Анфисы исп., игумении и 90 сестер ее (VIII)","short":"Прп. Анфисы"},"life":{"id":"minei-0727-4316","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святая Анфиса (вернее — Анфуса) подвизалась в VIII веке, в странах мантинейских, в Азии. Оставив родительский дом, она подвизалась сперва уединенно, в пещерах. Встретив старца Сисиния, она продолжала подвиги по его наставлениям и настолько преуспела в духовной жизни, что 90 девиц вверили себя ее руководительству. Преподобная Анфиса пострадала за почитание святых икон. Супруге гонителя Константина Копронима она предсказала рождение мальчика и девочки. Последняя, под именем Анфусы, также прославилась своею святостью и воспоминается Церковью 12 апреля.
В тот же день преставление блаженного Николая, Христа ради юродивого, Кочанова в Великом Новгороде в 1392 году.
"}},"4317":{"name":{"nominative":"Равноапп. Климента, еп. Охридского (916), Наума, Саввы, Горазда и Ангеляра (IX-X)","short":"Равноапп. Климента"}},"4319":{"name":{"nominative":"Смоленской иконы Божией Матери, именуемой «Одигитрия» (Путеводительница) (1046)","short":"Смоленской иконы"},"life":{"id":"","copyright":"Настольная книга свщеннослужителя. Москва. 1978.","text":"Смоленская икона Божией Матери, именуемая «Одигитрия», что значит «Путеводительница», по Церковному преданию, была написана святым евангелистом Лукой во время земной жизни Пресвятой Богородицы. Святитель Димитрий Ростовский предполагает, что этот образ был написан по просьбе антиохийского правителя Феофила. Из Антиохии святыня была перенесена в Иерусалим, а оттуда императрица Евдокия, супруга Аркадия, передала ее в Константинополь Пульхерии, сестре императора, которая поставила святую икону во Влахернском храме. Греческий император Константин IX Мойбмах (1042—1054), выдавая в 1046 году свою дочь Анну за князя Всеволода Ярославича, сына Ярослава Мудрого, благословил ее в путь этой иконой. После смерти князя Всеволода икона перешла к его сыну Владимиру Мономаху, который перенес ее в начале XII века в Смоленскую соборную церковь в честь Успения Пресвятой Богородицы. С того времени икона получила название Одигитрия Смоленская. В 1238 году по гласу от иконы самоотверженный православный воин Меркурий ночью проник в стан Батыя и перебил множество врагов, в том числе и их сильнейшего воина. Приняв в битве мученическую кончину, он был причислен Церковью к лику святых !(память 24 ноября). « В XIV веке Смоленск находился во владении Литовских князей. Дочь князя Витовта София была выдана замуж за великого князя Московского Василия Димитриевича (1398—1425). В 1398 году она привезла с собой в Москву Смоленскую икону Божией Матери. Святой образ установили в Благовещенском соборе Кремля, по правую сторону от царских врат. В 1456 году, по просьбе жителей Смоленска во главе с епископом Мисаилом, икона была торжественно с крестным ходом возвращена в Смоленск, а в Москве остались две ее копии. Одна была поставлена в Благовещенском соборе, а другая — «мера в меру» — в 1524 году в Новодевичьем монастыре, основанном в память возвращения Смоленска России. Монастырь был устроен на Девичьем поле, где «со многими слезами» москвичи отпускали святую икону в Смоленск. В 1602 году с чудотворной иконы был написан точный список (в 1666 году вместе с древней иконой новый список возили в Москву для поновления), который поместили в башне Смоленской крепостной стены, над Днепровскими воротами, под специально устроенным шатром. Позже, в 1727 году, там была устроена деревянная церковь, а в 1802—-каменная. Новый список воспринял благодатную силу древнего образа, и, когда русские войска 5 августа 1812 года оставляли Смоленск, икону взяли с собой для охранения от неприятеля. Накануне Бородинской битвы этот образ носили по лагерю, чтобы укрепить и ободрить воинов к великому подвигу. Древний образ Смоленской Одигитрии, взятый временно в Успенский собор, в день Бородинской битвы вместе с Иверской и Владимирской иконами Божией Матери обносили вокруг Белого города, Китай-города и кремлевских стен, а затем отправили к больным и раненым в Лефортовский дворец. Перед оставлением Москвы икона была взята в Ярославль. Так благоговейно хранили наши предки эти иконы-сестры, и Матерь Божия через Свои образы охраняла нашу Родину. После победы над неприятелем икона Одигитрии вместе с прославленным списком была возвращена в Смоленск. Празднование в честь этого чудотворного образа 28 июля было установлено в 1525 году в память возвращения Смоленска России. Существует много чтимых списков со Смоленской Одигитрии, которым положено празднование в этот же день. Есть и день празднования Смоленской иконе, прославившейся в XIX веке,— 5 ноября, когда этот образ по распоряжению главнокомандующего русской армией М. И. Кутузова был возвращен в Смоленск. В память изгнания врагов из Отечества в Смоленске было установлено праздновать этот день ежегодно. Святая икона Божией Матери Одигитрии — одна из главных святынь Русской Церкви. Верующие получали и получают от нее обильную благодатную помощь. Матерь Божия через Свой святой образ заступает и подкрепляет нас, путеводствуя ко спасению, и мы взываем к Ней: «Ты верным людям — Всеблагая Одигитрия, Ты — Смоленская Похвала и всея земли Российския — утверждение! Радуйся, Одигитрие, Христианом спасение!»"}},"4320":{"name":{"nominative":"Апп. от 70-ти Прохора, Никанора, Тимона и Пармена диаконов (I)","short":"Апп. от"},"life":{"id":"","copyright":"Настольная книга свщеннослужителя. Москва. 1978.","text":"Святые апостолы от 70: Прохор, Никанор, Тимон и Пармен были первыми диаконами Церкви Христовой. В книге Деяний Апостолов (6, 1—6) рассказывается, что в Иерусалиме двенадцать апостолов избрали семь мужей: Стефана, Филиппа, Прохора, Никанора, Тимона, Пармена и Николая, исполненных Святого Духа и премудрости, и поставили их на диаконское служение. Святая Церковь совершает их общую память 28 июля, хотя они скончались в разное время и в разных местах. Святой Прохор вначале сопровождал первоверховного апостола Петра и от него поставлен епископом в город Никомидию. После Успения Божией Матери Прохор был спутником и сотрудником святого апостола Иоанна Богослова и вместе с ним сослан на остров Патмос. Там он записал Откровение Божие, бывшее святому апостолу Иоанну, о конечных судьбах мира (Апокалипсис). По возвращении в Никомидию святой Прохор обращал язычников ко Христу в городе Антиохии и там принял мученическую кончину. Святой Никанор пострадал в тот день, когда был побит камнями святой первомученик архидиакон Стефан и множество других христиан. Святой Тимон был поставлен Апостолами во епископа города Бастории в Аравии и пострадал от иудеев и язычников за проповедь Евангелия. Он был брошен в печь, но силой Божией вышел из нее невредимым. Предание Римской Церкви говорит, что святой Тимон скончался распятым на кресте. Святой Пармен усердно проповедовал Христа в Македонии. Умер он от посетившей его болезни. Существует также мнение, что святой Пармен пострадал при Траяне (98—117), в последний год его царствования, приняв мученическую кончину."}},"4323":{"name":{"nominative":"Мч. Иулиана (ок. 138-161)","short":"Мч. Иулиана"},"life":{"id":"minei-0728-4323","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"В царствование императора Антонина [1] язычники принуждали христиан приносить жертвы богам; в противном случае язычники угрожали христианам лютыми муками и самою смертью. В провинции Кампании [2] тогда игемоном был некто Флавиан, человек весьма жестокий; сей игемон ненавидел имя Христово.
Игемон Флавиан послал по всей провинции Кампании своих нечестивых слуг, приказав им забирать всех христиан, каких они встретят, и привести их в город Атину, в коем он сам находился в то время.
В это время в Кампанию прибыл из Далмации [3] некоторый муж, юный летами, но старый по поведению и мудрости христианской; прекрасный и самым телом, но еще более прекраснейший благодатию и святостью; честный по происхождению, но еще более честнейший по вере. Имя мужу тому было Иулиан. В то время как Иулиан проходил около города Анагния, случайно натолкнулся он на воинов игемоновых. Иулиан воздал им христианское приветствие, сказав:
— Мир вам, братия!
Воины же, догадавшись по этим словам и по всему кроткому поведению святого, что это был христианин, начали спрашивать его, — кто он и откуда? каково его имя и какую веру он исповедовал.
Раб же Божий Иулиан, желая пострадать и умереть за имя Христово, бесстрашно отвечал:
— Я христианин; имя мое — Иулиан; происхожу я из Далмации; направляюсь же в эти страны, всюду увещевая людей отвергнуть поклонение идолам и уверовать в единого истинного Бога, и Сына Его Господа Иисуса Христа; я увещеваю людей почтить Того, о Котором я проповедую и ради Которого я готов положить жизнь свою.
Воины весьма удивились столь мужественному ответу святого, однако взяли его, крепко связали и повели, ударяя палками и оружием и говоря:
— Посмотрим, насколько справедливы будут слова твои о том, что ты желаешь умереть за Распятого!
Перенося побои, святой молился Богу, прося дать ему силу до конца претерпеть страдания за святое имя Его. И молитва святого Иулиана была услышана Богом, ибо нисшел голос, укрепивший святого и говоривший:
— Не бойся, Иулиан! Я буду с тобою и дам тебе силы и мужество.
Тогда святой юноша принес благодарение милосердому Богу, после чего был отведен к игемону и по повелению его был заключен в страшной темнице, называвшейся «Холодным рвом». В этой темнице святого содержали семь дней без пищи и пития, думая погубить его голодом и жаждою.
Но Бог не оставил раба Своего, ибо послал к нему святого ангела. Узник Христов наслаждался лицезрением и беседою с сим ангелом, принимая небесную пищу из рук его.
Спустя семь дней игемон вышел на публичное судилище (здесь потом была построена церковь во имя Пречистой Богородицы) и воссел на судилищном месте в присутствии множества собравшегося народа; потом приказал представить себе мученика для допроса. Когда святой был приведен к игемону, то сей последний спросил его:
— Не стыдно ли тебе, столь красивому и честному юноше, поклоняться малоизвестному назарянину, распятому на кресте? разве не лучше было бы, если бы ты отрекся от этой дурной веры? Поклонись богам нашим, тогда царь будет милостив к тебе.
Мученик отвечал:
— Моя слава и похвала — распятый Христос, Бог мой; и я не желаю сам ничем иным хвалиться кроме креста Господа моего; а за святую веру, которую ты называешь дурною, я готов умереть. Но твои боги поистине мерзки; ибо они бесы; пусть стыдятся их все те, кто поклоняется им.
После этих слов святого, игемон пришел в ярость, и повелел бить святого по устам, а также мучить его, растянув на мучилищном дереве.
Святой же, принимая побои, молился Богу, говоря так:
— На Тебя, я, Господи, уповаю; силою Твоею спаси меня. Ты мой Бог, помощник мой, прибежище и избавитель мой; пусть устыдятся все, поклоняющиеся идолам и замыслившие сделать мне зло. К Тебе, Господи, взываю я: не отдай меня во власть врагов моих.
И снова послан был святому голос с неба, укрепивший святого и говоривший:
— Не бойся! Подвизайся мужественно!
Тогда мученик Христов, обратившись к народу, сказал:
— Внимайте, окаянные! Не надейтесь на богов, коих вы сделали сами себе своими руками; познайте Того Бога, Который создал из ничего небо и землю.
Увещевая народ в таковых словах, святой Иулиан обратил ко Христу более тридцати мужей; потом снова был отведен в темницу.
Утром следующего дня святой снова был выведен на судилище. Игемон сказал ему такие слова:
— Я хотел бы пощадить тебя, не щадящего самого себя и не хотящего поклониться богам непобедимым.
На эти слова святой мученик отвечал:
— Напрасно ты говоришь мне это; ты уже не изменишь моих мыслей. Я поклоняюсь Тому Богу, Которому должны все поклоняться. Этот Бог сотворил небо и землю.
Игемон Флавиан пришел в гнев от этих слов святого и приказал повесить Иулиана на мучилищном дереве и терзать святого побоями и строганием железом. Но по силе Бога, дивного во святых Своих, руки мучителей ослабели и разболелись, так что они не только не могли коснуться святого, но даже не могли держать в руках орудий мучения, и вообще не могли ничего делать.
В то время как игемон весьма удивлялся этому, прибыл вестник, возвестивший, что храм бога их, называемого Сераписом [4], упал и идол того бога вместе с прочими идолами превратился в прах.
Игемон и его бесовские слуги пришли в великое изумление от сего известия, и преисполнились стыдом; христиане же, находившиеся среди народа и исповедовавшие втайне святую веру, возрадовались душою и прославили Христа Бога.
Потом язычники, стоявшие близ места того, воскликнули во всеуслышание:
— Да будет погублен сей волхв как можно скорее!
Игемон, преисполненный гнева и злобы, тотчас же изъявил согласие на требование народа и предал мученика на смерть, высказав свое решение в таких словах:
— Повелеваем усечь мечом во главу Иулиана, наученного христианами волшебной хитрости, хулителя богов, ослушника царского приказания; усечь же повелеваем на том месте, где разрушился храм, дабы отомстить за бесчестие, нанесенное богам нашим.
И поведен был святой к тому месту.
Придя туда, святой преклонил колена и помолился Богу в таких словах:
— О, бесконечная благость Божия! Благодарю, Тебя, Боже за то, что Ты сподобил меня, недостойного, такой честной смерти, как смерть за святое имя Твое. Молю же Тебя, омой меня сим самым пролитием крови моей, очисти меня от грехов моих и введи меня в благословенное Царство Твое. Приими дух мой в мире. Не забудь милосердием Своим и всех тех, кто пожелает во славу пресвятого имени твоего почить память моего страдания.
После того, как святой помолился в таких словах, с неба послышался голос, удостоверявший, что молитва его была услышана, и призывавший святого в места горние. И усечен был во главу святой мученик Иулиан [5]. Святая душа его, отрешившись от плоти, взошла на небеса, ко Христу Богу нашему, царствующему со Отцом и Святым Духом, Коему воссылается слава, ныне, всегда и в бесконечные веки. Аминь.
Примечания:
[1] Антонин Пий управлял римскою империею с 138 г. по 161 г.
[2] Кампания — провинция в древней Италии, ограниченная на западе Лациумом, на севере Самниумом, на востоке Луканиею, на юге и юго-западе Тирренским морем. Древние авторы хвалят ее благодатный климат, так и плодородие почвы, дозволявшее трижды в год сеять и собирать жатву. Здесь было много виноградников, маслин и строевого леса. Жители Кампании (язычники) были известны своею изнеженностью и любовью к роскоши.
[3] Далмация — в древности римская провинция. Далмация расположена узкой полосой по берегу Средиземного моря; граничит на севере с Хорватией, на востоке с Боснией и Герцеговиной, на юге — с Черногорией. Далмация подчинена была римскому владычеству в 6 г. по Р. Х.; с этих пор она, вместе с Иллириком, стала императорской провинцией. Жители Далмации принадлежали к иллирийскому племени и занимались охотою, земледелием и скотоводством.
[4] Серапис — собственно божество египтян. Серапис считался у египтян верховным богом подобно тому, как Зевс считался главным богом у греков и римлян. Поклонение Серапису не ограничивалось Египтом; во II в. до Р. Хр. культ (поклонение) Сераписа проник в Грецию и Рим. Культу Сераписа особенно покровительствовал император Нерон и Антонин Пий, упоминаемый в житии. В Риме существовало несколько храмов, посвященных Серапису, было также много надписей и памятников с именем этого бога.
[5] С точностью год кончины Иулиана неизвестен. Время кончины святого следует относить к половине II в.
"}},"4324":{"name":{"nominative":"Мч. Евстафия Анкирского (ок. 316)","short":"Мч. Евстафия"},"life":{"id":"minei-0728-4324","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой мученик Христов Евстафий служил в войске. Так как он был христианином, то был схвачен и приведен к правителю города Анкиры [1] Корнилию. На допросе он смело исповедал Христа, и за это его сперва без пощады избили, потом просверлили ему пяты, затем, привязав к нему веревку, влачили от города Анкиры до реки Сагки [2], причем правитель шел вслед за ним и смотрел, и, наконец, положили его в ящик и бросили в реку. Но в это время по изволению Божию явился ангел Господень и вынес ящик из реки на сухое место. Святой оказался живым и, находясь в ящике, пел: «Живущий под кровом Всевышнего» (Пс.90:1) и прочее. Увидев это, правитель почувствовал себя посрамленным и, вынув меч свой, сам убил себя. Между тем святой мученик помолился Богу, из рук явившегося ангела причастился Божественных Таин, принесенных ему с неба голубем, и после этого предал дух свой в руки Господа [3]. Честные мощи его были погребены в городе Анкире.
Примечания:
[1] Город Анкира находится в малоазийской римской провинции Галатии.
[2] Под названием Сакги здесь разумеется река Сангари. Она берет свое начало в сопредельной с Галатией провинции Фригии, протекает чрез Галатию и Вифинию и впадает в Евксинский Понт, ныне Черное море.
[3] Святой мученик Евстафий скончался около 316 г.
"}},"4325":{"name":{"nominative":"Мч. Акакия, иже в Милете Карийском (ок. 321)","short":"Мч. Акакия"},"life":{"id":"minei-0728-4325","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой Христов мученик Акакий пострадал в царствование Ликиния [1], которому и предан был для суда. За исповедание Христа Ликиний повелел повесить его и строгать по телу, а потом отослал к епарху [2] Терентию. Последний приказал бросить его в котел, наполненный смолою и салом, но он остался совершенно невредимым. Когда епарху надо было отправиться в Апамею и Аполлонию [3], то он велел святому Акакию следовать за собою. В одном из этих городов его ввели в языческий храм, и он силою молитвы ниспроверг всех бывших в этом храме идолов. После сего епарх отдал его для суда трибуну [4], по повелению которого он был сперва сильно избит, потом боролся со зверями и, наконец, был брошен в печь, но остался невредимым. Трибун, думая, что пень холодна, подошел к ней, желая удостовериться в этом, но сам сгорел и тело его обратилось в прах. После смерти трибуна святой отдан был на суд Посидонию, который повелел наложить на него тяжелые оковы и отвести в Милет [5], где он снова ниспроверг идолов. За это ему отсекли голову [6], при чем из раны истекла кровь и молоко. Некий пресвитер Леонтий похоронил тело его в городе Синнаде [7].
Примечания:
[1] Ликиний, управлявший с 311 года восточною частью римской империи, был преемником жестокого гонителя христиан Максимиана Галерия. В 311 году он вместе с Константином Великим издал закон в пользу христиан, но впоследствии, когда между ним и Константином возникли неприятные отношения, в основе которых лежал вопрос, двум или одному государю быть в империи, он, подозревая христиан в сочувствии к Константину, стал сперва притеснять, а потом и преследовать их. Это продолжалось до 323 года; на войне с Константином Ликиний был убит.
[2] Епархами в греко-римской области назывались правители областей.
[3] Города Апамея и Апполония находились в малоазийской римской провинции Фригии близ юго-восточной границы ее с Писидией.
[4] Трибунами назывались в римской империи разные должностные лица, в особенности же — военные начальники над тысячью солдат.
[5] Милет — приморский город в малоазийской римской провинции Карии.
[6] Святой мученик Акакий скончался около 321 года.
[7] Город Синнада находился в Малой Азии, в римской провинции Фригии.
"}},"4327":{"name":{"nominative":"Гребневской (1380), Костромской (1672) и «Умиление» Серафимо-Дивеевской (1885) икон Божией Матери. Чтимые списки со Смоленской иконы Божией Матери: Устюженская (1290), Выдропусская (XV), Воронинская (1624), Христофоровская (XVI), Супрасльская (XVI), Югская (1615), Игрицкая (1624), Шуйская (1654-1655), Седмиезерная (XVII), Сергиевская (в Троице-Сергиевой Лавре) (1730)","short":"Гребневской (1380)"}},"4341":{"name":{"nominative":"Мч. Каллиника (III-IV)","short":"Мч. Каллиника (III-IV)"},"life":{"id":"","copyright":"Настольная книга свщеннослужителя. Москва. 1978.","text":"Святой мученик Каллиник (III—IV), родом из Киликии, с детства был воспитан в христианской вере. Скорбя о том, что много заблудших людей погибает для вечности, поклоняясь идолам, он пошел по городам и селениям проповедовать язычникам Иисуса Христа и Его учение. Словом Божиим он многих обращал в христианство. В Галатийском городе Анкире святой исповедник был задержан и представлен на суд к правителю Сакердону, жестокому гонителю христиан. Правитель, угрожая мучениями и смертью, приказал Святому принести жертву идолам, но он с бесстрашием заявил, что не боится мучений, так как всякий верующий во Христа получает от Него силы в испытаниях, а по смерти наследует вечную блаженную жизнь. Святого жестоко били воловьими жилами и железными гребнями рвали тело, но он переносил всё с терпением и спокойствием. Это привело в еще большую ярость Сакердона, и он приказал обуть святого в сапоги с острыми гвоздями внутри и плетьми гнать мученика в город Гангр на сожжение. Путь был трудным, и воины, которые сопровождали приговоренного, изнемогли от жажды. В отчаянии они стали просить святого, чтобы он испросил у Господа спасительную воду. Незлобивый святой, сжалившись над своими мучителями, с помощью Божией извлек из камня чудесный родник. Изумленные воины прониклись сочувствием к своему спасителю и хотели даже отпустить его, но страх перед наказанием заставил их повести мученика дальше. В Гангре святой Каллиник, с радостью воздав благодарение Господу, Который сподобил его мученического венца, сам вошел в пылающий костер и предал душу Богу. Тело его, оставшееся неповрежденным, верующие с честью предали погребению."}},"4342":{"name":{"nominative":"Прпп. Константина и Космы Косинских, Старорусских (XIII)","short":"Прпп. Константина"}},"4346":{"name":{"nominative":"Мч. Евстафия Мцхетского (589)","short":"Мч. Евстафия"}},"4349":{"name":{"nominative":"Апп. от 70-ти Силы, Силуана, Крискента, Епенета и Андроника (I)","short":"Апп. от"},"life":{"id":"","copyright":"Настольная книга свщеннослужителя. Москва. 1978.","text":"Апостол от 70-ти святой Сила был в первоначальной Иерусалимской Церкви мужем уважаемым, «начальствующим между братиями» (Деян. 15, 22). После состоявшегося в Иерусалиме в 51 году Собора апостолов по вопросу о необходимости соблюдения Моисеева закона христианами из язычников апостолы отправили послание Антиохийским христианам через апостолов Павла и Варнаву, в котором сообщали, что решением Собора христиане из язычников освобождались от соблюдения предписаний Моисеева закона. Было постановлено для них воздерживаться от вкушения идоложертвенного, от блуда, от удавленины и крови и не делать другим того, чего себе не желают (Деян. 15, 20—29). Вместе с апостолами Павлом и Варнавой в Антиохию были посланы Собором члены Иерусалимской Церкви святые Сила и Иуда для разъяснения послания словесно, что они оба и исполнили при содействии благодати Святого Духа. Затем святой Иуда был отпущен в Иерусалим, а святой Сила остался в Антиохии и ревностно помогал Апостолу языков в его миссионерских путешествиях с Евангельской проповедью. Апостолы посетили Сирию, Киликию, Македонию. В городе Филиппах их обвинили в том, что они возмущают народ, за что святых апостолов схватили, били палками, а затем бросили в темницу. В полночь, когда святые апостолы Павел и Сила молились, внезапно произошло сильное землетрясение, оковы спали с них и двери темницы растворились. Темничный сторож, испугавшись, что узники бежали, хотел покончить с собой, но был удержан апостолом Павлом. Тогда, с трепетом припав к ногам апостолов, он с верой принял от них благовестие о Христе, вывел их из темницы, привел в свой дом, омыл их раны и крестился со всеми своими домашними. Из Филипп апостолы Павел и Сила пошли в города Амфиполь, Аполлонию и Солунь, приобретая в каждом городе новых учеников Христовых и утверждая Церкви. В Коринфе святой апостол Сила был рукоположен во епископа, там он, совершив многие знамения и чудеса, кончил свою жизнь. Святой апостол Силуан проповедовал Слово Божие вместе с верховными апостолами Петром и Павлом. В 1-м Соборном послании святой апостол Петр упоминает о нем: «Сие кратко написал я вам через Силуана, верного, как думаю, вашего брата» (1 Петр. 5, 12). Святой Силуан был поставлен епископом в Солунь и там мученически скончался, претерпев много скорбей и напастей ради Господа. О святом апостоле Крискенте упоминает святой апостол Павел во 2-м послании к Тимофею (2 Тим. 4, 10), говоря, что Крискент пошел с проповедью в Галатию. Там он был поставлен епископом, а затем проповедовал Слово Божие в Галлии. В городе Виенне апостол Крискент поставил епископом своего ученика Захарию. Возвратившись в Галатию, он мученически скончался при царе Траяне (98—117). Святой апостол Епенет был поставлен епископом в Карфаген. В послании к Римлянам (16, 5) святой апостол Павел пишет: «Приветствуйте возлюбленного моего Епенета, который есть начаток Ахаии для Христа». В том же послании апостол Павел вспоминает и апостола Андроника: «Приветствуйте Андроника и Юнию, сродников моих и узников со мною, прославившихся между апостолами и прежде меня еще уверовавших во Христа» (Рим. 16, 7). Святой апостол Андроник был епископом в Паноннии (память святых Андроника и Юнии 17 мая)."}},"4352":{"name":{"nominative":"Сщмчч. Полихрония, еп. Вавилонского, Пармения, Елимы и Хрисотеля пресвитеров, Луки и Муко диаконов, мчч. Авдона и Сенниса, князей Персидских, и мчч. Олимпия и Максима (ок. 251)","short":"Сщмчч. Полихрония"},"life":{"id":"minei-0730-4352","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Нечестивый Римский царь Декий [1], замучив многих христиан, отправился со всем своим войском в Персию; победивши персидское воинство и взявши в плен страну, он овладел областями: Вавилонией, Вактриною, Ирканией, Ассириею; нашедши в этих землях многих христиан, царь стал их преследовать и всячески мучить. Был тогда в Вавилоне епископ Полихроний, а с ним три пресвитера: Пармений, Елима и Хрисотель и два диакона: Лука и Муко; схвативши их, Декий приказал тотчас вести их для принесения идольской жертвы. Но святой Полихроний смело сказал:
— Мы самих себя приносим в жертву Господу нашему Иисусу Христу; бесам же и ничтожным идолам, сделанным руками человеческими, никогда мы не поклонимся.
Декий приказал епископа с пресвитерами и диаконами заключить в темницу, а сам начал строить в городе Вавилоне храм своему мерзкому богу Сатурну, которому сделал и позолоченного идола. В Рим к начальнику Валериану он написал о своей благополучной победе над персами, которая, по его мнению, дана была ему от богов, и приказал устроить в Риме большой праздник в честь богов, христиан же мучить и убивать.
Валериан поступал в Риме согласно этому приказанию царя. Когда мерзкий храм Сатурну был окончен в Вавилоне, нечестивый Декий призвал на свой суд епископа Полихрония с пресвитерами и диаконами и сказал:
— Ты тот богохульник, который ни богов не почитает, ни царских повелений не исполняет?
Святой епископ, не отвечая ни одним словом, стоял молча. Тогда царь обратился к пресвитерам и диаконам:
— Начальник ваш онемел!
Но пресвитер Пармений сказал:
— Не онемел отец наш, но не желает осквернять своих чистых и святых уст, исполняя повеление Господа нашего Иисуса Христа, сказавшего: «Не давайте святыни псам и не бросайте жемчуга вашего перед свиньями, чтобы они не попрали его ногами своими и, обратившись, не растерзали вас» (Мф.7:6). Хорошо ли чистые уста осквернять гноем?
Разгневанный Декий сказал:
— Так мы гной?
И тотчас приказал пресвитеру отрезать язык. Когда святому Пармению отрезали язык, он, несмотря на это, ясно произнес, обращаясь к святому Полихронию:
— Святой отче, молись за меня, ибо я вижу на тебе Царя — Духа Святого, Который твои уста закрывает, а в мои влагает медяной сот.
Так дивен Бог во святых Своих: имеющему язык повелевает молчать, а тому, у кого язык отрезан, дает дар слова, чтобы показать Свою всемогущую силу. И сказал Декий епископу:
— Полихроний, принеси жертву богам и будешь мне другом, и новый храм Сатурна я поручу тебе.
Епископ ничего не ответил ему. Декий, пришедши в ярость, приказал камнем бить его по устам, святой же, когда его били, воздевши руки к небу и подняв глаза, испустил дух. Декий оставил тело мученика поверженным пред храмом Сатурна. В ближайшую ночь два благородные мужа, из персидских князей, по имени Авдон и Сеннис, тайные христиане, взяли сокровенно тело святого епископа Полихрония и погребли его близ городской стены. Декий же отправился в город Кордуву, находившийся в стране Персидской, и приказал узников, пресвитеров и диаконов, вести за собой закованными в железо.
Когда святых вели, то железные оковы спадали с их шеи и рук. Пришедши в город Кордуву, Декий приказал представить на суд приведенных узников и сказал им:
— О, безумные, и вы желаете погибнуть, вот предлагаю вам принести жертву бессмертным богам!
Но пресвитер Пармений, которому был отрезан язык, громко ответил:
— О, окаянный, убеждающий нас поклониться идолам, сделанным руками человеческими! лучше ты поклонись Господу нашему Иисусу Христу: если не поклонишься Ему, то погибнешь вместе с богами твоими.
Декий приказал всех их повесить для мучений. Но святые и в таком положении благодарили Бога, говоря пресвитеру Пармению:
— Молись о нас, отче!
Он же сказал:
— Бог, Отец Господа нашего Иисуса Христа, пусть даст нам в утешение Духа Святого, Который царствует во веки веков.
И все ответили:
— Аминь!
Декий же в ярости вскричал:
— Вот волшебство! человек без языка говорит: не есть ли это явное доказательство волшебства?
На это пресвитер Пармений ответил:
— Господь наш Иисус Христос, давший некогда немому язык, и мне грешному, при отрезанном языке, дал способность говорить; ты же и имея язык и говоря, — нем, так как не славишь истинного Бога!
Декий приказал жечь их огнем, прикладывать раскаленные железные доски к бокам и железными крючьями терзать тела их. Когда так мучились святые, послышался голос с неба, сказавший:
— Приидите ко Мне, смиренные сердцем!
Декий, услышавши этот голос, объяснил и его волшебством, и приказал снять мучеников и отсечь им головы, а тела их бросить за городом на дороге и приставить сторожей, чтобы кто-либо не взял их и не предал погребению. Так окончили свое мучение за Христа святые страстотерпцы три пресвитера: Пармений, Елима и Хрисотель и два диакона: Лука и Муко. Брошенные тела их выше названные два князя, которые вместе с царем пришли сюда, ночью похитили и погребли в своем селе близ Кордувы. В это же время царь Декий послал по всей Персии искать христиан и мучить их; некоторые из слуг его сказали ему:
— Царь, те пленники, которых ты помиловал и которым дал жизнь и свободу, христиане; они обирают тела христианские, погребают их на своем селе и богам не кланяются, даже приказаний твоих не исполняют.
— Кто эти нечестивцы? — с гневом спросил царь. Слуги назвали Авдона и Сенниса. Немедленно царь приказал позвать их к себе и, когда они явились, сказал:
— Неужели вы настолько безумны, что не понимаете, что не по иному чему вас победили и покорили под власть римскую, как за непочтение к богам?
На это они ответили:
— Потому Христос и сделал нас победителями над диаволом, что мы презираем богов ваших.
С гневом Декий сказал им:
— Вы не знаете разве, что жизнь ваша в моих руках?
— […] Бога нашего и мы кланяемся Тому, Кто сошел с неба на землю для нашего спасения.
Декий приказал заковать их железными веригами и заключить в тесную темницу. Святые, когда их заковали в цепи, сказали:
— Вот слава наша, которую мы всегда надеялись получить от Господа нашего!
В тот же день два другие благородные мужа Олимпий и Максим были обвинены пред царем, что они христиане, и царь, тотчас взявши их, приказал бить их палками без допроса, говоря:
— Не достойны они того, чтобы слушать слова их, так как они не почитают богов, и заслуживают смерти, считая своим Богом умершего человека.
Святой Максим возразил на это:
— Хорошо ты сказал «умершего», но почему не сказал также и «воскресшего?»
— Назовите нам сокровища ваши, — сказал Декий.
Отвечал святый Олимпий:
— Сокровище наше, золото, серебро и всякое богатство есть Господь наш Иисус Христос, ради Которого мы не щадим здоровья нашего и презираем все богатства земные!
Когда святых жестоко били, они говорили:
— Слава Тебе, Господи Иисусе Христе, что Ты благоизволил сопричислить нас к рабам Твоим!
Декий всё больше приходил в ярость и приказал бить мучеников оловянными прутьями; потом передал их своему наместнику, некоему Анисию, который продолжал мучить их и, наконец, отсек им головы секирой, а тела их бросил на съедение псам. Пять дней лежали тела не погребенными и ничто не коснулось их; на шестой день христиане, взявши ночью честные останки, погребли их с честью.
После этого нечестивый Декий пошел в Рим, и с ним были ведены закованные в цепи святые мученики из Персии Авдон и Сеннис, которых Декий вел при себе для своей славы, чтобы устроить зрелище римлянам. В это время начальник Валериан в Риме взял святого папу Сикста, его клир и многих христиан и заключил их в темницу. Много дней папа находился в темнице; сюда приходили к нему тайные христиане, приносили своих детей, приводили также родственников и знакомых, которые от идольского нечестия обращались ко Христу; они были в темнице крещены папой. В эти дни Декий со славой и великим торжеством вступил в Рим, ведя за собою двух персидских князей Авдона и Сенниса, как пленников. Затем, после этого, Декий созвал весь римский сенат вместе с начальником Валерианом и представил им приведенных из Персии князей, связанных цепями, но одетых по-княжески; хотя они были измождены разными мучениями в пути, но для славы Декия украшены были золотом, серебром и дорогими уборами с драгоценными камнями. Указывая на них пальцем, Декий сказал:
— Посмотрите на врагов, которых боги и богини предали в наши руки. Это враги римскому царству!
Посмотревши на них, весь римский сенат удивился их благородному виду и, объятый жалостью к ним, пришел в умиление. Такую благодать Господь дал рабам Своим, что взирающие на них скорее приходили в умиление, чем в ярость. Декий приказал позвать главного Капитолийского жреца, по имени Клавдия, который и явился, принеся с собою идола и треножник, и сказал Декий святым:
— Принесите жертву богам, и вы станете свободными римскими князьями, будете владеть всеми вашими имениями, обогатитесь еще другими богатствами и получите от нас большие почести!
Но святые ответили:
— Мы только себя приносим в жертву Богу нашему Господу Иисусу Христу; твоим богам ты сам приноси жертву!
После этого царь повелел к утру приготовить зрелище, чтобы на нем персидских князей Авдона и Сенниса отдать на съедение зверям. Когда настало утро и всё было приготовлено к зрелищу, царь Декий не явился и вместо себя прислал начальника Валериана. Последний, пришедши и выведши мучеников, прежде всего стал склонять их к идолослужению, говоря:
— Пощадите вы свое благородство и возложите фимиам на алтарь богов; если не сделаете этого, то погибнете от зубов зверей.
— Мы уже говорили, — сказали святые, — что только Господу нашему Иисусу Христу приносим жертву хвалы и кадило молитвы, и Ему одному кланяемся, идолов же рукотворенных никогда не будем почитать.
Стоял тут идол Солнца, и приказал Валериан воинам, чтобы они вели мучеников к сему идолу и принудили поклониться ему, но святые, подошедши к идолу, плюнули на него. Тогда Валериан пришел в ярость и приказал святых мучеников бить оловянными прутьями, а потом вести нагими на то особо устроенное место, где их должны были съесть звери на глазах народа, смотрящего с возвышающихся ступеней. И стали святые нагие телом, но во Христа облеченные духом, и осеняли себя крестным знамением. Выпущены были на них сначала два льва, а потом четыре медведя, но звери не вредили им и лежали у их ног, как стражи. Тогда Валериан сказал:
— Это очевидно волшебство христианское!
И повелел зверей отвести, а оруженосцам войти и убить мучеников. Святые были заколоты мечами; зацепивши за ноги, тела их извлекли и бросили пред идолом Солнца для устрашения христиан, как повелел мучитель; лежали они здесь три дня. Один тайный христианин, по имени Кирин, саном иподиакон, живя близ того места, похитил ночью тела мучеников и похоронил их в своем доме в оловянной раке. Так закончили жизнь святые мученики Авдон и Сеннис, князья персидские. Святый папа Сикст с клиром был замучен после них; страдание его вместе с архидиаконом Лаврентием воспоминается в десятый день августа. Честные мощи двух святых мучеников Авдона и Сенниса находились в земле до воцарения Константина Великого; в дни же его царствования, по Божьему откровению, они были обретены верующими и перенесены в Понтианову гробницу в честь и славу Христа Бога нашего со Отцом и Святым Духом славимого во веки. Аминь [2].
Примечания:
[1] Декий — император 249–251 гг.
[2] В римском мартирологе памяти святых мучеников указаны в разные дни; св. Димитрий Ростовский всех их соединил в одну дружину, как пострадавших от одного и того же Декия и как происходящих из одних и тех же стран. Мощи Авдона и Сенниса с IX века находятся в церкви св. Марка в Риме; здесь (в Риме) они были от самой кончины святых.
"}},"4356":{"name":{"nominative":"Прав. Евдокима Каппадокиянина (IX)","short":"Прав. Евдокима"},"life":{"id":"","copyright":"Настольная книга свщеннослужителя. Москва. 1978.","text":"Праведный Евдоким, уроженец Каппадокии (Малая Азия), жил в IX веке в царствование императора Феофила (829—842). Он был сыном благочестивых христиан Василия и Евдокии, знатных родом и известных императору. Праведная жизнь святого Евдокима целиком была направлена на угождение Богу и помощь ближним. Дав обет безбрачия и целомудрия, он избегал разговоров с женщинами и не смотрел на них; только со своей матерью, которую глубоко чтил, он вел душеполезные беседы. За добродетельную жизнь император назначил святого Евдокима правителем Харсианской области. Исполняя свои обязанности как Божий слуга, праведный Евдоким управлял людьми и судил их справедливо и с кротостью, заботился о бедных, о сиротах и вдовах, был защитником обижаемых. Личные христианские подвиги, которые он нес втайне, были известны только Богу. Своей беспорочной жизнью Евдоким угодил Богу, и Господь призвал его в 33-летнем возрасте. Лежа на смертном одре, святой Евдоким завещал положить себя во гроб в тех одеждах, в которых застанет его смерть. Потом он выслал всех из комнаты и просил Господа в молитве, чтобы кончину его никто не видел, как никто не видел его тайных подвигов при жизни. Домашние похоронили его, как он завещал им. Сразу же после кончины праведного Евдокима от гроба его стали совершаться чудеса, многие больные исцелялись, слава о чудных исцелениях росла. Через 18 месяцев из Константинополя, куда после смерти святого переселились его родители, пришла поклониться мощам мать святого Евдокима. Она приказала снять камень, откопать землю, открыть гроб, и все увидели лицо святого, светлое, как живое, совсем не тронутое тлением. Великое благоухание исходило от него. Гроб с мощами вынесли из земли наверх. Святого переодели в новые одежды. Мать хотела взять мощи сына в Константинополь, но Харсианские жители не дали увезти дорогую для них святыню. Однако через некоторое время иеромонах Иосиф, живший и служивший при гробе святого, все же увез мощи святого Евдокима в Константинополь. Там они были положены в серебряной раке в церкви Пресвятой Богородицы, построенной родителями праведника. Праведный Евдоким в Русской Церкви считается одним из особенных покровителей и молитвенников перед Богом семейного очага."}},"4357":{"name":{"nominative":"Мц. Иулитты (304-305)","short":"Мц. Иулитты (304-305)"},"life":{"id":"minei-0731-4357","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святая Иулитта, насильственно лишенная имения, прося у судии правосудия, получила ответ, что может возвратить свое имение только отречением от Христа; неустрашимая исповедница имени Христова предпочла тогда смерть отпадению от веры; отказавшись от имения и жизни, святая Иулитта бестрепетно вступила в подвиг мученичества; страдание ее совершилось в 304 или 305 году при императоре Диоклитиане.
"}},"4360":{"name":{"nominative":"Происхождение (изнесение) честных древ Животворящего Креста Господня","short":"Происхождение (изнесение)"},"life":{"id":"","copyright":"Настольная книга свщеннослужителя. Москва. 1978.","text":"В греческом часослове 1897 года так объясняется происхождение этого праздника: «По причине болезней, весьма часто бывавших в августе, издревле утвердился в Константинополе обычай износить Честное Древо Креста на дороги и улицы для освящения мест и в отвращение болезней. Накануне (31 июля), износя его из царской сокровищницы, полагали на святой трапезе Великой церкви (в честь Святой Софии — Премудрости Божией). С настоящего дня и далее до Успения Пресвятой Богородицы, творя литии по всему городу, предлагали его потом народу для поклонения. Это и есть предъисхождение Честного Креста». В Русской Церкви это празднество соединилось с воспоминанием Крещения Руси 1 августа 988 года. В «Сказании действенных чинов святыя соборныя и апостольския великия церкви Успения», составленном в 1627 году по повелению Патриарха Московского и всея Руси Филарета, дается такое объяснение праздника 1 августа: «А на происхождение в день Честного Креста бывает ход освящения ради водного и просвещения ради людского, по всем градам и весем». Известие о дне Крещения Руси сохранилось в хронографах XVI века: «Крестися князь великий Владимир Киевский и вся Русь августа 1». По принятому ныне в Русской Церкви чину малое освящение воды 1 августа совершается до или после литургии. Вместе с освящением воды совершается освящение меда (т. н. первый медовый Спас: «Спас на воде», «Мокрый Спас»). С этого дня благословляется вкушение его нового сбора."}},"4361":{"name":{"nominative":"Празднество Всемилостивому Спасу и Пресвятой Богородице (1164)","short":"Празднество Всемилостивому"}},"4363":{"name":{"nominative":"Мчч. в Пергии Памфилийской: Леонтия, Аттия, Александра, Киндея, Минсифея, Кириака, Минеона, Катуна и Евклея (III)","short":"Мчч. в"},"life":{"id":"minei-0801-4363","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Сии святые мученики жили в царствование императора Диоклитиана в памфилийском городе Пергии в то время, когда Памфилиею управлял игемон Флавиан, и все происходили от христианских предков. Минеон по ремеслу был плотник, а прочие занимались земледелием. Все они, имея одно и то же настроение, приняли одно благое решение и предназначили себя к мученическому подвигу. Посему, оставив свои житейские занятия, они ночью пришли в храм Артемиды [1] и разрушили в нем все предметы почитания. За это они были схвачены и подвергнуты допросу, после чего их беспощадно стали бить и при этом огнем опаляли им раны, а потом железными когтями содрали почти до костей тела их, обожгли им зажженными свечами плечи и выкололи гвоздями глаза. После всех сих мучений они были брошены в темницу, где, по повелению мучителя, им не давали ни пищи, ни воды. Затем их отдали на растерзание зверям, но святые мученики укротили зверей, так что все, бывшие при этом, пришли в ужас и громко воскликнули:
— Велик Бог христианский!
Тотчас же разразилась гроза с громом и молнией, причем на землю падал дождь вместе с огнем и градом. В то же время послышался некий голос, призывавший святых, и они, услышав этот сладостный голос, пришли в великую радость. Тогда по повелению игемона им отсекли мечом головы [2]. Так и окончилось мучение их.
Примечания:
[1] Артемида или Диана, дочь Зевса и Латоны, почиталась греками, как девственная богиня, покровительница дев и жен, а также как богиня луны. Особенным почитанием эта богиня пользовалась в г. Ефесе, где ей устроен был великолепный храм и куда стекалось на поклонение ей множество народа со всех мест римской империи. В почитании богини сосредоточивались разные языческие суеверия и совершалось в честь ее много безнравственных церемоний и обрядов.
[2] Год кончины сих святых мучеников неизвестен.
"}},"4368":{"name":{"nominative":"Сщмч. Стефана, папы Римского (257), и иже с ним","short":"Сщмч. Стефана"}},"4370":{"name":{"nominative":"Прпп. Исаакия, Далмата и Фавста (IV-V)","short":"Прпп. Исаакия"},"life":{"id":"","copyright":"Настольная книга свщеннослужителя. Москва. 1978.","text":"Преподобные Исаакий, Далмат и Фавст были игуменами Далматской обители. Преподобный Далмат служил в войске святого благоверного царя Феодосия Великого (379—395) и пользовался его уважением. Оставив мир, преподобный Далмат между 381 — 383 годами, вместе с сыном Фавстом, ушел в обитель преподобного Исаакия, близ Константинополя. Преподобный Исаакий постриг отца и сына в иноческий чин, и оба они стали вести строгую подвижническую жизнь. Однажды в Великий пост преподобный Далмат не вкушал пищи в течение 40 дней, а затем, укрепившись, до праздника Вознесения Христова пробыл в восхищении, удостоившись Божественных видений. Приближаясь к концу своей жизни, преподобный Исаакий в 383 году поставил вместо себя игуменом преподобного Далмата, по имени которого обитель стала называться Далматской. Преподобный Далмат явился ревностным поборником Православной веры на III Вселенском Соборе в Ефесе (431), осудившем ересь Нестория. После Собора святые отцы возвели преподобного Далмата в сан архимандрита Далматской обители, в которой он и скончался девяностолетним старцем (после 446 года). О преподобном Фавсте известно, что он, подобно отцу, был великим аскетом и из иноческих подвигов особенно преуспел в посте. После смерти отца преподобный Фавст стал игуменом обители."}},"4372":{"name":{"nominative":"Мч. Раждена перса (457)","short":"Мч. Раждена"}},"4373":{"name":{"nominative":"Прп. Космы отшельника (VI)","short":"Прп. Космы"},"life":{"id":"minei-0803-4373","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"В книге Лимонарь [1] передается следующий рассказ пресвитера Викантийского монастыря аввы Василия о преподобном Косме.
«Во время моего пребывания в Антиохии, — говорил пресвитер, — из Иерусалима пришел к святейшему патриарху Григорию авва Косма, скопец из лавры [2] Фаранской, это был строгий постник, ревнитель веры, твердый хранитель догматов церковных, отлично знающий Святое Писание. Спустя немного дней после своего прибытия в Антиохию, старец преставился; патриарх приказал положить его честное тело в своем монастыре, где был погребен некоторый епископ. Однажды я пошел ко гробу святого старца, чтобы поклониться его праху и здесь увидел нищего, просившего милостыню у входивших в церковь. Заметив меня, он трижды поклонился при гробе и, сотворив иерейскую молитву об упокоении преставившегося, сказал мне:
— Велик, господин авва [3], старец, которого вы погребли здесь два месяца назад.
— Почему ты знаешь? — спросил я.
Он отвечал:
— Я был двенадцать лет расслабленным, — истину говорю, не лгу, — и через этого старца Господь даровал мне исцеление. Когда я нахожусь в скорби, он приходит и утешает меня, доставляя мне облегчение. Я не скрою от тебя и другого чуда о нем же: с того самого времени, как вы похоронили его, я слышу каждую ночь, как он говорит епископу: «Не прикасайся ко мне и не приближайся еретик, ты враг святой кафолической церкви».
Выслушав это, я пошел к патриарху и передал ему свой разговор с нищим; вместе с тем я просил патриарха взять тело старца и положить в другом месте. Но святейший патриарх сказал на это:
— Верь мне, сын мой, что ничего вредного не может причинить еретик святому Косме: всё рассказанное тобою произошло затем, чтобы от нас не была скрыта ревность по вере и добродетель старца и — чтобы обнаружилось нечестие епископа, и он не почитался бы как православный».
Этот же пресвитер Василий передает о преподобном Косме и другой рассказ:
«Я пришел к нему в лавру, и старец рассказал мне о себе, что однажды ему пришла на ум мысль, — что означают слова Господа, обращенные к ученикам: «Но теперь, кто имеет мешок, тот возьми его, также и суму; а у кого нет, продай одежду свою и купи меч» (Лк.22:36), и ответ Его: «довольно», когда они сказали: «вот, здесь два меча» (Лк.22:38). Долго размышлял старец над этими изречениями Господа и, не придя ни к какому решению, отправился в полдень в лавру Пирга к авве Феофилу, чтобы попросить у него объяснения. Во время дороги, пролегавшей по пустыне, приближаясь к Каламону, он увидел громадного змея, спускавшегося с Каламонской горы, змей был так велик, что своею тяжестью оставлял на земле глубокий след, а изгибы тела его образовывали большие дуги, он как раз пересекал путь старца. Уразумев козни дьявола, хотевшего заставить преподобного отказаться от своего намерения, старец вооружился молитвою и безбоязненно продолжал свой путь: хранимый силою Божией, он без всякого вреда, точно сквозь ворота, прошел чрез изгибы тела змея. Придя к авве Феодору, он предложил ему свой вопрос и услышал от него такой ответ:
— Два ножа означают два вида богоугодной жизни, — деятельность или труд и созерцание или погружение ума в богомыслие и молитву, кто обладает двумя этими добродетелями, тот совершенный человек».
К своим сообщениям о преподобном Косме пресвитер Василий добавил еще следующее:
«Во время моего десятилетнего пребывания в лавре Фаранской у преподобного Космы, к которому я пришел в самом начале своей иноческой жизни, он постоянно наставлял меня своими боговдохновенными беседами; однажды, рассуждая со мною о спасении души, он привел одно выражение из слов святого Афанасия Великого [4] и при этом заметил:
— Когда или услышишь, или найдешь в книге какое-либо выражение святого Афанасия, то, если не имеешь хартии, запиши его на твоей одежде».
Такое уважение имел преподобный Косма к великим отцам и учителям церкви: с ними и он, по окончании своей богоугодной жизни здесь на земле, получил часть в вечной жизни по благодати Господа нашего Иисуса Христа, Ему же со Отцом и Святым Духом слава и ныне и присно.
В тот же день преставления преподобного Антония Римлянина в Новгороде в 1147 году.
Примечания:
[1] Лимонарь (от греч. лимон — луг, пажить) — очень распространенное агиографическое сочинение Иоанна Мосха, греческого инока (ум. 622 г.). Путешествуя по монастырям Палестины, Сирии, Египта, Кипра, Константинополя и Рима, Мосх собрал массу повествований о жизни христианских подвижников, собрал также много их изречений и нравоучений; все эти сведения он и изложил в своем «Лимонаре». — Известны русские переводы «Лимонаря» 1) Филарета, архиепископа Черниговского «Луг духовный» (Москва, изд. 1848, 1850, 1853 гг.) и 2) безымянного издателя: «Луг, сиречь цветник» (Москва, 1859 г.).
[2] Лавра — с греч. яз. часть города, переулок — собственно ряд келлий, расположенных вокруг жилища настоятеля в виде переулков и обнесенных оградой или стеной. Иноки в лаврах вели отшельнический образ жизни и подвизались каждый в своей келье, собираясь для богослужения в первый и последний день недели, а в остальные дни сохраняя строгое безмолвие; жизнь в лаврах была много труднее, чем в других обителях. С глубокой древности название лавры применяется к многолюдным и важным по своему значению монастырям. Впервые появилось оно в Египте и затем в Палестине. В настоящее время у нас имя лавры употребляется исключительно в смысле почетного названия.
[3] Т. е. отец.
[4] Св. Афанасий, архиепископ Александрийский, ревностный деятель на защиту православия против еретиков ариан, много потерпевший от них и скончавшийся в 373 г. От св. Афанасия остались сочинения догматические, по истолкованию св. писания и нравоучительные. Память его 18 января.
"}},"4375":{"name":{"nominative":"Семи отроков, иже во Ефесе: Максимилиана, Иамвлиха, Мартиниана, Иоанна, Дионисия, Ексакустодиана (Константина) и Антонина (ок. 250, 408-450)","short":"Семи отроков"},"life":{"id":"","copyright":"Настольная книга свщеннослужителя. Москва. 1978.","text":"Семь Ефесских отроков: Максимилиан, Иамвлих, Мартиниан, Иоанн, Дионисий, Ексакустодиан (Константин) и Антонин, жили в III веке. Святой Максимилиан был сыном ефесского градоначальника, остальные шесть юношей — сыновьями других знатных ефесских граждан. Юноши были друзьями с детства, и все состояли па военной службе. Когда император Декий (249—251) прибыл в Ефес, он повелел всем гражданам явиться для принесения жертвы языческим божествам; непокорных же ожидали мучения и смертная казнь. По доносу искавших расположения императора к ответу были призваны и семь ефесских отроков. Представ перед императором, святые отроки исповедали свою веру во Христа. С них немедленно были сняты знаки воинского отличия — военные пояса. Однако Декий отпустил их на свободу, надеясь, что они изменят решение за то время, пока он находится в походе. Юноши ушли из города и скрылись в пещере горы Охлон, где проводили время в молитвах, готовясь к мученическому подвигу. Самый младший из них — святой Иамвлих, одеваясь в нищенское рубище, ходил в город и покупал хлеб. В один из таких выходов в город он услышал, что император вернулся и их ищут, чтобы представить на суд. Святой Максимилиан воодушевил друзей выйти из пещеры и добровольно явиться на суд. Узнав, где скрываются отроки, император велел заложить вход в пещеру камнями, чтобы отроки умерли в ней от голода и жажды. Двое из сановников, присутствовавших при замуровании входа в пещеру, были тайными христианами. Желая сохранить память о святых, они вложили среди камней запечатанный ковчежец, в котором находились две оловянные дощечки. На них были написаны имена семи отроков и обстоятельства их страданий и смерти. Но Господь навел на отроков чудный сон, продолжавшийся почти два столетия. К тому времени гонения на христиан прекратились, хотя при святом благоверном царе Феодосии Младшем (408—450) явились еретики, отвергавшие воскресение мертвых во Второе пришествие Господа нашего Иисуса Христа. Одни из них говорили: «Как может быть воскресение мертвых, когда не будет ни души, ни тела, так как они уничтожатся?» Другие утверждали: «Только одни души будут иметь воздаяние, так как невозможно телам восстать и ожить после тысячи лет, когда не останется от них и праха». Тогда-то Господь и открыл тайну ожидаемого воскресения мертвых и будущей жизни через Своих семь отроков. Владелец участка земли, на которой находилась гора Охлон, начал каменную постройку, и рабочие разобрали вход в пещеру. Господь оживил отроков, и они проснулись словно от обыкновенного сна, не подозревая, что прошло почти 200 лет. Тела их и одежды были совершенно нетленны. Готовясь принять мучения, отроки поручили святому Иамвлиху еще раз купить им хлеба в городе для подкрепления сил. Подойдя к городу, юноша поразился, увидев на воротах святой крест. Услышав свободно произносимое Имя Иисуса Христа, он стал сомневаться, что пришел в свой город. Расплачиваясь за хлеб, святой отрок подал торговцу монету с изображением императора Декия и был задержан, как скрывший клад старинных монет. Святого Иамвлиха привели к градоначальнику, у которого в то время находился Ефесский епископ. Слушая недоуменные ответы юноши, епископ понял, что Бог открывает через него какую-то тайну, и сам отправился вместе с народом к пещере. У входа в пещеру епископ вынул из груды камней запечатанный ковчежец и открыл его. Он прочел на оловянных дощечках имена семи отроков и обстоятельства замурования пещеры по повелению императора Декия. Войдя в пещеру и увидев в ней живых отроков, все возрадовались и поняли, что Господь, через пробуждение их от долгого сна, открывает Церкви тайну воскресения мертвых. Вскоре сам император прибыл в Ефес и беседовал с юношами в пещере. Тогда же святые отроки на глазах у всех склонили головы на землю и опять заснули, на этот раз до всеобщего воскресения. Император хотел каждого из отроков положить в драгоценную раку, но, явившись ему во сне, святые отроки сказали, чтобы тела их были оставлены в пещере на земле. В XII веке русский паломник игумен Даниил видел в пещере эти святые мощи семи отроков. Вторично память семи отроков празднуется 22 октября. (По одному преданию, которое вошло в русский Пролог, отроки вторично уснули в этот день; по заметке греческой минеи 1870 года, они в первый раз уснули 4 августа, а пробудились 22 октября. Святые отроки упоминаются и в службе церковного новолетия 1 сентября).
"}},"4378":{"name":{"nominative":"Равноап. Космы Этолийского (1779)","short":"Равноап. Космы"}},"4380":{"name":{"nominative":"Мч. Евсигния (362)","short":"Мч. Евсигния (362)"},"life":{"id":"","copyright":"Настольная книга свщеннослужителя. Москва. 1978.","text":"Мученик Евсигний родился в Антиохии в середине III в. В течение шестидесяти лет он служил в войсках римских императоров Диоклитиана, Максимиана Геркула, Констанция Хлора, Константина Великого и его сыновей. Святой Евсигний был собеседником святого Василиска (память 3 марта и 22 мая) и описателем его мученического подвига («г около 308 г.). В начале царствования святого Константина Великого он был свидетелем явления на небе звездного Креста, предвещавшего ему победу. В старости святой Евсигний оставил военную службу и удалился на свою родину. Там он проводил время в молитвах, посте и посещении храмов Божиих. Так он дожил до царствования Юлиана Отступника (361—363), стремившегося восстановить язычество. По доносу одного из антиохийских граждан, святой Евсигний как христианин предстал перед судом императора Юлиана в 362 г. Он безбоязненно обличил императора в отступлении от Христа, поставил ему в пример его сродника святого Константина Великого и подробно рассказал, как он был очевидцем явления на небе знамения Креста. Юлиан не пощадил глубокой старости святого Евсигния, которому было тогда НО лет, и приказал отсечь ему голову."}},"4382":{"name":{"nominative":"Мч. Понтия Римлянина (ок. 257)","short":"Мч. Понтия"},"life":{"id":"minei-0805-4382","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Кто может уверовать, если Господь не привлечет к Себе? Кто может совершать подвиги, если Господь не поможет? Кто может удостоиться мученического венца, если Христос не дарует его? И я недостойный, — говорит описатель настоящего жития Валерий, воспитывавшийся и учившийся вместе со святым мучеником Понтием, — не получил такой благодати, чтобы вместе с ним и умереть за Христа, но ради его подвигов и мученичества надеюсь на милость от Господа. Всё, что я говорю о нем, — призываю во свидетели Христа и Его ангелов, — видел я своими глазами, слышал своими ушами и даже отчасти разделял с ним. Ради этого и вы верьте настоящему правдивому повествованию, и за веру вашу вы получите вместе со святым мучеником награду от Господа в день воскресения мертвых.
В Риме [1] жил почтенный сенатор Марк; он был бездетен, что доставляло большую печаль как ему, так и жене его Юлии. На двадцать втором году супружества Юлия к великой радости почувствовала, что она забеременела; на пятом месяце беременности она, обходя вместе со своим мужем идольские капища, — оба они были язычники, — пришла в храм Дия, называвшегося великим. Здесь Юлия взглянула на жреца, который с венцом на голове совершал жертвоприношение пред идолом; вдруг жрец пришел в сильнейшее возбуждение и, снявши с себя венец, начал раздроблять его на части, крича со слезами:
— Эта жена носит во чреве того, который разрушит до основания сей великий храм и уничтожит его богов!
Эти слова взволнованный жрец проговорил громким голосом несколько раз, чем привел всех присутствовавших в ужас и из них особенно Марка и Юлию; они в трепете убежали из храма в свой дом, находившийся близ храма. Взяв камень, Юлия наносила себе удары по чреву и бокам со словами:
— О, если бы мне не зачинать того, от кого разорится храм и боги сокрушатся; лучше мне самой умереть с ним, чем родить его!
Когда приблизилось время, она родила совершенно здорового младенца, хотя все ожидали, что он будет мертв, вспоминая те сильные удары камнем, какие наносила себе мать. Юлия хотела убить новорожденного, но отец воспротивился этому, говоря:
— Если Дий захочет, он сам отомстит своему врагу; мы же не будем убийцами своего дитяти.
Так мальчик остался жить и был назван Понтием. Когда сын подрос, родители отдали его в училище, и никогда не брали его с собою в храм. Отрок же возрастал не только годами, но и умом: уже во время ранней юности он мог по справедливости быть назван философом; вместе с тем он был очень сведущ и в других науках, так как обладал отличной памятью и большою начитанностью; стремлением к истинному знанию Понтий превосходил всех своих сверстников.
Раз ранним утром он отправился к своему учителю, и ему случилось проходить мимо одного христианского дома и в то именно время, когда собравшиеся там вместе с папою Понтианом [2] верные пели утренние псалмы. Вслушавшись в пение, Понтий разобрал слова: «Бог наш на небесах; творит все, что хочет. А их идолы — серебро и золото, дело рук человеческих. Есть у них уста, но не говорят; есть у них глаза, но не видят; есть у них уши, но не слышат; есть у них ноздри, но не обоняют; есть у них руки, но не осязают; есть у них ноги, но не ходят; и они не издают голоса гортанью своею. Подобны им да будут делающие их и все, надеющиеся на них» (Пс.113:11–16).
Остановившись, он вздохнул и невольно задумался над смыслом этого изречения, затем, умилившись под действием благодати Святого Духа, Понтий заплакал и, подняв руки к верху, воскликнул:
— Боже, Которому я слышу сейчас возносимую хвалу, дай мне познать Тебя!
Затем он подошел к дверям дома и стал прилежно стучать в них. Выглянувшие сверху из окна сказали папе:
— Какой-то отрок стучится в дверь.
Папа, уже знавший всё по откровению Святого Духа, сказал:
— Идите отоприте ему, чтобы он пришел к нам, «ибо таковых есть Царствие Божие» (Лк.18:16).
Честный отрок вошел в дом только с одним своим сверстником и товарищем по учению Валерием, который и написал житие святого Понтия; рабов своих он оставил на улице. Войдя в комнату и увидя, что совершается богослужение, отрок удалился в угол, где и пробыл до конца богослужения, внимательно слушая и умиляясь сердцем. Затем он подошел к святому папе и, припав со слезами к ногам его, говорил:
— Молю тебя, отец мой, открой мне смысл слов, которые сейчас вы пели, — идолы язычников слепы и глухи, не обоняют и не могут осязать руками; особенно меня поразило изречение: «подобны им да будут делающие их и все, надеющиеся на них».
Папа с любовью привлек к себе Понтия и сказал ему:
— Вижу, сын мой, что Бог просветил твое сердце, заставив его стремиться к Нему. Подумай и посмотри, — не все ли идолы сделаны или из золота, или серебра, или меди или вообще из какого-нибудь вещества? Кто не знает, что каменные идолы высечены из гор и оттуда положенные на колья привезены для продажи на торговую площадь? Могут ли эти, созданные из земли идолы, которых в будущем ждет разрушение и обращение в землю, быть богами? Наш же Бог, в Которого мы веруем, на небесах, и Его можно видеть только сердечными, а не плотскими очами и — познавать только верою.
На это блаженный Понтий отвечал:
— Мой отец и господин, ты говоришь совершенно справедливо: кто действительно не видит, что идолы бездушны и недвижимы и что ими полна не только торговая площадь, Капитолий и храмы, но и все улицы: их такое множество, что и счесть нельзя; они имеют самый разнообразный вид и сделаны путем весьма высокого искусства, до какого только мог дойти ум человека. Кто не видит также, что они прикреплены железом или оловом к своим местам, чтобы их не свалил ветер, и — они не разбились; известно и то, что воры и разбойники часто похищают золотых и серебряных идолов, и как они могут охранять людей от зла, когда сами нуждаются в охранении со стороны одних людей, чтобы их не украли другие?
Святой папа Понтиан удивлялся уму отрока и, взяв его за руку, хотел посадить с собою, но блаженный Понтий сказал:
— Если при наших учителях, обучающих маловажным вещам, мы не смеем сидеть, то как я сяду с отцом, который вместо пути заблуждения указывает мне путь правды и вместо тьмы свет.
Папа отвечал:
— Господь и Учитель наш Иисус Христос дал нам такой завет, чтобы все были едино в Нем (ср. Иоан.15:4–5) и наставляли друг друга на полезное.
Потом папа спросил блаженного отрока:
— Имеешь ли ты родителей?
— Вот уже другой год, — отвечал Понтий, — как мать моя умерла; жив только мой отец, уже глубокий старец, для которого я служу единственным утешением.
— Он христианин или язычник? — осведомился папа.
— Мой отец, как и большинство, ревностный язычник, — сказал на это Понтий.
— Бог, просветивший тебя без всякого учения со стороны людей, — говорил папа, — может просветить и твоего отца, чтобы родивший тебя в эту смертную жизнь познал через тебя жизнь бессмертную. И ты, сын мой, послушайся меня: веруй во Христа и прими святое крещение, избавляющее от вечных мучений.
В подобных выражениях папа около трех часов наставлял Понтия, объясняя ему учение о Царствии Божием; огласив его и пришедшего с ним отрока Валерия и подготовив их, таким образом, к принятию святого крещения, он отпустил обоих с миром. Они же вышли и как агнцы, покинувшие обильное пастбище, радовались, что обрели спасение своих душ. С этого времени они каждый день приходили к святителю Божию, поучаясь у него.
Однажды сенатор Марк спросил Понтия:
— Что нового узнал ты, сын мой, за эти дни у твоих учителей?
— За всё время учения, — отвечал Понтий, — я не слышал от них ничего лучше того, чему научился теперь.
Отец радовался, полагая, что отрок узнал новые сведения из наук, проходившихся в языческих школах. Блаженный же Понтий, выискивая удобный случай, чтобы склонить к вере во Христа и отца вместе с собою, в один день сказал:
— Я от многих, отец мой, слышу, что боги, которым мы покланяемся, суетны и ничего не имеют в себе божественного, в чем отчасти убежден и сам: они обладают только подобием органов человеческих и совершенно бездеятельны; каждый, желающий иметь в доме богов, нанимает мастера и через него делает себе богов из таких материалов, какие позволяют средства: из золота, серебра или чего-нибудь другого. Умоляю тебя, отец мой, скажи мне, слышал ли ты или видел ли когда-нибудь, чтобы стоящие в нашем доме боги за всё время пока находятся здесь проявили силу в каком-либо действии?
— Никогда не было ничего подобного, — отвечал Марк.
— Тогда для чего же чтить их, — приносить жертвы, воскурять фимиам и кланяться им? — спросил Понтий.
От этих слов Марк пришел в сильную ярость и хотел ударить сына мечом, говоря:
— Ты хулишь моих богов!
Потом, успокоившись, он сказал:
— Неужели, сын мой, мы одни только будем не признавать богов и не приносить им жертв?
Блаженный Понтий возразил на это:
— Здесь же в городе очень много людей, которые приносят истинную жертву истинному Богу.
— Где их найти? — спросил Марк.
— Если хочешь, я пойду и приведу к тебе мужа, который всё тебе ясно расскажет, — предложил Понтий.
Отец согласился. Понтий обратился к Валерию и сказал:
— Вот перемена произведенная десницею Вышнего, — и тотчас отправился к святому папе Понтиану и привел его к отцу.
Папа долго беседовал с Марком, научая его познанию истинного Бога и открывая ему тайны святой веры. Марк от всего сердца уверовал в Господа нашего Иисуса Христа и вместе с папою и сыном начал сокрушать стоявших в доме идолов; после этого он вместе с сыном и всем домом принял святое крещение. После крещения Марк прожил не долго и преставился ко Господу, будучи уже весьма почтенным старцем. Блаженному Понтию в это время было двадцать лет. Спустя шесть месяцев по смерти отца, он был взят ко двору царя Александра и сделан сенатором на место отца своего. Это произошло по нарочитому действию промысла Божия, чтобы впоследствии, в установленное время, через Понтия познали Христа не только народ, но и цари. Исполненный истинного благочестия, святой Понтий пользовался невольною любовью и уважением со стороны всех царедворцев. В это время доблестно скончал свою жизнь святой папа Понтиан, убитый за исповедание Христово по приказанию Максимина, преемника Александра, его место занял святой Анфир, но и он, едва пробыв месяц на престоле римского патриарха, мученически умер за Христа при том же Максимине. После святого Анфира папою был избран святой Фавий [3]; он любил святого Понтия как родной отец родного сына. Святой Понтий отдал ему всё свое имение для раздачи нищим, особенно единоверцам. Но уже время перейти к рассказу о том, каким образом истинный раб Христов святой Понтий обратил ко Христу царей и как в борьбе с дьяволом одержал победу, стяжав мученический венец.
После погибели мучителя Максимина царем был Гордиан, преемником которого явился Филипп, сделавший своим соправителем сына своего тоже Филиппа; оба они очень любили святого Понтия, как человека мудрого, благочестивого и полезного в делах правления своими советами. В третий год своего царствования, бывший в то же время тысячным от основания Рима, они, отправляясь в храм для принесения богам благодарственной жертвы, пригласили с собою и любимого своего сенатора Понтия:
— Пойдем и воздадим благодарность великим богам за то, что они дали нам возможность праздновать тысячелетие Рима в самом городе.
Святой Понтий всячески старался уклониться от их приглашения, чтобы не идти в языческий храм, но цари настойчиво звали его, как друга, с собою. Тогда святой Понтий, поняв, что настало удобное время для открытия царям единого истинного Бога, Господа нашего Иисуса Христа, сказал:
— О, добрые цари, Богом поставленные над людьми, зачем вы не покланяетесь Тому, Кто даровал вам царскую честь и власть, почему Ему, Единому, не приносите жертвы хвалы?
Царь Филипп старший сказал на это:
— Я и хочу принести жертву великому Дию потому именно, что он даровал мне власть царскую.
Святой Понтий возразил ему с улыбкой:
— Не обманывайся царь, поклоняясь Дию: один Бог на небе, всё создавший единым словом Своим и всё оживотворивший благодатью Святого Духа.
— Зачем ты всё это говоришь, не знаем, — ответили оба царя.
— От века ли существует Дий? — спросил святой Понтий.
— Нет, — сказали цари, — прежде Дия был Кронос отец его; он царствовал в Италии и под его управлением народы Италии наслаждались благоденствием.
— А в то время пока царствовал Кронос в Крите и пока он, будучи изгнан сыном своим Дием, не пришел в Италию, разве последняя не имела народов и правителей? — снова спросил святой Понтий.
— Нет, — продолжал он, — не прельщайтесь ложными баснями ваших стихотворцев. Один Бог над всеми на небе, — Бог Отец, Который вместе с Сыном Своим и Святым Духом управляет всем, что Он создал, и поддерживает силою Своею всё существующее; создал же Он и небо, и землю, и море со всем, что находится в них; после всего Он сотворил по образу и подобию Своему бессмертного человека и подчинил его власти всё, что на земле, в море и воздухе. Видя ту великую честь, какою Бог облек человека, сверженный с неба дьявол исполнился зависти и внушил человеку льстивую мысль о нарушении заповеди Божией, чтобы через это он оказался неблагодарным и непослушным пред своим Творцом и Благодетелем. Человек последовал коварному совету обольстителя и тем лишил себя бессмертия, своим преслушанием наведя смерть не только на себя, но и на весь род человеческий. Но дьявол не удовлетворился этим обольщением человека и изобрел идолов, которых вы называете богами, чтобы еще более отторгнуть род человеческий от Создателя. Милосердный же Господь, не желая окончательной гибели созданного по Его образу человека, благоизволил послать на землю с небесного престола Единородное Слово Свое [4]: Слово Божие действием Святого Духа вселилось в утробу Пречистой Девы, непостижимо приняло от Нее плоть и родилось от Нее неизреченно, и Слово стало человеком, чтобы обновить падшего человека и уничтожить власть дьявола. Богочеловек явил над людьми множество чудес: Он исцелял словом слепорожденных, расслабленных и привязанных к одру болезни много лет, очищал прокаженных, воскрешал мертвых, — воззвав из гроба четверодневного Лазаря, даровал ему жизнь; как Бог всемогущий он содеял неисчислимое множество и других чудес. Но иудеи, не веруя в Него и завидуя Ему, предали Его Понтийскому Пилату игемону и пригвоздили ко кресту Пришедшего спасти их. Он же, как Бог, восстал в третий день из мертвых и по воскресении Своем в течение многих дней являлся ученикам Своим; Он уничтожил смерть, причиненную дьяволом человеку, Своею смертью и Своим воскресением даровал нам жизнь вечную, и как Он, восстав от мертвых, уже не умирает, так и мы, по окончании этой кратковременной, но обильной скорбями жизни, восставши из гробов наших, будем вечно жить с Ним. Указав путь спасения, он вознесся на небо, и если кто пренебрежет этим спасением, тот вместе с дьяволом подвергнется вечному осуждению; верующий же и идущий путем спасения вечно будет со Христом в Царствии Небесном.
Святой Понтий долго просвещал царей: он рассказал им всё подробно о Христе, о тайнах веры и о будущей жизни, и его речь, проникнутая благодатью Святого Духа, отверзла царям ум: уразумев всю истинность его слов, они умилились сердцем и уверовали в Господа нашего Иисуса Христа. Цари умоляли святого Понтия на следующий день еще более подробно изъяснить им тайну спасения, чтобы они могли избежать неугасимого огня и в будущей бессмертной жизни получить часть со святыми. В этот день, равно как и после, цари не ходили в капитолий для принесения жертв идолам; они приказали только день тысячелетия Рима отпраздновать народными зрелищами. Святой же Понтий не замедлил отправиться к святейшему папе Фавию, которому и рассказал всё; папа, исполненный живейшей радости, преклонил колена, говоря:
— Господи Иисусе Христе, благодарю Тебя, что Ты благоизволил чрез раба Своего Понтия привести царей римских к познанию Твоего пресвятого имени!
На другой день папа и Понтий вместе отправились к царям и долго беседовали с ними о едином истинном Боге и о всем пути спасения; видя веру царей, папа огласил их ко святому крещению, а потом, спустя непродолжительное время, и крестил; вместе с ними крестились и другие, ибо по примеру царей весьма многие уверовали во Христа. И кто может передать радость христиан в это время? Тогда сбылось и произнесенное по велению Божию дьяволом чрез бесновавшегося жреца о святом Понтии, когда он находился еще в утробе матери: заручившись разрешением царей, святой Понтий вместе со святым папою Фавием, пошел в храм Дия, где было произнесено вышеупомянутое предсказание; здесь они сначала сокрушили идолов, а потом разорили до основания и самый храм; было уничтожено и несколько других языческих храмов, их место заняли святые Божии церкви; в эти дни очень многие обращались ко Христу и крестились. Но они не составляли собой всех жителей Рима: это была только часть его, и не все капища, наполненные идолами, были разрушены за описываемые благоприятные для Церкви Христовой, но немногие, по воле Божией, годы. Такою свободою она наслаждалась только четыре года: Господь Иисус Христос, желая искусить Церковь Свою как золото в горниле, попустил начаться новому гонению, — нечестивый Декий [5], находясь во главе язычников, поднял восстание и убил благочестивых царей за их веру во Христа. И многие из новокрещенных, не обладавшие твердостью душевною, боясь гонений, снова возвратились к язычеству; другие же бежали, скрываясь, где кто мог, а мужественные смело шли на муки, полагая за Христа души свои. В это лютое, неожиданно, как буря, поднявшееся гонение святой Понтий укрылся в одном месте в самом Риме, но его особенно старательно отыскивали языческие жрецы; своим разрушением идолов и капищ он возбудил в них к себе сильнейшую ненависть, — они жаждали предать его мучениям. Это обстоятельство побудило святого Понтия бежать в одну ночь из Рима, следуя словам самого Господа, говорящего в Евангелии: «когда же будут гнать вас в одном городе, бегите в другой» (Мф.10:23); он пришел в город Кимелу [6], находившийся на границе Галлии, близ Альпийских гор; здесь он жил как странник и пришелец. Царь Декий вскоре погиб, и после кратковременного царствования Галла с Волузианом на престол римского государства вступил Валериан [7] с сыном Галлиеном. Эти цари желали уничтожить самое имя христиан не только в Риме, но и во всех областях его; с этою целью они повсюду рассылали особых начальников для мучения христиан; два таких мучителя, Клавдий и Анавий, были, между прочим, посланы и в Галльскую область. Они прежде всего пришли в город Кимелу; принеся жертвы богам и устроив посреди города судилище, они издали повеления, которым предписывалось христиан брать и представлять к ним для пыток. Святой Понтий, как муж знаменитый и знатный, был схвачен и представлен прежде всех на беззаконное судилище. Увидев его, игемон Клавдий сказал с гневом:
— Ты тот Понтий, который, не знаю каким волшебством, произвел смятение в Риме и отвратил от богов царей?
— Я никого не совращал и не производил никаких смут, — отвечал святый Понтий, — но обратил, кого мог, от язычества к истинному Богу.
Игемон сказал:
— Цари наши, зная, что ты человек знатного рода, приказали тебе принести жертву богам: в противном случае ты будешь осужден на различные мучения вместе с людьми худородными и нищими.
Святой Понтий возразил на это:
— Мой царь и утешитель Христос, и если за Него я лишусь земного отечества, то буду наследником вечного, и если лишусь скоропреходящих благ, то буду участником вместе со святыми ангелами в небесной славе.
— Зачем ты хочешь достичь избавления, произнося совершенно непонятные речи? — спросил Клавдий, — тебе предстоит одно, — принести жертву богам: если не сделаешь этого, то тело твое будет растерзано на пытке.
— Ведь я сказал тебе, что я христианин и никогда не принесу жертвы богам, — отвечал святой Понтий.
Игемон приказал святого Понтия бросить, заковав предварительно в цепи, в темницу, пока он сообщит о нем царям; затем Клавдий отправил к ним такое письмо:
— Владыкам вселенной, могучим победителям, царям римским Валериану и Галлиену рабы ваши Клавдий и Анавий: войдя в пределы Галлии, мы нашли Понтия, некогда смутившего Рим, сокрушившего богов и разорившего их храмы, а теперь укрывающегося от вашей власти и не повинующегося вашим велениям, и так как он один из знатнейших сенаторов, то мы не посмели подвергнуть его мучениям, но только, заключив в узы, посадили в темницу, доколе вы не рассмотрите это дело и не повелите, как мы должны с ним поступить.
Цари прислали такой ответ:
— Владычество наше повелевает вам следующее: если Понтий не захочет принести жертвы богам, то вы получаете над ним полную власть и можете умертвить его каким только образом хотите.
Получив повеление царей, игемоны Клавдий и Анавий отправились в судилище и приказали привести Христова узника. Клавдий сказал святому Понтию:
— Выслушай справедливое приказание владык твоих, которым они повелевают тебе принести богам жертву; если не сделаешь этого, то предашься на мучения вместе с осужденными.
Святой Понтий ответил:
— Я не имею никакого другого владыки, кроме единого Господа моего Иисуса Христа, Который всегда может избавить меня от тех мук, какими вы угрожаете мне.
— Я удивляюсь, — говорил Клавдий, — как ты, человек знатный, по собственной воле дошел до такой нищеты и бесчестия, — ты служишь такому Господу, о Котором вы сами рассказываете, что Он был человеком бедным и простым, и что Его убил, не знаю за какое преступление, Пилат, тоже подобно нам игемон. Не лучше ли тебе повиноваться господам, которые кротко управляют всем римским царством?
— Удивляюсь и я, — возразил святой Понтий, — как ты, будучи человеком разумным, дошел до такого безумия, что не хочешь познать Творца неба и земли, обнищавшего ради твоего спасения и — дерзаешь называть бесславным Того, Кого на небе почитают ангелы и Кто не по принуждению, а по своей воле благоволил ради нашего избавления претерпеть распятие от иудеев и Пилата. О, если бы ты захотел преклониться пред столь великим в своем смирении Богом: тотчас просветился бы ум твой и ты уразумел бы, что в своем заблуждении лежишь как в темной пропасти вместе со своими богами, или лучше сказать бесами; владыки же твои, которых ты называешь правителями римскими, поклоняясь дереву и камню, не только сами идут к погибели, но и увлекают за собою подчиненный им народ; знайте, что если вы останетесь в своем неверии, то погибнете лютою смертью и в день страшного суда вместе с вашими богами осудитесь на вечные муки.
Эти слова привели игемона в ярость; в гневе он закричал слугам:
— Приготовьте грабли, железные рожны, огонь и всё, что имеется для мучений; пусть пред всеми обнаружится его безумие!
— Всё уже готово, — отвечали слуги.
— Протяните его на дыбу, — приказал игемон, — чтобы он всем телом своим почувствовал мучения, и посмотрим, избавит ли его Бог от наших рук.
Святой Понтий, в то время как его протягивали, говорил игемону:
— Хотя по неверию своему ты и называешь Бога моего бессильным, но я твердо верю, что муки которые ты намерен причинить мне, по силе Владыки моего Иисуса Христа не коснутся тела моего и оно избежит страдания.
Тотчас же орудие пытки с великим громом упало и превратилось в прах; слуги от страха, как мертвые, тоже попадали на землю, а святой Понтий, исполнившись радости, сказал игемону:
— Хоть теперь убедись, маловер, что Господь мой имеет власть «избавлять благочестивых от искушения, а беззаконников соблюдать ко дню суда, для наказания» (2 Пет.2:9).
Клавдий игемон от гнева не знал, что делать; товарищ его Анавий сказал ему:
— Мудрый муж, когда мы пришли сюда, то в одно время с нами было приведено два громадных медведя, пойманных в Далматских горах; прикажи устроить зрелище и отдай Понтия на съедение этим зверям.
Быстро, по приказанию игемона, было устроено зрелище, и святой мученик поставлен посреди; два сторожа вывели медведей, чтобы они растерзали святого. Но медведи неожиданно бросились на сторожей и пожрали их, к святому же Понтию они боялись даже приблизиться. У присутствовавшего при этом народа исторгся невольный крик:
— Един есть Бог — Бог христианский, в Которого верует Понтий!
Уязвленный в своей гордости и еще более разгневанный игемон закричал слугам, чтобы они, как можно скорее, принесли дров и хвороста: он хотел сжечь святого мученика. Святой Понтий сказал ему:
— В чем обвиняешь ты меня, что считаешь возможным предать меня огню? Ты сам погибнешь в неугасимом огне; меня же Господь мой всегда, если захочет, сохранит невредимым среди огня, как соблюл Он в древности трех отроков в вавилонской печи (Дан., 3 гл.).
Когда были собраны дрова и другие, быстро воспламеняющиеся, вещества, святого Понтия поставили связанного среди того места, где совершались зрелища; затем его обложили кругом дровами и хворостом и зажгли их; все думали, что от мученика останется один только пепел. Но когда всё сгорело, то увидели, что святой Понтий жив и совершенно невредим: огонь не коснулся даже его одежды. И снова народ воскликнул:
— Велик Бог христианский!
Видя свое поражение, игемон почувствовал сильный стыд и сказал святому мученику:
— Чего ты гордишься, как будто бы уже победил все мучения, не думаешь ли избежать более сильных? Но вот близ честной храм Аполлона: ступай и принеси в нем жертву.
Святой Понтий отвечал:
— Я приношу Господу моему Иисусу Христу в жертву мое тело, которое до сих пор соблюл чистым от языческих мерзостей, а вас и царей ваших скоро постигнет справедливый суд Божий за то, что вы несправедливо гоните невинных рабов Христовых.
Игемон же начал лицемерно уговаривать его:
— На самом деле следовало бы, чтобы ты был нашим судьей, а не мы твоим: ведь ты один из первых сенаторов, и мы недоумеваем из-за каких напрасных надежд ты лишаешь сам себя чести и богатства.
— Честь этого мира и богатства его, — отвечал святой Понтий, — похожи на утренний туман, скрывающий от глаз человека и землю, и горы, и море; когда же повеет ветер, он быстро исчезает, — точно его и не было; но честь, богатство и слава, к которым я стремлюсь, пребывают вечно.
Во время этой речи святого иудеи, в большом числе находившиеся среди народной толпы, начали кричать, обращаясь к игемону:
— Убей, убей скорее волхва этого!
А святой Понтий, подняв руки к небу, говорил:
— Благодарю Тебя, Боже мой, что и иудеи вопиют против меня, подражая отцам своим, кричавшим Пилату на Христа: распни, распни Его! (ср. Иоан.19:6, 15).
После этого игемон произнес смертный приговор святому Понтию:
— Ведите его за город, и там бросьте в болото.
Всё было исполнено, как приказал мучитель. И святой мученик Понтий, будучи обезглавлен, этим последним мучением завершил свои страдания за Христа. Честное же тело святого, описатель страданий его и сверстник его, Валерий, предал погребению на том самом месте, где оно было повержено по усечении главы [8].
Спустя немного времени по смерти святого Понтия, сбылись его пророчества. Нечестивый царь римский Валериан во время войны с персидским царем Сапором был захвачен в плен, где постоянно подвергался всевозможным издевательствам: всякий раз когда Сапор садился на коня, он наступал ногою на шею Валериану, как будто на подножку; другой же царь римский Галлиен был убит своими воинами на дороге в Медиолан. Игемон же Клавдий и друг его Анавий сделались бесноватыми в тот именно час, когда святой мученик был усечен: Клавдий собственным зубами изгрыз свой язык и выплюнул его изо рта, а у Анавия глаза вышли из орбит и повисли вдоль щек, и после недолгих, но лютых мучений от бесов, они оба окончили жизнь свою. Язычники и иудеи, видя исполнение слов святого Понтия, почувствовали страх, и многие начали почитать гробницу святого мученика. Валерий же, описав жизнь и страдания святого, и видя, что гонение не прекращается, сел на корабль и отплыл, боясь мучителей, в Ливию. А честная душа святого мученика Понтии вошла в радость Господа своего, Владыки нашего Иисуса Христа, Ему же со Отцом и Святым Духом честь и слава и ныне и присно и во веки веков. Аминь.
Примечания:
[1] См. ниже житие св. Фавия, примеч.
[2] Св. Понтиан — папа римский 230–235 гг.
[3] См. житие его под настоящим числом.
[4] Так называется Второе Лицо Пресвятой Троицы, Сын Божий, Христос Спаситель. Наименование это взято из Евангелия Иоанна (1:1–14). — Почему же Сын Божий именуется Словом? а) По сравнению Его рождения с происхождением нашего человеческого слова: как наше слово бесстрастно, невидимо, духовно рождается от нашего ума или мысли, так и Сын Божий бесстрастно и духовно рождается от Отца. б) Как в нашем слове открывается или выражается наша мысль, так и Сын Божий по существу и совершенством Своим есть точнейшее отображение Бога Отца и потому называется «сиянием славы» Его и образом (отпечатлением) ипостаси Его» (Евр.1:3). в) Как мы чрез слово сообщаем другим свои мысли, так Бог, многократно глаголавший людям чрез пророков, наконец глаголал чрез Сына (Евр.1:2), Который для сего воплотился и так полно открыл волю Отца Своего, что видевший Сына видел Отца (Иоан.14:9).
[5] Император 249–251 гг.
[6] Близ нынешней Ниццы.
[7] Валериан — император 253–259 гг.
[8] В пятом веке Валериан, епископ Кимельский (около 460 г.) в речах своих возбуждает слушателей к подражанию мученику Понтию и говорит о мощах его, украшенных усердием христиан. Впоследствии, без сомнения когда Кимела была опустошена Лангобардами и жители ее переселились в Ниццу, сюда были перенесены мощи св. мученика Понтия.
"}},"4383":{"name":{"nominative":"Прав. Нонны, матери св. Григория Богослова (374)","short":"Прав. Нонны"}},"4386":{"name":{"nominative":"Преображение Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа"},"life":{"id":"","copyright":"Настольная книга свщеннослужителя. Москва. 1978.","text":"Беседа святителя Григория Паламы, архиепископа Фессалоникийского Для изъяснения таинства настоящего празднества и уразумения истины необходимо нам обратиться к самому началу нынешнего чтения Евангелия: «И по днех шестих поят Иисус Петра, Иакова и Иоанна, брата его, и возведе их на гору высоку едины» (Мф. 17, 1). Спрашиваем прежде всего, откуда Евангелист Матфей начинает счет шести дней, после которых наступил день Преображения Господня, то есть с какого дня? Как показывает ход речи, с того, в который Спаситель, наставляя учеников Своих, сказал им: «прийти бо имать Сын Человеческий во славе Отца Своего», и прибавил: «аминь глаголю вам, суть нецыи от зде стоящих, иже не имут вкусити смерти, дондеже видят Сына Человеческаго грядуща во Царствии Своем» (Мф. 16, 27, 28), то есть, Свет предстоявшего Преображения Он назвал Славою Отчею и Своим Царством. Это показывает и яснее раскрывает Евангелист Лука, говоря: «бысть же по словесех сих яко дний осмь, и поем Петра, и Иоанна, и Иакова, взыде на гор"},"rank":8},"4387":{"name":{"nominative":"Прмч. Дометия Персиянина и двух учеников его (363)","short":"Прмч. Дометия"},"life":{"id":"","copyright":"Настольная книга свщеннослужителя. Москва. 1978.","text":"Преподобный Дометий жил в IV веке, был родом перс. В молодых годах он был обращен к вере христианином Уаром. Покинув Персию, он ушел в пограничный город Низибию (в Месопотамии), где принял Крещение в одном из монастырей и был пострижен в иноческий образ. Избегая зависти насельников монастыря, преподобный Дометий удалился в монастырь святых Сергия и Вакха в городе Феодосиополе под руководство архимандрита Нурвела, сурового аскета, о котором повествуется, что в течение 60 лет он не вкушал вареной пищи, не ложился для сна, а отдыхал стоя, опираясь на свой жезл. В этом монастыре преподобный Дометий был посвящен в сан диакона, но когда архимандрит Нурвел решил поставить его во пресвитера, святой, считая себя недостойным, уединился на пустынной горе в Сирии, в пределах Кира. Там он жил под открытым небом, терпя долгое время зной и холод, а впоследствии стал жить в пещере вместе с двумя учениками. Постепенно молва о нем распространилась среди окрестного населения. К нему стали приходить за исцелениями и помощью. Многих язычников Дометий привел к вере во Христа. Однажды в местность, где подвизался святой Дометий с учениками, прибыл, направляясь в поход на персов, император Юлиан Отступник (361—363). По его приказанию воины, найдя святого Дометия молящимся с учениками у пещеры, забросали их камнями (+ 363)."}},"4390":{"name":{"nominative":"Прпп. Арсения трудолюбивого (XIV) и Пимена постника (XII), Печерских, в Дальних пещерах.","short":"Прпп. Арсения"}},"4393":{"name":{"nominative":"Прп. Ора Фиваидского (ок. 390)","short":"Прп. Ора"},"life":{"id":"minei-0807-4393","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"В Фиваиде Египетской [1], стране смежной с Эфиопией [2], среди монашествующих находился чудный муж, по имени Ор, основавший множество монастырей, иноки которых, числом до тысячи, были под его властью; это был девяностолетний, украшенный сединою старец-схимонах, обладавший чрезвычайно благолепною наружностью: лицо его выражало такую одухотворенность, что он производил впечатление бесплотного существа. Свою подвижническую жизнь преподобный Ор начал в дальней пустыне, где прожил много лет в свершенном одиночестве, соблюдая строжайший пост. Затем, по повелению Божию, он переселился отсюда и устроил близ одного города монастырь; чтобы братия не имели нужды ходить далеко за дровами, он своими руками насадил около него рощу; до его прихода здесь не было ни одного дерева. Так заботился преподобный не только о душевном спасении братии, но и о необходимом для телесной жизни, стараясь, чтобы иноки ни в чем не имели недостатка. Когда же сам он жил в дальней пустыне, то питался там лишь зеленью и кореньями, казавшимися ему очень вкусной пищей; воду он пил лишь в том случае, когда находил ее; большую часть дня и ночи преподобный Ор посвящал усердной молитве. Такой образ жизни он вел до глубокой старости, и вот однажды ему явился во сне ангел Господень, говоря:
— Ты будешь отцом многих, ибо тебе вверится много людей, и многие тысячи ты наставишь на путь спасения; в будущей жизни ты получишь награду соответственно чину приобретенных тобою для спасения; не приходи в сомнение, помышляя, сколько нужно будет иметь необходимого для удовлетворения телесных нужд такого множества людей: у тебя не будет недостатка ни в чем, — будешь иметь всё, что попросишь у Бога.
После этого видения старец приблизился к селениям; сначала он выстроил себе маленькую келлийку и насадил овощей; и здесь, как ранее в дальней пустыне, преподобный Ор питался только овощами, да и их вкушая в небольшом лишь количестве: часто в течение недели он только один раз принимал пищу. Ранее он не умел читать, но, по переселении из дальней пустыни, Господь сообщил ему дар уразумения писаний: когда одним из братии была принесена ему книга, он открыл ее и начал читать, как давно научившийся книжному искусству. Вместе с тем преподобный Ор получил от Бога власть над бесами: к нему слою приводили бесноватых, которые во всеуслышание говорили о совершаемых им тайно богоугодных делах; много и других исцелений творил преподобный дарованною ему свыше благодатью Христовою. К преподобному Ору стало стекаться множество желающих подвизаться под его руководством, и скоро образовалось значительное собрание монашествующих, наставником и руководителем которого был преподобный. Он имел обыкновение сначала вкушать пищи духовной, а потом уже приступать к пище телесной: только приобщившись Божественных Таин, он шел за трапезу, уча братию боговдохновенными наставлениями или сообщая душеполезные рассказы. Однажды в назидание братии он рассказал следующее:
— Я видел в пустыне одного мужа, который в течение трех лет не вкушал земной пищи: ангел Господень через каждые два дня приносил небесную пищу, заменявшую ему в то же время и воду.
— Знаю, — поведал преподобный Ор в другой раз, — такого инока, к которому явились бесы, принявши вид небесных воинств и ангельских чинов; они указывали ему на огненную колесницу, где находился как бы царь, окруженный славою. Этот царь сказал иноку:
— Ты обладаешь всеми добродетелями, теперь тебе остается только поклониться мне, и я возьму тебя, как Илию (4 Цар., 2 гл.), на огненную колесницу и вознесу отсюда.
При этих словах инок впал в раздумье:
— Что это значит? — размышлял он. — Я постоянно поклоняюсь моему Спасителю, Который и есть мой Царь, и если бы этот видимый мною был Им, то не требовал мы от меня поклонения, зная, что я всегда поклоняюсь Ему.
После такого размышления инок сказал:
— Я имею своего Царя, Которому непрестанно поклоняюсь; ты же не мой царь.
Тотчас бесы исчезли и с своим царем, и с колесницею.
Всё это преподобный Ор рассказывал братии как о ком-то другом, но многие из нее хорошо знали, что всё рассказанное происходило с ним. Преподобный Ор был очень приветлив и милостив ко всем: когда к нему приходил какой-либо брат и выражал желание жить с ним, он в один день выстраивал ему келлию: принимаясь за дело, преподобный Ор созывал всю братию и все помогали ему с усердием: одни носили камни, другие песок, третьи воду, четвертые деревья, и к вечеру, таким образом, была готова келлия; отдавая ее пришедшему брату, преподобный Ор в достаточной степени снабжал его и всем необходимым для жизни. Бог в обилии посылал Своему угоднику всё, что он просил у Него. О преподобном отце существует и следующий рассказ, относящийся к тому времени его жизни, когда он имел еще только одного ученика: однажды при наступлении светлого праздника Воскресения Христова, этот ученик сказал своему учителю:
— Знаешь ли, отче, что теперь Пасха, и нам должно праздновать ее, как и все празднуют.
— Ей, сын мой, — отвечал старец, — я забыл, что теперь Пасха.
И, выйдя из келлии, преподобный Ор стал под открытым небом, простерши вверх руки: так не меняя положения, он простоял три дня, предаваясь размышлениям о Боге. Спустя три дня, он возвратился в келлию, говоря:
— Вот, чадо, по мере сил моих, я и отпраздновал Пасху.
— Что это ты делал, отче? — спросил ученик.
— Для монаха, — отвечал старец, — праздник и Пасха заключаются в том, чтобы ум его проходил мимо, как Израиль сухими ногами по морю (Исх., 14 гл.), молвы житейской и приближался к Богу. Инок, — продолжал он, — удаляясь от видимого мира, становится ближе к невидимому Богу: привязываясь же к земным предметам, он через это удаляет себя от невещественного Бога.
Будучи отцом многих братий, преподобный знал жизнь и дела каждого, даже творимые им тайно.
Так, однажды, некоторый странствующий инок, страдавший пороком лжи, идя к преподобному, спрятал свои одежды. Явившись к нему полунагим, он просил у него одежды: преподобный Ор тотчас же пред всеми обличил его во лжи, вынеся спрятанную одежду. Вся братия прониклась страхом, видя, что прозорливый отец знает тайны и скрытое от других и никто не осмеливался утаивать что-нибудь от него или где-нибудь вдали от его глаз совершать что-либо противозаконное, ибо Бог открывал ему всё. Наставив множество на путь спасения не только из среды иноков, но и мирских людей, преподобный Ор преставился ко Господу [3] в небесные обители и причтен к лику великих преподобных отцов, предстоящих пред престолом Отца и Сына, и Святого Духа, единого Бога в Троице, Ему же слава во веки. Аминь.
Примечания:
[1] Фиваида — область знаменитого в древности города Фивы; этим же именем назывался, по имени главного города, и вообще весь верхний (Южный) Египет. Область изобиловала иноческими пустынями.
[2] Эфиопия — страна к югу от Египта, — Нубия и Абиссиния.
[3] 90 лет от рождения, около 390 года.
"}},"4394":{"name":{"nominative":"Прмц. Потамии чудотворицы","short":"Прмц. Потамии чудотворицы"}},"4397":{"name":{"nominative":"Прп. Емилиана исп († 815-820)","short":"Прп. Емилиана"},"life":{"id":"","copyright":"Настольная книга свщеннослужителя. Москва. 1978.","text":"Святитель Емилиан, епископ Кизический, жил в царствование императора-иконоборца Льва Армянина (813—820). Вместе с другими епископами он был вызван во дворец к императору, настойчиво потребовавшему от епископов отказаться от почитания святых икон. Святитель Емилиан первый твердо отвечал императору, что вопрос об иконопочитании может обсуждаться и решаться лишь в Церкви духовными лицами, а не в царском дворце. В 815 году он был сослан в заточение за Православную веру, где и скончался как исповедник.
"}},"4398":{"name":{"nominative":"Прп. Григория, иконописца Печерского (XII)","short":"Прп. Григория"}},"4400":{"name":{"nominative":"Свт. Мирона Чудотворца, еп. Критского (ок. 350)","short":"Свт. Мирона"},"life":{"id":"minei-0808-4400","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой Мирон родился на острове Крите [1], здесь же был и воспитан; он женился в довольно ранней молодости; главным занятием его было земледелие, причем «от пота лица своего» святой Мирон ел хлеб не только сам, но и кормил других, подавая от своих урожаев убогим. Господь благословлял за это труды святого Мирона: размерам подаяний соответствовала величина урожаев. Святой Мирон был милостив более всех людей, обитавших в той земле: однажды он застал на своем гумне воров, когда они уже до того наполнили мешки житом, что не могли поднять их; святой Мирон вместо того, чтобы подвергнуть их телесному или какому-нибудь иному наказанию, подошел к ним и своими руками пособил поднять мешки на плечи; при этом он строго запретил ворам рассказывать о его поступке. За свою добродетельную жизнь святой Мирон был сделан пресвитером; в этом сане он ревностно поучал своих пасомых святой жизни христианской, а во время гонения со стороны нечестивого царя Декия [2] горячо убеждал их твердо переносить страдания. Когда с погибелью Декия [3] окончилось гонение, святой Мирон был возведен на престол епископа: будучи епископом, он установил памятование святых мучеников, пострадавших во время гонения за Христа, а также силою Божиею сотворил много чудес и других дивных дел. Так, между прочим, святой Мирон остановил течение реки: во время наводнения одному знатному мужу, по имени Тритон, нужно было перейти реку [4]; святой епископ остановил ее течение, пока помянутый муж, перейдя реку, снова не возвратился обратно; тогда святой Мирон послал свой посох с приказанием опять продолжать реке свое обычное течение. Когда посланцы святого Мирона достигли реки и, возмутив жезлом святителя в ней воду, повторили его повеление, река с чрезвычайной быстротою и стремительностью протекал по руслу в прежнем направлении. Много чудес, по своему величию подобных сейчас описанному, сотворил святой угодник Божий. Святой Мирон отошел ко Господу уже столетним старцем, всю жизнь посвятив Богу путем исполнения Его святых заповедей [5].
Примечания:
[1] Крит — наибольший из греческих островов, в восточной части Средиземного моря.
[2] Декий — император 249–251 гг.
[3] В 251 г.
[4] Иное передается в житии и Синаксаристе Никодима: там сообщается, что река по имени Тритон остановлена святым Мироном во время наводнения, и он, прошедши посуху по ней, после послал жезл с повелением чтобы она опять текла. В Крите еще Диодору Сицилийскому была известна река Тритон.
[5] Скончался св. Мирон около 350 года.
"}},"4401":{"name":{"nominative":"Мчч. Елевферия и Леонида","short":"Мчч. Елевферия"}},"4402":{"name":{"nominative":"Прп. Григория Синаита (XIV)","short":"Прп. Григория"}},"4404":{"name":{"nominative":"Толгской иконы Божией Матери (1314)","short":"Толгской иконы"},"life":{"id":"minei-0808-4404","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"В 6822 году от сотворения мира [1] во время киевского и всероссийского митрополита Петра [2] при благоверном князе ярославском Давиде Феодоровиче епископ ростовский и ярославский Прохор, — по другим известиям Трифон, — объезжая свою епархию, прибыл в Кирилло-Белозерский монастырь; отсюда он продолжал путь водою на лодках, — сначала по притоку Волги Шексне, а затем по самой Волге до Ярославля. Когда путники были на расстоянии шести поприщ [3] от Ярославля, день начал склоняться к вечеру; тогда они пристали на ночлег к горе, стоявшей на той стороне Волги, где находился город; поднявшись на гору, они разбили шатер. Стоянка была как раз против того места, где в Волгу впадает приток ее Толга; вся эта сторона была покрыта большим лесом. Во время ночлега епископ проснулся в полночь и заметил какой-то свет; быстро поднявшись и выглянув из шатра, он нашел всех своих спутников, — священников, клириков, слуг и даже сторожей спящими; между тем великий свет озарял всю местность. Оборотившись к реке, епископ заметил на противоположном берегу чрезвычайно светлый, необыкновенно сияющий столб, при этом он увидел и мост, ведущий к нему через Волгу; это таинственное явление возбудило в епископе удивление, смешанное с ужасом. Однако, помолившись Богу, он, захватив свой епископский посох, вышел из шатра и, не будя никого, направился к реке и взошел на видимый им мост: в действительности же епископ шел по воде как по дереву, — на этом месте никогда не было моста, но, по повелению Божию, вода, отвердев, образовала как бы мост под его ногами. Достигнув противоположного берега, епископ увидел образ Пресвятой Богородицы, держащей на руках Младенца, Господа нашего Иисуса Христа; образ не стоял на дереве, а чудесно держался на воздухе на высоте пяти локтей, так что с земли его нельзя было достать руками. Епископ, поклоняясь иконе Богородицы, воссылал Владычице мира теплые молитвы, соединенные со слезами; после довольно продолжительной молитвы он возвратился обратно, забыв на этом месте свой посох. Перейдя по тому же самому мосту реку, епископ возвратился в свой шатер, и так как все спали, то его путешествие никому не могло быть известно; до утра епископ спокойно проспал. Когда рассвело, все встали, и по обыкновению была пета утреня. Настало время идти к лодкам, и слуги начали искать посох святителя, но все поиски были тщетны. Тогда они сказали епископу, что неизвестно куда девался посох, хотя вечером он был поставлен в шатре. Епископ вспомнил, что забыл свой посох на той стороне реки, и понял, что Господь желает сделать известным помянутое чудесное явление; не будучи в состоянии от слез вымолвить слова, он начал показывать перстом за Волгу; потом, едва говоря от волнения, святитель рассказал по порядку, как он достиг противоположного берега Волги и что там видел; затем он приказал ехать в указываемом им направлении за Волгу и взять там посох. Слуги поехали и во время поисков посоха обрели в лесу икону Пречистой Богородицы, но уже не на воздухе, а стоящей между деревьев на земле; близ нее лежал и посох. Поклонившись святой иконе и взявши посох, они возвратились к святителю и сообщили ему, что видели икону Пресвятой Богородицы. Тогда епископ, отложив на время путь к Ярославлю, переехал со всеми своими людьми Волгу; увидев икону Пресвятой Богородицы, он тотчас узнал тот самый образ, который ночью держался на воздухе, окруженный светлым сиянием в виде столпа. В радости и веселии духовном святитель преклонил колена, воссылая теплые молитвы Пресвятой Богородице и благоговейно лобызая Ее святую икону. И все присутствовавшие также не могли удержаться от радостных слез и, поклоняясь честному образу, также усердно молились Матери Божией.
Это чудесное явление иконы Пресвятой Богородицы совершилось восьмого августа, когда почитается память святого Емилиана, епископа Кизического.
Святитель Прохор, ни мало не медля, тотчас начал собственными руками очищать место, где явилась святая икона, рубить лес и приготовлять деревья для постройки церкви; его примеру ревностно следовали и находившиеся с ним; в тот же день заложили маленькую церковь и к полудню окончили ее постройку. Слух о чудесном явлении и связанных с ним событиях дошел до Ярославля, и множество народа поспешило к месту, где находился епископ; среди пришедших были и духовные и миряне, старые и молодые, богатые и бедные, здоровые и больные. При виде иконы Пресвятой Богородицы они исполнились неизреченной радости и усердно молились; каждый старался помочь сооружавшим церковь, — кто рубил деревья, а кто трудился вместе с начавшими постройку храма. Когда он был окончен, епископ в тот же день к вечеру освятил его и внес чудотворный образ; затем, совершив во вновь сооруженном храме богослужение, святитель нарек его во имя честного Введения Пресвятой Богородицы и установил празднование явления Ее образа в восьмой день августа месяца. Все присутствовавшие при этом недужные получили, по благодати Пресвятой Богородицы, исцеление. Тогда же епископ повелел быть при церкви монастырю и в тот же день поставил ему игумена. С этого времени на месте явления чудотворного образа была устроена обитель, сначала довольно незначительна, а потом, с расширением своей славы, она увеличилась и в своих размерах. Эта обитель, хранимая Богом, существует и до ныне и известна под именем Толгской, от впадающего на этом месте в Волгу притока — Толги.
Со дня явления чудотворного образа Пресвятой Богородицы начало совершаться множество чудес, из которых упомянем здесь только о некоторых, наиболее выдающихся. В 6900 году 16 сентября [4], при игумене Германе, когда священник возгласил на утрени после девятой песни: «Богородицу и Матерь света песньми возвеличим!» внезапно от правой руки Пресвятой Богородицы истекло миро, и церковь наполнилась дивным благоуханием; все присутствовавшие в храме при виде этого чуда не могли удержаться от удивления и ужаса, прославляя в то же время Бога и Его Пречистую Матерь. После утрени стали совершать молебен Пресвятой Богородице, и при окончании его во время пения «Владычице, приими молитву рабов Своих» от левой ноги Пречистого Младенца, держимого Богородицею на руках, истекло миро; таким образом глазам верующих, находившихся в то время в храме, представились два источника, — от правой руки Пресвятой Богородицы и левой стопы Христа, — чудесно источающие миро от одной иконы. Дивное чудо это не могло не возбудить духовной радости в игумене и братии: они со слезами преклоняли колена пред Пречистой Богородицей и помазывали чело свое миром, которое обладало великой целебной силой: кто из недужных, — какою бы болезнью он не страдал, — ни помазывался чудесным миром, тотчас делался здоров. Спустя некоторое время после этого чудесного события, один боярин, по имени Никита, был послан великим князем из Москвы в Белозерский край: когда он вместе с женою и слугами прибыл в Ярославль, то сел в лодки, чтобы дальнейший путь продолжать водою вверх по реке. У этого боярина был единственный сын, еще маленький мальчик, — ему было не более четырех лет, — и вот дорогою он разболелся и умер, и его мертвого довезли до Толгского монастыря Пресвятой Богородицы, чтобы здесь похоронить. Отец и мать умершего мальчика горько плакали пред иконою Пресвятой Богородицы, так как не имели более детей. Опрятав тело, занялись приготовлением гроба и остального, нужного для погребения; в этих печальных хлопотах прошло время с часу дня до десяти вечера. И вот, когда, после обычного молебствия, началось надгробное пение, мальчик неожиданно ожил и воскликнул; все ужаснулись и вместе с тем радовались; особенно же радовались родители. Они не знали, как благодарить Господа и Его Пречистую Матерь, снова увидев своего сына живым и здоровым. — Однажды по попущению Божию в монастыре случился большой пожар; при этом и церковь загорелась так быстро, что братия не успели отворить церковных дверей и хотя что-нибудь вынести из храма; вся церковь со всем находившимся в ней сгорела. Все со скорбью думали, что этой же участи подверглась и чудотворная икона. Но после пожара неожиданно нашли в роще близ монастыря святую икону, совершенно неповрежденную и окруженную сиянием: конечно, не человеческими, а только ангельскими руками могла быть взята святая икона из великого пламени. Братия с радостью приняли святую икону и, не медля, принялись за постройку нового храма, более обширного по размерам и великолепного по своим украшениям. И доселе можно видеть прекрасные церковные здания и монастырские постройки. Благодать же Пречистой Богородицы и Приснодевы Марии и доныне не перестает совершать чудотворения, как от источника, от Своей святой иконы, источая исцеления болезней и отгоняя от людей злых духов.
Чудеса эти подробно описаны в самой обители; мы же, изложив только немногое, да и то кратко, — для более подробного повествования не достало бы и времени, — прославим Бога и Его Пречистую Матерь Деву Марию; воздадим подобающее поклонение и Ее честной иконе, которую все роды христианские должны почитать всегда, ныне и присно и во веки веков. Аминь.
Примечания:
[1] От Рождества Христова 1314 г.
[2] Святой Петр жил с 1308 г. по 1325 г. во Владимире, с 1325–1326 г. в Москве. Память его 21 декабря.
[3] Приблизительно на расстоянии шести верст.
[4] От Р.Х. 1392 г.
"}},"4408":{"name":{"nominative":"Мч. Антония Александрийского","short":"Мч. Антония Александрийского"},"life":{"id":"minei-0809-4408","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой мученик Антоний был родом из города Александрии [1], веровал во Христа и проводил богобоязненную жизнь. Его схватили и привели к начальнику города. На допросе он объявил себя христианином и смело стал проповедовать о Христе, как об истинном Боге. За это он был повешен на дереве, и его стали строгать по телу железными орудиями, но он не отрекся от Христа и сопротивлялся мучителям, терпеливо перенося мучения, вследствие чего и осужден был на сожжение огнем. Стоя на костре, он так поучал предстоящих:
— Возлюбленные братья мои! не служите столько телу, но больше душе. Помните, что она дана вам Богом и сродна разумным Божественным силам [2] и заботьтесь о том, чтобы принести ее Владыке чистою.
После кончины святого мученика [3] тело его было найдено нисколько не поврежденным.
Примечания:
[1] Город Александрия находился в Египте на берегу Средиземного моря.
[2] Под Божественными силами здесь надо разуметь ангелов.
[3] Время кончины святого мученика Антония не известно.
"}},"4409":{"name":{"nominative":"Прп. Псоя Египетского (IV)","short":"Прп. Псоя"}},"4410":{"name":{"nominative":"Мчч. Иулиана, Маркиана, Иоанна, Иакова, Алексия, Димитрия, Фотия, Петра, Леонтия, Марии патрикии, протоспафария Григория и двух юношей, за икону Христа пострадавших (730)","short":"Мчч. Иулиана"},"life":{"id":"minei-0809-4410","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Когда на престол греческого царства вступил соименный зверю Лев Исаврянин [1], по прозванию Конон, то он воздвиг гонение на Церковь Божию, подняв среди нее новую иконоборческую ересь, по которой святые иконы почитались за идолов, а благочестно поклоняющиеся им — за идолопоклонников. Лев Исаврянин приказал выбрасывать из храмов, домов и вообще жилищ святые иконы и уничтожать их, ввергая или в огонь или в воду; не разделявших же его еретических заблуждений он или ссылал в крайние пределы государства или подвергал различным мучениям и даже убивал. В начале своего гонения он сверг с бесчестием и побоями святейшего патриарха константинопольского Германа [2] за то, что последний противился его распоряжениям; на место свергнутого патриарха был возведен единомысленный с царем еретик Анастасий [3]. В это время многие благочестивые христиане восстали против ереси, за что и прияли мученический венец, как и те, о которых нам сейчас предстоит слово. Их страдание началось по следующему поводу. В Константинополе со времен Константина Великого существовали ворота, известные под названием Медных; издавна над этими вратами находился образ Спасителя, тоже медный. Этот образ нечестивый царь и патриарх приказали снять; приставили лестницу, по которой и начал подниматься один из воинов, саном спафарий; это возмутило благочестивое чувство собравшейся у ворот громадной толпы народа; некоторые из нее схватили лестницу и бросили ее вместе с находившимся на ней воином на землю, предав последнего смерти. Узнав о таким поступке народа, царь послал против православных вооруженных обнаженными мечами воинов, которые умертвили множество мужчин и женщин, старых и молодых; число их известно одному только Господу. Наиболее же знатные, почитатели икон, находившиеся среди народной толпы, были взяты живыми; имена их следующие: Иулиан, Маркиан, Иоанн, Иаков, Алексий, Димитрий, Фока, Петр, Леонтий. После жестокого наказания палками, они были ввергнуты в темницу, где находились в узах до восьмидесяти дней, терпя нещадные побои: каждому из них ежедневно полагалось по пятисот ударов. Но укрепляемы силою Христовою, святые мученики мужественно переносили всё, не утрачивая сил телесных; видя это, мучитель велел сначала обжечь раскаленным железом лица их, а потом вывести на площадь и убить мечом. Так окончили свои страдания святые. Вместе с ними за благоговейное почитание икон была усечена одна знатная женщина, по имени Мария Патрикия. Тела святых мучеников были брошены в морскую пучину. Когда были схвачены святые мученики, вместе с ними взята была и преподобная Феодосия черноризица, как обвиненная в том же преступлении, — она вместе с другими участвовала в опрокидывании лестницы. Преподобная Феодосия прияла мученический венец ранее помянутых святых; память ее почитается в двадцать девятый день мая месяца; под этим числом помещено и житие ее.
Все святые мученики, пострадавшие за честную икону Спасителя, вместе предстали Владыке Христу, Богу нашему, Ему же слава во веки. Аминь [4].
В тот же день память преподобного Псоя, ученика Пахомия Великого, в IV веке подвизавшегося в Египте.
Примечания:
[1] Лев III Исаврянин — император 716–741 гг.
[2] Св. Герман — патриарх Константинопольский 715–730 гг.
[3] Патриарх с 730 г. по 754 г.
[4] Из актов сих мучеников помещенных в Деяниях святых видно: 1) что главное участие в убиении воина, пытавшегося, по воле царя, низвергнуть икону Спасителя с Медных врат, принимала Мария Патрикия из знатного рода; 2) первым помощником Марии в низвержении воина был протоспафарий св. Григорий, и он пострадал мученически за свой подвиг; 3) это событие случилось 19 января; 4) мученика Фоку большая часть памятников называет Фотием. — По кончине своей, 9 августа 730 г., мученики были зарыты в местности Константинополя «Пелагиевы», близ храма св. мч. Феодора. Святые мощи их найдены нетленными, пролежав в земле 139 лет. Обретение их мощей было при патриархе Игнатии, вследствие троекратного откровения, бывшего ему во время сна.
"}},"4414":{"name":{"nominative":"Мчч. Римских: архидиакона Лаврентия, Сикста папы, Феликиссима и Агапита диаконов, Романа (258)","short":"Мчч. Римских:"},"life":{"id":"","copyright":"Настольная книга свщеннослужителя. Москва. 1978.","text":"Мученики архидиакон Лаврентий, Папа Сикст, диаконы Феликиссим и Агапит, воин Роман, Римские пострадали в 258 году при императоре Валериане (253—259). Святой Папа Сикст, родом из Афин, получил хорошее образование, проповедовал в Испании и был поставлен епископом в Рим после мученической кончины святого Папы Стефана (253—257, память 2 августа). Это было время, когда Папа, занимавший Римский престол, избирался на верную смерть. В скором времени святой Сикст был также схвачен и посажен в темницу вместе с двумя своими диаконами Феликиссимом и Агапитом. Когда святой архидиакон Лаврентий встретил Папу Сикста, которого вели в темницу, он со слезами воскликнул: «Куда ты, отче, грядешь? Зачем оставляешь своего архидиакона, с которым всегда приносил Бескровную Жертву? Возьми своего сына с собой, чтобы и я был общник тебе в пролитии крови за Христа!» Святой Сикст отвечал ему: «Не оставляю тебя, сын мой. Я старец и иду на легкую смерть, а тебе предстоят более тяжкие страдания. Знай, что через три дня после нашей смерти и ты пойдешь за мной. А теперь пойди, продай церковные сокровища и раздай гонимым и нуждающимся христианам». Святой Лаврентий с усердием исполнил завет святителя. Услышав, что святой Папа Сикст поведен с диаконами на суд, святой Лаврентий пошел туда же, чтобы видеть их подвиг, и сказал святителю: «Отче, я уже выполнил твое поручение, раздал врученное тобою сокровище, не оставь меня!» Услышав о какомто сокровище, воины взяли его под стражу, а мучеников усекли мечом (+ 6 августа 258 г.). Император заключил святого Лаврентия в темницу и поручил надзирать за ним начальнику тюрьмы Ипполиту. В темнице святой Лаврентий молитвой исцелял собиравшихся к нему больных и многих крестил.' Пораженный этим, Ипполит сам уверовал и принял Крещение от святого Лаврентия со всем своим домом. Вскоре архидиакон Лаврентий был вновь приведен к императору с приказанием показать спрятанные сокровища. Святой Лаврентий ответил: «Дай мне срок три дня, и я покажу тебе эти сокровища». За это время святой собрал множество нищих и больных, питавшихся лишь милостыней Церкви, и, приведя их, объявил: «Вот те сосуды, в которых вложены сокровища. И все, кто влагает свои сокровища в эти сосуды, с избытком получают их в Царствии Небесном». После этого святого Лаврентия предали жесточайшим мукам, принуждая его поклониться идолам. Мученика били скорпионами (тонкая железная цепь с острыми иглами), опаляли раны огнем, били оловянными прутьями. Во время страданий мученика воин Роман внезапно воскликнул: «Святой Лаврентий, я вижу светлого юношу, который стоит около тебя и отирает твои раны! Заклинаю тебя Господом Христом, не покидай меня!» После этого святого Лаврентия сняли с дыбы и отдали в тюрьму к Ипполиту. Роман принес туда водонос с водой и умолял мученика крестить его. Сразу же после Крещения воины отсекли ему голову (+ 9 августа). Когда мученика Лаврентия повели на последнее испытание, святой Ипполит хотел объявить себя христианином и умереть вместе с ним, но исповедник сказал: «Затаи ныне свое исповедание в сердце. Спустя немного времени я позову тебя, и ты услышишь и придешь ко мне. А обо мне не плачь, лучше радуйся, я иду получить славный мученический венец». Его положили на железную решетку, под которую подложили горячие угли, а слуги рогатинами прижимали к ней тело мученика. Святой Лаврентий, взглянув на правителей, сказал: «Вот, вы испекли одну сторону моего тела, поверните на другую и ешьте мое тело!» Умирая, он произнес: «Благодарю Тебя, Господи Иисусе Христе, что Ты сподобил меня войти во врата Твои», — и с этими словами испустил дух. Святой Ипполит ночью взял тело мученика, обвил пеленами с ароматами и дал знать пресвитеру Иустину. Над мощами мученика в доме вдовы Кириакии совершили всенощное бдение и Божественную литургию. Все присутствовавшие христиане причастились Святых Тайн и с честью похоронили в пещере тело святого мученика архидиакона Лаврентия 10 августа 258 года. Святой Ипполит и другие христиане пострадали через три дня по кончине святого Лаврентия (13 августа), как он предсказал им об этом."}},"4417":{"name":{"nominative":"Мч. архидиакона Евпла (304)","short":"Мч. архидиакона"},"life":{"id":"","copyright":"Настольная книга свщеннослужителя. Москва. 1978.","text":"Мученик архидиакон Евпл пострадал в 304 году при императорах Диоклитиане (284—305) и Максимиане (284—305). Он служил в сицилийском городе Катане. Всегда нося при себе Евангелие, святой Евпл бесстрашно проповедовал язычникам о Христе. Однажды, когда он читал и объяснял Евангелие собравшемуся народу, его схватили и представили правителю города Калвисиану. Святой Евпл исповедал себя христианином и обличил идольское нечестие. За это его предали мучениям. Израненного святого бросили в темницу, где он пробыл в молитве 7 дней. Господь извел в темнице мученику источник воды для утоления жажды. Представ вторично судье, укрепленный и радостный, он вновь исповедал веру во Христа и обличил мучителя за пролитие крови неповинных христиан. Судья велел оторвать святому уши и отрубить голову. Когда святого повели на казнь, ему на шею повесили Евангелие. Испросив время на молитву, архидиакон стал опять читать и разъяснять народу Евангелие. Многие из язычников уверовали во Христа. Воины взяли архидиакона и усекли мечом."}},"4420":{"name":{"nominative":"Мц. Сосанны девы и с нею Гаия, папы Римского, Гавиния пресвитера, Клавдия, Максима, Препедигны, Александра и Куфия (295-296)","short":"Мц. Сосанны"},"life":{"id":"minei-0811-4420","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"В царствование Диоклитиана [1] и Максимиана [2], по прозванию Геркула, в Риме жил пресвитер Гавиний, родной брат папы римского Гаия [3]; обладая хорошим знанием языческих философов и отлично изучив святое Писание, Гавиний, по совету и настоянию своего брата, написал много книг в опровержение языческих заблуждений. Оба они происходили из знатного рода, так что доводились роднею царю Диоклитиану; последний, впрочем, не желал признавать своего родства с ними; он презирал их за то, что они исповедовали христианскую веру: Диоклитиан ненавидел ее и поэтому отрицался от своих родственников христиан.
Пресвитер Гавиний имел дочь по имени Сосанну; он воспитал ее в истинно христианском духе, с малых лет внушив ей страх Божий, вместе с тем он дал ей и хорошее светское образование. Сосанна отличалась умом и телесною красотою, которую превосходила красота душевная: она всем сердцем любила Господа Иисуса Христа и была Его верной, целомудренной рабой. Услыхав об уме и красоте Сосанны, Диоклитиан захотел сделать ее женою сыну своему Максимиану. (Другие называют его Максимином; в действительности он не был сыном Диоклитиана, а был усыновлен им, как происходивший от его ближайших родственников; сначала Диоклитиан выдал за него свою дочь Валерию; после же ее смерти он захотел сочетать Максимиана браком с родственницей своей Сосанной. Этот Максимиан имел другое имя Галерий, и его нужно отличать от вышеупомянутого Максимиана, прозванного Геркулом). Диоклитиан послал к Гавинию знатного мужа, своего двоюродного брата Клавдия, переговорить с ним о том, чтобы он отдал дочь свою Сосанну за его сына Максимиана. Придя с этим поручением к Гавинию, Клавдий сказал:
— Пресветлый царь наш Диоклитиан послал меня к тебе с великой милостью и радостью: он хочет возобновить родство с тобою через устройство брака твоей дочери, и какое благодеяние может быть для тебя большим, чем это новое прославление твоего рода чрез кровный союз с царским домом!
— Мы убоги и смиренны, — сказал Гавиний, — и при своем недостоинстве, как можем называться родственниками царю?
Клавдий отвечал:
— Разве ты и твой брат, епископ Гаий, не сыновья сенатора Максимина, бывшего родственником дяди нашему, брату господина нашего царя Диоклитиана?
— Это верно, — согласился Гавиний, — однако обстоятельства последнего времени вынуждают сказать, что мы недостойны названия родственников царя.
— Не отрицайся твоего родства, — возразил Клавдий, — вот наш господин и царь повелевает отдать тебе за сына его Максимиана свою дочь, об уме которой идет слух, что она обладает обширными знаниями в науках; и справедливо не разделяться ветвям, происходящим от одного корня; этого желаем и мы, твои родственники; думаю, что это доставит и тебе радость.
Гавиний сказал:
— Прошу дать мне время, чтобы узнать мнение самой дочери о твоем предложении.
На этом они расстались.
По уходе Клавдия Гавиний попросил придти к нему в дом брата своего папу Гаия, который жил недалеко. Когда пришел Гаий, Гавиний рассказал ему с каким поручением от царя приходил к нему Клавдий. Затем они позвали к себе Сосанну и сказали ей со слезами на глазах:
— Царь Диоклитиан прислал к нам родственника нашего Клавдия, передавая через него свое желание видеть тебя супругою сына своего Максимиана.
Блаженная Сосанна так отвечала на это отцу и дяде:
— Куда исчезла теперь ваша мудрость? Поистине я не замечаю ее в вас; если бы я не была такой христианкой, какой стала, благодаря вашим наставлениям, тогда со мной действительно можно бы было говорить о том, о чем вы сейчас ведете речь; теперь зачем вы оскверняете ваши уши и уста, слушая нечестивые слова и передавая их мне с тою целью, чтобы я вышла замуж за нечестивого мучителя? Ведь вы сами безбоязненно отреклись от всякого родства с ним за его нечестие, с которым не может мириться исповедуемая вами святая христианская вера. Но слава всесильному Богу, даровавшему мне дух, сродный святым Его: отвергая через веру в Господа нашего Иисуса Христа это скверное супружество с нечестивцем, я сподоблюсь мученического венца!
— Смотри, дочь моя, — сказал на это Гавиний, — будь тверда в вере, которою сейчас обладаешь, чтобы соблюсти себя непостыдной пред Господом, и мы возрадуемся, видя плод твоей веры, приносимый Владыке Христу.
— Господие мои, — отвечала Сосанна отцу своему и дяде, — вы часто поучали меня соблюдать девство ради Господа Иисуса Христа, и теперь в любви к Нему и страхе Его я так утвердилась, что не могу даже помыслить о плотском супружестве; отец мой, я только Того буду любить, для Того жить и на Того надеяться, Кому ты сам навсегда поручил меня; Он, Владыка, знает искренность моего сердца!
— Так как ты вручена небесному жениху Христу Богу, то пребывай всегда в любви Его, соблюдая Его заповеди, — сказал святой папа Гаий.
Так оба святые служители Господни, узнав о добром намерении Сосанны, долго утверждали ее в ее благочестивом желании, исполняясь в то же время великой радости, исторгшей из глаз их невольные слезы умиления.
Спустя три дня, Клавдий в сопровождении множества слуг опять пришел к Гавинию; оставив последних около дома, он сам вошел внутрь, где нашел и папу Гаия. После обычных приветствий Клавдий сказал:
— Для вас, честные отцы, не безызвестна та радостная причина, которая привела меня к вам.
— Хотя бы, — отвечал епископ Гаий, — и не было такой причины, мы и так рады тебе, будучи родственниками друг другу; мы рады утешиться этим родственным свиданием и беседой друг с другом.
— Вы знаете, любезнейшие братья, — продолжал Клавдий, — что господин наш, царь Диоклитиан, выражает сильное желание вступить с вами в более тесное родство, и я советую и прошу вас исполните волю владеющего вселенной и тем утешите его.
— Предай об этом желании царя моему господину и брату, епископу Гаию, — отвечал Гавиний.
— Наш доброжелательный царь, — обратился Клавдий к Гаию, — хочет взять в супруги своему сыну вашу дочь, а мою внучку; ему известно об ее красоте, разуме и талантах; мы, родственники, полагаем, что ничего не может быть почетнее того, чтобы род наш не только не отлучался от царской крови, но еще теснее соединился с нею: через это он еще более возвысится и прославится.
Так как епископ молчал, то на речь Клавдия отвечал Гавиний:
— Позовем девицу и спросим саму ее.
Тогда была позвана к ним святая Сосанна. В комнате не было никого из посторонних; сидели только они трое. Увидав Сосанну, Клавдий прослезился от любви и радости и хотел, обнявши, приветствовать ее поцелуем. Она же воспротивилась этому и сказала, отвернувшись от него:
— Моему Господу Иисусу Христу известно, что уст рабыни Его никогда не касались мужские уста: не оскверняй их.
— Я хотел поцеловать тебя, как родственник: ведь ты мне внучка, — отвечал Клавдий.
Святая Сосанна сказала на это:
— Меня побуждает гнушаться твоего поцелуя не какая-либо другая причина, а то обстоятельство, что твои уста осквернены идольскими жертвами.
От этих слов святой Сосанны Клавдий, точно почувствовав прикосновение к своему сердцу перста Божия, умилился и сказал:
— Что я должен сделать, чтобы очистить от скверны мои уста?
— Покайся и крестись во имя Отца и Сына и Святого Духа, — отвечала святая Сосанна.
Тогда Клавдий обратился к епископу со словами:
— Очистите меня, ибо человек чистый через веру во Христа лучше служащего богам: я принес им множество жертв, но не получил от них ничего, хотя и цари преклоняются пред ними.
Увидав чудесное, быстрое изменение, произведенное в Клавдии действием благодати Божией чрез слова непорочной девы, епископ Гаий сказал с радостью:
— Послушай меня, брат мой! Я намерен дать тебе добрый совет: ты пришел к нам, чтобы найти невесту сыну твоего господина, а Бог ищет тебя и хочет по молитвам этой девы спасти тебя, чтобы и из нашего рода нашлись достойные царствия Божия. Итак, веруй в Бога, кайся в пролитии крови святых мучеников и не медли принятием святого крещения.
— Если я, — спросил Клавдий, — приму святое крещение, то очистятся ли все греховные скверны моего сердца?
— Без сомнения; только веруй от всего сердца, — отвечал святой папа.
Слыша это, святая Сосанна припала к ногам своего дяди, святого Гаия со словами:
— Умоляю тебя, господин мой, не отлагай ради Христа крещения Клавдия, спаси его душу.
— Сначала убедимся, истинно ли он верует во Христа Бога, — сказал святой епископ.
— Я искренно верую, — воскликнул Клавдий, — только бы были прощены грехи мои, как обещаете вы мне.
— Во имя всемогущего господа Иисуса Христа прощаются тебе все грехи твои, — отвечал Гаий.
Клавдий пал на землю пред ногами святителя и взывал, посыпая прахом свою голову:
— Господи Боже, свет превечный, прости грехи мои, содеянные в неведении и неверии, исполни меня Твоей благодати, чтобы жена и дети мои познали, что ты один спасаешь уповающих на Тебя!
Тогда святой Гаий, огласив и наставив Клавдия, отпустил его домой. Потом Клавдий пришел ночью ко святому Гаию вместе с женой и двумя сыновьями, прося у него святого крещения. Не отлагая более, епископ крестил их; пресвитер Гавиний был их восприемником. Когда Клавдий вышел из святой купели, то сказал:
— Я видел свет, превосходивший солнечный и осиявший меня во время крещения.
По святом крещении и миропомазании, епископ совершил святую литургию и приобщил крещенных Божественных Таин Тела и Крови Христовой, и все радовались о Боге Спасе своем. Супруге Клавдия имя было Препедигна, а сыновей звали одного Александром, а другого Куфием. После крещения Клавдий начал продавать имение свое и раздавать его нищим; для этого он разыскивал скрывавшихся по различным потаенным местам христиан, ходил также тайно по ночам в темницы; всем, кого находил, Клавдий умывал ноги, целовал их и восполнял нужду их щедрыми дарами, снабжая их на каждый день одеждою и пищей, при этом он непрестанно каялся во грехах, содеянных в предыдущую жизнь.
Спустя некоторое время, Диоклитиан начал спрашивать о Клавдии, почему он не принес никакого известия, хотя был нарочно послан к Гавинию, чтобы узнать о согласии Сосанны на брак с его сыном; царю доложили, что Клавдий болен. Тогда он послал к нему, чтобы посетить больного и расспросить о Сосанне его младшего брата Максима, занимавшего почетную должность при дворе. Максим нашел брата своего одетым во власяницу и возносящим молитвы к Богу. Он пришел в ужал и сказал:
— Брат мой возлюбленный, воспитавший меня с самого детства, что заставило тебя так измениться, — ты стал так бледен и худ?!
— Если хочешь выслушать меня, я расскажу тебе о причинах моей перемены, — отвечал Клавдий.
— Скажи мне, господин мой, о твоей болезни! — воскликнул Максим.
— Я каюсь, — начал рассказывать Клавдий, — что повинуясь царям и исполняя их приказания, убивал христиан, проливая, таким образом, неповинную кровь; хотя я и делал это по неведению, следуя приказаниям царя, однако теперь сильно скорблю и раскаиваюсь в этом.
— Что это ты говоришь брат мой? — возразил Максим. — Владыка наш, царь Диоклитиан посылал тебя к брату нашему Гавинию, чтобы ты сосватал дочь его сыну; чтобы узнать об этом, я и послан к тебе, а ты говоришь что-то совершенно другое.
— Я за этим и ходил, — сказал Клавдий, — к возлюбленной внучке нашей и видел ее: она прекрасна как телом, так и душою; она свята и премудра и уже невеста небесного царя Христа; благодаря ей, и я избавился от грехов моих. Но чтобы и тебе было известно о милосердии Божием, которое хочет всех спасти, ночью пойдем к брату нашему пресвитеру Гавинию, и ты увидишь свет вечный.
— Всё, что ты велишь, я сделаю, — отвечал Максим.
В ту же ночь они пошли к воротам города, известных под именем Саларийских и находившихся у Салюстиевых палат. Когда Гавинию сказали, что его братья, Клавдий и Максим, стоят около дома и желают войти к нему, то он тотчас поспешил им навстречу и с радостью ввел их к себе. Прежде чем начать с ними беседу Гавиний встал на молитву: он преклонил колена и склонил голову; Клавдий и Максим последовали его примеру.
— Господи Боже, — говорил, молясь, Гавиний, — собирающий рассеянных и призирающий на собранных, призри на дела рук Твоих, просвети всех верующих в Тебя: Ты свет истинный во веки веков.
Все отвечали:
— Аминь!
Восставши, они обнимали и целовали друг друга, а Клавдий припал к ногам пресвитера, лобызая их. Видя это, Максим удивлялся и просил разрешения повидаться с Сосанной. Гавиний велел ее позвать. Войдя к ним, она сначала поклонилась Богу, а потом, подойдя к отцу, сказала:
— Благослови меня, отче.
Пресвитер же снова помолился ради пришествия Сосанны:
— Да подастся нам мир от Господа нашего Иисуса Христа, Который живет и царствует со всесильным Богом Отцом во веки веков, — сказал он.
— Аминь! — воскликнули все.
Увидав святую Сосанну, исполненную смирения и целомудрия, Максим хотел поцеловать ей руку; она же не дозволила этого. И в то время как все они долго не могли удержать слез, вызванных родственною любовью, святому Гаию, жившему недалеко от устроенной им церкви, сказали, что братья его собрались вместе. Он подумал, что их берут на мучения и, желая первым из них испытать участь мученика, поспешил в дом Гавиния. Все увидав его, от неожиданности пришли в страх и поклонились ему до земли.
— Мир вам! — сказал им святой Гаий, — мужайтесь во имя Господа, помолимся!
И начал молиться, говоря:
— Господи Боже, Отец Господа нашего Иисуса Христа, пославший Его на спасение всех, желая изъять нас из тьмы мира сего и ввести в жизнь вечную, утверди нас, рабов Твоих, в вере Твоей, ибо Ты царствуешь во веки веков.
— Аминь, — сказали присутствовавшие.
Севши, епископ начал боговдохновенную беседу; все со вниманием слушали говоримые им слова Божии; святая же Сосанна слушала стоя, не желая сидеть при них; в то же время она тайно молилась. По окончании беседы епископ сказал Максиму:
— Благодарим тебя, брат, что ты посетил нас.
— Я недостойный пришел к вам, чтобы целовать ваши святые ноги, а что первоначально побудило меня идти к вам, о том сами хорошо знаете, — отвечал Максим.
— Лучше скажи ты сам, — предложил ему святой Гаий.
— Царь Диоклитиан, — сказал Максим, — просит отдать Сосанну за сына его Максимиана.
— Дева имеет уже Христа, небесного Жениха, данного ей Богом Отцом, и пусть будет тебе хорошо известно, что она уже не может выходить замуж, — ответил на это предложение епископ.
— Всё, что дает Бог, вечно, — сказал Максим.
— Приими и ты жизнь вечную, — предложил ему папа.
— Что есть жизнь вечная? — спросил он.
— Та есть жизнь вечная, которую познал я, — вступил в беседу Клавдий.
— Кого ты познал, Того и я познать желаю, — обратился к нему Максим, — но все-таки нам не следует удаляться от родства с царем.
— Мы убеждаем тебя, — возразил святой Гаий, — веровать в Господа нашего Иисуса Христа, вечного Сына Божия, а видимая слава и честь земного царя временны, и родство с ним не приносит ничего; всё это вместе с кратковременною жизнью минует и погибнет. Что же обещает нам небесный Царь, Христос Бог наш, то вечно и необходимо, и достойно того, чтобы к тому стремиться.
Выслушав это, Максим умилился и с радостью дал согласие принять святую веру.
— Тебе известно, брат, — сказал епископ, — что мы оставили всё свое имение и теперь ничего не ищем кроме Господа нашего Иисуса Христа, Которым мы живем и Которым хвалимся.
— Не медлите, господие мои, — воскликнул Максим, — и поторопитесь сделать всё, что считаете необходимым для моего спасения.
Заповедав ему пост, епископ отпустил его домой. Удалившись, Максим сначала скрывал свою веру во Христа, хотя и горел любовью к Гавинию, Гаию и особенно к Самому Господу Иисусу; потом, при усилении в нем любви к Богу, он начал явно исповедовать имя Христово, презирая смерть. Но епископ и пресвитер советовали ему скрывать свою веру в продолжении пяти дней, пока не распродаст своего имения и не раздаст нищим. Максим повиновался им. Спустя пять дней он пришел к святому Гаию и, припав к его ногам, сказал:
— Заклинаю тебя, господин мой, именем Христовым, просвети меня святым крещением, как просветил ты брата моего Клавдия; с того самого времени, как ты наставил меня в учении Господа нашего Иисуса Христа, сердце мое до того умилилось, что я не могу успокоиться, пока не приму святого крещения.
Епископ крестил его и, совершив святую литургию, приобщил Божественных Таин. Максим пребывал у родственников своих христиан, воспевая с ними Богу и славя Его; в это время он окончательно распродал имение, которое он не мог продать и раздать в пять дней, и раздал нищим через верного друга своего Фарсона, который был тайный христианин и впоследствии описал страдания сих святых мучеников, так как всё совершалось на его глазах.
По прошествии пятнадцати дней со времени посещения Максимом Клавдия, Диоклитиан узнал, что оба они, — а последний и со всем своим семейством, сделались христианами: это очень его огорчило. Однако он скрывал свою печаль и своей супруге, царице Ирине, сказал только, что посылал к Гавинию, желая сосватать дочь его Сосанну сыну своему Максимиану. Услышав об этом, Ирина прославила Бога: она была тайная христианка, а царю сказала:
— Делай, что внушает тебе Бог.
Не доверив царице своей скорби, Диоклитиан призвал к себе военачальника Юлия, язычника и человека жестокого, и рассказал ему с печалью, что возлюбленные родственники его, посланные для обручения невесты сыну Максимиану, приняли христианство, не смотря на его запрещение.
— Все пренебрегающие царские повеления, — сказал Юлий, — хотя бы последние были несправедливы, должны подвергнуться смертной казни; твое же приказание было справедливо, и если они его нарушили, то тем более достойны смерти.
Царь тотчас приказал Юлию послать воинов, чтобы взять всех кроме епископа Гаия, что и было исполнено. Пресвитера Гавиния с дочерью он велел стеречь в кустодии; Максима же и Клавдия с женой и детьми послал в изгнание; потом он велел сжечь их в городе Остиа [4], бросив пепел в море; так скончались святые, удостоившись славного мученического венца.
Спустя пятьдесят пять дней, Диоклитиан велел супруге своей взять к себе Сосанну, чтобы склонить ее к браку с его сыном. Когда же святая Сосанна, находившаяся под стражей, увидала идущих за нею, то с глубоким сердечным вздохом и слезами сказала, обращаясь к Богу:
— Господи, не оставь рабы Твоей!
Когда Сосанну ввели к царице, то последняя поклонилась ей прежде, чем она: царица чтила в ней благодать Христову и целомудрие. Святая Сосанна упала пред царицею на землю, но она ласково подняла ее со словами:
— Радуется о тебе Спаситель наш Христос.
Услышав из уст царицы имя Христово, святая Сосанна возрадовалась и сказала:
— Благодарю Христа Бога моего, царствующего на всяком месте!
И обе они, царица Ирина и святая Сосанна, радовались о Господе Боге, с любовью беседуя о Нем. Они возносили к Нему горячие молитвы, особенно же святая Сосанна: следуя наставлениям отца, она непрестанно днем и ночью воспевала благословляя Бога. Диоклитиан же в это время ждал, надеясь, что Сосанна даст согласие на брак. После долгих ожиданий он послал за царицей и спросил ее:
— Склонила ли она Сосанну на брак с его сыном? Склоняется ли она на любовь Максимиана?
— Напрасен труд там, — отвечала царица, — где преследуется невозможная цель, и не следует надеяться там, где не будет согласия: я не замечаю в Сосанне и следа таких мыслей и намерений, которые бы позволяли думать, чтобы кто-либо мог ее каким-нибудь образом принудить к этому.
Услышав это, Диоклитиан пришел в сильнейший гнев и дал позволение сыну своему Максимиану опозорить Сосанну, совершив над нею гнусное насилие, но не во дворце, — пусть отведет ее в дом отца ее и там обесчестит ее, повинуясь своей постыдной похоти. Святая Сосанна принуждена была оставить дворец, чтобы отправиться в дом свой. Отпуская святую Сосанну, царица с плачем говорила ей:
— Избавивший в древности рабу Свою Сосанну (Дан, гл.13) избавит и тебя, поможет тебе и дарует славное упокоение.
Простившись, они расстались, рыдая. Когда святая Сосанна была приведена в свой дом двумя женщинами, она упала на землю в своей комнате и здесь с рыданием и плачем молилась Избавителю своему Христу, чтобы Он поспешил к ней на помощь. В ту же ночь пришел распаляемый скверною похотью сын царя Максимиан; войдя тихонько в комнату, где молилась святая Сосанна, он увидел над ней ангела Божия, от которого исходило великое сияние. На Максимиана напал сильный страх: не осмелившись подойти к святой Сосанне, он поспешил как можно скорее домой, во дворец, где и рассказал о всём своему отцу.
— Это не больше как волшебство христиан, — сказал Диоклитиан.
И послал одного из приближенных своих, Куртия, разузнать, что делается в доме Сосанны. Но и Куртий, как только вошел в дом, тотчас почувствовал сильный страх и в ужасе побежал к царю. В это время Диоклитиан вел споры с царицею относительно пришествия Христа и почитания богов. Будучи побежден царицею, он вспомнил о Сосанне и сказал:
— Почему ты не увещевала ее, видя ее красоту и ум, согласиться на брак с моим сыном?
— Она избрала себе лучшее, — отвечала царица, — ведь и сын твой сам говорил, что видел над нею неприступный свет.
Царь чрезвычайно разгневался и приказал некоему Македонию, ревностному язычнику, отличавшемуся жестокостью, идти к Сосанне и принудить ее не только посредством угроз, но и мучений к идолопоклонству; вместе с тем Диоклитиан приказал делать это тайно, чтобы не осуждали царя за мучительство, говоря, что он не щадит даже родственников своих. Македоний пришел к святой Сосанне, захватив с собою маленького золотого идола, изображавшего бога Дия; показывая его святой, он приказывал ей поклониться ему. Святая Сосанна дунула на идола со словами:
— Господи мой, Христе Иисусе, пусть не видят очи мои дьявольского орудия.
И тотчас идол, находившийся в руках Македония, сделался невидим, точно кто вырвал его. Македоний удивился и думал, что как-нибудь сама святая Сосанна похитила идола и спрятала его:
— Вижу, — сказал он, — что ты любишь золото, так как украла идола из моих рук, и не могу не похвалить тебя за это: думаю, что ты не взяла бы идола, если бы не любила его.
— Господь Бог мой, — отвечала святая Сосанна, — послал ангела Своего, который и удалил идола из глаз моих, выбросив его вон из дома.
Во время этих слов ее вошел слуга Македония, докладывая, что идол выброшен из дома на дорогу. Придя в сильную ярость, Македоний своими руками разорвал одежды на святой Сосанне и начал без жалости бить ее палками. Свята же Сосанна взывала в это время:
— Слава Тебе, Господи!
— Принеси жертву богам, — сказал Македоний.
— Я сама себя приношу в жертву Господу моему, — отвечала святая.
Македоний доложил царю о неизменном и твердом пребывании Сосанны в вере и о поругании ею идола. Царь приказал там же, в доме, убить ее мечом. И была усечена глава невесте Христовой, святой мученице Сосанне; она отошла, веселясь и радуясь, в светлый чертог небесного Жениха своего. Узнав об убиении святой Сосанны, царица взяла ночью честное тело святой мученицы и собрала кровь ее, пролитую на земле, покровом со своей головы: обвив полотном, умащенным ароматами, царица положила тело ее в усыпальнице святого Александра, где было погребено много мучеников, а кровь ее, собранную на головное покрывало, вложила в серебряный ковчег, который спрятала в своей комнате, где она обычно тайно молилась и днем и ночью. Святой же папа Гаий храмину, где была пролита кровь святой мученицы Сосанны, освятил в церковь и совершал в ней Божественные службы [5]. — Спустя немного времени пострадал и святой пресвитер Гавиний, а после него приял мученическую кончину и святой Гаий; все они, как мученики, предстали престолу Божию, славя Отца, Сына и Святого Духа, единого Бога в Троице. Ему же и от нас да будет честь и слава, и ныне и присно, и во веки веков [6]. Аминь.
Примечания:
[1] Диоклитиан — император 284–305 гг.
[2] Максимиан — император, соправитель Диоклитиана 285–305 гг.
[3] Гаий был папою от 283 г. по 22 апреля 296 г.
[4] Так называлась пристань близ Рима.
[5] В жизнеописании папы Сергия говорится о церкви в самом доме Сосанны, бывшей в 682 году.
[6] Святые мученики поминаемые с Сосанною, скончались в 295–296 гг. Мощи мц. Сосанны с мощами отца ее Гавиния находятся в Риме, в церкви ее имени; мощи папы Гаия также в Риме в церкви его имени.
"}},"4425":{"name":{"nominative":"Мчч. Фотия и Аникиты и многих с ними (305-306)","short":"Мчч. Фотия"},"life":{"id":"","copyright":"Настольная книга свщеннослужителя. Москва. 1978.","text":"Мученики Аникита и Фотий (его племянник) были родом из Никомидии. Аникита, военный сановник, обличал императора Диоклитиана (284—305), установившего на городской площади орудия казни, чтобы устрашать христиан. Разгневанный Диоклитиан приказал мучить святого Аникиту, а затем бросить его на съедение зверям. Но выпущенный лев сделался кроток и ласкался к нему. Внезапно началось сильное землетрясение, отчего упало капище Геркулеса, и под обвалившейся городской стеной погибло много язычников. Палач занес меч, чтобы отсечь голову святому, но сам упал без чувств. Святого Аникиту стали колесовать и палить огнем, но колесо остановилось, а огонь погас. Мученика бросили в котел с кипящим оловом, но олово остыло. Так Господь хранил Своего раба для утверждения многих. Племянник мученик а — святой Фотий, приветствовал страдальца и, обратившись к царю, заметил: «Идолопоклонник, твои боги — ничто!» Меч, занесенный над новым исповедником, поразил самого палача. Мучеников посадили в темницу. Через три дня Диоклитиан стал уговаривать их: «Поклонитесь богам нашим, и я прославлю вас и обогащу». Мученики отвечали: «Погибни ты со своею честью и богатством!». Тогда их привязали за ноги к диким коням, но святые, влачимые по земле, оставались невредимыми. Не пострадали они и в накаленной бане, которая развалилась. Наконец Диоклитиан велел разжечь огромную печь, и множество христиан, воодушевленных подвигами святых Фотия и Аникиты, сами ступили в нее со словами: «Мы христиане!» Все они скончались с молитвою на устах. Тела святых Аникиты и Фотия не пострадали от огня и даже волосы их остались целы. Видя это, многие из язычников уверовали во Христа. Это событие произошло в 305 году."}},"4426":{"name":{"nominative":"Сщмч. Александра, еп. Команского (III)","short":"Сщмч. Александра"},"life":{"id":"minei-0812-4426","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"В городе Комане [1], близ Неокесарии, епископом которой в описываемое время был святой Григорий Чудотворец [2], жил в добровольной бедности один муж, по имени Александр; его богоугодная жизнь была сокрыта от людских взоров и — известна одному только Богу. Святой Александр, будучи прекрасно образованным человеком, мог бы приобресть значительные богатства и пользоваться всеобщим уважением, но он избрал ради Бога добровольную нищету. Презирая мир, он ни во что не ставил свои знания и выдавал себя за человека некнижного, невежественного, исполняя слово Апостола: «Если кто из вас думает быть мудрым в веке сем, тот будь безумным, чтобы быть мудрым» (1 Кор.3:18). Желая кормиться трудами своих рук, блаженный Александр в крайнем смирении избрал для этого едва ли не последний род службы: он начал делать уголья и продавать их, снискивая этим дневное пропитание. Через это святой Александр стал предметом шуток и забавы для детей: от работы лицо и одежда его пропитывались угольной пылью, и когда он в таком виде являлся на рынок, то походил на эфиопа; во всем городе святой Александр был известен как угольщик. Но Господь, живущий на высоких, призирающий на смиренных и возносящий их, благоволил еще во время здешней, земной жизни прославить смиренного раба Своего Александра и даровать в нем церкви Своей столп и украшение; для это Он удостоил его епископской степени. Умер епископ Команский, и жители города отправили в Неокесарию к святому Григорию Чудотворцу посольство с просьбой, чтобы он пришел к ним и поставил епископа. Святой Григорий вскоре прибыл. Когда на соборе стали избирать мужа, достойного занять святительский престол, начались разногласия: одни избирали лиц благородного происхождения, другие — богатых, третьи — красноречивых, четвертые — почтенных видом и возрастом, и всех этих избранников приводили к святому Григорию Чудотворцу, как людей достойных похвалы и епископства. Святой Григорий Чудотворец не спешил, однако, с избранием и посвящением епископа, ожидая, когда Сам Господь явит достойного. Он обратился к собору и напомнил ему, как избрал Бог Давида, чтобы последний царствовал над Израилем: когда Иессей привел старшего сына своего Елиава к святому Самуилу, то пророк спросил Господа, что не сей ли предназначается в помазанника Его? Но Господь сказал Самуилу: «Не смотри на вид его и на высоту роста его» (1 Цар.16:6–7).
— И нам должно, — говорил святой Григорий, — избирать пастыря для этого города, не судя по внешности, но следует искать уготованного Богом: ибо человек смотрит на лицо, а Бог на сердце, и мерою достоинства служит не внешний вид а внутренняя настроенность сердечная, известная только Господу.
Эти слова святого Григория некоторым были неприятны, и они с усмешкой говорили между собою: если смотреть не на внешний вид и благородство происхождения, то и Александр угольщик может быть избран и поставлен епископом. Напоминание об угольщике возбудило смех и в других, присутствовавших на соборе; святой же Григорий по некотором размышлении сказал:
— Не без действия Божия Промысла упоминается этот человек, сделавшийся сейчас предметом посмеяния.
И начал спрашивать:
— Кто этот Александр, о котором вы вспоминаете? я хочу видеть его.
Святой Александр стоял в это время у здания, где был собор, и держал мулов, принадлежавших прибывшим на избрание; некоторые вышли и привели святого Александра на собор. Когда он встал среди собрания, все начали смотреть на него и смеяться, потому что от угля как он сам, так и бедное рубище его были черны. Во время всеобщего смеха он стоял с почтением пред святителем, углубившись в себя и не обращая внимания на смеявшихся. Святой же Григорий Чудотворец, обладавший даром прозрения, познал обитавшую в блаженном Александре благодать Божию, делавшую его достойной избрания на святительский престол Встав со своего места, он уединился с святым Александром и стал спрашивать его, заклиная именем Божиим говорить правду, кто он? Святой Александр, хотя и желал скрыть себя, но не будучи в состоянии сказать неправду пред столь уважаемым святителем и к тому же боясь клятвы, рассказал всё о свое жизни: как он, человек многосведущий, для Бога так смирил себя и облек себя добровольною нищетою. Из беседы с ним святой Григорий убедился, что он отлично знает не только науки, но и Священное Писание. После этого святитель приказал своим приближенным отвести к нему святого Александра, и там его вымыть, одеть прилично и привести снова на собор. А сам, снова сев на свое место, вел в это время боговдохновенную беседу. Спустя немного времени, на собор был введен святой Александр, омытый, в светлой одежде и чрезвычайно благолепный лицом; все видевшие раньше святого мужа, узнав его, не могли удержаться от изумления. А святой Григорий начал с ним беседовать, предлагая ему вопросы из Священного Писания. Святой Александр отвечал так благоразумно, что присутствовавшие не могли не признать его за человека ученого и разумного, причем еще более удивлялись: зачем муж таких познаний скрывал свою мудрость, живя среди них, как последний невежда? В то же время они укоряли себя, что столь мудрого человека, смирившего себя ради Бога, осмеивали, почитая за безумного. Тогда все, бывшие на соборе, с радостью и единогласно избрали святого Александра в епископа, в исполнение слов Господних, говорящих в писании: «Человек смотрит на лице, а Господь смотрит на сердце» (1 Цар.16:7). Святой Григорий, возводя святого Александра по степеням иерархическим, сначала посвятил его в иереи, а потом в епископа. После посвящения в епископа, он велел святому Александру сказать народу назидательное слово. Когда святой говорил поучение, то из уст его благодать Духа Святого истекала точно река, приводя сердца в умиление; и весь город радовался и славил Бога, имея такого учительного пастыря. Святой Григорий удалился в Неокесарию, а святой Александр пас в Команах стадо Христово, для верующих являя пример словом и жизнию. При этом святителе случилось одному молодому философу из Аттики быть в Команах; слушая поучения святителя народу, он смеялся над простотою его речи, лишенной ораторских украшений; но святой Александр в своих поучениях заботился не о красоте слова, а об его назидательности, и ради простоты слушающих слово его отличалось простотою, будучи в то же время очень душеспасительно. Но вот однажды помянутому аттическому философу было такое видение: пред ним появилась стая очень красивых белых голубей, испускавших сияющий блеск, как говорит псалмопевец: «Крылья покрыты серебром, а перья чистым золотом» (Пс.67:14), и при этом был голос:
— Это слова Александра епископа, над которыми ты смеялся.
Очнувшись от видения, философ устыдился своего поступка и, отправившись к епископу, просил у него прощения.
Вскоре в царствование Диоклитиана [3] поднялось на христиан гонение, и святой Александр, епископ Команский, был схвачен нечестивыми язычниками; принуждаемый к идолопоклонству, он не отвергся Христа, за что, после мучений, и был ввергнут в огонь, где святой епископ и принял кончину за Христа Бога нашего.
В тот же день память святых мучеников Памфила и Капитона.
Примечания:
[1] Находившемся в Понте полемониакском при р. Ирисе.
[2] Память его 17 ноября.
[3] Император 284–305 гг.
"}},"4427":{"name":{"nominative":"Мчч. Памфила и Капитона","short":"Мчч. Памфила"}},"4432":{"name":{"nominative":"Мчч. Ипполита, Иринея, Авундия и мц. Конкордии в Риме","short":"Мчч. Ипполита"},"life":{"id":"minei-0813-4432","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"По мученической кончине святого архидиакона Лаврентия [1], блаженный Ипполит, военачальник и блюститель тюремный, с честью предал погребению многострадальные останки мученика, который был сначала для него узником, а потом сделался учителем; домой блаженный Ипполит возвратился лишь на третий день после погребения. Все домашние его, — числом девятнадцать человек обоего пола, — были христиане, — они были наставлены в истинах христианской веры и затем крещены святым Лаврентием. Вместе со всеми домочадцами блаженный Ипполит после общей домашней молитвы приобщился Божественных Таин Тела и Крови Христовых, а потом, по принятии духовной пищи, была предложена трапеза для подкрепления тела; но прежде чем приступили к ней, пришли воины и, взяв блаженного Ипполита, повели его к царю Декию [2]. Увидев его, царь засмеялся и сказал:
— Неужели и ты стал волхвом, потому что украл тело Лаврентия?
— Я не волхв, но христианин, — отвечал блаженный Ипполит.
Тогда разгневанный царь приказал быть его по устам камнями, а затем — снять с него одежду, составлявшую обычное одеяние христиан.
— Ты не обнажил меня, но облекаешь в более ценную одежду, — сказал на это блаженный Ипполит.
— Разве ты более уже не чтишь богов, если так безумствуешь и не стыдишься своей наготы? — спросил царь.
— Я мудр и не наг, — возразил блаженный Ипполит, — ибо облекся во Христа; я тогда был безумен, когда подобно тебе служил бесам, и тогда был наг, когда не имел благодати Христовой, а теперь я христианин.
— Принеси жертву богам, — предложил царь, — чтобы тебе, подобно Лаврентию, не погибнуть от мук.
— О, если бы я удостоился участи святого Лаврентия, имя которого ты, окаянный, своими скверными устами и произносить-то не должен! — воскликнул блаженный Ипполит.
Царь велел протянуть его на земле и бить без жалости палками; святой же мученик в это время громко взывал:
— Я христианин!
Тогда мучитель приказал прекратить побои, поднять блаженного Ипполита с земли и одеть в обычную воинскую одежду, при этом он сказал, обращаясь к святому мученику:
— Вспомни о своем воинском сане и будь по прежнему нам другом, по прежнему вместе с нами принося жертвы.
— Я воин Христа, моего Спасителя и за Него желаю умереть, — отвечал блаженный.
Декий после этого сказал епарху Валериану:
— Возьми всё имение его, а его самого замучь до смерти.
В тот же день посланные Валериана разграбили имение блаженного Ипполита; узнав, что в доме Ипполита найдены верующие во Христа, Валериан велел их привести к себе: среди приведенных находилась и кормилица Ипполита, по имени Конкордия. Взглянув на них, Валериан сказал:
— Пожалейте свою жизнь, чтобы не погибнуть вместе со своим господином Ипполитом.
— Мы желаем лучше, — отвечала Конкордия, — с честью умереть за веру Христову вместе с нашим господином, чем, утратив ее, жить среди вас, нечестивцев.
— Порода рабов не иначе, как только ранами может быть исправлена, — сказал Валериан и приказал быть Конкордию оловянными прутьями; во время побоев святая мученица предала дух свой Господу. Здесь находился под караулом воинов и блаженный Ипполит: увидав мученическую кончину своей кормилицы, он с радостью воскликнул:
— Благодарю Тебя, Господи, что питавшую меня предпослал в Твое царствие к святым Твоим!
Епарх сказал:
— Ты всё еще надеешься на волшебную хитрость, — не почитаешь богов и не повинуешься повелению царя?
И разгневавшись, Валериан приказал всех вместе с Ипполитом вывести через Тивуртинские ворота за город и там предать смерти. Святой Ипполит ободрял их во время пути:
— Не бойтесь, — и я и вы имеем над собою одного Владыку.
Когда пришли на место казни, то все были усечены воинами на глазах блаженного Ипполита. Всех приявших эту мученическую кончину, — разного пола и возраста, — было восемнадцать человек, не считая святую Конкордию, убитую в городе. Самого же святого Ипполита, по приказанию епарха, привязали к диким коням и влачили по каменистым местам до тех пор, пока он не отошел ко Господу. Святой мученик Ипполит вместе с домочадцами своими пострадал за Христа в тринадцатый день августа месяца и в третий день по мученической кончине святого Лаврентия.
При наступлении ночи к месту казни пришел с верующими святой Иустин пресвитер и, собрав тела святых мучеников, предал их там же погребению. Тела же святой Конкордии, не смотря на самые тщательные поиски в городе, никак не могли найти; это так сильно опечалило святого Иустина, что он заплакал. Честное же тело святой Конкордии было, по приказанию мучителя, брошено в нечистое место. Один христианин, по имени Ириней, узнал об этом от одного воина, уже спустя три недели со дня смерти блаженного Ипполита, — взяв с собою другого христианина — Авундия, он извлек ночью тело святой мученицы, нисколько не пострадавшее от нечистот, и принес его к пресвитеру Иустину. Пресвитер был очень рад и похоронил честные останки рядом с телом святого Ипполита и прочими мучениками. Наутро это стало известно Валериану; он приказал схватить Иринея и Авундия и бросив туда, откуда они извлекли тело святой Конкордии, потопить их живыми в нечистотах. И оба святые умерли там в двадцать шестой день августа месяца. Святой Иулиан извлек тела их ночью и предал погребению при мощах святого Лаврентия, славя Христа Бога, славимого со Отцом и Святым Духом во веки [3]. Аминь.
В тот же день перенесение честных мощей преподобного отца нашего Максима Исповедника, воспоминаемого в 21 день января.
В тот же день обретение мощей блаженного Максима Московского, Христа ради юродивого.
В тот же день преставление (в 1783 г.) и открытие (в 1861 г.) мощей святого отца нашего Тихона, епископа Воронежского, Задонского чудотворца.
Примечания:
[1] См. житие его под десятым числом настоящего месяца.
[2] Император 249–251 гг.
[3] Св. мученик Ипполит и святая мученица Конкордия пострадали в 258 г. 13 августа.
"}},"4433":{"name":{"nominative":"Минской (1500), и именуемых «Страстна'я» (1641) и «Умягчение злых сердец» («Семистрельная») (1830) икон Божией Матери","short":"Минской (1500)"}},"4437":{"name":{"nominative":"Прор. Михея (из 12-ти пророков) (VIII до Р.Х.)","short":"Прор. Михея"},"life":{"id":"minei-0814-4437","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой Михей, первый пророк этого имени, происходил из колена Ефремова и был сын Иемвлая. Он жил во дни святого пророка Илии, когда над израильтянами в Самарии царствовали Ахав с Иезавелью, а над Иудеями в Иерусалиме — Иосафат. В это время потомки двенадцати сынов Иакова разделились на два царства: одно называлось царством Иудейским, — в состав его входили колена Иудово и Вениаминово, а столицей был Иерусалим; другое же называлось Израилевым и включало в себя остальные десять колен еврейского народа; столицей этого царства служила Самария. В Израильском царстве находилось и колено Ефремово, к которому принадлежал по происхождению и святой пророк Михей. Он часто обличал израильского царя Ахава в тех же грехах, в каких и святой пророк Илия, т. е. или за отпадение его от Бога в идолопоклонство, или за содеваемые им неправды. Царь ненавидел пророка-обличителя, но не смел его убить: царя удерживали боязнь наказания Божия, стыд пред невинностью праведного мужа и страх, что сбудутся его пророческие предсказания. Впрочем пророк, уступая несправедливому гневу царя, удалялся из столицы и почасту жил в горах: он опасался, как бы, многократно являясь к царю и обличая его, не возбудить в последнем ни пред чем не останавливающегося гнева.
В эти дни между домом царя израильского Ахава и домом царя иудейского Иосафата завязались родственные отношения: Иосафат взял у Ахава дочь его Афалию за своего первого сына Иорама. Побуждаемый родственною любовию Иосафат из Иерусалима прибыл в Самарию к Ахаву. Во время торжества в честь гостя Ахав просил Иосафата помочь ему на войне против ассирийского царя, чтобы отнять у него Рамоф Галаадский; этот город издавна был израильским, но царь ассирийский отнял его силою. Иосафат, обещая сам идти на войну вместе с Ахавом, сказал:
— Как ты, так и я, как твой народ, так и мой народ: иду с тобою на войну. Но сначала вопросим Господа Бога: будет ли для нас благополучна эта война?
И тотчас Ахав собрал своих нечестивых и ложных пророков, числом 400; главою этих лжепророков был Седекия, сын Ханаана. Все они ободряли Ахава надеждой на успех, говоря:
— Иди, — Бог предаст в твои руки не только город Рамоф, но и самого ассирийского царя.
Но царь иудейский Иосафат, как человек благочестивый и верный Богу, понял, что среди этих пророков нет ни одного истинного, но что все они льстецы и потаковники, поэтому Иосафат сказал Ахаву:
— Нет ли здесь хотя одного такого пророка Господня, которого бы мы вопросили и он ответил нам правду?
Ахав отвечал:
— Есть один муж, который может вопросить Господа и открыть нам истину, — это Михей, сын Иемвлая, но я ненавижу его, так как он всегда предсказывает мне одно только зло.
— Не говори так, — возразил Иосафат Ахаву, — но призови, послушай его и не гневайся на его обличения.
И тотчас Ахав послал за пророком Михеем, который в то время пришел из пустынных гор в Израиль. Оба же царя сидели во всём своем величии на престолах у ворот Самарии, а лживые пророки прорицали пред ними. Причем глава их Седекия сделал железные рога и, протрубив, сказал Ахаву:
— Так говорит Господь: этими рогами ты уничтожишь и истребишь Сирию.
Точно так же и остальные лжепророки говорили:
— Иди в Рамоф Галаадский и победишь ассирийского царя: Господь предаст его тебе в твои руки.
Между тем посол, отправленный к пророку Михею, сказал ему:
— Вот все пророки предсказывают царю доброе; прошу тебя, говори и ты то же с ними, чтобы твои слова не расходились с их словами.
— Жив Господь! — отвечал пророк Михей, — и что скажет мне Сам Господь Бог мой, то именно я и скажу царю.
И вот, придя, святой Михей стал пред израильским царем Ахавом, который спросил его:
— Послушай, Михей, — идти ли мне в Рамоф Галаадский на войну или должно удержаться?
Пророк, не тотчас отвечая на вопрос царя и желая его привлечь к более усердным вопросам, сказал:
— Идите, — будет вам успех, и они преданы будут в руки ваши.
Ахав, видя, что пророк говорит не с дерзновением, обратился к нему:
— Усиленно заклинаю тебя: скажи мне истину как пред Господом.
Тогда святой Михей сказал с дерзновением:
— Я видел всех сынов Израиля, рассеянных по горам как овец, у которых нет пастыря.
Этими словами пророк предсказывал, что войско израильское на войне лишиться своего пастыря, т. е. царя: он будет убит и все, как овцы волками, будут разогнаны ассирийскими войсками по горам и пустыням. И сказал Ахав царю Иосафату:
— Не говорил ли я тебе, что он не пророчествует о мне доброго, а только худое?
Святой Михей продолжал:
— Так выслушайте слово Господне: я видел Господа, сидящего на престоле Своем, и всё воинство небесное стояло по правую и по левую руку Его. И сказал Господь: кто увлек бы Ахава, царя израильского, чтобы он пошел и пал в Рамофе Галаадском? И один (из предстоящих) говорил так, другой говорил иначе. И выступил один дух и стал пред лицем Господа, и сказал: я увлеку его. И сказал ему Господь: чем? Тот сказал: я выйду и буду духом лжи в устах всех пророков его. И сказал Он (Господь): ты увлечешь его и успеешь; пойди и сделай так. Знай царь, — говорил пророк, — что дух лжи в устах пророков твоих, и Господь изрек о тебе недоброе.
Во время этих слов пророка подошел лжепророк Седекия и ударил по щеке святого Михея, проговоривши:
— Какой Дух Господень сказал тебе всё это?
— Вот ты увидишь это, — отвечал святой Михей, — в тот день, когда из страха пред ассириянами будешь бегать из комнаты в комнату, чтобы скрыться хотя в доме своем.
Переполненный гневом, Ахав велел взять пророка Михея и посадить в темницу и там кормить «хлебом печальным» и поить «водою печальною», т. е. давать ему хлеба и воды в таком малом количестве, чтобы пророк только не умер от голода и жажды, а остался жив до возвращения царя, который хотел предать его мучениям. Царь так и сказал:
— Держите его, пока я не возвращусь в мире.
Святой Михей отвечал царю:
— Если ты возвратишься в мире, то не Господь говорил через меня.
Затем святой Михей обратился к народу и громко сказал:
— Слушайте это все люди!
Святой пророк был посажен в темницу, находившуюся в столице царства израильского, — Самарии. Царь же Ахав отправился на войну, где и был убит согласно пророчеству святого Михея; об этом подробно сообщается в 22 главе Третьей книги Царств и в 18 главе Второй книги Паралипоменон. По смерти Ахава воцарился сын его Охозия.
О кончине святого пророка Михея ничего не говорится в святом Писании; лишь в прологе сообщается, что он будто бы был убит Иорамом, сыном Ахавовым; но уже раньше замечено, что Иорам был зять, а не сын Ахава. Однако весьма вероятно, что святой пророк Михей умер мученическою смертью от кого-либо из мучителей: ибо жена Ахава Иезавель, оставшаяся после мужа вдовою, и сын его Охозия, принявший после отца царство, и зять, царь иерусалимский Иорам, — все они не могли чувствовать расположения к предсказавшему погибель Ахава. Память пророка Михея в Великой Минее Четии и в Киевских месяцесловных святцах полагается в пятый день месяца января. И в Минее Четии о нем говорится, что за обличение беззакония он был убит и брошен в пропасть: ближние святого Михея извлекли его честное тело оттуда и предали погребению в своей земле, близ гроба одного странствовавшего пророка. По прошествии 150 лет, быть может и более, по первом пророке Михее, явился (в VIII в. до Р. Хр.) другой святой пророк того же имени, память которого и совершается ныне.
Он происходил из колена Иудова; родиной его было местечко Морасфи близ города Елевферополя; отсюда святой пророк получил и свое прозвание Морасфитянин. Он пророчествовал в Иерусалиме во дни царей иудейских Иоафама, Ахаза и Езекии; в это же время жил и святой пророк Исаия. Святой Михей обличал своих единоплеменников, что они, уклонившись в идолопоклонство, забыли истинного Бога и усвоили нечестивые обычаи язычников. С сердечным сокрушением говорил им пророк, обращаясь от лица Божия:
— Люди Мои, что Я сделал вам? чем оскорбил вас? чем досадил вам? — Отвечайте мне. Или за то, что Я вывел вас из земли египетской и избавил от рабства, вы оставили Меня и признали своими богами языческих идолов?
Обличая также притеснения, неправды, грабительства и обиды, причиняемые князьями, судьями и старейшинами убогим и нищим, святой Михей говорил:
— Слушайте главы дома Иаковлева, ненавидящие добро и ищущие зло, не вам ли должно прилагать все усилия, чтобы творить праведный суд? Вы же до того несправедливо притесняете совершенно неповинных нищих и убогих, что содрали с них кожу, истолкли их кости и раздробили тело, — точно хотите вложить их в котел для приготовления снеди. Слушайте же это, главы дома Иаковлева, гнушающиеся правосудием и искривляющие всё прямое, созидающие Сион кровью и Иерусалим — неправдою!
Так пророк обличал грешных и, видя их неисправление, оплакивал погибель их, взывая со стенаниями:
— Горе мне! ибо со мною теперь — как по собрании летних плодов, как по уборке винограда: ни одной ягоды для еды (так нет угождающих Богу!). Увы, душа моя! не стало милосердых на земле, нет праведных между людьми; все строят ковы, чтобы проливать кровь; каждый ставит брату своему сеть. Руки их обращены к тому, чтобы уметь делать зло; начальник требует подарков, и судья судит за взятки.
Оплакивая при обличении нечестивых их нераскаянность, пророк предсказывал грядущий на них гнев Божий: он постигнет сначала столицу израильского царства Самарию, так как здесь началось идолопоклонство и нарушение закона Божия, и языческое нечестие; затем подобному же наказанию подвергнется Иерусалим, — правосудие Божие судило придти в разорение Самарии от ассириян, а Иерусалиму — от халдеев. И снова рыдал пророк говоря:
— Увы, увы мне! посещение Божие наступает!
Но между подобными печальными предсказаниями пророк Божий возвестил и радостное, что Пастырь и Спаситель душ наших, Господь Иисус Христос родится в Вифлееме: «И ты, Вифлеем Евфрафа, мал ли ты между тысячами Иудиными? из тебя произойдет Мне Тот, Который должен быть Владыкою в Израиле». (гл. 5, ст. 2).
Остальные предсказания сего святого пророка Божия изложены в пророческой книге его имени.
Как, по совершении своего пророческого служения, окончил свою жизнь святой Михей мы не имеем определенных сведений, но не думается, что он умер мученическою смертью. В книге святого пророка Иеремии сообщается, что когда священники вместе с ложными пророками и множеством народа хотели убить святого Иеремию, то некоторые из старейшин защищали его, говоря собранию:
— Михей Морасфитянин пророчествовал во дни Езекии, царя иудейского, и сказал всему народу иудейскому: так говорит Господь Саваоф: Сион будет вспахан, как поле, и Иерусалим сделается грудою развалин, и гора дома сего — лесистым холмом. Умертвили ли его за это Езекия, царь иудейский, и весь Иуда? Не убоялся ли он Господа и не умолял ли Господа? и Господь отменил бедствие, которое изрек на них, а мы хотим сделать большое зло душам нашим.
Из этих слов можем видеть, что святой пророк Михей не был убит, но, по окончании своей богоугодной жизни, в мире почил. Он умер и был погребен на своей родине, — Морасфе. По прошествии очень многих лет его честные мощи вместе с мощами пророка Аввакума были обретены в царствование Феодосия Великого по откровению Божию Зевину, епископу Елевферопольскому. За всё сие да будет Богу нашему слава всегда, ныне и присно, и во веки. Аминь.
В тот же день память преподобного Аркадия, ученика Ефрема Новоторжского.
В тот же день память святого мученика Маркелла, епископа Апамийского, сожженного около 389 года идолопоклонниками за разрушение языческого храма.
"}},"4440":{"name":{"nominative":"Сщмч. Маркелла, еп. Апамейского (ок. 389)","short":"Сщмч. Маркелла"}},"4441":{"name":{"nominative":"Икон Божией Матери: именуемой «Беседная» (1383) и Нарвской (1558)","short":"Икон Божией"}},"4444":{"name":{"nominative":"Успение Пресвятой Владычицы нашей Богородицы и Приснодевы Марии","short":"Успение"},"rank":7,"life":{"id":"minei-0815-4444","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"По совершении Господом спасения рода человеческого и вознесении Его на небо, пречистая и преблагословенная Дева Мария, Матерь Божия и Ходатаица нашего спасения, среди первых христиан жила довольно продолжительное время; Она исполнялась великой духовной радости, взирая на расширение по всей вселенной церкви Христовой и на распространение до пределов земли славы Сына и Бога Своего; в эти начальные дни жизни Церкви христианской Пресвятая Богородица воочию увидела исполнение Своих слов, что Ее будут ублажать все роды (Лк.1:18), — христиане, повсюду славившие Христа Бога, ублажали и Его Пречистую Матерь, тогда еще обитавшую на земле.
Пресвятая Богородица приблизилась к пречестному и славному успению Своему уже исполненная дней [1]; Она Сама желала скорее отойти от тела и войти к Богу. Душа Ее всегда была объята одним непрестанным желанием увидеть сладостное лицо Сына Своего, Сидящего одесную Отца на небесах (Евр.1:3); горя к Нему несравненно большею любовию, нежели Серафимы [2]. Матерь Божия, изливая из святых своих очей потоки слез, тепло молилась Господу, чтобы Он взял Ее из этой юдоли плача в горние [3] блаженные обители. Живя в доме святого Иоанна Богослова [4] на Сионе [5], Она часто удалялась отсюда на гору Елеонскую [6], — место вознесения на небо Сына Своего и Господа; здесь в одиночестве Она возносила Ему Свои усердные молитвы. И вот однажды во время такой уединенной молитвы Богоматери на горе Елеонской о том, чтобы Господь скорее послал Ей кончину и взял к Себе на небо, пред Нею предстал архангел Гавриил [7], служивший Пресвятой Богородице с первых дней Ее детства: он питал Ее во святое святых, принес Ей благую весть о рождении от Нее Сына Божия (Лк.1:27–38), неотступно охранял Ее во всё время жизни Ее на земле. Со светлым лицом передал небесный посланник Пресвятой Богородице радостные для Нее слова Господа, что вскоре, — по прошествии трех дней, — Она отойдет ко Христу Богу. Возвещая Пречистой Деве час смертный, архангел говорил Ей, чтобы Она не смущалась, а с радостью приняла его слова, ибо они призывают Ее в бессмертную жизнь к вечному Царю славы:
– Сын Твой и Бог наш, — говорил архангел, — с архангелами и ангелами, херувимами и серафимами, со всеми небесными духами и душами праведных приимет Тебя, Матерь Свою, в небесное царство, чтобы Ты жила и царствовала с Ним бесконечное время.
В знамение торжества Богородицы над смертью, то есть что над Нею не будет иметь власти смерть телесная, как не обладала Ею смерть душевная, и — что Она, точно сном уснувши смертью на малое время, скоро, как пробудившись, восстанет и, отгнав от Себя смерть как от глаз дремоту, узрит при свете лица Господня бессмертную славу и жизнь, куда и отойдет при радостных кликах с веселием духовным, — в знамение всего этого архангел вручил Пресвятой Деве райскую ветвь: это была, сияющая светом небесной благодати, ветвь от финиковой пальмы; ее должны были, как сказал архангел, нести пред одром Богоматери, когда пречестное и пречистое тело Ее будет несено для погребения. Преблагословенная Матерь Божия исполнилась несказанной радости и духовного восторга, ибо что могло быть для Нее радостнее и приятнее жительства на небе с Сыном Своим и Богом и — блаженства при созерцании Его сладостного лика? Пав на колена, Она начала усердно благодарить Творца Своего:
— Я не была достойна, — молилась Пресвятая Богородица, — приять Тебя, Владыко, в утробу Мою, если бы Ты Сам не помиловал Меня, рабу Твою; Я соблюла вверенное Мне сокровище и посему имею дерзновение просить Тебя, Царь славы, чтобы Ты охранил Меня от области геенской [8]: если небо и ангелы трепещут пред Тобою, то тем более созданный из персти человек, не имеющий за собою никаких заслуг кроме дарованных Твоею же благостию; Ты, Господь и Бог, благословенный во веки.
Пречистая Владычица при исходе Своем из этой жизни желала видеть святых Апостолов, уже разошедшихся с евангельскою проповедью по вселенной; Она молила Господа и о том, чтобы в час кончины Своей Ей не видеть князя тьмы и ужасных слуг его, но чтобы Сам Сын Ее и Бог, исполняя Свое обещание, пришел и принял Ее душу в свои святые руки. Когда Владычица наша, преклоняя колена, возносила на горе Елеонской Творцу Своему молитвенные просьбы и благодарения, то молитва Ее сопровождалась таким чудесным явлением: масличные деревья, стоявшие на горе Елеонской, точно одушевленные кланялись, вместе с Богородицей: когда Матерь Божия преклоняла колена, тогда и деревья пригибались книзу; когда Она восставала, тогда и они снова выпрямлялись; деревья, как рабы, служили Богородице, почитая Богоматерь.
По окончании молитвы Пресвятая Богородица возвратилась домой, и тотчас всё сотряслось от присутствия невидимой силы Божией, окружавшей Богоматерь, и — от славы Господней, которою Она была осияваема. Лицо Ее, и всегда сияющее благодатию Божиею более чем лицо Моисея, говорившего некогда с Богом на Синае (Исх.34:30), просветилось еще более несказанною славою. — Преблагословенная Владычица начала готовиться к Своей кончине. Прежде всего Она сообщила о ней усыновленному Ей возлюбленному ученику Христову Иоанну и показала ему светящуюся райскую ветвь, завещая ему именно нести ее пред Своим одром; затем Пресвятая Дева сообщила о том же и прочим, служившим Ей домочадцам. Потом Она повелела наполнить Свою горницу благоуханием, приготовить и зажечь в ней возможно более светильников, украсить как самую горницу, так и стоящий в ней одр, — словом, устроить всё нужное для погребения. Святой Иоанн Богослов тотчас послал к святому Иакову, брату Господню и первому епископу иерусалимскому, а также — ко всем родственникам и ближним, сообщая о скором, — с точным обозначением дня, — отшествии Матери Божией. Святой Иаков не замедлил известить всех христиан, живших не только в Иерусалиме, но и в окрестных городах и селениях, так что с епископом иерусалимским собрались ко Пресвятой Богородице все родственники и великое множество верующих обоего пола. Пречистая Владычица во всеуслышание поведала собравшимся слова, сказанные Ей архангелом о переселении Ее на небо и в подтверждение показала полученную от Своего благовестника райскую ветвь, которая, как солнечный луч, сияла светом небесной славы. Слыша из уст Самой Богородицы весть о скорой Ее кончине, окружавшие Ее верующие не могли удержаться от слез: весь дом наполнился плачем и рыданиями; все умоляли милосердую Владычицу, как общую всех Матерь, не оставлять их сиротами. Но Матерь Божия просила не плакать, а радоваться Ее кончине, так как, ставши ближе к Божию престолу, лицом к лицу взирая на Сына Своего и Бога и беседуя с Ним уста к устам, Она может по смерти с бо́льшим дерзновением умолять Его о милосердии и благости; при этом преблагословенная Богородица обещала не оставлять сиротами по Своем отшествию и не только их, но и весь мир: Она весь мир будет посещать, внимая его нуждам и помогая бедствующим. Утешительные слова Богородицы отерли слезы плакавших и утишили их печаль. Пречистая Владычица сделала затем завещание относительно двух Своих одежд, чтобы они отданы были двум бедным вдовицам, которые с усердием, получая от Нее пропитание, служили Ей. О Своем пречистом теле Матерь Божия завещала, чтобы оно было погребено в лежащем при горе Елеонской, недалеко от Иерусалима, Гефсиманском саду [9], где находилась гробница праведных родителей Ее, Иоакима и Анны, и Обручника Ее святого Иосифа; эти гробницы примыкали к простиравшейся между Иерусалимом и горой Елеонской долине Иосафатовой, бывшей местом общего погребения для бедных жителей Иерусалима.
Во время этих предсмертных распоряжений Пресвятой Богородицы внезапно послышался шум, по силе напоминавший раскаты грома, и облака окружили дом святого Иоанна Богослова, — то, по повелению Божию, ангелы восхитили разошедшихся с проповедью Евангелия по концам вселенной Апостолов и на облаках принесли их в Иерусалим, поставив на Сионе пред дверями дома, где обитала Матерь Божия. Святые Апостолы, видя друг друга, радовались и вместе с тем удивлялись, говоря:
— Что за причина, ради которой Господь собрал нас вместе?
К ним вышел святой Иоанн Богослов и с радостными слезами приветствовал их, сообщая, при этом, о скором преставлении Пресвятой Богородицы. Тогда святые Апостолы поняли, что Господь собрал их с различных концов вселенной для присутствия при блаженной кончине Пречистой Его Матери, чтобы они с честью предали погребению Ее пречистое тело. Весть о скорой кончине Матери Божией переполнила сердца святых Апостолов сильною скорбью. Войдя внутрь дома, они увидели Богородицу с радостным лицом сидящую на одре; святые Апостолы приветствовали Ее словами:
— Благословенна Ты от Господа, сотворившего небо и землю!
— Мир вам, братья, избранные Самим Господом! — отвечала Пречистая Владычица.
И потом спросила:
— Как вы прибыли сюда?
Святые Апостолы открыли Ей, что каждый из них был восхищен силою Духа Божия с места своей проповеди и принесен на Сион на облаке. Матерь Божия прославила Бога, услышавшего Ее молитву и исполнившего Ее сердечное желание, — видеть при Своей кончине святых Апостолов.
— Господь, — говорила Она, обращаясь к ним, — привел вас сюда для утешения Моей души, которой предстоит, как требует того смертная природа, скорое разлучение с телом: уже приблизилось предопределенное Мне Моим Создателем время.
Они же в ответ на это с печалью говорили Ей:
— Во время Твоего пребывания на земле мы, Владычица, утешались, взирая на Тебя, как на Самого Владыку и Учителя нашего, а теперь, лишаясь Твоего присутствия, как вынесем тяжелую скорбь, объявшую наши души? Но Ты отходишь в премирные обители по изволению рожденного Тобою Христа Бога, и мы не можем не радоваться решению Божию о Тебе, хотя вместе с тем не можем не оплакивать и своего сиротства, ибо более не увидим Тебя, Матерь и Утешительницу нашу.
При этих словах святые Апостолы обливались слезами.
— Не плачьте, — утешала их Пресвятая Богородица, — и Моей радости, друзья и ученики Христовы, не омрачайте свою скорбью, — лучше радуйтесь вместе со Мною, так как я отхожу к Сыну Моему и Богу. Тело Мое, которое Я Сама уготовала для погребения, предайте земле в Гефсимании, а затем опять возвращайтесь к возложенной на вас проповеди Евангелия; Меня же, если изволит Господь, и по Моем отшествии увидите.
Во время этой беседы Богоматери со святыми Апостолами прибыл и избранный Богом сосуд, — святой Апостол Павел: припав к ногам Пресвятой Богородицы, он отверз свои уста, восхваляя и ублажая Ее:
— Радуйся, — говорил святой Апостол, — Матерь Жизни и мое проповедание; если я до вознесения Господа Иисуса Христа не мог насладиться лицезрением Его здесь, на земле, то, взирая теперь на Тебя, думаю, что вижу как бы Его.
С Апостолом Павлом были и близкие его ученики Дионисий Ареопагит [10], Иерофей [11] и Тимофей [12]; присутствовали и остальные, из числа семидесяти, Апостолы, — все были собраны Святым Духом, чтобы сподобиться благословения Пречистой Девы Марии и своим присутствием содействовать большей торжественности Ее погребения. Пречистая Владычица каждого из святых Апостолов призывала к Себе по имени, восхваляя веру и подвиги при благовестии о Христе Иисусе; каждому Она желала вечного блаженства и молилась о мире всего мира.
Настал пятнадцатый день августа месяца, и приблизился ожидаемый всеми благословенный час, — это был третий час дня, — отшествия Пресвятой Богородицы. В горнице возжено было множество светильников; святые Апостолы возносили славословие Богу; пренепорочная же Дева возлежала на украшенном одре, приготовляясь к блаженной кончине и ожидая пришествия к Себе возлюбленного Сына Своего и Господа. Внезапно в горнице заблистал несказанный свет Божественной славы, помрачивший светильники. Те, которым открыто было это видение, пришли в ужас. Они видели, что кровля горницы открыта и слава Господня нисходит с небес, — Сам Царь славы Христос со тьмами ангелов и архангелов, со всеми небесными силами, со святыми праотцами и пророками, некогда предвозвещавшими о Пресвятой Деве, и со всеми праведными душами приближался к Пречистой Своей Матери. Увидев приближение Сына, Матерь Божия в великой радости воскликнула слова Своей песни:
— «Величит душа Моя Господа, и возрадовался дух Мой о Боге, Спасителе Моем, что призрел Он на смирение Рабы Своей» (Лк.1:46–47).
И, приподнявшись с одра, как бы пытаясь идти в сретение Сыну Своему, Она поклонилась Господу. Он же, приблизившись и с любовию взирая на Нее, говорил:
— Приди, Ближняя Моя, приди, Голубица Моя, приди, драгоценное Мое сокровище, и войди в обители вечной жизни.
Матерь Божия, поклонившись, отвечала:
— Благословенно имя Твое, Господи славы и Боже Мой, благоволивший избрать смиренную рабу Свою для служения таинству Твоему; помяни Меня, Царь славы, в вечном Твоем царствии; Тебе известно, что Я всем сердцем Моим возлюбила Тебя и соблюла вверенное Мне сокровище, и теперь приими в мире дух Мой и защити Меня от всяких козней темной, сатанинской силы.
Господь утешил Ее исполненными любви словами, убеждая не бояться сатанинской силы, которая уже побеждена Ею; Он с любовью призывал Ее безбоязненно прейти от земли к небу.
— «Готово сердце мое, Боже, готово сердце мое» (Пс.107:2), — отвечала на это Пресвятая Дева.
И, затем, произнесши сказанные Ею некогда слова, — «да будет Мне по слову твоему» (Лк.1:38), снова возлегла но одре. Чувствуя неизреченную радость при виде пресветлого лица Сына Своего и Господа, Матерь Божия, от любви к Нему преисполненная духовного восторга, предала пречистую душу Свою в руки Господа; при этом Она не ощутила никакой боли, но как бы уснула сладким сном: Тот, Кого Она зачала без нарушения девства и родила без болезни, приял и душу Ее от пречистого тела. И тотчас началось исполненное радости дивное ангельское пение, в котором слышались, часто повторяемые ангелами, слова приветствия Гавриилова Пресвятой Деве:
— «Радуйся, Благодатная! Господь с Тобою; благословенна Ты между женами» (Лк.1:28).
С такими торжественными песнопениями провожали небесные чины пресвятую душу Богоматери, на руках Господа грядущую в горние обители. Святые Апостолы, удостоившиеся видения, умиленными очами провожали Матерь Божию как некогда Господа, возносившегося с Елеонской горы (Деян.1:9–12); они долго стояли, испытывая ужас и как бы находясь в забытьи. Придя в себя, ученики Христовы поклонились Господу, со славою вознесшему на небо душу Своей Матери, и с плачем окружили одр Богородицы. Лицо преблагословенной Девы Марии сияло как солнце, и от пречистого тела Ее исходило дивное благоухание, подобного которому здесь на земле невозможно и найти. Все верующие, благоговейно почитая пречистое тело, лобызали его со страхом; от честных мощей Богородицы исходила освящающая сила, наполнявшая радостью сердца всех прикасавшихся к нему. Болящие же получали исцеления: слепые прозревали, у глухих отверзался слух, хромые выпрямлялись, бесы изгонялись, — всякая болезнь совершенно исчезала от одного только прикосновения к одру Божией Матери.
Среди этих событий, сопровождавших смерть Божией Матери, началось торжественное шествие с Ее пречестным телом для его погребения: святой Апостол Петр вместе со святыми Апостолами Павлом и Иаковом, братом Божиим, став во главе, подняли вместе с другими святыми Апостолами из числа двенадцати одр Пресвятой Богоматери; святой же Иоанн богослов нес впереди райскую ветвь, испускавшую сияние. Остальные же верующие со свечами и кадилами шли вблизи, окружая одр. Все воспевали исходные молитвословия: святой Апостол Петр начинал, а прочие стройно пели за ним псалом Давида: во исходе Израилеве от Египта (Пс.113), присоединяя к каждому стиху аллилуиа; по внушению Святого Духа воспевали и другие торжественные и благодарственные молитвы и псалмы. Торжественное шествие с пречистым телом Богоматери направлялось от Сиона чрез Иерусалим в Гефсиманию. Над одром и провождающими появился облачный круг, напоминавший венец и озаренный необыкновенно светлым сиянием. А в облаках, во всеуслышание, наполняя воздух, раздавалось дивное ангельское пение. Этот облачный венец плыл по воздуху над одром Божией Матери до самого места погребения; за всё это время не прекращалось и ангельское пение. Но радостное шествие, — вполне описать его не может слабый человеческий язык, — было неожиданно прервано. Многие из не веровавших во Христа иудеев, услышав необычное пение и увидев торжественное шествие, покинули свои жилища и присоединились к нему: они также пошли за город, удивляясь той славе и чести, какие воздавались пречестному телу Матери Иисуса Христа. Узнав об этом, архиереи и книжники пришли в сильную ярость и послали слуг и воинов, — подговорив также многих и из народа, — чтобы они догнали шествие и разогнали его участников; вместе с тем они приказывали учеников Христовых убить, а тело Богоматери сжечь. Но когда послушная подстрекателям толпа, вооружившись точно на сражение, в ярости побежала вслед за сопровождавшими тело Пресвятой Богородицы и уже стала настигать их, внезапно облачный круг, плывший по воздуху, спустился на землю и точно стеною окружил как святых Апостолов, так и остальных христиан; преследовавшие слышали лишь пение, никого не видя за облаком. Святые ангелы, невидимо парившие над телом Богоматери и христианами, поразили злобных преследователей слепотою: одни из них разбили головы о городские стены; другие ощупывали их и, не зная, куда идти, искали проводников. В это время одному иудейскому священнику, по имени Афонию, случилось выйти в путь: видя святых Апостолов, — облако по Божию повелению для большей славы Богоматери снова поднялось, — и множество христиан со свечами и пением, окружавших тело Приснодевы Марии, Афоний переполнился завистью; в нем вспыхнула прежняя злоба к Господу нашему, и он сказал:
— Смотри, какой почет окружает тело Той, Которая родила льстеца, разорившего закон наших отцов!
Будучи очень силен, он с неистовою яростью подбежал чрез толпу христиан к одру, чтобы сбросить на землю тело Пречистой Владычицы нашей: когда дерзкие руки священника коснулись одра, тотчас невидимый ангел рассек их посредине невещественным мечом Божия отмщения, и они повисли, не отрываясь от одра, сам же Афоний упал на землю, восклицая:
— Горе мне!
Уразумев свой грех, он стал каяться и говорить святым Апостолам:
— Помилуйте меня, рабы Христовы!
Святой Апостол Петр приказал остановиться несшим тело Богоматери и сказал Афонию:
— Вот ты получил, чего желал; знай, что Бог — отмщений Господь явил Себя (Пс.93:1), и мы не можем исцелить тебя от твоих ран; это может сделать только Сам Господь наш, на Которого вы неправедно восстали и, схватив, убили; но и Он не захочет даровать тебе исцеления, пока ты не уверуешь в Него всем сердцем и не исповедаешь устами, что Иисус есть истинный Мессия, Сын Божий.
Афоний воскликнул:
— Верую, что Он есть предвозвещенный пророками Спаситель мира — Христос; мы с самого начала увидели, что он есть Сын Божий, но, омраченные злобною завистью, не хотели открыто признать величия Божия и предали Его безвинно смерти; но Он силою Своего Божества в третий день воскрес, посрамив всех нас, — его ненавистников: мы пытались путем подкупа стражи утаить Его воскресение, но ничего не могли сделать, так как слава об этом повсюду распространилась.
Когда Афоний говорил это, раскаиваясь в свое грехе, святые Апостолы и все верующие радовались радостью ангелов о кающемся грешнике: святой Апостол Петр повелел Афонию с верою приложить раны усеченных рук к висящим на одре, призывая имя Пресвятой Богородицы. Афоний исполнил это, и тотчас отсеченные руки присоединились к своему месту; они сделались совершенно здоровы; остался только знак отсечения, — точно красная ниточка, окружавший локоть. Афоний пал пред одром ниц, кланяясь рожденному от Пресвятой Богородицы Христу — Богу и ублажая многими похвалами Пречистую Матерь Его: он приводил из святого Писания пророчества, свидетельствующие как о Ней, так и о Христе, и все удивлялись вдвойне, видя чудесное исцеление усеченных рук Афония и слыша от него мудрые слова, которыми он прославлял Господа Иисуса и восхвалял Богородицу. Затем Афоний присоединился к святым Апостолам, следуя с прочими христианами в Гефсиманию за одром. Точно так же получили исцеление и те из пораженных слепотою, которые, сознавая свой грех, с раскаянием подходили с проводниками к честному одру и касались его с верою, — они получали прозрение не только телесных, но и душевных очей. Милосердая Матерь всех, Пресвятая Владычица наша, как рождением Своим доставила радость всей вселенной, так и в успении Своем не восхотела никого опечалить: как благая Матерь благого Царя, Они и бывших врагов Своих милостиво утешила благодатными дарами Своими.
Но вот святые Апостолы со всем множеством христиан достигли Гефсиманского сада; когда поставили одр с пречестным телом, то снова поднялся плач среди христиан: все, лишаясь такого сокровища, рыдали о своем сиротстве; отдавая последнее целование, христиане припадали к телу Пресвятой Богородицы и целовали его, обливаясь слезами, так что только к вечеру могли положить пречестное тело во гроб; но даже и тогда, когда ко гробу был уже привален громадный камень, христиане не отходили от него, удерживаемые любовью к Богоматери. — Святые Апостолы пробыли при гробе Пресвятой Богородицы, не покидая Гефсиманского сада, трое суток, днем и ночью воспевая псалмы. И во все это время в воздухе слышалось дивное пение небесных воинств, восхваляющих Бога и ублажающих Его пречистую Матерь.
По особенному устроению Божию один из Апостолов, святой Фома [13], не присутствовал на преславном погребении тела Пречистой Богородицы; он только на третий день явился в Гефсиманию. Святой Апостол Фома сильно скорбел и сокрушался, что не удостоился, как прочие святые Апостолы, последнего приветствия и благословения Пречистой Богородицы; он сильно плакал также и о том, что один только не видел Божественной славы, дивных таин и дел Божиих, явленных во время успения и торжественного погребения Богоматери. Святые Апостолы, сжалившись над ним, решили открыть гроб, чтобы святой Фома мог увидеть, хотя бы мертвое тело преблагословенной Богородицы, поклониться ему и облобызать его и чрез это получить некоторую ослабу своей печали и утешение в огорчении. Но когда святые Апостолы, отвалив камень, открыли гроб, то пришли в ужас: во гробе тела Богоматери не было, — остались одни только погребальные пелены, распространявшие дивное благоухание; святые Апостолы стояли в изумлении, недоумевая, что это значит! Лобызая со слезами и благоговением оставшуюся во гробе погребальную пелену, они молились Господу, чтобы Он открыл им, куда исчезло тело Пресвятой Богородицы? К вечеру они сели, чтобы немного подкрепиться пищею. У святых Апостолов во время трапезы был такой обычай: они оставляли среди себя незанятым одно место, полагая на нем в честь Христа, — как Его часть, — кусок хлеба. По окончании трапезы, вознося благодарение, они брали помянутую частицу хлеба, называемую частью Господа, и поднимали вверх, славя великое имя Пресвятой Троицы, затем, после слов «Господи Иисусе Христе, помогай нам!» съедали это кусок, как Божие благословение. Так поступали святые Апостолы не только тогда, когда все были вместе, но и когда каждый находился вдали друг от друга. Теперь же в Гефсимании, во время трапезы, они ни о чем другом не думали и не говорили, как и том, почему не нашлось во гробе пречистого тела Богоматери. И вот, когда, окончив трапезу, святые Апостолы начали воздвизать отложенную в честь Господа частицу хлеба, славя Пресвятую Троицу, вдруг услышали ангельское пение: поднявши глаза, они увидели на воздухе стоящую Пречистую Матерь Божию, окруженную множеством ангелов. Она была осияваема неизреченным светом и сказала им:
— Радуйтесь! — ибо Я с вами во все дни.
Святые Апостолы, исполнившись радости, вместо обычного «Господи Иисусе Христе, помогай нам», воскликнули:
— Пресвятая Богородица, помогай нам!
С этого времени они как сами уверовали, так и святую Церковь научили верить, что Пречистая Матерь Божия в третий день после погребения была воскрешена Своим Сыном и взята с телом на небо. Снова войдя во гроб, святые Апостолы взяли оставленную плащаницу для утешения скорбящих и как неложное свидетельство восстания Богоматери из гроба.
Не подобало скинии жизни быть во власти смерти и Породившей Создателя твари разделить участь тления с земною тварью. Законодатель явился исполнителем данного от Него закона, — сыновья да чтут родителей: Он почтил пренепорочную Матерь Свою, как Себя, — как Сам Он со славою воскрес в третий день и потом вознесся с пречистою плотью на небо, так и Матерь Свою воскресил со славою в третий день и взял к Себе в небесные селения. Об этом предсказывал и святой Давид, говоря: «стань, Господи, на место покоя Твоего, — Ты и ковчег могущества Твоего» (Пс.131:8); Его пророческие слова сбылись при воскресении Господа и воскрешения Им Своей Матери. — Высеченный в камне пустой гроб Богоматери, как и Сына Ее, доселе сохранился и служит предметом благоговейного почитания верных.
Господь по особому смотрению Своему замедлил прибытие святого Фомы ко дню преставления Пречистой Богородицы, чтобы для него был открыт гроб, и церковь, таким образом, уверилась в воскрешении Богоматери, подобно тому как ранее, чрез неверие того же Апостола, уверилась в воскресении Христовом (Иоан.20:24–31). — Так совершилось успение Пречистой и Преблагословенной нашей Богородицы и — погребение Ее непорочного тела, Ее преславное воскрешение и торжественное уверение о взятии Ее на небо с плотью.
По окончании всех этих дивных чудес и таин Божиих, святые Апостолы, снова носимые облаком, возвратились каждый в ту страну, откуда взят был во время своей проповеди Евангелия.
Святой Амвросий, говоря о жизни Владычицы нашей на земле, так описывает дивные душевные качества Пресвятой Богородицы:
— Она Дева не только по плоти, но и по духу: смиренна сердцем и не тороплива в речи; слова Ее полны Божественной мудрости; Она почти постоянно в чтении святого Писания и неутомима в трудах; целомудренна в беседах, говоря с людьми, как пред Богом; никого никогда Она не обидела, желая всем добра; никем, хотя бы и убогим, не гнушаясь, ни над кем не смеясь, но всё, что ни видела, покрывала Своею любовью; из уст Ее никогда не исходило слова, не приносившего благодати; во всех делах Своих Она являла образ высочайшего девства. Внешний вид Ее был отображением внутреннего совершенства, — благости и незлобия.
Так говорит святой Амвросий. Описание святости душевной и внешнего вида Богоматери встречаем также у Епифания и Никифора:
— Во всяком случае Она сохраняла досточтимую сановитость и постоянство; говорила очень мало, только о необходимом и добром, — слова Ее были сладостны для уха; к каждому Она относилась с должным уважением; с каждым человеком вела соответствующую беседу, не смеясь, не возмущаясь, тем более не гневаясь. Рост Ее был средний; цвет лица, как цвет зерна пшеничного; волосы светло-русые и несколько златовидные; взгляд быстрый, проницательный; глаза, цветом напоминавшие масличный плод; брови немного наклоненные, темные; нос средний; уста, подобные цвету розы и сладкословесные; лицо не совсем круглое; руки и пальцы продолговатые; в Ней не было никакой гордости, во всем простота, без малейшего притворства; Она была чужда всякого потворства, являя, в то же время, пример высочайшего смирения. Одежды Ее были просты, без всяких искусственных украшений, как о том говорит сохранившийся доселе покров Ее главы, — словом, во всем у Ней проявлялась проникавшая Ее Божественная благодать.
Так повествуют Никифор и Епифаний о душевном и телесном образе Пресвятой Богородицы во время жизни Ее на земле.
Теперь же о Матери Божией, водворившейся в небесных обителях и стоящей одесную престола Божия, могут поведать только небесные духи, да души праведных, предстоящие Богородице и наслаждающиеся лицезрением как Бога, так и Пречистой Девы; они лишь могут сказать нам о Ней, как того требует Ее святость. Мы же, славя Отца, Сына и Святого Духа, Бога единого в Троице, славим по Бозе и Его Пречистую Матерь, и Ей, от всех родов славимой и блажимой во веки, поклоняемся усердно.
Об отдельных событиях из жизни Пресвятой Богородицы со дня Ее рождения писано в нарочитые праздники Ее: на зачатие, рождение, введение во храм, благовещение, также и на Рождество Христово и Сретение. А здесь, после повествования о Ее бессмертном успении, в пополнение истории Ее жизни, расскажем, где и как жила Владычица наша по Вознесении Христовом.
Святой Евангелист Лука в Деяниях Апостольских пишет, что, по отшествии на небо Господа, ученики Его возвратились с горы Елеонской в Иерусалим; войдя в горницу (где была тайная вечеря Христа), «все они единодушно пребывали в молитве и молении, с некоторыми женами и Мариею, Материю Иисуса» (Деян.1:13–14). По вознесении Иисуса Христа Богородица была для учеников Его единственным утешением, радостью в печали и твердой учительницей веры. Ибо все слова и чудесные события, которые Матерь Божия слагала в Своем сердце (Лк.2:19), начиная от радостного благовещения Гавриила и бессеменного зачатия и нетленного рождения Христова из девической утробы, и кончая годами младенчества Господня и временем жизни до крещения от Иоанна, — всё это Она открыла ученикам Своего Сына; как имевшая обильные откровения от Святого Духа и Сама бывшая свидетельницею всех чудесных действий, совершившихся в жизни Христовой до дня явления Господа миру, Матерь Божия укрепляла веру святых Апостолов подробным повествованием о жизни Спасителя до Его крещения. Все верующие, пребывая в помянутой горнице, неустанно молились, приготовляясь к принятию даров обещанного Господом от Отца Святого Духа. И во время сошествия, — в 11 день по вознесении Господнем, — Святого Духа на Апостолов в виде огненных языков (Деян.2:1–4), ниспосланный от Отца Утешитель (Иоан.14:16) прежде почил на Пречистой Деве, и до сего бывшей достойным Его храмом, в котором Он пребывал неотступно. Дары Святого Духа излились на преблагословенную Деву в большем изобилии, нежели на святых Апостолов, подобно тому как больший сосуд может больше вместить в себе воды, и Пречистая дева, сосуд самый богатый дарами Святого Духа, потому что Она выше Апостолов, пророков и всех святых, как и взывает к Ней Церковь: «Воистину Ты, Дева чистая, выше всех»; поэтому Она и даров Святого Духа вместила в себе более всех.
Матерь Божия жила в доме святого Иоанна Богослова, находившемся на самом высоком месте Иерусалима, — на горе Сион: с того самого времени, когда Господь сказал со креста Своей Матери, указывая на возлюбленного ученика: «Жено! се, сын твой», и ученику: «се матерь твоя» (Иоан.19:26–27), Иоанн взял Пресвятую Деву к себе и действительно служил Ей как своей матери. — По сошествии Святого Духа, святые Апостолы не тотчас разошлись по вселенной с проповедью Евангелия, но еще долгое время пробыли в Иерусалиме, как это видно из Деяний Апостольских. Здесь повествуется, что, по убиении святого первомученика Стефана (7:59–60), настало «великое гонение на церковь в Иерусалиме; и все, кроме Апостолов, рассеялись по разным местам Иудеи и Самарии» (Деян.8:1); ученики Христовы, защищаемые силою Божиею, пробыли в Иерусалиме около десяти лет, считая со времени вознесения Господня до дня, когда «царь Ирод поднял руки на некоторых из принадлежащих к церкви, чтобы сделать им зло» (Деян.12:1). Правда, за описываемый промежуток времени святые Апостолы уходили на время в другие страны, как Петр и Иоанн вместе в Самарию (Деян.8:14–15), или один Петр — в Лидду, где исцелил страдавшего восемь лет расслабленного Энея (Деян.9:32–34), и — Иоппию, где воскресил умершую Тавифу (Деян.9:36–43), Кесарию, где крестил Корнилия сотника (гл. 10), и Антиохию, где основал первый престол своего епископства; или, как Иаков, брат Иоанна, ходил в Испанию, но затем они опять возвращались в Иерусалим. В начале своей проповеди святые Апостолы желали служить, главным образом, спасению израильского народа, утверждая в то же время первую церковь в Иерусалиме, которая всех церквей мать, как воспевает святой Иоанн Дамаскин: «Радуйся, Сионе святый, мати церквей, Божие жилище: ты бо приял еси первый оставление грехов»; вместе с тем они желали, как можно чаще, видеть Матерь Божию и поучаться у Нее. Почитая Ее, как бы наместницу Христову, святые Апостолы взирали на пречестное и славное лицо Богоматери, как лицо Самого Христа, и, слушая исполненные благости слова Приснодевы, они проникались несказанной духовной радостью, за сладостью Ее слов забывая горечь бед и несчастий. Поэтому многие из уверовавших во Христа из далеких стран приходили в Иерусалим, чтобы видеть Матерь Божию и слышать Ее, исполненную святой мудрости, беседу; что слава о Христе и Его Пречистой Матери, распространившись по всем концам вселенной, многих привлекала в Иерусалим к Пресвятой Деве, это ясно видно из послания святого Игнатия Богоносца [14] святому Иоанну богослову из Антиохии:
— У нас, — пишет он, — находятся многие жены, желающие видеть Матерь Иисуса; они постоянно стремятся найти возможность придти к вам и посетить Ее, припасть к груди, питавшей Господа Иисуса, и узнать от Нее некоторые тайны. У нас Она прославляется как Матерь Божия и Дева, исполненная благодати и добродетели; о Ней сообщают, что Она радостна в бедах и гонениях, не скорбит в нищете и недостатках, не только не гневается на причиняющих Ей обиды, но еще благодетельствует им; при радостных событиях Она кротка, милосерда к бедным, оказывая им помощь, насколько может; враждующим же на нашу веру Она противостоит с твердостью: Она Учительница нашего нового благочестия и всем верным Наставница на всякое доброе дело; особенно любит смиренных, и Сама ко всем смиренна; все видевшие Ее превозносят. И сколь Она смиренна, когда законники иудейские и фарисеи смеются над Ней! Нам говорили люди, достойные полного доверия, что в Марии, Матери Иисусовой естество человеческое кажется, по причине Ее святости, соединенным с естеством ангельским. Всё это возбуждает в нас, слышащих, безмерное желание видеть небесное, — скажу так, — дивное и пресвятое чудо.
В другом послании тот же святой Игнатий Богоносец пишет снова святому Иоанну Богослову:
— Если откроется возможность, я думаю придти к тебе, чтобы видеть собранных в Иерусалиме верных, и особенно Матерь Иисуса: о Ней говорят, что Она честна, приветлива и во всех возбуждает удивление, и все желают Ее видеть; да и кто не желает видеть Деву и беседовать с Родившею истинного Бога?
Из этих посланий святого Игнатия к Иоанну Богослову можно легко понять, с каким сильным желанием стремились святые увидеть одушевленную святыню Божию, Марию Пречистую Деву, и сподобившиеся видеть почитали себя счастливейшими. Воистину блаженны очи видевших Ее по Христе Спасителе, и блаженны уши сподобившихся услышать из пречестных уст Ее слова, возрождающие к жизни духовной!
Какую радость и благодать они получили!
Для того Господь и оставил на земле Свою Пречистую Матерь, чтобы Ее присутствием, руководством, поучениями и теплыми молитвами к Сыну и Богу воюющая церковь умножалась и утверждалась, и возрастала до дерзновения полагать жизнь свою за Господа. Матерь Божия всех укрепляла, всех утешала радостью о Святом Духе и за всех молилась. Когда святые Апостолы заключены были в темницу, Матерь Божия с умиленным сердцем молилась за них, — и к ним был послан Господом ангел, который ночью отворил двери темницы и вывел их вон (Деян.5:18–19). Когда святой первомученик Стефан был веден на смерть, Матерь Божия издали шла за ним, и когда святого Стефана стали побивать камнями (Деян.7:57–60) в долине Иосафатовой, при потоке Кедрон, Она вместе с Иоанном Богословом стояла вдали на одном холме, оттуда смотрела на его кончину и усердно молилась Богу, чтобы Господь укрепил страдальца и принял душу в Свои руки. Когда «Савл терзал церковь» (Деян.8:3), гоня верующих, Матерь Божия молилась о нем Господу с такими теплыми слезами, что превратила его из хищного волка в кроткого агнца, из врага в Апостола, из гонителя в ученика и учителя вселенной. И каких благодеяний не получила первенствующая церковь от Пречистой Богородицы, как грудное дитя от своей матери? какой благодати не почерпали из этого неоскудеваемого источника? Не без Ее забот и благодатного воздействия церковь была воспитана и доведена до мужественного возраста, — окрепла настолько, что и врата адовы ее не могут одолеть (Мф.16:18); чему и Сама Богоматерь радовалась, по слову Давида, как матерь веселящаяся о детях (Пс.112:9). Она видела, что церковные чада постоянно умножаются: так уже в начале чрез проповедь святого Апостола Петра обратилось 3000 (Деян.2:42), потом 5000 (Деян.4:4), а потом всё более и более. Святые Апостолы, возвращаясь с проповеди Евангелия в Иерусалим, также рассказывали Пресвятой Богородице о распространении Церкви Христовой по всей вселенной. Успех проповеди христианской исполнял Ее духовной радости и побуждал воссылать хвалу Сыну Своему и Богу.
Но вот Церковь постигло гонение Ирода: он убил мечом возвратившегося из Испании Иакова, брата Иоаннова, а затем задержал Петра и посадил его в темницу с намерением предать подобной же смерти (Деян.12:1–4), тогда, по чудесном освобождении святого Петра из уз темницы чрез ангела, настала нужда и самим Апостолам покинуть Иерусалим, чтобы избежать лютого гонения иудеев; они разошлись по вселенной, бросив жребий, кому и какая из них выпадает для проповеди страна. Но прежде чем разойтись, святые Апостолы составили символ веры, чтобы повсюду согласно проповедовать и насаждать святую веру во Христа. Каждый удалился в свой жребий; в Иерусалиме остался один только брат Божий, святый Иаков, самим Господом поставленный епископам иерусалимским. Избегая гонения, удалился и святой Иоанн Богослов вместе с Матерью Божиею, Которой он был усыновлен: они покинули Иерусалим, уступая лютому гонению и мучительству, пока не ослабеет гнев иудеев: но, чтобы не терять времени напрасно, Матерь Божия и святой Евангелист Иоанн пошли во Ефес, куда Богослову выпал жребий. Это пребывание Пречистой Богоматери со святым Иоанном в Ефесе ясно подтверждается следующим: существует послание к константинопольскому клиру от отцов третьего вселенского собора, заседавшего в Ефесе против Нестория; в этом послании находится такое место: «Родоначальник злочестивой ереси Несторий, званный (на суд) святыми отцами и епископами собора в Ефесе, где некогда пребывали святой Иоанн Богослов и святая Дева, Богородица Мария, не дерзнул придти к ним, будучи обличаем своею злою совестью и сам себя отлучая; поэтому, после трикратного призыва, он осужден праведным судом святого собора и низложен от священного сана». Из этих слов о пребывании Богоматери с Евангелистом Иоанном в Ефесе видно, что Пресвятая Дева вместе с возлюбленным учеником Христовым действительно, покинув Иерусалим, некоторое время провела в Ефесе. И не только Ефес, но и другие города и страны, просвещенные светом Христова учения, посещала Матерь Божия: предание говорит, что Она была в Антиохии у святого Игнатия Богоносца, которому послала пред Своим посещением извещение о Своем путешествии: «Приду с Иоанном, чтобы видеть тебя и твою паству». Говорят также, что Пресвятая Богородица была на острове Кипре [15] у четверодневного Лазаря, проходившего там епископское служение, и — на горе Афонской. Об этом пишет Стефан, инок святогорский.
По вознесении на небо Господа нашего Иисуса Христа, святые Апостолы вместе с Матерью Божиею неразлучно пребывали на Сионе; здесь они ожидали Утешителя, как повелел им Господь, заповедавший не отлучаться от Иерусалима до получения обетованного Святого Духа (Лк.24:49). Ученики Христовы бросили жребий, кому именно из них и какая именно страна дана будет для проповеди Евангелия Божия; Пресвятая Богородица сказала:
— И я хочу принять участие в проповеди евангельской и желаю вместе с вами бросить свой жребий, чтобы получить страну, какую укажет Бог.
По слову Божией Матери святые Апостолы с благоговением и страхом метнули жребий, и Ей выпала жребием Иверская земля [16]. Пречистая Богородица с радостью приняла Свой жребий и тотчас, — по сошествии Святого Духа в виде огненных языков, — хотела идти в Иверскую страну, но ангел Божий сказал Ей:
— Теперь не отлучайся от Иерусалима, но до времени пребывай здесь, — страна, выпавшая Тебе, просветится в последние дни и Твое владычество утвердится там; по прошествии некоторого времени Тебе предстоит труд благовестия в земле, в какую направит Тебя Бог.
И пребывала Пречистая Богородица в Иерусалиме довольно продолжительное время.
Четверодневный Лазарь жил на острове Кипре; здесь он был рукоположен во епископа святым Апостолом Варнавою. Он сильно желал видеть Пречистую Матерь Господа нашего, Которую давно уже не видел, но не смел придти в Иерусалим из боязни иудеев. Узнав это, Матерь Божия написала Лазарю послание: здесь Она утешала его и приказывала прислать за Нею корабль, чтобы Ей посетить его в Кипре; самому же Пресвятая Дева не велела ради Нее приходить в Иерусалим. Прочтя послание, Лазарь чрезвычайно обрадовался, удивляясь в то же время смирению Божией Матери; ни мало не медля, он отправил за Нею корабль вместе с ответным посланием. Преблагословенная Богородица вошла в корабль вместе с возлюбленным учеником Христовым Иоанном и с прочими, с благоговением сопровождавшими их, и все поплыли к Кипру. Но внезапно поднявшийся противный ветер загнал корабль в гавань, находившуюся близ Афонской горы; это и был тот кратковременный труд благовестия, о котором говорил Матери Божией ангел. Вся Афонская гора [17] была переполнена идолами: здесь было большое капище и святилище Аполлона, причем на этом месте совершались гадания, волхвования и другие бесовские действа. Все язычники очень почитали это место, как избранное богами; сюда стекались на поклонение со всей вселенной, и здесь получали ответ от гадалок на свои вопросы. И вот когда в пристань вошел корабль, на котором находилась Пресвятая Богородица, все идолы тотчас возопили:
— Все, прельщенные Аполлоном, сойдите с горы в Климентовой пристани для встречи Марии, Матери великого Бога Иисуса (так бесы, находившиеся в идолах против своей воли, понуждаемые силою Божиею, возвестили истину, подобно возопившим некогда ко Господу в стране Гергесинской: «что Тебе до нас, Иисус, Сын Божий? пришел Ты сюда прежде времени мучить нас» (Мф.8:29).
Слыша всё это, народ дивился, и поспешил на морской берег к помянутой пристани; увидев корабль и Матерь Божию, они с честью встретили Ее и спрашивали в своем собрании:
— Какого (Ты) родила Бога? и как Ему имя?
Пресвятая Богородица, открыв Свои божественные уста, возвестила народу всё подробно о Христе Иисусе. Все, павши на землю, поклонились родившемуся от Нее Богу и оказали великое почтение Родившей Его; уверовав, они крестились, ибо много чудес совершила здесь Матерь Божия. По крещении, Она поставила новопросвещенным начальником и учителем одного из сопровождавших Ее на корабле и, возрадовавшись духом, сказала:
— Это место да будет Моим уделом, данным Мне от Сына и Бога Моего.
После этих слов Пресвятая Богородица благословила людей, сказав опять:
— Благодать Божия да пребудет на этом месте и на живущих здесь, с верою и благоговением сохраняющих заповеди Сына и Бога Моего, — всё необходимое для жизни они будут иметь в изобилии без тяжелого труда; им будет дарована жизнь небесная, и до скончания века не отступит от места сего милость Сына Моего; Я буду Заступницей месту сему и теплой Ходатаицей за него пред Богом.
Сказав это, Матерь Божия опять благословила народ и, войдя вместе с Иоанном и сопровождавшими Ее в корабль, отплыла в Кипр. Она застала Лазаря в сильной скорби, так как путешествие Пресвятой Богородицы было слишком продолжительно, и он боялся, не произошло ли замедление от бури: ему не были известны события, по смотрению Божию совершившиеся на Афонской горе. Своим прибытием Матерь Божия преложила его скорбь в радость; в дар ему Она привезла омофор и поручи, которые Сама сделала для него; Она рассказала ему всё, что произошло в Иерусалиме и на Афонской горе. И воссылали благодарность Богу за всё. Пробыв в Кипре не много времени, утешив тем христиан кипрской церкви и благословив их, Матерь Божия села на корабль и отплыла в Иерусалим. (До зде Стефан, инок святогорский).
Посетив помянутые страны, Пречистая Дева Мария снова поселилась в Иерусалиме в доме святого Евангелиста Иоанна; всесильная десница Божия сохраняла Ее от завистливых козней богоубийственной синагоги, не перестававшей враждовать против Сына Божия и верующих в Него. Конечно, озлобленные иудеи не оставили бы в живых Матери Иисусовой и каким бы то ни было образом погубили Ее: но особенное смотрение Божие осеняло одушевленный Кивот Божий, чтобы его не коснулась рука неверных. Некогда Сын Ее, Христос Бог наш, после проповеди в Назаретской синагоге, когда исполненные ярости иудеи повели Его на верх горы, чтобы оттуда сбросить вниз, невредимо прошел среди них: иудеи хотя и видели Его, но не могли возложить своих рук и даже коснуться Его, потому что сила Божия отбросила их назад и удерживала в таком положении, так как не пришло еще время страданий Сына Божия (Лк.4:29–30); то же самое явил Господь и над Пречистою Своею Материю, удерживая замышляемые иудеями козни и разоряя их совет против Нее: очень часто пытались иудеи схватить Божию Матерь и, предав мучениям, убить, но не могли ничего сделать, Среди столь сильной ненависти и вражды Пречистая Дева жила в Иерусалиме как овца среди волков и как крин среди тернов, часто повторяя, действительно сбывшиеся над Нею, слова праотца Своего Давида: «Господь — свет мой и спасение мое: кого мне бояться? Господь крепость жизни моей: кого мне страшиться? Если будут наступать на меня злодеи, противники и враги мои, чтобы пожрать плоть мою, то они сами преткнутся и падут. Если ополчится против меня полк, не убоится сердце мое; если восстанет на меня война, и тогда буду надеяться» (Пс.26:1–3), ибо Ты, Сыне и Боже Мой, со Мною. — Пресвятую Богородицу посетил, чтобы поклониться Ей, святой Дионисий Ареопагит, обращенный ко Христу святым Апостолом Павлом в Афинах и неотступно сопутствовавший ему в течение трех лет. Он сильно желал видеть Божию Матерь и, поэтому, спустя три года после своего обращения, с благословения учителя своего, святого Апостола Павла, пришел в Иерусалим: увидев Пречистую Богородицу, он исполнился великой духовной радости. В послании своем к святому Апостолу Павлу, святой Дионисий Ареопагит так описывает свое посещение Божией Матери.
— Для меня, наш великий руководитель, было несомненно, — говорю как пред Богом, — что кроме Всевышнего Бога не может существовать ничего, столь исполненного божественной силы и дивной благодати, и однако человеческому уму невозможно постичь, что я видел благообразную и превосходящую святостью всех небесных ангелов всесвятейшую Матерь Господа нашего Иисуса Христа; это даровали мне благодать Божия и почесть лика апостольского, а также — неисповедимая благость и милосердие Самой милостивой Девы. Я снова исповедую пред всемогуществом Божиим, пред благодатию Спасителя и пред великою славою Девы, Матери Его, что когда я с Иоанном, первым среди евангелистов и пророков, который, живя по плоти, сияет как солнце на небе, введен был к благообразной и Пречистой Деве, то меня снаружи облистало великое божественное сияние, просветившее мою душу; при этом я ощутил столь дивное благоухание, что дух мой и тело едва были в состоянии вынести это проявление славы и предначатие вечного блаженства; от славы и Ее божественной благодати изнемогло сердце мое и дух мой. Свидетельствую Богом, пожившим в пречестнейшей девической утробе, что я признал бы Ее за истинного Бога и почтил бы Ее поклонением, подобающим только одному Богу, если бы новопросвещенная душа моя не сохраняла в себе твои божественные наставления и законы: никакая честь и слава людей, прославленных Богом, не может сравниться с тем блаженством, какое испытал я недостойный, в то время удостоившийся; это время было для меня временем величайшего блаженства. Благодарю превышнего и преблагого Бога моего, божественную Деву, великого среди Апостолов Иоанна, также и тебя, украшение церкви и начальника непобедимого, милостиво явивших мне столь великое благодеяние.
Из этого послания святого Дионисия Ареопагита ясно видим, какой божественной благодатью было осияваемо лицо Пречистой Владычицы нашей, во время жизни Ее на земле и — как просвещались души и какой духовной радости наполнялись сердце видевших Ее во плоти. К ней во множестве и отовсюду стекались новопросвещенные обоего пола; как истинная Матерь, Она всех принимала одинаково без лицеприятия, всем разливая щедроты Своей благодати, — болящим подавая исцеление, слабым здоровье, печальным утешение, и всем без исключения утверждение в вере, непоколебимость в надежде и божественная радость в любви, грешникам же исправление.
Во время жизни в доме святого Иоанна Пресвятая Дева часто посещала те места, которые возлюбленный Сын Ее и Бог освятил стопами Своих ног и пролитием Своей крови. Так Она посещала Вифлеем, где несказанно соблюдши Ее девство, от Нее родился Христос Бог, но особенно часто Матерь Божия приходила на места, где пострадал волею наш Господь. Матерняя любовь побуждала Ее проливать здесь обильные слезы, причем Она говорила:
— Здесь возлюбленный Сын Мой был бичуем, здесь увенчан терновым венцем, здесь шел, неся крест, здесь был распят.
При гробе же Богородица исполнялась неизреченного веселия и восклицала с радостными слезами:
— А здесь Он был погребен и в третий день воскрес со славою.
В дополнение к этому сообщают следующее. Некоторые ненавистники из иудеев донесли архиереям и книжникам, что Мария, Матерь Иисуса, каждый день ходит к Голгофе и при гробе, где был положен Сын Ее Иисус, преклоняет колена, плачет и воскуряет фимиам; тогда они поставили стражу, которая бы не допускала проходить этим местом никому из христиан. Отсюда видим, что уже в то время начался благочестный обычай посещать верными христианами святые места и здесь поклоняться Христу Богу, за нас пострадавшему волею: первый пример в этом отношении дала Сама Богородительница, Которой последовали и прочие святые жены и мужи. Итак, от архиереев и книжников, исполненных злобы и убийства, была поставлена стража, которой было приказано никого не допускать ко гробу Иисуса, а Матерь Его убить. Но Бог ослепил стражей, так что они не могли видеть пришествия на гроб Христа Иисуса Его Матери. И когда преблагословенная Дева, верная обычаю Своему, приходила ко гробу, стражи не могли увидеть как Ее, так и находившихся с Нею. Спустя долгое время, они покинули гроб и с клятвою уверяли архиереев и книжников, что они не видели никого, кто бы приходил ко гробу Иисуса. Пресвятая Богородица часто ходила также на гору Елеонскую, откуда вознесся на небо наш Господь: преклоняя колена, Она лобызала отпечатлевшиеся на камне стопы от ног Христовых. С сильными слезами молилась Матерь Божия при этом, чтобы Господь и Ее взял к Себе: конечно, Она несравненно более, чем святой Апостол Павел, имела «желание разрешиться и быть со Христом» (Флп.1:23), и часто повторяла слова Давида: «когда приду и явлюсь пред лице Божие! Слезы мои были для меня хлебом день и ночь» (Пс.41:3–4), когда увижу возлюбленного Сына Моего? когда приду к Нему сидящему одесную Бога Отца? (Мрк.16:19) когда предстану пред престолом Его славы? когда насыщусь Его лицезрения? О, пресладкий Сын и Бог Мой! Время ущедрити Сион (ср. Пс.50:20), — время помиловать Меня, Твою Матерь, до сих пор скорбящую, не видя Твоего лица, в печальной юдоли этого мира; изведи из тела, как из темницы, Мою душу; как олень стремится к водному источнику, так душа Моя стремится к Тебе, Боже, чтобы насладиться, когда Мне явится Твоя слава (Пс.41:1). Пречистая Дева иногда оставалась на Елеонской горе довольно долгое время: при подошве горы находился гефсиманский сад и небольшое владение Зеведея, доставшееся по наследству святому Иоанну Богослову. В гефсиманском саду Господь наш пред вольною Своею страстью до кровавого пота молился, падая на колена и лицо Свое пред Отцом Небесным (Мф.26:36–44). Здесь на этом самом месте, возносила Свои теплые молитвы и Его Пречистая Матерь, также падая на колена и лицо и обливая землю слезами; здесь Она и была утешена Господом чрез Своего ангела, известившего Ее о скором Ее преставлении на небо. По свидетельству Георгия Кедрина, историка греческого, Пресвятой Богородице пред кончиною Ее ангел являлся два раза: первый раз за пятнадцать дней до успения, а второй за три дня; от ангела Матерь Божия получила райскую финиковую ветвь, которую пред одром Ее нес святой Апостол и Евангелист Иоанн Богослов. Некоторые, как например епископ сардийский Мелитон, сообщают, что возлюбленный ученик Христов до успения Богородицы удалился в Ефес и оттуда, подобно прочим Апостолам, но только раньше их, был восхищен облаком и принесен к погребению Божией Матери. Однако другие, например Метафраст и Софроний, без всякого колебания утверждают, что святой Иоанн Богослов никогда не отлучался от богоблагодатной Матери, Которой был усыновлен, но, как истинный сын, служил Ей, давая приют в своем доме до самой Ее кончины. Только изредка, на очень короткое время, он посещал окрестные местности (как видели выше из Деяний Апостольских: так святой Иоанн Богослов вместе с Апостолом Петром был в Самарии), но он делал это с согласия и по благословения Самой Божией Матери и немедленно снова возвращался к Ней в Иерусалим; а до его возвращения Пречистой Богородице служил святой Иаков, брат Божий, никогда не покидавший свою епископию — Иерусалим. Если же и согласиться с говорящими, что Иоанн Богослов, как и прочие святые Апостолы, был восхищен облаком, то, без сомнения, из ближайшей к Иерусалиму местности.
Торжественное празднование успения Пресвятой Богородицы 15 августа установлено в царствование благочестивого царя греческого Маврикия [18]. — Радостно празднуя всеславное преставление Божией Матери с земли на небо, воздадим славу Родившемуся от Нее и на небеса со славою приемшему Ее, — Христу Богу нашему, со Отцом и Святым Духом славимому во веки. Аминь.
В рождестве девство сохранила еси, во успении мира не оставила еси Богородице: преставилася еси к животу, Мати сущи Живота, и молитвами Твоими избавляеши от смерти душы наша.
В молитвах неусыпающую Богородицу, и в предстательствах непреложное упование, гроб и умерщвление не удержаста: якоже бо Живота Матерь к животу престави, во утробу вселивыйся приснодевственную.
Примечания:
[1] Апологет II века Мелитон, епископ Сардийский, относит успение Пресвятой богородицы к 69 году Ее жизни, 55 от Рождества Христова и к 22 от вознесения Господня; Ипполит, епископ Римский (III век), годом успения Божией Матери называет 43 от Рождества Христова и 57 от Ее рождения; «отец церковной истории» Евсевий Памфил, епископ Кесарии Палестинской (ум. 340 г.) пишет, что годом успения Приснодевы был 63 Ее жизни, 48 от Рождества Христова и 15 от вознесения Спасителя, Епифаний, епископ Кипрский (ум. 403 г.), всех лет святого жития Богородицы насчитывает 72, причем, по его мнению, этот год был 57 от Рождества Христова. То же самое говорит и Георгий Кедрин, византийский писатель конца XI или начала XII века. Церковный историк (XIV века) Никифор Каллист приводит слова святого Евода, одного из семидесяти Апостолов, который годом успения Богородицы считает 59 Ее жизни и 44 от Рождества Христова. Св. Андрей Критский (ум. 712 г.) и св. Симеон Метафраст (X век) не определяют точно числа лет жизни Матери Божией и говорят лишь, что Она преставилась «в довольной старости».
[2] Серафимы — с еврейского пламенные, огненные существа. Св. пророк Исаия описывает их в Ис.6:1–3). Это видение пророка показывает, что серафимы — ближайшие к Богу, высшие духовные существа. В «Небесной Иерархии» св. Дионисия Ареопагита они занимают первое место среди чинов ангельских.
[3] Горний — вышний, небесный (Иез.41:7; Кол.3:3).
[4] Матерь Божия поселилась в доме св. Иоанна богослова со дня крестных страданий Господа Иисуса, как передает об этом сам возлюбленный ученик Христа (Иоан.19:25–27).
[5] Сион в переводе с еврейского по одним значит открытое, палимое солнцем место, а по другим: высокое знаменитое место или крепость. Сион — юго-западная гора в Иерусалиме, на которой возвышается иерусалимская крепость.
[6] Елеонская или масличная гора получила свое название от растущих на ней в большом количестве маслин; она лежит к востоку от Иерусалима и часто упоминается в Священном Писании, особенно Нового Завета.
[7] Архангел — начальник ангелов (1 Фес.4:16; Иуд.1:9).
[8] Геенна есть воспроизведение еврейского слова, означающего долина Еннома или «сынов Еннома»; под этой долиной разумеется глубокая, узкая горловина, где иудеи некогда, в период царей, приносили своих детей в жертву Молоху (4 Цар.23:10; Иер.7:31). В позднейшие времена она служила местом для свалки всякого рода нечистот, причем для уничтожения последних здесь постоянно поддерживался огонь; поэтому долина Еннома сделалась символом места вечных мучений. В этом именно смысле, в смысле ада, и употребляется слово геенна в Новом Завете (Мф.5:29–30; 10:28; 18:9;23:15; Мрк.9:43,45; Лк.12:5; Иак.3:6).
[9] Гефсимания с еврейского «масличное точило» — место подножия Елеонской горы, знаменитое тем, что тут совершилось искупительное томление Спасителя и была принесена Им Его первосвященническая молитва (Мрк.14:26,32; Лк.22:39; Иоан.18:1); по преданию, восходящему к 4 веку, Гефсимания лежала в 50-ти саженях к востоку от моста через Кедрон.
[10] Св. Дионисий Ареопагит, член афинского ареопага, был, по свидетельству Деяний апостольских (17:34) обращен св. Апостолом Павлом. По словам церковного историка Евсевия он был первым афинским епископом и запечатлел свое служение, как говорит апология Аристида, мученическою смертью при Домициане в 96 г.
[11] Св. Иерофей тоже был членом афинского ареопага и также обращен в христианство св. Апостолом Павлом; им же он был поставлен во епископа афинского; св. Иерофей скончался в 1 веке.
[12] Св. Тимофей, уроженец Малой Азии, Дервии или Листры (Деян.16:1; 20:4; 2 Тим.3:4); своим обращением ко Христу обязан проповеди св. ап. Павла, который, поэтому называет его своим сыном (1 Кор.4:17; 1 Тим.1:2); он был постоянным спутником св. Ап. Павла в его путешествиях с проповедью Евангелия (Рим.16:21; 1 Кор.16:10; 1 Фес.3:2). Рукоположенный впоследствии, по преданию, самим Апостолом, во епископа Ефесской церкви, Тимофей свое 15-летнее епископское служение окончил мученическою смертью по одним в царствование Домициана (81–96 гг.) по другим Нервы (96–98 гг.): св. Тимофея побила камнями в один языческий праздник толпа язычников, раздраженная его обличительной проповедью.
[13] Св. Ап. Фома был родом галилеянин. По вознесении Господнем проповедовал Евангелие в Палестине, Месопотамии, Парфии и других странах восточных. В Индии проповедь свою запечатлел мученическою смертью в городе Мелипуре или Малипуре.
[14] Св. Игнатий был ученик Апостолов Петра и Иоанна Богослова; от ношения Христа в своем сердце именуется Богоносцем. После св. Евода он был 40 лет епископом антиохийской церкви (68–107 гг.), видел лики ангелов, попеременно поющих славу Божию и, по указанию сего видения, установил в церкви пение на два лика. В царствование Траяна был в оковах сослан в Рим и повержен на растерзание львам на амфитеатре римском 20 декабря 107 г. Кости его были собраны верующими и, как священное сокровище, принесены в Антиохию. От него осталось 7 посланий, проникнутых духом апостольским. Память его 20 декабря (день преставления) и 29 января (перенесение мощей).
[15] Остров на северо-восточном конце Средиземного моря.
[16] Нынешняя Грузия.
[17] Афонская гора (Афон) — узкий гористый полуостров, вдающийся в Архипелаг (Эгейское море), известен как центр иноческой жизни для греческого Востока. Иноческая жизнь здесь появилась в древнее время, хотя несколько позже, чем в Сирии и Палестине.
[18] Существует, достойное веры, сказание о том, что Ювеналий патриарх иерусалимский утверждал, на основании предания, пред императором Маркианом (450–457 гг.) достоверность распространившихся в то время сказаний о чудесном восшествии Богоматери с плотию на небо. Он даже прислал в Царьград погребальные пелены Богородицы, которые царица Пульхерия положила в построенном ею храме Богоматери во Влахернах в начале царствования Маркиана. Это предание об Ювеналии записано 2 июля в месяцеслове Василия X века, автор коего, если не сам император, то житель Царьграда, без сомнения знал на основании достоверных источников, о погребальных пеленах во Влахернском храме. Подробно же об этом говорит историк Никифор Каллист (XIV века). Понятно отсюда, что в Царьграде при Маркиане и Пульхерии совершалось празднество Успения Божией Матери, о котором наглядно говорили погребальные пелены ее…
"}},"4447":{"name":{"nominative":"Перенесение из Едессы в Константинополь Нерукотворного Образа (Убруса) Господа Иисуса Христа (944)","short":"Перенесение"},"life":{"id":"","copyright":"Настольная книга свщеннослужителя. Москва. 1978.","text":"Перенесение из Едессы в Константинополь Нерукотворного Образа Господа нашего Иисуса Христа было в 944 г. Предание свидетельствует, что во времена проповеди Спасителя в сирийском городе Едессе правил Авгарь. Он был поражен по всему телу проказой. Слух о великих чудесах,, творимых Господом, распространился по Сирии (Мф. 4, 24) и дошел до Авгаря. Не видя Спасителя, Авгарь уверовал в Него как в Сына Божия и написал письмо с просьбой прийти и исцелить его. С этим письмом он послал в Палестину своего живописца Ананию, поручив ему написать изображение Божественного Учителя. Анания пришел в Иерусалим и увидел Господа, окруженного народом. Он не мог подойти к Нему из-за большого стечения людей, слушавших проповедь Спасителя. Тогда он стал на высоком камне и попытался издали написать образ Господа Иисуса Христа, но это ему никак не удавалось. Спаситель Сам подозвал его, назвал по имени и передал для Авгаря краткое письмо, в котором, ублажив веру правителя, обещал прислать Своего ученика для исцеления от проказы и наставления ко спасению. Потом Господь попросил принести воду и убрус (холст, полотенце). Он умыл лицо, отер его убрусом, и на нем отпечатлелся Его Божественный Лик. Убрус и письмо Спасителя Анания принес в Едессу. С благоговением принял Авгарь святыню и получил исцеление; лишь малая часть следов страшной болезни оставалась на его лице до прихода обещанного Господом ученика. Им был апостол от 70-ти святой Фаддей (память 21 августа), который проповедал Евангелие и крестил уверовавшего Авгаря и всех жителей Едессы. Написав на Нерукотворном Образе слова «Христе Боже, всякий, уповая на Тебя, не постыдится», Авгарь украсил его и установил в нише над городскими воротами. Много лет жители хранили благочестивый обычай поклоняться Нерукотворному Образу, когда проходили через ворота. Но один из правнуков Авгаря, правивший Едессой, впал в идолопоклонство. Он решил снять Образ с городской стены. Господь повелел в видении Едесскому епископу скрыть Его изображение. Епископ, придя ночью со своим клиром, зажег перед ним лампаду и заложил глиняной доской и кирпичами. Прошло много лет, и жители забыли о святыне. Но вот, когда в 545 г. персидский царь Хозрой I осадил Едессу и положение города казалось безнадежным, епископу Евлавию явилась Пресвятая Богородица и повелела достать из замурованной ниши Образ, который спасет город от неприятеля. Разобрав нишу, епископ обрел Нерукотворный Образ: перед ним горела лампада, а на глиняной доске, закрывавшей нишу, было подобное же изображение. После совершения крестного хода с Нерукотворным Образом по стенам города персидское войско отступило. В 630 году Едессой овладели арабы, но они не препятствовали поклонению Нерукотворному Образу, слава о котором распространилась по всему Востоку. В 944 году император Константин Багрянородный (912—959) пожелал перенести Образ в тогдашнюю столицу Православия и выкупил его у эмира — правителя города. С великими почестями Нерукотворный Образ Спасителя и то письмо, которое Он написал Авгарю, были перенесены духовенством в Константинополь. 16 августа Образ Спасителя был поставлен в Фаросской церкви Пресвятой Богородицы. О последующей судьбе Нерукотворного Образа существует несколько преданий. По одному — его похитили крестоносцы во времена их владычества в Константинополе (1204— 1261), но корабль, на который была взята святыня, потонул в Мраморном море. По другим преданиям, Нерукотворный Образ был передан около 1362 года в Геную, где хранится в монастыре в честь апостола Варфоломея. Известно, что Нерукотворный Образ неоднократно давал с себя точные отпечатки. Один из них, т. н. «на керамии», отпечатался, когда Анания прятал образ у стены по пути в Едессу; другой, отпечатавшись на плаще, попал в Грузию. Возможно, что разность преданий о первоначальном Нерукотворном Образе основывается на существовании нескольких точных отпечатков. Во времена иконоборческой ереси защитники иконопочитания, проливая кровь за святые иконы, пели тропарь Нерукотворному Образу. В доказательство истинности иконопочитания папа Григорий II (715—731) прислал письмо к восточному императору, в котором указывал на исцеление царя Авгаря и пребывание Нерукотворного Образа в Едессе как на общеизвестный факт. Нерукотворный Образ помещался на знаменах русских войск, ограждая их от врагов. В Русской Православной Церкви есть благочестивый обычай при входе верующего в храм читать вместе с другими молитвами тропарь Нерукотворному Образу Спасителя. По Прологам известны 4 Нерукотворных Образа Спасителя: 1) в Едессе, царя Авгаря—16 августа; 2) Камулианский; обретение его описал святитель Григорий Нисский (память 10 января); по сказанию преподобного Никодима Святогорца (+ 1809; память 1 июля), Камулианский образ явился в 392 году, но он имел в виду образ Матери Божией — 9 августа; 3) при императоре Тиверии (578—582), от которого получила исцеление святая Мария синклитикия (память 11 августа); 4) на керамии—16 августа. Празднество в честь перенесения Нерукотворного Образа, совершаемое в попразднство Успения, называют третьим Спасом, <чСпасом на холсте». Особое почитание этого праздника в Русской Православной Церкви выразилось и в иконописании; икона Нерукотворного Образа одна из наиболее распространенных."}},"4448":{"name":{"nominative":"Мч. Диомида врача (298)","short":"Мч. Диомида"},"life":{"id":"minei-0816-4448","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой Диомид был родом из города Тарса киликийского [1], по занятию он был врачом, верою же был христианин, и врачевал не только тела, но и души людские; ибо он увещевал еллинов уверовать в Бога и просвещал их, подготовляя ко святому крещению.
В царствование императора Диоклитиана [2], святой Диомид оставил Тарс и пришел в город Никею, находившийся в Вифинии [3]; и здесь, по обыкновению своему, святой Диомид творил врачевания, причем врачевал не только лекарственными средствами, но главным образом призыванием всесильного и цельбоносного имени Господа нашего Иисуса Христа и знамением честного креста; многих идолопоклонников он обратил к вере во Христа благодаря своему искусству врачевания, а также и учением своим.
Когда император Диоклитиан, бывший в то время в странах восточных, узнал об этом, то послал воинов взять Диомида уже умершим о Господе; однако отсекли мертвому главу, дабы отнести ее к императору. Но тотчас по отсечении главы, воины те лишились зрения, и стали слепыми, так что их повели другие к царю, причем они несли отсеченную главу святого мученика Диомида.
Когда император увидел главу, а также увидел и слепых воинов, то приказал им тотчас же отнести главу и приложить ее к телу на свое место; лишь только воины сделали так, как тотчас же прозрели и уверовали в Господа нашего Иисуса Христа, Бога истинного, Коему воссылается слава вечно. Аминь [4].
Примечания:
[1] Киликия — малоазийская область.
[2] Царствовал 284–305 гг.
[3] Вифиния — малоазийская область.
[4] Кончина святого Диомида последовала в конце III в. или в начале IV в.
"}},"4449":{"name":{"nominative":"Прп. Херимона Египетского (IV)","short":"Прп. Херимона"},"life":{"id":"minei-0816-4449","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Преподобный Херимон упоминается в книге Палладия «Лавсаик» и в Патерике алфавитном. Пещера его отстояла от воды на двенадцать поприщ; по преставлении он был обретен сидящим на своем месте и держащим в руках свое рукоделие, ибо он скончался за работой. Сей святой Херимон упоминается также святым Феодором Студитом [1] в Триоди постной, в субботу сырную в каноне на утрени, в песни шестой [2].
Примечания:
[1] Память его 11 ноября и 26 января.
[2] Кончина святого Херимона последовала в конце IV в. или в первых годах V в.
"}},"4455":{"name":{"nominative":"Мч. Мирона пресвитера (250)","short":"Мч. Мирона"},"life":{"id":"","copyright":"Настольная книга свщеннослужителя. Москва. 1978.","text":"Святой мученик Мирон был пресвитером в Ахаии (Греция), жил в III веке. Пострадал в 250 году при императоре Декии (249—251). Пресвитер был кротким и милостивым к людям, но вместе и мужественным в защите своих чад. Однажды, в праздник Рождества Христова, он совершал Богослужение. В храм вошел местный правитель Антипатр с воинами, чтобы схватить молящихся и повести их на мучения. Видя это, святой Мирон стал горячо заступаться за паству, обличая правителя в жестокости. Святой был предан истязаниям. Его повесили и строгали тело железными гребнями. Затем пресвитера бросили в раскаленнуюпечь, но Господь сохранил мученика, в то время как близ стоящие, до 150 человек, были опалены вырвавшимся из печи огнем. Тогда правитель стал принуждать мученика поклониться идолам. Получив от святого Мирона твердый отказ, Антипатр приказал резать ремни из его кожи. Святой Мирон взял один из ремней и бросил его в лицо мучителю. Придя в ярость, Антипатр велел строгать святого Мирона железом по ободранному телу, а потом отдал мученика на съедение зверям. Но звери его не. тронули. Чувствуя себя побежденным, Антипатр в бессильной ярости покончил самоубийством. Святого Мирона отвели в г. Кизик, где ему отсекли голову мечом ( } 250)."}},"4458":{"name":{"nominative":"Мчч. Фирса, Левкия, Короната и дружины их (249-251)","short":"Мчч. Фирса"}},"4459":{"name":{"nominative":"Мч. Патрокла (270-275)","short":"Мч. Патрокла (270-275)"},"life":{"id":"minei-0817-4459","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"В царствование Аврелиана [1] на христиан было поднято жестокое гонение в Галлии, а также и в других местностях. В это время в городе Трикассине проживал честный муж, по имени Патрокл; обитал он на окраине города в доставшемся ему после смерти родителей доме; он был богат и имел много имущества. Этот муж служил Богу днем и ночью, ибо возлюбил святой закон Его и проводил строго христианскую благочестивую жизнь; будучи хорошо обучен наукам, он со усердием читал всегда священное Писание и ежечасно преклонял колена свои на молитву. Пищу принимал он только один раз в день, в двенадцатый час, совершив предварительно вкушения пищи славословия и молитвы ко Господу; и богатства, которые имел он, раздавал нуждающимся, вдовам и сиротам, и в особенности нуждающимся христианам, служившим Господу от всего сердца своего. Милосердие его было столь велико, что нищие принимали его за раздаятеля сокровищ небесных, ибо он не собирал себе сокровищ на земле, но на небесах и удалялся от всех удовольствий мирских, помышляя лишь о снискании Царства небесного. Сей святой муж, проводивший жизнь свою в страхе Божием, в посте и молитве и во всяком богоугождении, получил от Господа власть повелевать бесами; ему дарована была также благодать исцеления, так что он изгонял нечистых духов силою Христовою и исцелял различные болезни, случавшиеся с людьми. В это время нечестивый царь Аврелиан, жестокий гонитель христиан, прибыл из города Сенонийска в город Трикассин; услышав о святом Патрокле, Аврелиан приказал взять его и привести к себе. Увидав Патрокла, он сказал ему:
— Я слышал о твоем безумии; ты принял суетную веру и поклоняешься Тому, Кто был поруган людьми.
Но святой ничего не отвечал на эти безумные слова.
Тогда Аврелиан спросил его:
— Какое имя ты носишь?
Святой отвечал:
— Мое имя — Патрокл.
Аврелиан снова спросил:
— Какую веру содержишь ты и какому богу поклоняешься?
Святой Патрокл отвечал:
— Я поклоняюсь Богу живому и истинному, обитающему на небесах и призирающему на смиренных; я поклоняюсь Тому Богу, Который знает всё, прежде нежели что-либо совершилось.
Аврелиан сказал:
— Оставь безумие свое и поклонись нашим богам; ты будешь награжден за это нами честью и богатством и имя твое будет прославлено.
Святой отвечал:
— Я не знаю иного Бога, кроме Того истинного, Который сотворил небо, землю, море и всё, видимое и невидимое.
Аврелиан сказал на это:
— Докажи нам, истинно ли то, что ты говоришь?
Патрокл отвечал:
— Поистине справедливо всё то, что я говорю; но так как вы все погибаете во лжи, то не хотите уверовать истине, ибо ложь всегда ненавидит истину.
Аврелиан сказал:
— Я тебя предам огню, если ты не принесешь жертвы богам.
Святой же отвечал:
— Вот я приношу жертву хвалы, да и самого себя приношу в жертву Богу моему, Который благоволил призвать меня к мученическому подвигу за святое имя Свое.
Тогда царь Аврелиан преисполнился гнева и приказал возложить на ноги мученика железные оковы, разожженные на огне; приказал также связать святому руки назади железными веригами, разожженными на огне; потом велел бросить святого в темницу и держать там до тех пор, пока он не измыслит способа погубить святого.
Находясь в оковах, святой молился Богу, говоря так:
— «Да будет же милость Твоя утешением моим, по слову Твоему к рабу Твоему» (Пс.118:76).
И еще:
— «Буду радоваться и веселиться о милости Твоей, потому что Ты призрел на бедствие мое» (Пс.30:8).
Спустя три дня царь Аврелиан воссел на публичном судилище своем и приказал вывести мученика из темницы и представить ему на суд. Когда святой был приведен, царь сказал ему:
— Хулитель, иди, спаси скорее себя самого от смерти и принеси жертву богам.
Мученик отвечал:
— Господь наш спас от смерти вечно души рабов Своих; Он не оставит всех, уповающих на Него; если же ты желаешь получить что-либо из моих богатств, то я охотно из дам тебе, ибо вижу, что ты нищ.
Аврелиан сказал на это:
— Как осмеливаешься ты называть меня, императора, нищим, когда я имею бесчисленные сокровища?
Святой отвечал:
— Ты имеешь богатства земные, скоропреходящие; но ты нищ, ибо ты не имеешь самого себя, так как ты не стяжал в сердце своем святой веры в Господа нашего Иисуса Христа; посему ты будешь осужден Судиею праведным, — Богом, на мучения вместе с отцом твоим, — диаволом.
Аврелиан сказал:
— Ты жестоко оскорбляешь меня и потому я не могу быть милостивым к тебе.
Мученик сказал:
— Для меня милостив Бог мой, Которому я служу с юных лет. Но горе тебе, когда ты будешь отведен на то место, где пребывает в мучениях диавол, коему ты ныне служишь; там увидишь ты вечные муки, уготованные тебе.
Император сказал на это:
— Я не понимаю того, что ты говоришь; понимаю только то, что ты в моих руках и нет никого, кто бы мог спасти тебя от рук моих.
Святой сказал:
— В твоей власти — находится лишь тело мое; души же моей ты коснуться не можешь, ибо никто не имеет власти над ней, кроме Единого Бога, создавшего ее, Который и сказал нам, рабам Своим: «не бойтесь убивающих тело, души же не могущих убить; а бойтесь более Того, Кто может и душу и тело погубить в геенне» (Мф.10:28).
Царь Аврелиан сказал на это:
— А разве наши боги не имеют такой же точно власти, ведь они для нас истинны, ибо они всегда дают ответы о всём, о чем их спрашивают; это они доселе попускают жить тебе, — своему врагу и хулителю.
Святой сказал:
— Какие боги у вас?
Аврелиан отвечал:
— К числу богов наших принадлежат и великий Аполлон [2], и могущественный Зевс [3], и мать богов Диана [4], ибо они без обмана предсказывают людям будущее [5].
Святой же Патрокл сказал:
— Что касается до Аполлона, коего ты называешь богом, то мы слышали от отцов наших, что он был пастухом царя фессалийского Адмета [6]; относительно Зевса, коему ты покланяешься как богу, нам известно, что он был человеком мерзким и нечестивым, блудодеем, прелюбодеем, грабителем и сеятелем всякого зла; известно, что он посевал вражду и бесчинства среди людей, совершал убийства и грабежи, да и умер позорнейшею смертью, так что земля не приняла трупа его. Диану же, именуемую матерью богов ваших, кто не знал, что она беснование полуденное [7]. О окаянное безумие людей, ослепленных неверием, поклоняющихся суетному и пустому!
Царь сказал:
— Мое терпение велико, ибо я до сих пор слушаю твои хулы. Но теперь я говорю тебе в последний раз: если ты не поклонишься и не принесешь жертв Аполлону, Зевсу и Диане, то я сейчас же предам тебя смерти.
Мученик отвечал:
— Нечестивый мучитель! Ты похож на разбойника, который убивает неповинного человека, тела же его пожрать не может. Так и ты, хотя и хвалишься, что предашь смерти мое тело, но не съешь его; а если бы ты даже и пожрал тело мое, то не посмел бы повредить моей душе.
После того как святой сказал эти слова, Аврелиан весьма разгневался и приказал усечь святого мечом. При этом Аврелиан приказал своим воинам усечь святого не на сухой земле, но где-либо в болотистом месте, дабы он не мог быть предан обычному для людей погребению, но был бы съеден гадами, птицами и зверями.
Воины взяли святого мученика и повели его к берегу реки, по имени Секвана, дабы усечь святого здесь, в болоте, на берегу реки. Святой шел на смерть с веселием, молитвенно взывая:
— Господи Иисусе Христе, не попусти телу моему погибнуть в том месте болотистом, но возвеличь пресвятое имя Твое, дабы оно было славно пред очами врагов Твоих, и дабы язычники не сказали: где же Бог их? — услышь, Владыко святой, молитву мою, как Ты услышал Моисея и Аарона, молившихся о людях Твоих и, разделив им море, Ты провел (израильтян) посуху (Исх.14:21–32); так и мне повели перейти реку сию […] пролита кровь моя и дабы тело мое нашло бы себе покой не в болоте: «извлеки меня из тины, чтобы не погрязнуть мне» (Пс.68:15): избавь меня от мучителей моих!
Едва только святой помолился в таких словах, как помрачились глаза воинов, приведших его, так что они (воины) не видели мученика.
Святой же Патрокл, войдя в реку, пошел по воде, ступая ниже колен; а между тем та река была весьма большой и глубокой, и, кроме того, имела много воды от дождя; но святой мученик шел по ней, не опускаясь даже до колен; потом, перейдя на другой берег, мученик взошел на гору, находившуюся там, и сказал:
— Господь хранит души преподобных святых Своих и спасает их от рук грешников.
Воины же, не видя мученика, коего они вели, пришли в великий страх и ужас, ибо боялись, что царь подумает, что они отпустили осужденного по своей воле, и предаст их казни; воины говорили сами в себе:
— Как велик Бог человека того, ибо Он спас его от рук наших невидимо!
Другие из воинов говорили:
— То был не человек, но некое привидение, ибо он бесследно исчез из наших глаз.
В то время, когда воины долгое время спорили об этом между собою, не решаясь возвратиться к царю, некая женщина-язычница, переплывавшая в лодке реку, услыхав спор воинов и увидя их печаль, сказала им:
— Я видела на той стороне реки, на горе, человека христианина, коего вы ищете; он лежал ниц и молился Богу своему.
Они же, имея ноги, скорые к пролитию крови неповинной, тотчас переплыли реку на лодке и взойдя на гору, нашли святого в том положении, как сказала им та женщина. Тогда старший воин сказал с досадою святому:
— Поистине ты достоин смерти, ибо ты убежал от нас; но вот ты опять в наших руках; и теперь уже не убежишь от нас: ты будешь предан смерти; а если желаешь остаться в живых, принеси жертву богам нашим.
Святой отвечал им:
— Я не поклонюсь нечестивым бесам; я поклоняюсь только Богу единому.
Воины сказали ему:
— Какой бог у тебя, — рожденный или сотворенный?
Святой сказал:
— О заблуждение суетное! О неверие безумное! О речи неразумные! Кто из людей может что-либо сказать о Боге безначальном! кто может поведать о Его происхождении? Он сказал, и всё произошло; Он повелел, и создано было всё, — видимое и невидимое. Он послал Избавителя роду человеческому, Сына Своего Единородного, Господа нашего Иисуса Христа, пролившего за нас святую кровь Свою, дабы избавить нас от погибели и вечной смерти; но Господь воскрес в третий день из мертвых, вознесся на небо в присутствии учеников и послал им, как обещал, Святого Духа. И веровать должно так, как учил Дух Святой устами Апостолов; ибо учение сие есть правое и истинное; тот же, кто не верует учению сему, не увидит жизни вечной, но гнев Божий будет пребывать на том (человеке) вечно. Мы, христиане, твердо веруем и надеемся получить жизнь вечную от Христа, Бога нашего; посему мы и страдаем за Него с любовию и умираем с готовностью, зная, что живем ли мы, умираем ли мы, принадлежим Господу. Все же, поклоняющиеся бесам, подобно вам, вместе с бесами будут ввержены в огонь геенский.
В то время как святой произносил эти слова, воины пришли в гнев и, назвав святого хулителем своих богов, обнажили мечи, дабы усечь святого. Мученик же сказал, обратившись к Богу:
— В руки Твои, Господи, предаю дух мой; ибо Ты знаешь, что я умираю за имя Твое пресвятое.
После сего святой мученик Патрокл был усечен во главу [8].
Воины взяли главу мученика и бросили ее на далекое расстояние от тела; потом ушли.
В это время на горе, поблизости от того места, находились двое нищих, в преклонных летах, пользовавшиеся ранее милостынею от рук святого и исповедывавшие веру христианскую. Сии видели кончину мученика и слышали последние слова его. Когда воины ушли, сии взяли тело мученика и главу его с великим страхом, боясь быть замеченными нечестивыми; честное тело и главу мученика они скрыли до вечера, а потом тайно поведали обо всём протопресвитеру того города, по имени Евсевию.
Когда наступила ночь, протопресвитер пришел к тому месту (где было скрыто тело мученика) вместе с диаконом Ливерием; обвив чистою плащаницею то святое тело, они предали его погребению в ту же ночь, тихо и с немногими свечами пропев подобающее псалмопение, боясь язычников.
Скончался святой мученик Патрокл в царствование в Риме Аврелиана, среди христиан же при владычестве Господа нашего Иисуса Христа, Коему воссылается честь и слава вместе со Отцом и Святым Духом, ныне и в бесконечные веки. Аминь.
Примечания:
[1] Император Аврелиан царствовал с 270 г. по 275 г.
[2] Аполлон у древних греков считался богом света; вместе с тем ему усвоялся дар предсказания будущего.
[3] Зевс — верховный бог древнегреческой религии, считавшийся родоначальником прочих богов.
[4] Диана — считалась у древних греков богинею света и жизни; почиталась также как раздаятельница свежей, цветущей жизни природы.
[5] Император Аврелиан, как язычник, был уверен, что боги, в коих он веровал, могли предсказывать будущее; он не без намерения упомянул имя Аполлона, который считался у древних греков предсказателем будущего. Многие храмы, построенные древними греками в честь Аполлона, считались в то же время знаменитыми оракулами; более всего был известен оракул Дельфийский, оракул в Оробии, на остове Эвбее и в других местах; древние греки обращались к помощи оракула во всех серьезных и важных случаях как личной, так и общественной жизни: само собою понятно, что прорицатели, к коим обращались греки за советом, не могли предсказывать будущего, так как всегда давали сбивчивые и неясные ответы.
[6] В данном случае святой Патрокл имел ввиду нелепые сказания древнегреческой мифологии.
[7] Бес полуденный, буквально «зараза опустошающая в полдень»; быть может особая болезнь, вроде бешенства, вызываемая палящими лучами южного солнца (ср. Пс.90:6).
[8] Кончина св. мч. Патрокла последовала ок. 275 г.
"}},"4460":{"name":{"nominative":"Мчч. Стратона, Филиппа, Евтихиана и Киприана (ок. 303)","short":"Мчч. Стратона"},"life":{"id":"minei-0817-4460","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Сии святые мученики, будучи людьми знатными, обходили Никомидию [1] и, посещая народные зрелища, учили собиравшийся там народ, убеждая его оставить служение идолам и обратиться к вере во Христа. Однажды начальник города увидел, что место зрелищ пусто, почти без зрителей и, узнав причину этого, а именно, что народ оставил собрание людей, сходившихся на зрелища, будучи научен святыми мучениками, и потому пренебрегает отеческими обычаями, проводя новую какую-то жизнь, немедленно повелел привести святых к себе. Когда они предстали пред начальником города, то объявили ему, что содержат веру во Христа и учили ей других. Тогда их привели на место зрелищ и отдали на растерзание зверям, но звери не причинили им никакого вреда. После сего они были подвергнуты многим разнообразным мучениям и, наконец, брошены в огонь. Таким образом святые мученики прошли поприще [2] страданий за Христа и, одержав победу, восприняли венцы [3].
Примечания:
[1] Никомидия — столица восточной части древней римской империи, местопребывание императора Диоклитиана, знаменитый город в малоазийской римской провинции Вифинии, расположенной в северо-западной части Малой Азии.
[2] Поприщем у греков называлось место определенной длины и ширины с оградой для бегания. Пробежавший поприще и добежавший до конца раньше других считался победителем и в награду получал венок.
[3] Время кончины сих святых мучеников неизвестно.
"}},"4467":{"name":{"nominative":"Мчч. Ерма, Серапиона и Полиена (II)","short":"Мчч. Ерма"},"life":{"id":"minei-0818-4467","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"На сих святых мучеников язычники сделали донос, что они почитают Христа, а от идолов отвращаются и презирают их. Вследствие этого они были схвачены и, представ пред римским епархом [1], дерзновенно исповедали веру во Христа. За это их сперва заключили в смрадную темницу, а потом вывели из нее, но они не пожелали принести жертву идолам. Посему их стали влачить по тесным и непроходимым местам, и они, ударяясь о камни, предали Богу честные души свои, восприняв вечное блаженство там, где находится жилище всех радующихся [2].
В тот же день память святых патриархов константинопольских Иоанна И Георгия. Иоанн патриаршествовал с 669 г. по 674 г., Георгий с 678 г. по 683 г., — оба при императоре Константине Погонате (668–685 гг.).
Примечания:
[1] Епархами в греко-римской империи назывались областные начальники.
[2] Год кончины сих святых мучеников неизвестен.
"}},"4468":{"name":{"nominative":"Сщмч. Емилиана епископа и с ним Илариона, Дионисия и Ермиппа и прочих 1000 (ок. 300)","short":"Сщмч. Емилиана"},"life":{"id":"minei-0818-4468","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой Емилиан родился в азиатской области Армении. Родители его — христиане — были люди знатные и богатые. Они отдали его для книжного обучения одному добродетельному мужу, некоему священноиноку Илариону. Основательно научившись разумению книг и пришедши в совершенный возраст, Емилиан проводил целомудренную, богоугодную и благочестивую жизнь, с усердием предаваясь посту, молитве и чтению книг и соблюдая в непорочности свою девственную чистоту. Когда до Армении дошел слух, что нечестивые римские императоры Диоклитиан и Максимиан воздвигли в Европе жестокое гонение на христиан, то Емилиан воспламенился святою ревностью о правой вере и, горя любовию ко Христу до готовности принять смерть за Него, вознамерился идти в те страны, чтобы там проповедовать язычникам имя Христово и отдать за Господа своего жизнь свою. У Емилиана было два брата, Дионисий и Ермипп. Боговдохновенными увещаниями он и им внушил те же намерения. И вот братья после кончины своих родителей по взаимному согласию оставили из любви ко Христу дом, родину, наследство и все блага мира сего и отправились из Азии в Европу. Они взяли с собою и учителя своего, священноинока Илариона и пришли в Италию в город Сполитон [1]. В этом городе между язычниками они нашли много христиан, проводивших чистую и праведную жизнь, и по их просьбе стали у них проживать. Блаженный Емилиан был для всех примером святости, ибо и днем, и ночью он упражнялся в молитве и проповедании Слова Божия.
По прошествии некоторого времени в соседнем городе, называемом Требией [2], скончался епископ. Тогда жители этого города, бывшие христианами и жившие среди идолопоклонников, как пшеница среди сорной травы и как лилия среди терновника, узнав о жизни и мудрости святого Емилиана, избрали его себе епископом, как человека, хотя и молодого по летам, но превосходящего разумом и добродетелями стариков. Для посвящения они отправили его в Рим к святейшему папе Маркеллину. Приняв от папы архиерейское посвящение, святой Емилиан вместе с учителем и братьями своими переселился из Сполитона в Требию, кафедральный город своей епархии. Вступив в управление своею паствою, он правил ею доблестно, наставляя стадо Христово и делом, и словом, причем, чудесно исцеляя болезни и врачуя благодатью Христовою тела и души человеческие, он и многих из неверных обратил к христианской вере.
В то время правителем тех стран был человек жестокого характера, по имени Максимиан, которому нечестивые императоры вручили власть над Этруриею и Умбриею. Прослышав о христианском епископе Емилиане, что он многих обращает от служения идолам ко Христу и упраздняет языческие храмы, Максимиан поспешно прибыл в Требию и, приказав схватить святителя Божия и привести к себе на суд, сказал ему:
— Емилиан, что я слышу о тебе? К чему безумием своим ты добровольно хочешь предать себя смерти? Если не поклонишься нашим богам, то я подвергну тебя жестоким мучениям и велю предать тебя ужасной смерти.
— Я не поклонюсь бесам, — с полною твердостью ответил святой епископ, — потому что все языческие боги — бесы, как говорится и в святых книгах, и кто им кланяется, тот унаследует в аде вечные муки.
От этих слов правитель пришел в ярость и велел без пощады бить святого, а потом после избиения стал на словах издеваться над ним. Он поносил Христа Бога и говорил, что христианский Бог не имеет никакой силы, а те боги, которых он чтит, всемогущи. Тогда святитель Божий сказал ему:
— Испытай, если желаешь, и узнай, чья сила больше, Христова или твоих богов? Прикажи принести сюда какого-нибудь расслабленного или человека, одержимого какою-либо иною болезнью, и повели жрецам вашим, пусть помолятся богам об исцелении больного; помолюсь и я моему Богу, и чей Бог Своею силою исцелит больного, Тот Бог пусть и будет признан всеми Богом истинным и пусть все поклонятся Ему.
Это предложение святого Емилиана понравилось Максимиану, и он немедленно же послал разыскать больного. Вскоре принесен был один человек расслабленный, с очень давнего времени лежавший в постели и совершенно не владевший своими членами. На это зрелище собралось множество народа, желавшего видеть имевшее совершиться чудо. И вот по повелению правителя жрецы стали молиться богам своим, призывая Аполлона, Зевса, Меркурия и других суетных и ложных богов своих, чтобы они исцелили расслабленного. Очень долго молились они, но не имели никакого успеха, а святой, стоя в стороне, смотрел и посмеивался над ними и над их богами. Наконец, Максимиан повелел жрецам своим прекратить молитву и, обратившись к епископу христиан, Емилиану сказал ему:
— Теперь ты помолись Богу своему, если ожидаешь что-либо получить от Него.
Тогда епископ, преклонил для молитвы колена и, подняв руки, возвел глаза свои к небу и стал молиться, говоря:
— «Господи! услышь молитву мою, и вопль мой да придет к Тебе. Не скрывай лица Твоего от меня… в день, [когда] воззову [к Тебе], скоро услышь меня» (Пс.101,2–3). Яви, Господи, всем присутствующим здесь, что Ты — Один истинный Бог, и спаси верующих в Тебя.
Так помолившись, святитель подошел к расслабленному и, взяв его за руку, сказал:
— Во имя Господа нашего Иисуса Христа встань и будь здоров.
Расслабленный тотчас же встал, здоровый во всем теле, и на глазах всех стал ходить, радуясь и прославляя Бога. Он всем показывал себя в удостоверение, что совершенно исцелился, и с радостью ушел домой.
Это чудо привело в изумление всех, наблюдавших его, и многие уверовали во Христа. Сам Максимиан начал было в душе склоняться к вере, но нечестивые жрецы стали убеждать его не веровать, говоря, что не силою Божиею совершилось это чудо, а волшебным искусством Емилиана, и взывали к правителю:
— Предай смерти этого чародея, дабы не погибло совсем почитание богов.
Слушая нечестивых жрецов и давая лживым словам их больше веры, чем видимой силе Божией, Максимиан снова стал убеждать святого Емилиана поклониться идолам и говорил:
— Принеси жертву богам, зная то, что многие, не послушавшие моего совета, погибали до сих пор в страшных мучениях.
— Те, которые не принесли жертвы твоим нечестивым богам, — отвечал святой, — но решились умереть за Христа, теперь наслаждаются вместе с Ним вечным блаженством.
— Не говори мне больше об имени Христа, — сказал на это Максимиан, — но пощади свою молодость, ибо ужасные мучения ожидают тебя.
— Я — раб Христа, — отвечал святой Емилиан, — и не перестану открыто произносить и прославлять имя Иисуса Христа; за Него я готов потерпеть всевозможные муки и самую смерть.
Тогда Максимиан приказал раздеть святого, повесить на месте пыток и опалять тело его зажженными свечами.
Безропотно перенося эту пытку, святой мученик молился Господу, чтобы Он укрепил его в страданиях. И вот явился ему Христос и сказал:
— Не страшись, Емилиан, Я Сам — с тобою!
И в ту же минуту свечи погасли и руки палачей скорчились. Видя это, правитель велел снять мученика с места пыток и сказал ему:
— Каким искусством ты действуешь, что и свечи погасил и искалечил руки слуг моих? Но в моем распоряжении есть для тебя еще более сильные мучения, преодолеть которые ты уже будешь не в состоянии.
— Искусство мое, — ответил на это мученик, — Христос мой, и если ты подвергнешь меня большим мучениям, то Он даст мне и больше терпения и покажет на мне еще большую силу Свою.
Тогда Максимиан приказал расплавить котел олова и бросить в него мученика. Но Христос опять явился Своему рабу и, взяв его за руку, вместе с ним вошел в котел, и огонь немедленно же погас, котел распался и олово вылилось, а святой остался невредимым. Это чудо привело в изумление правителя и всех, бывших при нем, однако они не признали в нем силы Божией.
После сего Максимиан дал повеление привязать к шее святого мученика большой камень и бросить его в протекавшую близ города реку, носившую название Клитумна. Но и здесь явился святому Емилиану Христос и, как некогда Апостола Петра, взял его за руку и из водной глубины вывел на берег. Воины привели святого обратно к правителю и рассказали ему о совершившемся чуде.
Максимиан приказал тогда бросить Емилиана на съедение зверям, но и звери не причинили святителю Божию никакого вреда, потому что Сам Господь, снова явившийся угоднику Своему, был тут. Христос сказал ему:
— Мужайся, Емилиан, добрый и верный раб Мой!
И звери успокоились: львы и леопарды сделались кроткими, как ягнята, и одни лизали ноги святого, а другие — руки его. При виде таких чудес народ закричал:
— Велик Бог христианский! Пусть раб Его будет отпущен на свободу.
И в этот день уверовало во Христа тысяча человек. В страшном гневе на народ Максимиан выслал на него вооруженных воинов и приказал им убивать тех, кто прославлял Христа. Таким образом, было убито обоего пола и всякого возраста тысяча человек уверовавших. Кроме того, по приказанию разгневавшегося правителя, были перебиты и звери, не причинившие вреда мученику. Видя избиение зверей, Емилиан воскликнул, сказав:
— Слава Тебе, Христе Боже, ибо за Тебя умирают не только люди, но и звери.
Находясь в затруднении относительно того, какому бы еще мучению подвергнуть святого Емилиана, Максимиан велел посадить его в темницу. В это время по совету своих палачей он приказал соорудить особое колесо для пытки и приделать к нему множество острых железных зубьев. Но когда, по его приказанию, приведенного из темницы святого мученика привязали к этому колесу и покатили с горы, то в то же мгновение явившийся святому Господь отвязал и снял его с колеса, а покаченное колесо изранило и убило многих, находившихся под горою язычников. После сего святой мученик снова был посажен в темницу. Между тем Максимиан, узнав о двух братьях святого Емилиана, Дионисии и Ермиппе, и об учителе их Иларионе, послал воинов разыскать их, так как из страха они скрывались. Когда они были найдены и приведены к правителю, он велел посадить их в ту же темницу, где находился и святой Емилиан. Увидав учителя своего и братьев, святитель Божий очень обрадовался; и все вместе они радовались, что удостоились страдать за имя Христово. В ту же ночь блаженному Илариону было от Бога откровение, что все они скоро примут мученические венцы. Вскоре после этого Дионисий и Ермипп вместе со старцем Иларионом были приведены на суд к правителю. Но когда последний, принуждая их поклониться идолам, стал угрожать им мучениями, то для укрепления их явился им Христос Господь, и в то же время произошло землетрясение, идолы попадали с своих мест и разбились в прах. Посему святые, по повелению правителя, были жестоко избиты и, наконец, обезглавлены. Таким образом, они и приняли обещанные им Господом мученические венцы.
На другой день утром Максимиан повелел привести на судилище святителя Божия Емилиана и сказал ему:
— Братья твои и твой учитель отреклись от Христа, и я послал их в другой город для принятия почестей.
Но святой Емилиан, зная по откровению Божию о мученической кончине святых, ответил правителю:
— Мучитель, ты говоришь неправду: не отреклись они от Христа, но положили жизнь свою за Него. Впрочем, ты выразился правильно, сказав, что послал их в другой город, потому что, убив их, ты действительно послал их в город небесный для принятия почестей от Царя славы, Христа, за Которого они пострадали.
От этих слов Максимиан пришел в ярость и приговорил святого Емилиана к усечению мечом. После такого приговора святой, сопровождаемый большою толпою народа, для совершения казни выведен был из города на расстояние одного поприща [3] на место, называемое Карпианово. Шествуя к месту казни, мученик пел, прославляя Бога и молясь за народ. Когда палач нанес святому удар мечом в шею, то меч согнулся, как воск, и не причинил никакой раны. Тогда воины, бывшие при казни, упав к ногам святого, просили у него прощения, признали, что Христос есть единый истинный Бог, и умоляли святого мученика помолиться о них Христу Богу. И когда мученик, преклонив колена, начал молиться не только о них, но и о всех людях, то ему послышался с неба голос, извещавший его, что молитва его принята, а его самого призывавший в горние обители. Услышав этот голос, святой мученик исполнился невыразимой радости. Он хотел поскорее отрешиться от тела и жить со Христом; однако у него было желание достигнуть этого не обычною, а мученическою смертию, он помолился Господу, чтобы Он дал ему умереть от меча. И вот пришел другой палач и отсек ему честную главу. Таким образом, и увенчан был святой епископ Емилиан венцом мученика. Из раны его вместо крови потекло молоко, и многие из язычников, будучи очевидцами таких чудес, уверовали во Христа. Они же завернули честное тело святого мученика в чистые, умащенные душистым маслом, пелены и тут же похоронили.
Впоследствии, когда гонение на христиан прекратилось, верующие торжественно перенесли мощи святого в город и положили их в священном месте, прославляя Христа Бога, Которому и от нас да будет слава со Отцом и Святым Духом ныне, всегда и во веки веков. Аминь.
Примечания:
[1] Ныне Сполето, расположен на одном из притоков реки Тибра в Умбрии. Приток это назывался в древности Клитумной.
[2] Требия, довольно значительный в древности город, находившийся, как и Сполитон, на большой дороге, соединявшей столицу вселенной, Рим, с одним из портов Адриатического моря; ныне не существует. Он был в Умбрии, несколько севернее Сполитона и близком от него расстоянии.
[3] Поприще — мера расстояния около версты (690 саженей).
"}},"4469":{"name":{"nominative":"Свт. Иоанна (674) и Георгия (683), патриархов Константинопольских","short":"Свт. Иоанна"}},"4470":{"name":{"nominative":"Прмчч. Белогорских: Варлаама, Сергия, Илии, Вячеслава, Иоасафа, Иоанна, Антония, Михея, Виссариона, Матфея, Евфимия, Варнавы, Димитрия, Саввы, Гермогена, Аркадия, Евфимия, Маркелла, Иоанна, Иакова, Петра, Иакова, Александра, Феодора, Петра, Сергия и Алексия (1918)","short":"Прмчч. Белогорских:"}},"4479":{"name":{"nominative":"Мчч. Тимофея, Агапия и Феклы (304-306)","short":"Мчч. Тимофея"},"life":{"id":"minei-0819-4479","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Славный мученик Тимофей был родом из палестинского города Газы [1]. Так как он вызывал удивление своею жизнию и даром слова, то и поставлен был учителем Христовой веры. Он схвачен был в Газе и, представ пред правителем города Урбаном, на допросе объявил себя христианином, причем проповедал о любви Христовой к людям, о Его пришествии на землю и воплощении. За это его подвергли разнообразным мучениям, но он остался непреклонным в вере. Брошенный после сего в огонь, он скончался. В то же самое время в том же городе святые Агапий и Фекла были подвергнуты жестоким мучениям, и так как и после этого еще держались веры во Христа, то были брошены на растерзание зверям, от чего и скончались, воспринявши небесные венцы [2].
Примечания:
[1] Газа расположена на берегу Средиземного моря. В древности она была одним из пяти известнейших филистимских городов и служила пределом хананеев на юге Палестины. В Новом Завете о Газе упоминается только в истории обращения Ефиопской царицы Кандакии (Деян.8:26). С IV века Газа была уже христианским городом, а в VII в. покорена магометанами.
[2] По месяцеслову Вершинского, святые Тимофей и Фекла скончались в 304 году в г. Газе, а святой Агапий — в 306 году в г. Кесарии Палестинской. Первый сожжен, святая Фекла растерзана зверями, а святой Агапий брошен в море.
"}},"4481":{"name":{"nominative":"Донской иконы Божией Матери (1591)","short":"Донской иконы"},"life":{"id":"minei-0819-4481","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"В настоящий день в обители, называемой Донскою и находящейся близ царствующего города Москвы, совершается праздник Пречистой Деве Богородице в честь почитаемой чудотворной иконы Ее.
Об этой иконе повествуется следующее.
Когда благоверный великий князь Димитрий Иоаннович между реками Доном и Непрядвою сражался с нечестивым татарским ханом Мамаем, то там в русских войсках была и сия пречестная и чудотворная икона. Она была принесена донским войском великому князю в дар и в помощь против врагов. По молитвам Пречистой Богоматери благодатною Ее силою, исходящею от чудотворной иконы, татары были побеждены. Торжественно празднуя вместе с войском своим победу, великий князь возвратился в престольный город свой Москву и принес с собою честную икону, названною Донскою по случаю бывшей за Доном победы над татарами.
Об обители, называемой от Донской иконы Пресвятой Богородицы Донскою, существует такой рассказ.
В царствование благоверного царя и великого князя Феодора Иоанновича Крымская орда сделала внезапный набег на владения Московского государства, и татарский хан Мурат Гирей подступил к самому престольному городу Москве. Тогда благоверный царь вышел с своим войском против татар и расположился станом на том самом месте, где находится теперь обитель. Сюда же в свой воинский стан он взял и икону Пресвятой Богородицы, принесенную с Дона. При помощи Пречистой Богоматери он одержал победу над татарскими войсками и прогнал их. Воздавая Богоматери благодарение за победу, он повелел на этом месте построить каменный храм и поставить в нем упомянутую икону. С того времени обитель и стала называться Донскою.
В этот день из великого соборного храма города Москвы в обитель приходит всё священное сословие с честными крестами и иконами и совершает торжественное празднество в честь Божией Матери.
"}},"4484":{"name":{"nominative":"Мчч. Севира и Мемнона и с ними 37-ми мучеников (304)","short":"Мчч. Севира"},"life":{"id":"minei-0820-4484","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"В тот же день память святых мучеников: Севира, родом из Фракии, и Мемнона сотника, и с ними тридцати семи мучеников, пострадавших за Христа в Филиппополе, от игемона Апелиана. Севир был подвергнут строганию железом, затем на его персты были надеты раскаленные перстни, потом он был опоясан железным поясом, раскаленным на огне, и, наконец, был усечен во главу. Сотник Мемнон был растянут на двух столбах и предан мучению, причем мучители вырезали у него из кожи три ремня с головы до ног; затем мучители отсекли руки и ноги у Мемнона и прочих тридцати семи мучеников, разожгли великую пещь и бросили всех страдальцев Христовых в огонь. Так окончили страдания свои святые страстотерпцы [1].
Примечания:
[1] Сии святые мученики пострадали в 304 году, при императорах Диоклитиане и Максимиане.
"}},"4488":{"name":{"nominative":"Ап. от 70-ти Фаддея (ок. 44)","short":"Ап. от"},"life":{"id":"","copyright":"Настольная книга свщеннослужителя. Москва. 1978.","text":"Апостол Фаддей от 70-ти, по происхождению еврей, родился в сирийском городе Едессе. (Святого апостола от 70-ти Фаддея следует отличать от апостола из числа 12-ти Иуды, прозванного Фаддеем или Леввеем. — Память 19 июня). Придя в Иерусалим на праздник, он услышал проповедь святого Иоанна Предтечи и, приняв от него Крещение в Иордане, остался в Палестине. Увидев Спасителя, он сделался Его учеником, и был избран Господом в число тех 70-ти учеников, которых Он послал по два на проповедь в города и местности, которые Сам намеревался посетить (Лк. 10, 1). После Вознесения Спасителя на Небо, апостол Фаддей благовествовал в Сирии и Месопотамии. Он пришел с проповедью Евангелия в Едессу и обратил ко Христу князя Авгаря, народ и жрецов. Проповедь свою он утверждал многими чудесами (о которых Авгарь писал ассирийскому царю Нарсесу); поставил священников и устроил Едесскую Церковь. Князь Авгарь хотел наградить апостола Фаддея богатыми дарами, но тот отказался и пошел с проповедью в другие города, обращая многих язычников в христианскую веру. Дойдя с проповедью до финикийского города Вирита (Бейрута), он основал там Церковь и»в том же городе мирно скончался в 44-м году. (Это место кончины указывается в славянской минеи; по другим источникам он скончался в Едессе; по древнему армянскому преданию, апостол Фаддей после различных мучений был усечен мечом 21 декабря в Артазской области в 50 году)."}},"4489":{"name":{"nominative":"Мц. Вассы и чад ее, мчч. Феогния, Агапия и Писта (305-311)","short":"Мц. Вассы"},"life":{"id":"minei-0821-4489","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святая мученица Васса жила в царствование императора Максимиана [1] в городе Едессе [2]; соединившись брачными узами с некоторым жрецом идольским, по имени Валерием, она родила трех сыновей: Феогния, Агапия и Писта и воспитала их в благочестии христианском, так как была христианкой (она получила познание о святой вере христианской от своих родителей). Будучи оклеветана мужем своим, она должна была предстать судии языческому, которому и исповедала себя христианкой; посему она была заключена в темницу вместе с чадами своими. Потом святая Васса была выведена на судилищное место; при этом на ее глазах сыновья были преданы различным мучениям: сначала был повешен и подвергнут строганию Феогний; потом был предан биению другой сын ее Агапий; сему Агапию мучители сняли кожу с головы до груди, но он молчал и не проронил ни одного слова; затем был предан различным мучениям и третий сын ее. Мать, взирая на страдания детей своих, укрепляла их и молитвенно увещевала мужественно перенести подвиг свой. И все сии три отрока, мужественно вытерпев все возлагавшиеся на них мучения, одновременно были усечены мечом.
Васса, мать их, возрадовалась, предпослав ко Христу возлюбленных детей своих; потом снова была подвергнута темничному заключению; при сем она была томима голодом, но получала пищу от ангела, чем укреплялась к еще большим страданиям. Потом, согласно приказанию мучителя, она была отведена в Македонию и понуждаема здесь к мерзкому жертвоприношению; однако не послушалась мучителей, за что была брошена сначала в воду, потом в огонь; после сего была подвергнута биению камнями, но осталась невредимой посреди всех мучений. Когда она была отведена в идольское капище, то взяла кумир бога Зевса [3], бросила его на землю и разбила. Потом святая Васса была отдана на съедение зверям, но осталась невредимой посреди них. Тогда мучители бросили ее в море на тридцать поприщ от берега. И видели все, смотревшие издалека на святую, как три светлых мужа, сиявшие ярче солнца, повели святую в корабль и посадили ее на престоле. Спустя восемь дней после сего, святая Васса явилась воинам на некоем острове, называющемся Геллеспонтом; когда об этом узнал игемон македонский, по имени Филипп, то написал к управителю кизикской страны (геллеспонтской епархии), о том, чтобы взять мученицу; сей, взяв святую, принуждал ее к идольскому жертвоприношению. Но, увидав, что святая оставалась непреклонной, приказал связать ей назади руки и бить ее без милосердия по всему телу; наконец, приказал усечь честную главу ее. Так предала святая мученица Васса святую душу свою в руки Христа Бога, Коему воссылается слава ныне, всегда и в бесконечные веки. Аминь [4].
В тот же день память преподобного Аврамия трудолюбивого печерского, подвизавшегося в Антониевой пещере ок. XII в.
В тот же день память преподобного Аврамия, смоленского чудотворца (скончался в первой половине XIII в.).
Примечания:
[1] Император Максимиан управлял восточною половиною Римской империи с 305 г. по 311 г.
[2] Городе Эдесса находился в Македонии.
[3] Зевс — верховный бог древнегреческой религии, считавшийся родоначальником прочих богов.
[4] Кончина святой мученицы Вассы и чад ее последовала в нач. IV века. В Халкидоне около 450 года существовал храм, построенный в честь святой мученицы Вассы.
"}},"4493":{"name":{"nominative":"Мчч. Агафоника, Зотика, Феопрепия (Боголепа), Акиндина, Севериана и прочих (305-311)","short":"Мчч. Агафоника"},"life":{"id":"","copyright":"Настольная книга свщеннослужителя. Москва. 1978.","text":"Мученики Агафоник, Зотик, Феопрепий (Боголеп), Акиндин, Севериан, Зинон и прочие приняли смерть за Христа во время правления императора Максимиана (284—305). Мученик Агафонйк происходил из знатного рода Гиппасиева, жил в Никомидии. Сведущий в Священном Писании, он обратил к вере во Христа многих язычников, в том числе и самого первенствующего члена Сената (принцепса). Комит Евтолмий, посланный в Понтийскую (Причерноморскую) страну, в местности Карпен распял учеников христианина Зотика, отказавшихся принести жертву идолам, а самого Зотика взял с собой. В Никомидии Евтолмий схватил мученика Агафоника (с принцепсом), Феопрепия, Акиндина и Севериана. После истязаний Евтолмий повел мучеников во Фракию на суд императора, но по дороге, в местности Потама, умертвил мучеников Зотика, Феопрепия и Акиндина, которые не могли далее идти за колесницей правителя из-за полученных ими во время истязаний ран. Мученик Севериан был умерщвлен в Халкидоне, а мученик Агафоник с другими усечены мечом, по приказу императора, в Силиврии. Мощи мученика Агафоника в церкви в честь его имени в 1200 году в Константинополе видел русский паломник Антоний. В XIV веке архиепископ Силиврийский Филофей посвятил мученику Агафонику похвальное слово."}},"4494":{"name":{"nominative":"Сщмч. Афанасия еп. Тарса Киликийского (270-275), прп. Анфусы (ок. 298) и слуг ее, мчч. Харисима и Неофита (270-275)","short":"Сщмч. Афанасия"},"life":{"id":"minei-0822-4494","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святая Анфуса, дочь богатых жителей города Селевкии, приняв крещение, подвизалась 23 года в пустыне. Афанасий, епископ Тарса киликийского, крестивший святую Анфусу, был усечен мечом в царствование Аврелиана (270–275 гг.); тою же смертью скончались Харисим с Неофитом, крестившиеся вместе со своею госпожою. Святая Анфуса преставилась в мире, спустя долгое время после их мученической кончины (более 20 лет).
"}},"4496":{"name":{"nominative":"Мц. Евлалии девы (ок. 303)","short":"Мц. Евлалии"},"life":{"id":"minei-0822-4496","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"В царствование языческих императоров, когда вся вселенная была омрачена еллинским безбожием, в испанском городе Баркиноне [1] проживала некая девица, по имени Евлалия, — дочь христианских родителей. Сия от младенческих лет своих возлюбила Господа нашего Иисуса Христа всем сердцем своим; обитала же она вместе с родителями своими в селении, находившемся в довольно значительном расстоянии от города. Родители весьма любили Евлалию за ее кротость, смирение и ум, превышавший года ее; Евлалия была научена книгам, и у нее было одно твердое намерение — служить Господу своим девством непорочным. И упражнялась святая в чтении книг, и в славословии Бога днем и ночью, обитая в особой келлии вместе со своими сверстницами.
Когда Евлалии исполнилось четырнадцать лет, император Диоклитиан [2] поднял жестокое гонение на христиан. В город Баркинон прибыл игемон Дакиан; сей принес здесь мерзкие жертвы нечестивым богам своим, потом начал отыскивать христиан, дабы принудить их воскурить фимиам идолам. Вследствие этого в городе было великое смятение, так как христиане были насильственно извлекаемы из домов своих и принуждаемы мучениями к идолопоклонству; обо всём этом вскоре же стало известно и по всем окрестным селениям.
Когда девица Евлалия услыхала обо всем этом, то преисполнилась великой духовной радости и с веселым лицом сказала:
— Благодарю Тебя, Господи Иисусе Христе! Слава пресвятому имени Твоему, ибо я получила то, чего добивалась. Я верую в Тебя, Владыко мой, что при Твоей помощи исполнится желание сердца моего.
Когда родители Евлалии, а также и девицы, бывшие при ней, услышали эти слова святой, то не понимали, о чем говорит она, спрашивали ее, — что за причина веселия ее, что она получила и чего она желает. Но она ничего не сказала им, тая в душе свои намерения. И удивлялись все, ибо святая имела обычай не утаивать ничего, что она уразумевала относительно святой веры, но насколько сама постигала в книгах, будучи просвещаема благодатиею Божиею, настолько все пересказывала всем на пользу, почему все и любили ее, как свою душу. Не сказала же тогда о мыслях своих Евлалия для того, чтобы не встретить препятствия своим намерениям со стороны отца и матери, чрезвычайно любивших ее.
Когда наступила ночь и все спали (и уже было первое пение петухов), святая девица вышла тайно из дома своего, причем никто не заметил ее ухода, — и направилась к городу, вся охваченная любовью к небесному Жениху своему Христу Господу, имея твердое намерение положить за Него душу свою. И это ночное путешествие не казалось ей страшным, как это обычно бывает для всех юных отроковиц, боящихся выйти ночью из дома своего; всё упование возложив на Бога и твердо намереваясь умереть за Него, святая пренебрегала ночною темнотой, не смущалась привидениями ночными, ни зверями, переходившими ей путь; но, подобно оленю, стремящемуся к источникам водным, устремлялась и сия по каменистой дороге ногами босыми, не привыкшими к такой суровой дороге.
Святая Евлалия пришла в город уже днем. Проходя чрез ворота городские, она услышала зов глашатаев, призывавших народ к позорищу. Она устремилась к месту позорища того, находившемуся в середине города: здесь увидела святая игемона Дакиана, сидевшего на высоком судилищном месте. Пробиваясь с усилием сквозь народ, святая предстала пред игемона и громким голосом сказала:
— Неправедный судия, восседающий на высоком престоле и не боящийся Бога, пребывающего выше всех. Для того ли восседаешь ты здесь, чтобы губить неповинных людей, которых создал Бог по образу Своему и по подобию Своему, дабы они служили Ему; Ты увлекаешь их к служению сатане и предаешь смерти тех, кто не слушается тебя.
Игемон, удивившись столь великой дерзости юной девицы, сказал:
— Кто ты, осмелившаяся явиться пред судилище наше без зова, произносящая в лицо нам укоризненные слова и противящаяся царскому приказанию?
Святая же с великим дерзновением отвечала:
— Я — Евлалия, раба Господа Иисуса Христа, Который есть царь царствующих и Господь господствующих; уповая на Него, я не постыдилась самовольно придти и обличить тебя. Для чего ты поступаешь столь неразумно, презирая Бога, Который сотворил всё: небо, землю, море и всё, что на них и в них; зачем покланяешься ты диаволу, да, коме того, принуждаешь и людей, служащих Богу истинному, различными мучениями к поклонению идолам, которые — не боги, но бесы; с ними и вы все, поклоняющиеся им, будете преданы огню вечному.
Игемон, преисполнившись гнева, тотчас приказал бить по спине обнаженную девицу без милосердия палками дубовыми. И когда Евлалия была побиваема, то игемон сказал:
— Окаянная девица! Где же Бог твой? Посему Он не спасает тебя от этих побоев; и для чего ты настолько обезумела, что дерзаешь говорить о деле, не касающемся тебя? Признайся же, что ты сделала это по неопытности, не зная, сколь велика власть судии; тогда ты получишь прощение; ибо и мне жаль тебя, такую юную, красивую и благородную девицу, предавать столь жестоким побоям.
Святая же отвечала на это:
— Я посмеваюсь над тобой, ибо ты советуешь мне солгать, что будто бы я по неведению дерзнула пойти на мучения за Бога моего, и что, будто бы я не знала, как велика власть твоя. Кто не знает, что власть каждого деспота бывает временной; подобно тому как человек ныне живет, а на другой день умирает, так власть его изменчива. Власть же Господа моего Иисуса Христа бесконечна, ибо и Сам Он вечен. Я не желаю лгать, ибо страшусь Владыки моего, Который предаст геенне огненной, на сожжение, всех лжецов и беззаконников; моя же девическая юность еще более украсится и мое благородство еще более увеличиться, если я приму страдания ради Господа моего. Знай же, мучитель, что я не чувствую боли от причиняемых мне страданий, благодаря защищению Христа, Владыки моего, Который осудит тебя по делам твоим в день Страшного суда на вечные муки.
От этих слов мученицы, игемон разгневался еще более и приказал повесить святую на мучилищном, крестообразно составленном, древе, и железными гребнями строгать ее чистое девическое тело, пока не будет снята с нее вся кожа. Святая же посреди тех страданий взывала к Богу, говоря так:
— Господи, Иисусе Христе! Услыши меня, недостойную рабу Твою, и прости согрешения мои! Укрепи меня посреди мучений, которые я принимаю за имя Твое святое, дабы был постыжен диавол вместе со слугами своими.
Игемон же сказал ей:
— Где Тот, к Коему ты вопиешь? Лучше послушай меня, безумная и окаянная отроковица, и принеси жертву богам: тогда ты будешь оставлена в живых; ибо вот уже приближается смерть твоя и нет никого, кто бы мог тебя избавить.
Святая же Евлалия отвечала ему:
— Да не будет тебе никакого блага, святотатец, бесноватый, преисполненный пагубы человек! А я тем более не отступлю от Бога моего, ибо Тот, к коему я взываю, обретается здесь; но ты не видишь Его, по причине своей нечистоты, так как ты недостоин Его видеть; Он укрепляет меня, так что я вменяю ни во что муки, которые ты осмеливаешься наносить мне.
Тогда игемон приказал опалять святую зажженными свечами, приказав жечь ее до тех пор, пока она не умрет.
Будучи опаляема, мученица преисполнилась радости и громогласно изрекла слова псалма: «Вот, Бог помощник мой; Господь подкрепляет душу мою. Он воздаст за зло врагам моим; истиною Твоею истреби их. Я усердно принесу Тебе жертву, прославлю имя Твое, Господи, ибо оно благо, ибо Ты избавил меня от всех бед» (Пс.53:6–9).
В то время как святая молилась в таких словах, огонь от свечей обратился на слуг и сильно обжег лица их, так что они пали на землю. Когда святая увидела сие, то возвела очи свои на небо и еще громче сказала:
— Господи Иисусе Христе! Услыши молитву мою, и яви на мне милосердие Твое; сопричти меня ко избранным Твоим для успокоения в жизни вечной: «покажи на мне знамение во благо, да видят ненавидящие меня и устыдятся» (Пс.85:17); верующие же в Тебя пусть прославят силу Твою.
Помолившись в таких словах, святая предала дух свой Богу [3]; и видели все голубицу белую, как снег, вылетевшую из уст ее и устремившуюся на небеса; все, видевшие сие, весьма изумились; христиане же (коих среди народа было много), радовались, что сподобились иметь и из своего города ходатаицу ко Господу на небесах.
Когда игемон увидел, что мученица уже умерла, то весьма устыдился, будучи побежден юною девицею и, с гневом встав с судилищного места, отправился к себе в дом. Игемон приказал оставить тело мученицы висящим на том мучилищном дереве и поставил стражей, дабы никто не мог снять оттуда тела мученицы; игемон сказал, — пусть она висит на дереве до тех пор, пока ее не съедят птицы и не растащат костей ее.
Когда же игемон отошел, а тело святой всё еще висело на древе, внезапно нисшел с облака снег и покрыл честное тело святой мученицы, как одеждою белою; на стражей же напал страх; отступив от того места, они наблюдали издалека, ужасаясь всему бывшему.
Между тем обо всём узнали родители святой: ибо они, встав утром и не видя у себя дома своей любимой дочери, были в великом смущении и начали всюду искать ее. Уже около полудня они узнали, что дочь их умерла за исповедание имени Христова и еще висит на мучилищном древе; тогда они поспешили в город с горькими слезами. Увидав святую мертвой, растянутою крестообразно на древе, покрытою снегом, родители ее весьма плакали, сокрушались и рыдали слезами горькими; но вместе с тем они и радовались, что любезная дочь их восприняла венец мученический и вошла в чертог Жениха небесного. Они намеревались взять тело мученицы Христовой к себе, но не были допущены к нему стражей; смотря на святую издалека, они плакали, а вместе и веселились духом.
На третий день некоторые благочестивые мужи ночью взяли честное тело святой мученицы (стражи не заметили сего) и обвили его чистою плащаницею с ароматами в присутствии родителей ее, которые слезами омывали тело дорогой дочери своей. Святой же Филикс (впоследствии пострадавший за исповедание имени Христова) [4], взирая на лицо умершей мученицы, со слезами радости сказал:
— Госпожа Евлалия! Ты раньше нас сподобилась получить венец мученический!
Когда Филикс говорил эти слова, лицо девицы, бывшее мертвым уже три дня, улыбнулось, как живое, посмотрев на него; после сего все, бывшие там, начали петь слова псалма: «Взывают [праведные], и Господь слышит, и от всех скорбей их избавляет их» (Пс.33:18).
И похоронили тело святой мученицы Евлалии с честью, прославляя Бога Отца, и Единородного Сына Его, Господа Иисуса Христа, и Святого Духа, Единого Бога в Троице, Царство Которого бесконечно и пребывает во веки веков. Аминь.
Примечания:
[1] Ныне Барселона.
[2] Император Диоклитиан царствовал с 284 г. по 305 г.
[3] Кончина святой мученицы Евлалии последовала ок. 303 г.
[4] Память святого Филикса празднуется св. Церковью 22 августа.
"}},"4498":{"name":{"nominative":"Грузинской иконы Божией Матери (1650)","short":"Грузинской иконы"},"life":{"id":"minei-0822-4498","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"На севере России протекает река Пинега, впадающая в реку Двину; по берегам реки Пинеги расположено много селений; к этой реке примыкает большая и высокая гора, именуемая Черною; гора эта тянется до самого Океана (Северного Ледовитого) и имеет в длину около пятисот поприщ; ранее она была пуста и не заселена людьми.
По некоему откровению Божию на горе той был построен в 7111 году от сотворения мира (в 1603 году от Р. Хр.) монастырь во имя Пресвятой Богородицы; монастырь сей был построен неким иереем той страны по имени Мироном, — бывшим впоследствии игуменом того монастыря.
Следует заметить, что в царствование благоверного царя и великого князя Михаила Феодоровича [1] персидский шах Аббас [2] покорил под свою власть Иверию [3]; найдя здесь многоцелебную ризу Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа, он взял ее; в это время персы взяли в Иверии много и других святынь и честных икон и отнесли всё в Персию, не ради почитания (ибо были язычниками), но для продажи русским купцам; ибо русских купцов в это время было очень много в Персии, и персы знали, что они воздавали почести и поклонялись святым иконам. В числе этих купцов был некто, по имени Стефан из русского города Ярославля; сей Стефан был управителем имения гражданина города Ярославля, по имени Георгия. К сему-то Стефану некий перс и принес икону Пресвятой Богородицы, украшенную серебром и золотом, и предлагая ему купить ее. Благочестивый муж тот с великой радостью купил у перса ту честную икону.
В то самое время, когда он покупал сию икону в Персии, упомянутый выше господин его Георгий, живший в городе Ярославле, имел сонное видение, причем слышал такие слова:
— Управитель твоего имения, проживающий в Персии, приобрел тебе бисер драгоценный; и когда он принесет тебе его, то ты отправь его в пределы области Двинской, на Черную гору.
Действительно, спустя некоторое время из Персии прибыл упомянутый Стефан, управитель имения Георгиева, и принес Георгию честную икону Пресвятой Богородицы, которую он купил в Персии. Георгий с радостью принял святыню и, вспомнив видение, сказал:
— Это и есть поистине бесценный бисер, о коем мне было сказано в сонном видении.
В скором же времени после сего, согласно повелению Божию, Георгий отправился в пределы Двинской области и пришел к упомянутому выше монастырю Черногорскому [4] с тою честною иконою (икона сия была названа Грузинской потому, что была взята из страны Иверской или Грузинской). Георгий принес в дар монастырю много золота, серебра, церковной утвари и книг богослужебных [5].
В то время, когда в монастырь сей была принесена честная икона Богоматери, игумен и братия совершали в храме всенощное бдение; некий монах той обители, по имени Питирим, слепой и глухой уже много лет, находившийся во время служения в монастырской больнице, вышел в сени пред келлиею своею, дабы помолиться Богу. В то время как он молился, неожиданно великий свет осиял его, так что он весьма испугался, ибо уже много лет не видал света (по причине слепоты); Питирим принял сие за бесовское обольщение; потом осенил себя знамением честного креста и поднял очи свои на ту великую гору, после чего увидел на ней свет, подобный лучам солнечным; затем, сотворив молитву, тотчас начал видеть очами и слышать ушами. После утреннего славословия Питирим пришел к игумену и поведал ему, а также и братии, о полученном им исцелении от слепоты и глухоты; и все, бывшие там, прославили Бога.
Когда благочестивый муж тот Георгий (бывший в то время там), услышал о сем преславном чуде, то построил красивый храм в монастыре том во славу Пресвятой Богородицы. И тогда начали совершаться многоразличные чудеса от той святой иконы; подавались исцеления многим больным; так например, благодать Пресвятой Богородицы исцелила некую женщину, по имени Неонилу, бывшую в расслаблении; была исцелена также и другая женщина, по имени Феодосия, страдавшая очами. Пресвятая Богородица явила помощь Свою некоему человеку, по имени Кодрату, одержимому беснованием и гонимому бесами по пустыне в течении десяти недель, — ничего не евшему и не пившему; Богоматерь, явившись ему, укрепила его, указала ему путь к дому его родителей и повелела придти в Свою обитель к чудотворной иконе, обещая даровать ему полное исцеление от болезни, кое и подала действительно. По заступлению Матери Божией был спасен от потопления некий человек, по имени Иоанн, занимавшийся ловлею рыбы и утопавший на озере; кроме сего Богоматерь явилась еще иному человеку, по имени Павлу, жившему в стране приморской и одержимому желудочною болезнью в течении целого года; явившись сему Павлу, Матерь Божия научила его божественному Писанию и исцелила его от болезни. Точно так же Богоматерь исцеляла и от многих других неизлечимых болезней и недугов, как-то: от болезней желудка, опухолей тела, различных глазных и зубных болезней; исцеляла также одержимых нечистыми духами и доныне являет чудодейственную силу Свою исцелением от различных болезней [6]. И не только там, но и в Москве совершаются многие чудеса от списка с той честной иконы, который находится в храме Святой Троицы.
Список же с иконы был сделан по следующему поводу.
В 1654 году чудотворная Грузинская икона Богоматери была принесена из Черногорского или Красногорского монастыря в Москву для поновления живописи и была поставлена, как полагают, или в Троицкой, в Никитниках, церкви, или в доме одного из прихожан сей церкви. На первой неделе Великого поста того же года иеромонах Макарий, по просьбе некоего ремесленника Гавриила Евдокимова, имевшего тяжко больного сына, принес эту икону к нему в дом для молебствия, и болящий получил исцеление. В благодарность за исцеление Гавриил Евдокимов и соорудил список с чудотворной иконы Грузинской, который поставил в Троицкой, близ Варварских ворот, церкви.
Чудеса от сей иконы совершаются и поныне, и она пользуется усердным молитвенным почитанием среди жителей города Москвы [7].
Сии чудеса подавались всем, приходившим с верою и совершались во славу Господа нашего Иисуса Христа, прославляемого вместе со Отцом и Святым Духом, ныне, всегда и в бесконечные веки. Аминь.
Примечания:
[1] Михаил Феодорович царствовал с 1613 г. по 1645 г.
[2] В 1622 г.
[3] Нынешняя Грузия.
[4] Или Красногорскому.
[5] Грузинская икона Богоматери принесена была в Черногорский (или Красногорский) монастырь в 1629 г.
[6] В царствование Алексея Михайловича (1645–1676 гг.) чудотворная Грузинская икона Богоматери была носима в Сибирь на реку Лену и во внутренние города России: Устюг, Вологду, Переяславль Залесский и Москву. — Чудесные знамения милости Царицы небесной не перестают совершаться от Грузинской иконы и до настоящего времени. Так, в 1897 году (17 июня) была исцелена при этой иконе от крайне тяжелой и опасной болезни жена священника села Шуйского, Тотемского уезда, Вологодской губернии.
[7] Более подробно о чудесных знамениях, явленных при сей иконе, можно читать в упомянутой книге: Слава Богоматери (стр. 590–591).
"}},"4500":{"name":{"nominative":"Мч. Луппа (ок. 306)","genetive":"Мч. Луппа"},"life":{"id":"","copyright":"Настольная книга свщеннослужителя. Москва. 1978.","text":"Мученик Лупп жил в конце III в. — начале IV в. и был верным слугой святого великомученика Димитрия Солунского (память 26 октября). Присутствуя при кончине господина, он омочил свою одежду его кровью и взял перстень с его руки. Этой одеждой, а также перстнем и именем великомученика Димитрия святой Лупп творил в Солуни многие чудеса. Он разбил языческих идолов, за что подвергся преследованию от язычников, но силой Божией был сохранен невредимым. Святой Лупп добровольно предал себя в руки мучителей и по повелению императора Максимиана Галерия был усечен мечом ( } после 306 г.)."}},"4501":{"name":{"nominative":"Сщмч. Иринея, еп. Лионского (202)","short":"Сщмч. Иринея"},"life":{"id":"minei-0823-4501","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой Ириней, епископ лионский, принадлежит к числу замечательнейших отцов и учителей Церкви. Он жил и подвизался во II в., посвятив всю жизнь свою борьбе с гнстицизмом [1]. Значение его для христианской Церкви II в. можно сравнивать с значением святого Афанасия Великого [2] для христианской церкви IV в. И тот и другой одинаково, и по преимуществу являются в своей жизни и деятельности защитниками чистого, неповрежденного церковного учения против ложных еретических учений своего времени, — святой Ириней — против гностицизма; святой Афанасий — против арианства [3].
Святой Ириней происходил из Малой Азии; его родиною был город Смирна; с юных лет Ириней изучил основательно всю эллинскую мудрость; он был хорошо знаком с греческою поэзиею, философиею и прочими эллинскими науками.
Однако святой Ириней не увлекся лжеименным мирским знанием. Услыхав о духовной мудрости, — премудрости христианской, Ириней пожелал восприять ее всем сердцем своим; теперь он уже пожелал поучаться только сей истинной душеспасительной мудрости, мирскую же мудрость — эллинскую вменял ни во что.
В истинах веры христианской святой Ириней первоначально был наставлен святым Поликарпом, епископом смирнским. Сей святой Поликарп был учеником святого Апостола и Евангелиста Иоанна Богослова [4] и им самим был поставлен на епископский престол города Смирны. Святой Поликарп [5] весьма много потрудился на пользу Церкви Христовой, ибо он заботился не только о своей пастве смирнской, но писал послания и соседним церквам. По свидетельству блаженного Иеронима [6], Поликарп был «вождем всей Азии в христианстве».
Учеником-то сего славного Поликарпа и был святой Ириней; услышав из уст святого Поликарпа душеспасительное учение христианское, Ириней возлюбил его более всякой светской науки; сделавшись учеником Поликарпа, святой Ириней стал как бы учеником Самого Христа, ибо со всем усердием воспринимал умом своим истины веры христианской и отдал всего себя на служение Богу. Так как Поликарп был учеником святого Апостола и Евангелиста Иоанна Богослова, то он передавал святому Иринею всё то, что слышал сам от святых Апостолов, бывших самовидцами и слугами Христовыми. Ириней запечатлевал всё сие в уме своем, записывая всё на сердце своем, как на некоей хартии.
Святой Ириней был рукоположен святым Поликарпом в сан пресвитера и был послан им в Галлию для проповедования здесь Слова Божия.
Епископом в Лионе в то время был святой Пофин, запечатлевший впоследствии свою проповедь мученичеством за имя Христово. Прибыв в галльский город Лион, святой Ириней начал усердно трудиться, помогая святому Пофину в его архипастырских трудах.
В это время в Лионе было поднято жестокое гонение на христиан со стороны язычников, и святой Ириней явил себя мужественным защитником христиан и твердым столпом Церкви. Отсюда святой Ириней был послан епископом Пофином в Рим, дабы отвезти послание исповедников к епископу Елевферию [7].
Возвратясь из Рима, святой Ириней после мученической кончины святого Пофина [8] воспринял в свое управление престол архиерейский.
Святой Ириней был добрым пастырем для лионских граждан в самые тяжелые для них времена, ибо тогда Церковь Христова обуревалась многими бедами: нечестивые идолопоклонники подняли тогда жестокое гонение на христиан и, кроме того, безбожные еретики начали сеять смуты и несогласия в Церкви Божией.
Святой Ириней терпеливо переносил ради имени Христова все притеснения и неприятности, наносившиеся ему идолопоклонниками, на еретиков же он грозно вооружился своим словом и писаниями. Архипастырская деятельность святого Иринея не ограничивалась Лионом, всех граждан которого Ириней обратил в христианство, но простиралась и на всю Галлию. Святой Ириней поддерживал самые живые сношения с церковью римскою, а также и с церквами малоазийскими, что свидетельствуется его посланиями к римским пресвитерам Флорину и Власту, а также посланиями к римскому и малоазийским епископам во время споров о праздновании Пасхи, возникших при папе Викторе I [9]. Святой Ириней всегда старался примирять враждующих и несогласных. Так например, когда упомянутый папа римский Виктор I своею неразумною настойчивостью грозил произвести разделение среди восточных и западных христиан из-за разногласия во взглядах на время празднования Пасхи, святой Ириней своим влиянием успел предотвратить разделение и примирил несогласных.
Великую ревность проявил святой Ириней и в обличении современных ему еретических лжеучений. Он написал много сочинений, в которых дерзновенно обличал заблуждения еретиков и раскрывал истины христианского вероучения. Из всех его сочинений наиболее замечательно сочинение, озаглавленное «Против ересей» [10]. Это сочинение святой Ириней начал писать по просьбе одного друга своего с целью опровержения ереси валентиниан [11], сильно распространявших тогда свое лжеучение не только в Риме, но и в Галлии. Затем, желая показать ложность и сущность валентиновой ереси, лишь повторявшей предшествующие заблуждения еретиков, святой Ириней описал древнейшие ереси, появлявшиеся ранее и вступавшие в борьбу с христианством; с истинно-христианскою мудростью Ириней опровергал все заблуждения еретиков и раскрывал единственно спасительное учение — христианское.
Главным основанием, на котором зиждется всё христианское вероучение, «столпом и утверждением Церкви» [12], — по выражению святого Иринея, — служат четыре новозаветных Евангелия, написанные учениками и самовидцами Господа. Эти Евангелия, — рассуждает Ириней, — суть следующие: Евангелие Матфея, написанное на еврейском языке, Евангелие Марка, — ученика Апостола Петра, Евангелие Луки, — спутника святого Апостола Павла, и Евангелие возлюбленного ученика Господня Иоанна, написанное им во время пребывания его в Малой Азии, в Ефесе. Таким образом подлинно-апостольских Евангелий, достоверных и непогрешимых, существует в Церкви только четыре; и «невозможно, — рассуждает святой Ириней, чтобы Евангелий было больше или меньше, чем сколько их существует в Церкви» [13]. — Последователи же (еретика) Валентина, — продолжает он, — без всякого страха предлагают свои сочинения и хвалятся, что имеют больше Евангелий, чем сколько их есть. Они дошли до такой дерзости, что свое недавнее сочинение озаглавливают «Евангелием истины», хотя оно ни в чем не согласно с Евангелиями Апостолов. Ибо если предлагаемое ими евангелие истинно, а между тем вовсе не сходно с теми, которые нам преданы Апостолами, то желающие могут узнать, как самые писания показывают, — что оно не есть преданное Апостолами Евангелие истины [14]. — А что те Евангелия суть истинные и достоверные, святой Ириней доказывает следующим образом. Евангелий должно быть четыре, уже по тому одному, что существует лишь четыре страны земли; затем четверичное число Евангелий должно было соответствовать, по рассуждению святого Иринея, четырем заветам, которые даны были Богом человечеству, — завету, данному при Адаме до потопа, завету, данному после потопа при Ное, — законодательству при Моисее и, наконец, четвертому и последнему завету — христианскому, содержащему в себе все остальные заветы [15]. Наконец, самое главное доказательство именно четверичного числа Евангелий, а не большего или меньшего, святой Ириней видит в соответствии Евангелий четырем апокалипсическим животным, — херувимам, на которых от вечности восседает «всё устрояющее и всё содержащее Слово» [16]. Сила этого доказательства состоит в том, что Евангелие должно служить выражением четырех видов или образов деятельности Сына Божия, на которые указывается в Апокалипсисе [17] под символом четырех животных — херувимов. Первое животное, как повествуется в Апокалипсисе, — подобно льву и указывает на предвечное господство и царскую власть Бога Слова; это же самое выражает собою и Евангелие Иоанна, описывая вечное и славное рождение Сына от Отца, как Бога от Бога: «В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог. Оно было в начале у Бога. Все чрез Него начало быть, и без Него ничто не начало быть, что начало быть» (Иоан.1:1–2). Второе животное подобно тельцу и означает первосвященнической служение Господа нашего Иисуса Христа; на это же самое служение, по рассуждению святого Иринея, указывает и Евангелие Луки; оно начинается рассказом о священнике Захарии, приносящем Богу жертву; это значит, что Агнец, предопределенный от вечности для заклания за грехи мира, явился в мир, дабы принести Богу искупительную жертву за грехи людские. Третье животное, на котором восседало Слово, имело лицо человека и указывало на явление Сына Божия в образе и виде человеческом; и Евангелие Матфея тоже главным образом возвещает о человечестве Иисуса Христа, представляя Его Сыном Иосифа и Марии. — Наконец, четвертое животное подобно орлу летящему и указывает на присутствие в Церкви Духа Святого, ниспосланного Богом Отцом ради искупительных заслуг Сына Божия; присутствие же Духа Святого выражает, по рассуждению святого Иринея, и Евангелие от Марка, написанное в форме сжатого и как бы сокращенного рассказа, потому что таков именно пророческий дух. «Таким образом, — заключает святой Ириней, — какова деятельность Сына Божия, таков и вид животных, и каков вид животных, таков характер Евангелия. Четверовидны животные, четверовидно и Евангелие, четверовидна и деятельность Господа [18]». Полное соответствие Евангелий четырем образам деятельности или служения Господа нашего Иисуса Христа составляет, таким образом, несомненное доказательство их подлинно апостольского происхождения, их истинности и достоверности; все другие евангелия, выдаваемые за истинные, — не подлинны и недостоверны, — потому что подлинных Евангелий может быть только четыре, ни больше, ни меньше.
Святой Ириней особенно порицал еретиков, отрицавших единство существа Божия. Еретик Маркион ошибочно утверждал два противоположные действия в Боге, выразившиеся в двух заветах, — Ветхом и Новом; он утверждал, что существуют два бога, — один наказывающий и карающий, а другой — только милующий.
Обличая это лжеучение, святой Ириней говорил, что такое представление несогласно с самым понятием о Боге. Истинный Бог, — рассуждает святой Ириней, — не может быть ни исключительно наказывающим и карающим, без любви и благости, ни исключительно благим и милосердым, без правосудия и суда, потому что как любовь, так и правосудие принадлежат Богу существенно и необходимо. Одно из существеннейших свойств Божиих, — рассуждает святой Ириней, — есть премудрость. Если Бог премудр, значит он обладает способностью определять и решать, следовательно и судить; а если судить, значит каждому воздает по делам его, то есть или наказывает или награждает [19].
Одно из главных доказательств, на котором Маркион основывал свою теорию противоположности между ветхозаветным и новозаветным домостроительством, — между Ветхим и Новым заветом, состояло в том, что действия Божии в Ветхом завете были будто бы противоположны действиям Бога в завете Новом; Бог в Ветхом завете является как бы только Богом суда и правды, — рассуждал Маркион, — Бог в Новом завете является как бы исключительно Богом любви и благости.
В своих сочинениях святой Ириней опровергал это нечестивое заблуждение Маркиона и раскрывал ту мысль, что как Ветхий, так и Новый завет составляют одно неразрывное целое. Приписывать Богу в Ветхом завете одно только правосудие, а в Новом завете только одну всеобъемлющую любовь, значит, по рассуждению святого Иринея, не знать и не понимать духа и смысла ни того, ни другого завета. Бог строго наказывает в Ветхом завете, но Он еще строже будет наказывать и наказывает в завете Новом. Христианство — совершеннее иудейства, Новый завет шире и полнее Ветхого завета; на этом основании и требования христианства должны быть гораздо строже, чем требования иудейства. В иудействе дано было меньше средств для исполнения божественного закона, в христианстве дано их гораздо больше, — в христианстве сообщены все благодатные дары и силы для исполнения божественного закона; вследствие этого и всякое нарушение и неисполнение этого закона в христианстве должно наказываться гораздо сильнее, чем в иудействе. — «В Новом завете, — рассуждает святой Ириней, — насколько увеличилась наша вера в Бога (т. е. раскрылась шире), настолько же увеличились и требования относительно образа жизни, — нам заповедано воздерживаться не только от худых дел, но даже и от худых помышлений, от праздных разговоров, от легкомысленных слов и пустых речей; в этой же мере увеличилось и наказание тем, которые не веруют в Слово и презирают Его пришествие» [20]. В иудействе, по тому самому, что оно не совершеннее христианства, наказания Божии, по рассуждению святого Иринея, были «умеренными», и как бы временными наказаниями; а в христианстве, так как оно выше и совершеннее иудейства, эти наказания гораздо строже и уже не временные только, а вечные [21].
Таким образом, как в Ветхом завете, так и в Новом, Бог одинаково являет Себя Существом и наказывающим и любвеобильным; и там и здесь, Он и награждает и наказывает, и милует и карает. И это — один и тот же Бог истинный, всемогущий и всесовершенный.
Обличая Маркиона и прочих, ему подобных, еретиков, святой Ириней подробно раскрывает в своих сочинениях смысл и значение Ветхого Завета.
Ветхозаветный закон, по рассуждению святого Иринея, заключает в себе две стороны: внешнюю, обрядовую, и внутреннюю, нравственно-духовную. Внешняя сторона закона имела только относительное и временное значение: те обрядовые предписания и установления, которыми была окружена вся жизнь ветхозаветного человека, и которые держали его под игом рабства, по взгляду святого Иринея, имели смысл только по отношению к иудеям, и были в руках Промысла Божия только необходимым средством для нравственно-религиозного воспитания еврейского народа; евреев нужно было держать под игом рабства, — «по грубости и непокорности их сердца», — рассуждает святой Ириней, и «по всегдашней склонности их возвращаться к идолам и лить себе золотых тельцов» [22]. С наступлением же Нового завета обрядовые предписания Моисеева закона оказались совершенно ненужными и излишними, потому что человек стал теперь в другие отношения к Богу, в отношения близкие, сыновние, и сделался способным исполнять повеления Божии свободно и непринужденно, без особых подробных внешних предписаний. Дух рабства в отношениях человека к Богу в Ветхом завете, и дух сыновства в Новом завете, по рассуждению святого Иринея, нисколько не противоречат друг другу. Изменение духа рабства на дух свободы и сыновства указывает только на строгую постепенность и последовательность, и на премудрую целесообразность в истории божественного домостроительства и в нравственно-религиозном воспитании людей. Один и тот же Бог воспитывал известным образом древнее человечество, и воспитывает совсем другим образом новое человечество. — «Бог всё делает мерою и в порядке, — рассуждает святой Ириней, — и нет у Него ничего неизмеренного, потому что нет ничего беспорядочного» [23].
Как необходимое воспитательное средство в руках Божественного завета, оказалось ненужным и излишним и поэтому отменено, — внешняя сторона Моисеева закона была в то же время, по рассуждению святого Иринея, пророчеством о будущих временах Мессии, и имела прообразовательное значение. И с этой стороны, отменение обрядового закона Моисеева опять естественно и необходимо, и нисколько не доказывает противоположности между Ветхим и Новым заветом. Но что особенно говорит против теории Маркиона, — так это отношение Спасителя к внутренней, нравственной стороне ветхозаветного закона; Спаситель, — рассуждает святой Ириней, — не отменил этой стороны, а только «восполнил и распространил ее» [24]. Главнейшею нравственною заповедью Моисеева закона была любовь к Богу и ближнему; Спаситель не отменяет этой заповеди, а напротив, утверждает и уясняет ее, как основную заповедь новозаветного закона. Нравственное учение Евангелия и вообще Нового завета выше и совершеннее нравственного ветхозаветного учения, — но главная основа того и другого одна и та же; отсюда и Виновник того и другого нравственного учения — один и тот же.
Итак, — по рассуждению святого Иринея, — между Ветхим и Новым заветом нет ни малейшей противоположности, и оба они суть творения одного и того же истинного и высочайшего Бога, устроявшего дело спасения людей в строгой постепенности и последовательности, по премудрому плану, начертанному от вечности; отсюда понятно само собою, что и ветхозаветные писания, в которых выражается воля и домостроительство Божие о спасении людей, так же богодухновенны и спасительны, как и новозаветные писания, в которых изображается самое совершение и усвоение спасения. «Один и тот же Дух Божий, — рассуждает святой Ириней, — Который чрез пророков возвещал, каково имело быть пришествие Господа, а посредством старцев [25] хорошо истолковал то, что было сказано пророками, — Он же и чрез Апостолов проповедовал, что пришла полнота времен усыновления и приблизилось Царство небесное» [26].
По учению святого Иринея, Бог есть Господь всего в самом широком смысле этого слова. Только Он один есть Владыка и Господь всего, и другого равного или подобного Ему Владыки и Господа нет и быть не может, «потому что, — рассуждает святой Ириней, — тот, кто имеет кого-либо выше себя или равного себе, уже не может называться ни Богом, ни Царем великим» [27]. Только один Бог, как Господь всего, — безраздельно обладает верховною властью и могуществом над всем; всё остальное, что существует, сотворено Им и содержится Его властью.
Обличая еретиков, святой Ириней рассуждал и об источниках святой веры христианской. В кратких словах его рассуждения состояли в следующем.
Священное Писание как Ветхого, так и Нового завета, — несомненно имеет Божественно происхождение, ибо оно написано под особым духовным озарением Духа Божия на писателей священных книг. Сей Святой Дух действовал как через пророков, так и чрез Апостолов. Священное Писание есть первый и самый главный источник веры и религиозного знания, — истинный и непогрешимый и для всех обязательны. Правильное и безошибочное разумение Писания возможно только при руководстве святой вселенской Церкви, и в ней только одной можно найти истину. Такое же Божественное происхождение, как и Писание, имеет и священное Предание, — которое, поэтому, составляет другой источник веры и религиозного знания, точно так же истинный и непогрешимый и для всех обязательный, как и Священное Писание, единственною хранительницею подлинно апостольского Предания может быть только вселенская Церковь, в лице ее предстоятелей. — «Всякий, кто желает знать истину, — рассуждает святой Ириней, — должен обратиться к Церкви, потому что Апостолы только ей одной сообщили божественную истину, и, как богач в сокровищницу, положили в нее всё, что относится к истине. Только Церковь есть дверь жизни» [28]. И, в частности, по учению святого Иринея, только пастыри Церкви, законно рукоположенные, суть истинные учители и хранители истины, заключенной в Церкви.
Такое значение Церкви, как единственно непогрешимой хранительницы и носительницы подлинно-апостольского предания, святой Ириней основывает на постоянном присутствии в ней Духа Святого, и на постоянном действии в ней божественных даров и сил. Дух Божий, по учению святого Иринея, существует в Церкви с самого ее основания. Он есть как бы жизнь и душа Церкви; Он движет и управляет ею точно так же, как душа движет и управляет членами нашего тела. В Церкви положены Богом все необходимые служения, — апостольство, пророчество, учительство, — при помощи которых содевается спасение наше.
В силу постоянного и непосредственного присутствия в Церкви Духа Божия, Церковь никогда не может погрешать или заблуждаться. Отсюда божественная истина, заключенная в ней апостолами, устно или письменно, всегда останется в ней одною и тою же, такою же чистою и божественною истиною, какою была она и при Апостолах, — потому что один и тот же Дух Святой действовал и в Апостолах, действует и теперь в Церкви, в лице их преемников. Преемство апостольского звания, рассуждает святой Ириней, сохраняется в Церкви повсюду и непрерывно, а вместе с ним и апостольское предание сохраняется в его чистом и неповрежденном виде. — «Вообще, — замечает святой Ириней, — Церковь, хотя и рассеяна по всему миру, но, в силу присутствия в ней одного и того же Духа Божия, в силу непрерывности в ней одного и того же апостольского звания, она сохраняет повсюду одно и то же учение. Она одинаково верует, имея как бы одну душу и одно сердце, одинаково проповедует, учит и передает, имея как бы одни уста. Одинаково веруют и имеют одно и то же предание церкви и в Германии, и Испании, и Галлии, и на Востоке, в Египте и Ливии. Как солнце одно и то же во всем мире, так и проповедь истины сияет и всех просвещает одна и та же во всей Церкви» [29].
Так поучая и наставляя всех, святой Ириней спас многих от языческого идолопоклонения и от еретического заблуждения; многих христиан наставил он на пусть спасения, а иных укрепил к мученическому подвигу. Наконец, и сам пострадал за имя Христово, в царствование императора Севира [30]. За исповедание Евангелия святой Ириней был усечен во главу и восприял, таким образом, славный венец мученичества во Царствии Господа нашего Иисуса Христа [31].
Примечания:
[1] Гностицизм — общее название многих еретических лжеучений, появлявшихся в течение первых двух веков христианской эры. Гностицизм был сильно распространен и имел многих приверженцев в разных странах. Различается гносис египетский, сиро-халдейский и малоазийский. Представителями египетского гносиса были: Керинф (современник св. Апостола и Евангелиста Иоанна Богослова), Валентин и Василид; сиро-халдейский гносис поддерживали последователи Симона волхва и Менандра; малоазийский гносис поддерживали еретики Кедрон и Маркион. Гностики строго различали божественное, — духовное, — и мирское, — плотское — бытие; при этом все гностические системы отвергали самую возможность общения между абсолютным (всесовершенным) бытием и относительным бытием (т. е. бытием мира). Неизбежным последствием безусловного разделения между божественным и мирским, духовным и плотским, в области практической явилось разделение духа и плоти. Гностики отрицали божественное откровение и объясняли все истины христианского вероучения одними усилиями разума.
[2] Память его празднуется 2 мая и 13 января (там же и житие его).
[3] Родоначальником арианской ереси был александрийский пресвитер Арий. Он отрицал единосущие Сына Божия с Богом Отцом, почитал Иисуса Христа творением и проч. Ересь Ария подверглась решительному осуждению на первом (325 г.) и втором (381 г.) Вселенских соборах, причем был составлен собравшимися отцами Символ. В V в. арианство почти не имело последователей в римской империи, но возродилось в Германии среди готов, бургундов, вандалов и лангобардов, где существовало до VII в.
[4] Память его 26 сентября.
[5] Святой Поликарп скончался мученически в 169 г. Описание его мученичества, помещенное в «Окружном послании Смирнской церкви к другим церквам», представляет трогательную картину древнехристианского благочестия и мужественного исповедания имени Христова. Большая честь этого послания сохранилась в «Церковной Истории» Евсевия. — Из многих сочинений святого Поликарпа сохранилось (в латинском переводе) «Послание к филиппийцам»; в этом сочинении Поликарп излагает основы христианского веро– и нравоучения, предостерегает от еретиков, излагает обязанности пресвитеров и диаконов, юношей и дев и т. п. Кроме того известны (на латинском языке) несколько «Ответов» Поликарпа, содержащих в себе изъяснение некоторых изречений Господа нашего Иисуса Христа. По свидетельству блаженного Иеронима святому Поликарпу принадлежит также сочинение против еретика Евиона; кроме того Поликарпу приписывается также послание к Афинской церкви и сочинение «Учение».
[6] Блаженный Иероним — один из величайших учителей Западной Церкви (330–419 гг.); родом славянин (из г. Стридона в Далмации), Иероним получил в Риме блестящее для своего времени образование; в 373 году он отправился на восток, предварительно приняв крещение; за свою благочестивую жизнь Иероним был рукоположен в сан пресвитера. — Блаженный Иероним написал очень много сочинений по разным вопросам богословского знания. Сочинения блаженного Иеронима делятся на четыре главных группы: 2) истолковательные, 2) догматические, 3) нравоучительные и 4) исторические. Важнейший труд блаженного Иеронима — перевод священного Писания, известный под именем Вульгаты. Кроме того из сочинений Иеронима заслуживают особенного внимания: «Хроника», «Жизнеописание отцов», «О знаменитых мужах», «Мартиролог» и др. Число всех сочинений блаженного Иеронима, не считая мелких писем, доходит до 180-ти.
[7] В этом послании святой Ириней восхваляется как усерднейший ревнитель христианской веры.
[8] Мученическая кончина святого Пофина последовала ок. 177 г.
[9] Виктор I занимал папский престол с 187 г. по 200 г.
[10] Точное заглавие этого сочинения: «Обличение и опровержение лжеименного знания». Это сочинение написано было на греческом языке, но от первоначального текста сохранились лишь отрывки у восточных церковных писателей. Названное сочинение делится на 5 книг и принадлежит к числу замечательнейших полемических сочинений.
[11] Эти еретики получили такое название от имени своего главного основателя, — Валента.
[12] «Против ересей», кн. III, гл. 11.
[13] Там же, кн. III, гл. 11.
[14] Там же.
[15] Там же.
[16] Там же.
[17] Откр., гл. 4.
[18] «Против ересей», кн. III, гл. 11.
[19] «Против ересей», кн. III, гл. 25.
[20] «Против ересей», кн. I, гл. 27; ср. кн. III, гл. 25; кн. IV, гл. 28 и 40.
[21] «Против ересей», кн. IV, гл. 28.
[22] «Против ересей», кн. IV, гл. 14 и 15.
[23] Там же, кн. IV, гл. 4.
[24] Там же, кн. IV, гл. 12 и 13.
[25] Разумеются семьдесят толковников.
[26] «Против ересей», кн. III, гл. 21.
[27] Там же, кн. II, гл. 30.
[28] Там же, кн. III, гл. 4.
[29] Там же, кн. I, гл. 10.
[30] Император Севир царствовал с 193 г. по 211 г. — Кончина святого священномученика Иринея последовала в 202 году.
[31] Кроме сочинения «Против ересей» («Обличение и опровержение лжеименного знания») святому Иринею принадлежит еще много сочинений, дошедших до нас, впрочем, в небольших отрывках. Так ему принадлежат: «Послание к римскому епископу Виктору» (по вопросу о времени празднования Пасхи), «О единоначалии, или о том, что Бог не есть виновник зла», «Об осмерице» (т. е. эонов; — имеется в виду опровержение гностического учения об эонах, как источниках жизни). Собрано еще около 50 небольших отрывков, надписанных именем святого Иринея, но подлинность их еще не доказана.
"}},"4502":{"name":{"nominative":"Прпп. Евтихия (ок. 540) и Флорентия (547)","short":"Прпп. Евтихия"},"life":{"id":"minei-0823-4502","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"В пределах нурсийской страны проживали вместе во святом иноческом образе два мужа, проводившие отшельническую пустынную жизнь; одного из них звали Евтихием, а другого Флорентием. Евтихий, возгреваемый теплотою духовной ревности, заботился не только о своем спасении, но и о спасении других и всячески старался привести ко Господу всех своими душеспасительными поучениями и наставлениями; Флорентий же, по простоте своей, помышлял лишь о себе одном, проводя в молитвах всю жизнь свою.
Невдалеке от места обитания сих святых Евтихия и Флорентия находился монастырь; случилось, что в этом монастыре умер авва [1]; монахи, собравшись вместе, пришли к Евтихию и начали просить его быть аввою в их монастыре. Внимая их просьбе, Евтихий пошел к ним и принял начальство над монастырем, друга же своего Флорентия оставил одного подвизаться на том отшельническом месте, дабы не опустела церковь, которую они там имели (церковь та была весьма невеликой).
Оставшись один, Флорентий начал молиться со усердием к Богу, прося Его помочь ему одному беспрепятственно подвизаться в том уединенном месте.
Вслед за тем как-то раз совершив обычные молитвы и выйдя из храма, Флорентий увидал медведя, стоявшего у дверей храма, преклонившего голову свою к земле и не обнаруживавшего ни в чем своего зверского нрава, напротив показывавшего кротостию своею, что он был послан к святому Флорентию от Бога для услуг и для работы. Поняв это, святой раб Божий Флорентий возблагодарил Бога, пославшего ему такого сожителя. Флорентий имел при своей келлии пять овец; не зная, кто бы мог пасти и охранять их, Флорентий приказал медведю, сказав:
— Иди, выгони овец сих на пастбище, и паси их; около же шестого часа возвратись вместе с ними.
И всегда зверь поступал так, приняв на себя порученное ему попечение об овцах; таким образом тот, кто привык всегда вкушать добычу, растерзав ее, пас овец, томясь голодом и препобеждая свой естественный нрав.
Когда человек Божий хотел поститься до часа девятого, то приказывал медведю придти с овцами к девятому часу; и поступал так зверь. Когда же не намеревался поститься до часа девятого, но изъявлял желание вкушать пищу в шестом часу, в тот час возвращался и медведь; одним словом, зверь повиновался всякому приказанию человека Божия и никогда не ошибался, — не приходил никогда к девятому часу, когда ему было повелено придти к шестому, и наоборот, ни разу не приходил к шестому часу, когда было приказано придти к девятому. Ибо Сам Бог вразумил того зверя, коего отдал в подчинение угоднику Своему, и научил его понимать приказание старца и исполнять его волю.
После того как зверь служил старцу долгое время, по всей стране той начала распространяться молва о человеке Божием Флорентии, ибо все удивлялись тому дивному делу, видя, что зверь пас овец и служил старцу.
Между тем древний враг диавол возбудил некоторых к зависти; ибо диавол, видя добродетельных людей, сияющих своею славою, уловляет завистью тех, кои развращены нравом и житием, и увлекает их в погибель. И вот, по наущению диавола, четыре монаха, — ученики святого Евтихия, — весьма позавидовали Флорентию, так как их учитель не творил знамений; а между тем один лишь Флорентий (рассуждали завистники), оставленный их учителем в пустынной келлии, так прославился. Питая такие мысли, те четыре ученика пришли к Флорентию и, притаившись в том месте, на которое медведь выгонял овец для пастьбы, убили медведя. Так как медведь не возвратился к старцу в тот час, в который ему повелено было возвратиться, то старец был в смущении; подождав до вечера, но не дождавшись ни зверя, ни овец, старец начал печалиться о том, что медведь, которого он по простоте своей привык называть братом, не возвратился к нему.
На другой день утром Флорентий отправился на поле, дабы искать зверя, а также и овец; увидя медведя убитым, старец весьма опечалился. Рассмотрев внимательно и поняв, кем был убит зверь, старец начал плакать; плакал он впрочем не столько о смерти медведя, сколько о погибельной злобе тех четырех братий, и горько рыдал.
Когда авва Евтихий узнал о печали и скорби Флорентиевой, позвал его к себе и начал его утешать. Человек же Божий в присутствии аввы, с глубоко опечаленным лицом, сказал:
— Я надеюсь на Всемогущего Бога, что те, кои убили медведя, не причинившего никому никакого зла, получат еще в настоящей жизни пред глазами всех наказание от Господа.
Лишь только угодник Божий успел сказать эти слова, как за ними последовало и самое дело; ибо внезапно те четыре монаха были поражены от Господа страшною проказою, так что сгнили все члены их, и они умерли в той болезни.
После того, как случилось всё это, человек Божий Флорентий пришел в великий страх, что проклял братий тех, и никогда в продолжении всей жизни своей не переставал рыдать о братиях тех, себя же называл их жестоким убийцею.
Всё сие сотворил всемогущий Бог для того, чтобы тот простой и добродетельный муж, будучи обижен, никогда более не проклинал никого устами своими.
Сей богоугодный муж сотворил и еще другое дивное дело. Когда об нем всюду пронеслась молва, к нему пришел издалека некоторый диакон, дабы сподобиться его молитв и благословения. Увидав кругом келлии его весьма много змей и разного рода гадов, диакон весьма испугался и воскликнул, сказав:
— Раб Божий! Помолись обо мне!
В то время воздух был очень чист и ясен, так как освещался сиянием солнца. Флорентий, выйдя из келлии и став на земле, устремил очи свои на небо и поднял руки свои вверх, молясь, дабы Господь изгнал оттуда тех гадов средствами, какими Ему Самому было ведомо. И тотчас послышался гром, явилась молния и побил тот гром вместе с молниею всех змей, обитавших на месте том. Увидав всё сие, человек Божий Флорентий, снова подняв очи на небо, сказал:
— Вот Ты, Господи, побил змей сих: но кто же возьмет их отсюда?
И тотчас после слов его прилетело великое множество птиц, числом столько, сколько было избиенных гадов; и каждая птица взяла по одной змее, отнесла далеко и бросила там; таким образом было очищено от гадов то место, на котором жил преподобный.
Пожив в течении всех дней своих в великом богоугождении, святой Флорентий отошел к жизни нескончаемой [2].
Подобно сему преподобный Евтихий пас вверенную ему паству в течение многих лет; наставив многих на путь к небесному Царствию и руководив многих ко спасению, святой преставился ко Господу [3]. И тот, кто при жизни своей не творил чудес, явился чудотворцем по преставлении своем; ибо от одежды, оставшейся после смерти святого, подавались исцеления больным, страдавшим различными недугами. Так прославил Господь раба Своего.
Когда случалось бездождие и земля страдала от засухи, то жители страны той, собравшись вместе, брали одежду преподобного Евтихия, приносили ее в церковь и, совершив молитву Господу, проходили с нею через селения, нивы и сады; и тотчас ниспосылался от Господа дождь, увлажнявший и насыщавший землю [4]. Этим ясно всем показывалось, насколько велика была при жизни внутренняя сила душевной добродетели того, кого одно внешнее одеяние, приносимое пред Господа, уже отвращало гнев Господень.
Так прославлялся Бог обоими угодниками Своими тогда, и ныне ради них же прославляется от нас, рабов Своих, — и будет прославляем в бесконечные веки. Аминь.
Примечания:
[1] Авва — начальник, настоятель монастыря.
[2] Кончина святого Флорентия последовала в 547 г.
[3] Святой Евтихий скончался ок. 540 г.
[4] Описываемое событие случилось в 1492 г.
"}},"4503":{"name":{"nominative":"Свт. Каллиника, патриарха Константинопольского (705)","short":"Свт. Каллиника"},"life":{"id":"minei-0823-4503","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой Каллиник первоначально был священником и сосудохранителем Влахернского [1] храма во имя Пресвятой Богородицы. Когда же патриарх Павел отошел ко Господу, святой Каллиник был возведен на патриаршеский престол. Это было в царствование Юстиниана II [2], — царя злонравного и не богобоязненного, который притеснял весьма многих (христиан), не уважал духовного чина и не чтил храмов Божиих.
Сей царь строил для себя большой и прекрасный дворец, который хотел назвать своим именем. По близости от того дворца находился храм, воздвигнутый во имя Пресвятой Богородицы; храм сей назывался митрополичьим. Так как одну из стен дворца, строившегося по приказанию императора Юстиниана, нужно было вести мимо упомянутого храма, то император задумал разрушить его, дабы храм не был помехой воздвигаемому дворцу, тем более, что именно на том самом месте должны были быть построены ступени и крыльцо перед входом во дворец. Император приказал патриарху преподать молитву благословения для разборки упомянутого храма. Но патриарх воспротивился царю, сказав:
— Я не имею молитвы на разорение храма; напротив того, у меня есть молитвы на основание и созидание храма, ибо Бог сотворил мир для бытия, а не для разрушения.
Тогда посланники царя начали с силою упрашивать патриарха и даже принуждать его исполнить повеление императора. Он же, прослезившись, воскликнул:
— Слава Тебе, Христе, терпящему всё!
И тотчас храм разрушился.
Спустя непродолжительное время, по праведному суду Божию, и самого царя постигло разорение: ибо он был с бесчестием изгнан из своего царства, а выстроенный им дворец стал жилищем других. Совершилось всё это таким образом.
Когда император узнал, что жители Константинополя ропщут на него, так как не любили его за частые притеснения и за беззаконную жизнь его, и услышал, что в городе все дурно отзываются о нем, то преисполнился гнева и ярости на весь город; потом приказал патрицию [3] и воеводе Стефану, мужу жестокому, без милосердия проливавшему кровь человеческую, родом персу, скрытно от всех приготовить вооруженных воинов и в ближайшую ночь неожиданно напасть на благороднейших граждан и умертвить их всех без пощады.
В то время в Константинополе проживал воевода Леонтий, подвизавшийся на Востоке. Сей воевода не один раз выказывал большую храбрость на войне и победил много полков неприятельских; но вместо почести и похвалы был заключен царем на три года в темницу. В это время он только что был освобожден от темничного заключения.
Сей Леонтий, узнав о жестоком и неправедном умысле и приказании императора, рассказал тайно обо всем некоторым из своих верных друзей. Они передали то же самое и таким же путем другим своим друзьям, и таким образом к позднему вечеру все они собрались вместе в значительном числе. Дабы предупредить имевшее начаться ночью неправедное избиение граждан, все они, вооружившись, отправились в царский дворец. Увидя, что царь спит, воины взяли его и связали. Тотчас же Леонтий открыл все темницы, вывел оттуда всех заключенных, вооружил их и послал их по всему городу. Сии ходили по городу и восклицали:
— Христиане! Соберитесь все ко храму святой Софии, так как царь Юстиниан побежден и связан.
Услыхав об этом, все отправились в храм с великою радостью, говоря:
— «Сей день сотворил Господь: возрадуемся и возвеселимся в оный!» (Пс.117:24)
Когда наступил день, Леонтий вывел царя, связанного, на то место, где обычно бывало конское ристание [4]; в присутствии всего народа, собравшегося к тому месту, он отрезал нос царю и отправил его в Херсонес [5] в заточение; с тех пор Юстиниан и был прозван «Корконосым» [6]. Жители же Константинополя тотчас провозгласили царем Леонтия; на царство венчал его святейший патриарх Каллиник.
Леонтий пробыл на царстве три года; потом он был изгнан с царства воеводою Апсимаром, коего воины избрали в императоры и назвали Тиверием III [7]. Апсимар, взяв Леонтия, отправил его на заточение в монастырь далматский; Апсимар царствовал семь лет.
В это время Юстиниан Корконос бежал из Херсонеса от заточения и направился сначала к хазарам, а потом к болгарам; собрав у болгар большую воинскую силу, Юстиниан направился к Константинополю и остановился у Золотых ворот [8]. Численность его войска была столь велика, что оно доходило до Влахерны. Юстиниан стоял здесь три дня и предлагал жителям Константинополя снова принять его к себе на царство; но жители Константинополя выразили ему порицание и брань.
Между тем Апсимар, испугавшись Юстиниана, пришедшего на него с великим войском, убежал в Аполлонию [9]. Тогда Юстиниан отправил послов к святейшему патриарху Каллинику и ко всему синклиту [10], умоляя принять его и клятвенно обещая никому не причинить никакой обиды.
Патриарх и синклит, после совещания, предложили Юстиниану облобызать честный крест Господень, святое Евангелие и Пречистые тайны Тела и Крови Христовых, дабы лобзанием сим он подтвердил свою клятву, — именно, чтобы не мстить никому за свое прежнее изгнание. Юстиниан подтвердил таким образом клятву свою.
Тогда жители Константинополя открыли для него городские ворота и приняли его с честью. Царь же, войдя с воинами в город и получив царство, тотчас же нарушил свою клятву, окаянный, и начал умерщвлять многих из лиц, состоявших в синклите, а также и прочих именитых граждан. Потом приказал привести из обители далматской Леонтия, изгнавшего его; также его воины взяли и Апсимара в Аполлонии, и привели к нему; он приказал обоих, связанных, провести с бесчестием среди города. Потом повелел привести их к себе на место конского ристалища; когда они были приведены и брошены у его ног, он наступил ногами на шеи их и попирал главы их, воины же его громогласно взывали:
— «На аспида и василиска наступишь; попирать будешь льва и дракона» (Пс.90:13).
Осмеяв и поругавшись над ними, Юстиниан приказал обезглавить их.
Но этого мало: Юстиниан наполнил кровью весь город, не пощадив и народа. Потом, взяв святейшего патриарха Каллиника, выколол ему глаза, отрезал нос и язык и послал на заточение в Рим, приказав его здесь замуровать в стене каменной.
Повеление царское было исполнено, и святого Каллиника замуровали в стене. Но через сорок дней заграждение отпало, и святой Каллиник оказался еще жив, хотя едва дышал. Через четыре дня святой отошел ко Господу [11].
В это время папе римскому Иоанну VI [12] в сонном видении явились святые верховные Апостолы Петр и Павел [13] и повелели похоронить с честью тело святого патриарха Каллиника в их апостольской церкви. Папа исполнил приказание святых Апостолов.
Клятвопреступник же и мучитель, император Юстиниан Корконос не избежал праведного суда Божия. Не вынося его бесчеловечных притеснений, граждане и военачальники составили против него заговор и, выбрав удобное время, напали на него и отсекли ему голову.
Так погиб нечестивый злою смертью; святитель же Христов Каллиник сподобился венца мученического во Царствии Господа нашего Иисуса Христа.
Примечания:
[1] Влахерна — местность в Константинополе, находившаяся в западном углу города; славилась своими святынями. Здесь находилась упоминаемая в житии церковь, выстроенная во имя Пресвятой Богородицы императором Львом Великим (457 г. — 474 г.), при котором была положена в эту церковь честная риза Пречистой Девы Богородицы, принесенная из Палестины; память этого события празднуется св. Церковью 2 июля (под сим числом можно читать и повествование о сказанном событии). — Впоследствии эта церковь сгорела; ныне виднеются только малые остатки ее.
[2] Император Юстиниан II царствовал с 685 г. по 695 г.; потом вторично с 705 г. по 711 г.
[3] Патрициями в древности назывались люди благородного происхождения; им обычно поручались важнейшие государственные должности.
[4] Конский бег.
[5] Херсонес или Херсон (древнерус. Корсунь) — древнее название теперешнего полуострова — Крыма.
[6] По переводу с греч — «с отрезанным носом».
[7] Император Тиверий III Апсимар царствовал с 698 г. по 705 г.
[8] Местность в Константинополе.
[9] С именем Аполлонии известно несколько древнегреческих городов. В данном случае разумеется, вероятно, Аполлония, находившаяся в Иллирии.
[10] Синклит — совет, составлявшийся из старейших, почетнейших граждан (и представителей высшей духовной власти).
[11] Кончина святого Каллиника последовала в 705 г.
[12] Иоанн VI занимал папский престол с 701 г. по 705 г.
[13] Память св. первоверховных Апостолов Петра и Павла празднуется св. Церковью 29 июня.
"}},"4505":{"name":{"nominative":"Сщмч. Евтихия, ученика ап. Иоанна Богослова (I)","short":"Сщмч. Евтихия"},"life":{"id":"","copyright":"Настольная книга свщеннослужителя. Москва. 1978.","text":"Священномученик Евтихий, ученик святых апостолов Иоанна Богослова и Павла, жил в I — начале II вв., происходил из города Севастии Палестинской. Хотя святой Евтихий и не причислен к лику 70 апостолов, но получил наименование апостола за свои труды вместе со старшими апостолами, которыми он был поставлен епископом. Услышав проповедь о Христе Спасителе, святой Евтихий сначала сделался учеником апостола Иоанна Богослова, а потом, встретившись с апостолом Павлом, проповедовал вместе •с ним в разных странах. Святому Евтихию пришлось испытать много мучений: его томили голодом, строгали тело железом, бросали в огонь и на съедение зверям. Однажды на святого был выпущен лев, который привел всех в ужас тем, что воздал хвалу Творцу, заговорив человеческим голосом. Свой подвиг священномученик Евтихий окончил в родном городе, где был усечен мечом в начале II века."}},"4509":{"name":{"nominative":"Мч. Татиона (305)","short":"Мч. Татиона (305)"},"life":{"id":"minei-0824-4509","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Сей святой мученик был родом из Мантинея, находившегося в Клавдиопольской митрополии и Гонориадской епархии [1]. Схваченный язычниками за то, что веровал во Христа, он приведен был в город Клавдиополь [2] к правителю города Урбану и на допросе объявил себя христианином, за что и заключен был в темницу. После сего он был подвергнут вторичному допросу и так как неизменно пребывал в Христовой вере, то его сперва избили палками, а потом стали строгать по телу железными орудиями, после чего снова избили и стали влачить по городу. Достигши городских ворот, святой мученик оградил себя знамением креста и в это время услышал свыше голос, который благовествовал ему радостное будущее, после чего предал дух свой Господу [3].
В тот же день память святого Георгия Лимнеота, исповедника, подвизавшегося при императоре иконоборце Льве III Исавре (717–741 гг.).
В тот же день память преподобного Арсения комельского, вологодского чудотворца, скончавшегося в 1550 г.
В тот же день перенесение мощей святого Петра митрополита, всея России чудотворца (в 1479 г.).
Примечания:
[1] Мантиней и Клавдиополь находились в Гонориадской области северо-западной малоазийской римской провинции Вифинии. Митрополиями у греков назывались главные города провинций, а епархиями — города провинциальных областей. Мантиней в административном отношении находился под властью Клавдиопольского игемона и Гонориадского епарха.
[2] Город Клавдиополь, носивший раньше название Вифиния, находился в малоазийской провинции Вифинии близ верховьев реки Биллея.
[3] Так как мучителем святого Татиона был префект Урбан, то мученическую кончину его относят ко времени Диоклитиана, именно к 305 году. Император Василий в своем месяцеслове называет его Татианом.
"}},"4510":{"name":{"nominative":"Мц. Сиры, девы Персидской (558)","short":"Мц. Сиры"},"life":{"id":"minei-0824-4510","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"При царе персидском Хосрое Старшем [1], в двадцать восьмой год царствования его, в Персии явилась, как некий чистейший жемчуг в море, святая девица Сира, просиявшая красотою веры христианской и прославившаяся великими страдальческими подвигами за имя Христово.
Святая Сира родилась в городе, называвшемся Керх-Селевкия, и происходила из нечестивого рода. Отцом ее был жрец идольский, весьма уважаемый (язычниками) волхв; он был долгое время судиею и начальником сонма волхвов и жрецов персидских; он хорошо знал учение древнейшего архиволхва Зороастра [2], первого знатока астрологии (звездочетной науки) в Персии. Сей волхв, отец святой девицы Сиры, весьма ненавидел христиан и весьма опасался того, как бы его дочь не узнала о христианстве и не познакомилась бы с христианскими девицами. Ибо тогда в Персии было весьма много христиан (как и вообще их было весьма много по всей Азии под властью агарян), несмотря на то, что их весьма притесняли и преследовали. По этой причине(желая предохранить Сиру от христианского влияния), отец и отдал ее по смерти матери в другой город, называвшийся Фарсом (в этом городе весьма сильно распространено было волшебство) к некоей родственнице своей женщине-волшебнице, дабы она воспитала ее в нечестивых обычаях языческих.
Когда отроковица начала приходить в разумение, то была обучена волшебству и посвящена мерзкому идольскому служению, именно: ей поручено было совершать бесам некие тайные жертвы, называвшиеся язычниками «Иасф» и считавшиеся ими за чистые жертвоприношения.
Всё это говорится о святой девице Сире для того, чтобы было известно, в каком помрачении и обольщении бесовском находилась она и от сколь великой тьмы она перешла к свету познания веры истинной, избежав сетей диавольских.
Когда Сира пришла уже в совершенный возраст и основательно изучила всё волшебное искусство, — ибо уже служила мерзким богам персидским в сане жрицы, — путь спасения устроился так.
По промышлению и изволению Божию, она познакомилась с некоторыми бедными христианскими женщинами и от них услышала впервые о Христе Господе, Боге истинном; потом она начала подробнее расспрашивать их о христианской вере, о ее догматах и о всем учении христианском, а также и о жизни христиан; и всё то, что слышала от них, взвешивала в уме своем, сравнивая веру христианскую с персидскою и находя между тою и другою великое различие. Ибо всё то, что относилось до персидской веры, она начала считать ложным и мерзким, всё же, касавшееся веры христианской, — праведным и чистым; тогда у нее явилось твердое намерение оставить нечестие персидское и присоединиться к христианам. Желая еще более основательно ознакомиться с христианским благочестием, она начала тайно приходить в храмы христианские, слушала там чтение и пение церковное и поучения от слова Божия и внимательно присматривалась к благочинному и благоговейному совершению служб церковных. Мало-помалу она весьма полюбила веру христианскую, и ей понравился образ жизни христиан. Тогда она начала осторожно подражать христианам пощением и умерщвлением тела своего. Ей было уже восемнадцать лет от роду, и она более всего опасалась того, как бы ее не отдали в замужество и не обременили бы ум ее житейскими попечениями. Посему она не показывалась на глаза людей (язычников), не водила знакомства с славными и богатыми девицами и женщинами персидскими, но избегала их, сторонясь беседы и дружбы с ними; к христианским же девицам и женам часто приходила и беседовала с ними о рождении Христа от Пречистой Девы, о всех чудесах Его, о Его вольном страдании и смерти, о Его воскресении и вознесении с плотью на небеса, о будущем страшном суде, о воздаянии праведным и о муках грешников. Всему, что слышала от христианских девиц, она веровала без сомнения, запечатлевая всё, сказанное ими, в сердце своем, умиляясь душою и возгораясь всё более и более любовью ко Господу. Она запиралась в своей комнате, читала христианские книги, привыкала к молитве и псалмопению и молилась единому истинному христианскому Богу, посыпая пеплом главу свою. Так долгое время подвизалась она, храня втайне веру христианскую. Ибо она боялась отца своего и прочих волхвов, и кроме того думала, что для спасения достаточно и втайне веровать во Христа: еще не уразумела она апостольского слова: «сердцем веруют к праведности, а устами исповедуют ко спасению» (Рим.10:10).
Спустя довольно продолжительное время Сира впала в некую болезнь; однако не искала врачевства в волшебстве, как это было в обычае у тех нечестивых, но обратилась сердцем своим ко Господу. Страдая телом, она пришла к храму христианскому и начала упрашивать пресвитера дать ей хотя немного праха церковного, надеясь получить от того праха исцеление. Но пресвитер отвергнул ее, как нечестивую, сказав:
— Какое общение может быть между тобою, неверующей, и верующими? Что общего между тобою, идолослужительницею, и храмом христианским?
Она не прогневалась на это, зная сама о своем недостоинстве, но умолчала и прикоснулась с верою к одежде иерея, как некогда кровоточивая женщина прикоснулась к одежде Христовой (Мф.9:20–22), — и тотчас получила исцеление от недуга своего; потом возвратилась здоровой домой, так что все удивлялись столь скорому выздоровлению ее.
После сего святая девица Сира подумала про себя так: если такова сила служителей Христовых, то во сколько раз всесильнее Сам Христос, — и весьма пожелала познать совершеннее веру христианскую, думая, каким бы образом сподобиться святого крещения.
Диавол, завидующий всему доброму, заметив в блаженной девице Сире начатки святой веры, вознамерился воспрепятствовать ей; посему он явился ей ночью в гневном виде и начал обличать ее за то, что она, оставив родные обычаи, обратилась в болезни к помощи христиан и прикоснулась к одежде христианского священника.
Блаженная же девица, поняв, что то было бесовское обольщение, осенила себя знамением креста, как была научена христианами, и, преклонив колена, начала читать девятидесятый псалом Давидов: «живущий под кровом Всевышнего под сенью Всемогущего покоится» (Пс.90:1), весь до конца.
Диавол после сего исчез на непродолжительное время, но после прочтения псалма явился снова и сказал девице то же самое с гневом.
И снова девица преклонила колена свои к Богу и начала читать тот же псалом.
Снова диавол исчез на непродолжительное время, но потом опять возвратился и дерзнул сказать девице:
— Я — бог, обитающий в вышних, под защитою коего все пребывают; и тебе (продолжал он) следует прибегнуть ко мне, а не к христианам, обольщающим тебя.
Святая девица, трижды поклонившись с молитвою, начала с усердием просить Христа Бога открыть ей истину и отогнать от нее всякое обольщение.
И тотчас силою Божиею искуситель был отогнан от святой; но в уме ее, как след от обольщения бесовского, осталось сомнение. Уразумев, что это сомнение было от бесовского наваждения, Сира с теплым сердцем обратилась к Богу, каясь со слезами и исповедуя Ему свою немощь.
В следующую ночь святая утешена была Богом в видении сонном, предзнаменовавшем ее мученичество.
Ей казалось, что она стоит на некоем высоком месте, выше священников, и держит в руках своих святой потир, наполненный кровью Христовою; сей потир она показывала народу, причем два диакона кадили, стоя по ту и другую сторону от нее. Это видение знаменовало собою то, что святой предстояло испить чашу страдания за имя Христово в присутствии народа, который будет смотреть на позорище; высокое же место, на коем она стояла, знаменовало собою высокую честь мучеником того, что страдание ее было благоприятно Богу, как жертва и фимиам, и что страданием тем облагоухается вся Церковь Христова.
После того видения, святая начала проводить строго-подвижническое житие о Боге. Вскоре же ее братья и родственники узнали, что она сочувствовала вере христианской: ибо видели, что она и телом изменилась, и лицом была бледна от воздержания и поста, почти ни с кем не разговаривала, но запиралась в комнате своей и пребывала в молчании, перестала приносить жертвы богам и оставила службы, обычно совершавшиеся у язычников. Видя это, они опечалились и начали просить мачеху уговорить девицу оставить такую жизнь и не отступать от служения отеческим богам, дабы не опорочить род их и не навлечь гнева царского на весь дом их. Мачеха же, будучи научаема тем, кто прельстил в древности, приняв подобие змеи, Еву в раю [3], — приступила наедине к той блаженной девице, с радостным и веселым лицом, и начала говорить ей о себе, что и она исповедует ту же веру христианскую, но втайне хранит ее и служит Христу. Мачеха советовала ей втайне не отступать от Христа, но явно для всех совершать обычное жреческое служение идолам, дабы все, видя, что она служит богам, перестали подозревать ее в принадлежности к христианству.
— Поступая так, — говорила обольстительница, — ты и Христа не прогневаешь (ибо Он довольствуется и тем, если кто служит Ему втайне) и отца и братий твоих не раздражишь, и избежишь лютых мук, которые неминуемо постигнут тебя, если ты не послушаешь совета моего. Подумай, как ты, юная девица, немощная телом, вытерпишь побои, раны, терзание плоти, жжение на огне, и прочие муки; неужели ты не опасаешься того, что, не вынеся страданий, ты против воли своей отречешься от Христа? Тогда ты сделаешь большой и непростительный грех. Гораздо лучше для тебя служить Христу втайне, а явно показывать притворно, что ты будто бы служишь богам. Это не будет вменено тебе в грех.
Это и многое другое, подобное сему, говорила ежедневно мачеха девице Сире и склонила сердце ее к своему совету: «худые сообщества развращают добрые нравы» (1 Кор.15:33), — говорит Писание.
Однако Господь не попустил рабе Своей погрязнуть в обольщении том, как в некоей бездне, но снова подкрепил ее новыми откровениями.
Прошло после того четыре месяца; наступил великий пост, — святая четыредесятница, и святая девица пожелала подвизаться тайно в пощении и молитве. Когда святая начала поститься, то увидала (в сонном видении) своих братьев погруженными в гной и тину, также увидала и отца лежавшим на некоем грязном одре; посмотрев же на другую сторону, увидела чертог и одр высокий и красивый, блистающий дивным светом; видела также и много светлых лиц, призывавших ее в тот чертог.
После того видения, она пробудилась от сна и рано утром отправилась в храм христианский; придя к епископу Иоанну, она рассказала ему всё подробно о себе, как она исцелилась от болезни своей прикосновением к одежде иерея, какие видения были ей от Господа, и начала просить епископа сподобить ее святого крещения.
Епископ, услыхав обо всём, рассказанном ему девицею, возрадовался духом о девице, поняв, что она была призываема Богом к спасению. Однако, приняв во внимание тогдашнее суровое время, не сподобил ее крещения, так как знал, что она происходила из весьма знатного рода и имела очень уважаемого (язычниками) отца; знал также и о непримиримой ненависти, которую питали все волхвы к верным; он боялся раздражить язычников, дабы они не пришли в ярость от крещения той девицы, не уговорили бы царя поднять гонение на Церковь Христову, и не разогнали бы духовных овец Христовых своею яростью, будучи жестоки, как волки. Кроме того, епископ опасался и за девицу, боясь, как бы она, испугавшись гнева родителей и устрашась мучений, не отверглась бы от Христа и дабы через то не была поругана благодать святого крещения. Посему епископ советовал блаженной девице первоначально исповедать Христа пред отцом своим, братьями и родственниками и всеми домашними своими. Если бы оказалось, что она в состоянии вытерпеть страдания, которые могли причинить святой ее родственники, то она могла бы быть непоколебимою до конца в исповедании имени Христова; и тогда она будет сподоблена святого крещения. Дав такой совет девице, епископ отпустил ее с миром.
Девица отошла от епископа весьма опечаленною, так как ее желание не было исполнено; она смущалась в мыслях, ибо находилась между любовью и страхом, — горела любовью ко Христу, но в то же время боялась мучений; посему она умолчала из страха.
Спустя некоторое время святая девица снова имела сонное видение, именно, она увидела ангела Божия, державшего в руках железную палку и ударившего ее этою палкою; при этом ангел вопросил ее:
— Где твое обещание? ведь, ты обещалась верно служить истинному Богу и крепко стоять за святое имя Его против нечестивых.
Пробудившись от сна и видения сего, девица пришла в великий ужас.
Когда наступило утро, она была позвана к мачехе своей. Мачеха приказала ей совершить утреннее жертвенное служение богам, по обычаю. Уже горя ревностью по Христе Боге, Сира намеревалась явно исповедать имя Христово и отречься от волшебства и идолослужения пред всеми; однако притворно показала в тот час послушание матери своей и, взяв орудия жреческого служения по чину диавольскому, согласно преданиям Зороастра, подошла к жертвеннику; но в это время увидела себя осиянною как бы неким светом божественным. Укрепившись в сердце своем и изгнав страх из души своей, святая разбила пред глазами всех те жреческие орудия, плюнула на огонь (который персы почитали божеством), затушила его, разрушила алтарь и громогласно воскликнула:
— Я — христианка! Я отвергаю служение идолам, порицаю все скверные волшебные дела бесовские, попираю ложных богов и алтари нечестивые, верую же во Единого истинного Бога христианского, и иду к храму христианскому.
Братья с мачехою, а также и все, бывшие в доме и слышавшие всё, сказанное девицею, взяли ее, удержали и заключили в комнате, дабы она не вышла оттуда; потом поставили стражей охранять девицу (отца тогда дома не случилось). Блаженная же начала просить их призвать отца ее, дабы исповедать имя Христово и пред ним, хотя бы и была предана им на мучения; ибо она не желала более таить веру свою во Христа, но желала явно показать ее всем, не страшась никаких мучений.
Между тем в это время к девице пришли ее родственники и знакомые и начали со слезами увещевать ее оставить такое дело и не печалить отца и братий, не бесчестить рода своего и не отдавать себя самовольно на лютые мучения; но святая даже и слышать не хотела сих лукавых увещаний.
Когда пришел отец и увидел, что его волшебный огонь, который он почитал за бога, был потушен, алтарь опрокинут, орудия жреческого служения были сокрушены, когда услыхал также, что дочь его Сира громогласно прославляла имя Христово, то исполнился великой ярости и, схватив ее, начал быть ее своими руками без милости, и бил ее до тех пор, пока не изнемог сам. Потом начал со слезами увещевать ее и ласкать, говоря с ней милостиво и дружелюбно; однако не имел никакого успеха. Несмотря на то, что отец предавал ее многим мучениям, заключал ее в узы, запирал в темном месте, и морил голодом и жаждою, и причинял много побоев; иногда же или сам, или через родственников своих ласково упрашивал ее обратиться к отеческим богам и жреческому служению, — истинная раба Христова пребывала твердою, как адамант, и была непоколебима, как столп, в исповедании пресвятого имени Господа нашего Иисуса Христа.
Когда отец убедился в непоколебимом сочувствии Сиры к вере христианской, а также и в том, что девицу невозможно было отвратить от христианства никоим способом, он пошел и рассказал обо всем Мавиптису, который считался у персов начальником волхвов. Мавиптис же, собрав всех жрецов и волхвов из соседних городов, воссел вместе с ними у храма бога их — огня, и приказал представить пред судилище свое девицу Христову. Собралось туда много народу; среди народа немало было и христиан, пришедших видеть подвиг девицы Сиры; ибо всем уже было известно об ее обращении и о страданиях, причиненных ей отцом.
Мавиптис начал допытываться от девицы, почему она отвергла отеческих богов и отеческие предания и приняла иную веру. Девица отвечала на это так:
— Ни один человек, имеющий здравый разум, не будет уподобляться неразумным животным, идущим во след рождших их, — неведомо куда, но пойдет тем путем, который он найдет лучшим; ни один рассудительный человек не пойдет за отцами и праотцами своими, увлекающими его в заблуждении своем в погибель. Подобно сему и я, увидя, что вера христианская была несравненно лучше отеческого нечестия, избрала лучшее и отвергла худшее.
Мавиптис с гневом сказал:
— Многие мучения ожидают тебя, девица, если ты не послушаешь нас.
Сира, положив руку себе на шею, с великим дерзновением сказала:
— Отсеки сию; это в твоей власти, — говорю тебе раз навсегда.
Мавиптис после сего много раз спрашивал ее, но она ничего не отвечала ему, а читала про себя псалмы Давидовы, которых язычники не разумели.
Мавиптис наконец спросил окружающих:
— Что она говорит?
Но никто не знал того, что говорила она. И лишь только один из бывших там (язычников) сказал:
— Она читает христианские молитвы.
Мавиптис тотчас приказал позвать епископа христианского, дабы узнать, христианские ли слова говорила девица.
Епископ пришел в великом страхе, боясь власти волхвов. Мученица посмотрела на него. Заметив, что он в страхе, девица громко сказала ему:
— Не бойся, отче, но вспомни слова Писания: «буду говорить об откровениях Твоих пред царями и не постыжусь» (Пс.118:46). И еще: «и не бойтесь убивающих тело, души же не могущих убить» (Мф.10:28).
Когда епископ был спрошен о словах, сказанных девицею, то удостоверил, что действительно то были слова христиан.
Мавиптис, разгневавшись на девицу, приказал бить ее по устам. После сего он то говорил ей с лестью, то угрожал мучениями, но не успел ни в чем, и был посрамлен пред христианами, которые присутствовали здесь и смотрели на всё происходившее.
Потом Мавиптис приказал некоторое время содержать девицу в доме отца ее, не желая теперь же возвещать о девице царю, дабы не обесчестить знатный род ее; при этом Мавиптис дал совет отцу девицы, скорее ласками, чем угрозами убедить девицу отступить от христианства. И возвратилась мученица домой, радуясь и славя Бога за то, что сподобилась пострадать за имя Христово пред князем, судьями и всем народом.
В то время, когда девица была в доме отца ее, Господь утешал и укреплял рабу Свою новыми откровениями; ибо она часто видела ангелов, которые учили ее, как отвечать нечестивым судьям. Иногда ей являлись Моисей, Илия, Петр Апостол и другие святые, как об этом повествуется в более пространном сказании о страдании святой девицы Сиры [4].
Между тем отец девицы всячески старался отвратить ее от Христа, но не мог победить ее твердости, и посему опять возвестил об упорстве девицы Мавиптису и всему сонмищу волхвов.
В то время случайно прибыл в тот город некий вельможа, состоявший в верховном совете при царе, по имени Дар; оба эти вельможи, Дар и Мавиптис, находились вместе в то время, кода им пришлось выслушать отца девицы, жаловавшегося на дочь свою, а также и оговорившего христиан в том, что они будто бы возмутились против него и хотели побить его камнями.
Вельможа Дар послал к девице нескольких именитых мужей, приказав им спросить святую, почему она оставила волшебную мудрость и жреческое служение и уклонилась к христианской вере? При этом Дар приказал посланным увещевать девицу ласковыми словами, обещая ей царские дары; а если бы она не послушала их, приказал им сказать девице, что ее ожидают лютые мучения.
Когда посланные пришли к девице и начали расспрашивать ее обо всем, говоря с ней ласково и любезно, девица отвечала:
— Я хотела сама идти к тому, кто вас послал, дабы сказать ему о моей вере во Христа: но так как ко мне пришли вы, то слушайте: я приняла христианскую веру потому, что я уразумела ее истинность и правоту, так как эта вера признает Творцом всего единого Бога, всесильного и бессмертного; волшебство же ваше и служение идолам я возненавидела потому, что вы признаете многих богов, но боги эти бездушны и ничтожны, Скажите же тому, кто вас послал: смотри, не измени своему обещанию, но на самом деле предай меня на мучения согласно тому, как ты обещал, ибо я готова пострадать и даже умереть за Христа, Бога моего.
Услыхав такой ответ девицы, вельможа Дар преисполнился гнева и приказал взять девицу из дома отца и перевести в темницу; затем, связав железными цепями по рукам и ногам, заключили ее в тесном и мрачном помещении и не давали ей ни хлеба, ни воды.
И пребыла святая в заключении темничном три дня и три ночи, не будучи в состоянии двинуться, как по причине тяжелых железных цепей, коими она была связана, так и по причине тесноты помещения.
Спустя три дня девица была выведена из заключения. Тогда язычники спросили ее: довольно ли для нее сего наказания и не желает ли она обратиться к исповедания богов отеческих и к признанию отеческих законов.
Девица оставалась непреклонной в вере Христовой.
Тогда язычники снова произвели суд над нею и постановили бросить ее в некий глубокий ров, темный, смрадный и мерзкий, связав при этом святую очень тяжелыми железными узами. Когда возлагали на девицу узы, хотели сковать вериги гвоздями, но гвозди не входили в приготовленные для них места; были призваны многие кузнецы, но не успели ни в чем. Мученица сотворила крестное знамение на гвоздях и веригах, и тотчас гвозди сами собою расположились на своих местах. Однако враги Христовы, ослепленные злобою, не уразумели чудесной силы креста святого и без милосердия сковали святую, нагнув голову ее к ногам: потом бросили в ров.
Христос Господь, не оставляющий любящих Его, тотчас послал рабе Своей, находившейся в том рву, утешение; ибо ее озарил там свет небесный, оковы железные разрешились сами собою и спали со святой, смрад превратился в благоухание; мученица пребывала во рву, как в чертоге, радуясь и прославляя Бога.
Между тем, христиане, бывшие в том городе, собравшись вместе с епископам своим в храме, начали со слезами молиться к Богу о мученице Сире, дабы Он помог ей доблестно совершить подвиг свой.
И пребывала мученица в том рву пятнадцать дней, так что никто не думал, чтобы она могла остаться живой по причине великого смрада и голода, а также и по причине тяжести оков, на нее возложенных.
Между тем в то время случилась засуха, от продолжительного бездождия, и народ говорил, что это гнев Божий покарал всех засухою и голодом за невинные страдания девицы Сиры.
Спустя пятнадцать дней нечестивые судьи узнали, что девица Сира оставалась жива во рву и что она освободилась от оков. Все пришли в великое изумление. Святую перевели из рва опять в народную темницу.
Лишь только мученица была выведена из рва, тотчас пролил с неба на землю обильный дождь, который и оросил землю в избытке; и говорили в народе, что Бог послал этот дождь ради девицы Сиры, выведенной из рва.
Господь дал рабе Своей и дар чудотворения, так что она могла исцелять болезни и изгонять бесов; ко святой, находившейся в темнице, приходили весьма многие, желая получить от нее исцеление; и все те, кои прикасались к ее одежде, или только к ее оковам, получали исцеление от недугов своих; бесы же не терпели приближения к ней.
Спустя некоторое время наступил праздник, учрежденный в честь святых мучеников, ранее пострадавших в Персии; этот праздник совершался лишь один раз в году в храме, находившемся вне города; мученица пожелала быть на том всенародном праздновании и на том всенощном пении; ибо некий боголюбивый христианин дал сторожам золото и поручился им сам за мученицу, дабы ее отпустили из темницы, обещаясь обратно возвратить ее в темницу утром следующего дня.
Святая была отпущена из темницы; при этом она переменила одежду свою, дабы язычники не узнали ее; придя к храму, она встала в углу притвора и слушала пение церковное.
Случайно оказалась в том праздничном собрании некоторая бесноватая женщина; лишь только женщина та подошла к святой девице Сире, тотчас бес, находившийся в женщине той, громко воззвал, говоря, что мученица Сира пришла в храм и может изгнать его. И когда все, бывшие там, начали искать святую мученицу по храму, она тотчас ушла оттуда и пришла в темницу.
Так боялись ее бесы, что даже не могли приближаться к ней.
В одну из следующих ночей святая девица Сира снова была отпущена на поруки из темницы, за вознаграждение стражи; тогда она пошла к епископу и приняла от него святое крещение в храме, находившемся в городе.
После всего этого Мавиптис, и прочие бывшие с ним судьи и волхвы, решили послать мученицу к царю, так как не могли никоим способом отвратить ее от исповедания веры христианской. Отправляя девицу к царю, судьи те положили на шее мученицы печать, согласно обычаю своему, дабы не представлена была какая другая женщина вместо девицы Сиры; печать же та была такого рода, что ее нельзя было никоим способом снять с шеи святой мученицы, разве только вместе с головой.
Взяв святую, воины повели ее в город, называвшийся Алиаком, ибо царь находился в то время там; воины передали мученицу начальнику города вместе с письменным сообщением о вине мученицы, и о том, коего она рода и какие мучения она претерпела.
Начальник города (епарх) сначала приступил к увещанию святой ласковыми словами, затем начал угрожать муками, уговаривая девицу обратиться к прежней вере и делам (т. е. к вере и жизни языческой); но увидав, что она его не слушалась, приказал снять с нее одежды, одеть ее в некое жалкое рубище и отдал ее под наблюдение иудеев, зная, что иудеи были врагами христиан.
Иудеи, взяв святую, связанную железными оковами, заключили ее в тесном помещении, в пищу же ей давали очень небольшой кусок ячменного хлеба, дабы она не умерла от голода; при этом каждый день укоряли ее бранными словами, хулили также и Христа, говоря:
— Где же рассказанная о тебе басня, что сами узы спадают с тебя, с твоей шеи, рук и ног? Посмотрим ныне, как спадут узы!
Однажды, когда иудеи в таких словах посмеявались над святой, она, подняв к небу очи свои, вздохнула и в глубине сердца своего помолилась ко Господу; и тотчас перед глазами иудеев узы ее спали и с шеи, и с рук, и с ног ее, так что иудеи весьма дивились.
Святая пребывала у иудеев одиннадцать дней, потом епарх снова приказал привести ее к начальнику волхвов, бывшему при царе, пересказав ему о девице всё то, что ему было известно.
Начальник волхвов, приказав представить себе девицу, спросил ее:
— Ради чего ты отвергла веру нашу? ведь, нашу веру хранят с честью и цари, и князи, наша вера распространилась повсюду и владеет всеми и обогащает тех, кто хранит ее; и ради чего ты присоединилась к христианам, — людям бесчестным, бедным и всеми презираемым и ненавидимым?
Девица отвечала с дерзновением:
— Где ныне венцы ваших умерших царей? где слава князей? всё это погибло; цари и князи, подобно траве, расцвели на непродолжительное время, но потом увяли и унаследовали смерть вечную, так как не познали Бога истинного, Творца всего, и не почтили Владыку жизни и смерти, но поклонялись творению как божеству, почитая огонь, воду, солнце, луну и звезды. Христиане же за те страдания, которые они претерпевают от вас в настоящей жизни, получат жизнь вечную; а за временное бесчестие они наследуют славу небесную.
Начальник волхвов пришел в ярость от таких слов девицы; потом начал подробно расспрашивать ее, где она была ранее. Узнав, сколь великие мучения она вынесла, а также узнав и о ее тяжком темничном заключении, услышав также и о том, что святая находилась под наблюдением иудеев, он приказал отдать ее опять иудеям, и велел им наблюдать тщательно, чтобы никто из христиан не приходил к девице.
Взяв святую, иудеи без милосердия начали мучить ее, терзая ее различными муками в продолжение трех дней.
Когда один сановник царский, коему было поручено наблюдать за всеми темницами и за всеми узниками, услышал о мученице, то взял ее от иудеев и поместил в свою темницу. Поступил же так сей муж ради прибытка, так как у христиан был обычай покупать себе золотом и серебром у темничных стражей право входа в темницу, к узникам, страдавшим за имя Христово.
В то время, когда мученица находилась в темнице, некоторые христиане, получив за деньги право входа в темницу, пришли к святой девице Сире, дабы навестить ее. Увидав, что она была крепко связана оковами железными и лежала на голой земле, они принесли ей и устроили постель, дабы хотя сколько-нибудь облегчить ее великие муки. Но один из темничных стражей, придя к мученице, сбросил ее с постели и причинил ей сильную боль, по причине тяжеловесности возложенных на мученицу оков. И тотчас те узы железные разрешились сами собою и спали с мученицы, так что все, бывшие там, весьма изумлялись всему происшедшему.
В те дни царь пожелал идти из того города в другой город, называвшийся Ресанкусадон; с ним пошли и все вельможи персидские, а также и начальник волхвов. Следом за ними поведена была и святая мученица Сира (будучи связанной), а также и все прочие узники; в продолжение всего пути, святая мученица молилась ко господу, воспевая псалмы Давидовы. Воины, ведшие святую, много раз требовали от нее, чтобы она умолкла; по этой причине возлагали на нее еще более тяжелые оковы; но она не переставала воспевать и благодарить Бога.
Когда пришли на место, называвшееся Карс, начальник волхвов вместе с прочими судьями приказал представить святую на допрос и спросил ее:
— Ты имела вполне достаточно времени для размышления; скажи же нам, что ты избираешь: согласна ли ты возвратиться к первоначальному служению богам и остаться в живых, или ты желаешь умереть в христианстве?
Святая отвечала:
— Что я могу еще избирать кроме того, что я уже избрала раз навсегда? Ведь, я говорила много раз, что я христианка, раба Господа моего Иисуса Христа: Его я люблю, Ему я служу и за Него я желаю умереть.
Начальник волхвов сказал:
— Скажи нам слова мудрости волшебной, коим ты первоначально была обучена.
Святая же начала громогласно вещать слова молитвы к Богу из псалмов Давидовых.
Начальник волхвов весьма разгневался и приказал разорвать одежды ее и представить к себе на допрос обнаженною; потом спросил:
— Неужели ты не чувствуешь сейчас никакого стыда?
Святая отвечала:
— Ради чего мне стыдиться? я не грабительница, не блудница; я не сделала никому никакого зла; хотя вы и лишили меня одежды внешней, но я имею одеяние пресветлое, нетленное, вечное на небеси, которое уготовал для меня Господь мой, ради Коего я и обнажена ныне.
В то время, когда святая говорила эти слова, князь страны хузаинской, восседавший вместе с волхвом, сказал:
— Она беснуется.
Но святая отвечала:
— Не я бесноватая, а ты бесноват, ибо ты служишь бесам; если желаешь, я положу знамение креста на челе твоем, тогда из тебя выйдет бес, и просветятся душевные очи твои, так что ты познаешь истину.
Тогда все, бывшие там, громогласно воззвали:
— Она повинна смерти, ибо хулит богов наших, унижает царя и говорит дерзости князьям.
Тогда судьи присудили ее к смерти и снова наложили печать на ее выю, дабы по чьему-либо ухищрению не была умерщвлена другая женщина вместо нее. Уже намеревались в тот же день отвести ее на убиение. Но некоторые из судей советовали отсрочить смерть ее на непродолжительное время, говоря, что не следовало бы ее умерщвлять на том месте, так как там было много христиан и посему мог подняться мятеж и ропот ради ее смерти. По этой причине умерщвление мученицы Христовой было отложено, и судьи отдали святую опять старшему блюстителю над темницами; приняв мученицу, сей блюститель над темницами повелел связать ее а заключить в одном помещении с прочими темничными узниками.
После сего царь направился оттуда в город, называвшийся Вефармаис, и здесь остановился на некоторое время. Сюда же была приведена и святая мученица и заключена в темницу. В темнице мученица заболела весьма сильно, так что уже ожидала смерти; тогда мученица Христова начала молиться ко Господу со слезами, прося не дать ей умереть здесь, но сподобить ее венца мученического и кончины посреди страданий. Бог услышал молитву рабы Своей и даровал ей здравие.
Тогда один из стражей темничных, возбуждаемый диаволом к плотскому греху, стал просить своего начальника разрешить ему совершить блудодейственное поругание над узницею (святою девицею Сирою).
Получив разрешение от начальника стражей, язычник приступил к невесте Христовой, горя нечистою похотью. Но Господь, охраняющий рабу Свою, невидимо поразил у того стража очи, уши и язык, так что он стал слепым, глухим и немым, и, пав ниц на землю, начал издавать неистовый вопль.
Начальник стражей, увидя всё это, вместо того, чтобы прийти в ужас, познать силу Божию и наказать стража того за дерзость, сам замыслил совершить беззаконие, горя страстью к святой девице.
Святая сказала ему:
— Я обручена Царю небесному и Он не попустит осквернить девственницу и невесту Свою.
Но начальник стражей не слушал ее. Однако, когда он хотел бесстыдно приблизиться к девице, тотчас ангел Божий поразил его, и он упал на землю как мертвый. Пришли слуги и унесли его оттуда; он не скоро пришел в себя, но и после такового наказания Божия, раб сатаны остался неисправимым. Преисполнившись ярости, он замыслил тотчас же погубить мученицу, ибо ему было приказано предать мученицу какому-либо роду смерти. Сей нечестивец не пожелал умертвить святую мечом, но замыслил удавить ее вервием. Призвав кузнеца, он приказал ему снять с мученицы оковы железные.
Святая же девица сказала начальнику над стражами:
— Кузнец здесь не нужен.
Сказав эти слова, она сама сняла оковы с выи, рук и ног своих. И удивлялись все, смотревшие на сие, однако не познали силы Божией.
Тогда начальник стражей темничных приказал опять связать руки мученицы Христовой, дабы она не оказала сопротивления во время казни. Но мученица снова сказала ему:
-– Оставь суетные советы твои, ибо я сама по своей собственной воле отдам себя на смерть за Бога моего, так что даже не пошевелю рукою.
Тогда нечестивые обвязали выю мученицы вервием и начали затягивать петлю. Когда святая была уже при смерти, они несколько ослабили вервие и сказали ей:
— Если отречешься от христианской веры, оставим тебя в живых.
Но мученица отвечала им:
— Делайте то, что вам приказано.
Они снова начали душить, но опять ослабили вервие и спросили:
— Не желаешь ли отречься от Христа, дабы остаться в живых?
Но святая мученица, желая умереть за Христа, снова повелела им делать то, что приказано. Тогда мучители с силою потянули вервие с обеих сторон, пока не умертвили святую мученицу.
Так скончалась святая мученица девица Сира, пострадав за Христа, Господа своего [5].
Честное тело ее мучители решили не предавать погребению, но отдать на сьедение псам. Посему они взяли из темницы тело мученицы, отнесли его в дом, собрали сюда множество псов и, заперев ворота, бросили псам на съедение тело мученицы. Но псы не прикоснулись к нему, и ночью язычники выбросили из того дома тело мученицы. Христиане города того, узнав о страдальческой кончине мученицы Христовой, внимательно наблюдали за тем, что будут делать мучители. Когда тело мученицы Христовой было выброшено, христиане взяли его и похоронили с честью, славя Отца, и Сына, и Святого Духа, Единого Бога в Троице, Коему воссылается и от нас честь и слава, ныне, всегда и в бесконечные веки. Аминь.
Примечания:
[1] Хозрой (или, точнее, Хосров) с персидского значит вообще царь. Это наименование обычно прибавлялось к собственному имени того или другого персидского царя. Хозрой Старший, т. е. Хозрой I Ануширван, царствовал с 531 г. по 579 г.
[2] Зороастр — персидский мудрец (маг); жил за 1000 лет до Р. Х.; основал очень сложное религиозное учение, построенное на дуалистическом принципе (т. е. на принципе строгого разделения добра и зла, как двух, непримиримых между собою, но в то же время самостоятельных начал).
[3] Т. е. диаволом.
[4] Это более пространное сказание не дошло до нас.
[5] Кончина святой мученицы Сиры последовала в 558 г. Вскоре же после кончины святой мученицы Сиры начала страдальческий подвиг за исповедание имени Христова ее родственница, святая Мария (по-персидски Голиндуха); страдания ее начались при том же царе Хозрое I, но продолжались и при другом царе с именем Хозроя, — внуке первого, — именно, — при Хозрое II Парвезе (590 г. — 628 г.). — Память св. Марии Голиндухи 12 июля.
"}},"4511":{"name":{"nominative":"Прп. Георгия Лимниота (ок. 716)","short":"Прп. Георгия"}},"4512":{"name":{"nominative":"Петровской иконы Божией Матери","short":"Петровской иконы"}},"4517":{"name":{"nominative":"Свтт. Варсиса и Евлогия, епископов Едесских, и Протогена, еп. Каррийского, исп (IV)","short":"Свтт. Варсиса"},"life":{"id":"minei-0825-4517","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"После многих гонений на христиан, поднятых нечестивыми идолопоклонническими царями и мучителями, Церковь Христова получила свободу во дни великого царя Константина [1] и начала процветать в мире и тишине; однако на нее было воздвигнуто новое гонение по действу диавола, но уже не от идолопоклонников, а от христиан зловерных, уклонившихся в еретичество. По кончине императора Константина — богохульная ересь Ариева [2] весьма усилилась, сначала в царствование Констанция [3], сына Константинова, а потом в царствование Валента [4]; ибо тот и другой придерживались ереси Ариевой и каждый, в свое царствование, весьма притеснял Церковь Христову.
В царствование Валента, когда правоверные архиереи изгонялись с престолов своих, а на их места поставлялись еретики, в городе Едессе был епископом Варсис, — муж правоверный и святой, имевший дар исцелять всякие болезни в людях; сей Варсис с усердием противостал ереси Ариевой. Злочестивый царь Валентин, не терпя сего святого мужа, изгнал его с престола и послал в заточение, первоначально на остров Арад; но услыхав, что там ко святому епископу Варсису приходят многие из народа и слушают его правоверное учение, Валент переслал его оттуда в Оксиринф, город египетский. Но когда святой прославился и здесь чудесами и учительством своим, то Валент снова переслал его в еще более отдаленный город, по имени Фенон, находившийся близ обитания варваров; здесь и скончался святитель и исповедник Христов блаженною кончиною; оставшийся же после него одр (постель) на острове Раде подавал исцеление недугам; все, страдавшие какими бы то ни было болезнями, возлегая на тот одр, становились здоровыми и освобождались от духов нечистых.
Изгнав сего святого архиерея с престола церкви едесской, нечестивый царь возвел вместо него волка, — именем и нравом; ибо того суетного архиерея звали Лупусом, что значит «волк» [5]. И таким образом вместо истинного пастыря в стадо Христово вошел волк хищный в овчей одежде архиерейства.
Правоверный же народ едесский не хотел вступать в общение с тем лжепастырем, еретиком, как мерзости запустения (Мф.24:15), настоятельствовавшем на месте святом, — в церкви; посему правоверные граждане города того выходили из города в поле, собирались на открытом месте и совершали здесь служение Богу, как в храме; ибо ни один храм не был отдан в распоряжение правоверных, но все храмы были затворены для них и всеми славнейшими храмами завладели ариане, согласно приказанию царскому.
Случилось однажды, что сам царь, направляясь из Антиохии, пришел в Едессу; узнав, что правоверные (христиане) гнушаются нечестия арианского и не хотят иметь общения с упомянутым епископом, но бегут от него и собираются вне города для молитвы, — царь разгневался на епарха едесского, по имени Модеста, за то, что он позволял народу поступать так, и ударил по ланите епарха; потом приказал ему приготовить вооруженных воинов; затем повелел епарху, выведши этих воинов на место молитвенного собрания народного, посечь и предать смерти христиан и разогнать их.
Епарх, хотя и получил внушение от царя, но, щадя неповинный народ, известил тайно правоверных, чтобы они на другой день не выходили из города и не собирались на обычную молитву и служение, так как царь, по гневу своему, приказал вывести на христиан вооруженных воинов, чтобы их умертвить. Правоверные же, услыхав об этом, вместо того, чтобы убояться, преисполнились еще большей ревности, и, встав рано утром, вышли за город вместе с женами и детьми своими; христиане направились к обычному месту собрания своего, намереваясь положить там за Христа души свои. Епарх же, исполняя приказание царское, утром следующего дня отправился с вооруженными воинами к тому месту, выступив как бы на войну. И когда он был у ворот городских, то увидал некую женщину, вышедшую из дома своего, не затворившую за собою дверей, одевшуюся наскоро (не принарядившуюся), несшую с собою малого отрока; женщина та плакала и старалась обогнать его воинов, направляясь за город. Епарх приказал взять ее и привести к себе. Остановившись на дороге, епарх начал допрос, сказав:
— Несчастная женщина! Куда ты спешишь в столь ранний час и почему ты так торопишься?
Женщина отвечала:
— Я спешу на поле, где собираются христиане.
Епарх отвечал:
— Разве ты не слыхала, что епарх намеревается придти туда с воинами и побить всех, кого он найдет там?
Женщина отвечала:
— Да, я слышала об этом; потому-то я и тороплюсь, дабы вместе с ними (христианами) умереть ради имени Христова.
Епарх снова спросил:
— Для чего же ты взяла с собой сего отрока?
Женщина отвечала на это:
— Я хочу, чтобы и отрок сей вместе со мною сподобился венца мученического.
Услыхав об этом, епарх изумился такой ревности христиан и готовности их умереть за веру и приказал воинам возвратиться обратно; затем пошел к царю и сказал ему:
— Если прикажешь мне умереть, — я готов; но я не могу исполнить приказания, данного тобою мне.
Потом епарх рассказал царю о женщине с ребенком, сказав о том, с каким усердием она спешила за город в поле, дабы сподобиться смерти мученической, чего желала она и для себя, и для ребенка; затем епарх возвестил царю и о готовности всего народа принять смерть, ибо все христиане с женами и детьми были готовы умереть за исповедание веры своей во Христа.
— И невозможно, — прибавил епарх, — принудить народ едесский к общению в вере с епископом, если бы даже и всех граждан предать смерти; но какая может быть польза от этого? ибо они за свой мужественный страдальческий подвиг прославятся среди всех христиан, на нашу же долю останется стыд и вечное посмеяние.
Говоря так, епарх отклонил царя от избиения народа: царь приказал не притеснять народ, повелев брать на истязание лишь иереев, диаконов и прочих клириков, не желавших иметь общения с епископом арианским.
После этого епарх позвал к себе весь духовный чин едесский, содержавший правоверие, начал с кротостью увещевать всех повиноваться приказанию царскому и предлагал войти в общение с епископом, именуемым Лупусом. Епарх сказал при этом:
— Верхом безумия является то, что вы, представляя из себя небольшое число людей, не слушаете приказания царского и противитесь ему, в то время как он владеет многими странами.
Когда епарх говорил это, все молчали. Потом епарх, обратившись к старейшему пресвитеру, по имени Евлогию, находившемуся уже в летах преклонных, спросил его:
— Почему ты не отвечаешь мне?
Евлогий ответил:
— Я не отвечаю тебе потому, что ты говоришь всем сообща; по этой причине я не хочу предварять ответом своим всех прочих. Но если ты спросишь только меня одного о чем-либо, тогда я тебе отвечу.
Епарх спросил:
— Почему ты не причащаешься с царем?
Блаженный же Евлогий, осмеивая вопрос еретика, ответил:
— Разве царь принял сан пресвитерства, чтобы мне причащаться вместе с ним?
Епарх, преисполнившись гнева, укорил святого старца и сказал:
— О безумный! Почему ты чуждаешься веры царевой и не входишь в общение с теми, кто входит в общение с царем?
Тогда все, вместе со святым старцем Евлогием, исповедали свою веру православную во Христа, Бога истинного, соестественного и соприсносущного Отцу, и выразили готовность положить души свои за сие исповедание.
После сего епарх по повелению царскому взял восемьдесят мужей духовного чина, заключил их в оковы и послал на заточение во Фракию.
И когда сии исповедники Христовы были отводимы во изгнание, отовсюду из городов и селений навстречу им выходил народ, оказывал им почести и снабжал их всем необходимым. Узнав об этом, еретики послали в скором времени сообщить царю, сказав, что вместо бесчестия изгоняемым оказывается великая честь.
Тогда царь приказал разделить упомянутых христиан по двое и велел послать всех в разные страны, кого во Фракию, кого в Аравию, кого в Египет, — и в прочие страны. Блаженный же старец Евлогий, а вместе с ним и другой честный пресвитер, по имени Протоген, были отведены в фиваидский город Антиной, где христиан было немного, еллинов же, покланявшихся идолам, было бесчисленное множество. Здесь святые пребыли не малое время, исцеляли различные болезни в людях призыванием имени Иисуса Христа и обратили к вере христианской многих язычников, сподобив их святого крещения.
Когда нечестивый царь Валент погиб, и скипетр восточного царства принял благочестивый Феодосий, ересь арианская устыдилась и стихла и сила и власть еретиков, преследовавших Церковь Христову, изнемогла; исповедники Христовы, бывшие в изгнании (именно те из них, кто еще не отошел ко Господу, но оказался в живых), получили свободу и возвратились каждый в отечество свое: архиереи православные снова получили свои престолы. Тогда и упомянутые два святых пресвитера Евлогий и Протоген возвратились из заточения в Едессу; а христиане правоверные отняли у ариан свои церкви; так как святой Варсис уже отошел ко Господу во изгнании, то Евлогий был поставлен епископом городу Едессе; Протоген же был поставлен епископом в месопотамский город Каррию. Сии святые Евлогий и Протоген украшали оба Церковь Христову словом и житием до дня кончины своей [6]. Мы же о всех тех славим Христа Бога, Спасителя нашего, со Отцом и Святым Духом славимого во веки. Аминь.
Примечания:
[1] Император Константин управлял восточною половиною римской империи с 324 г. по 337 г., западною с 306 г. по 337 г.
[2] Родоначальником арианской ереси был пресвитер александрийский Арий. Он отрицал единосущие Сына Божия с Богом Отцом, почитал Иисуса Христа творением и не признавал за Ним божественных совершенств, — всемогущества, всеведения и проч. Ересь Ария подверглась решительному осуждению на первом (325 г.) и втором (381 г.) Вселенском соборах.
[3] Царствовал с 337 г. по 361 г.
[4] С 364 г. по 378 г.
[5] Лат. lupus — волк.
[6] Кончина святых исповедников Христовых Евлогия и Протогена последовала во второй половине IV века.
"}},"4519":{"name":{"nominative":"Свт. Мины, Патриарха Константинопольского (552)","short":"Свт. Мины"},"life":{"id":"minei-0825-4519","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"В царствование Юстиниана [1] святой Мина был пресвитером и питателем странников в Странноприимнице святого Сампсона [2]. После того как патриарх Анфим [3] был низложен с престола за еретическое мудрствование, святой Мина как муж правоверный, проводивший святую жизнь и достойный посему высокого сана, был возведен на патриаршество святым Агапитом [4], папою римским, пришедшим в то время в Константинополь.
Во время патриаршества святого Мины в городе Константинополе случилось такое чудо:
Некоторый отрок еврейский вошел вместе с детьми христианскими в храм, во время причащения пречистых Таин Тела и Крови Христовых; сей отрок, приступив к Тайнам вместе с прочими детьми, принял причащение. Когда отрок пришел домой, отец спросил его, где он был и почему запоздал? Он же, как дитя, рассказал ему всю правду, — сказал, что был в храме христианском и принял причащение христианское. Услышав об этом, отец еврей весьма разгневался, и, взяв ребенка, бросил его в разожженную печь, при помощи которой выделывал стекло (так как был делателем стекла); но жене своей не сказал ничего.
Между тем мать с плачем искала всюду своего сына и звала его по имени; на третий день поисков она подошла к разожженной печи, и ребенок откликнулся на зов ее; тогда она с большим трудом извлекла его оттуда и спросила:
— Каким образом и почему ты, находясь в таком огне, не сгорел и всё еще жив?
Отрок же рассказал ей следующее:
— Ко мне часто приходила некая Жена пресветлая, охлаждала огонь и давала мне воду; Она и пищу приносила мне, когда я был голоден.
В скором времени весть о сем чуде прошла по всему городу; об этом чуде уведал царь Юстиниан и святой патриарх Мина. После сего упомянутого отрока крестили вместе с матерью, отца же того отрока, пришедшего в ожесточение и не пожелавшего креститься, царь предал суду, как детоубийцу, и приказал казнить смертью.
Святой Мина пас Церковь Христову шестнадцать лет и потом преставился ко Господу [5].
Примечания:
[1] Разумеется император Юстиниан I, царствовавший с 527 г. по 565 г.
[2] Память его празднуется св. Церковью 27 июня.
[3] Анфим I царствовал с 535 г. по 536 г.
[4] Агапит I занимал папский престол с 535 г. по 536 г.
[5] Св. Мина патриаршествовал с 536 г. по 552 г.
"}},"4530":{"name":{"nominative":"Прпп. сщмч. Кукши и ученика его мч. Никона и прп. Пимена постника, Печерских (после 1114)","short":"Прпп. сщмч."},"life":{"id":"minei-0827-4530","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Не место многим словам там, где дела представляют ясное свидетельство, как это можно сказать о сих блаженных; ибо блаженный священномученик Кукша, — один из отцов святого печерского монастыря, — был всем известен, так как крестил вятичей, — помраченных ранее неверием, и просветил многих верою. Сей святой Кукша сотворил много преславных чудес, — изгонял бесов, низвел дождь с неба, осушил озеро, сотворил много и других удивительных чудес. Наконец, после многих мучений был усечен неверными вместе с учеником своим.
В то же время в печерском монастыре подвизался блаженный Пимен постник, угождая Богу; за свое великое пощение и труды он получил от Бога столь великий дар, что прославился не только исцелением больных, но и предвидением будущего и совершающегося в отдаленных и неизвестных местах. Сей святой Пимен исцелял многих болящих, пророчествовал многое и предузнал о своем отшествии ко Господу за два года до кончины. Святой Пимен, прозрев усечение блаженного Кукши, находившегося вдали от него, громогласно возгласил среди церкви печерской:
— Брат наш Кукша в нынешний день умерщвлен!
Сказав сие, Пимен преставился в один день с святым Кукшею и учеником его [1].
Таким образом сии трое вместе получили тройственную радость, которую око не видело, ухо не слышало и которая не восходила на сердце человеку (ср. 1 Кор.2:9); сию радость приготовил Бог, Единый в Троице, для всех, любящих Его: Ему воссылается слава, ныне, всегда и в бесконечные веки. Аминь.
Примечания:
[1] Кончина святого Кукши священномученика и Пимена постника последовала ок. 1113 г.
"}},"4531":{"name":{"nominative":"Свт. Осии исп., еп. Кордувийского (359)","short":"Свт. Осии"},"life":{"id":"minei-0827-4531","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Сей преподобный, удалившись от мирских удовольствий и, украсив себя всякими добродетелями, поставлен был на кафедру епископа города Кордубы [1]. Ревнуя о православной вере, он отправился на первый вселенский Собор, чтобы обличить безумие Ария и уничтожить его душевредную ересь. И когда все собрались на этот Собор, то он своими обличениями досаждал Арию и многим другим. После того, как православные епископы были удалены императором Константином [2] со своих кафедр за то, что не принимали участия в изгнании Афанасия Великого [3] и не стали причастными лжеучению Ария, то и он был сослан в ссылку, где, перенесши множество страданий, скончался [4].
Примечания:
[1] Город Кордуба, ныне Кордова, находился в южной части Испании на правом берегу реки Бета, носящей в настоящее время название Гвадалквивира.
[2] В Прологе здесь допущена ошибка или опечатка. Православные епископы были удалены с своих кафедр не императором Константином, а сыном его, арианином Констанцием.
[3] Здесь разумеется святой Афанасий Великий, архиепископ александрийский, славный защитник православного учения о Сыне Божием против лжеучения Ария. — Память его празднуется 2 мая и 18 января.
[4] Преподобный Осия в 355 году был сослан императором Констанцием за защиту св. Афанасия в Сирмий. Угрозами, темницею и насилиями он принужден был подписать арианское исповедание 2-го Сирмийского собора 357 года и, возвращенный затем в Кордову, скончался в 359 г., а по Штадлеру в 358 году, но перед смертью предал арианство снова анафеме.
"}},"4532":{"name":{"nominative":"Свт. Ливерия исп. папы Римского (366)","short":"Свт. Ливерия"},"life":{"id":"minei-0827-4532","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой Ливерий вступил на престол епископский поле папы Иулия [1]. С самого начала своего правления он был ревностным поборником православия и постоянным защитником святого Афанасия александрийского, боровшегося против ариан. Император Констанций (склонившийся на сторону ариан) ни угрозами, ни ласками, ни через своих приближенных, ни сам лично не мог принудить святого Ливерия к осуждению святого Афанасия, следовательно, и православия; за такую твердость в православии Ливерий был отправлен в ссылку в Берию, — во Фракию. Но когда император Констанций был в Риме [2], народ, уважавший и любивший своего архипастыря, испросил у императора возвращение папы Ливерия в Рим. Однако прежде возвращения в Рим Ливерий был вызван на третий сирмийский собор (полуарианский), где принужден был подписаться под определением сего собора. После сего только, получив позволение возвратиться в Рим, Ливерий возвратился туда [3] после двухлетней ссылки. Но потом Ливерий принес глубокое раскаяние в своем поступке (выразившемся в подписании определения третьего сирмийского полуарианского собора), по примеру святого Апостола Петра, который искренним раскаянием загладил свое отречение от Господа. В Риме Ливерий много потрудился на пользу православия и, наконец, преставился ко Господу [4].
Примечания:
[1] Иулий занимал папский престол с 337 г. по 352 г. Ливерий вступил на престол римский 22 мая 352 г.
[2] Император Констанций царствовал с 337 г. по 361 г. — В Риме он был в 357 году, когда народ и приступил к нему с просьбою о возвращении Ливерия из ссылки.
[3] Ливерий возвратился в Рим в 358 г.
[4] Кончина святого Ливерия последовала в 366 г.
"}},"4533":{"name":{"nominative":"Прп. Пимена Палестинского (ок. 602)","short":"Прп. Пимена"},"life":{"id":"minei-0827-4533","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святые отцы Софроний и Иоанн записали о сем святом Пимене в своей книге [1] так:
— Авва Агафоник, игумен лавры преподобного отца нашего Саввы [2], поведал нам, — повествуют они, — следующее:
— Я шел, — рассказывал авва Агафоник, — однажды в пустыню Руву к авве Пимену, жившему в пещере и питавшемуся кореньями. Найдя его, я поведал ему о мыслях своих и, так как был уже вечер, то он оставил меня одного на ночь в пещере, а сам ушел в другую пещеру. В эту ночь было очень холодно, и я очень страдал от стужи. Утром следующего дня старец пришел ко мне и спросил меня:
— Как провел эту ночь ты, сын мой?
— Я, — повествует авва Агафоник, — отвечал ему:
— Прости меня, отче! Всю эту ночь я очень страдал от холода.
Он же сказал мне:
— Говорю тебе правду, сын мой, — я нисколько не пострадал от холода.
— Услышав это (рассказывает Агафоник), я весьма удивился, так как старец был нагим; потом спросил его, сказав так:
— Яви любовь мне, отче, — расскажи, почему ты не пострадал от холода, будучи нагим?
И отвечал мне старец:
— Пришел лев, лег около меня и согрел тело мое; однако знай, сын мой, что я буду съеден зверями.
Тогда я спросил его:
— По какой причине ты, отче, будешь съеден зверями?
На это старец ответил мне:
— Когда я жил в мире на родине моей (оба они происходили из Галатии [3], то я был пастухом овец; однажды, когда я пас овец, мимо моего стада проходил некоторый муж; мои псы напали на него и растерзали. Я мог спасти его от псов, но не сделал этого. И узнал я, по откровению Божию, что и я должен умереть такою же смертью, — именно буду растерзан зверями.
Об этом рассказал преподобный Пимен авве Агафонику; и действительно случилось так, как сказал он; ибо спустя три года стало известно, что пустынножитель Пимен был съеден зверями [4]. Душа же его святая сопричтена к лику отцов преподобных по милосердию Господа нашего Иисуса Христа, Коему воссылается слава вечно.
В тот же день память преподобного Саввы, в Венефалех (местность сия и время жизни преподобного Саввы неизвестны).
В тот же день память святой мученицы Анфисы, за исповедание имени Христова брошенной в колодезь (время ее подвигов и место ее кончины неизвестны).
Примечания:
[1] Разумеется Лимонарь (или Луг духовный), т. е. собрание назидательных рассказов о подвигах отшельников (гл. 167).
[2] Обитель св. Саввы основана преподобным Саввою Освященным в VI в. Обитель эта замечательна как колыбель иерусалимского устава, принятого потом всеми палестинскими монастырями. Иерусалимский устав был также принят потом почти повсеместно и у нас на Руси с XIV века.
[3] Галатия — малоазийская область.
[4] Кончина святого Пимена последовала в конце VI века.
"}},"4539":{"name":{"nominative":"Мц. Шушаники, кн. Ранской (V)","short":"Мц. Шушаники"}},"4546":{"name":{"nominative":"Свтт. Александра (340), Иоанна (595) и Павла Нового (784), патриархов Константинопольских","short":"Свтт. Александра"},"life":{"id":"","copyright":"Настольная книга свщеннослужителя. Москва. 1978.","text":"Святители Александр, Иоанн и Павел, Патриархи Константинопольские, жили в разное время, но всем им пришлось столкнуться с действиями еретиков, искажавших учение Церкви. Святой Александр (325—340) был хорепископом (викарием) при первом Патриархе Константинопольском, святителе Митрофане (315— 325), и ввиду старости замещал его на Первом Вселенском Соборе в Никее против ариан (325). Перед смертью святитель Митрофан завещал избрать на Константинопольский престол своего викария. В то время Святейшему Патриарху Александру приходилось бороться с арианами и с язычниками. Однажды в споре с языческим философом святитель сказал ему: «Именем Господа нашего Иисуса Христа повелеваю тебе замолчать!», и язычник внезапно сделался немым. Когда же он выразил знаками признание в заблуждении и убеждение в правоте христианского учения, то речь вернулась к нему и он уверовал во Христа со многими другими философами-язычниками. По молитве святителя Александра был наказан еретик Арий. Он притворно согласился вступить в общение с православными и император, святой Константин Великий, назначил день принятия Ария. Всю ночь молился святитель Александр, прося Господа не допустить, чтобы еретик вступил в общение с Церковью. Утром, когда Арий торжественно шел в церковь, окруженный царскими советниками и оруженосцами, на Константиновой площади он был поражен болезнью — чрево его разорвалось и внутренности выпали. Святейший Патриарх Александр, много потрудившись, скончался 98 лет в 340 году. О нем впоследствии упоминал в похвальном слове к жителям Константинополя святитель Григорий Богослов (Назианзин) (память 25 января)."}},"4550":{"name":{"nominative":"Прп. Христофора Римлянина (VI)","short":"Прп. Христофора"},"life":{"id":"minei-0830-4550","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"О сем преподобном Христофоре Иоанн и Софроний, написатели книги, именуемой Лимонарь, повествуют так:
— Когда мы были в Александрии, то пришли к авве Феодулу, находящейся в обители святой Софии, что в Фаране; старец поведал нам, сказав:
— Я постригся в иночество в киновии преподобного отца нашего Феодосия; эта киновия находится в пустыни святого Христова города Иерусалима; там встретил я большого ростом старца, по имени Христофора, родом римлянина. Однажды я поклонился ему, сказав: «Яви мне любовь, отче, расскажи мне, каковы были подвиги твои от дней юности?»
После того как я много упрашивал его, старец понял, что я просил его о том ради пользы (душевной); тогда он поведал мне о себе, сказав так:
— Когда я отрекся от мира, чадо, то питал великую любовь и усердие к подвигу иноческому: днем я упражнялся в служении Богу, вечером же, уже поздно, я уходил в пещеру, в которой ранее имели обыкновение молиться преподобный Феодосий и прочие святые отцы. Входя в пещеру, я творил сто поклонов и на каждой степени падал ниц пред Богом: всех же степеней восемнадцать. Войдя внутрь пещеры, я проводил время в молитве до тех пор, пока не ударяли в било, созывая на утреннее пение; только тогда я выходил из пещеры и направлялся к церкви.
В таком подвиге я пробыл одиннадцать лет, никогда не изменяя сего правила, подвизаясь с великим пощением и хранением помыслов, трудясь телом во всех поручаемых мне службах и испытывая большое лишение, по причине нестяжательности моей.
Однажды ночью, когда я пришел к пещере, я начал творить обычные мои коленопреклоненные моления на степенях; дойдя до последней степени, я остановился — неожиданно я оказался в восторженном состоянии: я увидел, что вся пещера была наполнена лампадами, из коих одни горели, другие же не горели. Видел я также двух мужей светообразных, ходивших в белых ризах и возжигавших лампады, и спросил их:
— Для чего вы поставили здесь сии лампады, так что я не могу войти сюда и помолиться?
Они отвечали мне:
— Это лампады отцов, служащих Богу.
Тогда я снова спросил их:
— Почему же одни из лампад горят, а другие нет?
Они ответили мне:
— Служащие Господу со усердием зажгли лампады свои, а ленивые не зажгли лампад.
Потом сказал им:
— Окажите мне любовь, скажите мне: моя лампада горит или нет?
Они ответили мне:
— Трудись и молись, и тогда мы зажжем ее.
Но я сказал:
— Я всегда молюсь и не делаю ничего иного до сего времени.
После сих слов я пришел в себя и не видел уже никого больше. Потом я сказал себе:
— О Христофор! Ты должен понести еще большие труды, дабы зажечь лампаду свою!
Утром следующего дня я вышел из монастыря и отправился на Синайскую гору, ничего не взяв с собою, кроме одежды, в которую я был облечен. После того как я пробыл на горе Синайской пятьдесят лет, потрудившись во многих подвигах, низшел ко мне голос, говоривший:
— Христофор! Иди в монастырь твой, в котором ты подвизался ранее, дабы почить там вместе с отцами твоими.
Поведав сие о себе, преподобный Христофор после сего пожил немного времени и предал святую душу свою в руки Божии.
Потом тот же авва Феодул поведал нам (повествуют Иоанн и Софроний) о том же отце Христофоре, что в другое время, прежде кончины своей, преподобный Христофор поведал сие:
Однажды днем я вышел (поведал он) из монастыря моего и пошел во Святой город Иерусалим, дабы поклониться и облобызать животворящий крест Господень. И когда я был там, поклонился и уже выходил, то увидел некоего брата, стоявшего при вратах, среди двора церковного, — ни входящего, ни выходящего. Я видел также и двух воронов, бесстрашно летавших пред лицом его и не позволявших ему войти. Я понял, что те вороны были демонами. Тогда я сказал стоявшему:
— Скажи мне, брат, по какой причине ты стоишь посреди ворот и не входишь?
Он отвечал мне:
— Прости меня, отче, я одержим помыслами; один помысел говорит мне: иди и поклонись честному кресту и облобызай его; другой же помысел говорит: нет, не ходи, но иди сначала и исполни свое дело; в другое время ты придешь и поклонишься.
Я же, слышав это (говорит святой Христофор), взял брата за руку и ввел в храм, и тотчас исчезли те вороны; я предложил ему поклониться честному кресту и святому Гробу Господню и потом отпустил его с миром.
Это поведал мне (говорит Феодул), преподобный Христофор, так как видел, что я много упражнялся в делах монастырских, но мало прилежал к молитве, — дабы я знал, что прежде всего следует исполнять служение духовное, а потом уже работу, необходимую для телесных потребностей.
Уведав о сем, блаженные отцы Иоанн и Софроний написали сие на пользу читающим и слушающим, во славу Христа, Бога нашего [1].
Примечания:
[1] Преподобный Христофор подвизался в V в.
"}},"4551":{"name":{"nominative":"Прп. Фантина чудотворца, в Солуни (IX-X)","short":"Прп. Фантина"},"life":{"id":"minei-0830-4551","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Сей преподобный родился в Калабрии [2] и был сыном Георгия и Вриены. С юных лет своих он посвятил себя на служение Богу. Отданный в один монастырь [3] и приняв иноческое пострижение, он упражнял себя во всякого рода добродетелях и стал настолько искусным исполнителем заповедей Божиих, что удостоился великих Божественных откровений. Скитаясь по пустыням и горам, он по двадцати дней пребывал без пищи и четыре года провел в совершенной наготе. Угнетаемый многими бедствиями от сарацин [4], он терпеливо переносил их в течение шестидесяти лет, а потом, взяв учеников своих Виталия и Никифора, отправился с ними в Пелопоннес [5]. Часто он приходил в Коринф [6] и для многих был помощником в деле спасения. Ходил он и в Афины [7], где помолился в храме Богородицы, после чего отправился в Солунь [8] и был там свидетелем чудес от мощей великомученика Димитрия [9]. Он прожил здесь восемь лет в обычном воздержании, соблюдая принятое правило, и в глубокой старости окончил жизнь свою [10].
В тот же день обретение мощей святого благоверного князя Даниила Александровича Московского, в 1652 году. Мощи его почивают в Московском Даниловом монастыре (память преставления святого благоверного князя Даниила совершается 4 марта).
Примечания:
[1] Калабрия, древняя римская область, находилась в южной части Апеннинского полуострова.
[2] В одном Прологе сказано, что преподобный Фантин поступил в монастырь в 8 лет.
[3] Сарацины — собственно жители Аравии. Первоначально этим именем называлось кочующее в Аравии разбойническое племя, а потом христианские писатели перенесли это название на всех арабов и мусульман вообще. Африканские сарацины напали на Сицилию и Калабрию ок. 828 г.
[4] Пелопоннесом в древности называлась южная часть Балканского полуострова. По месяцеслову императора Василия, преподобный Фантин отправился из Калабрии в Фессалию и, посетив Афины (и, вероятно, Коринф) довольно продолжительное время проживал в главном городе ее Лариссе у гроба святого Ахиллия, память которого празднуется 15 мая.
[5] Коринф — знаменитый город в древней Греции. Он находился в древней Арголиде близ берегов Коринфского залива.
[6] Город Афины — столица древней Греции — находился в Аттике, близ берегов Средиземного моря.
[7] Солунь — город в Македонии. Он был расположен на самом берегу Эгейского моря.
[8] Память святого великомученика Димитрия Солунского празднуется 26 октября.
[9] Преподобный Фантин скончался в к. IX или в начале X в.
"}},"4552":{"name":{"nominative":"Собор святителей Сербских: Саввы I (1237), Арсения I (1266), Саввы II (1269), Евстафия I (ок. 1285), Иакова (1292), Никодима (1325), Даниила (1338) архиепископов; Иоанникия II (1354), Ефрема II (после 1395), Спиридона (1388), Макария (1574), Гавриила I (1659), патриархов, и Григория епископа","short":"Собор святителей"}},"4557":{"name":{"nominative":"Положение честного Пояса Пресвятой Богородицы (395-408)","short":"Положение честного"},"life":{"id":"","copyright":"Настольная книга свщеннослужителя. Москва. 1978.","text":"Положение честного пояса Пресвятой Богородицы в Константинопольском Влахернском храме было при императоре Аркадии (395—408). До того великая святыня, вверенная апостолу Фоме самой Божией Матерью, после Ее Успения преемственно хранилась в Иерусалиме у благочестивых христиан. Через много лет, в царствование императора Льва Мудрого (886—911), от пояса Божией Матери совершилось чудо исцеления его супруги Зои, страдавшей от нечистого духа. Императрице было видение, что она будет исцелена от недуга, когда на нее будет возложен пояс Матери Божией. Император обратился с просьбой к Патриарху. Патриарх снял печать и открыл ковчег, в котором хранилась святыня: пояс Матери Божией оказался совершенно целым, неповрежденным от времени. Патриарх возложил пояс на больную императрицу, и она тотчас освободилась от своего недуга. Был отслужен торжественный благодарственный молебен Пресвятой Богородице, а честной пояс положили обратно в ковчег и запечатали печатью. В память происшедшего чуда и двукратного положения честного пояса был установлен праздник Положения честного пояса Пресвятой Богородицы. Частицы святого пояса Богоматери находятся в Афонском Ватопедском монастыре, в Трирском монастыре и в Грузии."}},"4558":{"name":{"nominative":"Сщмч. Киприана, еп. Карфагенского (258)","short":"Сщмч. Киприана"},"life":{"id":"minei-0831-4558","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой Киприан, епископ карфагенский, принадлежит к числу замечательнейших отцов и учителей Церкви III-го века. Ему пришлось жить и действовать в такую годину, когда Церковь Христова обуревалась как гонениями со вне, — от язычников, — так и смутами внутренними — от еретиков и расколоучителей. Святой Киприан явил собою образец, как мужественного архипастыря, пострадавшего за имя Христово, положившего душу свою за своих пасомых, так и разумного устроителя внутренней жизни Церкви. Он оставил многочисленные сочинения, в которых касается разнообразных богословских вопросов и в которых решает почти все недоумения, возникавшие в его время, относительно внутреннего благоустроения жизни Церкви. Посему жизнь его и история его страдания представляются особенно поучительными.
Киприан родился в начале III в. [1]. Родители его были язычниками и принадлежали к числу знатных и благородных граждан города Карфагена. Первоначальное имя его было Фасций Киприан. В юности Киприан получил хорошее светское образование. Весьма большие успехи оказал Киприан в красноречии, почему был избран учителем риторики в карфагенском училище; по сей же причине многие избирали его своим ходатаем по ведению судебных дел (адвокатом). Можно предполагать, что Киприан по наследству получил значительное состояние; кроме того, выгоды адвокатской должности доставляли ему обильные средства к широкой жизни, почему вначале, будучи язычником, Киприан проводил жизнь греховную. Следствием сего было то, что Киприан, как сам замечает, «покорствуя страстям (своим), невольно благоприятствовал своему собственному несчастию, как будто оно от природы было его уделом» [2].
Такую греховную жизнь проводил Киприан до тех пор, пока благодати Божией не благоугодно было осенить его душу и призвать его ко спасению. Полагают, что Киприан оставался язычником до своей полной возмужалости, по всей вероятности, до сорокашестилетнего возраста [3].
В начале III в. в Карфагене было уже много христиан. Киприан знал об этом; он не мог не заинтересоваться возвышенным учением христианским, ибо от природы был наделен любознательным и благородным умом. Еще до обращения своего в христианство Киприан познакомился с некоторыми сочинениями Тертуллиана [4] и это натолкнуло его на путь истины.
Еще будучи язычником, Киприан начал чувствовать отвращение от языческой жизни. Он сознавал пагубность и греховность гладиаторских зрелищ, где убийство одних доставляло удовольствие другим; Киприан питал отвращение и к языческим трагедиям и комедиям, которые предавали памяти людей минувшие злодеяния и развращали людей. Еще будучи язычником, он с прискорбием смотрел на несправедливости и притеснения со стороны судей, на обманы и ссоры между частными лицами; еще будучи язычником, он сознавал, что знатность, честь и богатство, которые кажутся многим так заманчивыми и обольстительными, на самом деле наполняют душу только пустыми и мучительными опасениями и тревогами. Все это привело Киприана к убеждению, что в язычестве спастись нельзя, что языческая религия не может дать человеку мира душевного и не может заслуживать ни малейшего внимания сравнительно с религиею христианскою.
Но сознание глубины и повсеместности нравственного развращения останавливало на время обращение Киприана в христианство. Он часто задумывался о своем нравственном падении, о необходимости исправиться и начать новую жизнь в христианстве, но в то же время страшился первоначально высоких требований христианства; он почитал весьма трудным то духовное возрождение, какое даруется в христианстве, ибо уже много лет он провел в язычестве. Свои сомнения и недоумения по этому поводу он красноречиво выражает в «Письме к Донату». Киприан говорит здесь: «Возможно ли отложить все то, чем был кто-либо ранее, и при том же сложении тела сделаться другим человеком по уму и по сердцу?.. Возможно ли совлечься того, что, родившись от глубокой материи, вместе с нею отвердело, или от долговременной привычки укоренилось вместе с летами… Научится ли когда бережливости тот, кто привык к великолепным пиршествам и изысканными снедям? Наденет ли когда-нибудь обыкновенное и простое платье тот, на ком всегда были драгоценные, украшенные золотом, одеяния? Нет, — рассуждал Киприан, — сын роскоши, привыкший к почестям, никогда не решится быть частным и незнатным человеком. Всегда сопровождаемый своими слугами, окружаемый в знак почести многочисленною толпою раболепствующего пред ним народа, он считает наказанием, когда бывает один. Быв пленником беспрестанных забав, он обыкновенно предается винопитию, надмевается гордостью, воспламеняется гневом, помышляет о хищении, поддается жестокости, увлекается похотением. Так часто рассуждал я сам с собою, — пишет Киприан, — ибо и сам был подвержен многим заблуждениям [5]».
В состоянии такой нравственной борьбы и нерешительности Киприан не мог не почувствовать необходимости в посторонней помощи и совете; и Киприан обратился для разрешения своих сомнений к одному карфагенскому пресвитеру, по имени Цецилию. Цецилий успел убедить Киприана в крайней нелепости языческого многобожия и в том, что самые злые наклонности человека могут измениться по действию всесильной благодати Божией. Таким образом, Киприан принял твердое намерение стать христианином.
По существовавшему в древней Церкви обычаю Киприан до крещения должен был некоторое время провести в состоянии так называемого оглашения [6]. Неизвестно, сколько времени Киприан провел в состоянии оглашения; можно предполагать, что оно было непродолжительно.
Решив стать христианином, Киприан на самом деле доказал искренность своего решения переменою в самом образе своей жизни. Еще в состоянии оглашения Киприан продал все имения свои и вырученные деньги роздал нищим, не оставив ничего для себя. После сего пресвитеру Цецилию, наблюдавшему за духовною жизнью Киприана, уже нельзя было сомневаться в искренности обращения своего ученика. Вскоре за сим, конечно, должно было последовать и крещение Киприана.
Живое чувство духовного преобразования, дарованного в таинстве крещения, сильно подействовало на Киприана. Вот как описывает он в письме к другу своему Донату спасительные действия таинства крещения:
«Когда животворные воды крещения омыли пятна прежней моей жизни, и в очищенное и в оправданное сердце пролился небесный свет; когда, приняв Духа небесного, сделался я новым человеком, тогда чудесным образом я совершенно уверился в том, о чем ранее сомневался; тайны начали открываться, мрак — исчезать; то, что прежде казалось трудным, сделалось удобным, невозможное стало возможным… В принятии небесных даров нет меры. Лишь бы только жаждало и было отверсто сердце наше, мы столько имеем веры, способной к принятию благодати. Она дарует способность уничтожать ядотворную силу греха трезвенною чистотою, непорочною мыслью, чистым словом, непритворною добродетелью: она очищает скверны развращенных сердец, возвращая им здравие; она даст силу примирять врагов, успокаивать беспокойных и грозными заклинаниями понуждать к признанию нечистых духов, вселяющихся в человека. Образ благодатного действия над теми, в коих живут злые духи, невидим, неприметны удары, коими она поражает последних, но казнь видима и разительна. Так вселившийся в нас дух благодати начинает являть свою могущественную силу, и хотя мы тела своего с членами еще не переменили на другое, наше око не затмевается уже мраком века сего. Какое могущество, какая сила Духа! Кто очистился и пребывает чистым, тот не только сам себя сохраняет от мирских соблазнов, не только не уловляется никакою сетью нападающего на него врага, но и укрепляется в своих силах до того, что над всем воинством противника господствует как повелитель» [7].
Так благодать Божия вскоре после крещения Киприана ознаменовалась в нем внутренним духовным возрождением. Хотя он изменил уже, как это было упомянуто выше, образ жизни своей еще до крещения, находясь в состоянии оглашения, но, по собственному признанию его, вера его получила полную твердость, и воля совершенную свою силу и крепость уже в крещении. Он крестился, вероятно, в праздник Пасхи или Пятидесятницы [8].
После крещения Киприан начал проводить жизнь строго добродетельную. Он являл собою всем пример нестяжательности, ибо, сострадая нищим и бедным он благотворил им, раздавая все, что имел. Главнейшими занятиями святого Киприана после крещения были молитва и чтение Священного Писания.
Оказывая дела милости и благотворя всем нуждающимся, Киприан не мог не питать особенной любви и благодарности к наставнику своему, пресвитеру Цецилию, открывшему ему тайны веры христианской и способствовавшему обращению его в христианство. И пресвитер Цецилий, видя в Киприане столько преданности и расположения к себе, пред смертью своею, кроме него, не нашел никого иного, кому мог бы с большею уверенностью и надеждою поручить попечение и заботы над оставшимся семейством своим.
По обращении в христианство Киприан жил в одном доме с Цецилием, ибо отдал все имения свои бедным; при этом и тот и другой, и Киприан и Цецилий, проводили жизнь строго добродетельную.
Спустя год или немного более по крещении Киприан рукоположен был в сан пресвитера Церкви карфагенской.
В сане пресвитера святой Киприан еще с большим усердием начал подвизаться во благочестии. По свидетельству диакона Понтия [9], Киприан в сане пресвитера сделал многое по подражанию древним праведникам и сам стал достойным подражания.
В скором времени после сего умер епископ Карфагенский Донат. На освободившуюся епископскую кафедру всем народом единогласно был избран святой Киприан. Таким образом в сане пресвитера Киприан пробыл не более года.
Киприан первоначально отказывался от такой чести, считая себя недостойным принять столь высокое служение. Он говорил, что были пресвитеры, старейшие его возрастом и более достойные его. Но народ, любивший своего доброго пастыря, настоятельно требовал поставления в сан епископа святого Киприана. Когда наступило время, назначенное для рукоположения, христиане окружили дом, в котором был Киприан, и не хотели оставлять занятых ими входов и выходов до тех пор, пока Киприан не согласился идти с христианами в храм. При всем своем высоком смирении, Киприан должен был уступить любви братии, пришел в храм и, к радости всех, был рукоположен во епископа.
Таким образом святой Киприан был поставлен, подобно светильнику, на свещник, дабы светить миру своими добродетелями [10].
В сане епископа Киприан обратил свое внимание прежде всего на благоустроение церковное. Следует заметить, что в то время было немало христиан, которые только именовали себя христианами, а в действительности проводили жизнь, недостойную истинного христианина. Так как гонения от язычников на христиан прекратились уже давно, и Церковь наслаждалась почти сорокалетним миром, то некоторые христиане легкомысленно дозволяли себе отступления от строгих христианских обычаев. Вот как сам Киприан описывает нравственные недостатки его времени:
«Каждый заботился об умножении собственности. В иереях не было ожидаемого по их обету благочестия, в служителях (клириках) не было чистой веры, в делах — милосердия, в нравах — благоустройства [11]. Многие христиане не хранили твердо истин веры Христовой и отступали от Христа. Допускались часто безрассудные клятвы, презрение и непослушание предстоятелям, злословие и взаимная вражда» [12].
Ввиду всего этого святому Киприану в сане епископа пришлось весьма много потрудиться на пользу внутреннего благоустроения Церкви.
В скором же времени по поставлении в сан епископа святой Киприан приступил к искоренению вкравшихся в жизнь христиан беспорядков.
Киприан обратил свое внимание прежде всего на клир, на самих пастырей Церкви, которые являлись руководителями народа. Киприан не допускал никого даже к низшим степеням служения в клире без предварительного тщательного исследования о способностях и поведении каждого; он требовал известной подготовки от лиц, желавших выступить на служение Церкви; самое испытание в знании христианского учения Киприан производил в присутствии пресвитеров, как это известно относительно Оптана, коего Киприан в начале своего епископства назначил учителем оглашенных.
Вместе с тем Киприан заботился и об исправлении нравов и среди христиан. Диакон Понтий в таких словах говорит о епископском служении святого Киприана: «Какое у него было благочестие! Какая бдительность! Какое милосердие! Какая строгость! Столько святости и благодати изливалось из уст его, что он приводил в изумление всех, видевших его».
Наружным видом своим святой Киприан был честен, лицом благообразен, ибо таившаяся внутри души его святыня отображалась и на лице его. Как мудрость, по слову Екклесиаста, так и святость украшает лик человека (Еккл.8:1); в сем же человеке Божием — святом Киприане — было и то и другое: он был и мудр, и свят. Одежды носил он ни слишком богатые, ни слишком убогие, ибо святой избегал гордости и превозношения, но не желал подвергать бесчестию и сан архиерейский. Характер его был весьма сдержан: он был ни слишком суров, ни слишком мягок и кроток сверх меры; где нужно было наказать, там он, хотя и милостиво, являл гнев свой, почему был всеми уважаем и почитаем. Кроме сего, святой Киприан являл великое милосердие и сострадание ко всем обиженным и бедствующим: он был помощником сиротам, странникам, нищим и больным.
В своих архипастырских распоряжениях и действиях святой Киприан проявил столько рассудительности и мудрости, что его совета искали и предстоятели других Церквей.
Так, например, Рогациан, епископ Новский, просил совета у святого Киприана по поводу оскорбления, причиненного ему неким диаконом. Киприан отвечал:
— Если диакон и впредь будет ослушиваться тебя и оскорблять тебя, ты можешь, по праву своей власти, или лишить его сана, или отлучить от общения; однако, — прибавлял он, — мы более желаем, чтобы ты прикрывал обиды и оскорбления кротким терпением, нежели наказывал священною властью.
Другой епископ, Евкратий, спрашивал Киприана:
— Должно ли допускать до общения церковного лицедея, который и после того, как сделался христианином, обучал молодых людей тому искусству, каким занимался в язычестве?
Киприан отвечал на это:
— Бедность не может извинить сего лицедея (ныне христианина); он может содержаться церковными приношениями, если только пожелает довольствоваться содержанием более умеренным, но без греха. Посему убеди его довольствоваться церковным содержанием: если же у вас церковные приношения недостаточны для пропитания трудящихся, то пусть он придет к нам, и от нас получит необходимое для питания и одеяния.
Много и других советов давал святой Киприан всем, вопрошавшим его, ибо не желал утаивать своей мудрости и разумения, но старался быть полезным всем.
По изволению Божию святой Киприан провел немного лет в мирном управлении своей епархией. В скором времени по занятии Киприаном епископского престола над Церковью, подобно буре, разразилось гонение Декия [13]. Вскоре же после вступления на престол сей нечестивый император издал указ, по которому все христиане принуждались к принятию языческой религии и к принесению жертв богам.
Задолго еще до начала сего гонения Киприан был извещен от Господа видением о сем бедствии, именно: Киприан видел старца, по правую сторону коего сидел юноша, исполненный некоторого смущения, негодования и печали, а по левую кто-то держал сеть и угрожал захватить ею стоящий кругом народ. Киприан удивился этому видению. Оно было объяснено ему в том смысле, что сидящий по правую сторону печалится и скорбит о том, что христиане не соблюдают Его заповедей, а находившийся по левую сторону радуется тому, что открывается случай и дается дозволение излить на народ ярость свою. Святой Киприан понял, что лицами, представившимися ему в видении, были Бог Отец, Господь наш Иисус Христос и исконный враг мира — диавол.
Этим гонением христиане были подвергнуты испытанию, как золото в огне, дабы тем ярче и сильнее был явлен всюду блеск добродетелей христианских.
Когда в Карфаген прибыл указ императора, язычники хотели подвергнуть мучению прежде всего Киприана. Его, как более известного своими добродетелями и своим влиянием на христиан, язычники намеревались ранее всего предать мучениям, дабы тем устрашить остальных христиан. Но так как время подвигов святого Киприана еще не наступило, то он решил удалиться на время из Карфагена, дабы своими увещаниями и наставлениями из неизвестного язычникам места поддерживать веру христиан и побуждать их твердо исповедывать имя Христово. Решив удалиться на время из Карфагена, Киприан написал своим пресвитерам и диаконам, а также и предстоятелям Церкви римской, послание. В этом послании Киприан сообщал, что он удаляется из Карфагена для того, чтобы его присутствие не усилило еще более ярости гонения, что, хотя и отсутствуя от своей паствы телесно, он присутствует с нею в Господе, что он написал тринадцать посланий для утешения сильных, ободрения слабых, для устранения разного рода нестроений в церковной внутренней жизни и для успокоения душ колеблющихся.
Киприан так объяснял свой поступок: «Первая степень победы состоит в том, чтобы исповедывать Господа после взятия руками язычников. Вторая степень славы состоит в том, чтобы благоразумным удалением спасти себя для Господа. Одна есть — всенародное исповедание, другая — частное. Одна побеждает гражданского судию, другая — благоприятнее Богу, как Судии, ибо поддерживает чистую совесть в непорочности сердца. В одном случае обнаруживается более живая твердость, в другом — более уверенная осторожность. Один, когда приближается час его, оказывается уже созревшим для смерти, для другого, быть может, она отсрочена, — для того, например, который, оставив свое наследие, удалился по той именно причине, чтобы ему не отпасть, но несомненно исповедывал бы себя христианином, если бы и он был также взят (язычниками)».
Без сомнения, своим временным удалением Киприан оказал Церкви более высокую услугу, чем мог бы оказать ее сразу же принятым мученичеством.
Пред удалением своим святой Киприан разделил церковные деньги, бывшие доселе в его заведовании, между всеми клириками, оставшимися в Карфагене, для более удобного вспомоществования неимущим и бедным. Клир, с своей стороны, охотно сообщал своему епископу все сведения о состоянии его паствы и повиновался ему так же, как и в его личном присутствии. По справедливости можно сказать, что он один только и был способен управлять карфагенскою церковью в такое тяжелое время.
Его жизнеописатель, диакон Понтий, замечает: «Представим себе, что он (Киприан) тогда (т. е. тогда, когда бы не скрылся из Карфагена) удостоился мученической кончины… Кто бы научил падших покаянию, еретиков — истине, расколоучителей — единству, чад Божиих — сохранению мира и молитве?»
Святой Киприан находился, таким образом, в постоянном сношении с своею паствою и посылал неоднократные письма и сообщения пресвитерам, диаконам, мученикам и исповедникам. Первым он говорил, что прибудет к ним, как только Бог покажет ему, что такова Его воля. Он просил их иметь попечение о вдовах, больных, странниках и о всех неимущих. Хотя он и оставил для этой цели некоторую сумму денег, но, опасаясь, что, быть может, она уже вся истрачена, он отправил своего слугу Нарика с новым денежным приношением. Более всего заботился Киприан о том, чтобы христиане не пали духом среди бури огорчений. С не меньшею задушевностью писал святой Киприан также исповедникам и мученикам. Он укреплял их мужество, превозносил их верность; увещевал всех христиан смотреть за тем, чтобы должные почести оказывались телам мучеников после их смерти и чтобы им доставлялось всевозможное облегчение во время их страданий.
О святых исповедниках Киприан отзывался с великою похвалою. Он побуждал своих клириков заботиться о том, чтобы, как нет ни в чем недостатка в славе исповедников, так не было бы ни в чем недостатка и в помощи им, и просил, чтобы его извещали о днях их смерти, дабы он мог приносить в их воспоминание возношения и жертвы.
В первое время после удаления святого Киприана из Карфагена ярость язычников, преследовавших христиан, несколько ослабела. Но спустя некоторое время она усилилась еще более. Для принуждения христиан к отречению от исповедуемой ими веры, были придуманы язычниками различные жестокие пытки и мучения. Исповедников имени Христова и поражали бичами, и били прутьями, и раздирали железными орудиями, и жгли на огне. Темницы переполнились христианами; одни из заключенных в скором же времени получали венцы победные, другие были близки к тому, чтобы получить сии венцы, ибо были воодушевлены тем же мужеством и с тою же ревностью стремились на подвиг брани. Но были и такие христиане, которые не выносили мучений и приносили жертвы, или курили ладан идолам, или за деньги покупали у градоначальников записки, в которых означалось, что они приносили жертвы идолам и отреклись от Христа, хотя этого не было на самом деле. Некоторые даже добровольно без всякого требования приносили жертвы богам языческим. Других языческие судии, с наступлением ночи, отпускали домой и не понуждали к жертвоприношению, но они сами просили дозволения принести жертвы в вечернее время, не отлагая их до другого дня. Много было и таких, которые склоняли друзей своих к отречению от веры христианской, какое совершали сами.
Горько и тяжело было святому Киприану слышать о падении слабых членов своей паствы! Падение их он называл отторжением части собственного сердца. Впоследствии писал он по сему поводу: «Скорблю, скорблю, братия, с вами, и болезнь моя не облегчается моею сохранностью и моим собственным здравием; как пастырь, я уязвлен ударом, нанесенным моему стаду. С каждым из вас соединено мое сердце, с каждым я болею и умираю! Ударами жестокого врага поражено и мое тело! И мою душу прошло оружие! Мое сердце, удаленное и свободное от гонения, не осталось в покое; любовь поразила меня, когда поражены мои братья» [14].
Около этого времени случилось еще одно обстоятельство, причинившее немало огорчений святому Киприану.
Необходимо заметить, что в древности в церкви карфагенской, как и в других церквах, среди исповедников было в обычае давать отпавшим особого рода ходатайственные записки, или «письма мира», по которым согрешившие были скорее допускаемы в общение с верными. И теперь многие из отпавших от Христа возлагали большую надежду на ходатайство исповедников и мучеников. Но при этом многие исповедники, по излишней снисходительности к падшим, не обращали внимания на свойство их покаяния и давали эти ходатайственные записки («письма мира») без надлежащего рассмотрения и осторожности. Только немногие исповедники просили епископа даровать мир некоторым падшим по окончании гонения, по возвращении самого епископа и по тщательном исследовании нравственного состояния падших. Такая снисходительность к падшим оказывалась в то время, когда гонение еще свирепствовало в Карфагене; следовательно, эта снисходительность могла ослабить твердость в вере и прочих христиан, еще не подвергшихся гонению.
Когда святой Киприан узнал обо всем этом, то отправил в Карфаген три письма к клиру, исповедникам и народу; и так как главными нарушителями древнего церковного благочиния оказались пресвитеры, то Киприан во всех этих письмах обличал их более всего; всех вообще — и клир, и народ — Киприан убеждал ожидать соборного рассуждения о принятии падших в Церковь, а самый собор обещал созвать по окончании гонения и по возвращении своем в Карфаген. Исповедников Киприан просил обращать особенное внимание на дела и заслуги, на род и качества грехопадения каждого, из числа тех, за кого они будут предлагать свое ходатайство.
Но все эти письма святого Киприана не имели полного успеха. Правда, пресвитеры, послушные своему пастырю, перестали допускать падших к общению в Церкви наравне с верными и увещевали их прежде всего загладить свой грех искренним покаянием; но некоторые из падших и после сего не пожелали принести покаяния, не хотели ожидать решения своего дела до окончания гонения, а требовали себе немедленно разрешения грехов.
Однако святой Киприан не ослабил своих требований и после известия о таковом непослушании со стороны некоторых падших христиан.
Охраняя с такою твердостью благочиние церковное, святой Киприан из места своего удаления открыл еще переписку с соседственными епископами для того, чтобы их согласием еще более подтвердить свое требование покаяния от падших. В ответ на его письма епископы сообщали, что они вполне одобряли его требования и писали ему, что ни в каком случае не следует ему отступать от своего постановления до собора, имеющего быть по окончании гонения.
В то время как соседние епископы открыто подтвердили и одобрили требования святого Киприана относительно падших, исповедники объявили свое несогласие с ним. Один из них, Лукиан, от имени всех, написал к Киприану письмо, в котором он уведомлял Киприана, что все исповедники даровали мир падшим; этот же Лукиан написал подобное письмо и римскому исповеднику Целерину.
Ободренные таким покровительством исповедников, падшие в нескольких городах Африканской провинции произвели возмущение против предстоятелей и с угрозами требовали у них себе мира, уже дарованного, как уверяли они, исповедниками и мучениками. В самом Карфагене беспокойные миряне после сего с большою дерзостью начали требовать себе примирения с Церковью.
Между тем святой Киприан увещевал клир и народ поступать так, как ему было предписано ранее.
Ввиду сего более благонамеренные из падших совершенно смирились и обещали полное послушание епископу. В скором времени после сего некоторые из них уже писали святому Киприану, что они сознают свое грехопадение, совершают предписанное церковными правилами покаяние, не желают поспешного и неблаговременного примирения с верными, но ожидают возвращения своего епископа, говоря, что самое примирение в его присутствии будет для них приятнее.
В скором времени после сего Киприану было открыто в видении, что скоро восстановится мир в Церкви, что только для некоторых еще, на непродолжительное время, продлится гонение и что по мере усердия в молитве может последовать ускорение мира.
И действительно, видение святого Киприана стало оправдываться самыми событиями. Гонение на христиан в Карфагене хотя еще продолжалось, но ослабевало; язычники начали дозволять исповедникам имени Христова пользоваться все большею и большею свободою. Заключенные в темницах выходили на свободу, а сосланные на заточение, возвращались в отечество.
Однако гонение еще не окончилось. Еще много забот и беспокойств предстояло славному архипастырю, святому Киприану. За время отсутствия Киприана в Карфагене явилась потребность в пресвитерах и клириках. Киприан избрал себе как бы четырех наместников, которым и поручил тщательно распознавать лета, состояние и заслуги тех лиц, которые имели быть произведены Киприаном в ту или другую иерархическую степень. Наместниками сими были избраны два епископа ближайших к Карфагену епархий — Калдоний и Геркулан, затем Рогациан, карфагенский пресвитер и исповедник, и клирик Нумидик.
Упомянутые лица тотчас же приступили к исполнению требований своего епископа. Но исполняя порученное им дело, они встретили сильное противодействие со стороны тех лиц, которым не нравилась столь законная и необходимая попечительность Киприана о выборе достойных служителей Церкви. Таким человеком явился некто Фелициссим, мирянин, и пресвитер Новат; к ним присоединились еще четыре пресвитера, опасавшиеся справедливого суда Киприана над собою. Они, и особенно пресвитер Новат, побудили Фелициссима открыть восстание против своего епископа.
Когда все это стало известно Киприану, он произнес отлучение на Фелициссима и угрожал подвергнуть такому же наказанию и всех его сообщников, а самое письмо, которое Киприан писал по сему случаю, он повелел прочитать народу и переслать в Карфаген к клиру. Пока оказалось только шесть ярых приверженцев Фелициссима, которые тогда же были отлучены от Церкви; но так как нашлись новые сторонники Фелициссима, то возмущение, произведенное им, еще не было устранено.
Киприан намеревался возвратиться в Карфаген к празднику Пасхи, но ввиду того, что возмущение Фелициссима и его сторонников еще не окончилось, он, не желая увеличивать смятения своим появлением, решил провести праздник Пасхи на месте своего удаления; а чтобы в отсутствие его враги не приобрели еще большего успеха, он письменно увещевал свою паству не доверять пагубным словам возмутителей.
Глубоко страдал святой Киприан в это время за свою паству. Его скорбь выразилась в письме, написанном по сему случаю:
«Как я мучусь теперь, — писал он карфагенским христианам, — что не могу сам придти к вам и лично увещевать каждого из вас, по учению Господа и Его Евангелия. Мало было для меня уже двухгодичного изгнания и горького разлучения с вами; мало было скорби и печали, которая постоянно мучила меня без вас; мало было слез, днем и ночью проливаемых о том, что пастырю, которого вы избрали с такою любовью и горячностью, нельзя лично приветствовать вас, ни быть в ваших объятиях. Для истаивающего от печали сердца нашего наступила еще большая скорбь. При таком беспокойстве и нужде я сам не могу в скорости придти к вам… Но зато отсюда убеждаю и прошу вас, любезные братия: не доверяйте пагубным речам, не внимайте легковерно обманчивым словам, не избирайте вместо света — тьму, вместо дня — ночь, вместо пищи — глад, вместо пития — жажду, вместо лекарства — яд, вместо здоровья — смерть… Не принесут нам мира те, которые сами не имеют мира… Никто да не отклонит вас от путей Господних. Пусть погибают одни те, которые захотели своей погибели; пусть остаются вне Церкви одни те, которые отделились от Церкви; пусть одни те не будут с епископами, которые возмутились против епископов… Прошу вас: отделитесь от таковых, послушайтесь моих советов. Я каждодневно изливаю за вас постоянные молитвы пред Господом; я желаю воссоединить вас с Церковью; я только прошу у Бога прежде мира Матери (Церкви), а потом уже ее чадам. Соедините с моими молитвами и молениями ваши молитвы, с моим плачем ваши слезы» [15].
Увещевая так трогательно тех, которые могли понять в его словах голос отеческой любви, святой Киприан угрожал наказанием — отлучением от Церкви — тем, которые не захотели бы повиноваться ему.
Письмо это, конечно, удержало благонамеренных на стороне епископа.
Вскоре после сего, когда Новат при посредстве своих сообщников без согласия и ведома святого Киприана, произвел Фелициссима в диакона, Киприан написал еще два письма к клиру и народу о сем незаконном посвящении. Это были последние письма из места его удаления. Возмущению Фелициссима был положен конец уже на соборе, происходившем, по возвращении Киприана, в Карфагене [16].
Вскоре же после возвращения в Карфаген Киприан председательствовал на сем соборе, который подверг рассмотрению два вопроса: о расколе Фелициссима и о допущении падших к общению с верными.
Отцы собора после многих и долгих рассуждений единодушно постановили, что падшим не должно отказывать в общении с Церковью, чтобы они не отчаялись в милосердии Божием и не стали жить по-язычески, но что и не должно преждевременно допускать их к общению — что соединению их с Церковью должны предшествовать продолжительное покаяние, молитва Богу, соединенная со слезами, и исследование нравственного состояния каждого из них. При этом по различию падших были назначены и различные степени покаяния. Фелициссим же и его единомышленники, как возмутившиеся против власти епископа, были отлучены от Церкви.
Однако враги Киприана не успокоились. Пресвитер Новат вскоре отправился в Рим и здесь, изменив Фелициссиму, присоединился к партии Новациана [17], вследствие чего произвел многие смуты как в римской, так и в карфагенской церквах. Фелициссим же вместе со своими единомышленниками через год произвел новое возмущение против святителя Божия Киприана.
Новациан начал распространять в Риме лжеучение, утверждая, что падших ни в каком случае не следует принимать в общение, хотя бы они и приносили покаяние; вместе с тем, Новациан сделал попытку предвосхитить честь епископства у законно избранного в епископы пресвитера римского Корнилия. Благодаря содействию Новата, прибывшего в Рим, Новациану удалось побудить трех италийских епископов к совершению над ним рукоположения во епископа.
Святой Киприан с истинно христианскою мудростью старался пресечь в самом корне все церковные раздоры и волнения. Киприан известил окружным посланием африканских епископов о законном поставлении во епископы Корнилия и о незаконных действиях Новациана. Святитель Божий не переставал внушать всем ту истину, что там, где законно избран и рукоположен один епископ, нельзя поставлять другого епископа, и убеждал возмутителей мира церковного оставить гибельный раздор и споры и возвратиться в лоно единой истинной Церкви вселенской. Для предохранения же верующих от соблазна расколоучителей Новациана и Фелициссима, святой Киприан написал книгу «О единстве Церкви».
Испытания Киприана этим еще не окончились. Нашлись люди, которые продолжали сеять в Церкви плевелы раздора и возмущения. Так, некий еретик Приват, присоединившись к партии Фелициссима, добился незаконного поставления во епископа карфагенского Фортуната. Однако после увещаний Киприана сторонники Фортуната начали оставлять его и возвратились к миру церковному.
Дабы окончательно устранить все раздоры и несогласия, порождаемые врагами мира церковного, святитель Божий Киприан решил созвать поместный собор в Карфагене. Таких соборов в Карфагене было несколько. На сем соборе были решены многие вопросы, касавшиеся внутренней церковной жизни, как например, о принятии падших, о крещении еретиков и т. п. Мало-помалу возмущение, произведенное в жизни церковной непокорными членами Церкви, утихало, и в Церкви водворялись мир и тишина.
Господу благоугодно было посетить святого Киприана еще новым испытанием: на смену бедствий от гонения со стороны язычников, появилось бедствие стихийное — моровая язва.
Неожиданно разразившееся бедствие было одинаково тяжело как для христиан, так и для язычников. Моровая язва без перерыва значительное время свирепствовала в каждой провинции, в каждом городе и почти в каждом семействе.
Общее бедствие вызвало Киприана на самую самоотверженную и благородную деятельность. В то время как язычники только еще более укреплялись в своем себялюбии, в то время как они, по-видимому, всецело предались страху, который заставлял их покидать самых дорогих своих родственников и оставлять мертвых непохороненными на улицах, христиане, руководимые Киприаном, оставались непоколебимыми. Сам Киприан не ограничился увещаниями, а своим личным примером подавал образец для подражания всем христианам.
Язва сопровождалась своими обычными страшными спутниками — засухой и голодом; кроме того, по границам Римской империи бродили орды варваров-нумидийцев и делали нашествия, во время которых они уводили много пленных; христиане карфагенские, руководимые святым Киприаном, жертвовали деньги на выкуп хотя бы некоторых из числа этих пленников.
Таким образом, во время страшного бедствия общественного Киприан принял все меры к тому, чтобы всячески облегчить участь страждущих.
Несмотря на это, среди язычников находились люди, которые осмеливались утверждать, что язва, как и прочие бедствия общественные, была послана богами языческими за непоклонение им христиан. Такие слухи распространял особенно некто Димитриан, один из судей карфагенских. Вслед за ним и другие язычники повторяли эту клевету на христиан.
Святой Киприан опроверг это заблуждение, написав особое сочинение по сему поводу. «Бедствия мира, — писал он Димитриану и всем тем, кто разделял его мысли, — имеют свою причину в развращении людей; эти бедствия предсказаны пророками, как наказания за пороки, которые особенно распространены среди язычников и которые сами по себе всегда разрушают благосостояние народов, как и отдельных лиц. Языческие боги, — рассуждал Киприан, — не могут сами защищать себя, и тем явно доказывают свою зависимость от христиан, когда изгоняются из людей христианами [18]; мы, христиане, — рассуждал святой Киприан, — хотя также подвергаемся внешним бедствиям, но при безропотном перенесении их и надежде на будущую жизнь, мы не страдаем от несчастий».
Между тем приближалось время страданий святого Киприана. На престол вступил император Валериан [19], который воздвиг жестокое гонение на христиан.
Весть о новом гонении на христиан скоро достигла и до церкви африканской и, как обыкновенно, сколько устрашала малодушных, столько же воспламеняла к мужественному терпению твердых в вере. «О чем лучше и более нам должно заботиться, как не о том, чтобы непрестанными увещаниями приготовить вверенный нам народ против стрел диавола», — писал тогда святой Киприан Фортунату, епископу Туккаборскому. Но кроме устных и письменных увещаний, святой Киприан и самым делом подал пример небоязненного исповедания своей веры пред язычниками.
После того как было объявлено гонение на христиан, проконсул карфагенский, Аспазий Патерн, получил указ императора, который предписывал принуждать христиан к поклонению идолам; при этом епископы христианские подлежали изгнанию, а христианские собрания запрещались. Проконсул намеревался прежде всего принудить к отречению от веры христианской святого Киприана, а посему прежде всего призвал его к допросу.
Когда Киприан пришел, проконсул спросил его:
— Император приказал мне принудить всех христиан поклониться идолам: ты что скажешь относительно этого?
Святой Киприан отвечал:
— Я — христианин и епископ христианский; я не знаю иных богов, кроме Единого Истинного Бога, сотворившего небо, и землю, и море, и все, что находится в них; сему Богу мы, христиане, служим днем и нощию.
Проконсул сказал:
— Так ты будешь упорствовать в своем решении?
Киприан ответил на это:
— Благое решение, ведомое Господу, должно оставаться неизменным.
Проконсул сказал:
— В таком случае ты, согласно приказанию императора, должен отправиться на заточение.
Киприан ответил проконсулу:
— Я охотно пойду на заточение.
После сего проконсул спросил еще Киприана:
— Я имею приказание от императора не только относительно епископов, но и относительно иереев; посему, скажи мне, какие иереи находятся в сем городе?
На это Киприан отвечал:
— Вашими законами запрещены доношения (доносы); посему я не могу открыть и объявить тебе иереев, но если будешь искать их, то, конечно, найдешь в городе.
Проконсул сказал еще:
— Мне поручено еще смотреть, чтобы у христиан нигде не было своих собраний и чтобы они нигде не отправляли своих служений.
Святой Киприан ответил проконсулу:
— Поступай, как тебе приказано.
В скором времени после сего святой Киприан был отправлен в ссылку в Курубис [20]. Диакон Понтий, описавший жизнь святого Киприана, добровольно сопровождал его к месту заточения.
В первый же день по прибытии сюда святой Киприан имел ночью видение, предзнаменовавшее его мученическую кончину. О сем видении Киприан рассказал диакону Понтию, поведав следующее:
«Едва лишь я слегка задремал, я увидел некоего юношу, некрасивого и неблагообразного, который ввел меня в преторию на суд; мне казалось, что я должен был предстать суду игемонову. Игемон, посмотрев на меня, ничего мне не сказал, но тотчас написал что-то. Я не знал, что он написал; но я увидел иного юношу, благообразного лицом, стоявшего сзади игемона; сей юноша смотрел, как писал игемон, и читал про себя написанное игемоном. Прочитав написанное, юноша тот знаком руки дал мне понять, что там был написан относительно меня суд смертный, ибо мне надлежало быть усеченным мечом. С своей стороны и я знаком руки дал понять юноше, что я понял то, что он объяснял мне; при этом я начал со усердием просить судию того дать мне еще один день жизни, чтобы я мог устроить все свои дела. В то время как я просил об этом судию, сей последний, ничего не отвечая мне, но как бы в ответ на мою просьбу начал что-то писать. Юноша, стоявший сзади судии, следя за тем, что писал судия, знаком руки объяснил мне, что моя жизнь будет продолжена еще на один день. Я очень обрадовался этому; однако находился в великом страхе и смущении».
Это видение святой Киприан истолковывал относительно себя в том смысле, что ему было предопределено Богом умереть от усечения мечом за исповедание имени Христова. Один день жизни, дарованный ему, согласно сему видению, Киприан истолковал как один год. И действительно он скончался мученически за исповедание имени Христова, будучи усечен мечом, спустя год после того видения.
Находясь в изгнании, святой Киприан все время проводил в богомыслии, приуготовляясь к смерти. В заточении Киприан написал много богомудрых творений; всех, кто приходил к нему для душеспасительной беседы, он поучал, прося всех быть твердыми в вере, не страшиться угроз мучителей и страданий за исповедание имени Христова; он увещевал христиан не привязываться к временным и скоропреходящим утехам жизни сей, но искать жизни вечной.
Пребывая в изгнании, святой Киприан терпеливо переносил все лишения ради имени Христова, вменяя заточение в родное отечество свое. Ибо для христианина, возложившего все упование свое на Бога, отечество и родной дом является странствованием, согласно сказанному: странник я у Тебя и пришелец, как и все отцы мои (Пс 38:13); с другой стороны, для такого христианина отечеством является и место изгнания и странствования, ибо на всяком месте он видит присутствующего близ себя Бога, согласно сказанному: всегда видел я пред собою Господа (Пс 15:8).
Прошел еще год, и на место упомянутого выше Аспазия Патерна проконсулом назначен был Галерий Максим. В это время император Валериан издал еще более жестокий указ о преследовании христиан, именно: Валериан требовал, чтобы все христианские епископы, пресвитеры и вообще все руководители христиан были лишены своих должностей и имущества, а в случае дальнейшего пребывания в христианстве должны быть преданы смерти.
Повеление императора стало известным в Африке тогда, когда проконсул Галерий Максим отлучился в местечко Утику, куда было сослано из разных мест множество христиан. Проконсул хотел здесь же начать преследование христиан и сюда приказал своим воинам привести святого Киприана.
Всегда готовый с полным спокойствием и бесстрашием принять мученическую кончину, святой Киприан считал, однако, приличным и полезным совершить подвиг мученичества среди своей паствы. Рассуждая так и вместе следуя совету друзей своих, которые уведомили его об отправлении за ним стражи, Киприан скрылся на время в одно неизвестное место, но только до возвращения проконсула в Карфаген. А дабы это временное уклонение не подвергалось нареканию, Киприан написал к клиру и народу письмо, в котором объяснял причину своего удаления; в этом же письме Киприан в последний раз преподал наставления клиру и пастве.
Едва лишь проконсул Галерий Максим прибыл в Карфаген, сейчас же Киприан вышел из места своего уединения. Вскоре после сего проконсул послал двух честных мужей, приказав им взять Киприана. Киприан мужественно исшел на мученический подвиг и отправился вместе с упомянутыми двумя мужами в колеснице к проконсулу. Но так как, по приказанию проконсула, суд над святителем Божиим был отложен до следующего дня, то Киприан отведен был на ночь в дом одного из тех мужей, которые были посланы проконсулом для взятия Киприана. Здесь святитель провел последнюю ночь, причем, по состраданию и доверию к нему, он был оставлен почти без стражи.
Между тем по городу распространился слух, что епископ Киприан возвращен из заточения для того, чтобы восприять смерть мученическую; и тотчас устремились христиане к тому дому, в котором пребывал Киприан, желая видеть в последний раз своего пастыря и учителя. При этом христиане явили по отношению к святому Киприану еще более любви и преданности, нежели как это было при избрании его в епископы. Они не хотели расстаться со своим любимым архипастырем до самой кончины его, и потому всю ночь провели без сна пред дверями его дома. Поступили же так христиане не потому, чтобы хотели освободить святого Киприана из рук и власти язычников, но для того, чтобы сподобиться от него, как отца своего духовного, последнего благословения.
Утром следующего дня Киприан был выведен из того дома и представлен проконсулу для допроса.
Проконсул спросил Киприана:
— Ты ли Киприан?
Киприан ответил:
— Да, это я.
Проконсул сказал затем:
— Это ты в качестве епископа стоишь во главе тех безумных людей, которые именуют себя христианами?
Киприан ответил:
— Да, я епископ людей Христовых.
Проконсул продолжил допрос, сказав:
— Благочестивейшие и славные императоры повелевают тебе принести жертву богам.
На это Киприан ответил:
— Ни в каком случае я не сделаю сего.
Проконсул сказал:
— Поразмысли хорошенько и избери то, что ты находишь более полезным для себя.
На это святитель Божий ответил:
— Поступай так, как тебе предписано. Что же касается меня, то в столь ясном для меня деле я не вижу необходимости в размышлении.
После сего проконсул посоветовался с прочими судиями, бывшими при допросе и, упрекнув Киприана за непочитание идолов, произнес решительный приговор об усекновении его мечом, сказав так:
— Киприан, епископ христианский, должен быть усечен мечом.
Святитель же Христов, услышав такой приговор себе, возрадовался и сказал во всеуслышание:
— Благодарите Господа!
Народ, видевший все происходившее, обратившись к проконсулу, начал взывать:
— И мы хотим умереть с ним!
И было великое смятение в народе.
Между тем Киприан был отведен на место казни. Сюда же последовали за святителем Божиим и христиане, проливавшие слезы при виде пастыря, ведомого на смерть.
Придя к назначенному месту, святитель Божий снял с себя верхнюю одежду, преклонил колена и начал молиться Богу. Помолившись достаточное время, священномученик Христов преподал всем мир и благословение и приказал своим друзьям дать палачу двадцать пять златниц, совершая и при смерти благодеяние; затем, завязал себе убрусом (полотенцем) глаза, а руки отдал связать стоявшим подле него пресвитеру и иподиакону. Между тем некоторые из христиан постилали пред святителем платки и убрусы, дабы воспринять на них кровь священномученика Христова, как некое драгоценное сокровище. Наконец, святитель Божий преклонил главу свою и был усечен мечом.
Так окончил жизнь свою святитель Божий, пострадав во славу Христа, Бога нашего [21].
Честное тело святителя Христова было перенесено ночью со свечами и приличным пением на частное кладбище некоего прокуратора Макровия Кандидиана, и здесь предано погребению. Впоследствии, при короле Карле Великом, мощи священномученика Киприана были перенесены во Францию, в город Арль, а при короле Карле Лысом — в город Компьень, в монастырь святого Корнелия.
Нечестивые же мучители не остались без наказания; в скором времени их постиг справедливый суд Божий.
Спустя несколько дней после мученической кончины святого Киприана, по суду Божию, изъят был из числа живых проконсул Галерий Максим. Император же Валерий, преследовавший с жестокостью христиан, потерпел жестокое поражение в войне с персами и погиб в темнице, будучи захвачен врагами.
Святой Киприан оставил после себя весьма много сочинений, в которых он раскрывал как вероучительные, так и нравоучительные истины. Большая часть их состоит из писем (всего Киприаном написано около 80 писем); кроме того, Киприан написал много отдельных трактатов или сочинений. Предметами сочинений его были: пастыри Церкви и девственники, страждущие и падшие, язычники и иудеи, еретики и расколоучители. Для пастырей Церкви Киприаном написана «Книга о ревности и зависти» — плод истинно-апостольского духа — с постановлениями о том, как надобно поступать для мира и пользы Церкви. Для девственников — «Книга о поведении девственниц». Любовь к страждущим побудила святого Киприана написать три замечательные сочинения: «О высоте терпения», «О милосердии» и «О смертности». «Книга о падших» содержит в себе назидательные рассуждения о покаянии. К числу защитительных сочинений святого Киприана, в которых он отстаивал христианство против нападков язычников, принадлежат «Книга к Деметриану» и «О тщете идолов». «Три книги свидетельств против иудеев» заключают в себе род краткого начертания веры и деятельности христианской и обличение упорствовавших иудеев. В обличение ересей и расколов Киприаном написана «Книга о единстве Церкви» и «Книга к Донату о крещении». В сочинении «К Фортунату: об увещании к мученичеству» Киприан призывает всех вообще христиан к твердости духа при перенесении гонений. Святой Киприан оставил много и иных славных писаний. По замечанию блаженного Иеронима, писания Киприана были известнее самого солнца; из его творений отцы ефесского и халкидонского Вселенских соборов [22] приводили свидетельства для защищения веры христианской от нападков еретиков и для обличения их неправомыслия.
Более обстоятельно и подробно в творениях святого Киприана выражено учение о Церкви. В кратких словах рассуждения святого Киприана по этому вопросу состояли в следующем:
Церковь есть Господом Иисусом Христом основанное и апостолами устроенное и утвержденное общество людей, представляющее как по своей внутренней, так и внешней стороне, единое целое, возглавленное Единою главою Господом нашим Иисусом Христом. Как внутреннее единство Церкви обусловливается единством веры и любви, так внешнее ее единство обусловливается иерархиею (и в ней преимущественно властью епископа) и таинствами церковными. Вне этой единой истинной и спасительной Церкви, по рассуждению святого Киприана, нет и не может быть спасения; только эта единая Церковь и есть Церковь истинно апостольская, и, следовательно, непогрешимая. «Мы следуем, — рассуждает святой Киприан, — тому, что приняли от апостолов, а они предали нам Церковь только одну. Одна только Церковь, получившая благодать жизни, и живет во веки и животворит народ Божий» [23]. В этой именно единой истинной Церкви, получившей благодать жизни, сосредоточены все божественные блага, и в ней только одной возможно спасение. «Что Церковь единственна, — рассуждает Святой Киприан, — это возвещает и Дух Святой в Песни Песней, говоря от Лица Иисуса Христа: единственная — она, голубица моя, чистая моя; единственная она у матери своей, отмеченная у родительницы своей (Гл. 6, ст. 8); и о ней же опять говорит: запертый сад — сестра моя, невеста, заключенный колодезь, колодезь живых вод (4, 12 и 15). А если невеста Христова, которая есть Церковь, есть «вертоград заключенный», то заключенного нельзя открывать чужим и сторонним. Если она «источник запечатлен», то ни пить из него, ни запечатлеваться им не может тот, кто, находясь вне, не имеет доступа к источнику. Если Церковь есть единственный кладезь воды живой, то находящийся вне Церкви не может освящаться и оживляться тою водою, употребление и питие которой даруется находящимся внутри Церкви. Господь громко зовет, чтобы всякий жаждущий шел и пил от источника воды живой, истекшего от Него. Куда же должен идти жаждущий? К еретикам ли, у коих вовсе нет ни источника, ни реки животворящей воды, или же к Церкви, которая одна и по слову Господа основана на одном, приявшем и ключи ее? Она одна хранит и обладает всею властью своего Жениха и Господа, Истинная, спасительная и святая вода Церкви не может ни испортиться, ни оскверниться, так как и сама Церковь нерастленна, чиста и целомудренна» [24].
В Церкви Христовой заключена вся полнота жизни и спасения. Как во время потопа спасение было возможно только в ковчеге Ноя, или, при разрушении Иерихона, только в доме Раави (Нав 2), так равно и Церковь есть единственное место спасения людей, «Дом Божий один, — рассуждает святой Киприан, — и никто не может где-либо спастись, как только в Церкви. Пусть и не воображают, что можно наследовать жизнь и спасение, не повинуясь епископам и священникам» [25].
Находящиеся вне Церкви, отделяющиеся от ее единства и общения с нею, не имеют истинной жизни. «Явно, — замечает святой Киприан, — что между мертвецами считаются те, кои не суть в Церкви Христовой, и что не может оживотворить другого тот, кто сам не живет» [26].
Но одна вера, без любви, не может быть вполне крепким и прочным связующим звеном всех членов Церкви. «Мало того, — рассуждает святой Киприан, — чтобы получить что-нибудь; больше значит — уметь сохранить полученное. Самая вера и спасительное возрождение животворны не потому, что мы их получили, а главным образом, потому, что мы их сохранили» [27]. Только искренняя, живая и деятельная вера, соединенная с любовью, дает человеку право вступить в живой союз как со Христом, так и со всем христианским братством: где нет той или другой, там нет и жизни со Христом, там нет, следовательно, и спасения.
Любовь составляет, — по рассуждению святого Киприана, основу всех добродетелей. «Любовь, — рассуждает святой Киприан, — есть союз братства, основание мира, крепость и утверждение единства; … она предшествует благотворению и мученичеству, она вечно пребудет вместе с нами у Бога в Царстве Небесном» [28].
Много и других душеспасительных истин раскрывает святой Киприан в своих сочинениях, во славу Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа. Аминь.
Примечания:
[1] Киприан родился, как полагают, около 200 г.
[2] «Письмо к Донату», гл. 4.
[3] Временем обращения Киприана в христианство считают обыкновенно 246-й г.
[4] Киприан был знаком с «Апологией» Тертуллиана.
[5] «Письмо к Донату», гл. 3 и 4.
[6] Оглашение — изустное наставление в истинах веры христианской.
[7] «Письмо к Донату», гл. 4 и 5.
[8] Сии дни в древней Церкви, по своей торжественности, считались особенно удобными для крещения обращающихся язычников.
[9] Диакон Понтий оставил жизнеописание святого Киприана.
[10] В сан епископа Киприан был рукоположен, вероятно, в конце 248 г.
[11] «Книга о падших», гл. 6.
[12] «Книга о падших», гл. 6.
[13] Император Декий царствовал с 249 по 251 г.
[14] «Книга о падших», гл. 4.
[15] Письмо 40-е.
[16] Собор этот происходил в 251 г.
[17] Новациан — пресвитер Римский, он писал ранее Киприану от имени всего римского клира по делу о принятии в Церковь падших.
[18] Разумеется изгнание бесов, поселявшихся в людей.
[19] Император Валериан царствовал с 253 по 259 г.
[20] Курубис отстоял в нескольких днях пути от Карфагена.
[21] Кончина святого Киприана последовала в 258 г.
[22] В Ефесе происходил III Вселенский собор, в Халкидоне — IV.
[23] Письма 71 и 73.
[24] Письмо 73.
[25] Письмо 62.
[26] Письмо 71.
[27] Письмо 6.
[28] «О добродетели терпения», гл. 15.
"}},"4559":{"name":{"nominative":"Свт. Геннадия, Патриарха Константинопольского (471)","short":"Свт. Геннадия"},"life":{"id":"minei-0831-4559","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой Геннадий воспринял престол константинопольского патриаршества после святого Анатолия [1] в царствование императора Льва Великого [2]. О богоугодной жизни его свидетельствуется в книге, называемой «Лимонарь»; в сей книге преподобные отцы Софроний и Иоанн повествуют так:
«Пришли мы, — говорят они, — в киновию [3], называвшуюся Салама, отстоявшую от Александрии на девять поприщ, и нашли там двух старцев, бывших прежде пресвитерами церкви Константинопольской. Сии пресвитеры поведали нам о блаженном Геннадии, патриархе Константинопольском, что он был весьма кроток, соблюдал чистоту телесную и отличался воздержанием. Говорили о нем и то, что многие причиняли ему великие неприятности из-за одного клирика, весьма много согрешавшего, по имени Харисима. Сей клирик служил при храме святого мученика Елевферия, и о нем говорили, что он не только проводит жизнь в лености, нерадении и нечистоте греховной, но ходит на разбой и занимается волшебством. Призвав сего клирика, патриарх начал увещевать его, отечески исправляя его духом кротости, но видя, что он оставался неисправимым, повелел слегка наказать его. Когда же тот продолжал быть неисправимым и наказание не действовало на него, патриарх послал одного из слуг своих в храм мученика, при коем находился Харисим, умолять мученика, чтобы он сам исправил бы или отсек от Церкви преданного грехам клирика своего храма. Посланный, придя в храм, стал пред алтарем и, простерши руку ко гробу мученика, сказал:
— Святой мученик Елевферий! Патриарх Геннадий возвещает тебе через меня, грешного, что клирик Харисим, служащий в твоем храме, совершает многие беззакония и творит соблазны; посему ты или исправь его, или отсеки его от Церкви.
После сего, на другое утро, Харисим был найден мертвым.
Отсюда можно видеть сколь угоден был Богу и святым Его блаженный Геннадий, ибо слово его, обращенное к святому мученику через посланного, было в скором же времени услышано и исполнено на деле.
При сем святом Геннадии был построен в Константинополе храм в честь святого Иоанна, Предтечи Господня, некоторым сенатором, по имени Студием, пришедшим из древнего Рима; был устроен также и монастырь, названный Студийским (по имени сенатора Студия); в сем монастыре был учрежден чин неусыпающих.
При патриархе Геннадии экономом церковным был преподобный Маркиан. Сей Маркиан, сняв с себя последнюю одежду, отдал ее нищему; и видели сего преподобного Маркиана имеющим царскую порфиру под фелонью, как о том повествуется в житии его [4]. При сем же патриархе подвизался и святой столпник Даниил [5], коего он рукоположил во пресвитера.
Во дни святого патриарха Геннадия в Константинополе совершилось такое чудо.
Один иконописец осмелился написать образ Христа Спасителя по подобию языческого бога Зевса [6]; и тотчас иконописца постигло наказание Божие, ибо рука его, осмелившаяся изобразить в таком виде Господа, иссохла. Он же, ощутив на себе столь скорое мщение Божие, поспешил к святейшему патриарху Геннадию и принес ему покаяние, исповедуя пред всеми с плачем грех свой. Святейший патриарх помолился о нем ко Господу и исцелил руку его, так что она стала здоровою, как и прежде.
Святой патриарх Геннадий имел обыкновение не поставлять в пресвитеры (желающего) до тех пор, пока он не выучит наизусть всю Псалтирь; ибо сей великий архиерей Божий ревностно заботился о строгом соблюдении чина церковного; он сознавал, что сей чин только тогда мог быть исполнен тщательно, когда все священники и клирики будут научены книжному разумению и возмогут понимать разумно Писание Божественное. Ибо пресвитер, необученный книгам, не мог бы учить иных; не мог исправлять и наставлять на путь спасения, не зная сам спасительного пути. На таковом сбываются слова Христовы: может ли слепой водить слепого? Не оба ли упадут ли в яму? (Лк 6:39).
Святой Геннадий созвал в Константинополе поместный собор, отчасти для искоренения ереси Евтихиевой, отчасти для благоустроения церковного; на сем соборе была запрещена симония (мздоимство), распространившаяся среди архиереев.
Святой Геннадий охранял вверенное ему словесное стадо тринадцать лет; он преставился ко Господу в царствование того же Льва Великого [7].
Незадолго до дня кончины своей, когда святой Геннадий молился ночью в храме, ему явилось некое страшилище демонское; святой Геннадий отогнал сие страшилище знамением честного креста; диавол, убоявшись знамения креста, бежал, причем сказал: «Я ухожу отсюда совершенно и не буду причинять здесь никому зла до тех пор, пока ты жив; но после смерти твоей приду опять и буду всяческими способами смущать Церковь, увлекая в погибель многих».
Святой Геннадий, проливая непрестанные слезы до дня смерти своей, молился ко Господу, дабы Он сохранил Церковь Свою так, чтобы она была неодолена вратами адовыми. И подобно тому, как при жизни своей он был усердным ходатаем ко Господу о святой Церкви, так и по преставлении своем воссылает о Церкви свои непрестанные моления, предстоя вместе с прочими святыми иерархами Главе Церкви, Христу, Владыке нашему, Коему вместе со Отцом и Святым Духом воссылается слава вечно.
Примечания:
[1] Анатолий патриаршествовал с 449 по 458 г.
[2] Лев Великий царствовал с 457 по 474 г.
[3] Киновиями (от греч. κοινος — общий и βιος — жизнь) называются общежительные монастыри, в которых братия содержатся за счет монастыря и взамен того предлагают свой труд на общую пользу монастыря.
[4] Память его совершается св. Церковью 10 января.
[5] Память его совершается 11 декабря.
[6] Зевс считался у древних греков верховным богом и родоначальником прочих богов (и людей).
[7] Святой Геннадий патриаршествовал с 458 по 471 г. Святому Геннадию приписывается несколько богословских сочинений. Геннадий Мессалийский замечает о святом Геннадии: «Муж красноречивый, острого ума, так был обогащен чтением древних, что до слова объяснил пророка Даниила, сочинил и много бесед». Все эти сочинения ныне неизвестны; до нас дошло только окружное послание его против симонии, утвержденное на соборе 459 г.
"}},"4561":{"name":{"nominative":"Прп. Илариона Великого (371-372)","short":"Прп. Илариона"},"life":{"id":"","copyright":"calendar.rop.ru","text":"Преподобный Иларион Великий родился в 291 году в палестинском селении Тавафа. Его послали для изучения наук в Александрию, где он познакомился с христианами и принял святое Крещение. Услышав об ангельской жизни преподобного Антония Великого (память 17 января), Иларион отправился к нему, чтобы научиться угождать Богу. Вскоре Иларион возвратился на родину. Родители его уже умерли. Раздав имущество родственникам и нищим, Иларион поселился в пустыне около города Маиума. Преподобный усиленно боролся с нечистыми помыслами, смущавшими ум и распалявшими плоть, побеждая их тяжелым трудом, постом и прилежной молитвой. Дьявол устрашал святого призраками и привидениями. Во время молитвы святой Иларион слышал плач детей, рыдание женщин, рев львов и других зверей. Преподобный понимал, что эти ужасы наводят бесы, чтобы прогнать его из пустыни, поэтому пересиливал страх с помощью усердной молитвы.
Однажды на преподобного Илариона напали разбойники, и он силой своего слова убедил их оставить преступную жизнь. Скоро о святом подвижнике узнала вся Палестина. Господь даровал преподобному Илариону власть изгонять нечистых духов. Этим благодатным даром он освободил от уз много недужных. Больные приходили для исцеления, и преподобный врачевал болезни бесплатно, говоря, что благодать Божия не продается. Через обоняние святой узнавал, какой страстью одержим тот или иной человек. Приходили к преподобному Илариону и желающие спасать свою душу под его руководством. С благословения преподобного по всей Палестине начали возникать монастыри. Переходя из одной обители в другую, он утверждал в них строгий подвижнический образ жизни. За семь лет до кончины († 371–372) преподобный Иларион поселился на Кипре, где подвизался в пустынном месте, пока Господь не призвал его к Себе.
"}},"4566":{"name":{"nominative":"Прпп. Феофила и Иакова Омучских (ок. 1412)","short":"Прпп. Феофила"}},"4567":{"name":{"nominative":"Мчч. Дасия, Гаия и Зотика (303)","short":"Мчч. Дасия"},"life":{"id":"minei-1021-4567","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святые Дасий, Гаий и Зотик, находясь в Никомидии, вошли однажды в идольское капище и разрушили жертвенники. За то они были подвержены всевозможным истязаниям и мучениям. Они были подвешены на дереве, при чем их строгали конскою скребницею и терли тела их волосяными полотнищами. Видя, что они презирают всякие муки и при этом обличают суетность идолов и громогласно проповедуют Христа Бога, единосущного со Отцом и Святым Духом, мучители повесили им на шею камни и бросили в море, где святые и нашли свое упокоение [1].
Примечания:
[1] Святые претерпели мученическую кончину в царствование Диоклитиана в 303 году.
"}},"4571":{"name":{"nominative":"Равноап. Аверкия, еп. Иерапольского, чудотворца (ок. 167)","short":"Равноап. Аверкия"},"life":{"id":"minei-1022-4571","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"В царствование Марка Аврелия [1], сына Антонина, в городе Иераполе [2], населенном по преимуществу язычниками, был епископом святой Аверкий. Однажды там справлялся торжественный праздник в честь идолов, и все неверующие, собравшись в свой храм, ликовали и покланялись своим бездушным богам — идолам, принося им жертвы. Святой Аверкий, при виде такого зрелища, прослезился, скорбя о том, что люди, ослепленные безумием, оставив Бога, покланяются бесам, и, забыв Создателя, чтут творение рук человеческих. Затворившись у себя дома, епископ молился, говоря:
— Боже веков и Господи милости, Ты создал всю вселенную и управляешь ею, Ты послал Единородного Сына Своего на землю, чтобы Он воплотился ради человека, — милостивым оком взгляни ныне с небес на весь мир; не оставь и города сего, где Ты поставил меня пастырем словесных овец Твоих; посмотри на помраченных людей: честь, Тебе подобающую они воздают не Тебе, а скверным бесам, идолам, которых сами же себе сотворили; избави, Господи, этих заблуждающихся людей от погибели, из тьмы приведи их к истинному Твоему свету, сопричти их к избранному Твоему стаду!
После сей усердной молитвы святой уснул, так как уже наступила ночь, и вот, в сонном видении ему предстал юноша необычайной красоты; он, давая Аверкию жезл в руки, говорил:
— Иди, Аверкий, во имя Мое и этим жезлом сокруши начальников заблуждения!
Пробудившись от сна, Аверкий понял, что в видении ему явился Сам Господь и почувствовал он в сердце своем несказанную радость. Исполнившись рвением, он тотчас встал и, взяв попавшийся ему кол, тою же ночью в девятый час [3] отправился он к храму Аполлона, где накануне происходил праздник языческий и было принесено множество жертв. В этом храме находилось много драгоценных, прекрасно убранных, идолов. Подойдя к храму, Аверкий нашел двери его запертыми; он ударил в них, и они тотчас распахнулись перед ним. Войдя в храм, святой епископ сначала стал поражать главного идола Аполлона, а затем и других. Всех их он сокрушил и разбил на мелкие части. Глухие же и немые идолы, будучи бездушными и не обладая силою, не могли защищаться, когда святой сокрушал их. Только слышался стук от их падения.
Жрецы идольские, жившие недалеко от храма, проснулись и, слыша в храме великий стук, не понимали, что это могло значить. Прибежав ко храму, они увидели, что идолы богов их лежали на земле в прахе, а святой Аверкий попирал обломки идолов своими ногами и сокрушал их жезлом. При виде сего на жрецов напал страх, святой же, обратившись к ним, сказал с гневом:
— Ступайте к начальникам города и ко всему народу, скажите, что боги ваши, упившись на вчерашнем празднике, который вы устроили для них, перебранились между собою и, упав на землю, разбились.
Сказав это, святой отправился в свой дом, как сильный муж, победивший врагов; а такими воистину были идолы, приведшие к погибели много душ человеческих.
Жрецы идольские отправились к городским начальникам и рассказали им обо всем, что сделал Аверкий. С наступлением дня, весть о случившемся быстро распространилась по всему городу, и вот все, от мала до велика, простой народ и начальствующие лица, собрались к храму. Увидев идолов своих разбитыми на мелкие части и разбросанными по земле, все сначала изумились. Потом, исполнившись ярости, все стали кричать:
— Смерть Аверкию!
Другие добавляли к этому:
— Послать его к царю, там потерпит он муки, равные его преступлению!
— Нет, лучше сейчас же пойдем и сожжем его со всем его домом, — предлагали третьи.
Начальники остановили народ:
— Не смейте зажигать дома Аверкия; мы опасаемся, как бы не пострадал от пожара весь город, если вы подожжете дом Аверкия; лучше схватим его и сами предадим суду, или же отошлем на суд к верховному правителю.
Когда народ находился в таком волнении и уже хотел напасть на дом Аверкия, соседи епископа, услышав о сем, отправились к нему в дом; они застали его учащим собравшихся к нему верующих и рассказали ему все, что слышали в народе, который хочет идти к его дому и схватить его, как злодея.
Услышав сие, верующие устрашились и молили своего пастыря выйти из дома и скрыться где-нибудь на время, пока не прекратится волнение народное. Святой же без страха сказал им в ответ:
— Господь повелел Своим апостолам, чтобы они с дерзновением безбоязненно проповедовали всем народам слово спасения: так мне ли бояться людей, восставших против меня и ищущих моей души за мою ревность о Боге моем? Если я и могу скрыться от рук человеческих, то как могу я избежать руки Божией? Какое место может укрыть меня от Него? Поистине говорю вам, братия, не пристало нам бояться и скрываться, когда нам помогает Сам Господь, хранитель жизни нашей; пострадать за Него есть благо, и смерть за Него слаще всякой благополучной жизни.
Сказав сие, святой вышел из своего дома и отправился в самую средину города, а верующие следовали за ним. Придя на то место, где, обыкновенно, собирался народ, и воссев на возвышении, Аверкий стал поучать бывших там людей, чтобы они познали истинного Бога, поняли прелесть бесовскую и ложность богов своих, и отказались от идолослужения; он умолял, чтобы они верно служили Единому Богу, в вышних живущему, Создателю всего мира. Тогда некоторые из язычников отправились к начальникам городским и к народу, собравшемуся при храме Аполлона и негодующему на ниспровержение идолов, и возвестили, что Аверкий среди города поучает людей вере Христовой. Услышав о сем, все еще более разгневались на Аверкия, который не только сокрушил идолов их, но даже дерзнул явно пред всеми проповедовать свою христианскую веру. Вышедши из храма, они с страшным гневом пошли туда, где находился святой, чтобы тотчас убить его. Среди народа находились три отрока, которые с давнего времени были одержимы бесами. Когда народ стал приближаться к святому, юноши действием бесов вдруг пришли в исступление и, испуская страшный вопль, привели всех в ужас. Разодрав на себе одежду, они стали терзать зубами свое собственное тело и грызть свои руки. Упав на землю, они катались, извергая пену и беспрестанно кричали ужасным голосом:
— Аверкий, заклинаем тебя единым истинным Богом, Коего ты проповедуешь, не мучь нас прежде времени.
При виде такого ужасного явления, народ пришел в трепет, глядя на лютое мучение тех юношей и слыша их страшный вопль. Позабыв зачем пришли, они с недоумением ожидали, что будет дальше и что сотворит с юношами Аверкий, которого бесы просят оставить их в покое. Святой же стал молиться:
— Отче возлюбленного Сына Своего Иисуса, Ты отпускаешь нам грехи, хотя бы их было у нас бесчисленное множество, Ты подаешь нам все, чего мы ни попросим у Тебя на пользу, — Тебя ныне прошу и молю я, — огради юношей сих от бесовского нападения, чтобы они потом шли путем Твоих заповедей, последуя святой воле Твоей. Увидя чудесное знамение, которое Ты совершишь над ними, многие уверуют в Тебя, Единого всесильного Бога, — и познают, что нет другого, кроме Тебя.
Помолившись так, святой обратился к юношам, коих мучили бесы, и, ударяя их слегка по голове жезлом, который держал в своих руках, сказал:
— Именем Христа моего повелеваю вам, бесы, — выйдите из юношей, не причиняя им ни малейшего вреда.
Возопив ужасным голосом, бесы вышли из юношей, лежащих на земле подобно мертвецам.
Взяв каждого из них за руку, святой Аверкий поднял с земли. Они тотчас сделались совершенно здоровыми и, припав к святому, лобызали честные его ноги.
Когда народ увидел сие, то забыл о своей ярости и возопил:
— Един истинный Бог, Коего проповедует Аверкий! Затем стали спрашивать и самого святого:
— Скажи нам, человек Божий, примет ли нас твой Бог, если мы обратимся к Нему, простит ли Он бесчисленные грехи наши? Научи нас, как нам веровать в Него!
Отверзши уста свои, святой Аверкий начал учить людей Богопознанию и продолжал наставление даже до девятого часа дня; приказал он также принести к себе всех недужных и исцелил их, призывая имя Иисуса Христа и возлагая на них свои руки. Услышав его учение и увидя чудеса, все люди уверовали в Господа Иисуса Христа и просили Аверкия, чтобы он сподобил их святого крещения. Так как уже был вечер, то святой отложил крещение их до утра, повелев всем готовиться к принятию святого таинства. Когда утром на другой день собрался народ, он повел всех к церкви и снова поучал их; затем, сотворив обычные молитвы, крестил в тот день 500 мужей. И в течение немногих дней не только Иераполь, но и другие окрестные города и деревни, он привел в Христову веру и крещением соединил с Богом. И пронеслась о нем слава повсюду. Много больных из различных и отдаленных стран приходили к нему и получали они сугубое исцеление — тела и души.
Одна знатная женщина, по имени Фриелла, мать Евксениана Поплиона, проконсула восточного, будучи слепой и слыша о том, что Аверкий исцеляет много различных болезней, велела вести себя к святому мужу. Она застала Аверкия учащим народ и, припав к ногам его, просила святого, чтобы он отверз ее потерявшие зрение очи. Заботясь прежде всего о просвещении душевных очей Фриеллы, святой спросил ее, верует ли она во Христа, Который отверз очи слепорожденному? Когда Фриелла дала обет уверовать и проливала обильные слезы на ноги Аверкия, святой, помолясь Богу, прикоснулся к ее очам и сказал:
— Свете истинный, Иисусе Христе, прииди и отверзи очи рабы Твоей!
Тотчас Фриелле возвратилось зрение, и она восприняла крещение от святого.
Крестившись, она вручила святому половину своего имения, чтобы он роздал нищим и, получив наставление от него, возвратилась к себе. Сын ее, проконсул Евксениан Поплион, видя мать прозревшею и узнав, что ей отверз очи своими молитвами святой Аверкий, захотел видеть его и воздать ему благодарность за исцеление своей матери. Святой же научил Евксениана вере и обратил его ко Христу.
После сего три других женщины, также пораженные слепотою, приступили к святому и, поклонившись ему, сказали:
— И мы веруем в Иисуса Христа, Коего ты проповедуешь; поэтому мы молим тебя, отверзи и нам очи, подобно тому, как отверз ты их Фриелле.
Святой же отвечал на это:
— Если вы действительно веруете в истинного Бога, как утверждаете, то увидите свет Его.
Сказав сие, святой возвел очи свои к небу и стал молиться. Во время молитвы святого с небес снисшел луч неизреченного света, превосходивший сияние солнца, и озарил то место, где стоял на молитве святой Аверкий. Все, бывшие там, не могли перенести сей неизреченный свет, пали на землю и только три слепые женщины стояли неподвижно. Когда луч коснулся очей слепых женщин, они прозрели и блистание небесного света прекратилось.
Святой спросил прозревших:
— Что увидели вы прежде всего, когда вернулось вам зрение?
Тогда первая сказала:
— Я видела Ветхого деньми [4], Который прикоснулся к очам моим.
Другая сказала:
— Видела я прекраснейшего Юношу, Который дотронулся до моих очей.
— А я видела, — воскликнула третья, — что очей моих коснулся пресветлый Отрок.
Услышав сие, святой и все, бывшие с ним, прославили Бога, Единого в Троице, творящего дивные и преславные чудеса.
Затем Аверкий, узнав, что и в соседних городах и селениях находится много страдающих различными недугами, отправился туда с своими учениками и, подражая Господу своему, обходил города и селения, уча людей о царствии Божием и исцеляя больных. Придя в одну местность, расположенную при реке, называемую Селище, он преклонил колена и так стал молиться:
— Господи щедрый, услыши меня, раба Твоего, ниспошли благодать сему месту, да истечет здесь источник теплых вод, чтобы обмывающиеся в нем получали исцеление от всякого недуга и язвы.
Когда он окончил свою молитву, вдруг, при ясном небе, загремел гром; все находящееся там ужаснулись, когда после громового удара забил источник теплых вод на том самом месте, где возносил молитву коленопреклоненный Аверкий. Тогда святой повелел людям, бывшим с ним, копать глубокие рвы, где могли бы собираться теплые воды, в коих он всем больным приказал омыться, — и всякий, погружавшийся в те воды получал исцеление по молитвам святого.
Однажды диавол, желая искусить Аверкия, принял на себя вид женщины и приступил к святому, прося у него благословения. Взглянув на лицо беса, святой хотел отвернуться от него, но в это время задел правою ногою за камень и повредил ее так, что на голени образовалась язва. Перенося сильную боль, святой стоял, не издавая ни одного стона и лишь держался рукою за то место, где была язва. Диавол рассмеялся и, приняв свой обычный вид, сказал святому:
— Не считай меня одним из тех ничтожных и незначительных бесов, которых ты изгонял, я — старейшина их; и вот ты принял от меня язву: исцеляя других от болезни, ты сам ныне болен.
Сказав сие, диавол вошел в одного юношу, который стоял около святого, и начал мучить его. Святой же Аверкий, помолившись Богу, запретил бесу и изгнал его из юноши. Выйдя из юноши, бес возопил:
— Много зла творишь ты мне, Аверкий, и не даешь мне здесь мирно жить; постараюсь отомстить тебе и заставлю тебя под старость идти в Рим.
Возвратившись в дом свой, святой семь дней не вкушал пищи и пития, но пребывал в посте и всенощных молитвах. Аверкий молил Бога, чтобы Он не попустил врагу заставить его идти, куда только захочет бес. В седьмую ночь Господь явился святому в видении и сказал:
— Моим промышлением, Аверкий, ты будешь в Риме, чтобы и там познали имя Мое. Итак, не бойся, ибо благодать Моя с тобою будет.
Это видение укрепило Аверкия, и он рассказал братии, что слышал от явившегося ему Господа. Вскоре после сего бес, который хвалился заставить Аверкия придти в Рим, начал хитро приводить в исполнение свое намерение.
В то время властитель Римский Марк Аврелий сделал своим соправителем Луция Вера и обручил с ним дочь свою Лукиллу. Но еще не успело состояться брачное торжество, как бес вошел в девицу и стал ее мучить. Опечаленные болезнью девицы, отец ее и жених собрали со всей своей земли опытных врачей, волхвов и жрецов, всячески стараясь излечить Лукиллу. Старания их не только не увенчались успехом, но девице с каждым днем становилось все хуже и хуже. А бес начал кричать в ней:
— Никто не может изгнать меня отсюда, кроме Аверкия, епископа Иерапольского.
Лишь только услыхал об этом отец девицы, император Марк Аврелий тотчас послал в Евксениану Поплиону, восточному своему проконсулу [5], послание следующего содержания:
— Нашему владычеству стало известно, что в подвластной тебе области находится некто Аверкий, епископ Иерапольский; муж столь сильный в христианской вере, что может и бесов изгонять и исцелять разные болезни. Так как он нужен нам, то мы посылаем двух сановников наших, Валерия и Вассиана, чтобы они с подобающей честью привели его к нам; тебе же мы повелеваем склонить его придти к нам, за что немалая награда будет тебе от нас.
Получив такое послание от царя, проконсул отправился к Аверкию и стал уговаривать его идти в Рим с царскими посланниками. Аверкий, вспомнив, что бес хвалился заставить его предпринять на старости трудное путешествие в Рим, подумал про себя:
— Хотя ты, противник людей, и постарался привести в исполнение то, что ты в гордости своей обещался сделать мне, однако ты не возвеселишься; я твердо уповаю на Бога и надеюсь, что не напрасно придется трудиться мне в старости, но там уничтожу я твою гордость силою Христа моего, Который в видении обещал мне Свою благодать.
Приготовив все, что было нужно для путешествия, святой отправился в путь, призывая на помощь Всесильного Бога. А приготовление его к путешествию состояло в следующем: Он взял немного хлеба и в один кожаный мех влил вино, масло, уксус и воду, и сделал так, чтобы эти жидкости не смешались между собою. Когда во время дороги ему нужно было вино, то текло из меха одно только вино; когда ему требовался уксус, лился один уксус, нужна ли ему вода, текла она одна; так каждая жидкость вытекала в отдельности, несмотря на то, что все они были вместе в одном и том же мехе. Однажды ученик святого без благословения его хотел нацедить себе чашу вина, и вот потекли сразу все жидкости: и вино, и масло, и уксус, и вода, так что невозможно было вкусить ему этой смеси; в ужасе он исповедал свой грех святому, просил у него прощения, и тогда, по благословению блаженного, каждая жидкость стала истекать снова отдельно.
Когда святой Аверкий прибыл в Рим, император вместе с женою своею Фаустиной принял его с честью и отвел к дочери своей, которую мучил бес. Последний, увидев, что пришел святой Аверкий, засмеялся и сказал:
— Разве не говорил я тебе, Аверкий, что отомщу тебе за мое поругание и на старости заставлю тебя придти в Рим?
— Да, это действительно так, — сказал святой, — но не на радость тебе будет сие, проклятый диавол.
И велел святой вывести девицу из палаты наружу. Когда ее вели, бес препятствовал, не желая идти, но девицу все-таки повели силою; тогда диавол стал бросать ее на землю и бить, святой же Аверкий, устремив взор свой к небу, усердно молился Господу об исцелении страждущей отроковицы. Тогда бес начал кричать:
— Заклинаю тебя Христом твоим, не посылай меня ни в бездну, ни в какое другое место, но дай мне возвратиться туда, где был я до сего времени.
Святой отвечал ему:
— К отцу твоему, сатане, пойдешь ты, дух злобы, но так как ты потревожил меня, старца, и заставил придти сюда, то и ты не избегнешь труда и не вернешься отсюда пустым; вот лежит камень — (перед дворцом был камень таких громадных размеров, что множество народа лишь с большим трудом могло бы сдвинуть его на небольшое расстояние; на этот-то камень и указал святой), повелеваю тебе именем Господа моего Иисуса Христа, отнеси сей камень на мою родину, в Иераполь, и положи его около южных врат.
И вот диавол, как раб и пленник, связанный клятвою вышел из царской дочери, взял тот камень и с тяжким стоном понес его по воздуху чрез ипподром [6]. Все, бывшие там, люди с удивлением видели камень, двигавшийся по воздуху и слышали великий стон диавола, но самого его видеть они не могли. Отнеся камень в Иераполь, диавол положил его на том месте, где ему приказал святой Аверкий; жители же Иераполя, видя громадный камень, внезапно упавший с воздуха, были весьма поражены, и поняли сию тайну лишь тогда, когда к ним возвратился святой Аверкий.
Освободившись от злого мучителя, царская дочь однако не могла подняться с земли и лежала, не издавая ни одного звука, у ног Аверкия. Видя сие, мать ее, царица Фаустина, подумала, что дочь ее скончалась, и начала плакать, но святой простер свою руку и воздвиг девицу живою, здоровою и в полном разуме. Тогда родители девицы предались великой радости и ликовал дом царский по поводу исцеления царевны. Родители ее послали радостное известие и к зятю своему Луцию Веру, который был в то время в походе против парфян [7], сообщая ему о выздоровлении невесты. Святому же они предложили богатые подарки и обещали дать ему все, чего бы он ни попросил. Но Аверкий не взял ни золота, ни серебра, ни какого-либо имения, говоря:
— Не нужно богатство тому, для кого хлеб и вода то же, что царский обед и пир великий.
Просил он только двух вещей: во-первых, чтобы в Иераполе бедным раздавалось ежегодно из податей, взимаемых для царя, по три тысячи мер пшеницы, а во-вторых, чтобы царь приказал построить на средства своей казны бани при источнике теплых вод, который святой извел молитвою из недр земли на исцеление больным. Царь с радостью обещался исполнить сии просьбы святого и дал ему для этого письменное свидетельство.
Когда святой оставался после сего в Риме еще некоторое время, утверждая в вере церковь Христову, ему в видении явился Христос и сказал:
— Подобает тебе, Аверкий, быть в Сирии и там проповедовать имя Мое, утвердить Мои церкви и исцелить множество болящих.
После сего видения Аверкий просил царя, чтобы он отпустил его; тот же не соглашался на его просьбу, боясь, как бы бес в отсутствие святого снова не вошел в его дочь. Святой увещал его оставить свой страх, уверяя, что бес не может возвратиться; только тогда, и то с неохотой, отпустил царь святого.
Сев на корабль, Аверкий отплыл в Сирийскую область; сперва посетил он Антиохию, затем отправился в Апамею [8] и в другие окружные города, восстановляя мир в церквах, потрясенных ересью маркионитов [9]. Переправившись чрез Евфрат, святой посетил церкви в Низибии [10] и во всей Месопотамии, оттуда он отправился в Киликию [11] и Писидию [12], посетил также Синад [13], митрополию Фригийскую. Во всех тех областях и городах он принес Церкви великую пользу, многих неверных обратил в веру Христову, посрамил и заставил удалиться еретиков, верных утвердил в вере, заблудших наставил на путь истины, изгнал из многих людей нечистых духов, исцелил весьма многих, страдавших различными болезнями. Все стали называть его равноапостольным, ибо никто, кроме апостолов, не обошел так много стран и городов. Так святитель распространил славу Христа Бога и много послужил людям на их спасение и просвещение. После сего он возвратился в Иераполь.
Жители Иераполя, услышав, что святитель их возвращается к ним и находится уже недалеко от города, все, от мала до велика, с женами и детьми, устремились на встречу ему, и с величайшею радостью, припадая к нему, как дети к отцу, принимали у него благословение, получить которое уже давно желали.
Войдя в город, Аверкий отправился в церковь и, воссев на свой престол, преподал всем мир и стал поучать народ.
И все радовались возвращению святого мужа, особенно же были утешены убогие и бедные, так как Аверкий принес с собою царский указ, повелевающий выдавать им каждый год по три тысячи мер пшеницы из царских податей. И выдавалась сия пшеница до времени Юлиана Отступника, который отменил указ и отобрал назад грамоту. По заботам святого, царским повелением, выстроены были также и бани при источнике теплых вод.
Остальные годы жизни своей святой Аверкий провел в преподобии и правде, разумно управляя своею паствою. О своей кончине он был извещен заранее: в видении ему явился Господь и сказал:
— Аверкий, уже приблизилось время почить тебе от трудов твоих.
После сего Аверкий собрал всю свою паству и, возвестив, что скоро окончится жизнь его, стал по обычаю поучать всех, умоляя слушателей своих, чтобы они всегда были непоколебимы в вере, не отчаивались в надежде и нелицемерно любили друг друга. Затем, приготовив себе гроб и подав всем в последний раз свое пастырское благословение, он предал Господу святую свою душу. Так окончил свое земное поприще святой равноапостольный Аверкий на 73 году жизни [14]. Оплакав его, жители Иераполя благоговейно погребли его честное тело и возложили с большим трудом на могилу святого тот камень, который некогда повелением святого принесен был из Рима. И по молитвам святого много подавалось исцелений, как от его гроба, так и от источника теплых вод, изведенного его молитвами, коими и нам Господь да подаст Свою милость во веки. Аминь.
Яко священника превеликаго, и апостолов совсельника, церковь почитает тя вся верных, Аверкие: юже твоими молитвами соблюдай блаженне, непобедиму и необуреваему от всякия ереси, и нескверну, яко приснопамятный.
Примечания:
[1] Царствовал с 161 по 180 г.
[2] Иераполь — богатый город в Фригии, области Малой Азии
[3] Часы считались от восхода солнца так, что 9-й час соответствовал нашему 3 часу пополуночи.
[4] Ветхий деньми — так называется Первое Лицо Св. Троицы. Наименование это употреблено пророком Даниилом при описании одного из таинственных его видений в Вавилоне: «видел я, наконец, — говорит св. пророк, — что поставлены были престолы и воссел Ветхий деньми».
[5] Проконсулы — лица, управлявшие провинциями Римского государства.
[6] Ипподром — место конских скачек и состязаний в езде на колесницах.
[7] Парфяне — занимали области Азии, лежавшие между Евфратом и горными странами на Инде. Парфяне были кочевниками и в позднейшее время не утратили этого характера, отличаясь во всех войнах, как превосходные и храбрые всадники, в совершенстве владевшие стрелой и копьем. Война о парфянами была счастливо окончена в 165 г. Луцием Вером.
[8] Апамея — один из городов Сирии.
[9] Маркиониты — еретики II века, признававшие два начала: благого Бога и материю, находящуюся под владычеством диавола, или лукавого существа, вечного и злого.
[10] Низибия, или Низибида — большой и многолюдный город провинции Мигдонии, в Месопотамии.
[11] Киликия — юго-восточная береговая страна Малой Азии.
[12] Писидия — область Малой Азии.
[13] Синад или Синнады, город на севере Фригии, близ горной цепи, где находились знаменитые Синнадские мраморные ломки. Ныне развалины близ Ескикари — Гассаф.
[14] Скончался около 167 года.
"}},"4574":{"name":{"nominative":"Мчч. Александра еп., Ираклия воина и жен Анны, Елисаветы, Феодотии и Гликерии (II-III)","short":"Мчч. Александра"},"life":{"id":"","copyright":"Димитрий Ростовский. Жития Святых по изложению святителя Димитрия, митрополита Ростовского. Издательство прп. Максима Исповедника.","text":"Память святых мучеников Александра епископа, Ираклия воина и четырех жен: Анны, Елисаветы, Феодотии и Гликерии
Святой Александр многих обратил и крестил в веру Христову. Он был взят игемоном и, понуждаемый принести жертву идолам, претерпел много мучений, но не повиновался. Видя его терпение, воин Ираклий уверовал во Христа и, после жестоких мучений, был усечен мечем. Святой же Александр, благодатью Божиею, был внезапно исцелен от ран. После того он обратил ко Христу четырех женщин: Анну, Елисавету, Феодотию и Гликерию, которые также предстали пред игемоном и за обличение суетности идолов были усечены мечом. После всех скончался от усечения же мечом и святой Александр и предал свою святую и блаженную душу Господу.
"}},"4575":{"name":{"nominative":"Андрониковской иконы Божией Матери (1281-1332)","short":"Андрониковской иконы"}},"4579":{"name":{"nominative":"Свт. Игнатия, патриарха Константинопольского (877-878)","short":"Свт. Игнатия"},"life":{"id":"minei-1023-4579","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой Игнатий был сын императора Михаила Рангава [1] и императрицы Прокопии, брат Феофила [2] и внук императора Никифора. Пятнадцатилетним отроком он был заключен в монастырь [3] и впоследствии сделался игуменом монастыря Архангела, называвшегося сначала восточным, а потом — Сатира. Затем он был поставлен патриархом Константинопольским [4] и оставался на патриаршем престоле 11 лет 5 месяцев, пока не был изгнан императором Михаилом [5]. Вместо него был поставлен Фотий [6], протоспафарий и протосинкрит [7] Константинопольской церкви, ранее бывший простым монахом. После изгнания Фотия императором Василием [8], Игнатий вновь патриаршествовал, — на этот раз 10 лет, и опять был изгнан императором Никифором [9], убитым впоследствии болгарами. Его место занял святой Стефан [10], сын императора Василия, а святой Игнатий удалился в монастырь Сатира, где с миром скончался восьмидесяти девяти лет от роду.
Примечания:
[1] Михаил Рангав царствовал с 811 по 813 г.
[2] Феофил — царствовал с 829 по 842 г.
[3] Это было сделано по приказанию императора Льва Армянина (813–820 г.), который свергнул отца Игнатия — Михаила с престола.
[4] Это было в 846 году.
[5] Игнатий в 867 г. был свержен с престола за то, что отказался выполнить желание Варды, — который управлял империей за малолетством Михаила, — постричь в монашество Феодору, мать Михаила, которая во многом стесняла действия Варды. Игнатий не только отказался выполнить это, но даже самого Варду отлучил от св. Причащения.
[6] Память его 6 февраля.
[7] Протоспафарий — знатный и великий чин, бывший при дворе греческого царя. Протосинкрит — начальник придворных, который имел право входить в ложницу царскую.
[8] Изгнание Фотия было в 867 г.
[9] Вторичное низложение Игнатия относится к 877 г.; в этом году последовала и смерть Игнатия.
[10] Память его 17 мая.
"}},"4581":{"name":{"nominative":"Иконы Божией Матери «Всех скорбящих Радость» (1688)","short":"Иконы Божией"}},"4582":{"name":{"nominative":"Мч. Арефы и с ним 4299 мучеников († 523)","short":"Мч. Арефы"},"life":{"id":"","copyright":"Настольная книга церквносвященнослужителя. Source: calendar.rop.ru","text":"Мученик Арефа и с ним 4299 мучеников пострадали за Господа Иисуса Христа в VI веке. Арефа был правителем города Неграна в Гравии, жители которого были христианами. Аравийский (или Омиритский) царь, иудей Дунаан, решив уничтожить христианство в стране, издал указ об убиении всех последователей Христа. Жители Неграна остались верны Господу, и Дунаан пришел с большим войском разорить город. У стен Неграна царские глашатаи возвестили, что Дунаан оставит в живых только тех, кто отречется от Распятого Галилеянина и Креста Его, который есть \"знамение проклятия\". Не сумев взять христианский город силой, Дунаан пошел на обман, поклявшись, что не будет принуждать христиан переходить в иудейство, а лишь обложит Негран данью. Жители города не послушались совета святого Арефы и, поверив Дунаану, открыли ворота.
На другой день Дунаан повелел разжечь огромный костер, бросить туда всех клириков Церкви города, чтобы запугать остальных христиан. Так сожгли 427 человек. Правитель Арефа и другие старейшины были посажены в темницу. Затем мучитель разослал по городу своих проповедников, чтобы обращать христиан в иудейство. Сам же беседовал с приведенными из темницы жителями, говоря: \"Я не требую от вас, чтобы вы отреклись от Бога неба и земли, не хочу, чтобы вы поклонялись идолам, но желаю только, чтобы не верили вы в Иисуса Христа, потому что Распятый был человек, а не Бог\". Святые мученики на это ответили, что Иисус – Бог Слово, Вторая Ипостась Святой Троицы, для спасения людей принявший плоть человеческую от Духа Святого и Марии Девы. \"Не отречемся от Христа, ибо Он для нас – Жизнь, а смерть за Него – приобретение\", – заявили страдальцы Дунаану. Более четырех тысяч христиан-мужчин, женщин, стариков и детей – из города Неграна и окрестных селений приняли за Христа Спасителя мученическую кончину.
"}},"4583":{"name":{"nominative":"Прпп. Арефы (XII), Сисоя (XIII) и Феофила (XII-XIII), затворников Печерских","short":"Прпп. Арефы"}},"4584":{"name":{"nominative":"Блж. Елезвоя (Калеба), царя Ефиопского (553-555)","short":"Блж. Елезвоя"}},"4585":{"name":{"nominative":"Мц. Синклитикии и двух дщерей ее (VI)","short":"Мц. Синклитикии"}},"4586":{"name":{"nominative":"Свт. Афанасия, Патриарха Константинопольского (после 1311)","short":"Свт. Афанасия"}},"4589":{"name":{"nominative":"Мчч. Маркиана и Мартирия (ок. 355)","short":"Мучеников"},"life":{"id":"minei-1025-4589","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Когда нечестивая ересь Ария, распространяясь, произвела великие раздоры в Христовой Церкви, тогда начались на верующих христиан жестокие гонения как со стороны ариан, так и со стороны идолопоклонников. В это время были преследуемы, мучимы, изгоняемы и убиваемы все, кто признавал Христа Творцом, а не тварью, — вочеловечившимся Богом, а не простым человеком. Особенно ариане усилились с того времени, когда и сам царь Констанций, сын Константина Великого, впал в ту же ересь и приблизил ко двору своему двух великих сановников, Евсевия и Филиппа — ариан, которые ревностно преследовали православных и причиняли зло Христовой Церкви. Так, они были виновниками изгнания и смерти святого отца нашего Павла Исповедника, патриарха Константинопольского [1]. Отославши его в Армению [2], они научили своих единомысленников удавить его, что те и исполнили. Вместо него они возвели на патриарший престол Македония [3]. И многих других исповедников и учителей благочестия они также погубили различными способами. Среди сих ревнителей Христовой веры были двое, Маркиан и Мартирий, которые своим учением и писаниями украшали Церковь Божию и, «яко два церковная сосца, учения млеко источа, духовная чада напаяху» [4]. Ранее они состояли при упомянутом святом исповеднике Павле: Маркиан чтецом, а Мартирий иподиаконом. Были же они нотариями [5], писавшими учения патриарха и излагавшими деяния, коими утверждалось благочестие. Вместе с тем, они и сами были великими проповедниками слова Божия и поборниками Церкви, которую они, подобно двум щитам, защищали от еретических стрел. Господь дал им, как верным ученикам Своим, уста и премудрость, которой не могли ни противоречить, ни противустать все, противившиеся им (Ср. Лк.21:15), — ариане. По изгнании и смерти святого Павла, ересеначальники обратили свой яд на учеников его, Маркиана и Мартирия. Прежде всего, скрыв свою злобу в лукавстве, как искру огня в пепле, они пытались хитрою лестью обратить их от православия к своему нечестию. Они предлагали угодникам Божиим много золота, обещали исходатайствовать им у царя великие милости, возвести их на архиерейские кафедры и сделать их обладателями больших имений, если только они согласятся со вводимою ими ересью. Но угодники Божии презрели все сие: золота не приняли, обещанные им почести отвергли и над лукавством нечестивых посмеялись, предпочитая принять, ради благочестия, поношение, бесчестие, муки и даже смерть, нежели, живя в ереси, пользоваться богатством, славою и почетом. Тогда еретики, видя, что ничем не могут склонить святых исповедников к своему зловерию, осудили их на смерть, которой святые желали, ради Христа, больше самой жизни. Когда они были схвачены и приведены на место казни, то попросили себе немного времени для молитвы. Возведя очи к небу, и воздевши руки, они молились:
— Господи Боже, создавший невидимо сердца наши, устрояющий все дела наши, приими с миром души рабов Твоих, ибо мы умерщвляемся за Тебя и вменились, как овцы заколения (Пс. 32:15; 43:23). Мы радуемся, что такою смертью исходим из сей жизни ради Твоего имени. Сподоби нас быть причастниками вечной жизни у Тебя, Источника жизни.
Так помолившись, они преклонили под меч свои святые главы и были казнены злочестивыми арианами за исповедание Божества Иисуса Христа. Некоторые из верующих взяли их честные мощи и погребли у ворот Меландийских, в том же городе Константинополе. Впоследствии святой отец наш Иоанн Златоуст построил в память их церковь, в которой подавались болящим различные исцеления, по молитвам святых мучеников, во славу Бога, прославляемого в Троице во веки. Аминь.
Подвигшеся добре от младенства, Маркиане с мудрым Мартирием, отступника Ария низложисте, невредну сохранше православную веру, Павлу последующе мудрому учителю. Темже с ним обретосте живот, яко Троицы поборницы изряднейшии.
Примечания:
[1] Павел Исповедник был Константинопольским патриархом с 340 по 350 г. Память его совершается 6 ноября.
[2] Армения — область, находящаяся к западу от Малоазийского полуострова, к югу от Иверии, или Кавказа, к северу — от Тигра и Евфрата.
[3] Македоний был основателем новой ереси. Духа Святого он не признавал Богом, а считал Его тварным существом, не имеющим участия в Божестве и славе Отца и Сына. Ересь Македония была осуждена на 2-и Вселенском соборе при Феодосии Великом, в 381 г.
[4] Минея служебная, октябрь, 25-й день, песнь 4.
[5] Нотарий — собственно значит скорописец. В первые века по Р.Х. так назывались императорские секретари, скреплявшие акты. При Константине Великом была учреждена тайная канцелярия нотариев, которые вели протоколы самых важных государственных совещаний. В это же время и секретари Константинопольского патриарха также назывались нотариями.
"}},"4591":{"name":{"nominative":"Мч. Анастасия (III)","genetive":"Мч. Анастасия (III)"},"life":{"id":"minei-1025-4591","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой Анастасий [1] добровольно явился к мучителям и смело исповедал Христа Истинным Богом и Творцом всего. За такую твердость в истинной вере он был усечен мечом, и тело его было брошено в море. Одна благочестивая женщина после больших усилий постаралась достать святые мощи из моря и, умастив их благовониями и облекши погребальными одеждами, положила их в своей домашней церкви [2]. Многие исцеления были совершены при гробе святого.
Примечания:
[1] Св. Анастасий был валяльщик сукон. Явившись из Аквилеи (гор. в сев. Италии) в Салону, приморский город в Далмации, он исповедал Христа, за что и претерпел мученическую кончину в царствование Диоклитиана (284–305).
[2] Эта благочестивая женщина — богатая матрона Асклепсия — обещала награду тому, кто извлечет святые мощи. Когда святые мощи были найдены африканцами, слуги госпожи принудили отдать их только тем, что хотели донести на них начальникам. Африканцы при этом взяли часть мощей, думают, главу, и отправили ее в Африку.
"}},"4592":{"name":{"nominative":"Прав. Тавифы (I)","short":"Прав. Тавифы (I)"}},"4596":{"name":{"nominative":"Прп. Афанасия Мидикийского (ок. 814)","short":"Прп. Афанасия"}},"4597":{"name":{"nominative":"Прп. Димитрия Басарбовского, Болгарского (1685)","short":"Прп. Димитрия"}},"4606":{"name":{"nominative":"Прп. Стефана Савваита, творца канонов (IX)","short":"Прп. Стефана"}},"4607":{"name":{"nominative":"Сщмч. Неофита, еп. Урбнисского (587)","short":"Сщмч. Неофита"}},"4610":{"name":{"nominative":"Прп. Аврамия, архим. Ростовского (1073-1077)","short":"Прп. Аврамия"},"life":{"id":"minei-1029-4610","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Преподобный отец Аврамий был сын благочестивых родителей [1]. С молодых лет он оставил родительский дом и мирскую суету, принял иночество и посвятил себя Богу [2].
Покорив, плоть духу, он изнурял себя подвигами, очищал душу свою слезами и сподобился благодати чудотворения.
В его время в Ростове [3] не все еще приняли святое крещение и многие оставались язычниками: Чудский конец города покланялся каменному идолу Велесу [4]. Обитавший в идоле нечистый дух наводил страх на всех, и христиане боялись проходить вблизи идола. Преподобный Аврамий пылал ревностью искоренить в Ростове остатки язычества. Он молил Господа Бога о даровании ему силы и благодати Святого Духа сокрушить идола, но молитва его долго не была услышана.
Однажды преподобный Аврамий, в скорби и недоумении, сидел вблизи идола. И вот он видит идущего к нему благолепного старца. Аврамий встает и спешит к нему навстречу. После взаимного приветствия и благословения преподобный спрашивает:
— Откуда идешь, отче, из какой ты страны?
— Я из Царьграда, отче, родом; в земле вашей пришелец и странник. — Скажи мне, отче, почему ты сидишь в печали близ этого идола Велеса?
— Я молю Господа Бога о том, чтобы мне дана была сила сокрушить идола, — отвечал Аврамий, — но Господь презрел мои молитвы, и вот я сижу в печали.
— Если хочешь, отче, получить желаемое, — сказал Аврамию старец, — то иди в Царьград, разыщи дом Иоанна Богослова, войди в него, помолись образу святого Иоанна Богослова, — и не выйдешь тщетно, но получишь желаемое.
Преподобный Аврамий опечалился по причине далекого пути, но старец сказал: «Господь Бог сократит твой путь!»
Блаженный Аврамий, исполнившись Святого Духа, взял благословение у старца и отправился в путь, забыв о его дальности.
Когда преподобный Аврамий, вышедши за город, перешел реку Ишну [5], ему встретился неизвестный человек, видом своим внушавший страх; почти совсем без волос на голове, он был с большою круглою бородой, на лице его выражалось благоговение; он был прекрасен. В руке у него была трость.
Блаженный Аврамий поклонился ему.
Неизвестный сказал:
— Куда идешь, старец?
— Иду отыскивать дом Иоанна Богослова, — отвечал Аврамий.
Неизвестный сказал:
— Подойди, старец, возьми сию трость мою и возвратись назад, приступи к идолу Велесу, ударь его тростью во имя Иоанна Богослова, — и окаянный обратится в прах.
И с этими словами неизвестный сталь невидим.
Блаженный Аврамий понял, что это был Иоанн Богослов.
Объятый страхом и радостью, Аврамий воротился назад, беспрепятственно подошел к идолу, ударил его тростью во имя Иоанна Богослова, — и идол тотчас превратился в прах.
На том месте, где встретил Аврамий святого старца, он поставил церковь во имя Иоанна Богослова [6], а там где стоял идол Велеса, преподобный, с благословения епископа, соорудил небольшую церковь во имя Богоявления Господня, поставил при ней кельи, собрал иноков и учредил общежитие [7].
Много зла потерпел преподобный Аврамий от неверовавших во Христа язычников. Однажды они хотели даже разорить и сжечь построенную им святыню, но Бог не попустил этого ради молитв и терпения преподобного.
Однако своим учением и терпением преподобный Аврамий в непродолжительное время всех неверующих привел ко Христу: крестились все от мала до велика и начали ходить на славословие Божие и на всенощное бдение, даже женщины и дети. Преподобный Аврамий укреплял сердца их в вере почитанием книжным и поучением духовным. Многие из детей оставляли дома родителей, тайно приходили к преподобному и принимали монашество. Так умножалась братия, которую преподобный поучал слову Божию.
Тогда преподобный Аврамий построил большую церковь, украсил ее, как невесту Христову, чудными иконами и святыми книгами и завел благолепное пение.
Князья Ростовские, относясь с великим уважением к отцу Аврамию, предоставили особые преимущества основанному им монастырю: давали много имения на монастырское строение и деревни на содержание иноков.
Видя возрастание и процветание монастыря, Ростовский епископ, посоветовавшись с князьями, возвел Аврамиев монастырь на степень архимандритии, а преподобного Аврамия поставил в архимандриты.
С того времени Аврамий стал еще усерднее подвизаться и прилагал труды к трудам, предаваясь посту и молитве; он был образцом для всех, отличаясь смирением и показывал нелицемерную любовь ко всякому приходящему, равно к великому и малому.
Исконный ненавистник добра, диавол, не оставил преподобного в покое, вооружился на него и творил ему огорчения и днем и ночью. Но огражденный Христовою благодатью и крестным знамением, Аврамий не страшился.
Однажды, когда преподобный Аврамий в своей келье перед литургией, прочитав обычные молитвы ко святому причащению, хотел умыть руки перед отходом в церковь, диавол вошел в умывальницу, желая причинить преподобному неприятность. Уразумев присутствие нечистого духа в сосуде, преподобный взял честный крест, положил поверх сосуда, оградил сосуд крестным знамением и так оставил, долгое время не касаясь его. Бес, палимый крестною силою, мучился и не мог выйти из сосуда.
У Ростовских князей тогда был обычай ездить за город на охоту и на обратном пути заходить в монастырь, чтобы помолиться в церкви и получить благословение от преподобного Аврамия. Так случилось и теперь. По обыкновению князья зашли в келью преподобного, но его там не случилось, ибо у него был обычай ежедневно трудиться на братию: то он колол дрова для монастырской пекарни, то мыл власяницы на братию, то носил воду в поварню. Услышав о приходе князей, он поспешил в келью, чтобы благословить их.
Между тем князья, находясь в келье в ожидании преподобного, заметили сосуд, покрытый честным крестом, и недоумевали, чтобы это могло значить. Один из князей дерзнул снять с сосуда крест, чтобы благословиться им, — и бес тотчас вышел из сосуда, как дым черный и злосмрадный, так что устрашил всех присутствовавших.
Когда преподобный приближался к келье, нечистый дух встретил его при входе и стал поносить Аврамия и грозить ему:
— Как ты принудил меня силою невидимого Бога мучиться и сожигаться силою крестною, так и я сотворю тебе пакость, в скором времени одолею тебя: возведу на тебя клевету, предам тебя мукам и позору: ты будешь посажен на пегой ослице без седла и обут в женские красные башмаки. И многое другое потерпишь ты, как и я потерпел от тебя.
Преподобный оградился крестным знамением, и бес тотчас же исчез.
Когда Аврамий вошел в келью, князья стали спрашивать о происшедшем, о злосмрадном дыме, вышедшем из накрытого крестом сосуда, но преподобный ничего не сказал об этом, а только благословил князей с душеполезным наставлением и отпустил с миром.
Спустя некоторое время, желая отомстить преподобному, бес принял образ некоего воина, явился к великому князю во Владимир и стал возводить на Аврамия тяжкие обвинения.
— Государь, я хочу поведать тебе великую тайну, — говорил бес, — есть в твоей державе, в городе Ростове, некий монах Аврамий, волхв, который, однако, с виду кажется смиренным и святым и прельщает людей. Он нашел в земле великое хранилище, медный сосуд, наполненный золотом, который по праву должен принадлежать твоей державе. Золотых сосудов, найденных в этом хранилище, золотых поясов и цепей невозможно оценить и невозможно исчислить серебра и иных драгоценностей. На эти сокровища он построил великую церковь, а тебе не поведал.
Великий князь воспылал гневом на преподобного и послал за ним одного лютого воина, приказав взять Аврамия, не говоря ему ни слова, и привести в таком виде, в каком найдет его.
Все это произошло по внушению злого духа.
Когда посланный князем воин явился, преподобный, после соборной молитвы, стоял на молитве келейной в одной власянице и без обуви. Воин без всякой милости, не дав преподобному ни слова вымолвить, ни одеться, ни обуться, взял его с собою на коня и погнал к городу Владимиру.
На другой стороне Ростовского озера попался им человек, пахавший на пегой ослице и державший в руке красные женские башмаки. Воин посадил преподобного на ослицу, обул его в женские башмаки и быстро доставил его в таком позорном виде к великому князю.
Великий князь приказал поставить пред собою и воина-обвинителя.
Мнимый воин повторил те же слова против преподобного относительно хранилища драгоценностей, что и прежде.
Преподобный, услышав это, воздел руки к небу и запретил духу лукавому, говоря:
— Запрещаю тебе именем Господа нашего Иисуса Христа, скажи мне, кто ты, такими словами оклеветавший меня?
Бес затрепетал и сказал:
— Я бес, искони ненавидящий добро в человеческом роде, особенно же в иноках, боящихся Бога. Видишь, старец, что я прежде сказал тебе, то и сделал — за то, что ты меня мучил в убогом твоем сосуде.
Сказавши это, бес мгновенно исчез.
Великий князь, видя дьявольскую прелесть и поругание стоявшего пред ним преподобного, объят был великим страхом, равно и все окружавшие князя. И начал князь молить преподобного о прощении и говорил со слезами:
— Отче, я виновник твоего невольного прихода, я жестоко оскорбил тебя. Прости мне, отче, все то, чем я тебя прогневал. Враг, отче, помрачил мое сердце и возбудил во мне ярость против тебя и поверг меня во грех.
Старец сказал:
— Господь простит тебя, государь, ибо это дело древнего врага диавола, а потому, государь, не дивись сему: искони враждуя против людей, он особенно привык причинять препятствия боящимся Бога.
Князь, видя смирение преподобного и тихие и кроткие слова его, как будто старец не испытал никакого зла, еще более принялся ублажать его и воздал ему великую честь.
На устроение монастыря князь пожаловал много домов, сел и рабов, сделал Аврамиев монастырь своим монастырем и поставил его выше всех прочих монастырей Ростовских и все это утвердил жалованными грамотами.
После всего этого князь отпустил преподобного с великою честью.
Преподобный Аврамий жил в своем монастыре в великом смирении, прилагая труды к трудам, и с миром отошел ко Господу, Коего измлада возлюбил [8].
Просветився Божественною благодатию, / неверныя люди наставил еси к свету Богоразумия: / и по смерти сияя светлостию жития твоего, / источаеши исцеления притекающим с верою к тебе, / Авраамие отче наш, / Христа Бога моли даровати нам велию милость.
Иго Христово прием Аврамие, и Того крест на рамо взем, последовал еси Ему, насажден быв в дому Господни, и процвел еси яко финикс, и яко кедр иже в Ливане, умножил еси чада твоя, муж желаний духовных: от возлюбленнаго же Апостола Иоанна Богослова благодать восприим, жезлом сокрушил еси идола, и разсыпал еси его яко прах, и чудотворец убо велий явился еси преподобне, темже Христа Бога моли непрестанно о всех нас.
Примечания:
[1] Жизнь преподобного Аврамия Ростовского излагается здесь по древнейшему «житию», которое с сокращениями пересказано в Прологе и с некоторыми позднейшими добавлениями в Великих Минеях-Четьих митр. Макария. Древнее житие преподобного Аврамия впоследствии дважды дополнялось, главными образом в начальной части, где рассказывается о жизни Аврамия до пришествия его в Ростов.
[2] В первичном дополнении сообщается, что Аврамий родился в пределах Галицких, в городе Чухломе (ныне Костромской губернии), отправился в Новогородские пределы для ознакомления с иноческим подвижничеством в тамошних обителях и принял пострижение в Валаамском монастыре на Ладожском озере. Во вторичном дополнении говорится, что родители Аврамия, в Чухломе, были еще язычники. Аврамий назывался сначала Иверик и до семнадцати лет лежал на одре болезни в расслаблении и не мог ходить. Новгородские захожие купцы сообщили ему первые начатки христианского учения. Иверик после глубокого размышления уверовал во Христа, внезапно получил исцеление от болезни, отправился в Новогородские пределы и на Валааме принял крещение с именем Аверкия, а потом и пострижение в иноки с именем Аврамия.
[3] Здесь разумеется древний Ростов, называвшийся Ростовом Великим; теперь это уездный город Ярославской губернии на шоссе и при железной дороге из Ярославля в Москву; Ростов стоит при озере, которое называется Ростовское или Неро.
[4] Под Чудским концом нужно разуметь часть города по левую сторону дороги из Ярославля. — Языческий бог древних русских славян Велес иначе называется Волосом, который, по летописям, считался покровителем скота.
[5] Река Ишна пересекает дорогу из Ростова в Москву при своем впадении в озеро Неро близ самого города Ростова, в четырех верстах от того места, где стоял идол Велеса.
[6] С тех пор до настоящего времени вблизи реки Ишны существует храм во имя Иоанна Богослова. Существующая в настоящее время церковь — деревянная, представляющая собою редкую древность: она построена в 1687 году, на средства Аврамиева Богоявленского монастыря, за которым село Богословское подтверждено было грамотою царя Феодора Иоанновича в 1587 году. По учреждению монастырских штатов в XVIII веке, Богословская церковь стала самостоятельною приходскою, но, по малочисленности прихода, еще в 1804 году приписана к соседней Юрьевской слободе, причтом которой и совершается в ней богослужение раз в месяц.
[7] Основанный преподобным Аврамием Богоявленский монастырь существует и в настоящее время на том же месте, в одной версте от Ростовского кремля, при въезде в Ростов от Ярославля, по левую сторону дороги.
[8] Преподобный Аврамий погребен был в основанном им монастыре. Святые мощи его в настоящее время почивают открыто в серебряной раке в приделе его имени при главном монастырском каменном храме во имя Богоявления Господня, построенном по повелению и на средства царя Ивана Васильевича Грозного и освященном в его присутствии 2 октября 1553 года. Царь Иван Васильевич не раз бывал в Ростове и покланялся тамошним святыням. В одно из посещений Аврамиева монастыря, еще до взятия Казани, он взял хранившийся при гробнице Аврамия жезл, которым преподобный сокрушил идола. Медный крест, служивший рукоятью жезла, до сих пор хранится в отдельной киоте в арке при входе в придел преп. Аврамия.
"}},"4612":{"name":{"nominative":"Прп. Аврамия затворника и блж. Марии, племянницы его (ок. 360)","short":"Прп. Аврамия"},"life":{"id":"minei-1029-4612","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Блаженный Аврамий был сыном благочестивых родителей; уже с ранней юности он любил посещать святые храмы, слушать там с умилением слово Божие и поучаться в нем.
Горячо любя своего сына, родители понуждали его вступить в брак. Он сначала отказывался, но потом, после многих и усиленных просьб, вопреки своему желанию, повиновался родителям.
На седьмой день после брака, когда Аврамий сидел однажды в опочивальне с своею женою, в его сердце внезапно воссияла, подобно свету, благодать Божия и, никому ничего не сказав, он тайно удалился из дому. По Божественному внушению, он вышел из города [1] и, на расстоянии двух тысяч шагов от него, нашел необитаемую хижину; в ней он и поселился с радостным сердцем, прославляя Бога. Родители с родственниками, скорбя о его исчезновении, повсюду стали искать блаженного. По прошествии семидесяти дней, они нашли его в келлии молящимся Богу, и весьма удивились. Блаженный же сказал им:
— Не удивляйтесь, но прославьте Человеколюбца Бога, избавившего меня от суетного мира и молите за меня Господа, дабы Он даровал мне до конца донести благое иго, коего Он сподобил меня, и оставьте меня жить здесь ради любви к Богу в безмолвии, дабы мне исполнить святую волю Его.
Родители блаженного, увидев его непреклонное решение, произнесли: «аминь».
Святой Аврамий стал умолять их, чтобы они не беспокоили его своими посещениями, и, затворив двери, оставил только небольшое оконце, чрез которое и принимал пищу. После этого, мысль блаженного еще более просветилась благодатью, и он преуспевал в добродетельной жизни, в великом воздержании, в смирении, любви и целомудрии. Слава о нем прошла повсюду, и все слышавшие приходили повидать и послушать его, потому что ему даровано было слово премудрости, разума и утешения. — По истечении десяти лет, после удаления блаженного из родительского дома, родители его умерли и оставили ему большое богатство. Аврамий, не желая оставить своей молитвы и безмолвия, упросил одного близкого друга, чтобы тот роздал нищим все доставшееся ему имущество; поступив так, он оставался беспечальным; ибо главное попечение блаженного заключалось в том, чтобы ум его не прилеплялся к земным предметам, и поэтому он ничего не имел на земле, кроме одной верхней одежды, власяницы, кувшина, из которого он ел и пил, и рогожи, на которой спал. Во все годы своего иночества он не изменил своего правила, а в иночестве, с великою любовью и усердием к Богу, он пробыл пятьдесят лет.
Среди окружавших город селений находилась одна весьма большая деревня [2], в которой все, от малого до великого, были язычники, и никого не находилось, кто бы мог обратить их к Богу. Многие пресвитеры и диаконы, будучи посылаемы туда епископом той страны, не отвратили их от идольского обольщения, потому что они не могли переносить всех, постигавших их, трудностей и оскорблений. Многие и монахи неоднократно пытались обратить язычников, но, ничего не успевая, оставляли их. Один раз епископ, беседуя с клириками своими, вспомнил блаженного Аврамия и сказал:
— Я в своей жизни не видал такого человека, как Аврамий, — сего мужа, достигшего совершенства во всяком благом и Богоугодном деле.
Клирики отвечали ему:
— Да, Владыко, он Божий раб и инок совершеннейший.
Епископ на сие сказал им:
— Я желаю сделать его священником для сей деревни: он своим терпением и любовью в состоянии будет расположить к себе сердца их и обратить к Богу.
И немедленно вместе с клиром он отправился к блаженному. Когда они пришли и поздоровались, епископ стал говорить Аврамию о той деревне и стал упрашивать его, чтобы он отправился туда. Услышав сие, Аврамий сильно опечалился и сказал епископу:
— Отче святой! Прости меня: предоставь мне лишь плакать о грехах моих; я слаб и непригоден для сего дела.
— Силою благодати Божией, — сказал на это епископ, — ты возможешь совершить сие: не ленись же на доброе послушание.
Тогда блаженный сказал:
— Умоляю твою святыню, оставь мое ничтожество, чтобы оплакивать мне мои беззакония.
Епископ на это ответил ему:
— Вот ты оставил мир и все, что в мире, возненавидел, сораспялся Христу и исполнил все Его повеления, но послушания не имеешь.
Услышав сие, Аврамий прослезился горько и сказал:
— Кто такой я? Пес смрадный, и что моя жизнь, если ты так помыслил обо мне?
— Находясь здесь, — отвечал епископ, — ты спасешь одного лишь себя, а там, при помощи Божией благодати, спасешь и обратишь ко Господу многих.
Тогда блаженный, плача, сказал:
— Да будет воля Божия! Пойду ради послушания. Епископ, выведя его из келлии, ввел в город и, рукоположив его, с великою радостью отправил вместе с клиром в то селение.
На пути блаженный так молился Богу:
— Благий Человеколюбче! Ты видишь мою немощь. Пошли на помощь мне благодать Твою, дабы прославилось Пресвятое имя Твое.
Придя в селение и увидев людей, одержимых бесовскими обольщениями, служащих идолам, Аврамий горько заплакал. Устремив очи свои к небу, он сказал:
— Боже, Едине Безгрешне! не презри дел рук Твоих. После сего он послал в город к тому близкому своему другу, которому поручил раздать нищим оставшееся после родителей имущество, чтобы он прислал ему часть его денег для устроения церкви. Друг не замедлил прислать ему, сколько нужно было для его потребы. Тогда блаженный начал созидать храм Божий и в короткое время выстроил благолепную церковь и изукрасил ее, как прекраснейшую невесту. В то время, как устроялась церковь, блаженный приходил и молился Богу посреди идолов, ни с кем не говоря ни слова. По устроении церкви, он принес там с горячими слезами такую молитву Господу:
— Господи! собери рассеянных людей сих и введи их в сию церковь, просвети их умственные очи, дабы они познали Тебя, Единого Благого и Человеколюбивого Бога.
Окончив молитву, он вышел из церкви, и, сокрушив языческий жертвенник, ниспроверг всех идолов. Увидев случившееся, язычники устремились на святого, подобно диким зверям, и с побоями выгнали его вон из селения. Ночью он возвратился, проник опять в селение, и, войдя в церковь, стал с воплем и плачем молиться Богу, дабы Он спас погибающих людей. С наступлением утра, язычники застали его молящимся в церкви и пришли в страх. (Они приходили всякий день в церковь — не для молитвы, а для того, чтобы видеть благолепие и красоту здания). Блаженный же стал умолять их, чтобы они познали Бога, но они били его, как бы неодушевленный камень, кольями, и, поваливши на землю, накинули на шею петлю и поволокли из селения. Думая, что он уже умер, они положили на него камень и, оставив его, ушли. Он же, будучи едва живым, в полночь пришел в сознание и, вставши, стал горько плакать и так молиться Господу:
— Владыко! зачем Ты презрел слезы мои и смирение мое? зачем отвратил лице Твое от меня и презрел дело рук моих? Призри теперь, Владыко, на раба Твоего, услыши мою молитву, укрепи меня и освободи рабов Твоих от уз диавольских и даруй им познать Тебя, Единого Истинного Бога, ибо нет другого Господа, кроме Тебя.
Затем Аврамий пришел в селение и, войдя в церковь, стоял, воспевая и творя молитву. Вторично, с наступлением утра, пришли язычники и, увидев его живым, сначала изумились, но потом снова стали мучить блаженного: повалив его на землю, они накинули ему веревку на шею и волочили его по селению. Так страдал блаженный до трех лет, претерпевая все муки, как твердый камень веры, будучи и побиваем, и гоним. За все эти мучения он не гневался на них, не роптал, не был малодушен и, терпя, не унывал, но еще сильнее возгорался любовью к Богу и сожалением к заблуждающимся; он умолял и поучал — старцев, как отцов, юных — как братий, детей же, как собственных чад, подвергаясь сам обидам и поруганиям.
Однажды все живущие в том селении, от малого до великого, собрались все вместе и, удивленные жизнью Аврамия, стали так говорить между собою:
— Видите ли великое терпение сего мужа? видите ли неизглаголанную его любовь к нам? он, будучи сильно озлобляем нами, не отошел отсюда и никому не сказал обидного слова и даже не отвернулся от нас, но претерпевает все сие с большою радостью. Поистине он послан к нам для жизни нашей от Бога, о Котором он всегда говорит; он говорит, что наступит небесное царство, рай, вечная жизнь, и слова его истинны; потому что если бы не было так, как он говорит, он не претерпевал бы столь много зла от нас. Им обнаружено бессилие и наших богов, так как они не могли его наказать, когда он сокрушал их. Поистине он — раб Бога Живого, и все им сказанное суть истина. И так приступите, чтобы уверовать в проповедуемого им Бога.
Таким образом, все, устремившись, единодушно пришли в церковь, взывая:
— Слава Богу Небесному, пославшему Своего раба, который спас нас от диавольского обольщения!
Увидев пришедших язычников, блаженный возрадовался великою радостью, и лицо его было подобно утреннему свету. Отверзши уста свои, он сказал им:
— Отцы мои, братия и чада! приидите и воздадим славу Богу, просветившему ваши сердечные очи, дабы познать Его и очиститься от нечистоты идольской. Итак, от всей души веруйте в Живого Бога, так как Он — Творец неба и земли и всего, что в них, — безначальный, несказанный, непостижимый, светоподатель, человеколюбец, грозный и правосудный Господь. Веруйте же и в Единородного Его Сына, Который есть Его премудрость, сила и воля, и в Пресвятого Его Духа, все оживляющего, — и, уверовавши, получите жизнь небесную.
Все на это ответили:
— Отец наш и наставник нашей жизни! мы веруем так, как ты говоришь и учишь нас, и готовы делать то, что ты нам повелишь.
После сего блаженный, собрав всех, крестил их от мала до велика, около тысячи душ, во имя Отца и Сына и Святого Духа, — и каждый день читал им Божественное Писание, поучая их и сообщая им то, что касается царствия небесного, рая, геенны огненной, правды, веры и любви. Они становились как бы плодородною землею, приемлющею хорошие семена и приносящею плод — иногда сто, иногда шестьдесят, иногда тридцать (Мф. 13:23). Таким образом они с великим усердием, прилежанием и с наслаждением слушали его учение и повиновались его словам. Имея пред своими глазами блаженного как бы ангела Божия и привязавшись к нему союзом любви, они внимали его святому учению.
Блаженный после того, как они уверовали, прожил среди них один год, день и ночь обучая их слову Божию. А потом, уверившись в их любви к Богу и твердой вере, он пожелал оставить их, так как видел, что они его горячо полюбили и весьма почитали, и боялся, как бы его помысел не привязался к каким-либо земным пристрастиям и как бы не поколебаться ему среди своих иноческих подвигов. Итак, встав однажды ночью, он так помолился Богу:
— Едине Безгрешный, Едине Святой, во святых почиваяй, Едине Человеколюбче и милосердый Владыко, просветивший очи сих людей и освободивший их от идольского обольщения, даровавший им разуметь Тебя, соблюди и сохрани их, Владыко, до конца и защити сие доброе Твое стадо, которое Ты приобрел по многому Твоему человеколюбию, огради их оплотом Твоей благодати, постоянно просвещай их сердца, дабы они, благоугодив Тебе, сподобились Небесного Твоего Царствия: Защити и меня, слабого и недостойного, и не поставь мне сего во грех, потому что Ты, Всеведущий, знаешь, что я Тебя люблю и к Тебе стремлюсь.
По окончании молитвы, святой осенил себя крестным знамением и тайно ушел оттуда в иное место и скрылся от них. С наступлением утра, новопросвещенные, по обыкновению, пришли в церковь и, ища святого, не нашли его, и, удивляясь, ходили, как потерянные овцы, и, со слезами призывая своего пастыря по имени, искали его. После того, как они, повсюду разыскивая, не нашли его, они сильно опечалились и немедленно пошли к епископу и рассказали ему о случившемся. Последний, услышав это, опечалился и с поспешностью разослал многих слуг на поиски блаженного, особенно в виду слез и просьб его стада, — и его искали посланные, как драгоценный камень, но не находили. Епископ, придя с клиром в селение и увидав всех утвержденных в вере и любви Христовой, избрал из среды их достойных, поставил их пресвитерами и диаконами и, благословив их, удалился.
Услышав все сие, блаженный возрадовался от всего своего сердца, прославил Бога и сказал:
— Что я Тебе воздам, о благий мой Владыко, за все, что Ты воздал мне? Покланяюсь и прославляю Твое промышление!
Помолившись так, он удалился в свою келлию, в которой находился и раньше. Он устроил себе другую небольшую келлию отдельно от первой и, радуяся по Бозе Спасе своем, затворился внутри ее. Диавол же, взирая на все сии подвиги Аврамия, еще более возгорелся ненавистью и всячески старался низложить доброго воина Христова. Пытаясь внушить ему помысел гордости, он пришел к нему однажды с хвалебными словами. Раз, когда блаженный стоял в полночь на молитве, внезапно в келлии его воссиял свет и послышались как бы от Бога сии слова:
— Аврамий! блажен ты, блажен, так как никто среди людей не исполнил Моей воли так, как ты.
Но блаженный тотчас же уразумел неприязненное обольщение и, возвысив свой голос, сказал:
— Исполненный лести и погибели! Да будет твоя злоба вместе с тобою в погибель! Я — человек грешный, но имею упование на благодать и помощь Бога моего и не боюсь тебя, равно как не устрашают меня и твои появления. Для меня непобедимая стена — имя Спасителя моего Иисуса Христа, Которого я возлюбил, и именем Которого запрещаю тебе, пес нечистый, это делать.
И внезапно диавол исчез, как дым.
В другой раз, по прошествии немногих дней, когда блаженный молился ночью, сатана пришел, держа в руках топор, и, рассекая им все, стал разорять и его келлию. И когда уже готовилось разрушение келлии, бес закричал другим бесам громким голосом:
— Друзья мои, поспешите, поспешите поскорее, чтобы нам войти и удавить его.
Блаженный же сказал:
— «Все народы окружили меня, но именем Господним я низложил их» (Пс. 117:10).
И сатана немедленно исчез, и келлия осталась невредима. И еще после нескольких дней, молясь в полночь, он увидал, что подстилка, на которой он стоит, горит жарким пламенем. Наступив на пламень, он сказал:
— «На аспида и василиска наступлю и поперу льва и змия» (Пс. 90:13) и всю силу вражию, ради имени Господа моего, Иисуса Христа, помогающего мне.
Сатана убежал и закричал громким голосом:
— Я одолею тебя, злообразный, потому что я изобрел против тебя новую хитрость.
Однажды, когда блаженный вкушал пищу, диавол опять вошел в его келлию в образе юноши и, приблизившись, хотел опрокинуть на землю сосуд, из которого он ел. Заметив сие, блаженный продолжал держать сосуд и вкушать, нисколько не боясь, а диавол стоял пред ним. Затем диавол поставил светильник и на нем свечу и громким голосом стал петь:
— «Блаженны непорочные в пути, ходящие в законе Господнем» (Пс. 118:1), — и он до конца пропел тот псалом.
Святой не отвечал ему, пока не окончил своей трапезы. После сего он перекрестился и сказал, обращаясь к диаволу:
— Пес нечистый, треокаянный, бессильный и трусливый! Если ты знаешь, что непорочные есть блаженны, то зачем ты беспокоишь их? Ибо все надеющиеся на Бога и любящие Его от всего сердца суть блаженны и треблаженны.
Диавол отвечал:
— Я досаждаю им, чтобы победить их: я буду соблазнять их и отвращать их от всякого доброго дела.
Блаженный же сказал ему:
— Проклятый! пусть не будет для тебя никакого успеха, чтобы ты не мог никого из боящихся Бога одолеть или соблазнить. Ты одерживаешь победу над подобными тебе, отступившими от Бога по своей воле, тех ты прельщаешь и побеждаешь, так как в них нет Бога, а от любящих Бога ты исчезаешь, подобно тому, как дым от ветра: одна молитва их тебя прогоняет, как ветер прогоняет прах. Жив Господь мой, благословенный во веки, слава и похвала моя, и я не боюсь тебя, если даже будешь стоять здесь целый год или даже больше, и ничего не сделаю, нечестивый пес, по твоей воле. Я пренебрегаю тобою, как пренебрегают какою-нибудь околелой собакой.
Когда блаженный произнес сие, диавол немедленно исчез. По прошествии пяти дней, когда блаженный оканчивал пение на полунощнице, враг вновь пришел к нему, в сопровождении кажущейся большой толпы; накинув канат на его келлию и повлекши ее, они закричали друг ко другу:
— Сбросим ее в ров. Блаженный, увидев их, сказал:
— «Окружили меня, как пчелы [сот], и угасли, как огонь в терне: именем Господним я низложил их» (Пс. 117:12).
Сатана же на это возопил:
— Я не знаю, наконец, что мне сделать. Вот ты уже всячески победил меня и, пренебрегая мною, низложил мою силу, но я не оставлю тебя до тех пор, пока не одолею и не смирю тебя.
Блаженный ответил ему:
— Будь проклят ты, нечестивый, и все дела твои! Владыке же нашему, Единому Святому Богу, соделывающему то, что ты попираем и поруган нами, любящими Его, — слава и поклонение. Окаянный и бесстыдный! Узнай ныне, что мы не боимся ни тебя, ни твоих козней.
Довольно продолжительное время, таким образом, диавол вел борьбу со святым, желая устрашить его различными призраками, но не мог победить сего твердого угодника, и еще более был побеждаем святым. Блаженный же преуспевал в подвигах и любви к Богу, так как от всей души полюбил Бога и проводил такой образ жизни, что сподобился Божией благодати, и потому диавол не мог победить его. Во все годы его иночества, без слез не прошло ни одного дня, и он не отверзал уст своих для смеха, елей не касался его рта и он ни разу не умыл лица своего, но жил так, как будто умирал каждый день.
Сей блаженный имел родного брата, у коего была единственная дочь. Когда умер ее отец, отроковица осталась осиротевшей. Знакомые ее, взявши сию сироту, привели ее к дяде, когда ей было семь лет. Блаженный приказал ей находиться во внешней келлии, а сам проживал затворенным во внутренней. Между обеими келлиями были небольшие дверцы, чрез которые он обучал племянницу псалтири и прочим книгам. Отроковица, подобно ему, подвизалась в посте и молитвах и во всех иноческих добродетелях. Блаженный много раз со слезами молил Бога о ней, дабы она возлюбила Господа и не привязывала сердца своего к суете мирской. Отец ее оставил ей достаточное состояние, которое в тот же самый час, когда она приведена была к нему, святой приказал раздать нищим. — Девица же так умоляла дядю своего:
— Отче, молись за меня Богу, чтобы я избавилась от всех многоразличных дьявольских сетей.
В иноческой жизни она во всем уподоблялась своему дяде, и старец, видя ее добрые подвиги, слезы и смиренномудрие, безмолвие, кротость и любовь к Богу — радовался сему. В течение двадцати лет она иночествовала с ним, как чистая агница, как нескверная голубица. Но в конце двадцатого года, диавол, дабы уловить ее и таким путем оскорбить блаженного Аврамия и отвратить от Бога ум его, расставил сети на пути ее спасения. В то время проживал один инок, который имя только имел иноческое, а не подвиги. Он приходил к святому, под предлогом получать от него наставления. Видя блаженную Марию чрез двери, он воспламенился к ней нечистою страстью, и сердце его распалилось, как пламень, от безумной страсти к ней. Так он был разжигаем любострастием около целого года, пока, наконец, при помощи сатаны, однажды не отворил дверей ее келлии и, войдя к ней, прельстил и осквернил ее. По совершении греха, девица ужаснулась, и, разорвав свои одежды, стала бить себя по лицу и от печали намеревалась даже лишить себя жизни. Она рассуждала сама с собою так:
— Согрешила я и умерла душою и погубила жизнь свою; иноческий подвиг, и воздержание мое, и слезы мои не послужили ни к чему, так как я прогневала Бога, сама себя погубила и ввергла в горькую печаль преподобного дядю моего. Я поругана диаволом, зачем же дольше мне и жить, окаянной? Горе мне! что я сделала? Горе мне! До чего я дошла? Я и не заметила, как омрачился мой рассудок, и как я погибла! Какой-то темный мрак покрыл мое сердце, и я не знаю, что я буду делать и куда скроюсь? Куда пойду, в какой ров кинусь! Где учение преподобного дяди моего и где наставление друга его Ефрема [3]? Они говорили мне:
— Внимай себе и соблюдай неоскверненной свою душу для бессмертного Жениха, ибо Он — свят и поборает по правде. Отныне я уже не дерзну воззреть на небо, ибо для Бога и людей я умерла. Оставаться здесь я тоже не могу, ибо каким образом я, исполненная нечистоты грешница, опять начну разговаривать с тем святым отцом? Если же осмелюсь, то исшедший из тех дверей огонь, сожжет меня. Лучше удалюсь в другую страну, где не будет никого, кто бы знал меня, потому что раз я умерла, то после сего для меня уже не осталось надежды на спасение.
Немедленно собравшись, она удалилась в другой город и, изменив свой внешний вид, остановилась в гостинице. — Когда с ней происходило это, блаженному Аврамию было видение. Он видел страшного и ужасно огромного змея, омерзительного по виду, дышащего яростью, который подполз к его келье, и нашедши голубку, проглотил ее и опять возвратился на свое место. Пробудившись от сна, блаженный сильно опечалился и горько плакал, так сам себе говоря:
— Неужели сатана воздвигнет гонение на святую Церковь и многих отклонит от веры и неужели настанет в Церкви раздор?
Помолившись Господу, он сказал:
— Человеколюбче и Всеведче Господи, Ты один разумеешь сие видение.
По прошествии двух дней, ему во второй раз представился в видении тот же змей; преподобный видел, как он вышел из своего логовища, прополз в его келлию и, подложив свою голову под ноги его, лопнул; когда голубица та была найдена во чреве змея, блаженный протянул свою руку и взял ее живой и неповрежденной. Вновь проснувшись, блаженный несколько раз позвал из своей кельи чрез дверцы, соиночествующую с ним девицу говоря:
— Почему ты второй уже день ленишься и не воздаешь славословие Господу?
Но ответа не последовало. Отворив дверцы кельи, он не нашел своей племянницы и, уразумев, что видение, которое ему было, касается ее, заплакал и сказал:
— Горе мне: так как волк похитил мою агницу и дитя мое пленено. И со слезами на глазах воскликнул:
— Спаситель всего мира! возврати в ограду Твоего стада Свою агницу Марию, дабы старость моя не снизошла с печалью во ад. Господи! не презри моления моего, но пошли благодать Твою, дабы она исхитила ее из уст змея.
Прошло два дня после ухода блаженной, в продолжение которых Аврамий видел означенное видение. Мария же прожила без своего дяди в течение двух лет, а он день и ночь молился о ней Богу. По прошествии двух лет [4], кто-то рассказал ему, где она находится и как она живет. Святой упросил одного своего знакомого отправиться в то место, чтобы узнать о ней подробнее. Посланный отправился и, узнав о Марии, возвратился и рассказал все блаженному. Услышав рассказанное, блаженный переоделся воином, надел на свою голову большую и очень высокую шапку, дабы она прикрывала лицо его, взял с собою одну золотую монету и, севши на коня, — поехал. Он пришел в ту гостиницу, где проживала Мария, и усмехнувшись, сказал гостиннику:
— Друг, я слышал, что у тебя живет красивая девица покажи мне ее, чтобы мне в сладость на нее насмотреться.
Гостинник, видя его старческие седины, посмеялся над ними в сердце своем, потому что понял, что он расспрашивает о ней с целью блуда, и ответил:
— Действительно, у меня проживает такая девушка, и она очень красива.
Блаженная действительно была весьма красива. После сего старец с веселым взором сказал ему:
— Пригласи ее ко мне, чтобы сегодня мне повеселиться.
И когда Марию пригласили, она пришла к старцу. Лишь только святой увидал ее в блудническом украшении, ему захотелось зарыдать. Но, чтобы не быть узнанным ею, и чтобы, узнав его, она не убежала от него, он, хотя с трудом, удержался от слез. Когда они сидели и пили, сей дивный муж стал сам заигрывать с нею, а она, вставши, обняла его и стала целовать его шею. В то время, как она целовала его, ощутила исходящее от чистого и многими подвигами умерщвленного тела его благоухание. Тогда, припомнив первые дни своего воздержания, она вздохнула, прослезилась и сказала:
— О горе мне!
Гостинник же спросил ее:
— Мария, ты уже проживаешь здесь с нами второй год, и я от тебя никогда не слыхал такого слова и вздоха. Что такое сейчас с тобою случилось?
Она отвечала:
— Если бы я умерла раньше, то я была бы счастлива.
Блаженный Аврамий, чтобы Мария его не узнала, грубым голосом сказал ей:
— Ты только теперь, когда ко мне пришла, вспомнила про свои грехи.
Вынув монету, он передал ее гостиннику и сказал:
— Друг, устрой нам хорошую пирушку, чтобы мы повеселились с этой девицей. Я издалека пришел ради нее.
О, сколько в нем было премудрости, сколько духовного разума!
Человек, который в течение пятидесяти лет своего иночества до сытости не вкушал хлеба, и не пил вдоволь воды, ныне, дабы спасти погибшую душу, ест мясо и пьет вино. На небесах чины святых ангелов удивлялись такому подвигу блаженного отца, его великодушию и разумному замыслу. Он ел мясо и пил вино, чтобы спасти от греховной скверны погибшую душу.
О, премудрость премудрых! о, разум разумных!
По окончании пирушки, девица сказала ему:
— Господин, встанем и пойдем на постель, чтобы нам уснуть там.
Он отвечал:
— Пойдем.
Когда они вошли в опочивальню, Аврамий увидал большую кровать, высоко постланную, сел на нее и сказал Марии:
— Затвори двери, подойди и разуй меня.
Она, затворив двери, подошла к нему, и он сказал ей:
— Девица Мария, приблизься сюда ко мне.
Когда она приблизилась, он схватил ее, крепко сжал, чтобы она не убегла, и опять целовал ее. Затем, сняв с своей головы воинскую шапку, он расплакался и сказал ей:
— Дитя мое, Мария, разве ты меня не узнаешь? Не я ли воспитал тебя? Что с тобою случилось, дитя мое? Кто тебя загубил? Где ангельский твой образ, который имела ты, дитя мое? Где твое воздержание и слезный плач твой? Где твое постоянное бдение и молитвенное возлежание на земле? Ты как будто спустилась с небесной высоты в ров, дитя мое! Когда ты согрешила, зачем ты мне не рассказала, чтобы я принял на себя подвиг покаяния с возлюбленным моим Ефремом? Зачем ты сие соделала, и зачем меня оскорбила и ввергла меня в столь ужасную печаль? Кто без греха, кроме Бога одного?
Слушая сие, Мария была в его руках как бы бездушным камнем, боясь и стыдясь вместе с тем. А блаженный продолжал:
— Ты не отвечаешь, дитя мое, Мария? мне ли, жизнь моя, ты не отвечаешь? Не ради ли тебя я пришел сюда? Я за тебя буду отвечать Богу в день суда. Я на себя возьму покаяние за твои грехи.
Так он до полночи умолял и наставлял ее, плача. Она же, немного успокоившись, со слезами сказала ему:
— Мне совестно, и я не могу смотреть на тебя, — и как могу я молиться Богу, когда осквернена нечистыми делами?
Он на это сказал ей:
— Дитя, твой грех да будет на мне, пусть Бог взыщет твой грех от моих рук, только ты меня послушай, поди, и затворись снова в своей келлии. За тебя молит Бога и Ефрем. Дитя мое, пощади старость мою, умоляю тебя, жизнь моя, пойдем со мною.
— Если ты уверен, — отвечала она, — что я имею возможность покаяться, и что Бог примет мою молитву, то я пойду и припаду к твоему преподобию и облобызаю ступни святых твоих ног, за то, что ты так милосердовал о мне, и пришел сюда с целью отвести меня от нечистой сей жизни.
И, положив свою голову на его ноги, она всю ночь плакала и говорила:
— Что воздам тебе за все сие?
С наступлением утра, он сказал ей:
— Дитя, встань, и удались.
— Я имею здесь немного золота и одежд, — сказала Мария, — как ты распорядишься всем этим?
— Оставь все здесь, — сказал блаженный, — потому что это нечестное имущество.
И, немедленно вставши, они удалились. Посадив Марию на коня, Аврамий повел его, а сам шел перед ней. Он шел радуясь; как пастырь, когда найдет заблудшую овцу и с радостью возьмет ее на плечо свое (Лк. 15:4–5), так и блаженный шел с радостью на сердце. Когда пришел он на свое место, там вновь затворил Марию во внутренней келлии, где прежде сам подвизался, а сам остался в келлии внешней. Мария, во власяном вретище, с кротостью призывая Бога на помощь, каялась с великим усердием. Покаяние ее и молитва были таковы, что наше покаяние и наша молитва в сравнении с ними, являются как бы тенью и не значат ничего. И милосердый Бог, нехотящий никому погибнуть, но — всем придти в покаяние, помиловал Свою истинно покаявшуюся рабу и простил ей ее грехи. В знак же прощения ее, Он даровал ей благодать исцелять болезни приходящих. Блаженный Аврамий прожил еще десять лет; видя великое раскаяние Марии, ее слезы, посты, труды и прилежные молитвы к Богу, он утешался и славил Бога. После сего он скончался о Господе. Он умер семидесяти лет от роду [5]. Едва ли не весь город собрался в час его преставления, и к честному телу его каждый приближался с усердием, а болящие получали исцеление. Христова же агница Мария, после преставления дяди своего, прожила в большом воздержании, день и ночь умоляя Бога, еще пять лет; живущие там, проходя мимо ночью, много раз слышали плач и безмерное рыдание и, останавливаясь, удивлялись и прославляли Бога. Таким образом, истинно покаявшись и благоугодивши Богу, блаженная Мария с миром преставилась, и ныне, после умиленного плача, радостно веселится со святыми о Господе, Ему же слава во веки. Аминь.
Во плоти яко ангел на земли явился еси, и пощением был еси яко древо насажденное, водою воздержания добре возвратився, и теченьми твоих слез скверну омыв. Сего ради явился еси приятелище божественное, Аврамие, Духа.
Примечания:
[1] Тении, близ Лампсака, значительного города Мизии (северо-западной области Малой Азии).
[2] Это селение находилось на берегу Геллеспонта (Дарданельский пролив между Мраморным морем и Архипелагом).
[3] Наверное, один из учеников преподобного.
[4] Она удалилась в город Асс, близ Лампсака.
[5] Это было около 360 года.
"}},"4614":{"name":{"nominative":"Сщмч. Зиновия, еп. Егейского, и сестры его Зиновии (285)","short":"Сщмч. Зиновия"},"life":{"id":"minei-1030-4614","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Сии святые мученики — Зиновий и его родная сестра Зиновия, родились в городе Эгах, в стране Киликийской [1] от благочестивых родителей. Здесь же они были воспитаны в страхе Божьем и благочестии. Еще во время их детства родители их предали Господу свои души, оставив детям большое имение. Несмотря на свою юность, Зиновий и Зиновия были умудрены разумом и тверды в добродетели; убедившись в суете мира сего, они решили оставить все и последовать Христу. Зиновия передала брату свою часть имения, доставшегося ей от родителей, чтобы он раздал ее нищим, а сама жила в добровольной нищете, безмолвствуя и соблюдая девство свое в непорочности для Небесного Жениха. Зиновий, взяв обе части имения, и свою и своей сестры, стал раздавать его нищим и вскоре истратил все, так что сам стал словно один из нищих. Но Бог, заботящийся о сиротах и не оставляющий уповающих на Него, обогатил святых брата и сестру небесными своими благами за розданное нищим богатство: Его могущественная десница защищала Зиновию во все время ее жизни от всех бед и отгоняла от нее бесовские наваждения; Зиновий же получил от Господа дар исцелять недуги прикосновением своих рук. Так, те руки, которая щедро раздавали милостыню нищим, Бог ущедрил силою чудотворения. Каким бы человек ни был одержим недугом, какой бы болезнью он ни страдал, он получал исцеление, лишь только касался его своею рукою святой Зиновий. Великую милостыню подавал сей угодник Божий в течение всей своей жизни, то раздавая убогим имение, то ниспосылая, по Божьей благодати, исцеления болящим; множество нечистых духов он отгонял от людей, утешал находившихся в печали, помогал бывшим в бедах. Сияя добродетелями и прославленный чудотворениями, он был избран на епископство в родном городе. Сей добрый пастырь ревностно пас Церковь Божью, постоянно помогал и благодетельствовал людям и исцелял недужных. Однажды ко святому пришла из Антиохи некая женщина, у которой на груди была неисцелимая язва. Много средств истратила сия женщина на свое лечение, стараясь найти у врачей исцеление от своей болезни, но они не оказали ей никакой помощи, наоборот, ее лютый недуг все более и более усиливался, так что ей уже грозила смерть. Увидев ее, святой Зиновий сжалился над нею: он прикоснулся своей рукою к ее язве и ознаменовал пораженное место крестным знамением. Тотчас язва пропала, и женщина, ставшая после того совершенно здоровой, с великою радостью возвратилась к себе в Антиохию.
Другая женщина, не веровавшая во Христа, супруга одного начальника Индиса, страдала той же самой болезнью; но врачевством святого Зиновия и она избавилась от своего недуга. Пораженная совершившимся чудом, она сама со своим мужем и детьми обратилась ко Христу. Все они были просвещены святым крещением. Так сия жена получила здравие телесное и пользу для своей души.
Между тем нечестивый царь Диоклетиан воздвиг на христиан страшное гонение. Тогда и в Киликийскую страну прибыл князь Лисий, чтобы предавать мукам всех исповедавших имя Христово. Прежде всех пострадали в Эгах трое христианских юношей: Клавдий, Астерий и Неон. — Схватив их, Лисий подверг различным мучениям и, наконец, пригвоздил за городом на крест. Услыхав о святом Зиновии, он послал своих воинов, чтобы они схватили его. Когда подвижника привели к Лисию, князь сказал ему:
— Не хочу я входить с тобою в долгую беседу, ибо знаю, что вы, христиане, любите многословие: я буду говорить с тобой кратко: предлагаю тебе жизнь или смерть, жизнь — если поклонишься нашим богам, смерть — если не поклонишься. Выбирай сам, что хочешь: или принеси жертву, — тогда останешься в живых, да еще и честь получишь от нас, или можешь оставаться при своем заблуждении, но только потерпишь тогда страшные муки и погибнешь ужасной смертью.
Святой Зиновий, нисколько не устрашенный словами князя, с твердостью отвечал:
— Сия временная жизнь без Христа не есть жизнь, но смерть; нет, я лучше предпочитаю претерпеть временные мучения за моего Создателя, а потом с Ним вечно жить, нежели отказаться от Него ради сей временной жизни и потом вечно мучиться в аду.
Услышав сии слова, несчастный князь приказал обнажить святого, повесить его на кресте и немилосердно бить.
— Посмотрим, — говорил он, — придет ли Христос спасти его!
Блаженная Зиновия, узнав, что брат ее, святой Зиновий страдает за Христа, быстро отправилась на то место, где мучили святого. Увидев, что брат ее, окровавленный и покрытый ранами, висит на кресте, она воспылала духом и, став пред мучителем, сказала ему:
— Я — христианка, как и брат мой: я исповедую того же Единого Бога и Господа нашего Иисуса Христа. Посему повели и меня также мучить, как мучишь ты моего любимого брата. Я хочу выпить ту же чашу страданий и венчаться тем же венцом.
Мучитель удивился такому мужеству и решимости святой Зиновии и сказал:
— Не старайся, женщина, погубить себя, не напрашивайся ты на такое позорное мучение, где ты будешь терпеть стыд и переносить страдания. Ведь, ты будешь испытывать великий стыд, когда тебя заставят обнажиться; тяжкие страдания тебе придется испытать, когда тебя подвергнут мучениям. Посему я даю тебе такой совет: принеси жертву богам, тогда и избавишься от всех зол.
На сие святая отвечала:
— Гораздо более может устыдить меня нагота душевная, чем телесная; несравненно тяжелее муки вечные, чем временные; пренебрегаю я тем, что меня обнажат, ибо я облеклась во Христа; не боюсь я рук мучителей, ибо я сораспялась Христу. Делай, мучитель, что хочешь; ничем ты не можешь заставить меня отречься от Господа моего Христа.
Тогда Лисий велел обнажить ее и бить, как били брата ее, святого Зиновия. Не довольствуясь сим, мучитель приказал приготовить раскаленный железный одр, положить на нем обоих святых и развести под ними огонь:
— Пусть, — говорил он, — явится сюда Христос и поможет вам.
Святые же отвечали:
— Христос наш с нами, ты не можешь видеть Его; Он орошает нас с неба росою своей благодати, так что мы не ощущаем сих мук.
Потом святые были брошены в кипящий котел, но и там не испытали никакого вреда: они стояли, как бы в прохладной воде, воспевая псалом Давидов: «но Ты спасешь нас от врагов наших и посрамишь ненавидящих нас». Видя сие, мучитель приказал вывести их за город и там усечь им главы. С неизреченной радостью святые шли на смерть; достигнув места казни, он стали молиться так:
— Благодарим Тебя, Господи Боже наш за то, что дал Ты нам подвигом добрым подвизаться, течение скончать, веру соблюсти. Учини нас причастниками Твоей славы, сопричти нас к лику святых, благоугодивших Тебе. Благословен Ты во веки.
Когда святые окончили сою молитву, с неба раздался глас, обещавший им венцы и призывавший их в вечный покой. Между тем приблизились воины и усекли им главы. После таких мучений они оставили землю и переселились на небеса [2]. Святые телеса их целый день лежали на земле без погребения; когда же наступила ночь, пресвитер Гермоген тайно взял их и положил в одном гробе. Так сии святые славят теперь непрестанно Отца и Сына и Святого Духа, Единого Бога, величаемого всей тварью, ныне и присно и во веки веков. Аминь.
Истинные свидетели, и благочестия проповедники, вдвоем достойно почив в благоугодных песнях, Зиновий в купе с мудрою Зиновиею, купно жившим и шедшим, и мученический приимше венец нетленный.
Примечания:
[1] Эги — город в Киликии (юго-восточной области Малой Азии), военный морской пункт во времена Римского владычества.
[2] Святая кончина их последовала 30 октября 285 года.
"}},"4615":{"name":{"nominative":"Апп. от 70-ти Тертия, Марка, Иуста и Артемы (I)","short":"Апп. от"},"life":{"id":"minei-1030-4615","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святый Тертий писал послание апостола Павла к Римлянам, в котором так говорит о себе: «привествую вас в Господе и я Тертий, писавший сие послание» (Рим. 16:22). Он был вторым, после Сосипатра [1], епископом в Иконии, где претерпел мученическую смерть.
Святый Марк, племянник Апостола Варнавы [2], был епископом в Аполлониаде [3], о котором святый апостол Павел вспоминает в послании к Колоссянам: «приветствуем вас Аристарх, заключенный вместе со мною, и Марк, племянник Варнавы, (о котором вы получили приказания: если придет к вам, примите его)» (Кол.4:10).
Святый Иуст был епископом в Елевферополе; святой Артема — в Листрахе [4]. О последнем воспоминает св.апостол Павел в послании к Титу: «Когда пришлю к тебе Артему, или Тихика, поспеши придти ко мне» (Тит.3:12).
Примечания:
[1] Память его 10 ноября и 4 января.
[2] Память его 11 июня
[3] Такое название имели в древности несколько городов: город в Сицилии, в Иллирии, жители которого назывались Аполлониаты, во Фракии, на Халкидоне и др.
[4] Листры — один из городов Ликаонии; здесь апостол Павел исцелил хромого, и язычники, видев это чудо, признали его и Варнаву за богов.
"}},"4617":{"name":{"nominative":"Мц. Евтропии Александрийской (ок. 250)","short":"Мц. Евтропии"},"life":{"id":"minei-1030-4617","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святая Евтропия была обвинена пред игемоном Апеллианом в том, что она посещает и укрепляет в вере христиан, заключенных в темницах. За то она была повешена и тело ее жгли свечами, но она переносила мучение так, как будто то был не пламень, а вода. И всем окружавшим ее, в том числе и мучившим ее воинам, ясно виден был муж, устрашавший всех, который остужал огонь и низводил росу на святую мученицу. Среди таких истязаний она предала дух свой Господу [1].
Примечания:
[1] Скончалась в Александрии около 260 г.
"}},"4618":{"name":{"nominative":"Св. Стефана Милютина, короля Сербского (1320), брата его Драгутина (1316) и матери их Елены (1306)","short":"Св. Стефана"}},"4619":{"name":{"nominative":"Апп. от 70-ти Стахия, Амплия, Урвана, Наркисса, Апеллия и Аристовула (I)","short":"Апп. от"},"life":{"id":"","copyright":"","text":"Святой апостол Андрей Первозванный рукоположил Стахия в сан епископа Византийского, где он и святительствовал шестнадцать лет, ревностно проповедуя Евангелие Христово и обращая язычников к истинной вере. Святой Амплий был епископом в городе Диосполе; святой Урван в Македонии. Святительствовали они также с благословения святого апостола Андрея. За проповедь Евангелия были преданы мученической смерти иудеями и эллинами-язычниками. Святой Наркисс был святителем в городе Афинах. Святой Апеллий святительствовал в Ираклии. О святом Аристовуле сведения помещены 16 марта."}},"4620":{"name":{"nominative":"Перенесение мощей мч. Епимаха","short":"Перенесение мощей"}},"4621":{"name":{"nominative":"Прпп. Спиридона и Никодима, просфорников Печерских (XII)","short":"Прпп. Спиридона"},"life":{"id":"","copyright":"","text":"Преподобные Спиридон и Никодим, просфорники Печерcкие (ХП), 30 лет исполняли свое послушание пекли просфоры. Преподобный Спиридон пришел в монастырь при игумене Пимене (1132-1141) уже немолодым человеком. Подвижник сопровождал свой труд непрестанной молитвой и пением псалмов. Еще при жизни преподобный Спиридон был прославляем от Бога чудесами. Известен случай, когда он потушил мантией загоревшуюся пекарню: огонь погас, а мантия осталась целой. Святой Никодим трудился вместе с преподобным Спиридоном и вел такую же строгую жизнь. Мощи их находятся в Антониевой пещере. У преподобного Спиридона пальцы правой руки сложены троеперстно. Память также 28 сентября и во 2-ю Неделю Великого поста."}},"4622":{"name":{"nominative":"Прп. Мавры Константинопольской (V)","short":"Прп. Мавры"},"life":{"id":"","copyright":"","text":"Преподобная Мавра подвизалась в Царьграде, где основала обитель, в которой и скончалась в V веке."}},"4627":{"name":{"nominative":"Свт. Мелетия, архиеп. Антиохийского (381)","short":"Свт. Мелетия"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Святой Мелетий, архиепископ Антиохийский, был сначала епископом Севастийским в Армении (ок. 357), а впоследствии был вызван императором Констанцией в Антиохию для защиты от арианской ереси и получил Антиохийскую кафедру. Святой Мелетий весьма ревностно боролся против арианских заблуждений, и по проискам еретиков три раза был изгоняем с кафедры, так как ариане окружали Констанция и склоняли его на свою сторону. Антиохийский Святитель отличался необыкновенной кротостью, неустанно прививал своей пастве добродетели и благие нравы, полагая, что на подобной ниве легче взойдут семена истинного вероучения. Святой Мелетий рукоположил во диаконы будущего святителя Василия Великого. Тем же святителем Мелетием был крещен и возрастал при нем и другой величайший светильник Православ и я — святой Иоанн Златоуст, который впоследствии написал своему архипастырю похвальное слово. После Констанция престол занял Юлиан Отступник, и святой был снова изгнан, ему пришлось скрываться в тайных убежищах. Возвращенный императором Иовианом в 363 году, святой Мелетий написал Богословский трактат «Изложение веры», который способствовал обращению к Православию многих ариан. В 381 году, при императоре Феодосии Великом (379—395), состоялся II Вселенский Собор. В 380 году святитель отправился на II Вселенский Собор в Константинополь и был его председателем. Перед началом Собора святой Мелетий поднял руку и показал три перста, потом соединил два перста, а один пригнул и, благословив народ, провозгласил: «Три ипостаси разумеем, о едином же существе беседуем», при этом Святителя осенил огонь, словно молния. Во время этого Собора святитель Мелетий отошел ко Господу. Святой Григорий Нисский почтил память почившего похвальным словом. Сохранились беседа святого Мелетия о единосущии Сына Божия с Богом Отцом и его письмо к императору Иовиану об исповедании Святой Троицы. Мощи святого Мелетия были перенесены из Константинополя в Антиохию."}},"4629":{"name":{"nominative":"Блж. Матроны Московской (1952)","short":"Блж. Матроны"}},"4630":{"name":{"nominative":"Прп. Анатолия Оптинского, Младшего (1922)","short":"Прп. Анатолия"}},"4631":{"name":{"nominative":"Прп. Анатолия Оптинского, Старшего (1894)","short":"Прп. Анатолия"}},"4632":{"name":{"nominative":"Прп. Антония Оптинского (1865)","short":"Прп. Антония"}},"4634":{"name":{"nominative":"Прп. Варсонофия Оптинского (1913)","short":"Прп. Варсонофия"}},"4635":{"name":{"nominative":"Прп. Илариона Оптинского (1873)","short":"Прп. Илариона"}},"4636":{"name":{"nominative":"Прп. Иосифа Оптинского (1911)","short":"Прп. Иосифа"}},"4637":{"name":{"nominative":"Прмч. Исаакия II, Оптинского (1938)","short":"Прмч. Исаакия"}},"4638":{"name":{"nominative":"Прп. Исаакия I Оптинского (1894)","short":"Прп. Исаакия"}},"4639":{"name":{"nominative":"Прп. Льва Оптинского (1841)","short":"Прп. Льва"}},"4640":{"name":{"nominative":"Прп. Макария Оптинского (1860)","short":"Прп. Макария"}},"4641":{"name":{"nominative":"Прп. Моисея Оптинского (1862)","short":"Прп. Моисея"}},"4643":{"name":{"nominative":"Прп. Никона Оптинского, исповедника (1931)","short":"Прп. Никона"}},"4644":{"name":{"nominative":"Преставление свт. Тихона, патриарха Московского и всея Руси (1925)","short":"Преставление свт."}},"4645":{"name":{"nominative":"Обретение мощей прп. Амвросия Оптинского (1998)","short":"Обретение мощей"}},"4724":{"name":{"nominative":"Сщмчч. Августина, архиеп. Калужского, и с ним Иоанна пресвитера, прмч. Иоанникия и Серафима, мчч. Алексия, Аполлона, Михаила (1937)","short":"Сщмчч. Августина"}},"4725":{"name":{"nominative":"Свт. Агафангела исп. митр. Ярославского (1928)","short":"Свт. Агафангела"}},"4730":{"name":{"nominative":"Сщмчч. Александра и Василия, Викторина пресвитеров (1937)","short":"Сщмчч. Александра"}},"4731":{"name":{"nominative":"Сщмч. Александра пресвитера, прмц. Анны и мч. Иакова (1937)","short":"Сщмч. Александра"}},"4734":{"name":{"nominative":"Сщмч. Александра, архиеп. Семипалатинского (1937)","short":"Сщмч. Александра"}},"4735":{"name":{"nominative":"Сщмчч. Анатолия, Александра, Евгения, Константина, Николая пресвитеров, и с ними мчч. Петра, Евсевия, Михаила, Дорофея, Лаврентия, Григория и мцц. Александры и Татианы (1937)","short":"Сщмчч. Анатолия"}},"4737":{"name":{"nominative":"Сщмч. Алексия, архиеп. Великоустюжского, мч. Евфимия (1937)","short":"Сщмч. Алексия"}},"4741":{"name":{"nominative":"Сщмчч. Всеволода, Александра, Сергия и Алексия и Василия, Петра, Василия пресвитеров, прмч. Анатолия, Евфросина и мч. Иакова (1937)","short":"Сщмчч. Всеволода"}},"4743":{"name":{"nominative":"Сщмчч. Захарии, архиеп. Воронежского, Василия, Сергия, Иосифа, Алексия пресвитеров, Димитрия диакона и мч. Василия (1937)","short":"Сщмчч. Захарии"}},"4745":{"name":{"nominative":"Сщмчч. Феодора, Иоанна, Николая пресвитеров и мч. Алексия (1937)","short":"Сщмчч. Феодора"}},"4746":{"name":{"nominative":"Прав. Алексия Московского (1923)","genetive":"Прав. Алексия"}},"4747":{"name":{"nominative":"Прп. Ираклия, исп. (1936)","short":"Прп. Ираклия"}},"4748":{"name":{"nominative":"Сщмч. Амвросия, еп. Сарапульского (1918)","short":"Сщмч. Амвросия"}},"4749":{"name":{"nominative":"Свт. Амвросия исп. еп. Каменец-Подольского (1932)","short":"Свт. Амвросия"}},"4750":{"name":{"nominative":"Сщмч. Амфилохия, еп. Красноярского, Иоанна, Бориса, Михаила, Владимира, Вениамина, Константина пресвитеров и мч. Сергия (1937)","short":"Сщмч. Амфилохия"}},"4752":{"name":{"nominative":"Сщмч. Анатолия, митр. Одесского (1938)","short":"Сщмч. Анатолия"}},"4753":{"name":{"nominative":"Сщмчч. Андрея и Павла пресвитеров, прмч. Виталия и мчч. Василия, Сергия и Спиридона (1937)","short":"Сщмчч. Андрея"}},"4754":{"name":{"nominative":"Сщмчч. Андрея, Сергия, Сергия, Николая пресвитеров, мц. Елисаветы (1937)","short":"Сщмчч. Андрея"}},"4755":{"name":{"nominative":"Мч. Андрея (1941)","short":"Мч. Андрея (1941)"}},"4756":{"name":{"nominative":"Сщмчч. Андроника, архиеп. Пермского, Александра, Алексия, Александра, Валентина, Вениамина, Виктора, Александра, Павла, Владимира, Игнатия, Льва, Михаила, Николая, Павла, Александра, Николая пресвитеров, Григория диакона и мчч. Афанасия и Александра (1918)","short":"Сщмчч. Андроника"}},"4757":{"name":{"nominative":"Cщмчч. Василия, Петра, Иоанна, Вениамина, Михаила пресвитеров, прмч. Антония, прмцц. Анны, Дарии, Евдокии, Александры, Матроны, мч. Василия, мц. Надежды (1938)","short":"Cщмчч. Василия"}},"4760":{"name":{"nominative":"Прп. Арефы исп. (1932)","short":"Прп. Арефы"}},"4761":{"name":{"nominative":"Сщмчч. Аркадия, еп. Бежецкого, Илии, Павла, Феодосия, Владимира, Александра пресвитеров, прмч. Макария (1937)","short":"Сщмчч. Аркадия"},"life":{"id":"","copyright":"Православие.ру","text":"Священномученик Аркадий, епископ Лубенский, викарий Полтавский (в миру Остальский Аркадий Иосифович) родился в апреле 1888 года в селе Яковицы Житомирской губернии в семье священника Иосифа Остальского. Впоследствии родители будущего Святителя переехали в Житомир, куда перевели служить отца Иосифа. Кроме Аркадия в семье были ещё двое детей: сын и дочь, которая умерла в возрасте трёх лет. После окончания Волынской Духовной Семинарии, с сентября 1911 года отец Аркадий служил священником соборного храма в городе Старо-Константинов, затем настоятелем Никольской единоверческой церкви в городе Полтава. Во время войны он полковой священник. Являясь с 1917 по 1922 годы настоятелем храма в Житомире, отец Аркадий при храме же организовал Православное Братство. Его пламенные проповеди привлекали множество народа, а Братство в тяжкие годы гражданской войны осуществляло практическую помощь бедным и больным, тут обучали детей, хоронили умерших, занимались благо-творительностью. Отец Аркадий поимённо помнил всех больных, которых опекало Братство, и, бывало, не раз спрашивал, кто дежурит сегодня у такой-то, кто понесёт такой-то обед. Не только других побуждал он к нищелюбию и жертвенности, но и сам показывал пример этой жертвенности и крайнего нестяжания. Близкие, зная, что он нуждается и не имеет средств, сшили ему шубу. Эту шубу он надел всего раза два, затем она внезапно исчезла. Оказалось, он отдал её бедной вдове, у которой было двое больных туберкулёзом детей. Однажды он вышел из Житомира в сапогах, а в Киев пришёл уже в лаптях. Оказалось, ему на дороге встретился какой-то бедняк, и они поменялись обувью. В другой раз отец Аркадий отдал какому-то неимущему брюки и остался в нижнем белье, а чтобы этого не было видно, зашил спереди подрясник, чтобы полы не распахивались. Отец Аркадий часто служил и всегда исповедывал. На исповеди он никого не торопил, предлагая без стеснения назвать то, что мучает душу человека. Иногда исповедь затягивалась до двух часов ночи. Весною 1922 года отца Аркадия арестовали по обвинению в сопротивлении изъятию церковных ценностей прямо на выходе из храма, после совершения Божественной Литургии. Толпа молящихся последовала вместе со своим пастырем к зданию Ч. К., но солдаты взяли винтовки наизготовку, приказывая всем разойтись. Однако люди отказались подчиниться, требуя отпустить священника. Всех их силой увели в подвал здания Ч. К. Весть об аресте любимого пастыря облетела город, в тюрьму стали приносить передачи в таком количестве, что их хватало и заключённым, и надзирателям. Батюшку приговорили к расстрелу. Рассказывают, что во время чтения обвинительного заключения и приговора отец Аркадий заснул, и конвоиры вынуждены были разбудить его, чтобы сообщить, что он приговорён к смерти. 'Ну что ж, сказал священник, благодарю Бога за всё. Для меня смерть приобретение' После суда верные христиане стали хлопотать о смягчении приговора, и он был заменён пятью годами заключения. Пока отец Аркадий находился в заключении, его супруга вышла замуж за офицера Красной армии, потребовав после освобождения батюшки из тюрьмы, чтобы он дал ей развод. Детей у них не было. Так Господь разрешил отца Аркадия от семейных уз. После досрочного освобождения в 1925 году батюшка поехал помолиться в Дивевский женский монастырь. В Дивееве его встретила блаженная Мария Ивановна, которая внимательно поглядела на приехавшего помолиться священника и сказала ему: 'Будешь епископом, но из тюрьмы не выйдешь'. В Саровской Успенской пустыни он был пострижен в мантию с оставлением того же имени. Вернувшись в Житомир, иеромонах Аркадий всё время стал отдавать молитве и аскетическим подвигам. Перед ним, как никогда ясно, предначертали смысл и цель христианской жизни в стяжании Духа Святого. На одной из открыток, подаренной духовной дочери, он написал пожелание, которое в такой же степени относил и к себе: 'Не тот блажен, кто хорошо начинает, но кто хорошо кончает подвиг свой. Посему подвиг покаяния и борьбы со страстями должен быть пожизненным'. В начале 1926 года иеромонах Аркадий был возведён в сан архимандрита, а 2 сентября 1926 года архимандрит Аркадий был хиротонисан во епископа Лубенского, викария Полтавской епархии, однако епархией управлять не мог, поскольку в октябре был арестован и выслан в Харьков, а в феврале 1927 года в Туапсе. Въезд в епархию, в город Лубны, ему был запрещён, однако Владыка всё же решил выехать, чтобы отслужить хотя бы Пасхальное Богослужение. В Лубны он выехал тайно и перед самым началом Пасхальной полунощницы, около половины двенадцатого, вошёл в алтарь. Он был в пальто, в тёмных очках и в таком виде мало походил на епископа. Диакон собора стал прогонять незнакомца, говоря, что они ждут приезда назначенного к ним архиерея, и ему совсем не место сейчас в алтаре. Незнакомец попросил вызвать настоятеля, диакон уступил, и когда пришёл настоятель, епископ Аркадий открылся ему и сказал, что он и есть назначенный к ним архиерей. После объяснений Владыка облачился, и началось Пасхальное Богослужение. Но ещё не закончилась служба, как в соборе стали появляться представители власти. Дальнейшее пребывание владыки Аркадия в соборе грозило арестом, и он был вынужден скрыться. Это было единственным богослужением в назначенной ему епархии. Епископ ухал в Ново-Афонский монастырь на Кавказ, жил в горах, встречался с подвижниками, населявшими в то время пропасти и ущелья Кавказских хребтов. Однако и здесь положение было неспокойным. Власти с помощью охотников выслеживали подвижников, арестовывали и расстреливали их. Вновь Владыка был арестован в апреле 1927 года и сослан в Казань. Из этой ссылки он бежал в марте 1928 года и нелегально поселился в Ленинграде при подворье Киево-Печерской Лавры. Служил он тайно. В мае 1928 года последовал новый арест Святителя, уже в Москве. Его заключили в Бутырскую тюрьму. В июле того же года Владыка был приговорён к пяти годам заключения в лагере, а в дальнейшем срок продлили ещё на пять лет. Владыка находился в единомыслии с клириками и прихожанами 'Мечёвского' центра умеренной оппозиции при храме Святителя Николая, что на Маросейке в Москве, настоятелем которого после кончины почитаемого в народе отца Алексия Мечёва (память 9 июня) стал его сын отец Сергий. Официально не отделяясь от митрополита Сергия, они резко критиковали его, подавали прошения об увольнении на покой, воздерживались от возношения его имени за богослужениями. Как-то, будучи тайно в Москве между бесконечными ссылками, Владыка попытался обратиться к митрополиту Сергию (Страгородскому) за разъяснениями о современной церковной жизни, однако тот не стал с ним разговаривать, предложив ему прежде явиться в Н. К. В. Д. С 1928 по 1937 годы с небольшим перерывом Владыка находился в заключении на Соловках. Там он был определён на самую тяжёлую работу. Лагерное начальство, видя, какое благотворное влияние Владыка оказывает на окружающих, и, опасаясь этого влияния, часто переводило его с одного места на другое. Владыка раздавал всё, что получал от духовных детей и старался, чтобы ссыльное духовенство помогало друг другу. Большое число осведомителей и постоянное наблюдение за заключёнными значительно утяжеляли условия пребывания в лагере. Здесь на каждого узника был заведён секретный формуляр, в котором отмечалось его поведение, как он работает, что говорил, каких взглядов придерживается. Лагерное начальство искало повод, чтобы арестовать епископа-подвижника, имеющего высокий авторитет среди заключённых. Поводом к этому стало участие Владыки и других священнослужителей во всенощной под Благовещение. Следствие было закончено в июле. Многие священники и миряне были осуждены на дисциплинарные наказания пребывание в штрафном изоляторе. Дело епископа Аркадия было направлено для рассмотрения в тройку О. Г. П. У., которая приговорила его к пяти годам заключения в концлагере. После приговора Владыку в качестве наказания перевели на некоторое время на Секирную Гору, которая представляла собой подобие внутренней Соловецкой тюрьмы с самым суровым режимом. Кормили там гнилыми продуктами, и то в самом малом количестве. На Секирной Горе было два 'отделения' верхнее и нижнее. Целыми днями заключённые 'верхнего отделения' должны были сидеть на жёрдочках, не доставая ногами до пола, вплотную друг к другу. На ночь разрешалось лечь на голом каменном полу, но укрыться было нечем. Заключённых было столько, что спать приходилось всю ночь на одном боку. Через некоторое время заключённых переводили из 'верхнего' отделения в нижнее и тогда позволяли работать, но работу давали самую тяжёлую. Из этого лагеря Владыка вернулся через десять лет в феврале 1937 года совершенно седым. После освобождения он был назначен епископом Бежецким, но назначения не принял. Постоянное проживание ему было разрешено в Калуге. Там Владыка часто виделся с архиепископом Калужским Августином (Беляевым), с которым поддерживал дружеские отношения как с человеком одного с ним подвижнического духа. В сентябре 1937 года Н. К. В. Д. арестовал архиепископа Августина, о чём тут же узнал епископ Аркадий. На следующий день около полуночи преосвященный Аркадий отправился на вокзал. Ему удалось сесть в поезд, но власти уже искали его. Состав был задержан, в поезд вошли сотрудники Н. К. В. Д. вместе с человеком, который знал епископа в лицо, и Владыка был арестован. Поначалу его держали в Калужской тюрьме, а затем перевели в Бутырскую тюрьму в Москве. 17 октября начались допросы. 'Свидетели', показаниями которых воспользовалось следствие, говорили: 'Остальского я случайно встретил на улице возле Пименовской церкви, где в беседе со мной он заявил: 'Приехал в Москву навестить своих духовных детей..' Дальше Остальский сообщил мне: 'Правительство взяло курс на уничтожение последних оставшихся православных храмов, повсюду видишь запустение внешнее, но вера в Бога у народа велика, это я говорю по следующим урокам: стоить только епископу появиться в деревне и городе, моментально вокруг тебя собирается народ; и как на молитве себя держат верующие это тоже характерно: тишина, торжественное благоговение, порядок… Я не верю, чтобы Русская нация совершенно сошла со сцены, нет, национальный дух живёт в Русском народе, и придёт время, он себя покажет!'. На допросе Владыка ответил следователю: 'В порядке обычных разговоров со своими знакомыми кто-то из них задал вопрос, что необходимо сделать для укрепления Церкви. Я говорил, что Церковь расшатывается вследствие нашего нравственного падения. Следовательно, для того, чтобы укрепить Церковь, необходимо в основу положить наше нравственное усовершенствование. Последнее является средством борьбы с неверием и его наступлением на Церковь… Я пришёл к выводу, что после освобождения я буду стремиться не к тому, чтобы управлять епархией, а чтобы иметь возможность совершать богослужение в храме. Если это не удастся, то быть хотя бы сторожем любого храма, скрыв от верующих своё епископское звание, тем, чтобы своим высоким нравственным совершенствованием дать образец того, что и наши люди могут украсить Церковь в современных условиях…'. В начале декабря следствие было закончено. Владыку обвинили в контрреволюционной деятельности. Виновным себя Святитель не признал, и обвинений, против него выдвинутых, не подтвердил. 16 (29) декабря 1937 года Владыка был расстрелян на полигоне Н. К. В. Д. в посёлке Бутово под Москвой и погребён в общей могиле. Причислен к лику святых Новомучеников и Исповедников Российских на Юбилейном Архиерейском Соборе Русской Православной Церкви в августе 2000 года для общецерковного почитания."}},"4762":{"name":{"nominative":"Сщмч. Арсения, митр. Ростовского (1772)","short":"Сщмч. Арсения"}},"4763":{"name":{"nominative":"Прмц. Арсении игумении (1939)","short":"Прмц. Арсении"}},"4764":{"name":{"nominative":"Свт. Афанасия исп., еп. Ковровского (1962)","short":"Свт. Афанасия"}},"4766":{"name":{"nominative":"Сщмч. Димитрия пресвитера (1938)","short":"Сщмч. Димитрия"}},"4769":{"name":{"nominative":"34 преподобномучеников Валаамских: Тита, Тихона, Геласия, Сергия, Варлаама, Саввы, Конона, Сильвестра, Киприана, Пимена, Иоанна, Самона, Ионы, Давида, Корнилия, Нифонта, Афанасия, Серапиона, Варлаама, Афанасия, Антония, Луки, Леонтия, Фомы, Дионисия, Филиппа, Игнатия, Василия, Пахомия, Василия, Феофила, Иоанна, Феодора, Иоанна (1578)","short":"34 преподобномучеников"}},"4771":{"name":{"nominative":"Сщмчч. Варсонофия, еп. Кирилловского, и с ним Иоанна пресвитера, прмц. Серафимы игумении и мчч. Анатолия, Николая, Михаила и Филиппа (1918)","short":"Сщмчч. Варсонофия"}},"4772":{"name":{"nominative":"Сщмч. Василия, еп. Черниговского, и с ним прмч. Матфея и мч. Алексия (1918)","short":"Сщмч. Василия"}},"4774":{"name":{"nominative":"Сщмч. Василия, еп. Прилукского","short":"Сщмч. Василия"}},"4776":{"name":{"nominative":"Сщмч. Василия пресвитера (1930)","short":"Сщмч. Василия"}},"4777":{"name":{"nominative":"Cвт. Василия исп., еп. Кинешемского (1945)","short":"Cвт. Василия"}},"4778":{"name":{"nominative":"Сщмчч. Василия, Александра и Христофора пресвитеров, прмч. Макария и мч. Сергия (1922)","short":"Сщмчч. Василия"}},"4781":{"name":{"nominative":"Свт. Виктора исп., еп. Глазовского (1934)","short":"Свт. Виктора"}},"4785":{"name":{"nominative":"Сщмчч. Макария, еп. Екатеринославского, Алексия, Александра, Владимира, Иоанна, Алексия, Василия, Николая, Иоанна, Емилиана, Николая пресвитеров, и прмчч. Арсения, Евтихия и Илариона, прмц. Иоанникии игумении (1937)","short":"Сщмчч. Макария"}},"4786":{"name":{"nominative":"Сщмчч. Константина, Николая, Сергия, Владимира, Иоанна, Феодора, Николая, Иоанна, Николая, Павла, Сергия пресвитов, прмч. Данакта, Космы прмцц. Маргариты, Февронии, Тамары, Антонины и Марии, мцц. Марии и Матроны (1937)","short":"Сщмчч. Константина"}},"4787":{"name":{"nominative":"Сщмч. Владимира пресвитера (1932)","short":"Сщмч. Владимира"}},"4789":{"name":{"nominative":"Сщмчч. Николая, Владимира, Александра, Николая, Емилиана и Созонта пресвитеров (1937)","short":"Сщмчч. Николая"}},"4790":{"name":{"nominative":"Сщмчч. Владимира, Александра, Иакова, Алексия, Григория пресвитеров (1937)","short":"Сщмчч. Владимира"}},"4791":{"name":{"nominative":"Сщмч. Владимира пресвитера (1938)","short":"Сщмч. Владимира"}},"4793":{"name":{"nominative":"Прп. Георгия исп (1932)","short":"Прп. Георгия"}},"4794":{"name":{"nominative":"Сщмчч. Гермогена, еп. Тобольского, Ефрема, Михаила и Петра пресвитеров и мч. Константина (1918)","short":"Сщмчч. Гермогена"}},"4795":{"name":{"nominative":"Сщмч. Григория пресвитера (1937)","short":"Сщмч. Григория"}},"4796":{"name":{"nominative":"Сщмч. Григория, Василия пресвитеров, прмч. Льва (1937)","short":"Сщмч. Григория"}},"4797":{"name":{"nominative":"Сщмчч. Дамаскина, еп. Стародубского, и с ним Евфимия, Иоанна, Иоанна, Владимира, Виктора, Василия, Феодота, Петра, Стефана пресвитеров и прмц. Ксении (1937)","short":"Сщмчч. Дамаскина"}},"4798":{"name":{"nominative":"Сщмчч. Димитрия, архиеп. Можайского, и с ним Иоанна диакона, прмчч. Амвросия и Пахомия, прмц. Татианы, мч. Николая, мцц. Марии и Надежды (1937)","short":"Сщмчч. Димитрия"}},"4801":{"name":{"nominative":"Сщмч. Евгения пресвитера (1937)","short":"Сщмч. Евгения"}},"4802":{"name":{"nominative":"Сщмчч. Евгения, митр. Нижегородского, и с ним Стефана пресвитера и прмчч. Евгения, Николая и Пахомия (1937)","short":"Сщмчч. Евгения"}},"4803":{"name":{"nominative":"Сщмчч. Иоанна, Николая, Иакова, Петра, Иоанна, Иоанна, Иоанна и Евфимия пресвитеров (1938)","short":"Сщмчч. Иоанна"}},"4804":{"name":{"nominative":"Сщмчч. Ефрема, еп. Селенгинского, Иоанна пресвитера и мч. Николая (1918)","short":"Сщмчч. Ефрема"}},"4805":{"name":{"nominative":"Сщмч. Зосимы, Николая, Василия, Иоанна, Леонтия, Владимира, Парфения, Иоанна, Иоанна, Михаила пресвитеров и Евгения диакона, мч. Павла, прмцц. Анны, Веры и Ирины (1938)","short":"Сщмч. Зосимы"}},"4807":{"name":{"nominative":"Cщмч. Иакова пресвитера (1943)","short":"Cщмч. Иакова"}},"4809":{"name":{"nominative":"Cщмч. Иакова, архиеп. Барнаульского, и с ним сщмчч. Петра и Иоанна пресвитеров, прмч. Феодора и мч. Иоанна (1937)","short":"Cщмч. Иакова"}},"4811":{"name":{"nominative":"Сщмчч. Исмаила, Евгения, Иоанна, Константина, Петра, Василия, Глеба, Василия, Иоанна, Петра, Николая, Палладия пресвитеров и прмчч. Мелетия и Гавриила, мч. Симеона, мц. Татианы (1937)","short":"Сщмчч. Исмаила"}},"4813":{"name":{"nominative":"Сщмчч. Николая, архиеп. Великоустюжского, Илии, Иоанна, Владимира и Николая пресвитеров (1937)","short":"Сщмчч. Николая"}},"4815":{"name":{"nominative":"Сщмч. Иоасафа, еп. Могилевского, сщмчч. Иоанна, Василия, Павла, Иакова, Феодора, Иоанна, Илии, Алексия, Афанасия пресвитера и прмчч. Герасима, Евтихия, Авенира, Саввы, Марка и мч. Бориса (1937)","short":"Сщмч. Иоасафа"}},"4816":{"name":{"nominative":"Свт. Иннокентия, епископа Пензенского (1819)","short":"Свт. Иннокентия"}},"4817":{"name":{"nominative":"Свт. Иннокентия, архиеп. Херсонского (1857)","short":"Свт. Иннокентия"}},"4818":{"name":{"nominative":"Сщмч. Иоанна пресвитера (1941)","short":"Сщмч. Иоанна"}},"4819":{"name":{"nominative":"Сщмч. Иоанна пресвитера (1934)","short":"Сщмч. Иоанна"}},"4820":{"name":{"nominative":"Сщмчч. Иоанна и Иакова, Петра, Николая пресвитеров и Николая диакона, прмц. Марии и мц. Людмилы (1937)","short":"Сщмчч. Иоанна"}},"4823":{"name":{"nominative":"Сщмчч. Серафима, архиеп. Смоленского, Григория, Иоанна, Василия, Космы, Иоанна, Симеона, Илариона, Ярослава, Александра, Иоанна, Виктора, Андрея, Варлаама пресвитеров и мч. Павла (1937)","short":"Сщмчч. Серафима"}},"4829":{"name":{"nominative":"Сщмчч. Иоанна, еп. Великолукского, Алексия, архиеп. Омского, Александра, Михаила и Феодора пресвитеров, прмчч. Илариона, Иоанна и Иерофея (1937)","short":"Сщмчч. Иоанна"}},"4830":{"name":{"nominative":"Сщмчч. Иоанна, Николая, Виктора, Василия, Макария и Михаила пресвитеров (1937)","short":"Сщмчч. Иоанна"}},"4836":{"name":{"nominative":"Сщмчч. Ионы, еп. Велижского, Петра, Василия, Павла, Петра, Владимира пресвитеров, прмч. Серафима, мчч. Виктора, Иоанна, Николая и мц. Елисаветы (1937)","short":"Сщмчч. Ионы"}},"4838":{"name":{"nominative":"Сщмч. Иувеналия, еп. Рязанского (1937)","short":"Сщмч. Иувеналия"}},"4839":{"name":{"nominative":"Сщмч. Кирилла, митр. Казанского, Михаила, Александра, Александра, Михаила, Александра, Николая, Алексия, Павла, Василия, Павлина пресвитеров, Иоанна и Вениамина диаконов, мч. Николая, мц. Елисаветы (1937)","short":"Сщмч. Кирилла"},"life":{"id":"","copyright":"","text":"Священномученик Кирилл, митрополит Казанский и Свияжский (в миру Смирнов Константин Иларионович) родился в семье псаломщика 26 апреля 1863 года в городе Кронштадт Санкт-Петербургской губернии. В 1887 году Константин окончил Санкт-Петербургскую Духовную Академию со степенью кандидата богословия. 21 ноября 1887 года он был рукоположен в священника и определён к Воскресенской церкви Общества трезвости в Санкт-Петербурге, одновременно исполняя обязанности законоучителя Елисаветпольской гимназии и 2-й гимназии Санкт-Петербурга. С 1900 года отец Константин был назначен на должность настоятеля Кронштадтского Свято-Троицкого кладбищенского храма. 15 лет батюшка прослужил в священническом сане. Неожиданная смерть маленькой Ольги, мучительно умиравшей от проглоченной иглы, вслед за тем и жены, не пережившей горя, подвигла 38-летнего отца Константина в 1902 году принять монашество. Вскоре он назначается на должность начальника Урмийской Духовной Миссии в Персии с возведением в сан архимандрита. 6 августа 1904 года состоялась хиротония архимандрита Кирилла во епископа Гдовского, викария Санкт-Петербургской епархии. Желая, чтобы народ полнее участвовал в богослужении, Владыка ввёл всенародное пение за богослужением в Александро-Невской Лавре. Святой праведный Иоанн Кронштадтский перед смертью просил, чтобы его отпевал молодой епископ Кирилл, которого он знал по служению его в Кронштадте. С 1908 по 1928 годы Владыка управляет Тамбовской и Шацкой епархией. Он стремился как можно чаще совершать поездки в самые отдалённые места своей епархии ради общения с паствой. В 1913 году он возводится в сан архиепископа. В 1914 году трудами Владыки состоялось прославление Святителя Питирима Тамбовского (память 28 июля). Твёрдость веры Владыки проявилась в таком эпизоде: когда по распоряжению санитарной комиссии в связи с эпидемией холеры в 1909 году было дано распоряжение освящать на Богоявление только кипячёную воду, Владыка отказался это делать и освящал речную. Замечательно, что это же убеждение: «Всё, что не от веры грех», высказано и в одном из последних его писем от 8 марта 1937 года. Во время февральских событий 1917 года Владыка предупреждал с амвона: «Если не удержимся над своим прошлым, то напишем такую страницу своей истории, которую следующие будут читать с краской стыда на лице, готовы будут вырвать её, но нет таких ножниц, которыми можно было бы вырезать что-либо из памяти истории». Во время войны, по инициативе Святителя организуются сборы средств для нужд фронта, лазареты при монастырях, приюты для детей, у которых погибли родители, различные комитеты помощи воинам. На Поместном Соборе Владыка был выдвинуть вторым в числе первоначально избранных 25-ти кандидатов на Патриаршество. Также он был избран членом Священного Синода при Святейшем Патриархе Тихоне. 19 марта 1918 года Святитель назначается на митрополичью Тифлисскую и Бакинскую кафедру, а также на должность Экзарха Кавказского, однако к месту назначения выехать ему не удалось. В 1919 году его арестовали в Москве по обвинению «в контрреволюционной агитации путём рассылки воззваний и сношения с Колчаком и Деникиным» и заключили в тюрьму В. Ч. К. В 1920 году, после освобождения, он назначается на Казанскую и Свияжскую кафедру, но через месяц вновь был арестован в Казани по обвинению, что «выехал из Москвы в г. Казань без разрешения В. Ч. К.». Владыка приговаривается к заключению в лагере на 5 лет. В Таганской Московской тюрьме он находится в одной камере со священномучениками архиепископом Феодором (Поздеевским) и епископом Гурием (Степановым). В 1921 году его освобождают по амнистии и Владыка возвращается в Казань, но в 1922 году его вновь арестовывают и после заключения в Московской тюрьме ссылают в Усть-Сысольск (ныне Сыктывкар). В Московской тюрьме он сидел в одной камере со священномучеником Фаддеем, архиепископом Астраханским (память 18 декабря). Вместе они написали обращение к верующим по поводу «Живой церкви», которое удалось разослать по России. Затем Владыку ссылают в Усть-Кулом (Коми А. О.), где он находится вместе с епископом Афанасием (Сахаровым), а позже его переводят в город Котельничи Вятской области. Есть сведения, что из Усть-Куломы начальник отдела Г. П. У. Е. А. Тучков вызывал митрополита Кирилла в Москву для переговоров, предлагая «договориться», то есть пойти на компромиссы, но завершилась эта попытка неудачей для властей. В 1924 году Святитель возвращается из ссылки и встречается в Москве с св. Патриархом Тихоном, успешно убеждая его отказаться от примирения и сотрудничества с обновленцем В. Красницким. Г. П. У. навязывало эти действия Святейшему, обещая тогда выпустить из тюрем архипастырей. На эти обещания Владыка сказал Святейшему: «Ваше Святейшество, о нас, архиереях, не думайте. Мы теперь только и годны на тюрьмы…». Выслушав это, Святейший вычеркнул из подписанной бумаги фамилию Красницкого. Из Москвы Владыка переезжает под Ельск, затем в Перерволок. По завещательному распоряжению Святейшего Патриарха Тихона от 25 декабря 1924 года он назначается первым кандидатом на должность Патриаршего Местоблюстителя. Вскоре Святителя снова отправляют в ссылку. По этой причине, после кончины св. Патриарха Тихона, он не смог восприять должность Местоблюстителя и им стал священномученик митрополит Пётр (Полянский). В 1926 году среди епископата возникла мысль о тайном избрании Патриарха. Под актом избрания митрополита Кирилла, у которого истекал срок ссылки, было собрано 72 архиерейские подписи (в то время за митрополита Сергия (Страгородского) всего одна. Таким образом, митрополит Кирилл был избран Патриархом, но интронизация его не состоялась, так как Г. П. У. стала известна эта акция. Тучков, когда ему стали известны результаты голосования, заявил, что допустит интронизацию митрополита Кирилла на Патриарший Престол только с условием, что в будущем тот при поставлении епископов станет следовать его указаниям. Владыка ответил «Евгений Алексеевич, вы не пушка, а я не снаряд, при помощи которого вы надеетесь уничтожить Русскую Церковь». Вскоре последовала волна арестов. Был арестован находившийся в ссылке Владыка Кирилл, которого заключили в тюрьму города Вятка. Владыку приговорили дополнительно к трём годам ссылки и с апреля 1927 года он высылается в станок Хантайка Туруханского района Красноярского округа, а затем в город Енисейск. После выхода в 1927 году Декларации митрополита Сергия, Владыка отделился от общения с ним, так как не хотел участвовать в том, что его «совесть…признала греховным». В утверждённом митрополитом Сергием Временном Патриаршем Священном Синоде он видел угрозу целости Патриаршего строя и подмену его коллегиальным управлением. В административной церковной деятельности митрополита Сергия, Владыка (как и Местоблюститель, священномученик митрополит Пётр (Полянский)) усматривал превышение полномочий, предоставленных ему званием Заместителя Местоблюстителя, что повлекло за собой раскол в Церкви. Владыка считал бессмысленным и вредным сохранение центральной церковной власти такой ценой. В условиях, когда легальное устроение центральной административно-церковной власти невозможно, и когда стало ясно, что «митрополит Сергий правит Церковью без руководства митрополита Петра», он призывал руководствоваться указом св. Патриарха Тихона от 20 ноября 1920 г., согласно которому епископы должны были создавать местное самоуправление, чтобы потом при более благоприятных условиях дать отчёт Собору о своей деятельности. С мая по ноябрь 1929 года Владыка вёл переписку с митрополитом Сергием, пытаясь убедить его сойти с пагубного пути компромиссов. Эти письма Владыки, глубоко продуманные и чётко аргументированное, вскрывают духовно-нравственную суть проблемы. Митрополит Сергий отвечал угрозами канонического прещения, требуя сохранения церковной дисциплины. Владыка же, защищая тех, кто исповедал своё несогласие с церковным курсом Заместителя Местоблюстителя, не желая «участвовать в том, что совесть их признала греховным», так отвечает на это требование: «Это исповедание вменяют им в нарушение церковной дисциплины, но и дисциплина способна сохранять свою действенность лишь до тех пор, пока является действенным отражением иерархической совести соборной Церкви, заменить же собою эту совесть дисциплина никак не сможет. Лишь только она предъявит свои требования не в силу указаний этой совести, а по побуждениям, чуждым Церкви или неискренним, как индивидуальная иерархическая совесть непременно встанет на стражу соборно-иерархического принципа бытия Церкви, который вовсе не одно и то же с внешним \"единением во что бы то ни стало\"». В декабре 1929 года митрополит Сергий предаёт Святителя суду архиереев и увольняет его от управления Казанской кафедрой. С 1932 года Владыка находился в ссылке в Туруханском крае. Полгода здесь длится ночь, прерываемая только Северным сиянием, полгода обитатели этого края оторваны от всего мира: ни писем, ни газет, ни посылок. Мороз доходит до 60-ти градусов. Короткое полярное лето и мириады мучительных комаров-гнусов, цинга, отсутствие предметов первой необходимости… Такова обстановка в ссылках за Полярным кругом: Здесь многие сосланные епископы жили в маленьких посёлках далеко друг от друга, так что видеться не могли. Лишь со священномучеником епископом Дамаскиным (Цедриком) удалось Владыке недолго пообщаться и с тех пор они стали друзьями навсегда. После освобождения в августе 1933 года Святитель непродолжительное время проживал в городе Гжатске. Единомысленное духовенство настойчиво просило Святителя заявить свои права и взять на себя бремя управления страждущей Церковью. Но Владыка считал для себя невозможным это сделать, пока полностью не уяснит создавшееся положение. В 1934 году Святитель приехал в Москву и явился в Патриархию. Учинённый страж преградил ему вход, но высокий, когда-то могучий митрополит, отстранив его, шагнул в кабинет митрополита Сергия. Через несколько мгновений Владыка вышел; видимо, ему всё стало ясно. Это была их последняя встреча. Вскоре летом 1934 года он был арестован в Гжатске по обвинению в «контрреволюционной деятельности» и заключён во внутренний изолятор особого назначения Бутырской тюрьмы г. Москвы. Святителя приговорили к 3 годам ссылки, которую отбывал в пос. Яны-Курган (Южно-Казахстанская обл.). Неподалёку в той же ссылке жил митрополит Иосиф (Петровых) и два старца-митрополита были утешены хоть какой-то возможностью общения. «С митрополитом Иосифом, так писал Владыка, я нахожусь в братском общении, благодарно оценивая то, что с его именно благословения был высказан от Петроградской епархии первый протест против затеи митрополита Сергия и дано было всем предостережение в грядущей опасности». Владыка, по словам его верного последователя-исповедника епископа Афанасия (Сахарова, память 15 октября), допускал в качестве протеста непосещение «сергианских» храмов, но при этом он осуждал хуления неразумных ревнителей в адрес совершаемых там богослужений. Для себя же он допускал только в случае смертной нужды исповедаться у «сергиевского» священника. В одном из писем 1929 года Святитель написал: «Совершённую им (м. Сергием) подмену власти, конечно, нельзя назвать отпадением от Церкви, но это есть, несомненно, тягчайший грех падения. Совершителей греха я не назову безблагодатными, но участвовать с ними в причащении не стану и других не благословляю, так как у меня нет другого способа к обличению согрешающего брата». Непосредственно митрополиту Сергию он писал: «Во всей полноте своё воздержание я отношу только к Вам, но не к рядовому духовенству и тем менее к мирянам. Среди рядового духовенства очень немного сознательных идеологов Вашей церковной деятельности». Однако, «для тех, кто хорошо понимает существующую в сергианстве неправду», писал Владыка в 1934 г., «… своим непротивлением ей обнаруживает преступное равнодушие к поруганию Церкви». Но эта мягкая позиция Святителя несколько ужесточилась в последние годы жизни, возможно, благодаря общению в ссылке со священномучеником митрополитом Иосифом (Петровых), а также тому, что истекли все сроки ожидания раскаяния митрополита Сергия в пагубном курсе церковной политики. 7 июля 1937 года Владыка был арестован в ссылке и заключён в тюрьму г. Чимкент. На допросе, где обвинялся в том, что «возглавлял всё контрреволюционное духовенство», Владыка держался очень мужественно и всю ответственность по обвинению следствия взял на себя. 6 ноября он был осуждён тройкой У. Н. К. В. Д. и приговорён к расстрелу. 7 (20 н. ст.) ноября Святитель был расстрелян в Лисьем овраге под Чимкентом вместе со священномучениками митрополитом Иосифом (Петровых) и епископом Евгением (Кобрановым). Митрополит Кирилл один из самых выдающихся иерархов в истории Русской Православной Церкви. Этот особой духовной силы архипастырь был послан Господом в эпоху неслыханных гонений, как образец твёрдости в исповедании веры. Он был Святитель безупречный, соединивший молитвенный подвиг с активной архипастырской деятельностью, достоинство высокого сана с истинной простотой, смирением и любовью. Во всех местах служения Владыки проявляется его особый дар: к нему притягиваются люди, привлечённые его духовной красотой, несокрушимой верой. Причислен к лику святых Новомучеников и Исповедников Российских на Юбилейном Архиерейском Соборе Русской Православной Церкви в августе 2000 года для общецерковного почитания."}},"4841":{"name":{"nominative":"Сщмч. Константина и с ним двух мучеников (1918)","short":"Сщмч. Константина"}},"4842":{"name":{"nominative":"Сщмчч. Николая, архиеп. Владимирского, Василия, Бориса, Феодора, Николая, Алексия, Иоанна, Сергия, Иоанна, Сергия, Николая, Димитрия, Владимира, Иоанна пресвитеров, прмчч. Иоасафа, Кронида, Николая, Ксенофонта, Алексия, Аполлоса, Серафима, Никона и мч. Иоанна (1937)","short":"Сщмчч. Николая"}},"4843":{"name":{"nominative":"Сщмчч. Лаврентия, еп. Балахнинского, Алексия пресвитера и мч. Алексия (1918)","short":"Сщмчч. Лаврентия"}},"4844":{"name":{"nominative":"Прп. Леонтия исповедника (1972)","short":"Прп. Леонтия"}},"4845":{"name":{"nominative":"Сщмчч. Макария, еп. Орловского, Иоанна и Алексия пресвитеров (1918)","short":"Сщмчч. Макария"}},"4852":{"name":{"nominative":"Сщмч. Михаила и Мирона пресвитера (1937)","short":"Сщмч. Михаила"}},"4856":{"name":{"nominative":"Сщмчч. Михаила и Иоанна пресвитеров (1930)","short":"Сщмчч."}},"4857":{"name":{"nominative":"Сщмч. Никиты, еп. Орехово-Зуевского, Анатолия, Арсения, Николая, Николая, Константина пресвитеров., прмчч. Варлаама и Гавриила, Гавриила, прмцц. Нины и Серафимы (1937)","short":"Сщмч. Никиты"}},"4859":{"name":{"nominative":"Сщмч. Никодима, архиеп. Костромского (1938)","short":"Сщмч. Никодима"}},"4861":{"name":{"nominative":"Сщмчч. Николая, Михаила, Иакова и Тихона пресвитеров, прмч. Василия (1937)","short":"Сщмчч. Николая"}},"4863":{"name":{"nominative":"Сщмчч. Евстафия, Иоанна, Александра, Сергия, Иоанна, Феодора, Александра, Николая, Алексия, Николая, Алексия, Александра, Аркадия, Бориса, Михаила, Николая, Алексия, Андрея, Димитрия, Иоанна, Петра пресвитеров, прмч. Серафима, прмцц. Рафаилы, Екатерины и Анны, мчч. Иоанна, Василия, Димитрия, Димитрия и Феодора (1938)","short":"Сщмчч. Евстафия"}},"4864":{"name":{"nominative":"Св. Николая исп., пресвитера (1933)","short":"Св. Николая"}},"4867":{"name":{"nominative":"Сщмч. Николая пресвитера и с ним. мчч. Космы, Виктора, Наума, Филиппа, Иоанна, Павла, Андрея, Павла, Василия, Алексия, Иоанна и мц. Агафии (1918)","short":"Сщмч. Николая"}},"4869":{"name":{"nominative":"Мч. Николая и мц. Анны и св. Бориса исп., диакона (1930-1940)","short":"Мч. Николая"}},"4872":{"name":{"nominative":"Страстотерпцев царя Николая, царицы Александры, царевича Алексия, великих княжен Ольги, Татианы, Марии и Анастасии (1918)","short":"Страстотерпцев царя"}},"4874":{"name":{"nominative":"Сщмчч. Алексия , Николая, Михаила пресвитеров и мч. Сергия (1938)","short":"Сщмчч. Алексия"}},"4875":{"name":{"nominative":"Сщмч. Николая пресвитера (1939)","short":"Сщмч. Николая"}},"4876":{"name":{"nominative":"Мц. Нины (1938)","short":"Мц. Нины (1938)"}},"4877":{"name":{"nominative":"Прмч. Нифонта и мч. Александра (1931)","short":"Прмч. Нифонта"}},"4878":{"name":{"nominative":"Мцц. Ольги (1941) и Феоктисты (1942)","short":"Мцц. Ольги"}},"4879":{"name":{"nominative":"Сщмч. Онуфрия, архиеп. Курского (1938)","short":"Сщмч. Онуфрия"}},"4881":{"name":{"nominative":"Сщмчч. Григория, еп. Шлиссельбургского. Павла, Иоанна, Николая, Николая, Иоанна, Николая, Александра, Петра и Михаила пресвитеров, прмч. Стефана, мчч. Василия, Петра, Стефана и Александра (1937)","short":"Сщмчч. Григория"}},"4882":{"name":{"nominative":"Сщмчч. Павлина, архиеп. Могилевского, Аркадия, еп. Екатеринбургского, и с ними Анатолия и Никандра пресвитеров и мч. Киприана (1937)","short":"Сщмчч. Павлина"}},"4884":{"name":{"nominative":"Мчч. Петра и Прохора (1918)","short":"Мчч. Петра"}},"4885":{"name":{"nominative":"Сщмч. Петра пресвитера (1937)","short":"Сщмч."}},"4886":{"name":{"nominative":"Сщмч. Николая, Алексия, Алексия пресвитеров, Симеона диакона, прмч. Петра и прмц. Софии (1938)","short":"Сщмч. Николая"}},"4888":{"name":{"nominative":"Сщмч. Петра, архиеп. Воронежского (1929)","short":"Сщмч. Петра"}},"4890":{"name":{"nominative":"Сщмч. Пимена, еп. Верненского, Сергия, Василия, Филиппа, Владимира пресвитеров, прмч. Мелетия (1918)","short":"Сщмч. Пимена"}},"4892":{"name":{"nominative":"Прмчч. Казанских Сергия, Лаврентия, Серафима, Феодосия, Леонтия, Стефана, Георгия, Илариона, Иоанна и Сергия (1918)","short":"Прмчч. Казанских"}},"4894":{"name":{"nominative":"Сщмчч. Прокопия, архиеп. Одесского, Дионисия, Иоанна и Петра пресвитеров (1937)","short":"Сщмчч. Прокопия"}},"4895":{"name":{"nominative":"Сщмч. Виктора пресвитера, мчч. Димитрия, Петра и св. Романа исп., пресвитера (1937)","short":"Сщмч. Виктора"}},"4896":{"name":{"nominative":"Прп. Севастиана Карагандинского, исп. (1966)","short":"Прп. Севастиана"}},"4897":{"name":{"nominative":"Прп. Серафима Вырицкого (1949)","short":"Прп. Серафима"}},"4898":{"name":{"nominative":"Сщмчч. Серафима, еп. Дмитровского, Николая, Иакова пресвитеров и Алексия диакона (1937)","short":"Сщмчч. Серафима"}},"4899":{"name":{"nominative":"Сщмчч. Серафима, архиеп. Угличского, и с ним Владимира, Александра, Василия, Александра пресвитеров и прмчч. Германа и Мины (1937)","short":"Сщмчч. Серафима"}},"4904":{"name":{"nominative":"Сщмчч. Василия, Александра, Василия и Сергия пресвитеров (1938)","short":"Сщмчч. Василия"}},"4905":{"name":{"nominative":"Сщмч. Сергия пресвитера (1938)","short":"Сщмч. Сергия"}},"4906":{"name":{"nominative":"Сщмчч. Константина, Сергия, Василия, Феодора, Владимира, Николая, Иоанна, Василия, Александра, Димитрия и Алексия пресвитеров, Сергия и Иоанна диаконов и прмч. Софрония (1937)","short":"Сщмчч. Константина"}},"4908":{"name":{"nominative":"Сщмчч. Сергия, архиеп. Елецкого, Николая пресвитера и мч. Георгия (1937)","short":"Сщмчч. Сергия"}},"4909":{"name":{"nominative":"Сщмч. Сергия пресвитера (1942)","short":"Сщмч. Сергия"}},"4910":{"name":{"nominative":"Прп. Сергия исповедника (1948)","short":"Прп. Сергия"}},"4911":{"name":{"nominative":"Сщмч. Сильвестра, архиеп. Омского (1920)","short":"Сщмч. Сильвестра"}},"4913":{"name":{"nominative":"Прмч. Михаила, мчч. Симеона и Димитрия (1937)","short":"Прмч. Михаила"}},"4914":{"name":{"nominative":"Сщмч. Симона, еп. Уфимского (1921)","short":"Сщмч. Симона"}},"4917":{"name":{"nominative":"Мч. Стефана (1945)","genetive":"Стефана"}},"4918":{"name":{"nominative":"Сщмч. Тихона, архиеп. Воронежского (1919)","short":"Сщмч. Тихона"}},"4919":{"name":{"nominative":"Св. Хионии исп. (1945)","short":"Св. Хионии"}},"4922":{"name":{"nominative":"Прмч. Феодора (1943)","short":"Прмч. Феодора (1943)"}},"4923":{"name":{"nominative":"Сщмч. Феодора пресвитера и с ним мчч. Анании и Михаила (1929)","short":"Сщмч. Феодора"}},"4926":{"name":{"nominative":"Сщмч. Феофана, еп. Соликамского, и с ним двух священномучеников и пяти мучеников (1918)","short":"Сщмч. Феофана"}},"4927":{"name":{"nominative":"Сщмч. Философа пресвитера и сыновей его мчч. Бориса и Николая (1918)","short":"Сщмч. Философа"}},"6385":{"name":{"nominative":"Прор. Азарии (X в до Р.X.)","short":"Прор. Азарии"},"life":{"id":"","copyright":"Димитрий Ростовский. Жития Святых по изложению святителя Димитрия, митрополита Ростовского. Издательство прп. Максима Исповедника.","text":"Память святого пророка Азарии
Святой Азария, сын Одеда, пророчествовал во дни Асы, царя иудейского. По случаю славной победы Асы над Зараем, царем эфиопским, Азария, объятый Духом Божиим, убеждал царя и народ оставить идолослужение и верно служить Богу Истинному. Возбуженные пророчеством Азарии, царь и народ отвергли идолов из всей земли Иудиной и Вениаминовой. Многие и из израильтян обратились тогда к Истинному Богу, и, собравшись в Иерусалиме, вступили в завет с Богом, дав клятвенное обещание никогда не удаляться от Него. И Бог благословил их продолжительным миром.
"}},"6416":{"name":{"nominative":"Прпп. Анатолия (XII) и другого Анатолия затворника (XIII), Печерских","short":"Прпп. Анатолия"}},"6422":{"name":{"nominative":"Прп. Андрея Рублева, иконописца (XV)","short":"Прп. Андрея"}},"6449":{"name":{"nominative":"Прп. Арсения Новгородского (1570)","short":"Прп. Арсения"}},"6477":{"name":{"nominative":"Прп. Варлаама Керетского (XVI)","short":"Прп. Варлаама"}},"6479":{"name":{"nominative":"Прп. Варлаама Пинежского, Важского, Шенкурского (1462)","short":"Прп. Варлаама"}},"6492":{"name":{"nominative":"Обретение мощей блгвв. кнн. Василия и Константина Ярославских (XIII)","short":"Обретение мощей"}},"6499":{"name":{"nominative":"Прпп. Тихона, Василия и Никона Соколовских (XVI)","short":"Прпп. Тихона"}},"6503":{"name":{"nominative":"Мцц. Домнины и дщерей ее Виринеи (Вероники) и Проскудии (Просдоки) (305-306)","short":"Мцц. Домнины"}},"6516":{"name":{"nominative":"Мч. младенца Гавриила Белостокского (1690)","short":"Мч. младенца"}},"6552":{"name":{"nominative":"Блгв. вел. кн. Димитрия Донского (1389)","short":"Блгв. вел."}},"6557":{"name":{"nominative":"Прп. Дионисия, игумена Глушицкого (1437)","short":"Прп. Дионисия"},"life":{"id":"minei-0601-6557","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Сей преподобный отец наш Дионисий подвизался сперва вблизи озера, называвшегося Великим Кубенским [1] и находившегося на расстоянии четырнадцати поприщ [2] на восток от города Вологды. Впоследствии он оставил это место и в сопровождении инока, по имени Пахомия, стал обходить многие места, расположенные в окрестностях названного озера, ища такого, где бы в уединении он мог отдаться служению Богу. Преподобный Дионисий и Пахомий пришли в селение, называвшееся Лучицей [3], и здесь прежде всего построили себе келлию, а вскоре после сего соорудили и церковь во имя святого Николая, которую и освятили по благословению ростовского епископа Григория. После сего стали собираться к ним иноки, чтобы жить с ними и подвизаться для душевного спасения. Устроив на указанном месте монастырь, преподобный Дионисий учредил в нем общежитие и, приняв после сего сан священника [4], стал в чистоте приносить жертву Господу.
Вскоре после сего преподобный поставил настоятелем устроенного им монастыря ученика своего, вышеназванного Пахомия, и, преподав благословение мира братии, сам удалился из монастыря на расстояние пятнадцати поприщ, на реку Глушицу, и там остановился на ночлег. В тонком сне он услышал как бы голос, раздающийся в этом пустынном месте и зовущий его. Он тотчас же пробудился, почувствовал великую радость и, сотворив молитву, водрузил на сем месте крест, который принес с собою, а потом под одним деревом, — которое и до настоящего времени растет внутри монастыря, имеет чёрные ягоды и называется черёмухой, — соорудил себе небольшую келлию. Один человек, страдавший зубною болью, съел с верою ягоду с этого дерева и тотчас же почувствовал себя здоровым. После сего преподобный Дионисий предался на сем месте строгому воздержанию, всенощному бодрствованию, посту и молитве. И спустя немного времени один за другим стали приходить к нему на это место иноки, так что число учеников его стало умножаться. Видя это, преподобный построил на этом месте церковь во имя Пресвятой Богородицы, честного Ее Покрова [5], и устроил монастырь. Прошло несколько лет после сего, и число иноков увеличилось до того, что помещение в церкви оказалось для них малым, и они стали просить святого Дионисия, чтобы он построил для них другую церковь, большую этой. Исполняя просьбу братии, преподобный построил новую церковь, [6] значительно большую первой, чудно украсил ее иконами [7], снабдил книгами и неленостно стал поучать братию, наставляя их в том, что должно было принести им душевную пользу.
Однажды, когда преподобный собрался идти в церковь к богослужению, на него напало множество бесов. Скрежеща зубами, они стали его бить, а затем, поднявши пол, положили его там и говорили ему:
— Уйди из этого места, иначе ты умрешь злою смертью!
Но преподобный молитвою победил их слабую силу, и они тотчас же исчезли. Между тем братия, не видя святого, пришли в его келлию и, нашедши его придавленным половыми досками, подняли пол, после чего он сказал им:
— Видите, братия, какую борьбу ведут с нами враги наши, но пусть это не устрашает нас.
После сего преподобный Дионисий тайно от братии ушел из монастыря и пришел в пустынное место, находившееся в четырех поприщах к югу от большой лавры [8] на берегу той же реки Глушицы и называвшееся Сосновцем. Здесь он соорудил церковь во имя Иоанна Крестителя [9], построил келлии и переселил сюда из своего монастыря некоторых из братии. Он сказал им, что здесь будет погребено тело его и поведал им всё необходимое для своего содержания получать из большой лавры. На этом последнем месте своих подвигов еще за семь лет до своей кончины преподобный сам выкопал для себя могилу, чтобы она каждый день напоминала ему о том часе, когда в нее будет положено тело его. С этого времени он еще более усилил свои богоугодные подвиги в посте, молитве и бодрствовании и много раз всю ночь простаивал на морозе, утруждая этим плоть свою. Совершив силою Христовою множество чудес и причастившись пред исходом души своей Пречистого Тела и Крови, преподобный Дионисий преставился в вечный покой [10].
Божественною любовию от юности распалаемь Дионисие преподобне, вся яже в мире красная возненавидев, Христа единаго возлюбил еси: и сего ради во внутреннюю пустыню вселился еси, со зверьми живый, весь Христови [11]. Отонудуже и всевидящее око [12] твоя труды видев, даром чудес и по преставлении обогатил тя есть. Темже вопием ти: моли непрестанно о всех нас, честную память твою присно в песнех почитающих.
Все твое умное желание к Богу вперив, тому невозвратно от души последовал еси, в пустыню вселився, и тамо ангельски пожив, многим путь был еси ко спасению: сего ради и Христос тебе прослави, и даром чудес обогати. Темже вси вопием ти: радуйся Дионисие преподобне, пустынный жителю.
Примечания:
[1] Преподобный Дионисий, в мире Димитрий, родился в 1362 году в окрестностях города Вологды. О его родителях и жизни его до принятия иночества не сохранилось сведений. Он был пострижен Дионисием, игуменом Спасокаменной обители, находившейся на Кубенском озере, и в этой обители подвизался 9 лет. Кубенское озеро названо «Великим» вероятно потому, что из всех озер Вологодского края оно — самое большое.
[2] Поприще — мера расстояние в 690 саженей.
[3] Селение Лучица, называемое иначе «Святая Лука», находилось на берегу Кубенского озера у устьев реки Кубени. Здесь до прихода преподобного Дионисия существовал пришедший в запустение монастырь, и Дионисий его возобновил.
[4] Преподобный Дионисий был рукоположен в иерейский сан ростовским архиепископом Григорием и, по мнению преосвященного Филарета (Жития святых, июнь, стр. 11) еще до окончания постройки храма на Лучице.
[5] Эта церковь построена была в 1403 году. Кубенский князь Димитрий, желая оказать помощь преподобному Дионисию, прислал для ее построения своих мастеров, плотников.
[6] Эта вторая церковь построена была чрез 9 лет после первой, в 1412 году.
[7] Преподобный Дионисий сам писал иконы, так как был искусным художником. До сих пор сохранились иконы, писанные его рукою. Так, в Прилуцком монастыре показывается икона преподобного Димитрия, написанная им; в Кирилло-Белозерском монастыре в иконостасе собора есть образ преподобного Кирилла — тоже его работы и др.
[8] Так назван здесь Покровский монастырь, из которого удалился преподобный.
[9] Этот храм был построен в 1420 году.
[10] Преподобный Дионисий скончался 74 лет от роду в воскресный день 1-го июня 1437 года. Московский Собор, бывший в 1547 году при митрополите Макарии, причислил его к лику святых, а в 16 столетии была построена первая церковь во имя его. Мощи его почивают под спудом в Сосновецком монастыре в храме во имя святых Дионисия и Амфилохия. В монастыре хранятся две иконы, — одна Покрова, а другая Знамения Божией Матери, — обе по преданию написаны преподобным Дионисием. Наружность преподобного была такая: роста он был низкого и телом весьма худ, голову имел немалую, брови — полукруглые, лицо — продолговатое, щеки — впалые, глаза — кроткие, бороду — до груди, густую, волосы — светлорусые и полуседые.
[11] Весь Христови, т. е. всего себя отдал Христу, все силы свои посвятил исполнению заповедей Христовых.
[12] Всевидящее око, т. е. всевидящий Бог.
"}},"6564":{"name":{"nominative":"Прп. Евфимия Иверского (1028)(Груз.)","short":"Прп. Евфимия"}},"6576":{"name":{"nominative":"Прп. Елисея Лавришевского (ок. 1250)","short":"Прп. Елисея"}},"6605":{"name":{"nominative":"Прп. Ипатия, игумена Руфианского (ок. 446)","short":"Прп. Ипатия"}},"6607":{"name":{"nominative":"Сщмч. Петра, митрополита Крутицкого (1937)","short":"Сщмч. Петра"}},"6608":{"name":{"nominative":"Сщмч. митрополита Серафима (1937)","short":"Сщмч. митрополита"}},"6609":{"name":{"nominative":"Сщмч. Фаддея, архиепископа Тверского (1937)","short":"Сщмч. Фаддея"},"life":{"id":"","copyright":"Патерик новоканонизированных святых. Альфа и Омега: Журнал. Москва. 1998 . № 1(15)-2(16). с. 201-246, 195-223..","text":"Священномученик Фаддей (Иван Васильевич Успенский) родился в городе Васильсурске (Нижегородская губерния) в семье священника. Учился в Нижегородской Духовной семинарии, а затем в Московской Духовной академии, которую закончил в 1896 г. В 1897 г. принял монашество и был рукоположен в иеродиакона, а затем в иеромонаха. Преподает в Смоленской (1897 г.), Минской (1898 г.) и Уфимской (1900 г.) Духовных семинариях. С 1902 г. занимает пост инспектора, а затем, с возведением в сан архимандрита, ректора Олонецкой Духовной семинарии. Отец Фаддей работает как православный ученый-библеист. Он пишет и издает диссертацию «Единство книги пророка Исайи» и другие научные труды, за которые ему была присвоена степень доктора богословия. 21 декабря 1908 г. архимандрит Фаддей был хиротонисан во епископа Владимиро-Волынского. Но, будучи ученым и архипастырем, владыка Фаддей всегда оставался прежде всего монахом, обращавшим первостепенное внимание на внутреннее делание. Он достиг удивительного смирения и всю жизнь отличался доходившей до нищенства нестяжательностью. После 14-летнего управления Волынской епархией в 1922 г. владыка Фаддей был арестован и выслан за ее пределы. Вскоре, освободившись из тюрьмы, он едет в Москву, где встречается со Святейшим Патриархом Тихоном, но снова арестовывается и ссылается в Усть-Сысольск. По преданию, во время встречи святитель Тихон сказал епископу Фаддею: «Вы чудо нашего времени». Известно, что в ссылке епископ Фаддей многих укреплял духовно и поддерживал материально. После окончания срока ссылки в декабре 1923 г., уже в сане архиепископа, он был назначен на Астраханскую кафедру. В Астрахань владыка Фаддей приехал в самый разгар обновленчества, однако он не выступал против обновленцев публично, а обличал их примером своей святой жизни. Благодаря своему духовному авторитету, нестяжательности, доступности в общении архиепископу Фаддею удалось сплотить вокруг себя верующих, горячо полюбивших своего предстоятеля. Во многих домашних иконостасах рядом с иконами можно было увидеть фотографии Владыки. В декабре 1926 г. архиепископ Фаддей, назначенный перед тем одним из заместителей Патриаршего Местоблюстителя, должен был выехать в Москву в связи с арестом последнего. Однако до Москвы Владыка не доехал. Он был задержан властями в Саратове и отправлен в Кузнецк, где находился до марта 1928 г., когда был назначен на Саратовскую кафедру. В ноябре 1928 г. архиепископ Фаддей был переведен в Тверь. Здесь он продолжал жизнь молитвенника и аскета, окормляя и утешая свою паству. В 1936 г. власти лишили Владыку возможности служить, а в конце этого года он был уволен на покой. 20 декабря 1937 г. архиепископ Фаддей был арестован. 31 декабря, после десяти дней допросов и пыток, он был расстрелян. 26 октября 1993 г. в Твери, на заброшенном кладбище, были обретены мощи священномученика Фаддея, которые ныне почивают в городском Вознесенском соборе. Память Священномученика Фаддея, архиепископа Тверского, празднуется 18 (31) декабря (преставление) и в воскресенье после 25 января/7 февраля (Собор новомучеников)"}},"6611":{"name":{"nominative":"Блгв. кн. Иоанна Угличского, в иночестве Игнатия, Вологодского (1523)","short":"Блгв. кн."},"life":{"id":"minei-0519-6611","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой благоверный князь Иоанн был сыном благоверного и христолюбивого князя Андрея Васильевича Угличского [1] и благоверной княгини Елены. Святое крещение он принял в городе Великих Луках [2] и, достигши возраста, скоро научился грамоте. Он обладал кротким и мирным характером, не любил детских игр и, соблюдая во всем умеренность, прожил в доме отца своего до тридцати лет. В это время ненавидящий добро враг рода человеческого внушил великому князю Иоанну Васильевичу Московскому [3] ненависть к родному брату его, благоверному князю Андрею Васильевичу Угличскому и его сыновьям, сему Иоанну и Димитрию, и он повелел схватить их, наложить на них тяжелые оковы, свезти в город Переяславль [4] и заключить в темницу. После сего они были переведены сперва на Белоозеро [5], а потом в город Вологду [6], где, заключенные в оковах в темницу, под крепкой охраной прожили много лет. Блаженный князь Иоанн Андреевич, отличаясь мудростью, утешал брата своего, князя Димитрия, и говорил ему:
— Брат! не скорби о том, что заключен в темницу и страдаешь от этих оков. Бог внушил дяде нашему, государю великому князю Иоанну Васильевичу, поступить так с нами для того, чтобы доставить пользу душам нашим, ибо чрез это Он сделал для нас невозможным заботиться о суете мира сего. Будем же молиться Господу Богу, чтобы Он послал нам милость Свою с радостью перенести во имя Его страдания наши и избавиться от вечных мучений.
Приобрев таким образом успокоение в страданиях и скорбь о грехах своих, святой князь пробыл в темнице и в оковах тридцать два года и наконец, сильно заболев, почувствовал близость кончины. Он призвал к себе из Спасского монастыря святого Димитрия [7], игумена Мисаила и принял от него иноческое пострижение, при чем ему дано было имя Игнатия. Радость и веселие наполнили душу блаженного князя, когда он облекся в ангельский чин. Причастившись пречистых Таин Христовых, он осенил себя крестным знамением и преставился в вечные обители. Это произошло в девятнадцатый день месяца мая 1522 года [8]. После смерти преподобного князя из тела его изошло благоухание, которое и наполнило весь город. Тогда жители города приготовили к погребению тело его, отнесли для погребения в монастырь преподобного отца Димитрия Прилуцкого, в храм Всемилостивейшего Спаса и похоронили под алтарем близ Димитрия Чудотворца, на этом месте преподобные и до настоящего времени подают исцеление тем, кто приходит к ним с верою.
Примечания:
[1] Город Углич, ныне уездный город Ярославской губ., расположен на реке Волге.
[2] Город Великие Луки, до XV века называвшийся просто Луки, без прилагательного «Великие», принадлежит к числу древнейших русских городов: о нем упоминается в Новгородской летописи под 1166 годом. Ныне — это уездный город Псковской губернии, расположенный по обоим берегам реки Ловати и на острове Дятловке.
[3] Великий князь Иоанн III Васильевич княжил в Москве с 1462 до 1505 года. Он заподозрил брата своего Андрея в измене по поводу того, что последний не выслал войска в помощь ему против татар, и за это заключил его с семейством в темницу.
[4] Во времена святого князя Иоанна в северо-восточной Руси было два города с именем Переяславля. Один находился в нынешней Владимирской губернии и назывался Переяславлем Залесским, а другой — в нынешней Рязанской губернии и в 1778 году при образовании Рязанского наместничества переименован в Рязань и сделан, губернским городом. Последний основан около 1095 года Муромским князем Константином-Ярославом Святославичем, а Переяславль Залесский на нынешнем его месте основан в 1162 году Суздальским князем Юрием Владимировичем Долгоруким. Можно думать, что местом заключения князя Андрея и его семейства был Переяславль Рязанский, так как в нем около 1513 года упоминается острог, который был окружен деревянною стеною.
[5] Бело-озеро — ныне Белозерск, уездный город Новгородской губернии. Князья-братья были переведены на Бело-озеро после смерти их отца, последовавшей 7 октября 1493 года. Мать их, княгиня Елена, скончалась еще раньше, в 1492 году.
[6] Вологда, ныне губернский город, расположен на реке Сухоне, притоке реки Северной Двины.
[7] Здесь разумеется Спасо-Прилуцкий монастырь, основанной в 1371 году в 5 верстах от Вологды преподобным Димитрием, который первый ввел в Вологодском крае общежитие. Память преподобного Димитрия празднуется 11 февраля.
[8] Преподобный князь скончался 45 лет от рождения.
"}},"6613":{"name":{"nominative":"Собор новомучеников и исповедников Российских","short":"Собор новомучеников","genetive":"Собора новомучеников"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":""}},"6616":{"name":{"nominative":"Прав. Иоанна Кронштадтского, Чудотворца (РПЦЗ) (1908)","short":"Прав. Иоанна"},"life":{"id":"","copyright":"Православие.ру","text":"Святый праведный отец наш Иоанн, Кронштадтский Чудотворец, родился 19 октября 1829 года в селе Сура Пинежского уезда Архангельской губернии на далеком севере России, в семье бедного сельского дьячка Илии Сергиева и жены его Феодоры. Новорожденный казался столь слабым и болезненным, что родители поспешили тотчас же окрестить его, причем нарекли его Иоанном, в честь преподобного Иоанна Рыльского, в тот день Св. Церковью празднуемого. Вскоре после крещения младенец Иоанн сталь заметно поправляться. Благочестивые родители, приписав это благодатному действию св. таинства крещения, стали с особою ревностью направлять его мысль и чувство к Богу, приучая его к усердной домашней и церковной молитве. Отец с раннего детства постоянно брал его в церковь и тем воспитал в нем особенную любовь к богослужению. Живя в суровых условиях крайней материальной нужды, отрок Иоанн рано познакомился с безотрадными картинами бедности, горя, слез и страданий. Это сделало его сосредоточенным, вдумчивым и замкнутым в себе и, вместе с тем, воспитало в нем глубокое сочувствие и сострадательную любовь к беднякам. Не увлекаясь свойственными детскому возрасту играми, он, нося постоянно в сердце своем память о Боге, любил природу, которая возбуждала в нем умиление и преклонение пред величием Творца всякой твари. На шестом году отрок Иоанн, при помощи отца, начал учиться грамоте. Но грамота вначале плохо давалась мальчику. Это его печалило, но это же подвигло и на особенно горячие молитвы к Богу о помощи. Когда отец его, собрав последние средства от скудости своей, отвез его в Архангельское приходское училище, он, особенно остро почувствовав там свое одиночество и беспомощность, все утешение свое находил только в молитве. Молился он часто и пламенно, горячо прося у Бога помощи. И вот, после одной из таких горячих молитв, ночью, мальчика вдруг точно потрясло всего, «точно завеса спала с глаз, как будто раскрылся ум в голове», «легко и радостно так стало на душе»: ему ясно представился учитель того дня, его урок, он вспомнил даже, о чем и что он говорил. Чуть засветлело, он вскочил с постели, схватил книги и о, счастие! Он стал читать гораздо лучше, стал хорошо понимать все и запоминать прочитанное. С той поры отрок Иоанн стал отлично учиться: одним из первых окончил училище, первым окончил Архангельскую духовную семинарию и был принят на казенный счет в С.-Петербургскую Духовную Академию. Еще учась в семинарии, он лишился нежно любимого им отца. Как любящий и заботливый сын, Иоанн хотел было прямо из семинарии искать себе место диакона или псаломщика, чтобы содержать оставшуюся без средств к существованию старушку-мать. Но она не пожелала, чтобы сын из-за нее лишился высшего духовного образования, и настояла на его поступлении в академию. Поступив в академию, молодой студент не оставил свою мать без попечения: он выхлопотал себе в академическом правлении канцелярскую работу и весь получавшийся им скудный заработок полностью отсылал матери. Учась в академии, Иоанн первоначально склонялся посвятить себя миссионерской работе среди дикарей Сибири и Северной Америки. Но Промыслу Божию угодно было призвать его к иного рода пастырской деятельности. Размышляя однажды о предстоящем ему служении Церкви Христовой во время уединенной прогулки по академическому саду, он, вернувшись домой, заснул и во сне увидел себя священником, служащим в Кронштадтском Андреевском соборе, в котором в действительности он никогда еще не был. Он принял это за указание свыше. Скоро сон сбылся с буквальной точностью. В 1855 году, когда Иоанн Сергиев окончил курс академии со степенью кандидата богословия, ему предложено было вступить в брак с дочерью протоиерея Кронштадтского Андреевского собора К. Несвитского Елисаветою и принять сан священника для служения в том же соборе. Вспомнив свой сон, он принял это предложение. 12 декабря 1855 года совершилось его посвящение в священника. Когда он впервые вошел в Кронштадтский Андреевский собор, он остановился почти в ужасе на его пороге: это был именно тот храм, который задолго до того представлялся ему в его детских видениях. Вся остальная жизнь о. Иоанна и его пастырская деятельность протекала в Кронштадте, почему многие забывали даже его фамилию «Сергиев» и называли его «Кронштадтский», да и сам он нередко так подписывался. Брак о. Иоанна, который требовался обычаями нашей Церкви для иерея, проходящего свое служение в миру, был только фиктивный, нужный ему для прикрытия его самоотверженных пастырских подвигов: в действительности он жил с женой, как брат с сестрой. «Счастливых семей, Лиза, и без нас много. А мы с тобою давай посвятим себя на служение Богу», так сказал он своей жене в первый же день своей брачной жизни, до конца дней своих оставаясь чистым девственником. Хотя однажды о. Иоанн и говорил, что он не ведет аскетической жизни, но это, конечно, сказано было им лишь по глубокому смирению. В действительности, тщательно скрывая от людей свое подвижничество, о. Иоанн быль величайшим аскетом. В основе его аскетического подвига лежала непрестанная молитва и пост. Его замечательный дневник «Моя Жизнь во Христе» ярко свидетельствует об этой его аскетической борьбе с греховными помыслами, этой «невидимой брани», которую заповедуют всем истинным христианам древние великие отцы-подвижники. Строгого поста, как душевного, так и телесного, требовало естественно от него и ежедневное совершение Божественной литургии, которое он поставил себе за правило. При первом же знакомстве с своей паствой о. Иоанн увидел, что здесь ему предстоит не меньшее поле для самоотверженной и плодотворной пастырской деятельности, нежели в далеких языческих странах. Безверие, иноверие и сектантство, не говоря уже о полном религиозном индифферентизме, процветали тут. Кронштадт был местом административной высылки из столицы разных порочных людей. Кроме того, там много было чернорабочих, работавших главным образом в порту. Все они ютились, по большей части, в жалких лачугах и землянках, попрошайничали и пьянствовали. Городские жители немало терпели от этих морально опустившихся людей, получивших название «посадских». Ночью не всегда безопасно было пройти по улицам, ибо был риск подвергнуться нападению грабителей. Вот на этих-то, казалось, нравственно погибших людей, презираемых всеми, и обратил свое внимание исполненный духа подлинной Христовой любви наш великий пастырь. Среди них-то он и начал дивный подвиг своего самоотверженного пастырского делания. Ежедневно стал он бывать в их убогих жилищах, беседовал, утешал, ухаживал за больными и помогал им материально, раздавая все, что имел, нередко возвращаясь домой раздетым и даже без сапог. Эти кронштадтские «босяки», «подонки общества», которых о. Иоанн силою своей сострадательной пастырской любви опять делал людьми, возвращая им утраченный ими было человеческий образ, первыми «открыли» святость о. Иоанна. И это «открытие» очень быстро восприняла затем вся верующая народная Россия. Необыкновенно трогательно рассказывает об одном из таких случаев духовного возрождения благодаря о. Иоанну один ремесленник: «Мне было тогда годов 22-23. Теперь я старик, а помню хорошо, как видел в первый раз батюшку. У меня была семья, двое детишек. Я работал и пьянствовал. Семья голодала. Жена потихоньку по миру сбирала. Жили в дрянной конурке. Прихожу раз не очень пьяный. Вижу, какой-то молодой батюшка сидит, на руках сынишку держит и что-то ему говорит ласково. Ребенок серьезно слушает. Мне все кажется, батюшка был, как Христос на картинке «Благословение детей». Я было ругаться хотел: вот, мол, шляются… да глаза батюшки ласковые и серьезные меня остановили: стыдно стало… Опустил я глаза, а он смотритпрямо в душу смотрит. Начал говорить. Не смею передать все, что он говорил. Говорил про то, что у меня в каморке рай, потому что где дети, там всегда и тепло и хорошо, и о том, что не нужно этот рай менять на чад кабацкий. Не винил он меня, нет, все оправдывал, только мне было не до оправдания. Ушел он, я сижу и молчу… Не плачу, хотя на душе так, как перед слезами. Жена смотрит… И вот с тех пор я человеком стал…» Такой необычный пастырский подвиг молодого пастыря стал вызывать нарекания и даже нападки на него со всех сторон. Многие долго не признавали искренности его настроения, глумились над ним, клеветали на него устно и печатно, называли его юродивым. Одно время епархиальное начальство воспретило даже выдавать ему на руки жалование, так как он, получив его в свои руки, все до последней копейки раздавал нищим, вызывало его для объяснений. Но все эти испытания и глумления о. Иоанн мужественно переносил, ни в чем не изменяя в угоду нападавшим на него принятого им образа жизни. И, с Божией помощью, он победил всех и вся, и за все то, над чем в первые годы пастырства над ним смеялись, поносили, клеветали и преследовали, впоследствии стали прославлять, поняв, что перед ними истинный последователь Христов, подлинный пастырь, полагающий душу свою за овцы своя. «Нужно любить всякого человека и в грехе его и в позоре его, говорил о. Иоанн. Не нужно смешивать человека этот образ Божий со злом, которое в нем»… С таким сознанием он и шел к людям, всех побеждая и возрождая силою своей истинно пастырской состраждущей любви. Скоро открылся в о. Иоанне и дивный дар чудотворения, который прославил его на всю Россию и даже далеко за пределами ее. Нет никакой возможности перечислить все чудеса, совершенные о. Иоанном. Наша неверующая интеллигенция и ее печать намеренно замалчивали эти бесчисленные явления силы Божией. Но все же очень много чудес записано и сохранено в памяти. Сохранилась точная запись рассказа самого о. Иоанна о первом его чуде своим сопастырям-священникам. Глубоким смирением дышит этот рассказ. «Кто-то в Кронштадте заболел, так рассказывал об этом о. Иоанн. Просили моей молитвенной помощи. У меня и тогда уже была такая привычка: никому в просьбе не отказывать. Я стал молиться, предавая болящего в руки Божии, прося у Господа исполнения над болящим Его святой воли. Но неожиданно приходит ко мне одна старушка, которую я давно знал. Она была богобоязненная, глубоко верующая женщина, проведшая свою жизнь по-христиански и в страхе Божием кончившая свое земное странствование. Приходит она ко мне и настойчиво требует от меня, чтобы я молился о болящем не иначе, как о его выздоровлении. Помню, тогда я почти испугался: как я могу думал я иметь такое дерзновение? Однако эта старушка твердо верила в силу моей молитвы и стояла на своем. Тогда я исповедал пред Господом свое ничтожество и свою греховность, увидел волю Божию во всем этом деле и стал просить для болящего исцеления. И Господь послал ему милость Свою он выздоровел. Я же благодарил Господа за эту милость. В другой раз по моей молитве исцеление повторилось. Я тогда в этих двух случаях прямо уже усмотрел волю Божию, новое себе послушание от Бога молиться за тех, кто будет этого просить». По молитве о. Иоанна действительно совершалось и теперь, по его блаженной кончине, продолжает совершаться множество дивных чудес. Излечивались молитвою и возложением рук о. Иоанна самые тяжкие болезни, когда медицина терялась в своей беспомощности. Исцеления совершались как наедине, так и при большом стечении народа, а весьма часто и заочно. Достаточно было иногда написать письмо о. Иоанну или послать телеграмму, чтобы чудо исцеления совершилось. Особенно замечательно происшедшее на глазах у всех чудо в селе Кончанском (Суворовском), описанное случайно находившейся тогда там суворовской комиссией профессоров военной академии (в 1901 г.). Женщина, много лет страдавшая беснованием и приведенная к о. Иоанну в бесчувственном состоянии, через несколько мгновений была им совершенно исцелена и приведена в нормальное состояние вполне здорового человека. По молитве о. Иоанна прозревали слепые. Художником Животовским описано чудесное пролитие дождя в местности, страдавшей засухой и угрожаемой лесным пожаром, после того как о. Иоанн вознес там свою молитву. О. Иоанн исцелял силою своей молитвы не только русских православных людей, но и мусульман, и евреев, и обращавшихся к нему из-за границы иностранцев. Этот великий дар чудотворения естественно был наградой о. Иоанну за его великие подвиги молитвенные труды, пост и самоотверженные дела любви к Богу и ближним. И вот скоро вся верующая Россия потекла к великому и дивному чудотворцу. Наступил второй период его славной жизни, его подвигов. Вначале он сам шел к народу в пределах одного своего города, а теперь народ сам отовсюду, со всех концов России, устремился к нему. Тысячи людей ежедневно приезжали в Кронштадт, желая видеть о. Иоанна и получить от него ту или иную помощь. Еще большее число писем и телеграмм получал он: кронштадтская почта для его переписки должна была открыть особое отделение. Вместе с письмами и телеграммами текли к о. Иоанну и огромные суммы денег на благотворительность. О размерах их можно судить только приблизительно, ибо, получая деньги, о. Иоанн тотчас же все раздавал. По самому минимальному подсчету, чрез его руки проходило в год не менее одного миллиона рублей (сумма по тому времени громадная!). На эти деньги о. Иоанн ежедневно кормил тысячу нищих, устроил в Кронштадте замечательное учреждение «Дом Трудолюбия» со школой, церковью, мастерскими и приютом, основал в своем родном селе женский монастырь и воздвиг большой каменный храм, а в С.-Петербурге построил женский монастырь на Карповке, в котором и был по кончине своей погребен. К общей скорби жителей Кронштадта, во второй период своей жизни, период своей всероссийской славы, о. Иоанн должен был оставить преподавание Закона Божия в Кронштадтском городском училище и в Кронштадтской классической гимназии, где он преподавал свыше 25-ти лет. А был он замечательным педагогом-законоучителем. Он никогда не прибегал к тем приемам преподавания, которые часто имели место тогда в наших учебных заведениях, то есть ни к чрезмерной строгости, ни к нравственному принижению неспособных. У о. Иоанна мерами поощрения не служили отметки, ни мерами устрашения наказания. Успехи рождало теплое, задушевное отношение его как к самому делу преподавания, так и к ученикам. Поэтому у него не было «неспособных». На его уроках все без исключения жадно вслушивались в каждое его слово. Урока его ждали. Уроки его были скорее удовольствием, отдыхом для учащихся, чем тяжелой обязанностью, трудом. Это была живая беседа, увлекательная речь, интересный, захватывающий внимание рассказ. И эти живые беседы пастыря-отца с своими детьми на всю жизнь глубоко запечатлевались в памяти учащихся. Такой способ преподавания он в своих речах, обращаемых к педагогам перед началом учебного года, объяснял необходимостью дать отечеству прежде всего человека и христианина, отодвигая вопрос о науках на второй план. Нередко бывали случаи, когда о. Иоанн, заступившись за какого-нибудь ленивого ученика, приговоренного к исключению, сам принимался за его исправление. Проходило несколько лет, и из ребенка, не подававшего, казалось, никаких надежд, вырабатывался полезный член общества. Особенное значение о. Иоанн придавал чтению житий святых и всегда приносил на уроки отдельные жития, которые раздавал учащимся для чтения на дому. Характер такого преподавания Закона Божия о. Иоанном ярко запечатлен в адресе, поднесенном ему по случаю 25-летия его законоучительства в Кронштадтской гимназии: «Не сухую схоластику ты детям преподавал, не мертвую формулу тексты и изречения ты им излагал, не заученных только на память уроков ты требовал от них; на светлых, восприимчивых душах ты сеял семена вечного и животворящего Глагола Божия». Но этот славный подвиг плодотворного законоучительства о. Иоанн должен был оставить ради еще более плодотворного и широкого подвига своего всероссийского душепопечения. Надо только представить себе, как проходил день у о. Иоанна, чтобы понять и прочувствовать всю тяжесть и величие этого его беспримерного подвига. Вставал о. Иоанн ежедневно в 3 часа ночи и готовился к служению Божественной литургии. Около 4 часов он отправлялся в собор к утрени. Здесь его уже встречали толпы паломников, жаждавших получить от него хотя бы благословение. Тут же было и множество нищих, которым о. Иоанн раздавал милостыню. Заутреней о. Иоанн непременно сам всегда читал канон, придавая этому чтению большое значение. Перед началом литургии была исповедь. Исповедь, из-за громадного количества желавших исповедываться у о. Иоанна, была им введена, по необходимости, общая. Производила она эта общая исповедь на всех участников и очевидцев потрясающее впечатление: многие каялись вслух, громко выкрикивая, не стыдясь и не стесняясь, свои грехи. Андреевский собор, вмещавший до 5.000 чел., всегда бывал полон, а потому очень долго шло причащение и литургия раньше 12 час. дня не оканчивалась. По свидетельству очевидцев и сослуживших о. Иоанну, совершение о. Иоанном Божественной литургии не поддается описанию. Ласковый взор, то умилительный, то скорбный, в лице сияние благорасположенного духа, молитвенные вздохи, источники слез, источаемых внутренне, порывистые движения, огонь благодати священнической, проникающий его мощные возгласы, пламенная молитва вот некоторые черты о. Иоанна при богослужении. Служба о. Иоанна представляла собою непрерывный горячий молитвенный порыв к Богу. Во время службы он был воистину посредником между Богом и людьми, ходатаем за грехи их, был живым звеном, соединявшим Церковь земную, за которую он предстательствовал, и Церковь небесную, среди членов которой он витал в те минуты духом. Чтение о. Иоанна на клиросе это было не простое чтение, а живая восторженная беседа с Богом и Его святыми: читал он громко, отчетливо, проникновенно, и голос его проникал в самую душу молящихся. А за Божественной литургией все возгласы и молитвы произносились им так, как будто своими просветленными очами лицом к лицу видел он пред собою Господа и разговаривал с Ним. Слезы умиления лились из его глаз, но он не замечал их. Видно было, что о. Иоанн во время Божественной литургии переживал всю историю нашего спасения, чувствовал глубоко и сильно всю любовь к нам Господа, чувствовал Его страдания. Такое служение необычайно действовало на всех присутствующих. Не все шли к нему с твердой верой: некоторые с сомнением, другие с недоверием, а третьи из любопытства. Но здесь все перерождались и чувствовали, как лед сомнения и неверия постепенно таял и заменялся теплотою веры. Причащающихся после общей исповеди бывало всегда так много, что на святом престоле стояло иногда несколько больших чаш, из которых несколько священников приобщали верующих одновременно. И такое причащение продолжалось нередко более двух часов. Во время службы письма и телеграммы приносились о. Иоанну прямо в алтарь, и он тут же прочитывал их и молился о тех, кого просили его помянуть. После службы, сопровождаемый тысячами верующих, о. Иоанн выходил из собора и отправлялся в Петербург по бесчисленным вызовам к больным. И редко когда возвращался домой ранее полуночи. Надо полагать, что многие ночи он совсем не имел времени спать. Так жить и трудиться можно было, конечно, только при наличии сверхъестественной благодатной помощи Божией! Но и самая слава о. Иоанна была его величайшим подвигом, тяжким трудом. Подумать только, что ведь всюду, где бы он ни показался, около него мгновенно вырастала толпа жаждавших хотя бы лишь прикоснуться к чудотворцу. Почитатели его бросались даже за быстро мчавшейся каретой, хватая ее за колеса с опасностью быть изувеченными. По желанию верующих о. Иоанну приходилось предпринимать поездки в разные города России. Эти поездки были настоящим триумфом смиренного Христова служителя. Стечение народа определялось десятками тысяч, и все бывали объяты чувствами сердечной веры и благоговения, страхом Божиим и жаждою получить целительное благословение. Во время проезда о. Иоанна на пароходе толпы народа бежали по берегу, многие при приближении парохода становились на колени. В имении «Рыжовка», около Харькова, где поместили о. Иоанна, уничтожены были многотысячной толпой трава, цветы, клумбы. Тысячи народа проводили дни и ночи лагерем около этого имения. Харьковский собор во время служения о. Иоанна 15 июля 1890 года не мог вместить молящихся. Не только весь собор, но и площадь около собора не вместила народа, который наполнял даже все прилегающие улицы. В самом соборе певчие принуждены были поместиться в алтаре. Железные решетки оказались всюду сломанными от давки. 20 июля о. Иоанн совершал молебен на Соборной площади народу было более 60.000. Точно такие же сцены происходили в поволжских городах: в Самаре, Саратове, Казани, Нижнем Новгороде. О. Иоанн находился в царском дворце в Ливадии при последних днях жизни Императора Александра III, и самая кончина Государя последовала в его присутствии. Больной Государь встретил о. Иоанна словами: «Я не смел пригласить вас сам. Благодарю, что вы прибыли. Прошу молиться за меня. Я очень недомогаю»… Это было 12 октября 1894 года. После совместной коленопреклонной молитвы Государя наедине с о. Иоанном последовало значительное улучшение здоровья больного и явились надежды на его полное выздоровление. Так продолжалось пять дней; 17 октября началось снова ухудшение. В последние часы своей жизни Государь говорил о. Иоанну: «Вы святой человек. Вы праведник. Вот почему вас любит русский народ». «Да, отвечал о. Иоанн, Ваш народ любит меня». Умирая, по принятии Св. Таин и таинства елеосвящения, Государь просил о. Иоанна возложить свои руки на его голову, говоря ему: «Когда вы держите руки свои на моей голове, я чувствую большое облегчение, а когда отнимаете, очень страдаю не отнимайте их». О. Иоанн так и продолжал держать свои руки на главе умирающего Царя, пока Царь не предал душу свою Богу. Достигнув высокой степени молитвенного созерцания и бесстрастия, о. Иоанн спокойно принимал богатые одежды, преподносимые ему его почитателями, и облачался в них. Это ему даже и нужно было для прикрытия своих подвигов. Полученные же пожертвования раздавал все, до последней копейки. Так, например, получив однажды при громадном стечении народа пакет из рук купца, о. Иоанн тотчас же передал его в протянутую руку бедняка, не вскрывая даже пакета. Купец взволновался: «Батюшка, да там тысяча рублей!» «Его счастие», спокойно ответил о. Иоанн. Иногда, однако, он отказывался принимать от некоторых лиц пожертвования. Известен случай, когда он не принял от одной богатой дамы 30.000 рублей. В этом случае проявилась прозорливость о. Иоанна, ибо эта дама получила эти деньги нечистым путем, в чем после и покаялась. Был о. Иоанн и замечательным проповедником, причем говорил он весьма просто и чаще всего без особой подготовки экспромтом. Он не искал красивых слов и оригинальных выражений, но проповеди его отличались необыкновенной силой и глубиной мысли, а вместе с тем и исключительной богословской ученостью, при всей своей доступности для понимания даже простыми людьми. В каждом слове его чувствовалась какая-то особенная сила, как отражение силы его собственного духа. Несмотря на всю свою необыкновенную занятость, о. Иоанн находил, однако, время вести как бы духовный дневник, записывая ежедневно свои мысли, приходившие ему во время молитвы и созерцания, в результате «благодатного озарения души, которого удостаивался он от всепросвещающего Духа Божия». Эти мысли составили собою целую замечательную книгу, изданную под заглавием: «Моя жизнь во Христе». Книга эта представляет собою подлинное духовное сокровище и может быть поставлена наравне с вдохновенными творениями древних великих отцов Церкви и подвижников христианского благочестия. В полном собрании сочинений о. Иоанна издания 1893 г. «Моя жизнь во Христе» занимает 3 тома в 1000 с лишком страниц. Это совершенно своеобразный дневник, в котором мы находим необыкновенно поучительное для каждого читателя отражение духовной жизни автора. Книга эта на вечные времена останется ярким свидетельством того, как жил наш великий праведник и как должно жить всем тем, кто хотят не только называться, но и в действительности быть христианами. Замечательным памятником святой личности о. Иоанна и не исчерпаемым материалом для назидания являются также три тома его проповедей, содержащие общим счетом до 1800 страниц. Впоследствии накопилось еще очень много отдельных сочинений о. Иоанна, издававшихся отдельными книжками в огромном количестве. Все эти слова и поучения о. Иоанна подлинное веяние Св. Духа, раскрывающее нам неисследимые глубины Премудрости Божией. В них поражает дивное своеобразие во всем: в изложении, в мысли, в чувстве. Каждое слово от сердца, полно веры и огня, в мыслях изумительная глубина и мудрость, во всем поразительная простота и ясность. Нет ни одного лишнего слова, нет «красивых фраз». Их нельзя только «прочитать» их надо всегда перечитывать, и всегда найдешь в них что-то новое, живое, святое. «Моя жизнь во Христе» уже вскоре после своего выхода в свет настолько привлекла к себе всеобщее внимание, что была переведена на несколько иностранных языков, а у англиканских священников сделалась даже любимейшей настольной книгой. Основная мысль всех письменных творений о. Иоанна необходимость истинной горячей веры в Бога и жизни по вере, в непрестанной борьбе со страстьми и похотьми, преданность вере и Церкви Православной как единой спасающей. В отношении к нашей Родине России о. Иоанн явил собою образ грозного пророка Божия, проповедующего истину, обличающего ложь, призывающего к покаянию и предрекающего близкую кару Божию за грехи и за богоотступничество. Будучи сам образом кротости и смирения, любви к каждому человеку, независимо от национальности и вероисповедания, о. Иоанн с великим негодованием относился ко всем тем безбожным, материалистическим и вольнодумным либеральным течениям, которые подрывали веру русского народа и подкапывали тысячелетний государственный строй России. «Научись, Россия, веровать в правящего судьбами мира Бога Вседержителя и учись у твоих святых предков вере, мудрости и мужеству… Господь вверил нам, русским, великий спасительный талант православной веры… Восстань же, русский человек!.. Кто вас научил непокорности и мятежам бессмысленным, коих не было прежде в России… Перестаньте безумствовать! Довольно! Довольно пить горькую, полную яда чашу и вам и России». И грозно прорекает: «Царство Русское колеблется, шатается, близко к падению». «Если в России так пойдут дела и безбожники и анархисты-безумцы не будут подвержены праведной каре закона, и если Россия не очистится от множества плевел, то она опустеет, как древние царства и города, стертые правосудием Божиим с лица земли за свое безбожие и за свои беззакония». «Бедное отечество, когда-то ты будешь благоденствовать?! Только тогда, когда будешь держаться всем сердцем Бога, Церкви, любви к Царю и Отечеству и чистоты нравов». Последующие события кровавой русской революции и торжества безбожного человеконенавистнического большевизма показали, насколько был прав в своих грозных предостережениях и пророческих предвидениях великий праведник земли русской. К тяжелому подвигу служения людям в последние годы жизни о. Иоанна присоединился мучительный личный недугболезнь, которую он кротко и терпеливо переносил, никому никогда не жалуясь. Решительно отверг он предписания знаменитых врачей, пользовавших его, поддерживать свои силы скоромной пищей. Вот его слова: «Благодарю Господа моего за ниспосланные мне страдания для предочищения моей грешной души. Оживляет Святое Причастие». И он приобщался по-прежнему каждый день. 10 декабря 1908 года, собрав остаток своих сил, о. Иоанн в последний раз сам совершил Божественную литургию в Кронштадтском Андреевском соборе. А в 7 час. 40 мин. утра 20 декабря 1908 года великий наш праведник мирно отошел ко Господу, заранее предсказав день своей кончины. В погребении о. Иоанна участвовали и присутствовали десятки тысяч людей, а у гробницы его и тогда и в последующее время совершалось немало чудес. Необычайные то были похороны! На всем пространстве от Кронштадта до Ораниенбаума и от Балтийского вокзала в Петербурге до Иоанновского монастыря на Карповке стояли огромные толпы плачущего народа. Такого количества людей не было до того времени ни на одних похоронах это был случай в России совершенно беспримерный. Похоронное шествие сопровождалось войсками со знаменами, военные исполняли «Коль славен», по всей дороге через весь город стояли войска шпалерами. Чин отпевания совершал С.-Петербургский Митрополит Антоний во главе сонма епископов и многочисленного духовенства. Лобызавшие руку покойного свидетельствуют, что рука оставалась не холодной, не окоченевшей. Заупокойные службы сопровождались общими рыданиями людей, чувствовавших себя осиротевшими. Слышались возгласы: «Закатилось наше солнышко! На кого покинул нас, отец родной? Кто придет теперь на помощь нам, сирым, немощным?» Но в отпевании не было ничего скорбного: оно напоминало собою скорее светлую пасхальную заутреню, и чем дальше шла служба, тем это праздничное настроение у молящихся все росло и увеличивалось. Чувствовалось, что из гроба исходит какая-то благодатная сила и наполняет сердца присутствующих какою-то неземною радостью. Для всех ясно было, что во гробе лежит святой, праведник, и дух его незримо носится в храме, объемля своею любовью и ласкою всех собравшихся отдать ему последний долг. Похоронили о. Иоанна в церкви-усыпальнице, специально устроенной для него в подвальном этаже сооруженного им монастыря на Карповке. Вся церковка эта замечательно красиво облицована белым мрамором; иконостас и гробница тоже из белого мрамора. На гробнице (с правой стороны храма) лежит Св. Евангелие и резная митра, под которой горит неугасаемый розовый светильник. Множество дорогих художественно исполненных лампад постоянно теплятся над гробницей. Море света от тысяч свечей, возжигаемых богомольцами, заливает этот дивный сияющий храм. Ныне великое дело церковного прославления нашего дивного праведника, милостью Божией, совершилось. О, если бы это радостное событие воскресило в сердцах всех православных русских людей важнейший завет приснопамятного о. Иоанна и побудило их со всей решительностью последовать ему: 'Нам необходимо всеобщее, нравственное очищение, всенародное, глубокое покаяние, перемена нравов языческих на христианские: очистимся, омоемся слезами покаяния, примиримся с Богом и Он примирится с нами!' На Поместном Соборе Русской Православной Церкви 7-8 июня 1990 года св. прав. Иоанн Кронштадтский был канонизован, и установлено совершать его память 20 декабря / 2 января в день блаженной кончины святого праведника."}},"6624":{"name":{"nominative":"Прп. Иоанна, постника Печерского (XII)","short":"Прп. Иоанна"}},"6627":{"name":{"nominative":"Прпп. Иоанна (998) и Гавриила (X) Святогорцев","short":"Прпп. Иоанна"}},"6630":{"name":{"nominative":"Святителя Иоанна (Максимовича) архиепископа Шанхайского и Сан-Францисского, Чудотворца (1966)","genetive":"Святителя Иоанна"},"life":{"id":"","copyright":"http://days.pravoslavie.ru/","text":"2 июля 1994 г. Русская Православная Церковь за границей причислила к лику святых дивного угодника Божия XX века святителя Иоанна (Максимовича) Шанхайского и Сан-Францисского чудотворца. Архиепископ Иоанн родился 4/17 июня 1896 г. на юге России в селе Адамовка Харьковской губернии. При святом крещении он был наречен Михаилом в честь Архистратига Небесных Сил Михаила Архангела. С детства он отличался глубокой религиозностью, по ночам подолгу стоял на молитве, усердно собирал иконы, а также церковные книги. Более всего любил читать жития святых. Михаил полюбил святых всем сердцем, до конца пропитался их духом и начал жить, как они. Святая и праведная жизнь ребенка произвела глубокое впечатление на его французскую гувернантку-католичку, и в результате она приняла православие. В годину гонений Промыслом Божиим Михаил оказался в Белграде, где поступил в университет на богословский факультет. В 1926 г. митрополитом Антонием (Храповицким) он был пострижен в монахи, приняв имя Иоанна в честь своего предка свт. Иоанна (Максимовича) Тобольского. Уже в то время епископ Николай (Велимирович), сербский Златоуст, давал такую характеристику молодому иеромонаху: «Если хотите видеть живого святого, идите в Битоль к отцу Иоанну”. О. Иоанн постоянно молился, строго постился, каждый день служил Божественную литургию и причащался, со дня монашеского пострига никогда не ложился, иногда его находили утром задремавшим на полу перед иконами. Он с истинно отеческой любовью вдохновлял свою паству высокими идеалами христианства и Святой Руси. Его кротость и смирение напоминали те, что увековечены в житиях величайших аскетов и пустынников. Отец Иоанн был редким молитвенником. Он так погружался в тексты молитв как будто просто беседовал с Господом, Пресвятой Богородицей, ангелами и святыми, которые предстояли его духовным очам. Евангельские события были известны ему так, как будто они происходили на его глазах. В 1934 г. иеромонах Иоанн был возведен в сан епископа, после чего он отбыл в Шанхай. По свидетельству митрополита Антония (Храповицкого) епископ Иоанн был «зерцалом аскетической твердости и строгости в наше время всеобщего духовного расслабления”. Молодой владыка любил посещать больных и делал это ежедневно, принимая исповедь и приобщая их Святых Тайн. Если состояние больного становилось критическим, Владыка приходил к нему в любой час дня или ночи и долго молился у его постели. Известны многочисленные случаи исцеления безнадежно больных по молитвам святителя Иоанна. С приходом коммунистов к власти русские в Китае снова вынуждены были бежать, большинство через Филиппины. В 1949 г. на острове Тубабао в лагере Международной организации беженцев проживало примерно 5 тысяч русских из Китая. Остров находился на пути сезонных тайфунов, которые проносятся над этим сектором Тихого океана. Однако в течение всех 27 месяцев существования лагеря ему только раз угрожал тайфун, но и тогда он изменил курс и обошел остров стороной. Когда один русский в разговоре с филиппинцами упомянул о своем страхе перед тайфунами, те сказали, что причин для беспокойства нет, поскольку «ваш святой человек благословляет ваш лагерь каждую ночь со всех четырех сторон”. Когда же лагерь был эвакуирован, страшный тайфун обрушился на остров и полностью уничтожил все строения. Русские люди, в рассеянии сущие, имели в лице Владыки крепкого ходатая пред Господом. Окормляя свою паству, святитель Иоанн делал и невозможное. Он сам ездил в Вашингтон, чтобы договориться о переселении обездоленных русских людей в Америку. По его молитвам совершилось чудо! В американские законы были внесены поправки и большая часть лагеря, около 3 тысяч человек, перебрались в США, остальные в Австралию. В 1951 г. архиепископ Иоанн был назначен правящим архиереем Западноевропейского экзархата Русской Зарубежной Церкви. В Европе, а затем с 1962 года в Сан-Франциско, его миссионерская деятельность, твердо основанная на жизни в постоянной молитве и чистоте православного учения, принесла обильные плоды. Слава Владыки распространялась как среди православных, так и среди инославного населения. Так, в одной из католических церквей Парижа местный священник пытался вдохновить молодежь следующими словами: «Вы требуете доказательств, вы говорите, что сейчас нет ни чудес, ни святых. Зачем же мне давать вам теоретические доказательства, когда сегодня по улицам Парижа ходит святой Иоанн Босой”. Владыку знали и высоко чтили во всем мире. В Париже диспетчер железнодорожной станции задерживал отправление поезда до прибытия «Русского Архиепископа”. Во всех европейских больницах знали об этом Епископе, который мог молиться за умирающего всю ночь. Его звали к одру тяжело больного будь он католик, протестант, православный или кто другой потому что, когда он молился Бог был милостив. В парижском госпитале лежала больная раба Божия Александра и Епископу сказали о ней. Он передал записку, что приедет и преподаст ей Святое Причастие. Лежа в общей палате, где было примерно 40-50 человек, она чувствовала неловкость перед французскими дамами, что ее посетит православный епископ, одетый в невероятно поношенную одежду и к тому же босой. Когда он преподал ей Святые Дары, француженка на ближайшей койке сказала ей: «Какая Вы счастливая, что имеете такого духовника. Моя сестра живет в Версале, и когда ее дети заболевают, она выгоняет их на улицу, по которой обычно ходит Епископ Иоанн, и просит его благословить их. После получения благословения дети немедленно поправляются. Мы зовем его святым”. Дети, несмотря на обычную строгость Владыки, были ему абсолютно преданы. Существует много трогательных историй о том, как блаженный непостижимым образом знал, где может быть больной ребенок и в любое время дня и ночи приходил утешить его и исцелить. Получая откровения от Бога, он многих спасал от надвигающейся беды, а иногда являлся к тем, кому был особенно необходим, хотя физически такое перемещение казалось невозможным. Блаженный Владыка, святой Русского Зарубежья, и вместе с тем русский святой поминал на богослужениях Московского Патриарха наряду с Первоиерархом Синода Русской Зарубежной Церкви. Обращаясь к истории и прозревая будущее, свт. Иоанн говорил, что в смутное время Россия так упала, что все враги ее были уверены, что она поражена смертельно. В России не было царя, власти и войска. В Москве власть была у иностранцев. Люди «измалодушествовали”, ослабели и спасения ждали только от иностранцев, перед которыми заискивали. Гибель была неизбежна. В истории нельзя найти такую глубину падения государства и такое скорое, чудесное восстание его, когда духовно и нравственно восстали люди. Такова история России, таков ее путь. Последующие тяжкие страдания русского народа есть следствие измены России самой себе, своему пути, своему призванию. Россия восстанет так же, как она восстала и раньше. Восстанет, когда разгорится вера. Когда люди духовно восстанут, когда снова им будет дорога ясная, твердая вера в правду слов Спасителя: «Ищите прежде Царствия Божия и Правды Его и вся сия приложатся вам”. Россия восстанет, когда полюбит Веру и исповедание Православия, когда увидит и полюбит православных праведников и исповедников. Владыка Иоанн предвидел свою кончину. 19 июня (2 июля) 1966 г. в день памяти апостола Иуды, во время архипастырского посещения г. Сиэтлла с Чудотворной иконой Божией Матери Курско-Коренной, в возрасте 71 года, перед этой Одигитрией Русского Зарубежья отошел ко Господу великий праведник. Скорбь переполнила сердца многих людей во всем мире. После кончины Владыки голландский православный священник с сокрушенным сердцем писал: «У меня нет и не будет больше духовного отца, который звонил бы мне в полночь с другого континента и говорил: «Иди теперь спать. То, о чем ты молишься получишь”. Четырехдневное бдение венчала погребальная служба. Проводившие службу епископы не могли сдерживать рыданий, слезы струились по щекам, блестели в свете бесчисленных свечей подле гроба. Удивительно, что при этом, храм наполняла тихая радость. Очевидцы отмечали, что казалось, мы присутствовали не на похоронах, а на открытии мощей новообретенного Святого. Вскоре и в усыпальнице Владыки стали происходить чудеса исцелений и помощи в житейских делах. Время показало, что святитель Иоанн Чудотворец скорый помощник всех сущих в бедах, болезнях и скорбных обстояниях."}},"6632":{"name":{"nominative":"Перенесение мощей свт. Иова, патриарха Московского и всея России (1652)","short":"Перенесение мощей"}},"6649":{"name":{"nominative":"Прп. Иова, в схиме Иисуса, Анзерского (1720)","short":"Прп. Иова"}},"6661":{"name":{"nominative":"Мцц. Капитолины и Еротииды (304)","short":"Мцц. Капитолины"},"life":{"id":"minei-1027-6661","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Сии святые жили при императоре Диоклитиане и правителе Каппадокии [1] Зеликинтии. Св. Капетолина, происходившая из богатого и знатного рода [2], все имущество свое раздала нищим, а рабов отпустила на свободу. Как христианка, она была схвачена и заключена в темницу, а затем, не согласившись принести жертву идолам, усечена мечем. Служанка ее Еротиида была подвержена истязанию палками за то, что бросила, заступаясь за госпожу, в правителя камнем. Оставшись после истязания невредимою, она также была усечена мечом.
В тот же день память мученика Марка и иже с ним убитых после различных мук за проповедь о Христе в Азии.
Примечания:
[1] Каппадокия — восточная часть Малой Азии.
[2] При допросах о роде св. Капетолина производила себя от одного рода с Фирмилианом, архиепископом Каппадокийским (жившим в половине III века). По другим сказаниям, она считала себя только его духовной дочерью. Блаженная кончина ее относится к 304 году.
"}},"6670":{"name":{"nominative":"Прпп. схимонаха Кирилла и схимонахини Марии (ок. 1337), родителей прп. Сергия Радонежского","genetive":"Марии и Кирилла"}},"6673":{"name":{"nominative":"Свт. Артемия (Артемона) еп. Солунского (Селевкийского) (I-II)","short":"Свт. Артемия"},"life":{"id":"minei-0324-6673","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Блаженный Артемон был родом из Писидийского [1] города Селевкии, в котором он и получил воспитание. Благочестивую свою жизнь он вёл во времена святых Апостолов, просвещавших мир Христовым учением. В то время, когда святой Апостол Павел пришел в этот город, Артемон из всех граждан оказался блистающим добрыми делами, подобно светильнику, которому нельзя было остаться скрытым. Его-то, как утвержденного в Христовой вере и преисполненного божественной премудрости, святой Апостол Павел назначил людям в качестве пастыря и учителя, рукоположив в сан первого епископа Селевкии Писидийской. Блаженный Артемон хорошо и богоугодно управлял врученной ему паствой, был для всех пристанищем спасения, для вдов, сирот и нищих был выдающимся попечителем, чудотворным целителем и души и тела, и, проведя всю свою жизнь благочестиво и богоугодно, скончался в глубокой старости.
Примечания:
[1] Писидия — провинция на юге Малой Азии, первоначально составлявшая одно целое с Памфилией и отделившаяся от последней лишь при Константине Великом (306–337 г.). Писидия представляла собою суровую, гористую область, местами впрочем плодородную. Жители Писидии были пираты и занимались грабежом. Теперь Писидия населена диким и разбойничьим племенем Караманов. Из городов Писидии особенно замечательна в церковной истории Антиохия, где проповедывал Евангелие св. Апостол Павел (Деян.13:14–50).
"}},"6692":{"name":{"nominative":"Прп. Лаврентия затворника Печерского (XIII-XIV)","short":"Прп. Лаврентия"}},"6694":{"name":{"nominative":"Прп. Лаврентия Черниговского (1950)","short":"Прп. Лаврентия"}},"6701":{"name":{"nominative":"Свт. Луки исп., архиеп. Симферопольского (1961)","short":"Свт. Луки"}},"6702":{"name":{"nominative":"Прп. Луки, эконома Печерского (XIII)","short":"Прп. Луки"},"life":{"id":"","copyright":"","text":"Подвизался в Киево-Печерском монастыре в XIII в., исполнял послушание эконома. Больше о его жизни ничего не известно. Мощи его почивают в Ближних (Антониевых) пещерах."}},"6711":{"name":{"nominative":"Свт. Макария, митр. Московского (1563)","short":"Свт. Макария"}},"6715":{"name":{"nominative":"Прп. Макария Римлянина, Новгородского (XVI-XVII)","short":"Прп. Макария"}},"6732":{"name":{"nominative":"Прпп. Мартирия диакона и Мартирия затворника, Печерских (XIII-XIV)","short":"Прпп. Мартирия"}},"6740":{"name":{"nominative":"Прп. Меркурия Печерского, еп. Смоленского (1239)","short":"Прп. Меркурия"}},"6759":{"name":{"nominative":"Прп. Никиты, столпника Переяславского (1186)","short":"Прп. Никиты"},"life":{"id":"minei-0524-6759","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Сей преподобный отец наш родился и получил воспитание в городе Переяславле Залесском [1]. С молодых лет он отличался жестоким и обидчивым характером, устраивал возмущения и причинял людям много зла, привлекая их к суду и производя грабежи. Таких же, подобных себе, он имел и друзей. Однажды, окончив свои занятия, он во время вечернего богослужения пришел в церковь и услышал следующие прочтенные там слова пророка Исаии: «Омойтесь, очиститесь; удалите злые деяния ваши от очей Моих; перестаньте делать зло» (Ис.I:16), и проч. От этих слов он тотчас же пришел в ужас и, возвратившись домой, всю ночь провел без сна, размышляя об этих словах. На другой день по своей привычке он отправился к друзьям своим, развеселился в их обществе и просил их обедать у него в этот день. После сего он пошел на рынок купить провизии и, принесши ее домой, велел жене, чтобы она приготовила обед. И когда жена стала мыть мясо, то заметила, что из него необычно течёт кровь, а потом, когда она положила его в горшок и стала варить, то увидела, что в горшке пенится кровь и выплывает на поверхность то человечья голова, то рука, то ступни ног. От этого она пришла в ужас и рассказала мужу. Когда же он пришел и сам увидел то, о чем рассказала ему жена, то на долгое время его объял ужас, а потом, пришедши в себя, он с глубоким сердечным вздохом сказал:
— Увы мне! много я согрешил.
После этих слов, молясь и заливаясь слезами, он вышел из дома и, отшедши на одно поприще от города, пришел в монастырь святого великомученика Никиты [2]. Здесь он упал к ногам игумена сего монастыря и сказал:
— Спаси погибающую душу.
Изумленный такою необыкновенною переменою Никиты, игумен сказал ему на это:
— Испытай себя: пробудь три дня у монастырских ворот, плачь и исповедуй грехи свои пред всеми, кто будет входит в монастырь и выходить из него.
Никита так и сделал. Три дня он плакал и молился, исповедуя пред всеми грехи свои. После сего он увидел вблизи монастыря болотистое место, поросшее тростником, и множество летающих над ним мошек и комаров. Он пришел к этому месту снял с себя одежду и, вошедши совершенно нагим в болото, сел в тростник и стал молиться Богу. По прошествии трех дней игумен послал инока посмотреть, что делает Никита. Инок пришел и, не найдя его у монастырских ворот, после недолгих поисков нашел его лежащим в тростнике. Мошки и комары огромным облаком кружились над ним. Вернувшись в монастырь, инок рассказал об этом игумену. Тогда игумен вместе с братиею монастыря пришел к Никите и, увидев его в таком положении, что и тела его нельзя было разглядеть (так обильно текла из него кровь) сказал ему:
— Сын мой! что это ты делаешь с собою!
Никита же ничего другого не отвечал, а только говорил игумену:
— Отец! спаси погибающую душу.
После сего игумен ввел его в монастырь, постриг в иночество и поместил в тесную келлию, где он стал пребывать в постоянных молитвах и посте, проводя без сна дни и ночи. В это время злокозненный враг стал наводить на него страх различными видениями, но он ограждал себя от этих видений крестным знамением, призывая на помощь святого великомученика Никиту, и никому об этом не говорил. Вскоре Никита устроил себе близ церкви столп [3] и выкопал узкую тропинку под церковную стену, которою и приходил в церковь на молитву. За такие подвиги он получил от Бога дар чудотворений, так как многие, одержимые различными недугами, приходя к нему, получали от него исцеление.
В это время благоверный князь черниговский Михаил [4] заболел недугом расслабления. Услышав о святом Никите, он велел боярам своим свезти себя в город Переяславль к преподобному для исцеления. Когда он был уже в пути, то встретил его демон в образе монаха и сказал о себе, что он из того же монастыря, где подвизался и святой Никита. Князь спросил его о преподобном, и демон сказал, что он — обманщик. Это сильно опечалило князя. Через несколько времени тот же демон уже в другом образе снова встретил князя на пути и сказал ему:
— Напрасно ты, князь, утруждаешь себя, совершая такой длинный путь.
Когда же князь подошел на расстояние одного поприща к монастырю, где пребывал преподобный, то повелел поставить себе шатёр, чтобы отдохнуть от пути, и послал в монастырь одного из своих бояр известить преподобного о своем прибытии. Тогда тот же демон встретил посланного в образе слепого на один глаз монаха с лопатою в руках и сообщил ему, что преподобный умер и что он уже похоронил его.
Поняв обман, боярин возбранил демону молитвою святого, и демон остался совершенно недвижимым на том месте, где стоял. Боярин тогда пришел к столпу святого Никиты и сообщил ему о прибытии князя и о тяжком недуге его, после чего святой послал князю жезл свой. Благоверный князь Михаил взял этот жезл в руку свою и стал на ноги совершенно здоровым, так что пришел пешком к столпу преподобного, принял от него благословение и рассказал ему всё о демонском искушении, случившемся с ним во время путешествия. Тогда преподобный возбранил демону именем Божиим и повелел ему явно пред всеми в течение трех часов стоять неподвижно у своего столпа, после чего демон дал святому клятву никогда более не делать зла людям и немедленно исчез. Получив исцеление, благоверный князь Михаил усердно возблагодарил Бога и святого старца и, дав богатый дар монастырю, возвратился в свой город.
Так святой отец наш Никита, пребывая в столпе своем и вознося постоянные молитвы Богу, подавал исцеление всем, кто приходил к нему для получения врачевства от недугов.
В одну ночь пришли к преподобному некоторые из его родственников, с просьбою помолиться за них и, увидев на нем тяжелые вериги, которые от долгого трения о тело вычистились и блестели, подумали, что они серебряные. Омраченные диавольским наущением, они задумали убить святого и, пришедши к столпу, разобрали бывший на нем покров, вошли в него и насильственно разлучили душу святого от тела его [5].
Взяв затем вериги, они завернули их в грубую холстину и убежали. Перед утренним богослужением параэкклисиарх [6] по обычаю пришел к столпу святого, чтобы получить от него благословение, и, увидев, что покров столпа разобран, пошел к игумену и сообщил ему об этом. Тогда пришли к столпу и нашли тело преподобного еще тёплым, при чем от него исходило благоухание. Благоговейно взяв его из столпа, с каждением и пением псалмов торжественно похоронили его у церкви святого мученика Никиты с правой стороны вблизи алтаря. При этом все недужные, какие случились в то время, получили исцеление.
Нечестивые же убийцы преподобного, думая, что они приобрели драгоценное сокровище, продолжали бежать и скоро достигли реки Волги. Тут они развернули холстину и, увидев, что три честные креста и тяжелые вериги — железные, что от долгого трения они вычистились и от того блестели, бросили их в реку у города Ярославля близ монастыря святого Апостола Петра [7]. В первую же ночь после этого один инок этого монастыря, по имени Симеон, увидел на том месте недалеко от берега три ярко светящиеся столпа. Они поднимались от земли к небу и испускали лучи света. Инок рассказал об этом архимандриту своего монастыря, а тот сообщил начальнику города и, сопровождаемые множеством народа, они отправились на это место и нашли честные вериги преподобного, которые подобно сухому дереву чудесно плавали поверх воды. Благоговейно взяв их, с пением псалмов понесли в город и, встретив на пути хромого, который ползал на ногах по земле, осенили его крестами, бывшими на веригах, после чего укрепились ступни ног и колени его, и он стал на ноги, совершенно здоровый. Кроме сего много других больных, страдавших различными недугами, получили исцеление от вериг преподобного. Спустя некоторое время преподобный Никита явился вышеупомянутому иноку Симеону и сказал ему:
— Пусть сей честной знак моих подвигов в скором времени перенесен будет отсюда и положен на гробе моем.
После сего вериги преподобного с почестями были перенесены из города Ярославля в город Переяславль и положены на честном гробе его. Всем, приходящим с верою, они подают многие исцеления во славу Христа Бога.
Православным смыслом юношская возжеления возненавидев, и доблественныя нравы восприим, врага победил еси, и во благоразумии Богу угодил еси: и свыше от Него прием дар чудес, бесы прогоняти, недуги исцеляти, Никито преславне, моли Христа Бога да спасет душы наша.
Христа ради от твоих рабов нуждную смерть претерпел еси и венец нетления от Него восприял еси: приходящым же с верою, от честнаго твоего гроба подаеши цельбы, о Никито преподобне, молитвенниче о душах наших.
Примечания:
[1] Переяславль Залесский, ныне уездный город Владимирской губернии, находился сперва на озере Клещино, близ верховьев притока реки Клязьмы Перми, а потом около 1152 года суздальским князем Юрием Долгоруким был перенесен на новое место, на 5 верст южнее. Назван Залесским потому, что находился в дремучих лесах, отделявших его от других городов.
[2] Никитский монастырь находился на поле в 3 верстах от города с северной его стороны. Он становится известным из жития преподобного Никиты. Время основания его неизвестно.
[3] Столп, который устроил преподобный для своих подвигов, находился не поверх, а внутри земли. Это была столпообразная круглая яма или просто пещера, так что столпничество святого Никиты было в сущности затворничеством.
[4] Князь Михаил был сын Всеволода, князя черниговского. Исцеление его относят к 1186 году.
[5] Преподобный Никита скончался в 1186 году, 24 мая.
[6] Параэкклисиарх — зажигающий пред образами лампады в монастырях, пономарь.
[7] Петропавловский Ярославский монастырь стоял на берегу реки Волги на том месте, где ныне Петровская церковь.
"}},"6782":{"name":{"nominative":"Прп. Паисия Величковского (1794)","short":"Прп. Паисия"}},"6783":{"name":{"nominative":"Прп. Паисия Галичского (1460)","short":"Прп. Паисия"}},"6785":{"name":{"nominative":"Прп. Паисия Угличского († 1504)","genetive":"Прп. Паисия"}},"6797":{"name":{"nominative":"Блгв. кн. Петра, в иночестве Давида, и кн. Февронии, в иночестве Евфросинии, Муромских чудотворцев (1228)","short":"Блгв. кн."},"life":{"id":"","copyright":"Настольная книга свщеннослужителя. Москва. 1978.","text":"Благоверный князь Петр был вторым сыном Муромского князя Юрия Владимировича. Он вступил на Муромский престол в 1203 году. За несколько лет до этого святой Петр заболел проказой, от которой никто не мог его излечить. В сонном видении князю было открыто, что его может исцелить дочь пчеловода благочестивая дева Феврония, крестьянка деревни Ласковой Рязанской губернии. Святой Петр послал в ту деревню своих людей. Когда князь увидел святую Февронию, то так полюбил ее за благочестие, мудрость и доброту, что дал обет жениться на ней после исцеления. Святая Феврония исцелила князя и вышла за него замуж. Святые супруги пронесли любовь друг ко другу через все испытания. Гордые бояре не захотели иметь княгиню из простого звания и потребовали, чтобы князь отпустил ее. Святой Петр отказался, и супругов изгнали. Они на лодке отплыли по Оке из родного города. Святая Феврония поддерживала и утешала святого Петра. Но вскоре город Муром постиг гнев Божий, и народ потребовал, чтобы князь вернулся вместе с святой Февронией. Святые супруги прославились благочестием и милосердием. Скончались они в один день и час 25 июня 1228 года, приняв перед этим монашеский постриг с именами Давид и Евфросиния. Тела святых были положены в одном гробе. Святые Петр и Феврония являются образцом христианского супружества. Своими молитвами они низводят небесное благословение на вступающих в брак."}},"6800":{"name":{"nominative":"Прп. Варнавы Ветлужского (1445)","short":"Прп. Варнавы"}},"6803":{"name":{"nominative":"Прп. Поликарпа, архим. Печерского (1182)","short":"Прп. Поликарпа"},"life":{"id":"minei-0724-6803","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Блаженный и достохвальный Поликарп — многоплодный по имени [1] — был многоплоден и в своих добрых делах; он принес тот обильный плод, о котором сказал Небесный Делатель: «Если пшеничное зерно, пав в землю, не умрет, то останется одно; а если умрет, то принесет много плода» (Иоан.12:24), и еще: «кто пребывает во Мне, и Я в нем, тот приносит много плода» (Иоан.15:5). Этот блаженный скоропреходящую славу и образ мира сего вменил в прах и, приняв святой ангельский иноческий образ в монастыре, прославившемся пещерами, словно зерно, на вспаханной земле, умерщвлял всячески постническими подвигами свое тело, духом всегда пребывая в Боге. Таким образом он сотворил много плодов, достойных покаяния, и проявил на себе все плоды духа: любовь нелицемерную к Богу и к братии, радость непорочной совести, мир победы над всякими страстями, долготерпение в несчастиях и печалях, благость в повиновении всем, милосердие в сердечных заботах о бедных, веру непоколебимую в исполнении заповедей, истинную в исполнении обетов, кротость в незнании гнева, воздержание от пищи и питья, обильного и вкусного, и вообще от всех страстей телесных (ср. Гал.5:22–23). Все эти плоды возрастил в блаженном Поликарпе Бог, а насадил святой Симон, епископ владимирский и суздальский [2]. Последний был ему родственник по крови и не хотел, чтоб и духом Поликарп удалялся от него, но, как добрый корень, старался вырастить и добрую ветвь. Поэтому, когда Симон сам был назначен из печерского святого монастыря на престол владимирской и суздальской епископии, то взял туда же с собой и блаженного Поликарпа; там он поощрял Поликарпа к добродетельной жизни и для этого вел с ним душеполезные беседы о том, что сам читал или слышал в разговорах очевидцев о прежних святых иноках печерских, о том, какие тяжелые труды несли они, и о том, как они настолько угодили Богу, что даже и здесь просияли чудотворным нетлением своих мощей, в знак получения ими нетленного венца на небе. А блаженный Поликарп, вспахав землю сердца своего послушанием и посеяв там семена отеческого поучения, принес плод сторицею. Он не только сам был многоплоден в добродетели, но и во всех православных желал вкоренить такую же плодоносность. Поэтому, что слышал от блаженного епископа Симона о богоугодных подвигах преподобных отцов печерских, всё это он потрудился написать на пользу и другим спасающимся; таким образом, живя при том блаженном епископе, он изложил дивные жития многих святых в своем послании к блаженному Акиндину, архимандриту печерскому; эти жития помещаются во второй части Киево-Печерского патерика. Впоследствии блаженный Поликарп, хотя и расстался телесно с отцом и наставником своим Симоном, возвратившись из его епископии опять в печерский монастырь, однако своей добродетелью он не удалился от того святого мужа: он хорошо укоренил в своем сердце его прежние поучения и старался хранить и возращать их. И святой Симон с своей стороны не переставал и здесь поучать его своим письменным посланием, полным боговдохновенных наставлений и описаний добродетельной жизни печерских святых. Имея всегда перед глазами это послание, блаженный Поликарп записывал все слова отеческие на скрижали своего сердца, читал их умом и исполнял на деле. Так строго подвизаясь, он достиг высокой степени добродетели.
Когда блаженный Акиндин, архимандрит печерский, заботливо и богоугодно пасший Христово стадо, достиг глубокой старости и после долговременных трудов переселился к Господу на вечный покой, тогда не было в богоизбранном числе святых братий другого старейшего и более опытного в иноческих подвигах, кроме Поликарпа. Поэтому весь полк добрых воинов Христовых единогласно и единодушно избрал себе в вожди и наставники этого блаженного, как достойного и могущего управлять кормилом святой великой лавры Пресвятой Богородицы и преподобных отцов наших Антония и Феодосия печерских; это было при великом князе киевском Ростиславе Мстиславиче [3], при митрополите Иоанне, четвертом митрополите этого имени [4] и третьем поле митрополита Клима, освященного главою святого Климента [5]. Приняв начальство над святой великой лаврой печерской [6], блаженный Поликарп усердно старался сохранить все монастырские уставы, положенные преподобным Феодосием [7], ничего к ним не прибавляя (постороннего). Он оказался искусным руководителем в деле спасения; такого действительно и требовала чудотворная лавра и славилась им. Повсюду шла слава о ее благочинии под начальством блаженного Поликарпа. Многие из благородных и владетельных князей пользовались его наставлениями и стремились к добродетельной жизни, так что оставляли свои славные престолы из желания жить вместе с ним, ярким примером чего является приснопамятный киевский князь Ростислав Мстиславич. Этот христолюбец, ставя себе всегда образом жизни блаженного Поликарпа, завел у себя такой добрый обычай: великим постом, каждую субботу и каждое воскресенье он приглашал к себе на обед двенадцать печерских монахов и тринадцатого блаженного архимандрита Поликарпа, и, накормив их, не отпускал с пустыми руками. А сам каждое воскресенье причащался божественных тайн, молясь со слезами, воздыханием сердечным и стонами, так что никто, кто видел его в таком умилении, не мог удержаться от слез. Когда же кончался святой великий пост, то в Лазареву субботу христолюбивый князь созывал всех печерских блаженных старцев, просиявших постническим подвигом, угощал их всех радушно, одарял милостынею и отпускал с честию. Таким же образом созывал и угощал он братию и других монастырей, но в особенности братию печерскую, потому что очень любил добродетельную жизнь всех их и по преимуществу блаженного их наставника Поликарпа, подражавшего всячески первоначальным наставникам печерским Антонию и Феодосию. Князь, поэтому, часто говаривал блаженному, чтобы принял его в число иноков печерской обители. Но блаженный Поликарп отвечал ему:
— Благочестивый князь! вам Бог велел вести другую жизнь, — управлять, творить праведный суд и строго соблюдать крестное целование.
А князь Ростислав возражал ему:
— Отец святой! княжение мира сего не может быть без греха, и мне оно уже надоело и утомило меня своими вседневными заботами, поэтому хотелось бы мне хоть немного в старости послужить Богу и подражать тем князьям и царям, которые узким и трудным путем шли и достигли небесного царства.
На эти слова блаженный Поликарп сказал:
— Христолюбивый князь! если ты хочешь этого от всего сердца, то да будет воля Божия.
Хотя князь и не успел привести в исполнение этого намерения, однако из следующего ясно видно, что оно было у него действительно горячим сердечным желанием, а родилось под влиянием доброго примера святого Поликарпа.
Когда князь сильно заболел в Смоленске и велел везти себя в Киев, то сестра его Рогнеда, видя, что брат так слаб, просила его:
— Останься здесь в Смоленске, и здесь положим тебя в своей церкви.
Он же отвечал ей:
— Пожалуйста, не делайте так, но даже если я и очень слаб, всё-таки пусть меня везут в Киев; если Бог меня возьмет в пути, то пусть положат мое тело в монастыре святого Феодора, построенном моим отцом; если же Бог избавит меня от этой болезни, то обещаюсь постричься в монахи в святом печерском монастыре при блаженном Поликарпе.
Потом, когда усилилась его болезнь, и он уже был при смерти, он сказал своему духовному отцу, священнику Симеону:
— Ты ответишь Богу за то, что не позволил мне постричься у того святого мужа в Печерском монастыре: я горячо желал этого, и да простит мне Господь грех, что я не исполнил обета!
Так принял он блаженную кончину. Началом и причиной такой добродетельной жизни приснопамятного князя было не что иное, как пример подвижнической жизни и боговдохновенная беседа преподобного отца нашего Поликарпа, бывшего в его княжение достойным начальником святой чудотворной Печерской лавры; увлекая не только братию, но и благочестивых мирян своим добродетельным примером, он поставлял их на путь покаяния и спасения. Так заботливо пас он врученную ему Богом паству. Он долго жил и в глубокой старости преставился к Господу в 6690 году от сотворения мира, а от рождества Христова в 1182, 24 июля, в праздник святых страстотерпцев, князей русских Бориса и Глеба [8]. Облачили его тело и погребли с честью вместе со святыми отцами.
После его смерти возникло большое затруднение в монастыре: братия не могли себе избрать нового игумена. Хотя многие из блаженных старцев были достойны такого сана, но ни один не хотел его принять по своему смирению и обету безмолвия: им казалось лучше быть в повиновении и находиться в уединении, чтоб своего сокровища добродетели, собранного упорным трудом, не расточить в заботах и печалях, которые обыкновенно неразлучны с начальствованием. Горько тужили и скорбели братия: нельзя было такому большому стаду ни одного часа быть без пастыря. Во вторник ударили в било; собрались вся братия в церковь и начали молиться о своей нужде Пресвятой Богородице и преподобным отцам Антонию и Феодосию, призывая на помощь подвижника — новопреставленного блаженного Поликарпа и прося его, чтоб умолил Бога указать им вместо себя игумена, и через то показал бы, угодил ли он Господу, или нет. Совершилось чудо: словно одними устами многие сразу сказали:
— Пойдем к благочестивому священнику Василию на Щековицу [9], пусть он будет нашим игуменом и управляет иноками печерского монастыря.
Пришли все с поклоном к священнику Василию и сказали:
— Мы все, братия печерского монастыря, кланяемся тебе и хотим тебя себе в отцы и игумены!
Священник Василий был весьма изумлен, поклонился им в свою очередь земным поклоном и сказал:
— Отцы святые! я думал только о монашестве; куда мне недостойному быть игуменом.
И долго отказывался он, пока наконец не уступил их настойчивых просьбам. Тогда братия взяла его с собой в монастырь.
В пятницу на пострижение этого Богом избранного Василия прибыли преосвященный митрополит киевский Никифор [10] и боголюбивые епископы: Лаврентий туровский и Николай полоцкий, и все пречестные игумены: преосвященный митрополит Никифор постриг его собственноручно. Так стал он начальником и пастырем добрым иноков святого печерского монастыря после его молитвами, он был для всех образцом добродетелей, во славу и честь небесному Наставнику и Начальнику пастырей, Господу Богу и Спасу нашему Иисусу Христу, Ему же со безначальным Отцом и с Пресвятым, Благим и Животворящим Духом, подобает от всего создания непрестанное славословие и поклонение, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.
В тот же день память святых страстотерпцев князей российских Бориса (Романа) и Глеба (Давида). (См. 2 мая).
Примечания:
[1] Поликарп в переводе с греческого значит многоплодный.
[2] Симон — постриженик Печерского монастыря; отсюда он был взят вел. князем Всеволодом Юрьевичем в игумены основанного им во Владимире Рождественского монастыря; затем Симон был поставлен первым епископом Владимирской епархии, отделенной от Ростовской в 1214 г. Симон скончался в 1226 г. после двенадцатилетнего правления. Поликарп, тоже постриженник Печерского монастыря, откуда дважды был возводим на место игумена и дважды возвращался с него в Печерский монастырь; впоследствии он был игуменом Печерского монастыря. Из послания еп. владимирского Симона в Поликарпу и из послания последнего к Акиндину, печерскому архимандриту, содержанием которых служит ряд сказаний о печерских чудотворцах и о чудесах, бывших в самом монастыре при построении его великой церкви, и составился знаменитый печерский патерик (отечник, отеческая книга, т. е. книга отцов или об отцах).
[3] Ростислав Мстиславич — великий князь в 1154 г. (одну неделю); во второй раз великий князь в 1158 — 1167 гг.
[4] Иоанн IV митрополит Киевский 1164 — 1166 гг.
[5] Обычно в период домонгольский Киевский митрополит избирался и посвящался в Константинополе, и известно лишь два случая, когда митрополиты были не греки, а природные русские, избранные и посвященные в самой Руси. В 1051 г. так поставлен был митрополит Иларион; в 1147 г. митрополит Клим или Климент. На соборе (1147 г.) епископов, созванных для избрания и посвящения митрополита, между прочим епископ Черниговский, оправдывая поставление русского митрополита, помимо патриарха Константинопольского, говорил: «Я знаю, что епископы, составляя из себя собор, имеют право поставить митрополита, — к тому же у нас есть глава (мощи) святого Климента; как греки ставит (патриархов) рукой святого Иоанна, (так и мы поставим митрополита)».
[6] Блаженный Поликарп был избран и посвящен в архимандрита Киево-Печерского монастыря в 1164 г.
[7] См. Житие Антония Печерского 10 июля.
[8] Память их совершает церковь под 2 мая.
[9] Урочище в Киеве.
[10] Никифор II, упоминаемый Летописью с 1182 по 1197 гг.
"}},"6812":{"name":{"nominative":"Равноап. Ростислава, князя Великоморавского (870)","short":"Равноап. Ростислава"}},"6815":{"name":{"nominative":"Прпп. Андроника (1395) Саввы (XV) Московских","short":"Прпп. Андроника"}},"6825":{"name":{"nominative":"Свт. Серапиона, архиеп. Новгородского (1516)","short":"Свт. Серапиона"}},"6832":{"name":{"nominative":"Прп. Сергия Послушливого, Печерского (ок. XIII)","short":"Прп. Сергия"}},"6865":{"name":{"nominative":"Прп. Тита Печерского, бывшего воина (XIV)","short":"Прп. Тита"}},"6879":{"name":{"nominative":"Блж. Симона, Христа ради Юродивого, Юрьевецкого (1584)","genetive":"Блж. Симона"},"life":{"id":"","copyright":"","text":"Родился в селе Братском, Костромской губернии. С юношеских лет, оставив родительский дом, ушел в дремучие леса около села Елнати и принял на себя подвиг юродства Христа ради. Когда елнатские поселяне, найдя его в лесу, привели в село, святой начал ходить по домам жителей, помогая им в исполнении самых трудных работ, а плату не брал. Зимой и летом святой ходил босой, в одной льняной рубахе, так что кожа его почернела и от поста иссохла. Неразумные люди нередко били его, но блаженный кротко переносил все оскорбления и насмешки. Прожив в Елнати 15 лет, святой переселился в г. Юрьевец Поволжский. Здесь любимым местом его пребывания стали церковные паперти, где он возносил горячие молитвы ко Господу. За подвиг самоотречения блаженный Симон получил от Господа дары предвидения и чудотворения. Так, по его молитвам утих сильный пожар в городе, исцелился священник Олимпий, спасся от потопления в Волге некий горожанин Иосиф. Перед своей кончиной блаженный пришел в дом воеводы Феодора Петелина, который, не зная подвигов святого, в порыве гнева приказал побить его. Здесь св. Симон тяжко заболел. Причастившись перед смертью Святых Христовых Тайн, блаженный мирно почил 4 ноября 1584 г.
"}},"6892":{"name":{"nominative":"Свт. Феофана, Затворника Вышенского (1894).","short":"Свт. Феофана"}},"6916":{"name":{"nominative":"Свт. Николая, еп. Охридского и Жичского (1956)(Серб.: день перенесения мощей его)","short":"Свт. Николая"}},"6920":{"name":{"nominative":"Прп. Иоанникия Девиченского (XIII) (Серб.)","short":"Прп. Иоанникия"}},"6922":{"name":{"nominative":"Прмчч. Афонских Евфимия (1814), Игнатия (1814) и Акакия (1816)","short":"Прмчч. Афонских"}},"6934":{"name":{"nominative":"Мч. Стефана Дечанского (ок. 1336)","short":"Мч. Стефана"},"life":{"id":"","copyright":"","text":"Святой Стефан был старшим сыном короля Милутина. Мученической была его земная жизнь, мученической была и кончина. Его отец, по наущению мачехи Стефана, отослал сына в монастырь Пантократор в Константинополе, приказав ослепить его в дороге. Святитель Николай Чудотворец явился святому Стефану и сказал: «Не бойся, Стефан, твои очи поручены мне и в надлежащее время я верну их тебе». Стефан провел пять лет в строжайшей аскезе, которую совершал, как совершенный монах. Он прославился своею мудростью; по его совету Император выслал из столицы еретика Варлаама. С чудесно возвращенным зрением Стефан вернулся в родную Сербию, где правил в течении десяти лет. Он построил Дечанский монастырь, один из прекраснейших памятников сербского благочестия, в котором его нетленные мощи почитаются даже местными мусульманами."}},"6946":{"name":{"nominative":"Святителя Ионы, Ханькоуского Чудотворца (РПЦЗ)","short":"Святителя Ионы"}},"6947":{"name":{"nominative":"Праздник Монреальской Иверской Мироточивой иконы (РПЦЗ)","short":"Праздник Монреальской"}},"6955":{"name":{"nominative":"Табынской и","short":"Табынской и"}},"6969":{"name":{"nominative":"Сщмчч. Климента, папы Римского (101), и Петра, архиеп. Александрийского (311)","short":"Сщмчч. Климента"},"life":{"id":"minei-1125-6969","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"В славном и великом древнем городе Риме жил один человек знатного происхождения по имени Фавст, происходивший из рода древних римских царей. У него была жена по имени Матфидия, также царского происхождения и бывшая в родстве с римскими императорами Августом и Тиверием [1]. Муж и жена были ревностными язычниками и поклонялись идолам. У них родились сначала два сына-близнеца, из которых одного назвали Фавстином, а другого Фавстинианом; затем родился третий сын, которому дали имя Климента.
У Фавста был брат, злой и безнравственный человек. Видя красоту Матфидии, он прельстился ею и стал соблазнять ее на грех; но она, будучи весьма целомудренной, не пожелала нарушить верность мужу и осквернением ложа обесчестить достоинство своего знатного рода; посему всеми силами старалась отстранить от себя соблазнителя. Не желая явно обличать его, она не говорила об этом никому, даже своему мужу, боясь, чтобы о них не распространилась дурная молва и не обесславился бы дом их. Но брат Фавста долгое время просьбами и угрозами принуждал ее к тому, чтобы она покорилась его нечистому желанию. Матфидия, видя, что она не в состоянии избавиться от его преследований, если не удалится от встреч с ним, решилась на следующее.
Однажды утром она обратилась к своему мужу со следующею речью: «Дивный сон видела я сегодня ночью, господин мой: видела я почтенного и старого мужа, как бы одного из богов, который говорил мне: если ты и твои близнецы сыновья не уйдете из Рима на десять лет, то вместе с ними умрешь мучительной и внезапной смертью».
Услышав эти слова. Фавст удивился, много размышлял об этом и решился отпустить ее и двух сыновей из Рима на десять лет, рассуждая: «Лучше если любимая моя супруга с детьми жива будет в чужой стране, нежели здесь умрет внезапной смертью». Снарядив корабль и запасшись всем нужным для продовольствия, он отпустил ее с двумя сыновьями Фавстином и Фавстинианом в страну греческую, в Афины. С ними отправил множество рабов и рабынь и снабдил их большим имуществом, повелев Матфидии, чтобы она в Афинах отдала сыновей обучаться греческой мудрости.
Так расстались они друг с другом с невыразимым сожалением и слезами. Матфидия с двумя сыновьями в корабле отплыла, а Фавст с младшим сыном Климентом остался в Риме.
Когда Матфидия плыла по морю, на море разразилась сильная буря и поднялось большое волнение; корабль был отнесен волнами и ветром в неведомую страну, в полночь был разбит, и все потонули. Матфидия же, носимая бурными волнами, была выброшена на камни одного острова, недалеко от Асийской страны [2]. И неутешно плакала она об утонувших детях своих, от горькой печали хотела даже броситься в море, но жители той страны, увидав ее нагую, сильно кричащую и стонавшую, сжалились над ней, взяли ее в свой город и одели ее.
Некоторые страннолюбивые женщины, придя к ней, стали утешать ее в горе; каждая из них стала рассказывать ей все, что случилось и в их жизни прискорбного, и своим сочувствием несколько облегчили ее печаль. Одна из них сказала при этом: «Муж мой был корабельщиком; еще очень молодым он потонул в море, и я осталась молодой вдовой; многие желали на мне жениться, но я, любя мужа и будучи не в силах забыть его и по его смерти, решила остаться вдовой. Если хочешь, то оставайся в доме моем жить со мной, я и ты будем кормиться своими трудами».
Матфидия последовала ее совету, и, поселившись в ее доме, своими трудами добывала себе пишу и двадцать четыре года пробыла в таком положении.
Дети ее Фавстин и Фавстиниан после кораблекрушения, по изволению Божьему, тоже остались живыми; выброшенные на берег, они были увидены находившимися там морскими разбойниками, которые взяли их в свою лодку, привезли в Кесарию Стратонийскую [3] и продали здесь одной женщине по имени Иусте, которая воспитала их вместо детей и отдала их в обучение. Таким образом, они научились различным языческим наукам, но потом, услышав Евангельскую проповедь о Христе, приняли святое крещение и последовали за Апостолом Петром.
Фавст же, отец их, живя в Риме с Климентом и ничего не зная о бедствиях, постигших жену и детей, послал по истечении года некоторых рабов в Афины узнать, как живут его жена и дети, и послал с ними много различных вещей; но рабы его не возвратились. На третий год Фавст, не получая никакого известия о жене и детях его, очень опечалился и послал других рабов со всем необходимым в Афины. Прибыв туда, они никого не нашли, и на четвертый год возвратились к Фавсту и сообщили ему, что совсем не могли отыскать в Афинах госпожи своей, ибо никто о ней там даже не слыхал, и они не могли напасть на след ее, так как никого из своих не могли найти. Услышав все это, Фавст еще больше опечалился и стал горько плакать. Он обошел все приморские города и пристани в римской стране, расспрашивал корабельщиков о своей жене и ее детях, но ни от кого не узнал ничего. Потом, соорудив корабль и взяв с собой несколько рабов и немного имущества, отправился сам отыскивать подругу свою и любезных детей, а младшего сына Климента оставил с верными рабами дома учиться наукам. Чуть не всю вселенную он обошел и по суху, и по морю, отыскивая многие годы своих родных и не находя их. Наконец, уже отчаявшись даже видеть их, предался глубокой скорби, так что не хотел даже возвращаться домой, считая тяжелым бременем наслаждаться благами мира этого без возлюбленной супруги своей, к которой питал великую любовь за ее целомудрие. Отвергнув все почести и славу мира этого, он скитался по чужим странам, как нищий, не открывая о себе никому, кто он.
Между тем, отрок Климент пришел в совершеннолетний возраст и хорошо изучил все философские учения. При всем том, не имея ни отца, ни матери, он всегда находился в печали. Между тем ему пошел уже двадцать четвертый год от рождения с тех пор, как мать вышла из дому, и двадцать лет, как исчез его отец.
Потеряв надежду на то, что они живы, Климент скорбел о них, как о мертвых. Вместе с этим он памятовал и о своей смерти, так как хорошо знал, что всякий может умереть; но, не зная, где он будет находиться после смерти и есть ли другая какая жизнь после этой кратковременной жизни или нет, всегда плакал и не хотел утешиться никакими наслаждениями и радостями мирскими. В это время Климент, услыхав о пришествии Христовом в мир, стал стремиться узнать о том достоверно. Случилось ему беседовать с одним благоразумным человеком, который и рассказал ему, как пришел в Иудею Сын Божий, даруя всем, кто будет исполнять волю Пославшего Его Отца, жизнь вечную. Услыхав об этом, Климент возгорелся необычайным желанием узнать подробнее о Христе и о Его учении. Для этого он решил идти в Иудею, в которой распространялось благовестие Христово. Оставив дом свой и большое имение, он взял с собой верных рабов и достаточное количество золота, сел на корабль и отплыл в Иудейскую страну. Вследствие разразившейся на море бури он занесен был ветром в Александрию и там нашел Апостола Варнаву [4], учение которого о Христе слушал с наслаждением. Потом он отплыл в Кесарию Стратонийскую и нашел святого Апостола Петра. Приняв от него святое крещение, он последовал за ним с прочими учениками, между которыми были и два брата его, близнецы Фавстин и Фавстиниан. Но Климент не узнал их, равно как и братья его не узнали, потому что они были очень малы, когда разлучились и не помнили друг друга. Петр, отправляясь в Сирию, послал вперед себя Фавстина и Фавстиниана, а Климента оставил при себе и вместе с ним сел на корабль и поплыл по морю.
Когда они плыли, апостол спросил Климента о его происхождении. Тогда Климент подробно рассказал ему: какого он происхождения и как мать его, под влиянием сновидения, ушла в Рим с двумя малолетними сыновьями, как отец, по прошествии четырех лет, ушел разыскивать их и не возвратился; к этому он присоединил и то, что прошло уже двадцать лет, как он ничего не знает о своих родных, почему он думает, что родители его и братья умерли. Петр, выслушав рассказ его, умилился.
Между тем, по усмотрению Божьему, корабль пристал к тому острову, где находилась Климентова мать — Матфидия. Когда некоторые вышли из корабля, чтобы купить в городе необходимое для житейских потребностей, то и Петр вышел, а Климент остался на корабле. Направляясь к городу, Петр увидал старицу, сидящую при вратах и просящую милостыню; то была Матфидия, которая не могла уже питаться своими трудами от слабости рук и потому просила милостыню, чтобы питать себя и другую старицу, принявшую ее в свой дом, которая также была расслабленной и лежала больной в доме. Апостол, увидав сидящую Матфидию, уразумел духом, что эта женщина чужестранка, и спросил об отечестве ее. Тяжко вздохнув, Матфидия прослезилась и сказала: «О, горе мне, страннице, потому что нет в мире беднее и несчастнее меня».
Апостол Петр, при виде ее тяжкой скорби и сердечных слез, начал внимательно расспрашивать ее, кто она и откуда?
Из разговора с ней он понял, что она мать Климента, и стал утешать ее, говоря:
— Я знаю младшего сына твоего Климента: он находится в этой стране.
Матфидия, услыхав о своем сыне, сделалась от ужаса и страха, как мертвая; но Петр взял ее за руку и повелел ей идти за собой к кораблю:
— Не печалься, старица, — говорил ей апостол дорогой, — потому что сейчас узнаешь все о сыне твоем.
Когда они шли к кораблю, то к ним навстречу вышел Климент и, увидев женщину, шедшую за Петром, удивился. Она же, всмотревшись в Климента, тотчас же узнала его, по сходству с отцом, и спросила Петра:
— Не это ли Климент, сын мой?
Петр сказал:
— Он и есть.
И упала Матфидия на шею Климента, и заплакала. Климент же, не зная, кто эта женщина и почему она плачет, стал ее отстранять от себя. Тогда Петр сказал ему: «Не отталкивай, чадо, родившую тебя».
Климент, услышав это, прослезился и упал к ногам ее, целуя ее и плача. И была у них великая радость, ибо они нашли и узнали друг друга. Петр помолился о ней Богу и исцелил руки ее. Она же стала просить апостола об исцелении старицы, у которой поселилась. Апостол Петр вошел в дом ее и исцелил последнюю; Климент же дал ей 1000 драхм [5], в награду за пропитание матери своей. Потом, взяв мать вместе с исцелившеюся старицею, ввел их на корабль и они отплыли.
Дорогой Матфидия спросила сына о муже своем Фавсте и, узнав, что он отправился отыскивать ее и что двадцать лет нет о нем никакого известия, плакала по нем горько, как по умершем, не надеясь видеть его живым. Доплыв до Антандроса [6], они оставили корабль и продолжали путь свой по суше. Достигнув Лаодикии [7], они встречены были Фавстином и Фавстинианом, которые прибыли туда прежде их. Они спросили Климента: «Кто эта чужая женщина, которая находится при вас с другой старицею?»
Климент отвечал: «Мать моя, которую я отыскал в чужой стране».
И начал им по порядку рассказывать, сколько времени с матерью не видался и как ушла она из дому с двумя близнецами.
Услыхав это, они поняли, что Климент брат их и та женщина — мать их, и заплакали от большой радости, воскликнув: «Значит это — мать наша Матфидия, ты же — брат наш Климент, ибо мы и есть близнецы Фавстин и Фавстиниан, вышедшие с матерью из Рима».
Сказав это, они бросились друг другу на шею, плакали много и любезно целовались. Видя, как мать радуется о детях, которых неожиданно нашла здравыми, и рассказывая друг другу, какими Божьими судьбами были спасены от потопления, они прославили Бога; только об одном скорбели они, что никто ничего не знал об отце их. Потом они стали просить Апостола Петра, чтобы он крестил мать их. Рано утром они пришли к морю, святой Апостол Петр в отдельном помещении совершил крещение над Матфидией и сопровождавшей ее старицей во имя Отца и Сына и Святого Духа, и, отослав ее с сыновьями вперед себя в жилище, сам пошел другой дорогой.
И вот на дороге встретился ему благообразный муж, с седой бородой, бедно одетый, ожидавший Апостола Петра, которого он почтительно приветствовал:
— Вижу, что ты человек чужестранный и не простой; самое лицо твое показывает, что ты человек разумный: поэтому желаю немного побеседовать с тобой.
Петр на это сказал:
— Говори, господин, если хочешь.
— Я видел тебя, — сказал тот, — нынче в сокровенном месте на берегу молящимся; незаметно посмотрев, я отошел и немного подождал тебя здесь, желая сказать, что вы напрасно утруждаете себя молитвой Богу, потому что нет никакого Бога ни на небе, ни на земле, и нет никакого Божия промысла о нас, но все в мире этом случайно. Поэтому не увлекайтесь и не трудитесь молиться Богу, ибо Его не существует.
Святой Петр, услышав эти рассуждения, сказал ему:
— Почему ты думаешь, что все не по Божьему устройству и промыслу, но случайно бывает, и чем ты докажешь, что нет Бога? Если нет Бога, то кто сотворил небо и украсил его звездами? Кто сотворил землю и одел ее цветами?
Человек тот, воздохнув из глубины сердца, промолвил:
— Знаю я, господин, отчасти астрономию, а богам так усердно служил, как никто другой; и познал я, что все надежды на Бога суетны, и нет никакого Бога; если бы был на небе какой-нибудь Бог, то услышал бы вздохи плачущих, внял бы молитвам молящихся, призрел бы на горесть сердца, изнемогающего от печали. Но так как нет того, кто бы подавал утешение в скорбях, то отсюда заключаю, что нет Бога. Если бы был Бог, то услышал бы меня, в горе молящегося и рыдающего, ибо, господин мой, двадцать лет и даже больше я нахожусь в великой печали, и как много я молился всем богам, как много я жертв принес им, как много пролил слез и рыданий! и ни один из богов не услышал меня и весь труд мой был напрасен.
После этого Петр сказал:
— Потому ты и не услышан был столько времени, что молился многим богам, суетным и ложным, а не Единому, Истинному Богу, в Которого мы веруем и Которому молимся.
Так беседуя с тем человеком и рассуждая о Боге, Петр уразумел, что говорит с Фавстом, мужем Матфидии, отцом Климента и братьев его, и сказал ему:
— Если ты желаешь веровать в Единого, Истинного Бога, сотворившего небо и землю, то сейчас увидишь невредимыми и здоровыми и жену, и детей своих.
Он на это ответил:
— Неужели жена моя с детьми восстанет из мертвых? Я по звездам сам узнал и от премудрого астролога Аннувиона мне известно, что и жена моя и двое детей моих утонули в море.
Тогда Петр ввел Фавста в жилище свое; когда тот взошел туда и увидел Матфидию, то ужаснулся и, пристально с удивлением смотря на нее, молчал. Потом сказал: «В силу какого чуда совершилось это? кого теперь вижу?» И подойдя поближе, воскликнул: «воистину моя возлюбленная супруга здесь!»
Тотчас от внезапной радости оба обессилели, так что и говорить друг с другом не могли, ибо и Матфидия узнала своего мужа. Когда же последняя немного пришла в себя, то так сказала: «О, любезный мой Фавст! Как ты нашелся живым, когда мы слышали, что ты умер?»
Тогда была неописуемая радость для всех и от радости великий плач, потому что и супруги узнали друг друга, и дети узнали своих родителей; и, обнявшись, плакали, и веселились, и благодарили Бога. И все там бывшие, видя неожиданную их общую встречу после долгой разлуки, прослезились и благодарили Бога. Фавст же припал к апостолу, прося крещения, потому что искренно уверовал во Единого Бога, и, будучи крещен, воссылал со слезами благодарственные молитвы Богу. Потом все удалились оттуда в Антиохию.
Когда они учили там вере во Христа, то игемон Антиохийский узнал все о Фавсте, его жене и детях, о их высоком происхождении, а также о приключениях их, и тотчас послал вестников в Рим, чтобы известить обо всем царя. Государь повелел игемону, чтобы он поскорее доставил в Рим Фавста и его семейство с большой честью. Когда это было исполнено, император радовался их возвращению, а когда узнал все случившееся с ними, долго плакал. В тот же день он устроил в честь их пир, на другой день дал им много денег, а также рабов и рабынь. И были они в большом почете у всех.
Проводя жизнь в глубоком благочестии, творя милостыню бедным и в преклонной старости раздав все нуждающимся, Фавст и Матфидия отошли ко Господу.
Дети же их, когда Петр пришел в Рим, подвизались в апостольском учении, а блаженный Климент был даже неразлучным учеником Петра во всех его путешествиях, трудах и был ревностным проповедником учения Христова. За это Петр поставил его епископом прежде своего распятия, которое претерпел от Нерона [8]. После смерти Апостола Петра, а за ним епископа Лина [9], и епископа Анаклета [10], Климент, во времена волнений и усобиц в Риме, управлял мудро кораблем Церкви Христовой [11], которая была тогда возмущаема от мучителей, и пас стадо Христово с большим трудом и терпением, будучи окружен со всех сторон, подобно рыкающим львам и хищным волкам, лютыми гонителями, которые старались поглотить и уничтожить Христову веру. Находясь в таком бедствии, он не переставал заботиться с великим старанием и о спасении душ человеческих, так что обратил ко Христу много неверных не только из простого народа, но даже из царского двора, благородных и сановитых, в числе которых был некто сановник Сисиний и немало из рода царя Нервы [12]. Своей проповедью святой Климент в одно время на Пасхе обратил ко Христу четыреста двадцать четыре человека знатного рода и всех крестил; Домициллу же, племянницу свою, которая была обручена Аврелиану, сыну первейшего римского сановника, посвятил на сохранение девства. Сверх того, он разделил Рим между семью писцами, чтобы они описывали страдания мучеников, которых тогда убивали за Христа.
Когда же его учением и трудами, чудными делами и добродетельной жизнью стала Церковь Христова умножаться, тогда гонитель веры христианской комит Торкутиан [13], увидев бесчисленное множество уверовавших во Христа, наученных Климентом, возмутил некоторых из народа восстать против Климента и против христиан. Произошло волнение в народе, и мятежники пришли к епарху города, Мамертину, и стали кричать, до каких пор Климент будет унижать наших богов; другие же напротив, защищая Климента, говорили: «Какое зло сделал этот человек или какого доброго дела он не сделал? Кто бы из недужных ни приходил к нему, он всякого исцелял; каждый, с печалью придяй к нему, получал утешение; никому никогда он не сделал зла, но всем — много сделал благодеяний».
Однако все прочие, исполненные духа неприязни, кричали: «Волшебством все это он делает, а службу нашим богам искореняет. Зевса не называет богом, Геркулеса, нашего покровителя, называет нечистым духом, честную Афродиту называет не иначе, как блудницей, о великой Весте говорит, что ее нужно сжечь; также и Афину, Артемиду, Гермеса; Хроноса же и Арея хулит и бесчестит; всех наших богов и храмы их постоянно бесчестит и осуждает. Поэтому пусть он или принесет жертву богам или будет наказан».
Тогда епарх Мамертин, под влиянием шума и волнения толпы, приказал привести к себе святого Климента и начал говорить ему: «Ты произошел из благородного рода, как говорят все римские граждане, но соблазнился, и поэтому не могут терпеть тебя и молчать; неизвестно, какого ты Бога почитаешь; какого-то нового, называемого Христом, противного нашим богам. Тебе следует оставить всякое заблуждение и увлечение и поклониться богам, которым мы кланяемся».
Святой Климент ответил: «Молю твое благоразумие, послушай меня, а не безумных слов грубой черни, напрасно восстающей на меня, ибо хотя и многие собаки лают на нас, но они не могут отнять от нас того, что принадлежит нам; ибо мы люди здравые и разумные, они же — собаки без разума, лающие бессмысленно на доброе дело; волнения и мятежи всегда появлялись от неразумной и неосмысленной толпы. Поэтому прикажи сначала им замолчать, чтобы, когда наступит тишина, мог говорить человек разумный о важном деле спасения, чтобы можно было обратиться к поискам Истинного Бога, Которому с верой должно кланяться».
Это и многое другое говорил святой, и епарх в нем не нашел никакой вины, потому и послал к царю Траяну [14] известие, что на Климента восстал народ из-за богов, хотя достаточного свидетельства для обвинения его не имеется. Траян ответил епарху, что Климент должен или принести жертву богам, или быть заточенным в пустынное место Понта близ Херсонеса [15]. Получив такой ответ от царя, епарх Мамертин сожалел о Клименте и умолял его не избирать себе самовольного изгнания, но принести жертву богам — и тогда быть свободным от ссылки. Святой возвестил епарху, что изгнания он не боится, напротив, еще сильнее желает его. Такая была сила благодати в словах Климента, которую дал ему Бог, что даже епарх умилился душою, заплакал и сказал: «Бог, Которому ты служишь всем сердцем, да поможет тебе в твоем изгнании, на которое ты осужден».
И, приготовив корабль и все необходимое, он отпустил его.
Вместе со святым Климентом отправились в изгнание также многие из христиан, решившись лучше жить вместе с пастырем в изгнании, чем остаться без него на свободе.
Прибыв на место заточения, святой Климент нашел там более двух тысяч христиан, осужденных на тесание камней в горах. К такому же делу был приставлен и Климент. Христиане, увидев святого Климента, со слезами и скорбно приступили к нему, говоря:
— Помолись о нас, святитель, чтобы нам сделаться достойными обетовании Христа.
Святой сказал:
— Я недостоин такой благодати Господа, сподобившего меня быть только участником вашего венца!
И работая с ними, святой Климент утешал их и наставлял полезными советами. Узнав, что у них имеется большой недостаток в воде, так как им приходится за шесть поприщ [16] приносить себе воду на плечах, святой Климент сказал: «Помолимся Господу нашему Иисусу Христу, чтобы Он Своим последователям открыл источник живой воды, подобно тому как открыл жаждущему Израилю в пустыне, когда разбил камень и потекла вода; и получив таковую благодать его, — возвеселимся».
И начали все молиться. По окончании молитвы святой Климент увидал агнца, стоявшего на одном месте и поднимавшего одну ногу, как бы показывая место. Климент понял, что это явившийся Господь, которого никто не видит, кроме него одного, и пошел на то место, сказав: «Во имя Отца и Сына и Святого Духа, копайте на этом месте».
И все, став кругом, начали копать лопатами, но пока ничего не было, так как не могли напасть на то место, где стоял Агнец.
После этого святой Климент взял маленькую лопату и начал копать на том месте, где стояла нога Агнца, и тотчас явился источник вкусной чистой воды; и образовалась из источника целая река. Тогда все возрадовались, а святой Климент сказал: «Речные потоки веселят город Божий» (Пс. 45:5).
Слух об этом чуде распространился по всей окрестности; и стали стекаться люди в большом количестве, чтобы видеть реку, неожиданно и чудесно образовавшуюся по молитвам святого, а также и послушать его учения. Многие уверовали во Христа и крещены были в воде от святого Климента. Столько народу приходило к святому, и столько обращалось ко Христу, что всякий день крестилось по пятисот человек и более. В одно лето настолько увеличилось число верующих, что даже было построено семьдесят пять церквей, и разбиты были все идолы, а капища — во всей стране разрушены, так как все жители приняли христианскую веру.
Царь Траян, узнав, что в Херсонесе бесчисленное множество людей уверовало во Христа, тотчас послал туда одного сановника по имени Авфидиан, который по прибытии подверг многих христиан пыткам и многих умертвил. Увидав же, что все с радостью идут на мучение за Христа, посланный сановник не пожелал более мучить народ и только одного Климента всеми силами старался принудить к принесению жертвы. Но, найдя его непоколебимым в вере и крепко верующим во Христа, повелел посадить его в лодку, отвезти на средину моря и там, привязав якорь на шею, повергнуть в самое глубокое место моря и утопить, дабы христиане не нашли его тела. Когда все это произошло, верующие стояли на берегу и сильно плакали. Потом два вернейших ученика его, Корнилий и Фив, сказали всем христианам: «Помолимся все, чтобы Господь открыл нам тело мученика».
Когда молился народ, то море отступило от берега на расстояние трех поприщ, и люди, подобно израильтянам в Чермном море, перешли посуху, и нашли мраморную пещеру наподобие церкви Божией, в которой покоилось тело мученика, а также нашли близ него и якорь, с которым был потоплен мученик Климент. Когда верные хотели взять оттуда честное тело мученика, то было откровение вышеупомянутым ученикам, чтобы тело его здесь оставили, ибо каждый год море в память его будет отступать так в течение семи дней, давая возможность приходить желающим поклониться. И так было много лет, начиная с царствования Траяна до царствования Никифора, царя греческого [17]. Много и других совершилось там чудес по молитве святого, которого прославил Господь.
Однажды море в обычное время открыло доступ к пещере, и много народу пришло для поклонения мощам святого мученика. Случайно был оставлен в пещере ребенок, забытый родителями при уходе их. Когда море стало опять возвращаться на прежнее место и уже покрывало пещеру, то все, бывшие в ней, поспешили уйти, боясь, чтобы и их не покрыло море, и родители оставленного ребенка также поспешили выйти, думая, что ребенок раньше вышел с народом. Осмотревшись и ища его везде среди народа, они не находили его, а возвратиться снова в пещеру не было уже возможности, так как море покрыло пещеру; неутешно плакали родители и пошли к себе домой с великим плачем и скорбью. На следующий год море снова отступило и родители ребенка пришли опять для поклонения святому. Взойдя в пещеру, они нашли ребенка живым и здоровым, сидящим у гробницы святого. Взяв его, родители с неописанной радостью, спрашивали его, как он остался жив.
Ребенок, показывая пальцем на гробницу мученика, сказал: «Этот святой меня сохранил живым, питал меня, и все морские ужасы отгонял от меня».
Тогда великая радость была у родителей и у народа, пришедшего на праздник, и все прославляли Бога и угодника Его.
В царствование Никифора, царя греческого, в день памяти святого Климента, море не отступило, как бывало в прежние годы, и было так лет пятьдесят и более. Когда же в Херсонесе епископом сделался Георгий блаженный, то он сильно скорбел о том, что море не отступает и мощи столь великого угодника Божия находятся как бы под спудом, покрытые водой.
Во время его управления епархией пришли в Херсон два христианских учителя Мефодий и Константин философ, нареченный впоследствии Кириллом [18]; они направлялись на проповедь к хазарам [19] и по дороге расспрашивали о мощах святого Климента; узнав же, что они находятся в море, эти два учителя церковные стали побуждать епископа Георгия к открытию духовного сокровища — мощей священномученика.
Епископ Георгий, побуждаемый учителями, отправился в Константинополь и поведал обо всем царствовавшему тогда императору Михаилу III [20], а также святейшему патриарху Игнатию [21]. Царь и патриарх послали с ним избранных мужей и весь клир святой Софии [22]. Прибыв в Херсонес, епископ собрал весь народ, и с псалмами и пением все отправились к морскому берегу, в надежде получить желаемое, но вода не расступилась. Когда зашло солнце и сели в корабль, вдруг, среди полуночного мрака, море озарилось светом: сначала явилась голова, а затем все мощи святого Климента вышли из воды. Святители, благоговейно взяв их, положили на корабль и, торжественно внеся в город, поставили их в церковь. Когда началась святая литургия, то много совершилось чудес: слепые прозирали, хромые и всякие больные получали исцеление, и бесноватые освобождались от демонов, по молитвам святого Климента, благодатью Господа нашего Иисуса Христа, Ему же слава во веки. Аминь [23].
Примечания:
[1] Октавиан Август — 1-й римский император после уничтожения в Риме республики, царствовал с 30 года до Р. Х. по 14-й по Р. Х. Тиверий, пасынок его, царствовал с 14-го по 37-й г.; в царствовании его пострадал и приял крестную смерть Господь наш Иисус Христос.
[2] Асией называлась у римлян провинция, расположенная в теперешней Малой Азии (Анатолийский полуостров), по берегу Средиземного моря в состав ее входило несколько городов с их областями; столицей же ее считался Пергам.
[3] Городов с именем Кесария или Цезария в древнее время было много. Под именем Кесарии Стратонийской нужно подразумевать палестинский город на восточном берегу Средиземного моря, известный более под именем Кесарии Палестинской. Город этот построен иудейским царем Иродом на месте древнего города Стратон и назван Кесарией в честь Кесаря Августа (римского императора Октавия Августа). В настоящее время на месте его одни только развалины, покрытые дикими растениями.
[4] Апостол Варнава — один из семидесяти. Память его празднуется 11 июня.
[5] Драхма — древнегреческий вес и серебряная монета ценностью в 21 коп.
[6] Антандрос — город при Адрамитском заливе в Мизии, северо-западной области Малой Азии. Развалины этого древнего города существуют и поныне.
[7] Лаодикия — главный город древней Фригии на западе Малой Азии. Лаодикийская церковь принадлежала к числу семи знаменитых малоазийских церквей, упоминаемых в Апокалипсисе. Сейчас одни только развалины на одном невысоком холме, при опустошенном селении Эски-Гиссара, служат памятником древнего города. В Церковной истории Лаодикия известна по бывшему там в 365-м году собору, оставившему подробные правила касательно порядка Богослужения, нравственного поведения клира и мирян и различных пороков и заблуждений того времени.
[8] 29 июля 67 года.
[9] Память святого епископа Римского Лина (67–69 гг.), единого из лика 70-ти апостолов, совершается 5 ноября и 4 января.
[10] Святой Анаклет — епископ Римский с 79 по 91 г.
[11] Святой апостол Климент управлял Римской церковью с 91 по 100 г.
[12] Нерва — римский император, царствовавший с 96 по 98 г. по Р. Х.
[13] Комитами (лат. слово) назывались у римлян сотрудники и свита правителей провинции.
[14] Траян — римский император с 98 по 117 г.
[15] Херсонес — город в Тавриде, полуострове Черного моря (ныне Крым); находился близ теперешнего Севастополя. В нем принял христианскую веру русский князь, равноапостольный Владимир.
[16] Поприще — первоначально — ристалище, место для состязаний; затем это слово стало означать то же, что стадий, т. е. мера длины в 125 шагов.
[17] Византийский император Никифор царствовал с 802 по 811 г.
[18] Святые Мефодий и Кирилл — известные просветители славян.
[19] Хазары — народ туркменского происхождении, обитавший около Каспийского моря в низовьях Волги и в Предкавказьи. Они были частью язычниками, частью магометанами, частью же исповедывали еврейскую веру.
[20] Византийский император Михаил III царствовал с 855 по 867 г.
[21] Святой Игнатий управлял Константинопольской церковью с 847 по 857 г. потом после Фотия с 867 по 877 г.
[22] Святая София — соборный храм Константинополя.
[23] Известно, что святые Кирилл и Мефодий часть мощей святого Климента взяли с собой и отправили в Рим при папе Адриане II (867 г.); все же тело святого вместе с честной главой оставалось в Херсонесе до того времени, когда этот город был взят русским великим князем, святым Владимиром. Последний, приняв в Херсонесе святое крещение, взял с собой и мощи святого Климента «на благословении себе и на освящение всем людям» и положил их в Киевской Десятинной Церкви Пресвятой Богородицы. Здесь мощи священномученика находились до нашествия татар. Куда девались эти мощи во время татарского нашествия, сокрыты ли верующими или перенесены в другое место, — не известно. Сейчас можно встретить только частицы этих мощей, напр. в одном напрестольном кресте Александро-Невской Лавры, в Петербурге.
"}},"7004":{"name":{"nominative":"Прмч. Парфения, игумена Кизилташского (1867)","short":"Прмч. Парфения"}},"7009":{"name":{"nominative":"Собор святых Оптинских старцев: Льва, Макария, Амвросия, Моисея, Антония, Илариона, Исаака (первого), Анатолия (старшего), Иосифа, Варсонофия, Анатолия (младший), Нектария, Исаак (второго) и Никона","genetive":"Оптинских старцев"}},"7601":{"name":{"nominative":"Обретение мощей прмч. Адриана Пошехонского, Ярославского (1625)","short":"Обретение мощей"}},"9001":{"name":{"nominative":"Светлое Христово Воскресение. Пасха.","short":"Пасха","genetive":"Пасхи"}},"9002":{"name":{"nominative":"Светлый Понедельник","short":"Понедельник","genetive":"Понедельника"}},"9003":{"name":{"nominative":"Светлый Вторник","short":"Светлый Вторник","genetive":"вторника"}},"9004":{"name":{"nominative":"Светлая Среда","short":"Светлая Среда"}},"9005":{"name":{"nominative":"Светлый Четверг","short":"Светлый Четверг"}},"9006":{"name":{"nominative":"Светлая Пятница","short":"Светлая Пятница","genetive":"пятницы"}},"9007":{"name":{"nominative":"Светлая Суббота","short":"Светлая Суббота"}},"9008":{"name":{"nominative":"Неделя 2-я по Пасхе, Фомина. Антипасха. Воспоминание уверения ап. Фомы","short":"Неделя 2-я по Пасхе","genetive":"Недели 2-й"}},"9009":{"name":{"nominative":"Понедельник второй седмицы по Пасхе","short":"Понедельника"}},"9010":{"name":{"nominative":"Вторник второй седмицы по Пасхе. Радоница (поминовение усопших)","short":"Радоница"}},"9011":{"name":{"nominative":"Среда 2-й седмицы по Пасхе","short":"Среда"}},"9012":{"name":{"nominative":"Четверг 2-й седмицы по Пасхе","short":"Четверг 2-й седмицы по Пасхе"}},"9013":{"name":{"nominative":"Пятница 2-й седмицы по Пасхе","short":"Пятница 2-й седмицы по Пасхе"}},"9014":{"name":{"nominative":"Суббота 2-й седмицы по Пасхе","short":"Суббота 2-й седмицы по Пасхе"}},"9015":{"name":{"nominative":"Среда 2-й седмицы по Пасхе. Свв. жен мироносиц, Иосифа Аримафейского и Никодима","short":"Среда 2-й седмицы по Пасхе. Свв. жен мироносиц, Иосифа Аримафейского и Никодима"}},"9016":{"name":{"nominative":"Понедельник 3-й седмицы по Пасхе","short":"Понедельник 3-й седмицы по Пасхе"}},"9017":{"name":{"nominative":"Вторник 3-й седмицы по Пасхе","short":"Вторник 3-й седмицы по Пасхе"}},"9018":{"name":{"nominative":"Среда 3-й седмицы по Пасхе","short":"Среда 3-й седмицы по Пасхе"}},"9019":{"name":{"nominative":"Четверг 3-й седмицы по Пасхе","short":"Четверг 3-й седмицы по Пасхе"}},"9020":{"name":{"nominative":"Пятница 3-й седмицы по Пасхе","short":"Пятница 3-й седмицы по Пасхе"}},"9021":{"name":{"nominative":"Неделя мясопустная (о страшнем суде)","short":"Неделя мясопустная (о страшнем суде)","genetive":"Неделя мясопустная (о страшнем суде)"}},"9022":{"name":{"nominative":"Неделя 4-я по Пасхе, о расслабленом","short":"Неделя 4-я по Пасхе, о расслабленом"}},"9023":{"name":{"nominative":"Пондельник 4-й седмицы по Пасхе","short":"Пондельник 4-й седмицы по Пасхе"}},"9024":{"name":{"nominative":"Вторник 4-й седмицы по Пасхе","short":"Вторник 4-й седмицы по Пасхе"}},"9025":{"name":{"nominative":"Среда 4-й седмицы по Пасхе. Преполовение Пятидесятницы","short":"Среда 4-й седмицы по Пасхе. Преполовение Пятидесятницы","genetive":"Преполовение Пятидесятницы"}},"9026":{"name":{"nominative":"Четверг 4-й седмицы по Пасхе","short":"Четверг 4-й седмицы по Пасхе"}},"9027":{"name":{"nominative":"Пятница 4-й седмицы по Пасхе","short":"Пятница 4-й седмицы по Пасхе"}},"9028":{"name":{"nominative":"Суббота 4-й седмицы по Пасхе","short":"Суббота 4-й седмицы по Пасхе"}},"9029":{"name":{"nominative":"Неделя 5-я по Пасхе, о самаряныне","short":"Неделя 5-я по Пасхе, о самаряныне"}},"9030":{"name":{"nominative":"Понедельник 5-й седмицы по Пасхе","short":"Понедельник 5-й седмицы по Пасхе"}},"9031":{"name":{"nominative":"Вторник 5-й седмицы по Пасхе","short":"Вторник 5-й седмицы по Пасхе"}},"9032":{"name":{"nominative":"Среда 5-й седмицы по Пасхе. Отдание Преполовения","short":"Отдание Преполовения","genetive":"Отдание Преполовения"}},"9033":{"name":{"nominative":"Четверг 5-й седмицы по Пасхе","short":"Четверг 5-й седмицы по Пасхе"}},"9034":{"name":{"nominative":"Пятница 5-й седмицы по Пасхе","short":"Пятница 5-й седмицы по Пасхе"}},"9035":{"name":{"nominative":"Суббота 5-й седмицы по Пасхе","short":"Суббота 5-й седмицы по Пасхе"}},"9036":{"name":{"nominative":"Пятница 5-й седмицы по Пасхе, о слепом","short":"Пятница 5-й седмицы по Пасхе, о слепом"}},"9037":{"name":{"nominative":"Понедельник 6-й седмицы по Пасхе","short":"Понедельник 6-й седмицы по Пасхе"}},"9038":{"name":{"nominative":"Вторник 6-й седмицы по Пасхе","short":"Вторник 6-й седмицы по Пасхе"}},"9039":{"name":{"nominative":"Среда 6-й седмицы по Пасхе. Отдание Пасхи","short":"Отдание Пасхи","genetive":"Отдание Пасхи"}},"9040":{"name":{"nominative":"Вознесение Господне","short":"Вознесение Господне"}},"9041":{"name":{"nominative":"Пятница 6-й седмицы по Пасхе. Попразднство Вознесения","short":"Пятница 6-й седмицы по Пасхе. Попразднство Вознесения"}},"9042":{"name":{"nominative":"Суббота 6-й седмицы по Пасхе. Попразднство Вознесения","short":"Суббота 6-й седмицы по Пасхе. Попразднство Вознесения"}},"9043":{"name":{"nominative":"Неделя 7-я по Пасхе. Воспоминание свв. отцев Первого Вселенского Собора (325)","short":"Неделя 7-я по Пасхе. Воспоминание свв. отцев Первого Вселенского Собора (325)"}},"9044":{"name":{"nominative":"Понедельник 7-й седмицы по Пасхе. Попразднство Вознесения","short":"Понедельник 7-й седмицы по Пасхе. Попразднство Вознесения"}},"9045":{"name":{"nominative":"Вторник 7-й седмицы по Пасхе. Попразднство Вознесения","short":"Вторник 7-й седмицы по Пасхе. Попразднство Вознесения"}},"9046":{"name":{"nominative":"Среда 7-й седмицы по Пасхе. Попразднство Вознесения","short":"Среда 7-й седмицы по Пасхе. Попразднство Вознесения"}},"9047":{"name":{"nominative":"Четверг 7-й седмицы по Пасхе. Попразднство Вознесения","short":"Четверг 7-й седмицы по Пасхе. Попразднство Вознесения"}},"9048":{"name":{"nominative":"Пятница 7-й седмицы по Пасхе. Отдание Вознесения","short":"Отдание Вознесения","genetive":"Отдание Вознесения"}},"9049":{"name":{"nominative":"Суббота 7-й седмицы по Пасхе","short":"суббота","genetive":"суббота"}},"9050":{"name":{"nominative":"Пятидесятница. День Святой Троицы","short":"Пятидесятница. День Святой Троицы"}},"9051":{"name":{"nominative":"Понедельник Святого Духа","short":"Понедельник Святого Духа"}},"9052":{"name":{"nominative":"Вторник Пятидесятницы","short":"Вторник Пятидесятницы"}},"9053":{"name":{"nominative":"Среда Пятидесятницы","short":"Среда Пятидесятницы"}},"9054":{"name":{"nominative":"Четверг Пятидесятницы","short":"Четверг Пятидесятницы"}},"9055":{"name":{"nominative":"Пятница Пятидесятницы","short":"Пятница Пятидесятницы"}},"9056":{"name":{"nominative":"Суббота Пятидесятницы. Отдание Пятидесятницы","short":"Суббота Пятидесятницы. Отдание Пятидесятницы","genetive":"Отдание Пятидесятницы"}},"9057":{"name":{"nominative":"Неделя 1-я по Пятидесятнице. Всех святых","short":"Неделя 1-я по Пятидесятнице. Всех святых"}},"9058":{"name":{"nominative":"Понедельник 2-й седмицы по Пятидесятницы. Начало Петрова Поста","short":"Понедельник 2-й седмицы по Пятидесятницы. Начало Петрова Поста"}},"9059":{"name":{"nominative":"Вторник 2-й седмицы по Пятидесятницы","short":"Вторник 2-й седмицы по Пятидесятницы"}},"9060":{"name":{"nominative":"Среда 2-й седмицы по Пятидесятницы","short":"Среда 2-й седмицы по Пятидесятницы"}},"9061":{"name":{"nominative":"Четверг 2-й седмицы по Пятидесятницы","short":"Четверг 2-й седмицы по Пятидесятницы"}},"9062":{"name":{"nominative":"Пятница 2-й седмицы по Пятидесятницы","short":"Пятница 2-й седмицы по Пятидесятницы"}},"9063":{"name":{"nominative":"Суббота 2-й седмицы по Пятидесятницы. Преподобных и богоносных отцов, во Святой Горе Афоской просиявших (со 2-й недели)","short":"Преподобных и богоносных отцов, во Святой Горе Афоской просиявших (со 2-й недели)","genetive":"Преподобных и богоносных отцов"}},"9064":{"name":{"nominative":"Неделя 2-я по Пятидесятнице, всех святых в земле Российской просиявших","short":"Неделя 2-я по Пятидесятнице, всех святых в земле Российской просиявших"}},"9065":{"name":{"nominative":"Понедельник 3-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Понедельник 3-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9066":{"name":{"nominative":"Вторник 3-й седмицы по Пятидесятницы","short":"Вторник 3-й седмицы по Пятидесятницы"}},"9067":{"name":{"nominative":"Среда 3-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Среда 3-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9068":{"name":{"nominative":"Четверг 3-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Четверг 3-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9069":{"name":{"nominative":"Пятница 3-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Пятница 3-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9070":{"name":{"nominative":"Суббота 3-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Суббота 3-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9071":{"name":{"nominative":"Неделя 3-я по Пятидесятнице","short":"Неделя 3-я по Пятидесятнице"}},"9072":{"name":{"nominative":"Понедельник 4-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Понедельник 4-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9073":{"name":{"nominative":"Вторник 4-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Вторник 4-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9074":{"name":{"nominative":"Среда 4-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Среда 4-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9075":{"name":{"nominative":"Четверг 4-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Четверг 4-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9076":{"name":{"nominative":"Пятница 4-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Пятница 4-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9077":{"name":{"nominative":"Суббота 4-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Суббота 4-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9078":{"name":{"nominative":"Неделя 4-я по Пятидесятнице","short":"Неделя 4-я по Пятидесятнице"}},"9079":{"name":{"nominative":"Понедельник 5-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Понедельник 5-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9080":{"name":{"nominative":"Вторник 5-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Вторник 5-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9081":{"name":{"nominative":"Среда 5-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Среда 5-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9082":{"name":{"nominative":"Четверг 5-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Четверг 5-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9083":{"name":{"nominative":"Пятница 5-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Пятница 5-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9084":{"name":{"nominative":"Суббота 5-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Суббота 5-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9085":{"name":{"nominative":"Неделя 5-я по Пятидесятнице","short":"Неделя 5-я по Пятидесятнице"}},"9086":{"name":{"nominative":"Понедельник 6-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Понедельник 6-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9087":{"name":{"nominative":"Вторник 6-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Вторник 6-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9088":{"name":{"nominative":"Среда 6-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Среда 6-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9089":{"name":{"nominative":"Четверг 6-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Четверг 6-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9090":{"name":{"nominative":"Пятница 6-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Пятница 6-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9091":{"name":{"nominative":"Суббота 6-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Суббота 6-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9092":{"name":{"nominative":"Неделя 6-я по Пятидесятнице","short":"Неделя 6-я по Пятидесятнице"}},"9093":{"name":{"nominative":"Понедельник 7-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Понедельник 7-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9094":{"name":{"nominative":"Вторник 7-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Вторник 7-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9095":{"name":{"nominative":"Среда 7-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Среда 7-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9096":{"name":{"nominative":"Четверг 7-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Четверг 7-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9097":{"name":{"nominative":"Пятника 7-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Пятника 7-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9098":{"name":{"nominative":"Суббота 7-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Суббота 7-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9099":{"name":{"nominative":"Неделя 7-я по Пятидесятнице","short":"Неделя 7-я по Пятидесятнице"}},"9100":{"name":{"nominative":"Понедельник 8-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Понедельник 8-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9101":{"name":{"nominative":"Вторник 8-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Вторник 8-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9102":{"name":{"nominative":"Среда 8-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Среда 8-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9103":{"name":{"nominative":"Четверг 8-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Четверг 8-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9104":{"name":{"nominative":"Пятница 8-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Пятница 8-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9105":{"name":{"nominative":"Суббота 8-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Суббота 8-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9106":{"name":{"nominative":"Неделя 8-я по Пятидесятнице","short":"Неделя 8-я по Пятидесятнице"}},"9107":{"name":{"nominative":"Понедельник 9-ой седмицы по Пятидесятнице","short":"Понедельник 9-ой седмицы по Пятидесятнице"}},"9108":{"name":{"nominative":"Вторник 9-ой седмицы по Пятидесятнице","short":"Вторник 9-ой седмицы по Пятидесятнице"}},"9109":{"name":{"nominative":"Среда 9-ой седмицы по Пятидесятнице","short":"Среда 9-ой седмицы по Пятидесятнице"}},"9110":{"name":{"nominative":"Четверг 9-ой седмицы по Пятидесятнице","short":"Четверг 9-ой седмицы по Пятидесятнице"}},"9111":{"name":{"nominative":"Пятница 9-ой седмицы по Пятидесятнице","short":"Пятница 9-ой седмицы по Пятидесятнице"}},"9112":{"name":{"nominative":"Суббота 9-ой седмицы по Пятидесятнице","short":"Суббота 9-ой седмицы по Пятидесятнице"}},"9113":{"name":{"nominative":"Неделя 9-я по Пятидесятнице","short":"Неделя 9-я по Пятидесятнице"}},"9114":{"name":{"nominative":"Понедельник 10-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Понедельник 10-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9115":{"name":{"nominative":"Вторник 10-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Вторник 10-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9116":{"name":{"nominative":"Среда 10-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Среда 10-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9117":{"name":{"nominative":"Четверг 10-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Четверг 10-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9118":{"name":{"nominative":"Пятница 10-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Пятница 10-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9119":{"name":{"nominative":"Суббота 10-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Суббота 10-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9120":{"name":{"nominative":"Неделя 10-я по Пятидесятнице","short":"Неделя 10-я по Пятидесятнице"}},"9121":{"name":{"nominative":"Понедельник 11-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Понедельник 11-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9122":{"name":{"nominative":"Вторник 11-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Вторник 11-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9123":{"name":{"nominative":"Среда 11-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Среда 11-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9124":{"name":{"nominative":"Четверг 11-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Четверг 11-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9125":{"name":{"nominative":"Пятница 11-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Пятница 11-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9126":{"name":{"nominative":"Суббота 11-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Суббота 11-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9127":{"name":{"nominative":"Неделя 11-я по Пятидесятнице","short":"Неделя 11-я по Пятидесятнице"}},"9128":{"name":{"nominative":"Понедельник 12-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Понедельник 12-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9129":{"name":{"nominative":"Вторник 12-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Вторник 12-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9130":{"name":{"nominative":"Среда 12-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Среда 12-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9131":{"name":{"nominative":"Четверг 12-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Четверг 12-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9132":{"name":{"nominative":"Пятница 12-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Пятница 12-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9133":{"name":{"nominative":"Суббота 12-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Суббота 12-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9134":{"name":{"nominative":"Неделя 12-я по Пятидесятнице","short":"Неделя 12-я по Пятидесятнице"}},"9135":{"name":{"nominative":"Понедельник 13-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Понедельник 13-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9136":{"name":{"nominative":"Вторник 13-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Вторник 13-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9137":{"name":{"nominative":"Среда 13-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Среда 13-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9138":{"name":{"nominative":"Четверг 13-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Четверг 13-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9139":{"name":{"nominative":"Пятница 13-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Пятница 13-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9140":{"name":{"nominative":"Суббота 13-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Суббота 13-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9141":{"name":{"nominative":"Неделя 13-я по Пятидесятнице","short":"Неделя 13-я по Пятидесятнице"}},"9142":{"name":{"nominative":"Понедельник 14-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Понедельник 14-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9143":{"name":{"nominative":"Вторник 14-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Вторник 14-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9144":{"name":{"nominative":"Среда 14-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Среда 14-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9145":{"name":{"nominative":"Четверг 14-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Четверг 14-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9146":{"name":{"nominative":"Пятница 14-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Пятница 14-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9147":{"name":{"nominative":"Суббота 14-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Суббота 14-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9148":{"name":{"nominative":"Неделя 14-й по Пятидесятнице","short":"Неделя 14-й по Пятидесятнице"}},"9149":{"name":{"nominative":"Понедельник 15-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Понедельник 15-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9150":{"name":{"nominative":"Вторник 15-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Вторник 15-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9151":{"name":{"nominative":"Среда 15-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Среда 15-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9152":{"name":{"nominative":"Четверг 15-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Четверг 15-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9153":{"name":{"nominative":"Пятница 15-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Пятница 15-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9154":{"name":{"nominative":"Суббота 15-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Суббота 15-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9155":{"name":{"nominative":"Неделя 15-я по Пятидесятнице","short":"Неделя 15-я по Пятидесятнице"}},"9156":{"name":{"nominative":"Понедельник 16-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Понедельник 16-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9157":{"name":{"nominative":"Вторник 16-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Вторник 16-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9158":{"name":{"nominative":"Среда 16-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Среда 16-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9159":{"name":{"nominative":"Четверг 16-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Четверг 16-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9160":{"name":{"nominative":"Пятница 16-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Пятница 16-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9161":{"name":{"nominative":"Суббота 16-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Суббота 16-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9162":{"name":{"nominative":"Неделя 16-я по Пятидесятнице","short":"Неделя 16-я по Пятидесятнице"}},"9163":{"name":{"nominative":"Понедельник 17-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Понедельник 17-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9164":{"name":{"nominative":"Вторник 17-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Вторник 17-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9165":{"name":{"nominative":"Среда 17-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Среда 17-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9166":{"name":{"nominative":"Четверг 17-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Четверг 17-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9167":{"name":{"nominative":"Пятница 17-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Пятница 17-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9168":{"name":{"nominative":"Суббота 17-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Суббота 17-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9169":{"name":{"nominative":"Неделя 17-я по Пятидесятнице","short":"Неделя 17-я по Пятидесятнице"}},"9170":{"name":{"nominative":"Понедельник 18-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Понедельник 18-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9171":{"name":{"nominative":"Вторник 18-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Вторник 18-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9172":{"name":{"nominative":"Среда 18-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Среда 18-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9173":{"name":{"nominative":"Четверг 18-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Четверг 18-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9174":{"name":{"nominative":"Пятница 18-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Пятница 18-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9175":{"name":{"nominative":"Суббота 18-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Суббота 18-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9176":{"name":{"nominative":"Неделя 18-я по Пятидесятнице","short":"Неделя 18-я по Пятидесятнице"}},"9177":{"name":{"nominative":"Понедельник 19-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Понедельник 19-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9178":{"name":{"nominative":"Вторник 19-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Вторник 19-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9179":{"name":{"nominative":"Среда 19-й недели по Пятидесятнице","short":"Среда 19-й недели по Пятидесятнице"}},"9180":{"name":{"nominative":"Четверг 19-й недели по Пятидесятнице","short":"Четверг 19-й недели по Пятидесятнице"}},"9181":{"name":{"nominative":"Пятница 19-й недели по Пятидесятнице","short":"Пятница 19-й недели по Пятидесятнице"}},"9182":{"name":{"nominative":"Суббота 19-й недели по Пятидесятнице","short":"Суббота 19-й недели по Пятидесятнице"}},"9183":{"name":{"nominative":"Неделя 19-я по Пятидесятнице","short":"Неделя 19-я по Пятидесятнице"}},"9184":{"name":{"nominative":"Понедельник 20-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Понедельник 20-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9185":{"name":{"nominative":"Вторник 20-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Вторник 20-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9186":{"name":{"nominative":"Среда 20-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Среда 20-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9187":{"name":{"nominative":"Четверг 20-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Четверг 20-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9188":{"name":{"nominative":"Пятница 20-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Пятница 20-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9189":{"name":{"nominative":"Суббота 20-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Суббота 20-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9190":{"name":{"nominative":"Неделя 20-я по Пятидесятнице","short":"Неделя 20-я по Пятидесятнице"}},"9191":{"name":{"nominative":"Понедельник 21-й недели по Пятидесятнице","short":"Понедельник 21-й недели по Пятидесятнице"}},"9192":{"name":{"nominative":"Вторник 21-й недели по Пятидесятнице","short":"Вторник 21-й недели по Пятидесятнице"}},"9193":{"name":{"nominative":"Среда 21-й недели по Пятидесятнице","short":"Среда 21-й недели по Пятидесятнице"}},"9194":{"name":{"nominative":"Четверг 21-й недели по Пятидесятнице","short":"Четверг 21-й недели по Пятидесятнице"}},"9195":{"name":{"nominative":"Пятница 21-й недели по Пятидесятнице","short":"Пятница 21-й недели по Пятидесятнице"}},"9196":{"name":{"nominative":"Суббота 21-й недели по Пятидесятнице","short":"Суббота 21-й недели по Пятидесятнице"}},"9197":{"name":{"nominative":"Неделя 21-я по Пятидесятнице","short":"Неделя 21-я по Пятидесятнице"}},"9198":{"name":{"nominative":"Понедельник 22-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Понедельник 22-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9199":{"name":{"nominative":"Вторник 22-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Вторник 22-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9200":{"name":{"nominative":"Среда 22-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Среда 22-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9201":{"name":{"nominative":"Четверг 22-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Четверг 22-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9202":{"name":{"nominative":"Пятница 22-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Пятница 22-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9203":{"name":{"nominative":"Суббота 22-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Суббота 22-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9204":{"name":{"nominative":"Неделя 22-я по Пятидесятнице","short":"Неделя 22-я по Пятидесятнице"}},"9205":{"name":{"nominative":"Понедельник 23-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Понедельник 23-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9206":{"name":{"nominative":"Вторник 23-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Вторник 23-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9207":{"name":{"nominative":"Среда 23-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Среда 23-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9208":{"name":{"nominative":"Четверг 23-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Четверг 23-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9209":{"name":{"nominative":"Пятница 23-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Пятница 23-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9210":{"name":{"nominative":"Суббота 23-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Суббота 23-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9211":{"name":{"nominative":"Неделя 23-я по Пятидесятнице","short":"Неделя 23-я по Пятидесятнице"}},"9212":{"name":{"nominative":"Понедельник 24-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Понедельник 24-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9213":{"name":{"nominative":"Вторник 24-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Вторник 24-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9214":{"name":{"nominative":"Среда 24-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Среда 24-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9215":{"name":{"nominative":"Четверг 24-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Четверг 24-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9216":{"name":{"nominative":"Пятница 24-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Пятница 24-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9217":{"name":{"nominative":"Суббота 24-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Суббота 24-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9218":{"name":{"nominative":"Неделя 24-я по Пятидесятнице","short":"Неделя 24-я по Пятидесятнице"}},"9219":{"name":{"nominative":"Понедельник 25-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Понедельник 25-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9220":{"name":{"nominative":"Вторник 25-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Вторник 25-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9221":{"name":{"nominative":"Среда 25-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Среда 25-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9222":{"name":{"nominative":"Четверг 25-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Четверг 25-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9223":{"name":{"nominative":"Пятница 25-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Пятница 25-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9224":{"name":{"nominative":"Суббота 25-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Суббота 25-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9225":{"name":{"nominative":"Неделя 25-я по Пятидесятнице","short":"Неделя 25-я по Пятидесятнице"}},"9226":{"name":{"nominative":"Понедельник 26-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Понедельник 26-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9227":{"name":{"nominative":"Вторник 26-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Вторник 26-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9228":{"name":{"nominative":"Среда 26-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Среда 26-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9229":{"name":{"nominative":"Четверг 26-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Четверг 26-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9230":{"name":{"nominative":"Пятница 26-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Пятница 26-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9231":{"name":{"nominative":"Суббота 26-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Суббота 26-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9232":{"name":{"nominative":"Неделя 26-я по Пятидесятнице","short":"Неделя 26-я по Пятидесятнице"}},"9233":{"name":{"nominative":"Понедельник 27-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Понедельник 27-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9234":{"name":{"nominative":"Вторник 27-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Вторник 27-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9235":{"name":{"nominative":"Среда 27-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Среда 27-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9236":{"name":{"nominative":"Четверг 27-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Четверг 27-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9237":{"name":{"nominative":"Пятница 27-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Пятница 27-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9238":{"name":{"nominative":"Суббота 27-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Суббота 27-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9239":{"name":{"nominative":"Неделя 27-я по Пятидесятнице","short":"Неделя 27-я по Пятидесятнице"}},"9240":{"name":{"nominative":"Понедельник 28-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Понедельник 28-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9241":{"name":{"nominative":"Вторник 28-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Вторник 28-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9242":{"name":{"nominative":"Среда 28-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Среда 28-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9243":{"name":{"nominative":"Четверг 28-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Четверг 28-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9244":{"name":{"nominative":"Пятница 28-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Пятница 28-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9245":{"name":{"nominative":"Суббота 28-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Суббота 28-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9246":{"name":{"nominative":"Неделя 28-я седмицы по Пятидесятнице","short":"Неделя 28-я седмицы по Пятидесятнице"}},"9247":{"name":{"nominative":"Понедельник 29-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Понедельник 29-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9248":{"name":{"nominative":"Вторник 29-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Вторник 29-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9249":{"name":{"nominative":"Среда 29-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Среда 29-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9250":{"name":{"nominative":"Четверг 29-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Четверг 29-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9251":{"name":{"nominative":"Пятница 29-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Пятница 29-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9252":{"name":{"nominative":"Суббота 29-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Суббота 29-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9253":{"name":{"nominative":"Неделя 29-я по Пятидесятнице","short":"Неделя 29-я по Пятидесятнице"}},"9254":{"name":{"nominative":"Понедельник 30-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Понедельник 30-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9255":{"name":{"nominative":"Вторник 30-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Вторник 30-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9256":{"name":{"nominative":"Среда 30-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Среда 30-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9257":{"name":{"nominative":"Четверг 30-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Четверг 30-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9258":{"name":{"nominative":"Пятница 30-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Пятница 30-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9259":{"name":{"nominative":"Суббота 30-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Суббота 30-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9260":{"name":{"nominative":"Неделя 30-я по Пятидесятнице","short":"Неделя 30-я по Пятидесятнице"}},"9261":{"name":{"nominative":"Понедельник 31-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Понедельник 31-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9262":{"name":{"nominative":"Вторник 31-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Вторник 31-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9263":{"name":{"nominative":"Среда 31-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Среда 31-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9264":{"name":{"nominative":"Четверг 31-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Четверг 31-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9265":{"name":{"nominative":"Пятница 31-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Пятница 31-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9266":{"name":{"nominative":"Суббота 31-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Суббота 31-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9267":{"name":{"nominative":"Неделя 31-я по Пятидесятнице","short":"Неделя 31-я по Пятидесятнице"}},"9268":{"name":{"nominative":"Понедельник 32-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Понедельник 32-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9269":{"name":{"nominative":"Вторник 32-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Вторник 32-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9270":{"name":{"nominative":"Среда 32-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Среда 32-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9271":{"name":{"nominative":"Четверг 32-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Четверг 32-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9272":{"name":{"nominative":"Пятница 32-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Пятница 32-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9273":{"name":{"nominative":"Суббота 32-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Суббота 32-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9274":{"name":{"nominative":"Неделя 32-я по Пятидесятнице","short":"Неделя 32-я по Пятидесятнице"}},"9275":{"name":{"nominative":"Понедельник 33-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Понедельник 33-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9276":{"name":{"nominative":"Вторник 33-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Вторник 33-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9277":{"name":{"nominative":"Среда 33-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Среда 33-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9278":{"name":{"nominative":"Четверг 33-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Четверг 33-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9279":{"name":{"nominative":"Пятница 33-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Пятница 33-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9280":{"name":{"nominative":"Суббота 33-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Суббота 33-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9281":{"name":{"nominative":"Неделя 33-я по Пятидесятнице","short":"Неделя 33-я по Пятидесятнице"}},"9282":{"name":{"nominative":"Понедельник 34-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Понедельник 34-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9283":{"name":{"nominative":"Вторник 34-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Вторник 34-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9284":{"name":{"nominative":"Среда 34-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Среда 34-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9285":{"name":{"nominative":"Четверг 34-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9286":{"name":{"nominative":"Пятница 34-ой седмицы по Пятидесятнице"}},"9287":{"name":{"nominative":"Суббота 34-ой седмицы по Пятидесятнице"}},"9288":{"name":{"nominative":"Неделя 34-я по Пятидесятнице","short":"Неделя 34-я по Пятидесятнице"}},"9289":{"name":{"nominative":"Понедельник 35-й недели по Пятидесятнице","short":"Понедельник 35-й недели по Пятидесятнице"}},"9290":{"name":{"nominative":"Вторник 35-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Вторник 35-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9291":{"name":{"nominative":"Среда 35-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Среда 35-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9292":{"name":{"nominative":"Четверг 35-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Четверг 35-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9293":{"name":{"nominative":"Пятница 35-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Пятница 35-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9294":{"name":{"nominative":"Суббота 35-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Суббота 35-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9295":{"name":{"nominative":"Неделя 35-я по Пятидесятнице","short":"Неделя 35-я по Пятидесятнице"}},"9296":{"name":{"nominative":"Понедельник 36-й седмицы по Пятедисятнице","short":"Понедельник 36-й седмицы по Пятедисятнице"}},"9297":{"name":{"nominative":"Вторник 36-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Вторник 36-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9298":{"name":{"nominative":"Среда 36-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Среда 36-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9299":{"name":{"nominative":"Четверг 36-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Четверг 36-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9300":{"name":{"nominative":"Пятница 36-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Пятница 36-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9301":{"name":{"nominative":"Суббота 36-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Суббота 36-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9302":{"name":{"nominative":"Неделя 36-я по Пятидесятнице","short":"Неделя 36-я по Пятидесятнице"}},"9303":{"name":{"nominative":"Понедельник 37-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Понедельник 37-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9304":{"name":{"nominative":"Вторник 37-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Вторник 37-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9305":{"name":{"nominative":"Среда 37-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Среда 37-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9306":{"name":{"nominative":"Четверг 37-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Четверг 37-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9307":{"name":{"nominative":"Пятница 37-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Пятница 37-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9308":{"name":{"nominative":"Суббота 37-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Суббота 37-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9309":{"name":{"nominative":"Неделя 37-я по Пятидесятнице, о Закхее","short":"Неделя 37-я по Пятидесятнице, о Закхее"}},"9310":{"name":{"nominative":"Понедельник 38-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Понедельник 38-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9311":{"name":{"nominative":"Вторник 38-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Вторник 38-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9312":{"name":{"nominative":"Среда 38-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Среда 38-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9313":{"name":{"nominative":"Четверг 38-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Четверг 38-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9314":{"name":{"nominative":"Пятница 38-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Пятница 38-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9315":{"name":{"nominative":"Суббота 38-й седмицы по Пятидесятнице","short":"Суббота 38-й седмицы по Пятидесятнице"}},"9479":{"name":{"nominative":"Воспоминание чуда вмц. Евфимии всехвальной, имже Православие утвердися (451)","short":"Воспоминание чуда"},"life":{"id":"minei-0711-9479","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святая великомученица Евфимия родилась, воспитывалась и увенчалась мученичеством в Халкидоне, Вифинском городе, который лежит при заливе Черного моря, против Царьграда, по другую сторону разделяющего их пролива Босфора фракийского: пострадала она в царствование Диоклитиана [1], шестнадцатого сентября, когда и празднуется ее память. Сегодня же вспоминается то чудо, которое было от честных ее мощей во время четвертого вселенского собора святых отцов, происходившего в Халкидоне, и которым было явлено и утверждено православное исповедание веры; чудо и это явилось знамением для святых отцов, чтобы не приступать к общению со зловерными и произошло следующим образом.
Патриарх александрийский Диоскор и Евтихий, архимандрит цареградский, еще при жизни правоверного царя Феодосия [2], воздвигли богохульную ересь на Господа нашего Иисуса Христа, сливая два Его естества, божеское и человеческое, в одно естество [3]; они прельстили многих духовных и мирян своим зловерием, совратили в свою ересь многих знатных придворных и широко пользовались их вескою поддержкою.
Когда собрался поместный собор в Ефесе [4] (через несколько лет после бывшего там же вселенского третьего [5]), или, лучше сказать, разбойническое сборище, на котором святейший Флавиан, патриарх цареградский [6], исповедник благочестия, был убит единомышленниками Диоскора и Евтихия, — тогда еще больше укрепилась та ересь и стала приниматься за правоверие, истинная же вера православная стала отвергаться, как какое-нибудь зловерие. Нужно было собрать четвертый вселенский собор святых отцов для истребления этой ереси и для утверждения православной веры.
В это время благочестивый царь Феодосий перешел из этой жизни к Господу, а после него принял царство добродетельный и богоугодный Маркиан [7] со святою Пульхериею. Эти ревнители правоверия и благочестия, видя, как ереси смущают Церковь, и какие царят в ней раздоры, повелели святым отцам со всей вселенной собраться в славный город Халкидон, дабы рассмотреть и обсудить здесь вопросы веры.
Собрались святые отцы, числом шестьсот тридцать [8], в числе них святейший Анатолий, патриарх цареградский, святейший Ювеналий, патриарх иерусалимский и посланники святейшего Льва, папы римского; присутствовали и зловерные во главе с Диоскором, патриархом александрийским, Максимом — антиохийским, которому Диоскор доставил патриаршество вместо отставленного Домна, и другие согласные с ними архиереи, и Евтихий со своими единомышленниками, так что набралось множество еретиков; все вместе со святыми отцами собирались они на совещание в церковь святой великомученицы Евфимии, находившуюся в предместье города около Босфора. Это была престольная церковь Халкидонской митрополии, весьма просторная, могущая вместить в себе многое множество народа; в ней почивали и мощи этой великомученицы, от которых творились дивные и славные чудеса; из них скажем хотя о некоторых. В день святой памяти ее, в который она пострадала за Христа, каждый год текла из честных мощей ее кровь, как будто только что вытекшая из ран; ее собирали следующим образом. Гроб был большой мраморный, покрытый мраморной доскою, а внутри его находился деревянный ковчег с мощами святой; в этом мраморном гробе, в левой стороне было небольшое отверстие, в которое проходила рука и которое закрывалось накрепко, а в нужное время открывалось; через него сам епископ по окончании всенощной, перед святой литургией черпал ту кровь посредством губки, привязанной к длинной железной рукоятке; он влагал туда сухую губку, вынимал оттуда ее полную крови и выжимал из губки кровь в особо приготовленный для этого сосуд. Народ при виде сего воссылал великую славу Богу и святой Его мученице и помазывался той кровью на благословение и исцеление своих болезней. Эта кровь была весьма благоуханная, как будто бы смешана была с драгоценным миром, но никакое миро на земле не могло сравниться с этим: эта кровь была несравненно выше всяких ароматов и исцеляла всякие болезни. И не только во время ежегодного празднования своего святая великомученица источала такую благоухающую миром и целебную кровь из честных своих мощей, но иногда и в другое время, особенно же, если святитель той церкви бывал угоден Богу своей добродетельной жизнью. Бывали и многие явления; часто святая являлась молящимся ей с верою, или лежавшим в болезни, или приходившим в церковь к ее гробу, или же находившимся в различных бедах и призывавшим ее на помощь. И стекался народ с великою верою к ней на поклонение в Халкидон отовсюду, от всех городов, а в особенности, поблизости из Царьграда. Там же по повелению царскому, должен был собраться вселенский собор святых отцов.
Много было на том соборе у правоверных с еретиками рассуждений, прений и несогласий, так как зловерные никак не хотели согласиться с православным учением. Тогда святейший Анатолий, посоветовавшись с другими святыми отцами, сказал еретикам:
— Напишите на свитке исповедание вашей веры, также и мы напишем свое исповедание, и оба свитка, запечатанные, положим в гроб на честные мощи святой великомученицы Евфимии; будем поститься и соборно молиться Богу, чтобы Он чрез эту угодницу Свою открыл нам, какое исповедание правильное.
После этих слов святейшего Анатолия, все одобрили его совет, и написали два свитка: правоверные свой, а зловерные свой, запечатали своими печатями, открыли гроб святой, положили оба свитка у нее на груди, закрыли опять гроб, приложили царскую печать, приставили стражу и три дня постились и молились. С наступлением четвертого дня пришел царь и весь собор к честному гробу святой и, когда, сняв царскую печать, открыли гроб, то увидели, что свиток правоверных святая великомученица держит в правой руке, а свиток зловерных лежит у ней в ногах. Удивительнее же всего было то, что она, протянув руку как живая, подала царю и патриарху свиток с правым исповеданием. Тогда все несказанно обрадовались, прославили Бога, воспели похвальные песни с благодарением святой великомученице и поклонились с теплою любовию ее чудотворным мощам. И тотчас объявили православную веру, как утвержденную Богом и чудесно возвещенную святою великомученицей, а еретическое зловерие предали проклятию. Многие из еретиков, увидев такое чудо, обратились к православию, а кто оставался непреклонным, тех лишили сана и сослали в заточение. С этого времени иконописцы начали изображать на иконах святую великомученицу Евфимию со свитком в правой руке, в незабвенную память этого славного чуда во время собора. Как тогда, так и после святая мученица не переставала творить чудеса и источать из своих честных мощей благоухающую миром кровь.
Прошло много лет; престол принял Маврикий [9], царь благочестивый, но он, по своему маловерию, дерзнул усомниться в чудесах святой и истекающую от мощей ее кровь стал считать поддельною, а не истинною. Желая испытать и добиться истины, он сделал так. Задолго до дня годовой памяти святой великомученицы он запечатал гроб и отверстие в нем своею царскою печатью. Когда подошел день ее празднества, он сам прибыл из Царьграда в Халкидон и, сняв печать, открыл отверстие; тотчас же распространилось прекрасное благоухание и наполнило всю церковь; крови, или, лучше сказать, мира, подобного крови, истекло из честных мощей святой больше обыкновенного; ни в один год не истекало так много, как в этом, чтобы пристыдить маловерие царя и утвердить крепко веру в силу Божию, которою может совершаться все сверхъестественное. Господь, Который в древности мог из кости животного, из ослиной челюсти, вывести для Самсона [10] источник ключевой воды (Суд.15:18–19), разве не мог потом источить кровь и миро из нетленных мощей Своей угодницы? Тогда царь, поняв свое прегрешение, раскаялся и с тех пор крепко верил в святую.
Впоследствии, в царствование Ираклия [11], попущением Божиим случилось нашествие персов на вифинскую страну и на окрестности Халкидона, так что всё предместье, по варварскому обычаю было опустошено. Неприятели вошли и в церковь святой великомученицы и взяли всё, что нашли; хотели открыть гроб святой, но никак не могли этого сделать и, сколько ни трудились, ничего не добились: не только верхняя мраморная доска оставалась неподвижной, но даже и малого отверстия в гробу нельзя было сделать. Тогда персы принесли множество дров и хворосту, обложили гроб, наложили на него целую гору горючего вещества и зажгли в надежде, что мрамор от сильного жара треснет. Однако и таким образом они ничего не добились. Всё, что было наложено, сгорело дотла, а гроб святой остался нисколько не поврежденным. Такою дивною сделал Бог Свою угодницу! По уходе персов царь совещался с патриархом о мощах святой великомученицы Евфимии, и решили они перенести их из Халкидона в Царьград, боясь вторичного нашествия варваров на Халкидон. В Царьграде, близ ипподрома [12], построили церковь во имя святой, наподобие Халкидонской, большую и прекрасную, перенесли в него с почестями святые мощи с каменным гробом; при них определили быть митрополиту халкидонскому ради большей чести мощам. Гроб поставили в алтаре вместо божественного жертвенника, и совершалась на гробе бескровная жертва; внутри же находились честные мощи великомученицы; от них и в Царьграде совершались чудеса, как в Халкидоне, и кровь, благоухающая миром и целебная, источалась в обычное время.
Прошло много лет, много царей переменилось, миновали вселенские соборы святых отцов — пятый и шестой [13], спустя еще после них долгое время воцарился и именем и нравом зверь — царь Лев Исаврянин [14]. Он первый начал смущать Церковь Божию иконоборческою ересью, называя святые иконы идолами и рассуждая со своими единомышленниками так:
— Вот те, о ком говорит пророк: «Есть у них уста, но не говорят; есть у них глаза, но не видят; есть у них уши, но не слышат» (Пс.113:13–14).
Ему противодействовал святейший патриарх Герман [15]; царь с бесчестием сверг его с престола, а на его место возвел еретика, своего единомышленника; таким же образом и других правоверных архиереев, противившихся его ереси, он с бесчестием отправлял в изгнание. Не только святые иконы, но и мощи святых хулил он, как пес, необузданным языком и уничижал их всячески. Видя и слыша о чудесах от честных мощей святой великомученицы Евфимии, он терзался в душе от зависти, но не осмеливался ничего дурного с ними сделать, боясь народного восстания и мятежа. Он выдумал такую коварную вещь. Он пошел ночью с своими единомышленниками тайно в церковь святой Евфимии и открыл гроб ее, которого не могли открыть персы: попустил Христос Бог рукам зловерных христиан коснуться честных мощей невесты Своей, которые сохранил неприкосновенными от неверных язычников. Персы грешили в неведении, а христиане отважились на злодеяние, зная, что делали; попустил им Бог, к большему их осуждению, совершить бесчестие святой. Злочестивый царь, открыв гроб, вынул оттуда с деревянным ковчегом чудотворные и нетленные мощи святой Евфимии, а вместо них положил какие-то гнилые, вонючие кости, которые нарочно приготовил для этого, и опять накрыв доской, ушел, унесши с собою воровским образом те честные мощи и положил их в одной из комнат царского дворца. Сестры же его и дочери тайно приходили к святым мощам, кадили благовониями, освещали свечами, почитая их и с любовию поклоняясь им. Но вскоре узнал про то злочестивый царь и тотчас взял ковчег с мощами и ночью бросил его в море. На утро, собрав толпу зловерных, он стал смеяться в лицо над правоверным народом, глумясь и укоряя мощи святой великомученицы:
— Ступайте, глупые, посмотрите на обман, которым вас прельщают, называя нетленными и чудотворными мощи славной Евфимии, откройте гроб и посмотрите, правда ли это.
И тотчас послал своих приближенных с народом открыть гроб. Пошли, открыли и увидели все гнилые, вонючие кости. Еретики тогда начали смеяться и глумиться над правоверными, называя их поклонниками гнилых костей; правоверные же удивлялись такой неожиданности, недоумевали, стыдились, жалели. Тогда многие подумали о всех чудесах святой, что это был обман, плевали на те гнилые кости, выбросили их вон, а также и тот мраморный гроб вытащили из церкви, и храм Божий обратили в мерзость запустения; его подвергли большому поруганию, и церковь та стала как какой-нибудь пустой вертеп, или скотское стойло, или даже хуже, потому что там было место для всякой скверности и нечистот. Потом внутри церкви кузнецы устроили кузнечные печи и стали заниматься там своим ремеслом; и где прежде слышалось пение божественных славословий, оттуда стали раздаваться звуки молотов, ударяющих по железу на наковальне, послышались нелепые голоса сквернословия и бесчинный говор людей. Эти ремесленники жили в пустой церкви с женами и детьми, а в святом алтаре, как в закрытом месте, устроили себе отхожее место; и долго терпел Бог такие дела людей, такое осквернение Его святыни, пока не погубил злых злом, воздвиг опять православие, очистил и освятил Свое место, сделав его опять селением славы Своей.
Когда честные мощи всехвальной мученицы были брошены в пучину морскую, плыл по смотрению Божию корабль из пристани, называемой Софиина; на это корабле были два хозяина, братья Сергий и Сергон. Они, увидев близ своего корабля несомый волнами ковчег, взяли его из воды на корабль, думая, что в нем какое-нибудь земное сокровище и, поставив паруса, поплыли дальше. Находясь в пристани называемой Авидова, они открыли ковчег и увидели там нетленные мощи; от них неслось великое благоухание, и порадовались они этому духовному сокровищу, особенно, когда в видении узнали святость тех мощей; а именно, в наступившую ночь они увидели в видении над мощами великую славу, горящие светильники и свечи, и мужей светлых, поющих и восхваляющих Бога. Получив это видение, они стали молить Бога открыть их, какого святого эти мощи; плыли они дальше и подплыли к острову, называемому Лимнос. На это острове тоже находились чудотворные и мироточивые мощи, святой мученицы Гликерии [16]; проводя ночь около этого острова, они увидели в видении святую мученицу Гликерию, идущую к их кораблю, а из корабля вышедшую ей навстречу прекрасную девицу; они обе нежно обнялись. И сказала девица, пришедшая к девице, вышедшей из корабля:
— Будь здрава, мученица Христова, Евфимия всехвальная!
Та же сказала ей в ответ:
— Будь здрава, мученица Христова, Гликерия блаженная!
И, приветствовав друг друга, разошлись: святая Гликерия пошла к себе, а святая Евфимия возвратилась на корабль. Это видение одно и то же было обоим братьям; они очень обрадовались, что узнали, чьи это мощи, и в теплой молитве усердно припадали к святой великомученице Евфимии, обнимали ковчег, целовали его, проливая от радости слезы. Они хотели это бесценное сокровище везти в свое отечество, но Богу и Его святой угоднице не было это угодно. Корабельщики поставили паруса и пустились в путь в свою сторону; когда они были далеко уже от этого острова, внезапно поднялась буря и сильное волнение, и корабль прибило волнами опять к тому же острову. Опять корабельщики, как утихнет море, пускались плыть, но опять, по Божию повелению, внезапно поднимались волны и приносили корабль к острову. И это делалось не два, не три раза, но много раз; и были все на корабле в большом недоумении.
Наступила ночь, и явилась им Христова мученица и сказала:
— Зачем стараетесь вы носить меня туда и сюда? Я не уйду отсюда, не хочу идти туда, куда вы хотите меня везти.
И прибавила:
— Мало разве мне было перенесения из Халкидона в Византию (Царьград), ввержения в море, принесения сюда? Зачем вы хотите еще везти в далекие страны? Вам не по силам это, не трудитесь больше, но постройте мне маленький дом на этом острове, и я почию здесь.
С этими словами она стала невидима. Честные братья Сергий и Сергон тотчас охотно повиновались повелению святой, остались в пристани, высадились с корабля на землю, пошли и объявили епископу того острова о мощах Евфимии всехвальной и ее повелении. Епископ обрадовался этому, но велел им втайне хранить святые мощи, так как и на том острове было получено грозное повеление злочестивого царя выбрасывать и предавать огню святые иконы и честные мощи святых. Вследствие злочестивого приказания и мироточивые мощи святой мученицы Гликерии скрывали под спудом. Потом, присмотрев подходящее место, епископ благословил Сергия и Сергона на постройку маленькой церкви мученицы Христовой Евфимии, неподалеку от берега моря. Вскоре постройка была завершена, прибыл епископ, освятил церковь и положил в святом алтаре в земле, под спудом честные мощи, чтоб не узнали про них иконоборцы. После всего этого оба брата возымели благое намерение дать следующий обет святой мученице:
— Не оставим, — сказали они, — тебя, святая великомученица Евфимия всехвальная, и не отступим от твоих мощей честных, но здесь послужим тебе до конца нашей жизни.
Дав такое обещание, они продали весь товар, который везли на корабле, отреклись от мира, стали жить при той церкви в посте и молитвах и в скором времени, угодивши Богу, преставились в бессмертную жизнь по ходатайству святой прехвальной мученицы Евфимии, которой усердно послужили. Пред кончиною своей они положили на гробе святой мученицы каменную доску, чтоб не забылось вовсе место, хранящее в себе это пребогатое сокровище, и на доске написал так:
— Мы, Сергий и Сергон, родные братья, плывя по Геллеспонту (Цареградскому морю), взяли из моря носимые волнами честные мощи прехвальной святой Христовой мученицы Евфимии и, по повелению ее, положили их здесь.
Впоследствии епископ того острова построил прекрасную церковь и хотел перенести в нее мощи святой Евфимии; придя в ту маленькую церковь, которую построили братья, он совершал всенощные молитвы. Он задремал, и ему явилась святая со словами:
— Не начинай того, что задумал делать, отче преподобный! Я не послушаю тебя в этом, но иди к сестре моей, святой мученице Гликерии, помолись ей, и я стану просить; и она позволит перенести себя в твою церковь, меня же оставь почивать на этом месте, пока я не возвращусь назад к себе.
Епископ проснулся в ужасе и не осмелился приступать к выполнению своего намерения. Святую же мученицу Гликерию, сберегаемую в другом месте, перенес он в свою церковь по совершении в ней молитв, и положил ее под спудом. Так охранялись мощи святых от враждовавших против них злочестивых иконоборцев. Хотя они находились и под спудом, однако правоверные собирались к ним и с честью справляли их празднества, ибо теми угодницами Божиими подавалось исцеление всяких болезней.
Однажды, в день памяти святой великомученицы Евфимии, во время совершения празднества в ее церкви, случилось одному воеводе, стороннику и ревнителю иконоборческой ереси, плыть мимо того острова на кораблях с войском: он послан был куда-то по службе. Подъехав к пристани, он высадился на берег и увидел большое собрание людей около церкви, находившейся близ пристани. Спросив и узнав причину празднования, — а именно, что народ совершает праздник ради мощей почивающей там святой мученицы Евфимии, — он, злочестивый, вышел из себя и бросился с войском на ту церковь и разогнал народ с криком:
— Разве это позволяют цари? Идолопоклонники вы, служители мертвый костей!
С такими ругательствами над православными христианами, окаянный разорил ту церковь почти до основания; мощи же святые остались целы под спудом. И опустело это место на долгое время.
По смерти злочестивого царя Льва Исаврянина, вступил на престол сын его Константин, по прозванию Копроним [17], от злого корня еще злейший отпрыск. Он не только отвергал почитание икон, но отвергал втайне и Самого Христа Бога и, окаянный, хулил даже Пречистую Деву Богородицу скверным своим языком, ругался и над святыми угодниками Божиими. С юности он привык ко всему дурному, дурной жизни, научился волшебству и чародейству и беспощадно проливал человеческую кровь. Он превосходил жестокостью своего отца, много убил невинных и праведных людей, а иноков совсем изгнал из Царьграда. Царствовал же он долго, попущением Божиим за людские грехи, и наделав бесчисленное количество зла, умер горькой смертью; после себя он оставил царство сыну Леону, который также был иконоборец, но не проявлял такой жестокости, как его отец и дед. По смерти же Леона воцарился сын его Константин с матерью Ириною [18], — а это имя означает мир (с греческого), — она по истине принесла мир Церкви Христовой. В малолетство ее сына она одна управляла греческим царством, и правила хорошо и богоугодно; она исправляла всё испорченное и разоренное царями-иконоборцами и возвращала из гонения святых отцов, изгнанных за почитание честных икон. Действительно, она была благочестива и боголюбива, она созвала седьмой вселенский собор [19], со святейшим патриархом цареградским Тарасием [20] во главе; таким образом церквам святым было возвращено благолепие — иконы, а иконоборческая ересь предана проклятию святыми отцами. Тогда и та церковь святой великомученицы Евфимии в Царьграде, близ ипподрома, о которой говорилось выше и которая была опустошена Львом Исаврянином, была восстановлена благоверною царицею Ириною; она велела очистить церковь от нечистот и исправить всё разоренное, украсила ее всячески благолепными иконами, снабдила священными одеждами и драгоценными сосудами; освящена была церковь, и стали совершаться в ней опять, как прежде, божественные службы, и митрополит Халкидонский опять стал жить при ней. Христолюбивая царица Ирина усердно старалась разыскать мощи всехвальной мученицы Евфимии. С тех пор, как Лев Исаврянин тайно похитил святые мощи и бросил их в море, пронесся среди православных слух об этом тайном злодеянии царя, и рассказывали, что святые мощи где-то нашлись и сберегаются верующими; царица и старалась узнать, где они. Господь же, исполняющий желание боящихся Его, дал знать царице о честных мощах святой мученицы следующим образом. На том острове Лимносе, где мощи, как было сказано, хранились под спудом, жил один известный человек, по имени Анастасий, саном комит [21]; ему досталось в собственность по наследству то место, на котором два упомянутых выше брата, Сергий и Сергон, построили церковь в честь святой великомученицы Евфимии и скрыли в земле честные ее мощи, положив на гробе каменную доску с надписью. Этот Анастасий комит, видя, что церковь всехвальной мученицы на его земле совсем разорена, вновь выстроил ее на прежнем основании и украсил с подобающим благолепием. Впоследствии случилась с ним напасть по несправедливой клевете завистливых людей, и он неповинно был лишен своего сана. Тогда он отправился в Царьград, чтоб оправдаться от ложной клеветы и опять получить свой сан. Когда он искал там заступника и ходатая к царице, ему кто-то сказал, что ему может помочь халкидонский митрополит, потому что он более других имеет право заступаться за обиженных. Анастасий стал искать митрополита и нашел его во дворце; припав к нему, он рассказал цель своего прибытия и просил митрополита помочь ему и походатайствовать за него. Митрополит же отказывался, говоря:
— Не могу я этого сделать, мне не по силе это дело.
С этими словами митрополит ушел из дворца в свой дом, а Анастасий шел за ним до архиерейского дома; увидя отпертую церковь, он вошел в нее помолиться. После долгой молитвы с коленопреклонением он сел где-то: в это время не было службы. Один из церковнослужителей, очередной на той неделе, подошел к нему с вопросом, кто он и откуда. Анастасий рассказал ему всё о себе и открыл ему свое горе, а потом спросил церковнослужителя:
— Какого это святого церковь?
Тот отвечал:
— Эта церковь святой великомученицы Евфимии всехвальной.
Как услыхал это Анастасий, тотчас, прижимая руки к груди, с любовью воскликнул:
— О, моя святая Евфимия!
— Почему ты называешь ее своею? — спросил церковнослужитель.
Анастасий отвечал:
— У меня в церкви, в моем доме, ее честные мощи, поэтому-то я осмеливаюсь ее назвать своей.
Церковнослужитель сказал:
— Как это может быть? Правду ли ты говоришь? Смотри, не лги, а то плохо тебе будет; ведь царица очень старается разыскать мощи святой Евфимии и митрополиту повелела молиться Богу о том, чтоб Он открыл, где находятся честные мощи Его мученицы.
Анастасий сказал:
— Поверь мне, честный человек, у меня мощи Евфимии всехвальной, которые были в Халкидоне.
Услышав это, церковнослужитель попросил его немного подождать там, а, сам радостный, поспешил объявить об этом митрополиту, преподобному Андрею. Митрополит обрадовался и, тотчас призвав к себе Анастасия, расспрашивал о мощах святой; он рассказал всё подробно, как рассказывают среди жителей того острова о честных мощах Евфимии всехвальной, и как на каменной доске написано было двумя братьям, взявшими эти мощи из моря. Преподобный митрополит отправился тотчас к святейшему патриарху Тарасию и рассказал ему об этом; а святой тот патриарх с митрополитом пошел к царю и его матери, взявши и Анастасия с собою, и рассказали ей о честный мощах мученицы Христовой. Все радовались и благодарили Бога, Анастасий же щедро был одарен и получил снова свой прежний сан. Немедленно снарядили богатый корабль и отправили на нем почетных лиц духовного сана и из царских придворных с Анастасием комитом на остров Лимнос, чтоб перенести оттуда мощи святой в Царьград; после благополучного плавания, они прибыли на тот остров. Кода узнали местные жители, что прибыли цареградцы и хотят взять мощи Евфимии всехвальной, стеклось множество народу весьма враждебного: хотели воспротивиться царским посланникам и не давать им унести с их острова то бесценное духовное сокровище, а более всего обрушивались на Анастасия комита, называя его предателем. И начался уже ропот в народе, так что едва епископ лимносский мог успокоить его, говоря:
— Люди, не противьтесь такой воле Божией и не возбуждайте гнева царя: «Гнев царя — как рев льва» (Притч.19:12).
Когда умолк народный ропот, открыли гроб святой и вынули из-под земли честные мощи невесты Христовой, как прекрасный цветок, и наполнился воздух благоуханием, и понесли мощи на корабль при пении псалмов, со свечами и кадилами. Народ же со слезами провожал, плача, что лишается такого драгоценного богатства, и стоял на морском берегу, провожая плывущий корабль глазами, пока он не скрылся из виду. Когда корабль прибыл в Константинополь, вышел весь город с царем и его матерью, и святейшим патриархом, навстречу честным мощам мученицы Христовой, и приняли их с радостью и торжеством, понесли с честью в церковь, откуда они когда-то были тайно похищены еретиками и положили на том же месте и в том же каменном гробе, где они лежали прежде.
Так святая великомученица Евфимия всехвальная опять оказалась на своем честном месте в Царьграде, и славили за ее чудеса Бога, прославляемого во святых Его, Которому и от нас воссылается честь и слава ныне и в бесконечные веки. Аминь.
Жениха твоего Христа возлюбивши, и свещу твою светло уготовльши, добродетельми возсиявши, всехвальная Евфимие, тем возшла еси с ним на брак, венец страдания от него приемши. Но от бед избави нас, чтущих верою память твою.
Подвиги во страдальчестве, подвиги в вере положила еси тепле за Христа Жениха твоего: но и ныне якоже ереси и врагов шатание, под ноги православных царей покорити моли Богородицею, яже от шестисот тридесяти богоносных отец предел приемшая, и хранящая, всехвальная.
Примечания:
[1] Управлял восточною половиною римской империи с 284 г. по 305 г.
[2] Феодосий II правил с 408 г. по 450 г.
[3] Имеется в виду ересь монофизитская или евтихианская, которая, в противоположность несторианскому разделению в Лице Иисуса Христа божества и человечества, учила, что человечество в Иисусе Христе было совершенно поглощено божеством и потому в Лице Иисуса Христа следует признавать только одну природу — божественную. Ересь эта была осуждена, как и замечено далее в повествовании, на IV Вселенском соборе.
[4] В 449 г.
[5] III Вселенский собор, происходивший в Ефесе в 431 г., был созван императором Феодосием II по поводу лжеучения Нестория, патриарха константинопольского, учившего, что воплощение Слова Божия было простым обитанием Его в человеке-Христе, а не соединением божества и человечества в одном Лице.
[6] Флавиан (I-ый) патриаршествовал с 447 г. по 449 г. Причислен к лику святых. — Память его 18 февраля.
[7] Император Маркиан управлял Востоком с 450 г. 457 г.
[8] В 451 г. — Это был IV Вселенский собор.
[9] Император Маврикий управлял Востоком с 582 г. по 602 г.
[10] Самсон — судия израильский, наделенный от Бога необыкновенною силою и бывший орудием Божиим против филистимлян. История его жизни и деятельности изложена в книге Судей (гл.13–16).
[11] Ираклий царствовал с 610 г. по 641 г.
[12] Ипподром — место для состязаний в бегах.
[13] V Вселенский собор происходил в Константинополе в 553 г. и был созван императором Юстинианом I (527–565 гг.) для решения вопроса о правоверии трех епископов: Феодора Мопсуетского, Феодорита Кирского и Ивы Едесского, которые в своих писаниях выражали несторианские мнения. — VI Вселенский собор происходил в 680 г. в Константинополе, при императоре Константине IV Погонате (668–685 гг.), ближайшею задачею его было обличение и осуждение ереси монофелитской, признававшей лишь одну (божественную) волю во Христе.
[14] Лев III Исаврянин царствовал с 716 г. по 741 г.
[15] Герман патриаршествовал с 715 г. по 730 г.
[16] Память ее 13 мая.
[17] Константин V Копроним царствовал с 714 г. по 775 г.
[18] Константин VI (Порфирородный) царствовал с 780 г. по 797 г., а Ирина — с 797 г. по 802 г.
[19] В 787 г.
[20] Тарасий патриаршествовал с 784 г. по 806 г.
[21] Комитами назывались первоначально спутники высшей чиновной особы в провинции, а позднее спутники императоров, составлявшие их приближеннейшую свиту. Со времен Константина Великого (306–337 гг.) это наименование стало титулом всех придворных и государственных чинов, хотя бы они и не принадлежали к императорской свите.
"}},"9801":{"name":{"nominative":"Великая суббота","short":"Великая суббота","genetive":"Великая суббота"}},"9802":{"name":{"nominative":"Великая пятница. Воспоминание Святых спасительных Страстей Господа нашего Иисуса Христа","short":"Великая пятница. Воспоминание Святых спасительных Страстей Господа нашего Иисуса Христа","genetive":"Великая пятница. Воспоминание Святых спасительных Страстей Господа нашего Иисуса Христа"}},"9803":{"name":{"nominative":"Великий четверг. Воспоминание Тайной Вечери","short":"Великий четверг. Воспоминание Тайной Вечери","genetive":"Великий четверг. Воспоминание Тайной Вечери"}},"9804":{"name":{"nominative":"Великая среда","short":"Великая среда","genetive":"Великая среда"}},"9805":{"name":{"nominative":"Великий вторник","short":"Великий вторник","genetive":"Великий вторник"}},"9806":{"name":{"nominative":"Великий понедельник","short":"Великий понедельник","genetive":"Великий понедельник"}},"9807":{"name":{"nominative":"Неделя ваий (цветоносная, Вербное воскресенье). Вход Господень в Иерусалим.","short":"Неделя ваий (цветоносная, Вербное воскресенье). Вход Господень в Иерусалим.","genetive":"Неделя ваий (цветоносная, Вербное воскресенье). Вход Господень в Иерусалим."}},"9808":{"name":{"nominative":"Суббота ваий (Лазарева)","short":"Суббота ваий (Лазарева)","genetive":"Суббота ваий (Лазарева)"}},"9809":{"name":{"nominative":"Пятница 6-й седмицы Великого поста","short":"Пятница 6-й седмицы Великого поста","genetive":"Пятница 6-й седмицы Великого поста"}},"9810":{"name":{"nominative":"Четверг 6-й седмицы Великого поста","short":"Четверг 6-й седмицы Великого поста","genetive":"Четверг 6-й седмицы Великого поста"}},"9811":{"name":{"nominative":"Среда 6-й седмицы Великого поста","short":"Среда 6-й седмицы Великого поста","genetive":"Среда 6-й седмицы Великого поста"}},"9812":{"name":{"nominative":"Вторник 6-й седмицы Великого поста","short":"Вторник 6-й седмицы Великого поста","genetive":"Вторник 6-й седмицы Великого поста"}},"9813":{"name":{"nominative":"Понедельник 6-й седмицы Великого поста","short":"Понедельник 6-й седмицы Великого поста","genetive":"Понедельник 6-й седмицы Великого поста"}},"9814":{"name":{"nominative":"Неделя 5-я Великого поста","short":"Неделя 5-я Великого поста","genetive":"Неделя 5-я Великого поста"}},"9815":{"name":{"nominative":"Суббота 5-й седмицы Великого Поста","short":"Суббота","genetive":"Субботы"}},"9816":{"name":{"nominative":"Пятница 5-й седмицы Великого поста","short":"Пятница 5-й седмицы Великого поста","genetive":"Пятница 5-й седмицы Великого поста"}},"9817":{"name":{"nominative":"Четверг Великого Канона. Андреево (Мариино) стояние","short":"Четверг Великого Канона. Андреево (Мариино) стояние","genetive":"Четверг Великого Канона. Андреево (Мариино) стояние"}},"9818":{"name":{"nominative":"Среда 5-й седмицы Великого поста","short":"Среда 5-й седмицы Великого поста","genetive":"Среда 5-й седмицы Великого поста"}},"9819":{"name":{"nominative":"Вторник 5-й седмицы Великого поста","short":"Вторник 5-й седмицы Великого поста","genetive":"Вторник 5-й седмицы Великого поста"}},"9820":{"name":{"nominative":"Понедельник 5-й седмицы Великого поста","short":"Понедельник 5-й седмицы Великого поста","genetive":"Понедельник 5-й седмицы Великого поста"}},"9821":{"name":{"nominative":"Неделя 4-я Великого поста","short":"Неделя 4-я Великого поста","genetive":"Неделя 4-я Великого поста"}},"9822":{"name":{"nominative":"Суббота 4-я Великого поста","short":"суббота","genetive":"субботы"}},"9823":{"name":{"nominative":"Пятница 4-й седмицы Великого поста","short":"Пятница 4-й седмицы Великого поста","genetive":"Пятница 4-й седмицы Великого поста"}},"9824":{"name":{"nominative":"Четверг 4-й седмицы Великого поста","short":"Четверг 4-й седмицы Великого поста","genetive":"Четверг 4-й седмицы Великого поста"}},"9825":{"name":{"nominative":"Среда 4-й седмицы Великого поста","short":"Среда 4-й седмицы Великого поста","genetive":"Среда 4-й седмицы Великого поста"}},"9826":{"name":{"nominative":"Вторник 4-й седмицы Великого поста","short":"Вторник 4-й седмицы Великого поста","genetive":"Вторник 4-й седмицы Великого поста"}},"9827":{"name":{"nominative":"Понедельник 4-й седмицы Великого поста","short":"Понедельник 4-й седмицы Великого поста","genetive":"Понедельник 4-й седмицы Великого поста"}},"9828":{"name":{"nominative":"Неделя 3-я Великого поста, Крестопоклонная","short":"Неделя 3-я Великого поста, Крестопоклонная","genetive":"Неделя 3-я Великого поста, Крестопоклонная"}},"9829":{"name":{"nominative":"Суббота 3-я Великого поста","short":"Суббота","genetive":"субботы"}},"9830":{"name":{"nominative":"Пятница 3-й седмицы Великого поста","short":"Пятница 3-й седмицы Великого поста","genetive":"Пятница 3-й седмицы Великого поста"}},"9831":{"name":{"nominative":"Четверг 3-й седмицы Великого поста","short":"Четверг 3-й седмицы Великого поста","genetive":"Четверг 3-й седмицы Великого поста"}},"9832":{"name":{"nominative":"Среда 3-й седмицы Великого поста","short":"Среда 3-й седмицы Великого поста","genetive":"Среда 3-й седмицы Великого поста"}},"9833":{"name":{"nominative":"Вторник 3-й седмицы Великого поста","short":"Вторник 3-й седмицы Великого поста","genetive":"Вторник 3-й седмицы Великого поста"}},"9834":{"name":{"nominative":"Понедельник 3-й седмицы Великого поста","short":"Понедельник 3-й седмицы Великого поста","genetive":"Понедельник 3-й седмицы Великого поста"}},"9835":{"name":{"nominative":"Неделя вторая Великого поста","short":"Неделя вторая Великого поста","genetive":"Неделя вторая Великого поста"}},"9836":{"name":{"nominative":"Суббота вторая Великого поста","short":"Суббота","genetive":"субботы"}},"9837":{"name":{"nominative":"Пятница 2-й седмицы Великого поста","short":"Пятница 2-й седмицы Великого поста","genetive":"Пятница 2-й седмицы Великого поста"}},"9838":{"name":{"nominative":"Четверг 2-й седмицы Великого поста","short":"Четверг 2-й седмицы Великого поста","genetive":"Четверг 2-й седмицы Великого поста"}},"9839":{"name":{"nominative":"Среда 2-й седмицы Великого поста","short":"Среда 2-й седмицы Великого поста","genetive":"Среда 2-й седмицы Великого поста"}},"9840":{"name":{"nominative":"Вторник 2-й седмицы Великого поста","short":"Вторник 2-й седмицы Великого поста","genetive":"Вторник 2-й седмицы Великого поста"}},"9841":{"name":{"nominative":"Понедельник 2-й седмицы Великого поста","short":"Понедельник 2-й седмицы Великого поста","genetive":"Понедельник 2-й седмицы Великого поста"}},"9842":{"name":{"nominative":"Неделя первая Великого поста: Торжество православия","short":"Неделя первая Великого поста: Торжество православия","genetive":"Неделя первая Великого поста: Торжество православия"}},"9843":{"name":{"nominative":"Чистая суббота, Феодоровская суббота","short":"суббота","genetive":"субботы"}},"9844":{"name":{"nominative":"Чистый пяток","short":"Чистый пяток","genetive":"Чистый пяток"}},"9845":{"name":{"nominative":"Чистый четверг","short":"Чистый четверг","genetive":"Чистый четверг"}},"9846":{"name":{"nominative":"Чистая среда","short":"Чистая среда","genetive":"Чистая среда"}},"9847":{"name":{"nominative":"Чистый вторник","short":"Чистый вторник","genetive":"Чистый вторник"}},"9848":{"name":{"nominative":"Чистый понедельник. Начало Великого поста","short":"Чистый понедельник. Начало Великого поста","genetive":"Чистый понедельник. Начало Великого поста"}},"9849":{"name":{"nominative":"Неделя сыропустная. Воспоминание Адамова изгнания. Прощеное воскресенье","short":"Неделя сыропустная. Воспоминание Адамова изгнания. Прощеное воскресенье","genetive":"Неделя сыропустная. Воспоминание Адамова изгнания. Прощеное воскресенье"}},"9850":{"name":{"nominative":"Суббота сыропустная","short":"Суббота сыропустная","genetive":"Субботы сыропустная"}},"9851":{"name":{"nominative":"Пятница сыропустная","short":"Пятница сыропустная","genetive":"Пятница сыропустная"}},"9852":{"name":{"nominative":"Четверг сыропустный","short":"Четверг сыропустный","genetive":"Четверг сыропустный"}},"9853":{"name":{"nominative":"Среда сыропустная","short":"Среда сыропустная","genetive":"Среда сыропустная"}},"9854":{"name":{"nominative":"Вторник сыропустный","short":"Вторник сыропустный","genetive":"Вторник сыропустный"}},"9855":{"name":{"nominative":"Понедельник сыропустная","short":"Понедельник сыропустная","genetive":"Понедельник сыропустная"}},"9856":{"name":{"nominative":"Неделя мясопустная (о страшнем суде)","short":"Неделя мясопустная (о страшнем суде)","genetive":"Неделя мясопустная (о страшнем суде)"}},"9857":{"name":{"nominative":"Суббота мясопустная","short":"Суббота мясопустная","genetive":"Субботы мясопустная"}},"9858":{"name":{"nominative":"Пятница мясопустная","short":"Пятница мясопустная","genetive":"Пятница мясопустная"}},"9859":{"name":{"nominative":"Четверг мясопустный","short":"Четверг мясопустный","genetive":"Четверг мясопустный"}},"9860":{"name":{"nominative":"Среда мясопустная","short":"Среда мясопустная","genetive":"Среда мясопустная"}},"9861":{"name":{"nominative":"Вторник мясопустный","short":"Вторник мясопустный","genetive":"Вторник мясопустный"}},"9862":{"name":{"nominative":"Понедельник мясопустный","short":"Понедельник мясопустный","genetive":"Понедельник мясопустный"}},"9863":{"name":{"nominative":"Неделя о блуднем сыне","short":"Неделя о блуднем сыне","genetive":"Неделя о блуднем сыне"}},"9864":{"name":{"nominative":"Сплошная седмица. Суббота","short":"Сплошная седмица. Суббота","genetive":"Сплошная седмица. Суббота"}},"9865":{"name":{"nominative":"Сплошная седмица. Пятница","short":"Сплошная седмица. Пятница","genetive":"Сплошная седмица. Пятница"}},"9866":{"name":{"nominative":"Сплошная седмица. Четверг","short":"Сплошная седмица. Четверг","genetive":"Сплошная седмица. Четверг"}},"9867":{"name":{"nominative":"Сплошная седмица. Среда","short":"Сплошная седмица. Среда","genetive":"Сплошная седмица. Среда"}},"9868":{"name":{"nominative":"Сплошная седмица. Вторник","short":"Сплошная седмица. Вторник","genetive":"Сплошная седмица. Вторник"}},"9869":{"name":{"nominative":"Сполошная седмица. Понедельник","short":"Сполошная седмица. Понедельник","genetive":"Сполошная седмица. Понедельник"}},"9870":{"name":{"nominative":"Неделя о мытаре и фарисее","short":"Неделя о мытаре и фарисее","genetive":"Неделя о мытаре и фарисее"}},"9900":{"name":{"nominative":"Неделя по Богоявлению","genetive":"Недели по Богоявлению","short":"Неделя по Богоявлению"}},"9901":{"name":{"nominative":"Суббота по Богоявлению","genetive":"Субботы по Богоявлению","short":"Суббота по Богоявлению"}},"9902":{"name":{"nominative":"","genetive":"Недели пред Богоявлением","short":"Неделя пред Богоявлением","cmd":"dow != 0"}},"9903":{"name":{"nominative":"Суббота пред Богоявлением","short":"Суббота пред Богоявлением","genetive":"Субботы пред Богоявлением"}},"9904":{"name":{"nominative":"Неделя по Рождестве Христовом: Правв. Иосифа Обручника, Давида Царя, и Иакова брата Господня","genetive":"Недели по Рождестве","cmd":"dow == 0","short":"Неделя по Рождестве Христовом"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Святой Иосиф Обручник происходил из рода царя Давида. В первом браке у него было четыре сына и две \nдочери. Овдовев, святой Иосиф жил в строгом воздержании. Восьмидесятилетним старцем святой Иосиф был \nизбран первосвященниками хранителем девства Пресвятой Богородицы, давшей обет безбрачия. О воплощении \nчерез Нее Сына Божия ему возвестил Ангел. Святой Иосиф присутствовал при поклонении пастырей \nНоворожденному Богомладенцу и при поклонении Ему волхвов. По указанию Ангела он бежал с Матерью \nБожией и Богомладенцем Иисусом в Египет, спасая Их от гнева царя Ирода. В Египте он жил с Девой Мари \nей и Богомладенцем, зарабатывая на Их пропитание трудом плотника. Скончался святой Иосиф в возрасте \nоколо ста лет (вторая память его в Неделю праотец).
Святой царь и пророк Давид был предком по \nплоти Господа нашего Иисуса Христа. Младший сын Иессея, в юности Давид пас стада овец, принадлежавшие \nотцу. Он отличался глубокой верой, ревностно исполнял волю Божию. Поэтому во время нашествия \nфилистимлян он Божией помощью одолел в единоборстве великана Голиафа, что решило исход войны в пользу \nизраильского народа. Претерпев много обид от царя Саула, который видел в нем любимца народа и своего \nсоперника, Давид явил свое незлобие и великодушие. Дважды имея возможность убить Саула, он не сделал \nэтого. После гибели Саула и его сына Давид был провозглашен царем южной части израильского \nгосударства, а после убийства второго сына Саула—царем всего Израиля. Он устроил новую столицу— \nИерусалим («Город мира»), а в нем—новую скинию; его великое желание построить вместо скинии храм не \nсбылось. Ему было предсказано, что храм построит его сын. Жизнь пророка Давида была омрачена тяжелым \nпадением: он взял себе жену Урии, а самого Урию послал в сражение на смерть. Но он же дал и пример \nвеликого покаяния, смиренно, с верой неся в дальнейшем скорби, посланные в наказание за содеянный грех. \nОбразец покаяния святой Давид дал в 50-м псалме. Умер царь Давид в глубокой старости с непоколебимой \nверой в пришествие в мир обещанного Богом Искупителя—Мессии, Господа нашего Иисуса Христа. В \nБогослужении и личной молитве широко употребляется его Богодухновенная «Псалтирь». (О нем: Цар., \nПар.).
Святой апостол Иаков, брат Господень, старший сын Иосифа Обручника от его первого брака с \nСоломонией. Апостол Иаков вспоминается в святые дни празднования Рождества Христова вместе со своим \nотцом Иосифом и святым царем и пророком Давидом, потому что, по преданию, сопровождал святое \nСемейство при бегстве в Египет и пребывал там вместе с Богомладенцем Иисусом, Богоматерью и Иосифом, \nслужа им, и с ними же вернулся в Иудею. После Вознесения Господня Иаков был первым Иерусалимским \nепископом, пользовался великим уважением не только у христиан, но и среди иудеев. Принял мученическую \nсмерть за Христа: его сбросили с крыши Иерусалимского храма за то, что он публично проповедовал народу \nо Богочеловечестве Господа Иисуса Христа (вторая память апостола 23 октября).
"}},"9905":{"name":{"nominative":"Суббота по Рождеству Христову","short":"Субботы по Рождеству Христову"}},"9906":{"name":{"nominative":"Неделя пред Рождеством Христовым, святых отцев","short":"Неделя пред Рождеством Христовым","genetive":"Недели пред Рождеством Христовым"}},"9907":{"name":{"nominative":"Суббота пред Рождеством Христовым","short":"Субботы пред Рождеством Христовым"}},"9908":{"name":{"nominative":"Неделя святых праотцев","short":"Праотцев","genetive":"Праотцев"}},"9909":{"name":{"nominative":"Неделя по Возвижению","short":"Недели по Возвижению"}},"9910":{"name":{"nominative":"Суббота по Воздвижению","genetive":"Субботы по Воздвижению","short":"Суббота по Воздвижению"}},"9911":{"name":{"nominative":"Неделя пред Воздвижением","short":"Неделя пред Воздвижением","genetive":"Недели пред Воздвижением"}},"9912":{"name":{"nominative":"","short":"Субботы пред Воздвижением","cmd":"dow != 6"}},"9913":{"name":{"short":"усопших","genetive":"усопших","nominative":"Димитриевская родительская суббота","cmd":"doy >= 287 && doy <= 294"}},"9914":{"name":{"nominative":"Память свв. отцев седьмого вселенского собора","short":"свв. отцев","genetive":"свв. отцев"},"life":{"id":"minei-1011-9914","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Одиннадцатого октября св. Православная Церковь творит воспоминание о святых отцах седьмого Вселенского Собора. Поводом к созванию его благочестивою царицею Ириною и Константинопольским патриархом Тарасием была, так называемая, ересь иконоборцев.
Начало ереси сей восходит ко временам императора Льва Исаврянина, издавшего указ, предписывавший выносить святые иконы из церквей и домов и сожигать их на площадях, а равно и уничтожать изображения Спасителя, Божией Матери и святых угодников, поставленных в городах на открытых местах или находящихся на стенах храмов. Когда народ стал препятствовать исполнению сего указа, тогда к гонимым им святыням Лев присоединил и их ревностных почитателей. Тотчас же было издано повеление, убивать всех, составлявших толпу. И много — в особенности женщин — пало в тот день от мечей иконоборцев за свою любовь и ревность к святым иконам. Затем император приказал закрыть высшую богословскую школу Константинополя и тем лишить православных того победоносного оружия в борьбе с иконоборцами, какое они умели извлекать из основательного богословского образования. Некоторые из Византийских историков говорят даже, будто он в тех же целях сжег и богатую, имевшуюся при ней, библиотеку. Но гонитель отовсюду встречал резкое противоречие своим распоряжениям. Из Сирии, из Дамаска, против них писал святой Иоанн Дамаскин [1]. Из Рима, по смерти Григория II-го [2] продолжал писать преемник его, папа Григорий III-й. А из других мест отвечали на них даже открытыми восстаниями.
Сын и преемник Льва Константин Копроним [3], не отступая от направления, принятого его отцом в отношении к вопросу о почитании св. икон, решился воздействовать главным образом на духовенство, потому что деятельными противниками иконоборцев были повсюду преимущественно епископы и иноки.
Для сей цели он постарался созвать собор [4], на котором было осуждено иконопочитание. Ближайшим следствием лжевселенского собора было то, что иконы были выброшены из церквей и большей частью сожжены, живописные и мозаичные священные изображения на стенах храмов затерты известью. Не избег такой участи даже великолепный Влахернский храм Богоматери на стенах которого лучшими художниками была изображена вся земная жизнь Богочеловека, все Его чудеса, все события Евангельской истории, оканчивая сошествием Св. Духа на Апостолов. От гонения на иконы Копроним перешел к гонению на святые мощи; их велено было выбрасывать. Так поступлено было, например, с св. мощами великомученицы Евфимии [5]: мощи ее вместе с гробницею были выброшены из храма и ввержены в море, а великолепный Халкидонский храм, посвященный ее имени, обращен в казармы. Считая иноков главными поборниками иконопочитания, Копроним решился закрыть все монастыри. Многие монастыри Константинополя, начиная с знаменитого Далматского, были обращены в казармы или разрушены. Много иноков было замучено. При сем обыкновенно разбивали головы иноков на тех самых иконах, в защиту коих они выступали.
В царствование преемника Копронима, Льва IV-го [6], иконопочитатели могли вздохнуть несколько свободнее. Но полное торжество иконопочитания совершилось лишь при императрице Ирине [7], занявшей за малолетством сына своего Константина престол своего супруга Льва IV-го после его смерти. Заняв престол, она прежде всего возвратила из ссылки всех иноков, сосланных за иконопочитание, а большинство епископских кафедр предоставила ревностным иконопочитателям. Затем возвратила св. мощам все почести, которые были отняты от них иконоборцами. Но императрица сознавала, что всего этого еще мало для полного восстановления иконопочитания. Необходимо было созвать вселенский собор, который бы осудив недавний собор, созванный Копронимом, восстановил истину иконопочитания. На этом особенно настаивал при своем избрании на патриарший престол Тарасий [8].
— Если императрице действительно угодно, — заявил он, — чтобы Тарасий принял бремя патриаршего правления, то он согласен, но не иначе, как только под условием созвания вселенского собора.
Выслушав это объяснение Тарасия, императрица вывела его к сенаторам и духовенству, собравшимся в Матаврском дворце для избрания патриарха. В сильной и выразительной речи Тарасий пред лицом этого собрания заявил, что если желают, чтобы он принял патриаршество, то пусть созовут Вселенский Собор для утверждения иконопочитания. Большинство собравшихся признало требование Тарасия справедливым, и Тарасий был посвящен в патриархи в праздник Рождества Христова в 784-м году. Вскоре от лица императрицы Ирины и сына ее Константина, за малолетством коего она управляла государством, было отправлено послание к Римскому папе Адриану с приглашением на собор. К этому посланию присоединил и от себя лично приглашение патриарх Тарасий. Папа отказался от чести присутствовать лично на соборе. Он прислал от себя двух легатов: Петра, протопресвитера церкви святого Апостола Петра в Риме, и Петра, игумена обители св. Саввы в Риме же. Прибыли в Константинополь и представители от патриархов Александрийского и Антиохийского. Это были старшие синкеллы [9] их: пресвитеры Иоанн и Фома. Помимо полномочий от своих патриархов они привезли еще послание и от иерусалимского патриарха, в котором последний выражал свое согласие на утверждение иконопочитания. Созваны были в столицу и епископы Константинопольского патриархата. В начале предполагалось собор открыть летом 786-го года в Константинопольском храме св. Апостолов. Все уже было приготовлено к открытию соборных заседаний, как вдруг накануне самого открытия их в Константинополе вспыхнул бунт среди войска, который и помешал состояться собору. Собор открылся лишь осенью следующего года (24-го сентября) и уже не в Константинополе, а в близкой к нему Никее, где происходил и первый Вселенский Собор, в храме св. Софии. Число членов собора в точности не установлено. Во всяком случае их было более трехсот, потому что под соборными актами имеется подпись 307 епископов. Собор начался речью патриарха Тарасия, после которой была прочитана императорская грамота к собору. По прочтении ее было приступлено к разбору виновности епископов, замешанных в иконоборстве.
После сего императорский секретарь Леонтий напомнил собору о необходимости выслушать послание о св. иконах папы Адриана к императору и патриарху. Эти послания открывают пред нами завесу самой глубокой апостольской древности и выясняют, как смотрела на иконы в то время св. Церковь [10]. По прочтении обоих этих посланий представители папы пожелали знать: согласны ли с ними патриарх и все члены собора?
Тарасий отвечал, что он приемлет все, что написано папою.
— Этому надобно следовать, — сказал он, — противоречить ему значит поступать неразумно. И сами мы, на основании Писаний, умозаключений и доказательств исследовав истину и познав ее на основании учения отцов, твердо и непреложно исповедали и будем исповедовать, согласно древнему преданию св. отец, живописные иконы, поклоняясь им с горячею любовью, так как они во имя Господа Бога и непорочной Владычицы нашей Святой Богородицы, св. Апостолов и всех святых, но поклонение и веру будем относить к Единому Истинному Богу.
— Весь святой собор также учит, — раздался ответ на его слова со стороны всех членов собора.
Затем было прочитано окружное послание патриарха Тарасия, написанное им к епископам и пресвитерам Антиохии, Александрии и Иерусалима при вступлении на патриарший престол и ответная на него грамота восточных патриархов. По прочтении этих посланий, отцы собора единогласно заявили: «мы совершенно согласны с ними, с любовью принимаем и почитаем священные и досточтимые иконы и покланяемся им».
В начале следующего заседания по совету патриарха Тарасия решено было сделать пересмотр всех мест из Священного Писания, из свято-отеческих творений и из описаний житий святых, могущих служить основанием к утверждению догмата иконопочитания. Среди последних встроилось великое множество повествований о чудесах, исшедших от св. икон и мощей. Вот некоторые из них:
В описании мученичества св. Анастасия Персянина [11] рассказывалось, что при перенесении его мощей в Кесарию Палестинскую, когда народ отовсюду устремлялся в сретение им, одна женщина, по имени Арета, впала в сомнение и сказала:
— Я не поклонюсь мощам, принесенным из Персии. Через несколько дней св. мученик явился Арете во сне и спросил:
— Ты страдаешь болезнью в бедрах?
Не успела Арета ответить ему, что здорова, как вдруг почувствовала, что ее действительно постигла болезнь. Долго томилась она в своей болезни, затем, почувствовав временное облегчение от нее, стала размышлять, по какой причине постигла ее такая болезнь. В таком размышлении она провела четыре дня. На рассвете пятого дня ей опять является св. мученик и говорит:
— Иди в Тетрапил [12]. Помолись св. Анастасию и будешь здорова.
Принесенная к указанному месту, она, когда увидела икону св. мученика, громко возгласила:
— Это поистине тот, кого я видела во сне. Повергшись на помост, она долго плакала слезами раскаяния и встала совершенно здоровою.
По прочтении на соборе повествования о сем чуде, представители папы заявили, что сия икона св. Анастасия с честною главою его находится в одном из монастырей Рима и в настоящее время, а епископ Тавроменийский Иоанн добавил к их заявлению, что он знает одну женщину из Сицилии, которая, будучи в Риме, получила от иконы св. мученика исцеление.
Затем было сообщено Петром, епископом Никомидийским, о чуде, происшедшем от иконы Господа в Берите и приведено из Евагрия [13] повествование об Едесском чуде от нерукотворного образа Спасителя. Чудо состояло в следующем:
«Однажды Едессу осадил Хозрой, царь Персии. С сделанных по его приказанию огромнейших насыпей воины стреляли через городские стены в жителей города. Осажденные жители решились сделать подкоп под насыпи и затем сжечь их. Но огонь, который они разводили в подкопах, за неимением притока туда свежего воздуха, всякий раз угасал. Тогда едессяне взяли нерукотворный образ и принесли его на выкопанные рвы. Окропив образ водою, они стекавшими по нему каплями брызнули на слабо горевший огонь в сложенных дровах, и тотчас же все дрова были объяты необычайным пламенем. Обратив их в уголь, пламя перешло к верхним деревам и быстро уничтожило все сооружения Хозроя» [14].
При чтении сего повествования, чтец великой Константинопольской церкви сказал:
— Я сам — недостойный раб, когда ходил в Сирию с царскими апокрисиариями [15], был в Едессе и видел сей нерукотворный образ; верные почитают его и покланяются ему.
Много и других, подобных приведенным, извлечений из святоотеческих творений было прочитано на следовавших за первым заседаниях собора. Когда отцы собора, как выразился патриарх Тарасий, «насытились святоотеческими свидетельствами», на средину заседаний была вынесена одна досточтимая икона, и пред нею все присутствовавшие на соборе отцы, лобызая ее, произнесли двадцать два кратких изречения, повторяя каждое из них по три раза. Все главные иконоборческие положения в них были осуждены и преданы проклятию.
Следующие заседания были посвящены разбору определений лжевселенского Копронимова собора. Разбор этот был произведен с величайшею тщательностью. Велся он все время при посредстве двух лиц, как бы двух сторон: один читал то, что было определено лжесобором, другой читал опровержение на то, что было ложного в определениях. Места Св. Писания, ложно истолкованные Копронимовым собором, теперь подверглись новому толкованию. Например: из Ветхозаветного Писания в защиту своих мнений иконоборцы указывали на запрещение Десятословия: «не сотвори себе кумира» (Исх. 20:4). Отцы собора отвечали на сие:
— Изречения, сказанные Израильскому народу, который служил тельцу и не чужд был египетских заблуждений, нельзя переносить на Божественное собрание христиан. Бог, намереваясь ввести иудеев в землю обетования, потому дал им заповедь: не сотвори себе кумира, что там обитали идолопоклонники, поклонявшиеся и демонам, и солнцу, и луне, и звездам, и другим тварям, даже птицам, и четвероногим, и гадам и не поклонявшиеся только Богу Живому и Истинному. Когда же, по повелению Господню, Моисей создал Скинию свидения, тогда он, показывая, что все служит Богу, приготовил из золота человекообразных херувимов, представлявших собою образ херувимов разумных.
Также ложно истолкованы были лжевселенским собором некоторые места и из святоотеческих творений. В свою защиту иконоборцы приводили, например, такое место из творений св. Афанасия Александрийского:
— Как же не жалеть о почитающих творения по той причине, что зрячие кланяются не видящим и одаренные слухом не слышащим? — Тварь никогда не спасет твари.
Но собор разъяснил, что св. Афанасий в данном месте имел в виду язычников и против них направлял свою речь; христиане никогда не служили твари вместо Единого всех Бога, как обвиняли их иконоборцы. Оказалось также, что иконоборцы часто приводили свято-отеческие слова отрывочно, — без связи их с предшествующею им и последующею за ними речью, — отчего в этих словах мог получаться желательный для них смысл.
Наконец, некоторые из приведенных иконоборческим собором выражений оказались совершенно подложными.
Как скоро оказалось, что основания, какие приводил лжевселенский собор в оправдание своих вероопределений, ложны и недостаточны, для всех само собою стало понятным, что и самые вероопределения его, утвержденные на таких основаниях, ложны, и поэтому отцы собора скоро перешли к окончательной выработке собственного соборного вероопределения. В этом окончательном вероопределении отцы собора нашли нужным сначала упомянуть о поводе к созванию собора и о предпринятых им трудах, затем — привести дословно весь Символ Веры и опровержение всех тех ересей, которые уже были опровергнуты шестью предшествующими Вселенскими Соборами и, наконец, на вечные времена утвердить догмат иконопочитания:
— Мы определяем, чтобы святые и честные иконы предлагались для поклонения точно так же, как и изображение честного и животворящего Креста, будут ли они сделаны из красок, или мозаичных плиточек, или из какого-либо другого вещества, только бы сделаны были приличным образом, и будут ли находиться во св. церквах Божиих, на священных сосудах и одеждах, на стенах и дощечках, или в домах и при дорогах, а равно будут ли это иконы Господа и Бога, Спасителя нашего Иисуса Христа или Непорочной нашей Владычицы Св. Богородицы, или честных Ангелов и всех святых и праведных мужей. Чем чаще, при помощи икон, они делаются предметом нашего созерцания, тем более взирающие на эти иконы возбуждаются к воспоминанию о самих первообразных [16], приобретают более любви к ним и получают более побуждений воздавать им лобызание, почитание и поклонение, но никак не то истинное служение, которое по вере нашей приличествует одному только Божественному естеству. Взирающие на сии иконы возбуждаются приносить иконам фимиам и ставить свечи в честь их, как делалось это в древности, потому что честь, воздаваемая иконе, относится к ее первообразу, и поклоняющийся иконе покланяется ипостаси [17] изображенного на ней. Осмеливающиеся же думать или учить иначе, если это будут епископы или клирики, должны быть низлагаемы, если же будут иноки или миряне, должны быть отлучаемы.
Собор закончился прославлением Господа со стороны всех епископов, начальников, воинских чинов и других граждан Константинополя, в несметном количестве заполнивших залы дворца. Списки соборных деяний были посланы папе, восточным патриархам, императрице с императором и всем церквам Константинопольского патриархата.
Так торжественно закончился, восстановивший истину иконопочитания и поныне ежегодно воспоминаемый 11-го октября всею Православно-Восточною Церковью, Седьмой Вселенский Собор [18].
Иже из отца возсияв сын неизреченно, из жены родися сугуб естеством, Егоже видяще, не отметаемся зрака изображения: но сие благочестно начертающе, почитаем верно, и сего ради истинную веру церковь держащи, лобызает икону вочеловечения Христова.
Примечания:
[1] Св. Иоанн Дамаскин из Сирии прислал в Константинополь три обширные письма в защиту св. икон, где наглядно излагает догматическое учение о сем предмете и занимается разбором тех возражений, какие делали против почитания св. икон иконоборцы. Будучи бессилен лично отомстить св. Иоанну, Лев Исаврянин решился оклеветать его пред Дамасским калифом. С этою целью Лев составил подложное письмо, будто бы присланное к нему от Иоанна, в котором Иоанн, придворный калифа, обещал ему — Льву — предать Дамаск. Письмо было передано калифу, и мнимый виновник был присужден калифом к отсечению руки, осмелившейся написать такое коварное письмо. Но поруганная правда Божия величественно объявила свой суд: отсеченная рука без всякого врачевания вновь приросла к телу. В благодарность за сие св. Иоанном была составлена известная песнь к Пресвятой Богородице: «О Тебе радуется, Благодатная, всякая тварь».
[2] Папа Григорий II написал два послания к императору. В первом своем послании Григорий разъяснил все места св. Писания, с одной стороны повелевающие, а с другой как будто и запрещающие делать священные изображения и затем приводит свидетельства древности. «В бытность Христа во Иерусалиме, пишет он, Авгарь, тогдашний князь и владыка Едесский, услышав о чудесах Христа, написал к Нему послание и Христос послал ему собственноручный ответ и святое славное изображение Лица Своего. Пошли за этим нерукотворенным образом и посмотри. Туда стекаются во множестве народы Востока и приносят молитвы». Познакомив императора с подобными свидетельствами, папа наглядно рисует всю ненависть, которую вызывают императорские указы среди западного православного населения: «Всюду стали бросать твои портреты на землю, — пишет он, — попирать их ногами и уродовать твое лицо» и т. под. Свое послание он оканчивает пламенною молитвою, чтобы «Бог, сошедший с небес, даровал мир всем христианским церквам во веки веков». Император отослал с угрозою ответ, на который папа Григорий II написал свое второе послание, с прежнею твердостью убеждая императора оставить задуманное им дело.
[3] Константин Копроним царствовал с 741 по 775 г.
[4] Собор происходил в 754 г. Место заседаний его несколько раз изменялось: то они происходили в царском дворце, так называемом Гиерея, на Азиатском берегу Босфора, то во Влахернском храме Богоматери в самом Константинополе. Не мало пришлось услыхать проклятий от лица этого собора всем тогдашним ревнителям православия. Не мало было возведено на них ложных обвинений. В основу своих ложных иконоборческих мудрований собор положил вымышленные сказания и подложные изречения Отцов церкви.
[5] Ок. 303 г. Память ее совершается Церковью 16-го сентября.
[6] Лев IV царствовал с 775 по 780 г.
[7] Императрица Ирина была воспитана в благочестивом семействе иконопочитателей, а свою ревность к святым иконам обнаружила еще при муже своем, Льве IV, за что подвергалась опале и даже была удалена из дворца.
[8] Св. Тарасий патриаршествовал в Константинополе с 784 по 806 г. Память его совершается февраля 25-го.
[9] Синкелл — название клириков, живших в одних кельях с епископом. Обыкновенно епископы выбирали в синкеллы людей более образованных, которые могли бы им содействовать в решении важнейших вопросов.
[10] Кроме свидетельств из глубокой древности о почитании святых икон, в этих посланиях находятся выдержки из святоотеческих творений. Напр., там приведены следующие выдержки: 1) Слова Василия Великого к Юлиану Отступнику: «Приемлю и св. Апостолов, пророков и мучеников, которые возносят молитвы к Богу. Поэтому почитаю и изображения их на иконах и открыто покланяюсь им. Это предано св. Апостолами и не должно быть воспрещаемо, поэтому во всех церквах своих мы изображаем историю их». 2) Слова св. Стефана, епископа Бострийского: «Относительно икон исповедуем, что они, как и всякое дело во имя Божие, дело благое и святое, потому что иное дело икона и иное дело идол или статуя. Всякое изображение, сделанное во имя Господа или ангелов, пророков или Апостолов, мучеников или праведников, свято потому, что поклонение воздается не дереву, но тому, что созерцается на дереве и что воспринимается. Все мы почитаем начальников и с любовью приемлем их, хотя они и грешники, отчего же мы не должны почитать рабов Божиих? Почему в память их не устроять изображений, чтобы они не были преданы забвению?.. Мы в воспоминание о святых пишем иконы их, чтобы всякий, видя их на иконе, вспоминал о них и прославлял Господа, прославившего их».
[11] Анастасий Персянин † 628 г. Память его совершается 22-го января.
[12] Тетрапил — местность в Константинополе, где находились мощи и икона святого и где строилась в то время во имя его церковь.
[13] Евагрий — церковный историк VI века.
[14] Нападение на Едессу Персидского Царя Хозроя I относится к 545 году.
[15] Апокрисиариями назывались временные или постоянные представители епископов важнейших церквей при особе государя, которые заведовали всеми сношениями своей церкви и ее предстоятелей с верховною властью.
[16] Первообразных т. е. тех, кто изображены на иконах.
[17] Ипостась по переводу с греческого значит сущность, существо; по отношению к иконе означает того, кому посвящена икона.
[18] Если 11-е октября случится в один из дней седмицы, то служба отцам VII Вселенского собора совершается в ближайшее воскресенье.
"}},"9969":{"name":{"nominative":"Память святых отцов шести Вселенских Соборов","genetive":"святых отцов","short":""},"life":{"id":"","copyright":"Настольная книга свщеннослужителя. Москва. 1978.","text":"В девятом члене Никео-Цареградского Символа веры, выработанного святыми отцами Первого и Второго Вселенских Соборов, мы исповедуем веру в Единую, Святую, Соборную и Апостольскую Церковь. В силу соборной природы Церкви высшим органом ее на земле, имеющим полномочия решать главные вопросы жизни, является общецерковный, или Вселенский, Собор, созывающий архипастырей и пастырей Церкви, представителей всех Поместных Церквей, из всех стран ойкумены (Вселенной) — охваченного благовестием мира. Православная Церковь признает семь святых Вселенских Соборов:
Во дни благочестивого великого князя Василия Васильевича [1], самодержца всероссийского, после того, как прошло около 60 лет со дня кончины святого Алексия, дивный во святых Своих и прославляющий их всеблагой Бог таким образом открыл бесценное сокровище, то есть, многоцелебные мощи сего святого великого святителя, митрополита Алексия.
Так как первый храм, построенный в сей обители [2] самим святым Алексием во имя святого архистратига Михаила, в память бывшего чуда его в Хонах [3], был деревянный, то случилось, что крыша этого храма, пришедшая от долгого времени в ветхость, обрушилась во время совершения божественной литургии, при чем по устроению Божию все бывшие в это время в храме, остались невредимыми. Тогда великий князь повелел построить каменный храм, и когда внутри прежнего деревянного храма стали копать рвы для фундамента нового храма, то нашли мощи великого святителя святого Алексия неповрежденными и даже одежды на нем неистлевшими. Вскоре после сего был выстроен каменный храм во имя святого архистратига Михаила с приделом на южной стороне в честь Благовещения Пресвятой Богородицы. Храм этот имел три ступени вверх от земли, но был меньше прежнего деревянного храма, который хотя был и обширнее, но устроен был в одну ступень, и пол в нем был положен прямо на землю. Когда новоустроенный храм был подобающим образом украшен и освящен, то в него внесли многоцелебные мощи святого Алексия и положили в приделе Благовещения Пресвятыя Богородицы.
После сего прошло много лет, и в княжение великого князя Иоанна Васильевича [4] при преосвященном митрополите Геронтии [5] стараниями архимандрита этой обители Геннадия стал строиться новый храм с трапезою во имя святого митрополита Алексия, но этот храм не был тогда окончен, так как архимандрит Геннадий поставлен был архиепископом в Великий Новгород [6]. Чрез несколько времени после сего, когда, благодаря усердию того же архиепископа Геннадия, храм и трапеза, а также и другие здания были закончены и храм был украшен и освящен, то честные мощи святого Алексия были перенесены из придела Благовещения Пресвятой Богородицы и положены у стены на южной стороне в созданном во имя его храме. В 1534 году великий князь Василий Иоаннович [7] повелел сделать для мощей чудотворца Алексия серебряную раку, на верхней доске ее устроить из серебра образ самого святого Алексия и украсить ее золотом, камнями и бисером. Рака была окончена уже после смерти великого князя, в 1535 году, и тело святого Алексия было положено в нее при сыне его, великом князе Иоанне Васильевиче [8], в день кончины святителя, в 12 день февраля месяца с четверга на пятницу первой седмицы великого поста.
Рака с мощами святого Алексия стояла на указанном месте около двухсот лет, до 1686 года. Так как храм и трапеза, построенные новгородским архиепископом Геннадием, пришли в ветхость, то в 1683 году по повелению благочестивого царя и великого князя Феодора Алексиевича [9], самодержца всероссийского, и по благословению Иоакима, святейшего патриарха московского и всея России, старанием и усердием бывшего в то время настоятеля обители архимандрита Адриана, — которой вскоре после сего был митрополитом царственного города Казани [10], а впоследствии по благоволению Божию возведен был в сан святейшего патриарха царствующего великого города Москвы и всея России [11], — была построена на новом месте новая большая трапеза. Она почти вся вынесена была за пределы обители и только незначительною частью своею и одною северною стеною вошла в обитель вместе с храмами, из коих первый — в честь Благовещения Пресвятой Богородицы, бывший прежде придельным в храме святого архистратига Михаила, а второй рядом с первым, как мы уже и видели, — во имя святого митрополита Алексия и при них два притвора, или трапезы, устроенные для помещения тех, кто приходил к чудотворным мощам, чтобы поклониться им, помолиться и выслушать церковное богослужение. На том же основании между этими двумя храмами был выстроен новый храм во имя святого Апостола Андрея Первозванного для иноков обители, чтобы они всегда и особенно в зимнее время могли слушать различные церковные службы отдельно от сторонних посетителей монастырских храмов. Кроме сего на западной стороне всех этих зданий была устроена другая трапеза для принятия иноками пищи, чтобы они во всем были отделены от приходящих в обитель — суетных мирских людей, думали об одном только Боге и заботились о своем спасении, ревностно упражняясь в молитве, посте и рукоделии, так как в этом и заключается вся жизнь иноческая. Для этого же были устроены и разные входы в храм со вне обители, для мужчин — особый вход в храм святого Алексия, а для женщин — также особый в храм Благовещения Пресвятой Богородицы, чтобы приходящие к многоцелебным мощам святителя входили в эти храмы со вне монастыря и стояли в них, не смешиваясь, каждый пол в особом храме, мужчины отдельно и женщины отдельно. Для иноков же, живших в этой обители, были устроены в эти храмы и трапезы другие входы извнутри монастыря. Это — для того, чтобы иноки могли проводить безмолвную, чуждую суеты, жизнь, а также для того, чтобы по преданию святых отцов и по уставу обители иметь монастырские ворота всегда закрытыми и этим воспрепятствовать мирянам безвременно входить в обитель, а инокам во всякое время выходить из нее. Ибо в прежнее время был такой устав обители, чтобы в течение трех дней на неделе, а именно в понедельник, среду и пятницу иноки отнюдь не были отпускаемы за стены обители, в остальные же четыре дня они уходили в случае какой-либо необходимой нужды, да и то не самовольно, а отпросившись предварительно у настоятеля или того, кто управлял обителью.
Когда храмы и трапезы были совершенно окончены и украшены подобающим благолепием, то руками самих благочестивых царей и великих князей Иоанна Алексиевича и Петра Алексиевича, всей Великой, Малой и Белой России самодержцев, и их царских сановников в сопровождении святейшего всероссийского патриарха Иоакима, находившихся тогда в Москве епископов, всего духовенства и множества народа многоцелебные мощи великого святителя митрополита Алексия с каждением и ароматами были перенесены из старого трапезного храма в новопостроенный и положены на приготовленном месте между двумя храмами, Благовещения Пресвятой Богородицы и святителя Алексия. Это произошло в 20 день месяца мая 1686 года. Храм в честь святого митрополита Алексия был освящен самим святейшим патриархом Иоакимом соборне во славу Единого Бога, в Троице прославляемого, Отца и Сына и Святого Духа.
Апостольских преемников архиереев сопрестольниче, России всея пастырю и учителю, всеблаженне отче Алексие, Владыце всех молися, мир пастве твоей даровати, и спасение душам, и велию милость.
Яко сокровище пребогатое, многолетно в земли сокровенное, честныя мощи твоя обретошася чудоточащыя, всеблаженне отче святителю Алексие: от нихже врачевство приемлюще обогащаемся, и Христа славословим глаголюще: слава прославляющему святыя своя.
Яко солнце незаходимое от гроба возсия нам от мног лет сокровенны честныя твоя мощи нетленны, святителю Алексие, тобою благодать приемлем. Всю бо страну сию и вся бо чудесы и добротою обогащаеши действом благодати, да поем ти: радуйся отче, светило России.
В тот же день преставление святого Довмонта-Тимофея, князя Московского, в 1299 году.
Примечания:
[1] Здесь разумеется великий князь Василий Васильевич Тёмный. Он княжил с 1425 до 1462 года.
[2] Под «сею обителью» разумеется Чудов монастырь, устроенный в 1365 году святым митрополитом Алексием в Кремле, на месте, которое подарила ему исцеленная им татарская царица Тайдула. Назван Чудовым в память чудесного исцеления святителем последней от слепоты.
[3] Воспоминание сего чуда совершается Церковью 6 сентября.
[4] Иоанн III Васильевич был великим князем московским с 1462 до 1505 года.
[5] Митрополит Геронтий занимал московскую кафедру с 1473 до 1489 года.
[6] Это произошло 12 декабря 1484 года. Архиепископ Геннадий принимал деятельное участие в борьбе с ересью жидовствующих. В июне 1504 года «ради немощи своея» он отказался от управления епархиею, поселился в Чудовом монастыре и 4 декабря 1505 года здесь же скончался.
[7] Василий IV Иоаннович, преемник Иоанна III, был великим князем московским с 1505 до 1533 года, следовательно год, когда князем была заказана рака для мощей святителя, указан в прологе ошибочно.
[8] Иоанн IV Васильевич Грозный был царем московским с 1533 до 1584 года.
[9] Феодор III Алексиевич царствовал с 1676 до 1682 года.
[10] Казань названа царственным городом, надо думать, потому, что была некогда столицею казанского татарского царства.
[11] Патриарх Адриан, последний из всероссийских патриархов, управлял Русскою церковью с 1690 до 1700 года.
"}},"14172":{"name":{"nominative":"Вмц. Параскевы, нареченной Пятница (III)","short":"Вмц. Параскевы"},"life":{"id":"minei-1028-14172","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"В то время, как нечестивый царь Диоклитиан воздвиг гонение на христиан, в городе Иконии проживала одна благородная и красивая девица, по имени Параскева. Родители ее — христиане, воспитав и научив дочь свою хранению святой веры и заповедей Господних, отошли ко Господу. Они оставили свою блаженную дочь наследницею большого имущества.
Достигнув совершеннолетнего возраста, девица Параскева стала подражать вере и делам своих родителей. Она начала тратить свое имущество не на украшение своей юной красоты и молодости и не на роскошную жизнь, но на одеяние нагих, пропитание голодающих, угощение странников. Параскева не обращала никакого внимания на своих женихов, домогавшихся сожительства с нею: она скоро соделалась невестою Единого бессмертного Жениха, Единородного Сына Божия, для Которого и жила в святости и праведности. Пресвятое Имя Его она исповедовала пред людьми непрестанно, всякий день, приводя их тем к познанию истины.
Некоторые из людей уверовали в Господа нашего Иисуса Христа, а другие, неверующие, злословили святую. Параскева же смело проповедовала пред ними слово Божие и изобличала суету бездушных идолов. Не желая слушать от нее таковых обличений, неверующие граждане схватили ее и предали побоям, а потом ввергли в темницу.
В то время в Иконию пришел некий военачальник, присланный в эту страну императором Диоклитианом с целью истребить там всех христиан. Граждане, приступив к нему, сказали:
— Светлейший военачальник, в сем городе есть девица, которая верует в Распятого Христа и проповедует Его; она занимается волшебством и немало уже людей отвратила своим чародейством от принесения жертв нашим богам. Она не перестает произносить хуления на изображения наших богов и на самодержца. Услышав царское приказание о том, что должны быть казнены все не поклоняющиеся богам, мы схватили сию девицу и держим ее в темнице.
Выслушав сие, военачальник приказал представить святую девицу к себе на суд; когда святая мученица шла на судилище, ее осенил Святой Дух, и лицо ее сделалось светлым, так что все взирающие на нее удивлялись и говорили:
— Посмотри! Она нисколько не удручена печалью, лицо ее даже как будто сияет.
Когда она стала пред судьями, военачальник посмотрел на нее и, удивившись красоте и благородству ее лица, сказал предстоявшим:
— Вы напрасно оклеветали сию прекраснейшую девицу: ведь, невозможно погубить такую солнцеобразную красоту.
И он сказал ей:
— Девица, скажи нам твое имя!
Святая Параскева отвечала:
— Я христианка, раба Христова. Военачальник сказал:
— Созерцание красоты твоего лица склоняет меня к кротости, а исходящие из твоих уст слова возмущают до глубины души: я не желаю слышать таких речей!
Святая отвечала:
— Всякий правитель, производящий справедливый суд, слыша правду, радуется, а ты, выслушав сказанную мною истину, прогневался.
Мучитель на это сказал:
— Я потому гневаюсь, что не получил от тебя ответа; ведь я спросил тебя о твоем имени, а ты мне его не сказала.
Святая отвечала:
— Прежде всего мне надлежало сказать мое имя по вечной жизни, а потом уже объявить имя по жизни временной. Итак, я сказала свое имя по жизни вечной, что я христианка, Христова раба, а по временной жизни я родителями наречена Параскевою, так как родилась в день Параскевы (Параскева по-гречески значит — пятница).
— Родители мои, — продолжала святая, — шестой день, который есть день вольных и животворящих страстей Господа нашего Иисуса Христа, всегда почитали постом, молитвами и милостынями. Так они делали в честь Христа, веруя, что из-за любви к роду человеческому в этот день Он излил Свою кровь и положил за нас на кресте Свою жизнь. Бог и даровал им плод честного их супружества — меня, недостойную Свою рабу, в тот именно день, который они добродетельно почитали, воспоминая страсти своего Владыки. Им заблагорассудилось дать мне то имя, которым называется этот день, и вот от дня Параскевы и я именуюсь Параскевою, — я — общница страстям Христовым.
Военачальник сказал:
— Перестань говорить сии безумные слова и принеси жертву нашим богам; тогда я возьму тебя в жены, и ты сделаешься обладательницею большого богатства, и многие тебя будут величать на земле.
На сие святая Параскева ответила:
— Я имею Жениха на небе, Иисуса Христа, и в ином муже не нуждаюсь.
Тогда военачальник сказал:
— Я помилую твою красоту и пощажу юность твою.
— Не щади временной красоты: — сказала святая, — ныне она цветет, а на утро увянет; помилуй лучше себя, ибо тебя ожидает вечное мучение.
После сего военачальник разгневался и приказал разодрать на ней одежды и бить ее суровыми жилами. В то время, как били святую, она не испустила ни одного звука, но, молча устами, сердцем взывала ко Христу, испрашивая у Него помощи в мучениях. Военачальник же, все еще щадя красоту ее (ведь он поражался и соблазнялся ее красотою), приказал перестать бить ее и стал кротко говорить ей:
— Девица! Пощади свою юность, не губи своей прекраснейшей молодости! Принеси жертву богам и ты будешь жива и удостоишься еще большего от нас почета.
Она ничего не отвечала ему на это. Тогда военачальник, разгневавшись, сказал:
— Мне ли ты, злое христианское отродье, не отвечаешь? Святая в ответ на это плюнула ему в лицо. После того мучитель, страшно рассвирепев, приказал повесить ее на дереве и нещадно драть ее ребра железными когтями и растирать власяницей ее раны; ее плоть таким образом была изодрана до костей. Правитель, думая, что мученица скоро умрет, так как она едва уже дышала, снял ее с дерева и ввергнул в темницу. Когда она лежала здесь еле живая и уже безгласная от жестоких ран, в полночь явился ей ангел; плечи и грудь его были перепоясаны крестообразно золотым поясом, а в руках своих он держал орудия Христовых страданий: крест, терновый венец, копие, трость и губу. Ангел сказал ей:
— Девица, общница Христовым страстям, восстань! Я прислан посетить тебя; в утешение же твое в страданиях, я принес орудия страстей Господа нашего. Взгляни на честные орудия: крест и терновый венец нетленного Жениха; посмотри на копие, прободшее животворящие ребра, на трость, написавшую прощение грехов всего мира, и на губу, которая стерла Адамов грех. Итак, восстань! Христос Господь исцеляет тебя!
И вот мученица восстала как бы от сна, а явившийся ангел приступив отер губою все раны святой мученицы, и все тело ее стало крепким и здоровым, а красота ее лица стала еще более поразительною. Она с благоговением облобызала орудия Христовых страстей и прославила Бога. Небожитель после сего стал невидим.
С наступлением утра пришли темничные стражи и нашли Параскеву здоровою и стоявшею на молитве; на ее теле не было ни одной раны. Испугавшись, они возвестили о том военачальнику. Последний приказал привести ее к себе и, увидев ее здоровою, удивился: он не ожидал, чтобы она осталась живой от ужасных ран. Снова удивляясь необыкновенной ее красоте, он сказал ей:
— Параскева, ты видишь, как наши боги пощадили твою красоту и сохранили тебя, даровав тебе жизнь.
Святая на это сказала:
— О, военачальник, покажи мне даровавших мне жизнь! Военачальник послал ее в храм своих богов, чтобы она посмотрела на их идолов. С ней пошли также идольские жрецы и множество народа; они все думали, что Параскева желает поклониться их богам. Когда они вошли в храм, в котором было множество идолов, Параскева мысленно помолилась Единому Истинному, пребывающему в вышних Богу, и, схватив за ногу идола Аполлона, сказала:
— Я тебе, бездушному, и всем вместе с тобою находящимся тленным идолам говорю: так приказываете вам Господь мой Иисус Христос — падите все вы на землю и превратитесь в прах.
И вот, по слову святой, пали и рассыпались все идолы. Тогда все выбежали из идольского храма и стали взывать:
— Велик Бог христианский!
Нечестивые жрецы, увидев разрушение и гибель своих идолов, пришли к военачальнику и, плача, сказали ему:
— Военачальник! Мы говорили тебе, — умертви сию волшебницу, так как она обольщает наш город, а ты не послушал нас, и вот она ныне своим волхованием сокрушила всех наших богов.
Исполнившись ярости, военачальник с гневом стал так допрашивать святую Параскеву:
— Какими волхвованиями ты сделала сие?
Святая отвечала:
— С именем Господа нашего Иисуса Христа на устах я вошла в храм богов ваших и так помолилась моему Господу: явись мне, Спаситель мой, — Ты, Который даровал мне жизнь. И вот Сам Господь мой и Бог мой явился мне, а твои боги, лишь только увидели Его, от страха затрепетали и, упавши на землю, разбились, показывая тем, что если они не могут помочь себе, то как помогут другим!
Тогда военачальник приказал вновь повесить Параскеву на дереве и палить ее ребра свечами. Повешенная и палимая огнем, святая воздохнула к Богу и сказала:
— Господь и Бог мой, Создатель и Промыслитель всей твари! Ты прохладил горящую печь трем отрокам, Ты избавил от огня первомученицу Феклу [1], спаси же и меня, недостойную, от рук этих мучителей.
И внезапно явился ангел, прикоснулся к свечам и запылал весьма сильный огонь, истребивши множество беззаконников. А народ взывал:
— Велик Бог христианский!
И уверовало во Христа тогда множество народа; военачальник же, заметив волнение в народе, боялся, как бы на него не восстал народ, и поспешно приказал усекнуть святую мечом. В то время как отсечена была ее голова, некоторые слышали голос на небе, произносящий:
— Радуйтесь праведники, так как венчается мученица Параскева!
Христиане с благоговением похоронили тело святой в ее доме. — Так, окончив подвиг мучения, прекраснейшая девица отошла к своему Жениху, неся вместо елея кровь: она ныне вселилась с мудрыми девами в чертоге Христовом.
На другой день утром беззаконный военачальник выехал на охоту, но конь его внезапно рассвирепел и сбросил его в овраг: упавши, военачальник разбился и так злосчастно испустил свою окаянную душу.
Святая же и чистая душа великомученицы Параскевы отошла к Господу, и от честных ее мощей подавались многие исцеления болящим, во славу Господа нашего Иисуса Христа, Емуже со Отцем и Духом Святым да будет честь и поклонение во веки, аминь.
Премудрая и всехвальная Христова мученица Параскева, / мужескую крепость прииемши, / женскую же немощь отвергши, / диавола победи и мучителя посрами, / вопиющи и глаголющи: / приидите, тело мое мечем ссецыте и огнем сожгите, / аз бо, радующися, иду ко Христу, Жениху моему. / Тоя молитвами, Христе Боже, / спаси души наша.
Всесвятое и непорочное мучение принесши, яко вено пречестное безсмертному Жениху Христу, ангельское ликостояние возвеселила еси, и победила еси демонския козни: сего ради тя честно верою чтим, мученице Параскево многострадальная.
Примечания:
[1] Память ее 24 сентября.
"}},"14261":{"name":{"nominative":"прп. Марфы, матери прп. Симеона Столпника","short":"Марфа","genetive":"Преподобная Марфа, матерь преподобного Симеона Столпника"}},"14291":{"name":{"nominative":"муч. Каллиста","short":"Каллиста"}},"15501":{"name":{"nominative":"Свт. Амфилохия, еп. Владимиро-Волынского (1122)","genetive":"Свт. Амфилохия"}},"16501":{"name":{"nominative":"Перенесение мощей прмч. Анастасия Персянина (VII)","short":"Перенесение мощей"}},"18001":{"name":{"nominative":"Сщмч. Павла пресвитера","short":"Сщмч. Павла","genetive":"Сщмч. Павла"}},"18002":{"name":{"nominative":"Прор. Самея (X до Р.Х.)","short":"Прор. Самея","genetive":"Прор. Самея"},"life":{"id":"minei-0109-18002","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой пророк Божий Самей родился в Силоме [1] в царствование Соломона [2]. При сыне и преемнике последнего, Ровоаме [3], царство еврейское разделилось, причем колена Иудино и Вениаминово остались верными Ровоаму, а прочие десять колен признали царем Иеровоама, сына Наватова. Тогда Ровоам собрал многочисленное войско, намереваясь силой возвратить под свою власть отторгнутые Иеровоамом колена Израилевы. И было откровение от Господа Самею, человеку Божиему:
— Скажи Ровоаму, сыну Соломонову, царю иудейскому, и всему дому Иудину и Вениаминову и прочему народу. Так говорит Господь: не ходите и не начинайте войны с братьями вашими, сынами Израилевыми; возвратитесь каждый в дом свой ибо от Меня это было.
Царь и народ повиновались повелению Господню и братоубийственная война была предотвращена (3 Цар. 12:21–24; 2 Пар.11:1–4).
На пятом году царствования Ровоама, за то, что он отступил от Господа, царство иудейское подверглось нашествию Сусакима [4], царя египетского; многочисленное войско фараона взяло все иудейские крепости и подступило к Иерусалиму. Тогда пророк Самей пришел к Ровоаму и князьям Иудеи, спасавшимся от неприятеля в стенах столицы, и объявил им:
— Так говорит Господь: вы оставили Меня, за то и Я оставляю вас в руки Сусакима.
Услышав это, царь и вожди Иудейского народа смирились и сказали:
— Праведен Господь!
После того Самею, человеку Божиему, было новое откровение, ибо Господь сказал ему:
— Они смирились; не истреблю их и вскоре дам им избавление, и не прольется гнев Мой на Иерусалим рукою Сусакима; однако же они будут слугами его, чтобы знали, каково служить Мне и служить царствам земным.
Пророческое слово исполнилось. Сусаким разорил Иерусалим и ушел в Египет, а Ровоам царствовал еще двенадцать лет и отвратился от него гнев Господний (2 Пар. 12). Святым пророком Самеем ведены были и записи о царствовании Ровоама.
Примечания:
[1] Силом — город в земле колена Ефремова, в Палестине; здесь стояла скиния свидения, устроенная Моисеем.
[2] С 1020 по 980 г. до Рожд. Христова.
[3] С 980 по 963 г. до Р. Х.
[4] Сусаким, по египетским летописям — Шешонке, был первым фараоном XXII династии Бубастидов.
"}},"18201":{"name":{"nominative":"Прмч. Андрея Критского (767)","genetive":"Прмч. Андрея"},"life":{"id":"minei-1017-18201","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Прошло много времени с тех пор, как прекратились многочисленные жестокие гонения на Христову Церковь, воздвигнутые злочестивыми царями и князьями. После сего Церковь Божия, как бы насажденная на плодоносной земле, и напоенная честною кровью рабов Божиих, распространилась по всем концам земли. В доме Господнем водворился мир и единение веры, процветало благочестие, в людях утверждались добрые нравы, заповеди Господни были соблюдаемы и верующие преуспевали во всех добродетелях. Тогда диавол, завидуя сему, стал отвращать верующих от Христа. Однако он стал действовать не явно, как прежде, но скрытно, — со свойственным ему лукавством. С этою целью он среди самих христиан возбудил иконоборство. По наущению диавола между христианами появились люди, которые, под видом ревности о Боге, стали отвергать почитание святых икон. Диавол внушил сие людям для того, чтобы они, отринув икону Христа, отринули от себя и Самого Христа, — потому что все, что бывает изображаемо на иконе, относится к тому, чей лик изображен на ней. И вот ненавистник человеческого спасения, диавол, возбудил к сему царя Константина, — не равноапостольного, просветившего мир верою Христовою, а другого, с тем же именем, прозванного Копронимом, то есть гноеименным [1], так как он сперва осквернил гноем купель своего крещения, а потом и Церковь Христову — своею безбожною ересью. Безумный царь стал говорить, что христианам не подобает покланяться и почитать иконы, ибо сие есть языческое идолопоклонство. Он не понимал того, что если предмет сам по себе вреден для души, то и изображение его также вредно для души и не должно быть допускаемо. Если же предмет в существе своем заключает добро и полезен для души, то и изображение того предмета есть дело доброе и душеполезное. Языческие боги суть зло, и душепагубны, и посему почитание их воспрещено. Точно также и изображения их суть дело злое, душепагубное, и чтить их воспретил Закон Божий. Свят Господь Бог наш Иисус Христос, священны и рабы Его, и весьма много служат нам на пользу душевную, как и Давид сказал: «Мне же зело честни быша друзи твои, Боже» (Пс. 138:17). Потому и изображения Господа и честных друзей Его, — которым говорил Господь: «Вы друзья Мои» (Ин. 15:14) — священны, душеполезны и мы должны почитать их, зная, что честь, воздаваемая иконам, переходит на лице того, кто изображен на них. Беззаконный царь Копроним, не поняв сего, послал по всем странам своего государства повеление, чтобы все иконы были выброшены из домов Господних и чтобы никто не дерзал хранить их в своем доме. При этом он угрожал ужасными мучениями и смертью всем, не желавшим повиноваться его повелению; и была тогда в Церкви Божией великая скорбь, печаль и сетование [2]. Многие из верующих, боясь страшной угрозы царя, убегали и скрывались: города опустели, люди разбежались по пустыням, а из оставшихся — некоторые повиновались повелению царя и перестали покланяться иконам, а другие, твердо держась предания святых отцов, безбоязненно сопротивлялись иконоборцам и были преданы за то различным мукам. Все места заключения, темницы и глубокие рвы наполнены были тогда не разбойниками, не ворами или какими-либо злодеями, но епископами, священниками, иноками и другими благочестивыми людьми.
В то время на острове Крите был один благочестивый и богобоязненный человек, по имени Андрей; он отвергся от мира и славы его и презирал все мирские радости: взяв крест свой, он шел тесным путем, ведущим к небу, и многих приводил с собою к такой же богоугодной жизни. Услыхав, что в Царьграде беззаконный Копроним, ради нового еретического, хульного, иконоборческого учения, многих святых держит в узах, Андрей воспламенился ревностью веры и любви ко Христу и пошел в Царьград. Здесь он без всякого страха, но с великим дерзновением открыто поучал народ не прельщаться словами царя и еретическим учением; более же твердых в вере Андрей укреплял и возбуждал к истинному исповеданию и терпению в муках.
Когда же Андрей увидал, что иконоборцы, по повелению царя, за почитание святых икон — одних жестоко бьют жилами, других опаляют огнем, некоторым выкалывают глаза, или отрезают языки, а иным отсекают руки и ноги — тогда он не мог сего стерпеть. Тотчас Андрей пошел к церкви святого мученика Маманта, где в то время находился царь со множеством своих сановников. Протеснившись сквозь собравшийся там народ, он смело стал перед царем и громким голосом воскликнул:
— Почему ты, царь, называешься христианином и слугою Христовым, а иконы Христовы попираешь и причиняешь так много зла рабам Его?
Андрей хотел было продолжать свою речь далее, но царь повелел схватить его. Тотчас же слуги устремились на Андрея, и одни схватили его за голову, другие за руки, а некоторые за плечи и одежду; повалив Андрея на землю, они начали его бить, влачить по земле и топтать ногами. Желая наружно показать свое милосердие, царь велел перестать бить Андрея и, выйдя из церкви, призвал его к себе и начал сам говорить с ним:
— Откуда, — сказал он, — у тебя явилась такая смелость, что ты пришел сюда и в лицо злословишь меня? От безумия ли, или с каким-либо умыслом? Или для того, чтобы быть известным мне?
Андрей отвечал:
— Не от безумия я сие делаю, и без всякого умысла и не потому, чтобы искал суетной славы от тебя, ибо я все, что ты имеешь в мире, презираю как сон и почитаю за дым. Но я услыхал о твоем злом учении, по которому ты бесчестишь святые иконы и гонишь святую Церковь Божию. Посему «ревность по доме Твоем снедает меня» (Пс. 68:10.), и я пришел сюда издалека, чтобы или убедить тебя, или самому умереть за Христа моего. Если Он — Господь мой, — умер за меня, то я, как образ Его, не должен ли умереть за Его образ?
Царь сказал на сие Андрею:
— Какое беснование и безумие воздавать славу нетленного Бога — дереву, краскам, камню, и не внимать тому, что Бог повелел Моисею не делать никакого подобия? Откуда у вас растет это безумие, что вы столь очевидной истине сопротивляетесь и отдаете себя на погибель? Поверь мне, что не ради истины, не ради Христа, но за твою бесстыдную дерзость и сопротивление я буду тебя мучить.
Андрей не мог перенести такой хулы и сказал:
— Нечестивец! Разве не за Христа страдает тот, кто страдает за Его иконы? Разве бесчестие, которое ты наносишь иконе, не переходит на Того, Кто изображен на ней? Почему же вы тех, кои бесчестят и опрокидывают ваши изображения и статуи, жестоко казните смертью? Вы, как прах, ныне существуете, а завтра исчезнете, однако желаете чрез свои изображения быть в почтении; насколько же больший грех посягать на Образ Христов, ибо бесчестие, сделанное иконе Христа, есть бесчестие Самому Христу, лик Коего на иконе изображен.
Затем святой Андрей хотел было объяснить, какие Бог заповедал через Моисея иметь изображения вместо богов, но царь не позволил ему продолжать, и сказал:
— Если цари гневаются за свои только изображения, то они гораздо более гневаются, когда их злословят в лицо.
И тотчас же велел обнажить святого и бить его без милосердия. Но святой мужественно претерпел все истязания; тогда царь начал склонять Андрея ласкательством повиноваться своему злочестивому повелению. Святой же Андрей, возведя очи к небу, сказал:
— Сохрани Бог, чтобы я отвергся моего Христа в Его святой иконе; тебе, царь, лучше бы заниматься воинскими делами и управлять народом, чем гнать Христа и преследовать рабов Его.
Тогда царь повелел снова жестоко бить Андрея, так что даже земля обагрилась кровью его. Некоторые же из окружающих, для угождения царю, начали бросать в Андрея камнями и разбили ими Андрею уста и сокрушили ребра. Наконец, после многих мучений святой был заключен в темницу, где, пробыв некоторое время, утверждал в благочестии приходивших к нему верующих. После сего царь велел опять вывести Андрея из темницы и снова мучить, возобновляя его прежние раны; во время этих мучений тело святого распадалось и раздроблялось. Наконец, связав святому ноги, влекли его по земле через город на место, где бывают казнимы злодеи, и там мучитель повелел умертвить святого Андрея. Когда же его влекли туда чрез торговую площадь, один из еретиков — торговец рыбой,— узнав, по какой причине страждет святой и, будучи научен бесом, схватил нож и рассек мученику ногу: этим он прекратил многострадальный путь Андрея, ибо мученик тотчас же умер от причиненной ему раны [3].
Тело святого Андрея было ввергнуто в пропасть с трупами злодеев и лежало там более 12 недель. По повелению Божию, туда стали приходить от различных стран одержимые нечистыми духами: они вынули из пропасти и от трупов тело святого Андрея и положили его на священном месте, и тотчас же, как достойную мзду за сие, получили исцеление. Молитвами святого, при гробе его, многие болящие получали исцеления, ибо святой Андрей имеет дерзновение у Бога и молится за всех нас, предстоя вместе со святыми престолу Господню во веки. Аминь.
Постнически предподвизався на горе [4], / умная врагов ополчения всеоружием Креста погубил еси, всеблаженне. / Паки же ко страдальчеству / мужески облеклся еси, / убив Копронима мечем веры; / и обоих ради венчался еси от Бога, / преподобномучениче Андрее приснопамятне.
Мужества тезоименитому [5] благодарение, паки благочестия тайноглагольнику похвальная воззовем от любве тебе, богоблаженне, но паки имея дерзновение ко Господу, от всяких лютых ны спаси, да поем: радуйся отче приснопамятне.
Примечания:
[1] Название Константина Копронимом происходит от греч. слова «копрос» — навоз, нечистоты.
[2] Продолжительное царствование императора Константина Копронима (741–775 г) было временем, когда иконоборство достигло своего высшего развития и силы в Греческой церкви. Сам император Константин Копроним был ревностнейшим иконоборцем. Пример его отца, Льва Исаврянина (716–741 г.), и воспитание в строгих иконоборческих началах сделали его неумолимым врагом иконопочитания. Ревностные иконопочитатели должны были бежать за границу, — в особенности в Рим, — или скрываться в местах уединенных. Самыми смелыми, решительными и мужественными противниками мер и распоряжений императора были иноки, явившие себя неустрашимыми ревнителями православия. Ревность иноков оказывала в то время сильное влияние на умы христианского общества. До чего доходила жестокость в преследовании иноков, это видно из тех казней, каким подвергали их. Так случалось, по словам церковного историка того времени — Никифора, что инокам разбивали головы на тех самых иконах, на защиту коих они выступали. И из мирских людей более мужественные в исповедании православия, также не мало претерпели гонений в царствование Копронима. Вообще гонение на православных при Копрониме было так сильно, что оно напоминало собою жесточайшее из гонений языческих императоров на христиан — Диоклитианово.
[3] Святой Андрей скончался в 767 году; через 100 лет св. Иосифом песнописцем написан ему канон (см. Минею Октябрь, день 17-й).
[4] Здесь разумеется остров Крит, изобилующий массой гор и отличающийся крутыми, а по местам и неприступными, берегами.
[5] Т.е. соименному или тождеименному с мужеством. Имя Андрей в переводе с греч. значит — мужественный.
"}},"18601":{"name":{"nominative":"Апостола Андрея Первозванного (62)","genetive":"Апостола Андрея"},"life":{"id":"minei-1130-18601","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой Андрей, Первозванный Апостол Христов, сын одного Еврея, по имени Ионы, брат святого верховного Апостола Петра, был родом из города Вифсаиды [1]. Презирая суеты сего мира и предпочитая девство супружеству, он не пожелал вступать в брак, но, услышав, что святой Предтеча Иоанн проповедует на Иордане [2] покаяние, оставил всё, пошел к нему и сделался его учеником. Когда святой Предтеча, указывая на проходившего мимо Иисуса Христа, произнес: «Се Агнец Божий» [3], святой Андрей вместе с другим учеником Предтечи, которого считают за Евангелиста Иоанна, оставил Крестителя и последовал за Христом. Он нашел брата своего Симона (Петра) и сказал ему: «Мы нашли Мессию, именуемого Христа», и привел его к Иисусу (Иоан.1:41–42). После сего, когда он ловил, вместе с Петром, рыбу на берегу Галилейского моря [4], и Иисус воззвал к ним, говоря: «идите за Мною, и Я сделаю вас ловцами человеков» (Мф.4:19), — тогда Андрей, тотчас оставив, по зову Господню, сети, пошел, вместе с своим братом Петром, за Христом (Мф.4:20). Андрей был назван Первозванным, потому что прежде всех Апостолов сделался последователем и учеником Иисуса Христа. Когда же, после вольных страданий Господа, по воскресении Его, святой Андрей принял, как и прочие Апостолы, Духа Святого, сшедшего на него в виде огненного языка (Деян.2:3), и когда были разделяемы страны, ему достались по жребию страны Вифинийские [5] и Пропонтидские [6], с Халкидоном [7] и Византиею [8], Фракиею [9] и Македонией [10], простирающиеся до самого Черного моря [11] и Дуная [12], а также — Фессалия [13], Еллада [14], Ахаия [15], Аминтин [16], Трапезунт [17], Ираклия [18] и Амастрида [19].
Святой Андрей прошел эти города и страны, проповедуя Христову веру, и в каждом городе принял много скорбей и страданий; подкрепляемый всесильной помощью Божией, он терпел все бедствия за Христа с услаждением. Более всего он претерпел мучений в городе, называемом Синоп [20]: здесь его бросали на землю и, взяв за руки и ноги, таскали, били поленьями, бросали в него камнями, вырывали у него пальцы и зубы; но он, благодатью своего Спасителя и Учителя, снова оказался здоровым и целым от ран. Отправившись оттуда, он проходил иные страны: Неокесарию [21], Самосаты [22], Аланы [23], страны Абасков [24], Зигов [25], Босфоринов [26].
Потом он отплыл во Фракийский город Византию [27], где он первый проповедал Христа, и, научив многих, поставил пресвитеров Церкви; во епископа Византии он рукоположил Стахия, о котором святой Апостол Павел упоминает в послании к Римлянам (Рим.16:9). Сам же он, подъемля в благовествовании Христовом Апостольские болезни и труды, обходил Понт [28], побережье Черного моря, Скифию [29] и Херсонитов [30]. По Промышлению Божию, он дошел до реки Днепра [31], в Российской стране [32], и, пристав в Киевским горам [33], остановился на ночлег. Встав поутру от сна, он сказал бывшим при нем ученикам:
— Верьте мне, что на этих горах воссияет благодать Божия; великий город будет здесь, и Господь воздвигнет там много церквей и просветит святым крещением всю Российскую землю.
Взойдя на горы, святой благословил их и водрузил крест, предвозвещая принятие народом, обитавшим здесь, веры от своей Апостольской кафедры, основанной в Византии [34]. Пройдя и выше лежавшие российские города, — где расположен ныне великий Новгород [35], — посетив еще и Рим [36], он возвратился в греческую страну Эпир [37], и снова пришел во Фракию, утверждая христиан и поставляя им епископов и наставников. Пройдя многие страны, он достиг Пелопоннеса [38] и, войдя в Ахайский город, по имени Патры [39], остановился у одного почтенного мужа, по имени Сосия; он восставил его с одра болезни и после того обратил ко Христу весь этот город Патры. В то же время уверовала во Христа и жена местного правителя Егеата Антипата, по имени Максимилла, освободившись от тяжких оков недуга и получив скорое исцеление. И мудрый Стратоклий, брат Антипатов и многие иные, одержимые различными недугами, выздоровели чрез возложения рук Апостола. Тогда Егеат Антипат пришел в бешенство, и, схватив святого Апостола, пригвоздил его ко кресту, о чем пресвитеры и диаконы Ахайской страны написали так:
— Мы, все пресвитеры и диаконы церквей Ахаии, пишем о страдании святого Апостола Андрея, которое видели своими очами, всем церквам, — которые находятся на востоке и на западе, на юге и на севере. Мир вам и всем верующим во Единого Бога, в Троице совершенного, истинного Отца нерожденного, истинного Сына рожденного, истинного Духа Святого, исходящего от Отца и почивающего на Сыне; этой вере мы научились от святого Андрея, Апостола Иисуса Христа, страдание которого, непосредственно нами виденное, мы и описываем.
Егеат Антипат, придя в город Патры, начал принуждать верующих во Христа приносить жертвы идолам. Святой Андрей, зайдя ему на пути вперед, сказал:
— Тебе, судья людей, следовало бы познать своего Судью, сущего на небесах, и, познав, поклониться Ему: поклонившись же истинному Богу, следовало бы отвращаться от ложных богов.
Егеат сказал ему:
— Ты ли тот самый Андрей, который разрушает храмы богов и склоняет людей к той появившейся недавно волшебной вере, которую римские цари повелели истребить?
Святой Апостол Андрей отвечал:
— Римские цари не познали того, что Сын Божий, снизойдя на землю ради спасения рода человеческого, с ясностью показал, что эти идолы не только не боги, но — нечистые бесы, враждебные человеческому роду, которые научают людей прогневлять Бога и отвращать Его от себя, чтобы Он не слышал их. Когда же Бог, прогневавшись, отвратится от людей, тогда бесы пленяют их в порабощение себе и до тех пор обольщают их, пока души их не выйдут из тела обнаженными [40], не имея с собою ничего другого, кроме грехов своих.
Егеат сказал:
— Когда ваш Иисус проповедывал эти бабьи и пустые слова, Иудеи пригвоздили Его ко кресту.
Андрей отвечал:
— О, если бы ты захотел познать таинство креста: — как Создатель человеческого рода, по Своей любви к нам, добровольно претерпел страдания на кресте, потому что Он и о времени Своих страданий знал, и о тридневном Своем воскресении пророчествовал и, сидя с нами на последней вечери, возвестил о Своем предателе, говоря о будущем, как о прошедшем, и добровольно пошел на то место, на котором имел быть предан в руки Иудеев.
— Удивляюсь тебе, — возразил Егеат, — что ты, будучи человеком мудрым, последуешь за Тем, Кого исповедуешь распятым на кресте — всё равно каким образом: добровольно или невольно [41].
Апостол отвечал:
— Велико таинство креста, — и если ты хочешь слышать, я скажу тебе.
— Это — не таинство, но казнь злодеев, — возразил Егеат. Святой Андрей отвечал:
— Эта казнь — тайна человеческого обновления, только благоволи терпеливо выслушать меня.
— Выслушаю тебя терпеливо, — сказал судья, — но если ты не сделаешь того, что я приказываю, то понесешь на себе ту же тайну креста [42].
Апостол на это отвечал:
— Если бы я боялся крестной казни, то никогда не славил бы креста.
Егеат сказал:
— Как ты хвалишь крест по безумию своему, так не боишься смерти — по дерзости.
Апостол отвечал:
— Не боюсь смерти не по дерзости, но по вере, ибо честна смерть преподобных [43], для грешников же смерть люта. Я хочу, чтобы ты выслушал, что я скажу о тайне креста, и, познав истину, уверовал; уверовав же, обрел свою душу [44].
Егеат сказал:
— Обретают [45] то, что погибло [46]. Неужели моя душа погибла, что ты велишь обрести ее верою, не знаю — какою?
Святой Андрей отвечал:
— Это то, чему ты мог бы научиться от меня; я покажу тебе, в чем погибель человеческих душ, чтобы ты мог познать спасение их, совершившееся чрез крест. Первый человек ввел смерть чрез древо преступления [47], и нужно было для человеческого рода, чтобы смерть была уничтожена чрез древо страдания [48]. И как первый человек, введший чрез древо преступления смерть, был создан из чистой земли, так надлежало, чтобы от чистой Девы родился Христос, совершенный человек, Который есть вместе и Сын Божий, создавший первого человека, дабы Он возвратил вновь вечную жизнь, потерянную всеми людьми: и как первый человек согрешил, простерши к древу познания добра и зла руки, так для спасения людей надлежало, чтобы Сын Божий простер на кресте Свои руки за невоздержание человеческих рук и за сладкую пищу от запрещенного древа вкусил горькой желчи [49].
Егеат сказал на это:
— Говори эти речи тем, которые станут слушать тебя. Если же ты не послушаешься моего повеления, и если не захочешь принести жертвы богам, то, избив палками, я распну тебя на кресте, который ты прославляешь.
Андрей отвечал:
— Я каждый день приношу Единому, Истинному и Всесильному Богу не дым кадила, не мясо волов, не кровь козлов, но непорочного Агнца, принесенного в жертву на алтаре крестном [50]. Все верующие люди причащаются Его пречистого тела и вкушают кровь Его, однако Сей Агнец пребывает целым и живым, хотя и истинно закалается; истинно вкушают все Его плоть и пьют Его кровь, — однако, как говорю, Он всегда пребывает целым, непорочным и живым.
Егеат сказал:
— Как это может быть?
Андрей отвечал:
— Если хочешь узнать, будь учеником, чтобы научиться тому, о чем спрашиваешь.
Егеат сказал:
— Я выпытаю у тебя это учение муками.
Апостол отвечал:
— Удивляюсь я тому, что ты, будучи человеком мудрым, говоришь, как бессмысленный, ибо можешь ли узнать от меня тайны Божии, испытывая чрез мучения? Ты слышал о таинстве креста, слышал и о таинстве жертвы. Если уверуешь, что Христос, Сын Божий, распятый Иудеями, есть истинный Бог, то я раскрою тебе, как Он, будучи умерщвлен, живет, и как, будучи принесен в жертву и вкушаем, пребывает целым во Царствии Своем.
Егеат сказал:
— Если Он умерщвлен и, как ты говоришь, употреблен людьми в пищу, то как же Он может быть живым и целым?
— Если будешь веровать всем своим сердцем, — отвечал Апостол, — то можешь уразуметь сию тайну; если же не уверуешь, то никогда не постигнешь сей тайны.
Тогда Егеат, разгневавшись, повелел бросить Апостола в темницу. Когда святой был ввергнут в темницу, к нему собралось из всей той страны много народу, который хотел убить Егеата, Андрея же освободить из темницы. Но святой Апостол удержал их, вразумляя и говоря:
— Не превращайте мира Господа нашего Иисуса Христа в диавольский мятеж; ибо Господь наш, будучи предан на смерть, показал всякое терпение, не прекословил, не вопиял, и не было слышно на улицах гласа Его; посему и вы молчите и будьте спокойны. Не только не делайте препятствий моему мученичеству, но сами, как добрые подвижники и воины Христовы, приготовляйтесь к тому, чтобы терпеливо понести на своем теле всевозможные истязания и раны. Если и нужно бояться мук, то только таких, которые не имеют конца [51], устрашения же и угрозы человеческие подобны дыму, — явившись, они внезапно исчезают. И если бояться страданий, то надлежит бояться тех, которые начинаются с тем, чтобы никогда не иметь конца [52]. Временные же страдания, если они незначительны, переносятся легко; если же они велики, то скоро, удалив из тела душу, сами окончатся. Но люты те страдания, которые вечны. Посему будьте готовы к тому, чтобы чрез временные скорби перейти к вечной радости, где будете веселиться, всегда процветать и всегда царствовать со Христом.
Поучая так людей, святой Андрей провел всю ночь. Поутру Егеат Антипат сел на судилище; послав, он призвал к себе святого Андрея и сказал ему:
— Решился ли ты оставить безумие и не проповедывать Христа, чтобы мог веселиться с нами в сей жизни, ибо великое безумие в том, чтобы добровольно идти на мучения и огонь?
Святой отвечал:
— Веселиться с тобой я буду в состоянии, когда ты уверуешь во Христа и отвергнешь идолов, ибо Христос послал меня в эту страну, в которой я немало приобрел Ему людей.
Егеат сказал:
— Я принуждаю тебя к жертвам для того, чтобы обольщенные тобою оставили суету твоего учения и принесли угодные богам жертвы, ибо нет города в Ахаии, в котором бы не опустели храмы богов; посему теперь нужно, чтобы чрез тебя честь их была восстановлена, — чтобы те, которые тобою прогневаны, тобою же были умолены, чтобы и самому тебе пребыть с нами в дружеской любви. Если же — нет, то за бесчестие их ты примешь различные мучения и будешь повешен на кресте, который ты прославляешь.
Святой Андрей отвечал на это:
— Слушай, сын смерти, обреченный на вечные муки, послушай меня, слугу Господня и Апостола Иисуса Христа! до сих пор я беседовал с тобой кротко, желая научить тебя святой вере, чтобы ты, как имеющий разум, познал истину и, отвергши идолов, поклонился живущему на небесах Богу. Но так как ты пребываешь в своем бесстыдстве и думаешь, что я боюсь твоих мучений, то изобрети против меня мучения самые тяжкие, какие знаешь, ибо тем угоднее я буду Царю моему, чем более тяжкие претерплю за Него мучения.
Тогда Егеат повелел растянуть его и бить. И когда бьющие его сменились, по трое, семь раз, святой был поднят и приведен к судье.
Судья сказал ему:
— Послушай меня, Андрей, и не проливай понапрасну своей крови, ибо, если не послушаешь меня, то распну тебя на кресте.
Святой Андрей отвечал:
— Я раб креста Христова и желаю крестной смерти. Ты же можешь избежать вечного мучения, если, испытав мое терпение, уверуешь во Христа, ибо я печалюсь о твоей погибели более, чем о своих страданиях: страдания мои окончатся в один, много — в два дня, твои же мучения и после тысячи лет не будут иметь конца; посему, не приумножай себе мучений и не распаляй для себя вечного огня.
Разгневанный Егеат повелел распять святого Андрея на кресте, привязав ему руки и ноги: ибо он не хотел прибить его гвоздями, чтобы он не умер в скором времени и, вися привязанным, принял больше мучений.
Когда слуги мучителя вели его на распятие, собрался народ, восклицая:
— В чем согрешил человек праведный и друг Божий, за что его ведут на распятие?
Андрей же умолял народ, чтобы он не делал препятствий страданию его, и шел на мучения с веселием, не переставая учить. Когда он пришел на место, где имел быть распятым, то, издалека увидев приготовленный для него крест, воскликнул громким голосом:
— Радуйся, крест, освященный Христовою плотью и украшенный членами Его, как Маргаритами! Пока не был распят на тебе Господь, страшен ты был для людей, теперь же тебя любят и с желанием принимают, ибо верующие знают, какое ты заключаешь в себе веселие, и какое уготовано за тебя воздаяние. С дерзновением и радостью я иду к тебе, ты же прими меня с веселием, ибо я — ученик Того, Который был повешен на тебе. Прими меня, так как я всегда любил и желал обнять тебя, о честный крест, получивший от членов Господних красоту и славное украшение, издавна желанный, горячо любимый, которого я непрестанно искал. Возьми меня из среды людей и отдай меня моему Учителю, чтобы чрез тебя принял меня Тот, Который искупил меня тобою.
Говоря это, он снимал с себя одежды и отдавал их мучителям. Они подняли его на крест, привязав руки и ноги веревками, распяли и повесили. Вокруг него стояло множество народа, около двадцати тысяч; между ними был и брат Егеата, по имени Стратоклий, который восклицал вместе с народом:
— Несправедливо страдает так святой муж.
Святой же Андрей укреплял веровавших во Христа и убеждал их терпеть временные мучения, уча, что никакое мучение ничего не стоит в сравнении с имеющим быть за него воздаянием.
Потом весь народ пошел к дому Егеата, восклицая и говоря:
— Не должно так страдать человеку святому, честному, учителю доброму, благонравному, кроткому и премудрому, но должно снять его со креста, ибо он, вися второй день на кресте, не перестает учить правде.
Тогда Егеат, убоявшись народа, тотчас пошел с ними, чтобы снять Андрея со креста. Андрей, увидев Егеата, сказал:
— Зачем пришел ты, Егеат? Если хочешь уверовать во Христа, то откроется тебе, как я обещал, дверь благодати. Если же ты пришел только для того, чтобы снять меня со креста, то я не желаю, пока жив, быть снятым со креста, ибо я уже вижу моего Царя, уже поклоняюсь Ему, уже стою перед Ним, но страдаю за тебя, потому что тебя ожидает уготованная тебе вечная погибель. Позаботься о себе, пока можешь, чтобы не захотелось тебе начинать [53] тогда, когда будешь уже не в силах.
Когда слуги хотели отвязать его от креста, то не могли прикоснуться к нему; множество и других людей, одни за другими, старались отвязать его, однако не могли, потому что руки их приходили в омертвение. После сего святой Андрей воскликнул громким голосом:
— Господи Иисусе Христе! не попусти мне быть снятым со креста, на котором я повешен за имя Твое, но приими меня, Учитель мой, Которого я возлюбил, Которого познал, Которого исповедую, Которого желаю видеть, чрез Которого я стал тем, что есмь! Господи Иисусе Христе, приими дух мой с миром, ибо время уже мне придти к Тебе и зреть Тебя, так сильно желаемого мною! Приими меня, Учитель Благий, и не ранее повели мне быть сняту со креста, как примешь дух мой!
Когда он говорил это, его осиял свет с неба, как молния, на виду у всех, и блистал вокруг его, — так что для тленного человеческого ока невозможно было смотреть на него. Этот небесный свет сиял вокруг него с полчаса, и когда свет отступил, святой Апостол испустил дух и отошел в блистаниях света, чтобы предстать Господу. Веровавшая во Христа Максимилла, женщина знатного происхождения, целомудренной и святой жизни, узнав, что святой Андрей отошел к Господу, сняла с великою честью тело его и, помазав драгоценными ароматами, положила его в своем гробе, в котором имела быть похоронена сама. Егеат, разгневавшись на народ, замышлял отмстить ему и открыто казнить восставших на него, Максимиллу же он хотел оклеветать пред царем. Когда он помышлял об этом, внезапно напал на него бес и, мучимый им, Егеат умер посреди города. Когда сообщили об этом его брату Стратоклию, веровавшему во Христа, тот повелел предать его погребению, сам же не искал ничего из имений его, говоря:
— Не дай мне, Господи мой Иисусе Христе, чтобы я прикоснулся к чему-либо из сокровищ моего брата, чтобы не оскверниться грехом его, ибо он, любя суетное имущество, осмелился умертвить Апостола Господня.
Это было в последний день ноября, в Ахаии, в городе Патры, — где до сих пор, по молитвам Апостола, подаются людям многие благодеяния. Страх был на всех, и не было никого, кто не веровал бы в Спасителя нашего Бога, хотящего всех спасти и привести в познание истины [54], Которому слава во веки веков, аминь.
По прошествии многих лет, мощи сего святого Апостола Андрея были принесены мучеником Артемием в Константинополь, по повелению великого царя Константина [55], и положены вместе со святым Евангелистом Лукою и со святым Тимофеем, учеником святого Апостола Павла, в пресветлом Апостольском храме, внутри священного жертвенника.
Молитвами Апостола твоего, Христе Боже, верных Своих в православии утверди, и спаси нас. Аминь.
Крепка сеть Апостольского ловления [56], дивна память Андрея и дивно воспоминание сети, которую он употребил для ловления и для привлечения народов ко Христовой вере. Ибо невод, каким пользовались сии бессмертные мертвецы, никогда не может быть прорван забвением. Не придут с временем в ветхость те орудия ловли, которые соделаны не человеческим искусством, но Божьею благодатью. Хотя сами рыбари и ушли от нас, однако орудия, какими они пользовались, или невод, которым охватили самый мир, никогда не приходили в ветхость. Когда они забрасывают и вытаскивают сеть, то бывают невидимыми, однако сети их оказываются полны. Не трость они взяли [57], которая тлеет от времени, не льняные нитки, сгнивающие от ветхости, погрузили они в воду. Не крючок сделали они, который съедает ржавчина, не пищу [58] они положили на крючок, которою могли бы уловлять рыб. Не на камне они сидели [59], к которому прикасаются воды, не в лодке, которую разбивает волнение, они плыли. Не рыб, естество неразумное, они уловили; но как дивно то искусство, которое они употребили, так и орудия их были новы и необыкновенны. Ибо вместо трости они употребляют проповедь, вместо лесы — память, вместо крючка — силу [60], вместо приманки — чудеса, вместо камня — небеса, с которых они производят такую ловлю; вместо лодки у них — алтарь, вместо рыб они уловляют и самих царей, вместо невода распространяют Евангелие; вместо искусства они прилагают Божественную благодать; вместо моря они управляют человеческой жизнью, вместо сети они привыкли пользоваться крестом, как каким-либо неводом.
И кто видел когда-либо, чтобы мертвые рыбари уловляли живых людей, как рыб? О, великая сила Распятого! О, высочайшая красота Божественного достоинства! Ничего не может быть в жизни такого, как высота Апостольской благодати. Человеческая жизнь видела много поистине дивного и превышающего разум; ибо видела пролитую кровь вопиющую, и убийство, говорящее без языка, и естество, разделившееся, по зависти, с собою [61], видела брата, причиняющего смерть единоутробному брату, и дверь смерти, открытую чрез язву зависти. Видела этот ковчег Ноя непогруженным во время потопа мира и погибель человеческого рода. Видела старца, вооружившегося, по вере, против своей утробы, т. е. сына, и того, который не был умерщвлен, — приносимого как бы в жертву [62]. Видела благословение, полученное чрез кражу [63], и борьбу Создателя Бога с рабом [64]. Видела зависть, возникшую между братьями [65], и рабство, исходатайствовавшее царство [66]. Видела приготовленный чрез сновидения престол [67] и предателей брата, привлеченных голодом [68]. Видела жезл, творящий чудеса [69], и купину, покрытую огнем, как росой [70]. Видела законодателя Моисея, повелевающего стихиями [71]. Видела воды, сделанные твердыми подобно камню, глубокое море — обнаженным, путь — внезапно приготовленным [72] и столп облачный днем, огненный ночью, дарованный в вожди для множества людей [73]. Видела жезл, прозябший без земли [74]. Видела манну, вместо хлеба ниспосылаемую с неба [75]. Видела солнце, остановленное человеческою молитвою, как бы некоторою уздою [76], и зачатие пророка, испрошенное молитвами неплодной [77]. Видела горсть муки, которая была больше житниц, и кувшин елея, который был обильнее источников [78]. Видела колесницу, носимую на воздухе, и пророка, восхищаемого (на ней) [79]. Видела потом, что кости мертвого были врачевством для жизни [80]. — Жизнь человеческая видела много такого великого и удивительного; но то миновало, как трава, и угасло, как светильник при восходе солнца. Никогда не было ничего такого, каковы были Апостолы. Они, будучи служителями Божия Слова [81], имели общение с воплощенным Тем, Кто, как Бог, не имеет образа [82]. Они последовали за ходящим Тем, Кто вездесущ [83]. Возлежали вместе с Тем, Кто не вмещается никаким местом. Слышали голос Того, Кто сотворил словом всё (См. Иоан.1:3; Пс.32:6). Они обняли языком, как бы некоторым неводом, самый мир. Они обошли во время своих путешествий концы земного круга. Они искоренили заблуждения — как куколь [84], порубили капища [85] — как какое-нибудь терние, истребили идолов — как диких зверей, прогнали демонов — как волков. Они соединили Церковь — как некоторое стадо, собрали православных — как пшеницу. Они исторгли ереси — как плевелы, иссушили жидовство — как траву, греческие изваяния пожгли огнем — как какие-либо растения. Они возделали человеческую природу крестом — как плугом, и посеяли слово Божие — как некоторое семя. Наконец, все их действия просияли как некоторые звёзды. Посему, Господь ясно сказал им: «Вы свет миру» (Мф.5:14).
Ибо восток для человека христианина — Тот Кто родился от Девы. Утро для него — Тот, Кто положил начало крещению. Сияние — благодать распятого Христа. Лучи — сии предивные языки [86]. День — сей будущий век. Полуденное время — то, в которое Господь был на самом кресте. Запад — пребывание во гробе. Вечер — сия кратковременная смерть. Сияние солнца — воскресение из мертвых. «Вы свет миру», — сказал Он.
Смотри на сии звезды, и ужаснись сиянию их. Посему, воспоминаемый ныне Андрей, когда нашел Господа всех, как некоторое сокровище света, восклицал, обращаясь к своему брату Петру:
— Мы нашли Мессию.
О, превосходство братней любви! О, противообращение порядка! — Андрей после Петра родился в жизнь, и первый привел Петра к Евангелию, и — как уловил его: «мы нашли, сказал, Мессию». От радости это было сказано, это было соединенное с веселием благовестие о найденном предмете. «Мы нашли, сказал, сие сокровище: избегай, Петр, нищеты обрезания [87], освободись от раздранных рубищ закона [88], свергни с себя иго письмена [89], сочти это за нечто незначительное, пренебреги настоящим — как сновидением, и возгнушайся Вифсаиды — как некоторого дурного и отверженного места. Оставь сеть — как орудие нищеты, лодку — как обиталище во время потопа, рыбную ловлю — как ремесло, подлежащее морскому волнению, рыб — как товар для чревоугодия, народ иудейский — как превозношение перед Богом, Каиафу — как отца лукавого сборища. Мы нашли Мессию, Которого предвозвестили пророки, Которого закон провозгласил нам своим учением, как некоторою трубою. Мы нашли сокровище закона. Избегай, Петр, глада письмен: мы нашли Мессию, Которого из древности предъизобразили знамения [90], Которого Михей видел на престоле славы (Мих.4:1–3), Которого Исаия зрел на серафимах (Ис.6:1–3), Которого Иезекииль видел на херувимах (Иез.1), Которого Даниил зрел на облаках (Дан.7:13–14), Которого Навуходоносор видел в той печи (Дан.3:92), Которого Авраам принял в шатер, Которого Иаков не отпустил, прежде чем не получил от Него благословения (Быт.32:24–32), Задняя Которого Моисей видел на камне [91] — Сего мы нашли, безначально рожденного и явившегося в последние дни [92]. О, великое сокровище, полнота которого не может быть исчерпана! Это — богатства, неподлежащие законам вещества, существо которых не знает начала и самое нахождение которых — ново. «Мы нашли Мессию, что значит: Христос». Много христов [93], но все они — смертные. Авраам был христос, но истлел во гробе; Исаак был также христос, но кости его лежат во гробе. Иаков был христос, но — смертный. И Моисей был христос, но был погребен, — в каком месте, не знаем. Подобно этому и Давид был христос, но все они были добычею смерти, все — пленниками смерти. Один Христос — истинно по природе Бог, но Который, по Своему милосердию к людям, запечатлел Своим исхождением девическое чрево, как некоторою печатью, и сих рыбарей источниками Своих исцелений. Его есть держава, Царство, слава и поклонение, с непорочным и единосущным, того же существа, Отцом и Святым Духом, ныне и всегда, и во веки веков, аминь.
Яко Апостолов первозванный, и верховнаго сущий брат, Владыце всех, Андрее, молися, мир вселенней даровати, и душам нашым велию милость.
Мужества тезоименитаго боголагольника, и церкве возследователя верховнаго, Петрова сродника восхвалим, зане якоже древле сему, и ныне нам воззва: приидите обретохом желаемаго.
Примечания:
[1] Вифсаида — город на сев.западном берегу Тивериадского озера, родина святых Апостолов: Петра, Андрея и Филиппа; его нужно отличать от Вифсаиды Юлии, на сев.-вост. берегу, близ которой было совершено чудо насыщения 5 тысячью хлебами (Лк.9:10).
[2] Иордан — главная река в св. земле, протекающая вдоль ее, с севера на юг; она берет свое начало в отрогах Ливанских и Антиливанских гор и впадает в Мертвое море.
[3] Иоан.1:36 — Наименование Иисуса Христа Агнцем Божиим указывало на то, что Он воплотился для принесения Себя в жертву за род человеческий.
[4] Галилейское море или озеро называлось иначе Геннисаретским или Тивериадским; оно находится в северной части Палестины (в Галилее), имеет в длину около 30 в., в ширину около 8 в., чрез него протекает р. Иордан.
[5] Вифиния — страна, лежавшая по берегам Черного моря, Босфора и Константинопольского пролива. С 75 г. до Р. Хр. она вошла в состав Римской империи и разделилась на две провинции, с главными городами: Бруссой (в древ. Прузиада) и Никомидией.
[6] Т. е. — страны, лежавшие по берегам Мраморного моря.
[7] Халкидон — город на Азиатском берегу Константинопольского пролива, ближе к Мраморному морю.
[8] Византия — близ входа в Костантинопольский пролив, на Европейском берегу. С 330 г. император святой Константин Великий сделал этот город столицей своего царства и дал ему свое имя (Константинополь). Ныне — столица Турции.
[9] Фракией называлась часть Балканского полуострова к северу от Македонии, Эгейского моря (Архипелаг) и Мраморного, где ныне следующие земли: восточная часть Венгрии, Трансильвания, Бессарабия, Молдавия, Валахия, Болгария, Сербия и восточные части Румелии.
[10] Страна к юго-западу от Фракии, по северо-западному берегу Эгейского моря.
[11] Часть Средиземного моря — между Балканским полуостровом и Кавказскими перешейком, южным краем России и северным берегом Малоазийского полуострова.
[12] Одна из величайших рек в Европе, берет начало в Средней части Европы, затем протекает чрез Австрию и по северной границе Балканского полуострова, с запада на восток, и впадает в Черное море.
[13] Фессалия — страна на западном берегу Эгейского моря, отделявшаяся на север от Македонии цепью Олимпийских гор.
[14] Еллада находилась в южной части Балканского полуострова, соединяющейся с ним Коринфским перешейком (ныне — Морея); на западе граничила с Ионическим морем, на востоке — с Ахаией и Аркадией.
[15] Ахаия — страна по южному берегу Коринфского залива.
[16] Имея в виду местоположение называемых далее городов, нужно думать, что здесь разумеется Аминс или Амия, на южном берегу Черного моря, в провянции Понт, между устьями рек Галиса и Ириса; ныне он называется Самсун.
[17] Город в провинции Понт, лежавшей по южному берегу Черного моря, между Пафлагонией и Арменией. Трапезунт находился при море, значительно восточнее Амиса.
[18] Было несколько городов с этим именем в разных местах. Здесь нужно разуметь Ираклию на южном берегу Черного моря, несколько западнее упоминаемой далее Амастриды.
[19] Город в Пафлагонии, лежавшей по южному берегу Черного моря, между Понтом и Вифинией, Амастрида — иначе Амастрис.
[20] Город, входивший первоначально в еостав Пафлагонии, потом Понта; он лежал на южном берегу Черного моря, на узком перешейке, который соединяет с берегом образуемый здесь морем небольшой полуостров
[21] Город в Понте, где родился и около 240 г. был первым епископом св. Григорий Чудотворец.
[22] Самосаты, иначе: Семисат, Симасат — Сирийский город при р. Евфрате, в верхней части ее.
[23] Аланы — страна, населенная Сарматским народом того же имени, находившаяся в нынешнем северном Кавказе, между Черным и Каспийским морем, ближе к последнему.
[24] Абаски — племя, жившее на запад от Аланов, ближе к Черному морю, и сообщившее название нынешней Абхазии.
[25] Зиги жили по берегу Черного моря, в непосредственном соседстве с Абасками, к северу от них.
[26] Здесь нужно разуметь Босфорское царство, на нынешнем Таврическом полуострове, близ Босфора Кимерийского (ныне Керченский пролив)
[27] Т. е. — переплыл чрез Черное море к Фракийскому Босфору, где находилась Византия.
[28] При Нероне (в 1 в.) Понт был обращен в римскую провинцию и разделен на три части: Галатийский, Полемонийский и Каппадокийский.
[29] Скифией назывались земли, лежавшие частью на юг теперешней России, частью вокруг Каспийского моря. Точные границы Скифии на севере и востоке были неизвестны древним.
[30] Наименование Херсонес прилагалось в древности ко многим местам. Здесь нужно разуметь народы, населявшие Таврический Херсонес (нынешний Крым).
[31] Протекает по югу теперешней России и впадает в Черное море.
[32] Это — позднейшее наименование, происшедшее от славянского племени Русь.
[33] Т. е. — поднялся вверх по Днепру до некоторого гористого места, на котором потом возник город Киев.
[34] Пророчество это исполнилось: Русские приняли крещение от Греков и просвещены были церковными учителями, присланными из Константинополя.
[35] Один из древнейших русских городов, на р. Волхове. Указывается предел движения Апостола на север от Киева.
[36] Столица древнего Римского царства и нынешнего Итальянского королевства, при р. Тибре.
[37] Эпир — греческая область по берегу Ионического моря, простиравшаяся на восток от горной цепи Пинда.
[38] Нынешняя Морея, соединяющаяся с Балканским полуостровом Коринфским перешейком.
[39] Иначе Патрас, — город при входе в Коринфский залив.
[40] Т. е. — не имеющими за собой добрых дел.
[41] Казнь чрез распятие считалась самою позорною; ей подвергались только рабы и вообще самые презренные и преступные люди.
[42] Т. е. — будешь распят.
[43] Т. е. — людей праведных, угодивших Богу.
[44] Т. е. — спасение душевное. Образ речи заимствован из (Мф.16:25–26).
[45] Иначе: находят.
[46] Иначе: потеряно, пропало.
[47] Разумеется древо познания добра и зла (Быт.2:16–17); называется оно так потому, что, вкусив от запрещенных Богом плодов этого дерева, человек совершил преступление.
[48] Разумеется древо крестное, на котором Христос пострадал и умер, смертью (Своею) смерть поправ.
[49] Сок одного растения, чрезвычайно горький на вкус и производящий одуряющее действие. Желчь, смешанную с уксусом, во исполнение пророчества (Пс.68:22), давали пить распятому на кресте Господу (Мф.27:34–48).
[50] Т. е. — на жертвеннике, основанном на силе искупительных крестных страданий Господа.
[51] Т. е. — осуждения на Страшном Суде.
[52] Т. е. — вечных мучений грешников в аду.
[53] Т. е. — обращение ко Христу; когда будешь не в силах — перед самою смертью, при наступления смерти.
[54] Выражение заимствовано из (1 Тим.2:4).
[55] Разумеется св. Константин Великий (324–337 гг.), впервые сделавший христианство господствующей верой в Римской империи.
[56] Под ловлением разумеется привлечение свв. Апостолами людей к вере во Христа.
[57] Под тростью здесь нужно разуметь удилище.
[58] Пища — приманка, надеваемая на крючок при ужении рыбы (червь, насекомое, кусочек хлеба и т. п.).
[59] Рыболов с удочкой садится обыкновенно на каком-нибудь камне, на берегу реки, близ воды.
[60] Т. е. — благодатную.
[61] Т. е. — восставшее против самого себя (образ речи заимствован из (Мф.12:25–26)). Здесь разумеется убиение Каином своего брата Авеля по зависти (Быт.4); в братоубийстве человеческая природа совершила преступление против самого себя.
[62] Разумеется подвиг веры Авраама — принесение им, по слову Божию, в жертву своего сына Исаака (Быт.22).
[63] Разумеется благословение первенства, принадлежавшее по рождению Исаву, но полученное, при посредстве обмана, Иаковом (Быт.27).
[64] Разумеется ловление Бога патриарху Иакову в виде Таинственного Борца, для ободрения его в виду предстоявшей встречи с братом Исавом (Быт.32:24–32).
[65] Разумеется зависть к Иосифу старших братьев его из-за преимущественной любви к нему отца (Быт.37:4 и дал.).
[66] Разумеется пребывание Иосифа в Египетском рабстве, в конце которого он возвысился до звания высшего царедворца — первого, после фараона, лица в царстве (Быт.39–41).
[67] Иосиф возвысился в Египте чрез истолкование, по особому откровению Божию, снов фараона (Быт.41).
[68] Братья Иосифа приходили в Египет из земли Ханаанской, для покупки хлеба (Быт.42,43).
[69] Жезл Моисея, который, особою силою Божиею, то обращался в змия, то возвращался к прежнему виду (Исх.4:1–5).
[70] Купина — терновый куст.
[71] Разумеются казни Египетские (Исх.7–12).
[72] Разумеется чудесный переход евреев чрез Чермное море (Исх.14).
[73] Столп огненный и облачный, шедший впереди евреев во время их странствования, указывал им путь (Исх.13:21–22).
[74] Жезл Аарона, чудесно прозябший в скинии в одну ночь, в знак Богоучрежденности священства Аарона (Чис.17).
[75] (Исх.16).
[76] Молитвою Иисуса Навина, желавшего удлинить день для окончательного поражения Хананеев (Нав.10).
[77] Зачатие прор. Самуила (Самуил означ. «испрошенный у Бога») по молитвам бесплодной ранее его матери Анны (1 Цар.1).
[78] У Сарептской вдовицы, по слову прор. Илии (3 Цар.17:10–16).
[79] Разумеется взятие пр. Илии в огненной колеснице живым на небо (4 Цар.2).
[80] Разумеется воскресение мертвеца чрез прикосновение к костям умершего ранее прор. Елисея (4 Цар.13:20–21).
[81] Так называется в Св. Писании Иисус Христос (Иоан.1:1–14; Апок.19:13; Иоан.5:7). Основание такого наименования главным образом в том, что И. Христос сказал людям волю Божию (Иоан.15:16).
[82] Т. е. — с Иисусом Христом, Божественная природа Которого непостижима и неизобразима.
[83] По Божеству.
[84] Сорная трава, встречающаяся на окраинах полей и между хлебными растениями (Иов.31:40).
[85] Капищами назывались собственно языческие храмы, где стояли идолы. Но так как язычники любили строить их в тенистых рощах и лесах, то здесь ближайшим образом разумеются эти священные рощи.
[86] Т. е. — воссиявшие над Апостолами в день св. Пятидесятницы (Деян.2).
[87] Т. е. — помни, что ветхозаветное обрезание само по себе не может дать спасения человеку.
[88] Рубища закона — ветхозаветный закон, изветшавший с пришествием Христа, т. е. утративший прежнее значение.
[89] Иго письмен — т. е. постановления и предписания закона Моисеева, представлявшие из себя тяжелое иго для человека, в особенности потому, что закон не давал ему никаких благодатных сил для исполнения их, подобно тому как, напр., такие силы подаются в христианстве (2 Пет.1:3), называемому посему, игом благим и бременем легким (Мт.11:30). При такой тяжести ига писанного закона, он, однако, не давал человеку радостного сознания спасения чрез него, не удовлетворял духовного глада человека (почему далее и говорится о гладе письмен).
[90] Разумеются ветхозаветные прообразы, с большею или меньшею ясностью указывавшие на Христа, наприм., принесение Авраамом Исаака в жертву, явление Моисею неопалимой купины, пасхальный агнец, столп облачный и огненный, манна, прозябший жезл Аарона, медный змий, трехдневное пребывание прор. Ионы во чреве китовом и т. п.
[91] Моисей пожелал видеть славу Божию. Но Господь сказал ему, что он не может видеть Лица Божия; затем поставил его в расселине скалы, покрыв пророка десницей Своею, и, когда прошел мимо, отнял ее; и Моисей увидел задняя Божия, т. е. — увидел Бога под каким-либо внешним образом или символом (Исх.33:18–23 и дал.).
[92] Обычное в Ветхом Завете обозначение времени пришествия Иисуса Христа (Чис.24:14; Исх.2:2; Мих.4:1 и мн. др.).
[93] Слово Христос употреблено здесь в общем смысле лица помазанного, т. е. призванного Богом к особому служению.
"}},"19001":{"name":{"nominative":"Мч. Андрея Стратилата и с ним 2593 мучеников (284-305)","short":"Мч. Андрея"},"life":{"id":"","copyright":"Настольная книга свщеннослужителя. Москва. 1978.","text":"Мученик Андрей Стратилат был военачальником в римских войсках в правление императора Максимиана (284—305). За его храбрость, непобедимость и справедливость святой был любим в римских войсках. Когда многочисленное персидское войско вторглось в сирийские пределы, правитель Антиох поручил святому Андрею руководство римскими войсками, дав ему титул «Стратилат», т. е. главнокомандующий. Святой Андрей выбрал себе небольшой отряд храбрых воинов и выступил навстречу противнику. Его воины были язычниками. Сам святой Андрей еще не принимал Крещения, но уверовал в Иисуса Христа. Перед сражением он убеждал воинов, что языческие боги — бесы и помощи в сражении оказать не могут. Он проповедовал им Иисуса Христа, всесильного Бога Неба и земли, подающего помощь всем верующим в Него. Воины вступили в сражение, призывая на помощь Спасителя. Небольшой отряд обратил в бегство многочисленное войско персов. Святой Андрей вернулся из похода со славой, одержав полную победу. Но завистники донесли правителю Антиоху, что он — христианин, обративший в свою веру подчиненных воинов. Святой Андрей был вызван на суд, и там он подтвердил свою веру во Христа. За это его подвергли пытке. Он сам лег на раскаленное медное ложе, и, как только обратился за помощью к Господу, ложе остыло. Воинов распяли на деревьях, но ни один из них не отрекся от Христа. Заточив святых в темницу, Антиох послал донесение императору, не решаясь сам предать смерти прославленного победителя. Император знал, как войско любило святого Андрея, и, опасаясь возмущения, послал приказ освободить мучеников, а тайно велел под каким-либо предлогом казнить каждого порознь. Освободившись, святой Андрей вместе с дружиной воинов пришел в город Таре. Там их крестил местный епископ Петр и епископ Верийский Нон. Затем воины перешли в местность Таксанаты. Антиох написал письмо правителю Киликийской области Селевку, чтобы тот под видом погони за оставившими знамена настиг дружину святого Андрея и умертвил их. Селевк нагнал мучеников, остановившихся в ущельях горы Тавра, где им по откровению предстояло пострадать. Святой Андрей, называя воинов своими братьями и детьми, призвал их не бояться смерти. Он молился за всех, кто будет чтить их память, и просил Господа послать людям целебный источник на месте, где прольется их кровь. Во время этой молитвы несопротивляющиеся мученики были усечены мечами († ок. 302). В тот же миг из земли истек (?) источник. Епископы Петр и Нон, которые с клириками тайно следовали за дружиной святого Андрея, погребли их тела. Один из клириков, с давнего времени страдавший от злого духа, напился из источника воды и сразу исцелился. Молва об этом разнеслась среди окрестных жителей, и они стали приходить к источнику и, по молитвам святого Андрея и пострадавших с ним 2593 мучеников, получали благодатную помощь от Бога.
"}},"20001":{"name":{"nominative":"Обретение мощей прп. Мартиниана Белоезерского (1514)","short":"Обретение мощей"}},"20201":{"name":{"nominative":"Мч. Петра Анийского (309-310)","short":"Мч. Петра"}},"20901":{"name":{"nominative":"Прп. Антония Дымского (1224)","short":"Прп. Антония","genetive":"Прп. Антония"}},"21001":{"name":{"nominative":"Мчч. Антония, Иоанна и Евстафия Литовских (1347)","short":"Мчч"},"life":{"id":"minei-0414-21001","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Сии святые мученики происходили из литовского города Вильны [1] и, по тогдашнему нечестивому обычаю, были огнепоклонниками [2], подобно тому как и другие жители той страны. Антоний и Иоанн, родные братья, всей душей возлюбили христианскую веру и, когда однажды в Литву прибыл некий пресвитер, по имени Нестор, они приняли от него божественное крещение. При этом старший из них по летам был назван Иоанном, а младший Антонием [3]. Оба брата по крещении проводили жизнь, подобающую истинным христианам.
Находясь на службе у литовского князя Ольгерда [4], Антоний и Иоанн, старались скрыть от него свою принадлежность к христианству, но не могли достигнуть этого, потому что они слишком заметно отличались от язычников своими христианскими обычаями и поступками. Так, они не желали, подобно другим, ни стричь волос на голове и бороде так, как стригли язычники, ни есть по постным дням скоромной пищи; не исполняли они и других нечестивых обычаев, противных христианству. И когда однажды князь спросил их, — почему они не следуют древним литовским обычаям, святые безбоязненно исповедали себя христианами.
Князь стал принуждать их отказаться от христианской веры и вкусить предложенных за трапезой мясных блюд. Но они, твёрдо сохраняя христианскую веру, не хотели вкусить мясного, так как тогда был постный день. Тогда князь приказал посадить их в мрачную темницу, куда святые отправились с радостью, как будто шли не в темницу, а на царский трон, хваля и благодаря Бога за то, что Он сподобил их пострадать за Его святое имя.
После пребывание святых в темнице в течение целого года, Иоанн, истомленный темничным заключением, убоявшись мучений, послал к князю просьбу освободить его из заключения, обещая исполнять все княжеские приказания. Обрадованный князь повелел выпустить обоих братьев и поставил их в числе первых лиц при своем дворе.
Иоанн по внешности был подобен нечестивым, исполняя все обычаи их и поступая по воле их князя; в сердце же своем он сохранял христианскую веру, тайно молясь Христу Богу, Коего он не дерзал исповедывать открыто, боясь мучений. Антоний же нисколько не изменил своих христианских обычаев, но открыто поступал так, как подобает поступать истинному христианину. Брата своего Иоанна он укорял за его малодушие и страх и всячески увещевал его покаяться и, не страшась мучений, снова открыто исповедать Христа. Язычники же видя, что старший брат Иоанн во всем повинуется князю, не обращали внимания на младшего брата Антония.
Однажды, когда по обыкновению эти оба брата Иоанн и Антоний были у князя, Иоанн вкусил от поданных ему мясных блюд, — хотя и был постный день, — блаженный же Антоний не хотел вкусить этой пищи, открыто исповедуя себя христианином. Тогда Антоний, по повелению князя, снова был заключен в темницу; Иоанн же был в презрении у всех — христианами он был не любим, как вероотступник, язычниками же был укоряем, как человек непостоянный, который не сохранял ни старой, языческой веры, ни новой христианской, в которую перешел, оставив язычество.
Сознав свой великий грех, Иоанн начал со слезами каяться в своем падении и, придя к вышеназванному пресвитеру Нестору, стал молить его, чтобы он был ходатаем за него пред братом, дабы тот простил его грех и принял его в общение с собой. Выслушав от пресвитера просьбу брата, Антоний дал такой ответ:
— У меня может быть общение с братом только в том случае, если он открыто исповедует Христа и христианскую веру. Когда он сделает это, тогда и будет у нас всё общее.
Иоанн раскаялся и с любовью принял слова брата. Теперь он стал искать удобного времени, когда бы он мог открыто исповедать свою веру христианскую.
Случилось однажды, что князь мылся в бане, а Иоанн прислуживал ему. Увидав, что настало удобное время, Иоанн смело и безбоязненно исповедал себя пред князем христианином. Но князь пока не показал своего гнева Иоанну и ничего не сделал ему, потому что кроме них в бане никого не было.
Тогда Иоанн, спустя несколько времени, в присутствии многочисленных вельмож князя, громогласно объявил себя христианином. Тотчас, по повелению князя, он был схвачен и без пощады бит различными орудиями и руками всех, бывших здесь; и избиение это продолжалось не малое время; потом святого заключили в темницу.
Узнав о происшедшем, блаженный Антоний исполнился великой радости. Оба брата снова были в темнице вместе, прославляя Бога; там же они сподобились приобщиться Пресвятых и Животворящих Христовых Таин от вышеназванного иерея.
По прошествии нескольких лет святой мученик Антоний был осужден на позорную смерть, как бы какой преступник: его приговорили к повешению на дереве. Когда накануне казни ему объявили о сем, он всю ночь пред смертью пребыл без сна, прославляя Бога в молитве и укрепляя брата к безбоязненному перенесению страданий за Христа. Антоний увещевал брата, чтобы он снова не отступил от веры и пророчески предсказал ему скорую смерть.
— После моей кончины, — сказал он, — и ты, брат, спустя немного времени чрез таковую же смерть отойдешь ко Христу.
Когда наступило утро, оба брата причастились Божественного, Животворящего Тела и Крови Христовых; около же полудня святой мученик Христов Антоний был выведен из темницы и, по повелению князя, был повешен на дереве, месяца января в четырнадцатый день. Так непобедимый Христов воин предал свою святую и непорочную душу в руки Христа Бога своего, Коего он возлюбил всем сердцем своим.
Святой же мученик Иоанн был оставлен в темнице, ибо нечестивые надеялись снова соблазнить его и отвратить его от исповедания христианской веры. Но когда увидали, что он твердо хранит святую веру и безбоязненно исповедует Христа и в темнице, осудили и его на такую же смерть, какою умер его брат. Через некоторое время язычники умертвили его (через удавление) и тело его повесили на том же дереве, на котором был повешен его брат. Произошло же это, месяца апреля в двадцать четвертый день. Так и сей страстотерпец, окончив свой мученический подвиг, отошел к Подвигоположнику Христу, ради Коего принял мученическую кончину. Святые тела Антония и Иоанна были погребены с честью верующими и положены в одном месте.
Спустя несколько времени по кончине святых мучеников Антония и Иоанна, пострадал и блаженный Евстафий. Он хотя и был юн возрастом, но мужеством и доблестью превосходил многих. Будучи прекрасен лицом, он был еще прекраснее душою и разумом. Познав Истинного Бога, Евстафий отверг языческое безбожие и, возлюбив Христа, пришел к вышеназванному пресвитеру Нестору. Наученный им святой вере, Евстафий принял от него божественное крещение [5].
Сделавшись христианином, Евстафий проводил богоугодную жизнь, как и подобает истинному христианину: он проводил всё время в посте, молитвах и доброделании.
Сей Евстафий также состоял на службе у князя Ольгерда. Однажды Ольгерд рассматривал и решал дела своего княжества, а Евстафий, как полагалось ему по его должности, предстоял пред ним. Взглянув на Евстафия, князь увидел, что у него на голове длинные волосы (надо заметить, что у тех язычников, воздававших божеское поклонение огню, был обычай особенным образом часто остригать голову и бороду; блаженный же Евстафий, так как отвергся их нечестивой и безумной веры и принял крещение, носил длинные волосы на голове своей). Князь спросил его: — не христианин ли он. Когда Евстафий в ответ на это открыто исповедал себя христианином, то князь сильно разгневался и, желая отвратить Евстафия от Христовой веры, стал принуждать его съесть мясо. Святой же не только не съел предложенного, но даже не захотел и посмотреть на мясо, так как тогда был пост пред праздником Рождества Христова и кроме того была пятница [6].
Тогда князь пришел в еще большую ярость и повелел без милосердия бить святого юношу железными палками. Святой переносил эти мучение столь мужественно, что не только не вскричал, но не издал даже ни одного стона и из его глаз не скатилось ни одной слезы; — он только благодарил Бога, что Он сподобил его пострадать за Свое святое имя.
Такое мужественное и терпеливое перенесение страданий святым снова привело князя в сильнейшиий гнев, и он повелел лить в уста мученику самую холодную воду (в это время была суровая зима), так что тело его посинело от сильного холода. Тем не менее святой не повиновался княжескому повелению и не вкусил мяса. Затем князь повелел подвергнуть мученика более тяжким мучениям: ему разбили и раздробили кости на ногах — на ступнях и голенях, содрали волосы с головы вместе с кожей и отрезали нос и уши.
Так мучили святого три дня; однако он как бы не ощущал никакой боли, не стонал и даже лицо его не обнаружило ни малейшего страдания; он всё время с любовью беседовал с христианами, плакавшими при виде его страданий и говорил им:
— Не плачьте, братия, о мне, видя, что мое тело земное раздробляется среди мучений, ибо я надеюсь получить от Христа Господа Бога нашего тело нерукотворенное, пребывающее вечно на небесах.
Между тем князь, видя, что ничего не может достигнуть мучениями, осудил мученика на смерть, повелел повесить его на том же дереве, на котором были повешены в том же году вышеназванные два святые мученика, — Антоний и Иоанн. Слуги взяли святого Евстафия, уже едва живого, и повели на смерть. Святой же мученик Евстафий, несмотря на то, что его бедра, ступни и колени были раздроблены, укрепляемый помощью Божиею, шел как совершенно здоровый, бодро и скоро, не только не отставая от ведущих его, но даже и обгоняя их.
Когда все приблизились к вышеназванному дереву, то слуги мучителя обвили шею святого веревкой и повесили его. Так и сей страдалец за Христа предал свою святую душу в руки Божии, месяца декабря в тринадцатой день [7]. Его честное тело было оставлено висеть на дереве близко от земли, чтобы его могли съесть звери и хищные птицы, но ни один зверь и ни одна птица не приблизились к телу, ибо Бог охранял его. Спустя же три дня оно в целости было взято верующими и с честью предано погребению, недалеко от того места, где были погребены ранее пострадавшие, упомянутые выше, два святых мученика.
Достойно примечания то обстоятельство, что после кончины святых, никто из преступников, осужденных на смерть, не был повешен на дереве том, ни похоронен около него (так как Бог прославляет всегда Своих мучеников). Хотя это место и было предназначено для казни и все осужденные на казнь умирали там, однако после страдания и смерти святых, на том месте не был казнен ни один преступник.
По прошествии нескольких лет, когда в том городе умножилось число христиан и святая вера со дня на день росла и крепла, верующие собрались вместе и, придя к князю, просили его отдать в их распоряжение то место, где приняли блаженную кончину три упомянутых святых мученика. Князь, по устроению Божию, согласился на просьбы христиан и отдал им просимое место. Христиане, срубив дерево то, построили на его месте Церковь во имя Пресвятой Троицы, в честь и славу Отца и Сына и Святого Духа [8], причем поставили святой престол на том самом месте, где раньше росло дерево. В эту церковь и были внесены мощи святых мучеников Христовых — Антония, Иоанна и Евстафия, для прославления Бога, в Троице Святой славимого, Коему подобает всякая слава, честь и поклонение, ныне и во веки веков. Аминь.
Примечания:
[1] Город Вильна основан в XII в., а по другим известиям, даже в X в. Но исторически известным он становится только в нач. XIV в. (ок. 1323 г.), как столица великого князя литовского и русского Гедимина. В настоящее время Вильна представляет из себя большой со стотысячным населением губернский город, принадлежащий России.
[2] Поклонение огню, вообще распространенное в древности, имело место и в языческой Литве. Оно состояло собственно в поклонении богу огня, грома и молнии — Перуну, в честь которого в Вильне был выстроен в 1285 г. довольно обширный храм.
[3] До принятия христианства Антоний и Иоанн носили языческие имена: Нежило и Кумец.
[4] Ольгерд, князь литовский, правил с 1341 г. по 1377 г. Незадолго до вступления на княжение, Ольгерд принял христианство, но сделал это аз житейских расчетов, желая завладеть княжеством Витебским, принадлежавшим русской княжне Марии Ярославне, на которой Ольгерд и женился с этою целью. Когда умерла его супруга — христианка (это было около 1346 г.), Ольгерд оставил христианство и снова стал язычником.
[5] Святой мученик Евстафий был родственником святых Антония и Иоанна и до принятия христианства носил языческое имя — Крувлец.
[6] Пятница (и среда) как день, посвященный святою Церковью воспоминанию крестных страданий Господа, по церковному уставу должна быть днем пощения.
[7] Кончина святого Евстафия и упомянутых ранее Антония и Иоанна последовала в 1347 году.
[8] Мощи святых мучеников в настоящее время покоятся в Виленском Свято-Духовом монастыре, куда они были перенесены в 1826 г.
"}},"21101":{"name":{"nominative":"Прп. Антония Дымского, Новгородского (1224)","genetive":"Прп. Антония"}},"21502":{"name":{"nominative":"Прп. Антония, столпника Марткопского (VI)","short":"Прп. Антония"}},"21801":{"name":{"nominative":"Прп. Антония Печерского, Киевского, начальника всех русских монахов (1073)","genetive":"Прп. Антония"},"life":{"id":"minei-0710-21801","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Во дни благоверного и святого князя Владимира [1] Господь благоволил явить Церкви Своей светильника и иночествующим наставника, — приснопамятного мужа, преподобного и богоносного отца нашего Антония.
Преподобный Антоний родился в городе Любече [2]. С юных лет проникнутый страхом Божиим, он желал облечься в иноческий образ. Когда человеколюбивый Бог вложил ему в сердце намерение идти в Греческую страну и там постричься, Антоний тотчас же привел его в исполнение, путешествуя по примеру Господа, странствовавшего и трудившегося ради нашего спасения. Достигнув Царьграда [3], преподобный Антоний отсюда направился во святую гору Афонскую [4]; обходя ее монастыри, он удивлялся жизни в них святых отцов, которые, будучи во плоти, возвышались над человеческою природою, подражая в подвигах бесплотным ангелам. И сильнее прежнего возгорелась в сердце Антония любовь ко Христу. Желая уподобиться по жизни помянутым отцам, он пошел в одну из обителей Афона и умолял игумена возложить на него ангельский образ иноческого чина. Прозирая в будущую подвижническую жизнь преподобного, игумен не отказал ему в просьбе и постриг его [5], наставив в заветах совершенного иночества. Новопостриженный инок во всем благоугождал Богу, подвизаясь на пути добродетели; но особенно преподобный Антоний преуспевал в покорности и послушании, так что все радовались, глядя на его жизнь. Преподобный Антоний пробыл на святой горе, на месте своего пострижения, уже не малое время, являясь наставником ко спасению для многих и сам достигая больших степеней совершенства, когда игумен получил внушение от Бога отпустить преподобного в русскую землю. Призвав его к себе, игумен сказал:
— Антоний! Иди обратно в русскую землю, — пусть и там живущие через тебя преуспевают и утверждаются в вере христианской; да будет с тобою благословение святой горы!
Приняв это благословение, как за исходящее из уст Божиих, преподобный Антоний отправился в землю русскую. Придя в город Киев [6], он раздумывал, — где бы ему поселиться, и стал обходить монастыри, которые начали основываться иноками-греками, пришедшими с митрополитом Михаилом для крещения Руси; впрочем, эти обители не содержали чина и устава совершенного общежития. По смотрению Божию, ни одна из обителей не была угодна преподобному Антонию для жительства. Поэтому он начал ходить по окрестностям Киева, — по лесам и горам, и так достиг даже Берестова. Найдя здесь пещеру, когда-то вырытую варягами [7], преподобный Антоний, сотворив молитву, поселился в ней, проводя жизнь в великом воздержании.
По преставлении благоверного князя Владимира власть захватил безбожный и окаянный Святополк [8], севший на великокняжеском престоле в Киеве. Желая истребить с лица земли своих братьев [9], он убил Бориса и Глеба, принявших, таким образом, мученическую кончину [10]. Видя такое кровопролитие, преподобный Антоний снова удалился на святую гору.
Но вот благоверный князь Ярослав, победив Святополка, сел в Киеве [11]. Ярослав любил Берестово [12] с его церковью во имя святых Апостолов; при ней был пресвитер, именем Иларион, муж благочестивый, великий постник и сведущий в божественном Писании. (Спустя много лет, Ярослав, любивший окружать себя духовным чином [13], по изволению Божию и согласию собранных им епископов, избрал Илариона митрополитом, в которого он и был поставлен в Киевском храме святой Софии [14]). Пресвитер Иларион удалялся временами из Берестова на Днепр, на холм, покрытый вековым лесом, где ныне находятся дальние или Феодосиевы пещеры монастыря; в этом холме Иларион ископал себе пещеру сажени в две, где и молился в тайне Богу, воспевая псалмы и творя поклоны.
Преподобный же Антоний в это время находился на святой горе, в монастыре своего пострижения, и опять игумену было откровение от Бога:
— Пошли, — сказал Господь, — Антония снова в землю русскую, ибо он Мне нужен там.
Игумен, призвав преподобного, открыл ему:
— Антоний! По воле Божией иди опять в землю русскую и да будет с тобою благословение святой горы!
Вместе с этим игумен предсказал преподобному, что в земле русской он явится отцом многих черноризцев; благословив, затем, Антония, игумен отпустил его с напутствием:
— Иди с миром!
С этим благословением преподобный Антоний опять пришел в Киев. Взойдя на холм, где Иларион ископал помянутую небольшую пещеру, преподобный Антоний возлюбил это место. Помолившись Богу со слезами. он сказал:
— Господи! Да будет на сем месте благословение святой Афонской горы и — молитва моего отца, меня постригшего; утверди, Боже, мое вселение здесь!
После этого он избрал пещеру местом своего обитания. И жил здесь преподобный в непрестанной молитве, вкушая сухой хлеб и удовлетворяя жажду умеренным количество воды, да и то через день, иногда же через два; а иногда он не вкушал ничего всю неделю, пребывая день и ночь в молитвенном бдении и усердно руками своими копая большую пещеру.
Узнав о поселении преподобного в пещере, некоторые христолюбцы приходили к нему сюда, принося потребное для поддержания тела и испрашивая себе благословения; находились и такие пришельцы, которые выражали желание жить с преподобным; из числа последних был и блаженный Никон [15].
В это именно время пришел [16] к преподобному Антонию и преподобный Феодосий, будучи двадцатилетним юношей [17]: преподобный Антоний велел постричь Феодосия блаженному Никону, — иерею и опытному черноризцу.
По прошествии многих лет, когда преставился благоверный князь Ярослав [18], власть принял старший сын его Изяслав, севший на великокняжеском столе в Киеве [19]. Преподобный же Антоний Печерский в это время уже прославился во всей русской земле за свою многодобродетельную жизнь, подобно тому как в древности прославился в Египте Антоний Великий. Узнав о подвижнической жизни преподобного Антония, христолюбивый князь Изяслав пришел к нему со своею дружиною, прося молитв и благословения; и еще более возросла известность преподобного, почитаемого всеми. И начали к нему стекаться христолюбцы, желая пострижения: он же принимал их и постригал.
Среди этих христолюбцев пришли к преподобному Антонию: сначала блаженный Варлаам, сын знатного Киевского боярина Иоанна [20], а потом — Ефрем, княжий евнух [21]. Согласно выраженному ими желанию преподобный Антоний велел блаженному Никону их обоих постричь, что доставило преподобному с братией много неприятностей. Не только разгневанный боярин Иоанн, придя в пещеру со множеством челяди и разогнав богоизбранное стадо преподобного отца нашего Антония, извлек из пещер сына своего, блаженного Варлаама и, заменив его монашеские одежды светлыми боярскими, насильно повел к себе домой; но и сам великий князь Изяслав, узнав о пострижении сына боярского и своего любимого евнуха, тоже сильно разгневался на стадо, собранное во имя Христово преподобным Антонием; он повелел схватить блаженного Никона, постригавшего иноков, питая к нему за это особенное нерасположение; он приказывал Никону убеждать Варлаама и Ефрема снова жить в мире, угрожая ему заточением с его наставником Антонием и всеми находившимися в пещере; самую же пещеру князь намеревался раскопать.
Столь великий гнев князя, возбуждаемый кознями «князя тьмы», понудил преподобного Антония с оставшеюся братией удалиться из пещеры в другую страну. Но княгиня, узнав об этом, усердно просила князя не изгонять своим гневом рабов Божиих из своей области, чтобы не навлечь такого же гнева Божия, который постиг, тоже по изгнании черноризцев, отечество ее, — землю Ляхов. (Княгиня, дочь короля Польского Болеслава Храброго, была родом из Польши; она напоминала князю следующий случай из жизни своего отца: за пострижение преподобного Моисея Угрина [22]) Болеслав изгнал черноризцев из Польши; Господь разгневался таким поступком короля: последний умер скоропостижно, а в поднявшейся затем междоусобице было убито много епископов и бояр). Вняв с трудом мольбам княгини, князь, наконец, образумился и убоялся Бога: он послал к старцу просьбу о возвращении на покинутое место; преподобного Антония едва нашли после трех дней розысков и умолили возвратиться.
Таким образом преподобный отец наш Антоний снова вернулся в свою пещеру. Он непрестанно умолял Бога, — да подаст Господь ему силу мужественно переносить напасти, наносимые врагом, ненавистником добра и — да не предаст зверям душ исповедующих Его, да не забудет убогих Своих навсегда [23]. Господь услышал молитву преподобного: не только разогнанные овцы снова возвратились с миром к своему пастырю, но к нему в пещеру приходило множество и других, умоляя избавить их от тьмы пути, ведущего к погибели, — и обратить к свету пути спасительного. Преподобный Антоний всех принимал с любовью: после наставлений, — как должно следовать за Христом, он повелевал блаженному Никону постригать желающих. И собралось около преподобного братии двенадцать человек; общими усилиями была выкопана большая пещера, а в ней устроены церковь и келлии, которые существуют и доселе.
Однажды преподобный Антоний сказал братии, объединенной под его водительством:
— Бог вас собрал, братие, а я вас постриг по благословению святой горы, которым и сам я пострижен от ее игумена; да пребывает на вас первее всего благословение от Бога и Пресвятой Богородицы, а также — и благословение от святой горы.
Затем преподобный отец сообщил братии:
— Живите одни, — я поставлю вам игумена; я же хочу жить один, как привык к тому в прежние годы.
И поставил им игуменом блаженного Варлаама. Сам же, избегая мятежа и молвы, сначала затворился в одной келлии, здесь же в пещере, а потом переселился на другой холм, где начал копать новую пещеру, которая находится под нынешним великим печерским монастырем [24].
Блаженный игумен Варлаам и братия, приняв благословение преподобного Антония, остались на жительство в прежней пещере. Когда же число братии возросло настолько, что пещера не могла вместить всех во время соборного моления, то задумали поставить малый храм вне пещеры. Игумен и братия пришли к преподобному Антонию в его новую пещеру и сказали ему:
— Отче! братия умножаются, и мы уже не можем помещаться во время соборной молитвы в пещере: повелением Господним и Пресвятой Богородицы, а также твоею святою молитвой благослови, поэтому, поставить малую церковь вне пещеры.
Преподобный дал свое благословение. Они же, поклонившись ему до земли, удалились и начали постройку над пещерою малого храма во имя Успения Пресвятой Богородицы.
После совершения малой надпещерной церкви, князь Изяслав, во святом крещении Димитрий, создал каменный храм в честь святого, христианское имя которого носил, то есть в честь великомученика Димитрия, при храме он устроил монастырь. На игуменство для этого монастыря князь Изяслав взял блаженного Варлаама — игумена братии, живущей в пещере: надеясь на богатство, он хотел свой монастырь возвысить пред монастырем печерским. Но хотя и существуют многие монастыри, поставленные богатством царей и бояр, однако они не могут сравниться с теми, которые поставляются молитвами святых, слезами, пощением и бдением. Так и преподобный Антоний не имел золота, но своими слезами возрастил обитель, несравнимую с другими. Впрочем, блаженный Варлаам был взят в монастырь святого великомученика Димитрия еще в то время, когда Печерский монастырь только что устроялся. По удалении игумена и после общего совещания, братия, находившиеся в пещере, решили идти к преподобному Антонию.
— Отче, — сказали ему иноки, — поставь нам игумена.
— Кого же вы хотите? — спросил преподобный.
— Кого хочет Бог, Пресвятая Богородица и ты, честный отче, — отвечали пришедшие.
— Тот из вас, — решил преподобный Антоний, — который отличается послушанием, кротостью и смирением, пусть и будет вам игуменом [25].
Тогда братия начали просить преподобного Антония, чтобы он благословил на игуменство преподобного Феодосия, как единонравного ему и во всех благих делах искусного; и благословил его преподобный Антоний на игуменство. Братия же вся, в числе двенадцати человек, поклонились преподобному Антонию до лица земли, радуясь, что получили такого наставника.
Сделавшись игуменом, преподобный Феодосий с усиленным тщанием начал заботиться об обители, присоединяя к этим заботам великое пощение и слезные молитвы; великое содействие оказывали ему молитвы и благословение начальника его, преподобного отца нашего Антония, наедине безмолвствующего. И Господь начал умножать черноризцев, так что вскоре под водительством преподобного Феодосия оказалось до ста человек. Преподобный Феодосий, видя такое умножение братии, пришел, после совета с нею, к намерению поставить монастырь. И снова все пошли к преподобному Антонию и сказали ему:
— Отче! братия всё более и более возрастают в числе, — мы хотим поставить монастырь.
Преподобный Антоний сильно обрадовался.
— Благословен Бог, — воскликнул он, — за всё! молитва же Пресвятой Богородицы и отцов святой горы да будет с вами и да содействует вам.
Затем он послал одного из братии сказать князю Изяславу:
— Князь христолюбивый! Бог умножает братию, а место, где мы поселились, тесно: просим тебя, — благоволи отдать нам гору, которая над пещерою.
Князь Изяслав чрезвычайно обрадовался, услышав это; он послал боярина своего, чтобы он отдал инокам во владение гору над пещерою. Преподобный Феодосий и братия заложили на ней большую [26] деревянную церковь и, отстроив ее, украсили иконами; они поставили также келлии, а самый монастырь оградили столбами, и переселились сюда из пещеры. С этого времени монастырь, зачавшийся от благословения святой горы, стал именоваться Печерским, ибо черноризцы жили прежде в пещере [27].
После этого преподобный игумен Феодосий решил утвердить свой монастырь и мысленным ограждением, то есть уставом, определяющим жизнь иночествующих не в затворе, но в монастыре: он начал искать подходящий для указанной цели монастырский устав. И в данном случае ему поспешествовали молитва и благословение преподобного отца нашего Антония: по его именно благословению и молитве Господь устроил так, что как раз в это время нашелся одни честный инок Студийского монастыря, по имени Михал, пришедший из Греции с митрополитом Георгием [28]. У него был устав Студийской обители [29]. Списав этот устав, конечно, в переводе с греческого, преподобный Феодосий, решив его ввести в своей обители, уставил весь «ряд церковный» — как совершать богослужебное пение и чтение, и поклоны за ними; как стоять в церкви и проводить время за трапезой; что вкушать за нею и в какие именно дни. От Печерского монастыря Студийский устав переняли и все другие монастыри; благодаря этому, Печерская обитель имеет преимущество первенства и чести пред всеми другими русскими монастырями.
Во дни игуменства преподобного Феодосия, направлявшего посредством нового устава и с помощью молитв и благословения преподобного отца нашего Антония жизнь Печерской обители по пути добродетели, пришел в обитель, будучи семнадцатилетним юношей, и преподобный отец наш Нестор, списатель жития преподобного Феодосия и других: преподобный Феодосий, принимавший с любовью приходящих к нему, охотно принял и его, по совету и благословению преподобного Антония. Допытываясь, почему именно обитель именуется Печерскою, Нестор вкратце, ради назидания верующих, в летописании своем сообщил о подвигах первоначальника монастыря, преподобного Антония [30].
Но скажем нечто о чудесах, хотя и не всех, а также — о честной кончине святого Антония, заимствовав сведения у блаженного епископа Симона и близкого к нему инока печерского Поликарпа [31] и оставив пока свидетельства летописца о самых подвигах и напастях, перенесенных преподобным.
Преподобный отец наш Антоний, уединившийся в другую пещеру, видя умножение и благочиние избранного стада, воссылал благодарение Богу, преуспевая и сам в добродетели от силы в силу. За это и Господь прославил его, — имя преподобного Антония просияло в земле русской различными чудесами и особенно даром исцеления и пророчества.
Дар чудотворных исцелений преподобный Антоний обнаруживал в таком виде. Старец сам служил болящим и исцелял их своею молитвою; но, прикрывая смирением эти исцеления по го молитве, он с благословением давал больных в качестве лекарства зелень, которою питался; недужные, вкусив ее, делались здоровыми, какою бы болезнью ни были одержимы. Впоследствии блаженный Агапит явился подражателем преподобному Антонию, врачуя болезни таким же образом [32].
О даре же предведения святого Антония, кроме других примеров, свидетельствуют еще следующее.
Три князя Ярославича, — Изяслав, князь киевский, Святослав черниговский, Всеволод переяславский, отправляясь на войну с половцами [33], пришли к преподобному Антонию, прося благословения. Он же, провидев гнев Божий, имеющий их постигнуть, сказал им:
— За ваши грехи вы будете побеждены варварами и обращены в бегство, причем многие из ваших воинов утонут в реке, другие будут взяты в плен, а остальные падут от меча.
Что и сбылось после битвы на реке Альте [34], когда князья, едва сохранив жизнь, бежали: Изяслав и Всеволод в Киев, Святослав же в Чернигов; половцы же рассеялись по юго-восточным окраинам русской земли, пленяя и губя ее жителей.
Вместе с этим пророчеством князьям преподобный Антоний предсказал Шимону, сыну князя варяжского Африкана, что Шимон, по благодати Божией, в помянутой битве не только избегнет смерти, находясь уже среди трупов, но, спустя много лет, первым будет положен в каменной печерской церкви, о которой преподобный также предвозвестил, что она устроится чудесным образом. Сам Шимон, возвратясь с битвы, поведал преподобному Антонию:
— Я лежал, — рассказывал он, — раненый среди убитых, и вот какая-то божественная сила исхитила меня из их среды и исцелила от ран; всех моих близких и воинов я тоже нашел невредимыми. — Подобие же церкви, имущей создаться, которая будет местом моего упокоения, я видел дважды в воздухе один раз при реке Альте, находясь среди убитых, а другой — ранее на море, когда бежал в русскую землю к князю Ярославу от дяди Якуна, изгнавшего меня из варяжского княжества.
Затем Шимон самым делом подтвердил свои слова о явленном ему благоволении Божием к созданию церкви, предсказанной преподобным Антонием. Шимон передал ему пояс и золотой венец с такими словами:
— Это я снял с иконы — распятие Христа Спасителя, когда удалялся из моего отечества. Ты предсказал, что я буду погребен здесь; мне же был голос Божий, повелевавший, чтобы этим поясом было измерено основание церкви, где я буду положен и подобие которой мне показано в воздухе; венец же должен быть, по тому же повелению Божию, укреплен над жертвенником.
Так явно обнаружилось, что предсказание преподобного Антония вполне согласовалось с волей Божьей; впоследствии это подтвердила и сама действительность: спустя много лет после сейчас рассказанного Шимон был первым положен в богозданной каменной печерской церкви.
Теперь, снова возвратившись к летописцу, скажем о следующей немалой напасти, перенесенной преподобным Антонием. Князь тьмы — диавол, не вынося света дел добрых, снова попытался чрез князя Изяслава лишить стольный Киев великого светильника, преподобного отца нашего Антония, сияющего в темной пещере, точно под спудом, чудесами и добродетелями.
После победы, одержанной, по предсказанию преподобного Антония, половцами в вышеупомянутой битве, киевские люди понуждали князя Изяслава, чтобы он снова вышел с ними на врагов, рассеявшихся по русской земле. Князь не соглашался на это. Поднялось [35] возмущение, во время которого из темницы был освобожден князь полоцкий Всеслав, находившийся в плену в Киеве [36]. Возмутившиеся люди объявили Всеслава киевским князем, а Изяслав принужден был бежать в Польшу. Через семь месяцев он возвратился оттуда к Киеву с Болеславом Храбрым. Всеслав, вышедший, было, им тоже с войском на встречу, убежал, затем, тайком к Полоцку. Тогда Изяслав вошел в Киев [37]. Он начал, по наущению диавола, гневаться на преподобного Антония, которого кто-то оклеветал пред ним, — что будто бы Антоний любил Всеслава, давал ему советы, что он будто бы даже главный виновник всей смуты, происшедшей в Киеве [38]. Преподобный же Антоний в это время служил в пещере болящему Исаакию затворнику, которого прельстил диавол, явившись в образе Иисуса Христа, и оставил еле живого, вовлекши в пляску с бесами [39]. Это служение преподобного Антония было особенно ненавистно обольстителю, опасавшемуся, как бы Исаакий вскоре не исцелился душою и телом от сатанинского искушения. Поэтому диавол всячески и возбуждал гнев в князе Изяславе, чтобы он изгнал преподобного Антония из киевских пределов. И на некоторое время он достиг этого. Князь черниговский Святослав, узнавши, что брат его Изяслав сильно гневается на преподобного Антония, прислал за святым ночью и тайно [40] взял его к себе в Чернигов. Преподобному Антонию полюбилось одно место близ Чернигова в горах Болдинских: здесь он выкопал себе пещеру и жил в ней; впоследствии на этом месте возник монастырь [41]. Вскоре князь Изяслав, рассмотрев хорошенько и беспристрастно дело, убедился в незлобии святого и узнал козни искусителя. Сожалея о случившемся, он послал в пределы черниговские к преподобному Антонию, умоляя его опять возвратиться в киевскую область к своему богоизбранному стаду. Преподобный Антоний, кроткий и смиренный сердцем подвижник, склонился на эти просьбы: он возвратился к печерской братии, находившейся в смятении и забвении как овцы без пастыря. Бог не хотел, чтобы такой светильник, светозарное солнце русской земли, преподобный отец наш Антоний положил начало благочинного иноческого жития в ином городе, кроме богоспасаемого стольного Киева: но откуда чрез благоверного князя Владимира воссиял свет православной веры во всю землю русскую, оттуда же Господь благоволил воссиять чрез преподобного Антония и лучу совершенного закона подвижнического.
И после таких напастей не изнемог преподобный отец наш Антоний, но, восходя по ступеням всё больший и больших подвигов, трудился в пещере, пока не одержал полной победы над немощною пред ним силою дьявола. По слову евангельскому он изгонял род обольстителей молитвою и постом [42], а также и другими трудолюбными подвигами: бдением, стоянием и бесчисленным коленопреклонением на молитве. И до смерти он уже не оставлял своей темной пещеры, хотя жизнь его в ней была непрестанною борьбою с миродержателями тьмы века сего.
Снова поселившись в пещере, преподобный Антоний опять начал проявлять дар чудотворений и даже в более сильной степени. Он стал с великим тщанием заботиться о каменной печерской церкви, о создании которой сам предсказал, получив к тому же свидетельство о благоволении Божием к этому делу от Шимона. Преподобный Антоний совещался с преподобным игуменом Феодосием, молясь в то же время с усердием Вышнему Тектону [43], да благословит Он Сам Своими пречистыми руками и да содействует созданию дома Пречистой Своей Матери, Владычицы нашей Богородицы, ибо, говорил преподобный словами Давида: «Если Господь не созиждет дома, напрасно трудятся строящие его» (Пс.126:1). Когда преподобный Антоний подвизался в такой молитве, произошло дивное чудо: не отлучаясь от Печерского монастыря, как некогда преславный чудотворец святитель Николай от Мир, он вместе с единонравным своим другом преподобным Феодосием явился в Константинополь, представ Царице небесной, Пресвятой Богородице; получив от Нее с преподобным Феодосием золото, он дал его мастерам-каменщикам, чтобы они, по повелению Царицы небесной, шли в землю русскую для построения печерской церкви.
Каменоздатели пришли из Греции и возвестили об этом чуде. Преподобный же отец наш Антоний явил еще иные дивные чудеса, свойственные древним пророкам Гедеону и Илии.
Когда каменщики-строители начали спрашивать преподобного Антония о месте, на котором он желает воздвигнуть храм, повеленный Пресвятою Богородицею, то преподобный отец три дня молился, чтобы Господь, троичный в Лицах, Сам указал знамением с неба место, достойное для жилища Царицы небесной. Когда собрались для избрания такого места, то, по внушению Божию, приехал князь Святослав и подарил под церковь принадлежавшее ему поле, примыкавшее к пещере. Но этого мало. Сам Царь Славы, Господь Иисус Христос явился преподобному Антонию, когда он стоял на помянутой молитве первую ночь.
— Антоний! — сказал Господь, — ты обрел благодать предо Мною.
Услышав это, преподобный Антоний испросил у Господа, чтобы в эту ночь по всей земле была роса, а на предполагаемом для церкви месте суша; в другую же ночь он испросил у Господа сушу, а на место, угодное Ему для храма, росу [44]. На третий день преподобный отец благословил предуказанное место и велел размерить его золотым поясом, взятым с иконы Спасителя и полученным от Шимона, — в тридцать поясов в длину и двадцать в ширину, как повелено было Шимону свыше. Затем преподобный Антоний низвел молитвою своею огонь [45], уничтоживший поросль того места, которое, после окружения рвом, стало уже совершенно готовым; здесь и была поставлена чудотворная печерская церковь, «небеси подобная» по выражению сказания о ней [46].
Так преподобный отец наш Антоний столь великими чудесами уготовил место для храма своей обители и благословил самое начало его постройки. После этого он начал приуготовлять самого себя к отшествию к Церкви вечной, нерукотворенной в обителях небесных; об этой Церкви святой Апостол Иоанн в Откровении пишет: «Храма же я не видел в нем [47], ибо Господь Вседержитель его храм» (Откр.21:10,22). Так предсказала и Царица Небесная, во время явления Своего во Влахерне [48], открывши строителям церкви:
— Сей Антоний только благословит вас на дело, ибо он сам отходит в вечный покой; за ним во второе лето последует и Феодосий [49].
Но в каком приуготовлении к честной кончине нуждался преподобный Антоний, который, проводя добродетельную жизнь в пещере, мог сказать с Апостолом: я каждый день умираю (1 Кор.16:31)? который не ложно применял к себе во все дни слова пророка: (я) спешил не медлил соблюдать заповеди Твои (Пс.118:50)? Преподобный Антоний готов был в душе своей (к переходу в вечную жизнь) и смущался мыслью не о себе, но за свое богоизбранное стадо, как бы его не оставить в смятении. Так исполнилось на преподобном слово Апостольское: влечет меня то и другое: «имею желание разрешиться и быть со Христом, потому что это несравненно лучше (для самого Апостола); а оставаться во плоти нужнее для вас» (Фил.1:23–24).
Видя же, что уже приспело время его отшествия и отложения от тела, преподобный Антоний утешал детей своих обещанием, что, и по отшествии своем, он не оставит того святого места, на котором подвизался, но, заботясь об обители, всегда будет посещать и назирать ее, помогать живущим в ней и притекающим в нее с верою. Но особенно ценно превосходящее всякие наследия следующее благостное обетование преподобного Антония о месте своих подвигов: он обещал молитвами своими ходатайствовать, чтобы, как сам он отходит от тела с покаянием и уверенностью в помиловании, так того же сподобились и остальные, находящиеся здесь и имеющие любовь к нему, — чтобы они тоже умирали в покаянии и были помилованы.
По своем переходе во вторую пещеру преподобный Антоний пробыл в ней лет 14–16; в ней он окончил свое житие временное, переменив его на вечное в 10 день июля месяца, от сотворения мира в 6581 году, от Рождества Христова в 1073, а от рождения своего девятидесятом, в княжение Святослава Ярославича [50] и во дни царя греческого Романа-Диогена [51]. Честные мощи преподобного первоначальника тогда же были положены в той пещере, где он преставился, то есть в пещере под великим монастырем. Но как сам преподобный отец во время жизни своей удалялся от глаз человеческих, тайно молясь в уединении Богу, так и мощам своим он испросил тот же дар, — да будут они удалены от взоров людских: подобало нашему российскому законодателю сподобиться одинаковой участи с израильским. Израильтяне не могли смотреть на лицо Моисея по причине исходящего от него великого сияния с тех пор, как он принес им закон с горы Синая [52]; так не могли видеть и преподобного отца нашего Антония, в свете дел добрых жившего в пещере, после того, как он принес земле русской закон с горы Афона. Тело израильского законодателя — Моисея было сокрыто от зрения [53], и тело преподобного Антония, законодавца российского, Бог, дивный во святых Своих, доселе чудотворно возбраняет нам видеть: многие, дерзнувшие раскопать место, где положены честные останки преподобного Антония, наказаны были опалением огня: они испытывали сильные мучения от обжогов до тех пор, пока не раскаивались в своем дерзновении. Но хотя мощи преподобного Антония и удалены от наших взоров, но помощью они всегда с нами и близ всех, усердно призывающих угодника Божия: они неоскудно творят чудеса, помогая всем, с верою притекающим к честному гробу преподобного.
Как свет, сияющий во мраке темного гроба, они с особенною силою отгоняют от людей тьму бесовскую; эта тьма не может объять сего света, но обычно исчезает от блистания его. Избавляют мощи преподобного отца нашего Антония и от различных недугов, ополчающихся не на одно лишь тело, но и на душу. Это вполне постиг святой Иоанн Многострадальный: после трехлетней борьбы с нечистыми страстями, доставившей ему много мучений распалением плотской похоти, он пришел ко гробу преподобного Антония и здесь пробыл в молитве день и ночь. И вот он услышал голос преподобного, обращенный к нему:
— Иоанн! Иоанн! Должно тебе затвориться в сей пещере, чтобы, с помощью Божиею, прекратилась брань, побежденная уединением и молчанием.
Иоанн так и сделал. И благодатию Божиею по молитвам преподобного отца нашего Антония был спасен: нечистые страсти телесные, хотя и вооружались на него вместе с нечистыми духами едва не тридцать лет, однако, как видим из жития его, не одержали над ним победы [54].
Преподобный Антоний не оставил, как обещался, и места своего святого. Заботясь о нем, он, по преставлении своем, подобно тому как и ранее во время жизни, явился вместе с преподобным Феодосием в Константинополе и здесь условился с греческими иконописцами относительно изготовления ими честных икон для печерской церкви; при этом он вручил им довольно золота, как и ранее храмоздателям с тем же преподобным Феодосием. Преподобный Антоний послал иконописцев в Киев в Печерский монастырь к блаженному Никону, бывшему тогда игуменом; это сообщает сказание об украшении печерской церкви [55].
Не ложен явился преподобный отец наш Антоний и в благостном своем обетовании по своем отшествии содействовать любящим его, в том, чтобы они оканчивали жизнь свою, проведенную на его святом месте, в покаянии и сподобились помилования от Господа. Это слово обетования его чудотворно сбылось самым делом на блаженном Еразме, черноризце Печерском. Оплакивая расточение золота, потраченного им на украшение печерской церкви [56], он впал в лютый недуг; семь дней лежал он без чувств и уже, по видимому, приблизился к кончине, но никак не мог преставиться; ибо не хотел Господь, чтобы он скончался на том святом месте без покаяния. И вот на восьмой день блаженному Еразму явился преподобный Антоний с преподобным Феодосием и сказал:
— Мы молились Богу о тебе, и Он даровал тебе время покаяния.
Еразм тотчас выздоровел, принес покаяние во грехах и помилованный Богом скончался на третий день. Он сподобился, как сообщается в его житии, причисления к лику святых [57].
Прославим же вседаровитого Человеколюбца за дарование столь великого чудотворца преподобного Антония, первоначальника иночествующим в нашей земле русской. Ни одному человеку невозможно описать всех его деяний, особенно совершенных до преставления, ибо он проводил жизнь в тайне, в безмолвии пещерного уединения; это доступно только Самому Сердцеведцу, знающему безвестное и тайное; Тот, Которого язык есть трость книжника скорописца (Пс.44:2), Тот Сам начертал пространное житие преподобного отца нашего Антония в книгах живота вечного. Нам же, не нашедшим многих книг, утраченных во время многих браней, — собравшим лишь некоторые сведения, следует усердно молить сего чудотворного первоначальника, чтобы и мы, соделавшись участниками его благонадежного обетования, сподобились, по его ходатайству, окончить жизнь в покаянии и помиловании от Бога, — да обрящем имена наши написанными в книге живота вечного вместе с именем преподобного Антония, как имена детей и отца, по благодати и человеколюбию Верховного начальника нашего спасения Господа Иисуса Христа, Которому с Его безначальным Отцом и Единосущным Духом честь, слава, хвала и царство ныне и присно и в бесконечные веки. Аминь.
От мирскаго мятежа изшед, отвержением же мира евангельски Христу последовал еси, и равноангельное житие пожив, в тихое пристанище святыя горы Афона достигл еси: отонудуже благословением отцев в гору Киева пришед и тамо трудолюбно жизнь совершив, отечество свое просветил еси, и множеству монашествующих стезю ведущую к небесному царствию показав, Христу сия привел еси, Егоже моли, Антоние преподобне, да спасет душы наша.
Возложив себе Богу, паче всех возлюбленному от юности преподобне, тому от всея души любовию последовал еси: мира же тленная нивочтоже вменив, в земли пещеру соделал еси, и в ней добре противу невидимаго врага козней подвизався, яко светозарное солнце во вся концы земли возсиял еси. Отонудуже веселяся прешел еси к небесным чертогом, и ныне со ангелы владычню престолу предстоя, поминай нас чтущих память твою, да зовем ти: радуйся Антоние, отче наш.
Примечания:
[1] Разумеется св. Владимир Равноапостольный, просветитель и креститель Руси; княжил 978–1015 гг. Память его 15 июля.
[2] Любеч, находившийся в Черниговской области, — один из доисторических городов Древней Руси, существовавших еще до прибытия варягов. При Олеге он был среди тех главных городов, где сидели его «великие князи»; затем Любеч утрачивает свое важное политическое значение. В истории Любеч известен 1) сражением Ярослава с Святополком в 1016 г. и 2) большим съездом князей в 1097 г. «на устроенье мира» между ними. В настоящее время Любеч — заштатный город или местечко Черниговской губернии на московской или левой стороне Днепра, в 120 верстах от Киева.
[3] Константинополь.
[4] Афонская гора (Афон) по греч. Агион Орос — Святая гора, — узкий гористый полуостров, вдающийся в Архипелаг (Эгейское море), известен как центр иноческой жизни для греческого Востока. Иночество здесь возникло в древнее время, хотя несколько позже чем в Сирии и Палестине. Для русской церкви почти с самого появления на Руси христианства и по XVII век Афон имел большее значение: здесь постригся отец русского монашества, прп. Антоний; здесь в больших монастырских библиотеках получили наиболее широкое по тому времени религиозное образование наши иноки, ходившие на Афон (напр. прп. Нил Сорский † 1508 г.). Здесь находились специальные переводчики и переписчики, снабжавшие отсюда православную Русь переводными рукописными произведениями церковно-назидательного характера. — Как одно из наиболее чтимых святых мест православного востока, Афон ежегодно посещается тысячами богомольцев исключительно мужского пола (женщинам вход в монастырь возбранен) из России, Балканского полуострова и азиатских владений Турции.
[5] С именем Антония, быть может выражая этим желание, чтобы Антоний был тем же для Руси, чем Антоний Великий, отец восточного монашества, для Египта. Мирское имя преподобного Антония неизвестно. Сохранилось, впрочем, не совсем достоверное предание, по которому прп. Антоний носил в миру имя Антипы.
[6] Прп. Антоний остановился в Киеве и не пошел на родину в Любеч, вероятно потому, что в Киеве, «наиболее успевшем в христианстве и уже имевшем монахов», скорее мог найти соревнователей в подвиге отшельничества.
[7] Можно думать, великие князья содержали в своем селе Берестове отряд варягов; последние и выкопали пещеры, чтобы хранить в них, как в безопасном месте, военную добычу.
[8] Третий сын св. Владимира.
[9] Летописец влагает в уста преступного князя такие слова: «Перебью всех братьев, и приму один всю власть на Руси»
[10] Память св. мучеников-князей совершается православною русскою Церковью дважды: 2 мая и 24 июля.
[11] Великий князь с 1019 г.
[12] Трудно определить в теперешней печерской части Киева, где именно находилось село Берестово; можно предполагать, что оно отстояло от Печерского монастыря не менее как на версту по направлению к западу.
[13] По свидетельству летописи Ярослав любил церковные уставы, любил священников и особенно монахов. Книги читал он днем и ночью; он собрал много писцов, которые переписывали уже готовые славянские переводы, а также нашел переводчиков, которые переводили книги с греческого языка на славянский. Об этой церковно-просветительной деятельности Ярослава летописец замечает: «Яко же бо се некто землю разорет, другой же насеет, так и сей (Ярослав): отец бо его Володимер взора и умягчи, рекше крещением просветив, сей же посея книжными словесы сердца верных людий».
[14] В 1051 г. От митрополита Илариона сохранилось одно сочинение, представляющее собою в полном и точном смысле слова блестящее ораторское произведение. Произведение это носит следующее заглавие: «О законе, Моисеем данном и благодати и истине Иисус Христом бывшим, и како закон отъиде, благодать же и истина всю землю исполни и вера во вся языки простреся и до нашего языка русскаго, и похвала кагану нашему Владимиру, от него же крещени быхом, и молитва к Богу от всея земли нашея».
[15] Пришедший к прп. Антонию уже пресвитером и постригавший остававшихся в пещере с преподобным для жительства с ним. Впоследствии блаженный Никон был игуменом печерского монастыря, вторым по прп. Феодосии.
[16] Приблизительно в 1055–1056 гг.
[17] Память прп. Феодосия печерского совершается 3 и 31 мая, 14 августа и 11 января.
[18] В 1054 г.
[19] Великий князь 1054–1068 гг.
[20] Первый впоследствии игумен печерского монастыря.
[21] Скопец Ефрем был главным домоправителем у великого князя Изяслава; впоследствии он удалялся из печерского монастыря в Константинополь, где жил в одном из монастырей, из которого и был возведен на кафедру Переяславскую. Неизвестно, когда скончался; последнее упоминание об нем летописи относится к 1091 г. В сане епископа Ефрем прославился строительством церковным.
[22] Смотри житие его под 26 июля.
[23] Ср. Пс.73:19.
[24] Вторую пещеру прп. Антония составляют нынешние ближние или Антониевы пещеры. Холм этой пещеры отделяется от холма первой глубоким оврагом, в настоящее время от ближних до дальних пещер по галерее, перекинутой через помянутый овраг, 91 сажен. Прп. Антоний удалился во вторую пещеру с небольшим числом учеников, желавших посвятить себя строгому отшельничеству, и после принимал он к себе хотевших подвизаться с ним.
[25] Точные слова летописца дают несколько иной смысл: прп. Антоний братии, просившей назначить игумена, дал следующий ответ, прямо указывавший на преподобного Феодосия: «Кто болий в вас, як же Феодосий, послушливый, кроткий, смиренный, да сей будет вам игумен».
[26] Большую сравнительно с предшествующей церковцей; на самом же деле не великих размеров.
[27] По свидетельству летописца монастырь построен не прп. Феодосием, а предшественником его на игуменстве Варлаамом. Но как бы то ни было, можно сказать, что монастырь построен не позднее 1062 г. Через 11 или 12 лет после построения монастыря над пещерой прп. Феодосий начал постройку нового обширнейшего монастыря на новом месте через овраг от первого монастыря близ второй пещеры прп. Антония. В 1073 г. прп. Феодосий не успел докончить постройку нового монастыря — это сделали его преемники по игуменству: Стефан, Никон и Иоанн. Печерский монастырь до сих пор остается на этом его втором месте, почему Антониевы пещеры (вторые) и суть ближние к монастырю. Старый или ветхий монастырь, после переведения братии в новый, не был уничтожен: пещера, при которой он находился, была обращена в усыпальницу для братии; для погребения ее в старом монастыре находилось несколько человек братии, в числе их пресвитер и диакон для ежедневного совершения в церкви монастыря заупокойной литургии «за умирающую братию».
[28] Летопись упоминает об нем под 1072–1073 гг.
[29] Устав этот строго общежительный, не дозволяющий монаху иметь ничего своего, даже иголки. Прп. Нестор в житии прп. Феодосия указывает и другой источник получения последним Студийского устава: Феодосий, — пишет он, — послал единого от братий в Константинополь к скопцу Ефрему (см. выше, прим. 21), да весь устав Студийского монастыря (находившегося в Константинополе) исписав, пришлет ему; он же немедленно исполнил повеление прп. отца нашего и весь устав монастырский написав посла блаженному отцу нашему Феодосию.
[30] Позднейшие научные изыскания заставляют за несомненное предполагать, что автором «начальной Летописи» был не прп. Нестор, а какой-то другой инок Печерского монастыря, вероятно Сильвестр, впоследствии игумен монастыря св. Михаила в Киеве.
[31] Симон — постриженик Печерского монастыря; отсюда он был взят вел. князем Всеволодом Юрьевичем в игумены основанного им во Владимире Рождественского монастыря; затем Симон был поставлен первым епископом Владимирской епархии, отделенной от Ростовской в 1214 г. Симон скончался в 1226 г. после двенадцатилетнего правления. Поликарп, тоже постриженник Печерского монастыря, откуда дважды был возводим на место игумена и дважды возвращался с него в Печерский монастырь; впоследствии он был игуменом Печерского монастыря. (См. житие его под 24 числом настоящего месяца). Из послания еп. владимирского Симона к Поликарпу и из послания последнего к Акиндину, печерскому архимандриту, содержанием которых служит ряд сказаний о печерских чудотворцах и о чудесах, бывших в самом монастыре при построении его великой церкви, и составился знаменитый печерский патерик (отечник, отеческая книга, т. е. книга отцов или об отцах).
[32] Память блаженного Агапита, «безмездного врача», скончавшегося в 1095 г., совершается 1 июня.
[33] Половцы или куманы — тюркское кочевое племя, жившее в X-XIII вв. на юге России и отсюда делавшее набеги на пограничные города и селения Русской земли.
[34] Эта битва происходила в 1066 г. на реке Альте; Альта — приток Трубежа, впадающего ниже Киева в Днепр с левой, московской стороны.
[35] В 1068 г.
[36] С 1067 г.
[37] В начале мая 1069 г.
[38] Всеслав был захвачен в плен путем нарушения крестного целования. Быть может прп. Антоний открыто обличал за это Изяслава, а последний мог в этих обличениях видеть причину возмущения киевлян.
[39] Память прп. Исаакия 14 февраля.
[40] Чтобы скрыть местопребывание прп. Антония от Изяслава, который мог потребовать его выдачи.
[41] Успенский на Болдиных горах или Болдинский, в настоящее время Успенский Елецкий. Летописец не называет прямо прп. Антония основателем этого монастыря, и можно думать, что он построен учениками преподобного при его пещере.
[42] Мрк.9:29.
[43] Т. е. Строителю-Богу.
[44] Эта молитва прп. Антония была подобна молитве судии израильского Гедеона (Суд.6:36–40).
[45] Как некогда св. пророк Илия (3 Цар.18:36–39).
[46] Сказание это помещено в Минеи-Четьи под 14 числом августа месяца.
[47] Т. е. святом Иерусалиме, великом граде, нисшедшем с неба (Откр.21:10).
[48] Влахерны — местность в Царьграде.
[49] Подробнее об этом явлении Богородицы см. под 14 числом августа месяца в сказании о создании печерской церкви.
[50] Князь киевский 1073–1075 гг.
[51] Вероятнее при его преемнике Михаиле VII Дуке, царствование которого падает на 1074–1078 гг.
[52] Исх.34:29–35
[53] Втор.34:6.
[54] Память его совершается Церковью 18 июля.
[55] См это сказание в Минеи-Четьи под 14 числом августа месяца.
[56] Блаженный Еразм полагал, что лучше бы было это золото раздать нищим. Обуреваемый такими сомнениями он впал в отчаяние и стал жить беспечно; в такой жизни его и настиг лютый предсмертный недуг.
[57] Память блаженного Еразма 24 февраля.
"}},"21802":{"name":{"nominative":"Прпп. Антония (1073) и Феодосия (1074) Печерских","short":"Прпп. Антония"}},"21901":{"name":{"nominative":"Прп. Антония Римлянина, Новгородского чудотворца († 1147)","genetive":"Прп. Антония"},"life":{"id":"","copyright":"Настольная книга свщеннослужителя. Москва. 1978.","text":"Преподобный Антоний Римлянин родился в Риме в 1067 году от богатых родителей, державшихся православного исповедания веры, и был воспитан ими в благочестии. Лишившись родителей в 17 лет, он принялся за изучение писаний отцов на греческом языке. Затем он раздал часть наследства нищим, а другую вложил в деревянную бочку и пустил ее в море. Сам же принял пострижение в одном из пустынных скитов, где прожил 20 лет. Гонение со стороны латинян на православных принудило братию разойтись. Преподобный Антоний скитался, переходя с места на место, пока не нашел на пустынном берегу моря большой камень, на котором целый год прожил в посте и молитве. Страшная буря, разыгравшаяся 5 сентября 1105 года, сорвала камень, на котором находился преподобный Антоний, и понесла его в море. Под праздник Рождества Пресвятой Богородицы камень остановился в 3 верстах от Новгорода на берегу реки Волхова при селе Волховском. Событие это засвидетельствовано в новгородских летописях. На этом месте преподобный, с благословения святителя Никиты Затворника († 1109, память 14 мая), основал монастырь в честь Рождества Пресвятой Богородицы. На другой год рыболовы выловили бочку с наследством преподобного Антония, пущенную в море много лет назад. Указав, что находилось в бочке, преподобный забрал бочку и купил для обители земли. Духовное подвижничество сочеталось в обители с напряженной трудовой деятельностью. Преподобный Антоний заботился, чтобы из монастырских доходов оказывалась помощь нищим, сиротам и вдовам. В 1117 году преподобный начал каменное строительство в монастыре. До наших дней сохранился собор в честь Рождества Пресвятой Богородицы, построенный при жизни преподобного в 1117—1119 гг. известным новгородским зодчим Петром, с фресковыми росписями 1125 г. В 1131 году святитель Нифонт Новгородский поставил преподобного Антония игуменом монастыря. Скончался он 3 августа 1147 года и был погребен святителем Нифонтом. Прославлен преподобный Антоний в 1597 году. Память его отмечается также (в честь обретения мощей) в первую пятницу после празднования первоверховным апостолам Петру и Павлу (29 июня) и 17 января — в день тезоименитства, когда празднуется память преподобного Антония Великого. Первоначальное житие преподобного Антония Римлянина было написано вскоре после его кончины учеником и преемником по игуменству священноиноком Андреем, а обработка жития, сказание об обретении мощей и похвальное слово — пострижеником Антониева монастыря, иноком Нифонтом, в 1598 году (издано в «Православном собеседнике», Казань, 1858, май—июнь). Сохранились духовная и купчая грамоты преподобного Антония, изданные неоднократно. (Последние публикации: Грамоты Великого Новгорода и Пскова. М.—Л., 1949, с. 159—161, No 102, 103; Янин В. Л. Очерки комплексного источниковедения. Средневековый Новгород. М., 1977, с. 58—59).
"}},"25501":{"name":{"nominative":"Ап. Аристовула, еп. Вританийского (Британского) (I)","short":"Аристовула","genetive":"Аристовула"},"life":{"id":"minei-0316-25501","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой Аристовул был одним из семидесяти Апостолов, родом из Кипра [1]. Он был братом святого Апостола Варнавы, также одного из семидесяти.
По вознесении Господа он проповедывал вместе с Апостолом Павлом, учителем вселенной, проходя по разным странам. Апостол Павел упоминает о нем в послании к Римлянам, где говорит: Рим.16:10 — «Приветствуйте верных из дома Аристовулова». т.е. от дома или рода Аристовулова, так как некоторые из родственников Аристовула и Варнавы жили тогда в Риме. Когда Павел писал послание к Римлянам, Аристовул в это время был вместе с Павлом, почему Павел и написал в послании приветствие родственникам Аристовула от себя и от самого Аристовула.
Когда святой Павел поставлял многих епископов, посылая их проповедывать слово истины по всем городам и странам, тогда он поставил епископом и Аристовула и послал его с проповедью в Британию [2], к людям неверующим и жестоким [3].
Здесь Аристовул много потрудился в благовестии Христове и много пострадал от этих жестоких людей: иногда его били без милости, иногда его влачили по улицам, поругаясь над ним. Одним словом, он принял от людей сих многие поругание и истязание, пока не просветил их благодатью Христовою и не научил их вере во Христа. Затем святой крестил их, построил им церковь, рукоположил пресвитеров и диаконов и скончался там [4].
Примечания:
[1] Кипр — остров в северо-восточной части Средиземного моря.
[2] Под Британиею следует разуметь Сицилийские острова и Корнваллис.
[3] Обитателями Британии были кельты, — люди суровые, воинственные.
[4] Некоторые полагают, что сей святой Аристовул был отцом святых Апостолов Иакова и Иоанна и носил прозвище: Зеведей; но это едва ли правильно. Вероятнее всего, что сей святой Аристовул происходил из Кипра, имел братом своим Варнаву; и был иной, чем отец Иакова и Иоанна, который назывался Зеведеем (это было не прозвищем его, а подлинным именем).
"}},"26001":{"name":{"nominative":"Прп. Феоктиста, спостника Евфимия Великого (467)","genetive":"Прп. Феоктиста"}},"26701":{"name":{"nominative":"Преставление (662), перенесение мощей прп. Максима Исповедника","genetive":"Преставление"}},"26901":{"name":{"nominative":"Свт. Арсения I, архиеп. Сербского (1266)","genetive":"Свт. Арсения"}},"27001":{"name":{"nominative":"Свт. Арсения, еп Тверского (1409)","genetive":"Свт. Арсения"}},"27401":{"name":{"nominative":"Обретение мощей преподобного Максима Грека (1996)","short":"Обретение мощей"}},"27402":{"name":{"nominative":"Прав. Артемия Веркольского (1545)","genetive":"Прав. Артемия"},"life":{"id":"minei-1020-27402","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой праведный Артемий, Веркольский чудотворец, родился в 1532 году в селе Верколе, в Двинском краю, по реке Пинеге, версты на две вверх по течению от Кевролы [2]. Родители его, — отец Косма, по прозвищу Малый, и мать Аполлинария — были крестьяне того села. Они воспитали сына своего в страхе Божием и благочестии христианском. С пяти лет уже он начал чуждаться свойственных детям привычек, не любил детских игр, был тих, кроток, богобоязлив, послушен к родителям, прилежно помогал своему отцу в его крестьянских работах, сколько мог по своему возрасту.
Однажды, будучи 12 лет, он работал с отцом своим в поле, боронил землю. Неожиданно надвинулась грозная туча, стало темно как ночью, поднялась буря с ливнем, над головой испуганного Артемия разразился страшный удар грома — и блаженный отрок пал мертвый [3].
Так милосердный и премудрый Господь Бог благоволил восприять в Свои небесные обители душу праведного раба Своего.
Односельчане Артемия не поняли, по своему неразумию, сего посещения Божия и сочли, по суеверию, неожиданную кончину блаженного отрока праведным судом Божиим, наказующим Артемия за какие-либо тайные грехи его. Тело блаженного Артемия, как умершего от внезапной смерти, осталось не отпетым и не погребенным; его положили на пустом месте в сосновом лесу, поверх земли, прикрыли хворостом и берестою и огородили деревянной изгородью. Так пролежало оно 32 года, всеми забытое.
Однажды летом Агафоник, дьячок церкви св. Николая чудотворца в селе Верколе, ходил по тому лесу, собирая грибы, увидел свет над местом, где покоился блаженный отрок, подошел и обрел его нетленное тело. Он тотчас поведал о том веркольским крестьянам. Но те, по неразумию своему, взяли просто тело Артемия, безо всяких почестей привезли его к своей приходской церкви и положили на паперти, прикрыв гроб берестою, покрывавшей в лесу праведного отрока [4].
Но Господь благоволил прославить угодника Своего в стране Кеврольской: от мощей его начали источаться неоскудные исцеления болящим. В том году, попущением Божиим, в Двинском краю распространилась злокачественная лихорадка. Многие умирали от этой тяжкой болезни, особенно женщины и дети. Заболел недугом этим и сын Веркольского селянина Каллиника. В сильной скорби Каллиник молился об исцелении сына, потом пошел в церковь, приложился ко гробу праведного Артемия и, взяв бересты, покрывавшей нетленные мощи его, с верою привесил ее к кресту на груди умиравшего сына. Больной выздоровел. Обрадованный Каллиник рассказал о том всем своим односельчанам, которые с радостью собрались в церкви святителя Николая и начали петь молебны и творить память по праведном отроке Артемии. И умилосердился Господь над рабами Своими: лихорадка в той стране скоро прекратилась.
С того времени чудеса святого Артемия стали умножаться. У некоего человека, по имени Павла, от тяжкого недуга, так скривило шею, что голова повернулась лицом назад и глаза закрылись. В такой беде Павел обратился с горячею молитвою к Богу и праведному Артемию, — и голова больного выпрямилась, глаза открылись. Исцеленный поспешил рассказать всем в своем селе о случившемся. После того при церкви св. Николая веркольцы устроили особый придел, куда перенесли из паперти мощи Артемия, положив их в новый гроб. Это было в 1584 году.
Когда принесли в придел мощи блаженного отрока, пришла туда женщина с расслабленным младенцем, попросила отслужить молебен, приложила своего отрока ко гробу Артемия, — и больная рука отрока исцелела. Около того же времени один крестьянин Андрей и крестьянка Ирина, страдавшие глазами, получили здравие и ясное зрение от прикосновения к священной раке новоявленного чудотворца. Одна женщина, по имени Мария, страдавшая сорок лет болезнью желудка, столь тяжкою, что она от чрезмерных страданий часто обмирала часа на два, или на три, услыхав о чудесах, истекавших от мощей Артемия, обратилась к нему с молитвой и получила скорое исцеление.
Видя умножающиеся от мощей исцеления, два священника, Иоанн и Фома, велели написать на досках старой гробницы несколько икон праведного Артемия. От досок тех остались стружки. Иерей Иоанн тщательно собрал эти стружки и положил на хранение при церкви. Благочестивые чтители праведного Артемия, с верою бравшие те стружки, получали исцеление от своих недугов.
Один человек с Пинеги, по имени Панкратий, бывший проездом в Верколе, в 1601 г. привез в Великий Устюг одну из таковых икон Артемия, и от того образа многие получили тогда исцеление.
В 1619-м году Новгородский митрополит Макарий свидетельствовал мощи праведника и благословил перенести их в самый храм в день памяти святителя и чудотворца Николая, 6-го декабря [5]. Несколько времени спустя, пришел в Верколу Иларион Артемиев, житель города Холмогор, и поведал, что он долго был болен глазами, ничего не видел и жестоко страдал, так что пытался в отчаянии удавиться, и только подоспевшие соседи помешали этому. Прослышав о чудесах, истекающих от мощей праведного Артемия, он обратился к нему с усердною молитвою о своем исцелении.
«В тот же час, — рассказывал исцеленный, — я прозрел, и увидел в видении святого Артемия в белых ризах с небольшим посошком в левой руке и со крестом — в правой. Он осенил меня крестом и сказал:
— Человече! что ты страдаешь? Восстань: Христос, чрез меня, раба Своего, исцеляет тебя. Иди в Верколу, приложись ко гробу моему и поведай о сем священнику и всем крестьянам.
При сих словах, праведный отрок, взяв меня за руку, как бы понуждал к этому и потом стал невидим. Я же, пробудившись, почувствовал себя совершенно здоровым, как будто никогда и не болел. И вот я пришел сюда поклониться святым мощам его».
Особенно замечательно было чудо с одним крестьянином из села Кивокурья, Устюжского уезда, Патрикием Игнатьевым. Он с детства тяжко страдал от грыжи. Услыхав о чудесах праведного Артемия, он с верою помолился ему, положил обет приложиться к его гробу и выздоровел, но потом забыл о данном им обете. Спустя несколько лет, он снова почувствовал приступы грыжи, которая стала его мучить еще сильнее прежнего. Патрикий обратился опять с молитвою к праведному Артемию и вспомнил о своем неисполненном обете. Молитва болящего была услышана, но Патрикий опять забыл о данном им обете. Тогда напала на него тоска и непроницаемая тьма покрыла его глаза. Несчастный опять вспомнил о своем неисполненном обете, горько раскаялся и обещал неотложно исполнить долг свой. Праведный Артемий снова избавил Патрикия от недуга, и исцеленный с радостью поспешил в Верколу ко гробу Артемия, заказал отслужить молебен ему, со слезами облобызал многоцелебный гроб его и исповедал пред всеми о происшедшем чуде и своем греховном забвении.
В 1636 году в марте месяце ехал в Кевролу и на Мезень назначенный туда воеводою Афанасий Пашков. По дороге он остановился в Верколе, но у раки мощей праведного Артемия не был и благодарственного молебна ему не служил. В Кевроле сын его, отрок Иеремия, тяжко заболел лихорадкою и готовился уже к смерти. Тогда отец вспомнил, что не отслужил молебна праведному Артемию, и дал обет отправиться на богомолье в Верколу. И вот внезапно лежавший в тяжелом забытьи сын Пашкова сам поднялся с постели и, держась за оконце, стал спрашивать своего отца, каким путем ехать им к праведному Артемию. Дивясь тому, отец привез сына в Верколу. Здесь отслужили по обету молебен, взяли бересты с гроба Чудотворца, чтобы больной носил ее на груди вместе с крестом, и отрок выздоровел. Благодарный отец создал в Верколе, на месте обретения мощей Артемия, храм в честь соименного праведному отроку мученика Артемия.
Спустя некоторое время, храм в Верколе сгорел, — обгорели и мощи праведного Артемия. Местный священник Лаврентий и прихожане Веркольского села для ограждения мощей Артемия от таких несчастных случаев, устроили над ними особую часовню, положили их в новую раку и покрыли новым покровом.
После того от гроба чудотворца стали истекать новые чудотворения. Так, некоего Симеона Казаринова праведный Артемий спас от потопления. После Ильина дня он плыл на судне вместе с своими товарищами по Северному Ледовитому океану из Мангазеи [6] в Архангельск. Вдруг наступила жестокая буря, и судну стало угрожать скорое крушение. Плывшие пришли в ужас и отчаяние. Не видя себе ни откуда никакой надежды на спасение, они стали готовиться к смерти и, в ожидании ее, прощаться друг с другом. Потом они опомнились и стали со слезами молиться Господу Богу и праведному Артемию о своем спасении, обещаясь отслужить благодарственный молебен угоднику Божию. И, по молитве их, море утихло, и утопавшие избегли неминуемой погибели.
Слава исцелений от мощей праведного Артемия распространилась далеко. Новгородский митрополит Киприан послал снова освидетельствовать его нетленные мощи, своей подписью подтвердил доставленную ему роспись исцелений и прислал в церковь села Верколы вновь составленную службу чудотворцу.
В 1648 году в Кевролу была прислана грамота царя Алексия Михайловича, на имя тамошнего воеводы Аничкова: повелено было положить мощи праведного Артемия в новую раку и дозволено построить монастырь на том месте, где были обретены его мощи, которые, согласно царской грамоте, и были на следующий год перенесены туда и положены в построенной еще воеводой Пашковым церкви святого мученика Артемия. При сем от святых мощей истекали многоразличные исцеления всем, с верою притекавшим к ним. Собравшийся во множестве народ вознес теплые моления Христу Богу и Его святому угоднику праведному Артемию, Веркольскому чудотворцу, прославляя благодать Божию, в нем явленную на утешение всем православным христианам. Впоследствии мощи праведного Артемия, по случаю пожаров, трижды выносили из храма обители, пока, наконец, не был построен в 1793-м году в монастыре каменный храм, освященный в честь праведного Артемия, в котором мощи его и были положены [7].
Вышняго повелением / тученосным облаком небо помрачившим, / и молниям блистающим, / грому же возшумевшу с прещением, / испустил еси душу твою в руце Господеви, / премудре Артемие, / и ныне предстоиши Престолу Владыки всех, / о иже верою и любовию приходящим к тебе, / подая исцеление всем неотложно, / и моляся Христу Богу, / спастися душам нашим.
Величаем тя, / страстотерпче Христов, Артемие, / и чтим святую память твою, / ты бо молиши за нас / Христа Бога нашего.
Возсия днесь пресветлая память премудраго Артемия: богоданная благодать яко реки изливает, от святоцелебныя раки мощей его, дивная исцеления, имиже от многоразличных недуг избавляемся, с верою приемлюще я, и взывающе: радуйся, Артемие богомудре.
Примечания:
[1] Пинега — река Вологодской и Архангельской губернии, Сольвычегодского и Пинежского уездов, правый (судоходный) приток Северной Двины. Кеврола или Кевроль — главное селение волости, получившей от нее свое имя, теперь — село Воскресенское, откуда впоследствии уездное управление было переведено в погост Волок-Пинежский, переименованный потом в город Пинегу.
[2] Кончина прав. Артемия последовала 23 июня 1545 года.
[3] Мощи праведного Артемия были обретены в 1577 году.
[4] Макарий был митрополитом Новгородским с 1619 по 1626-й год. По его же благословению и распоряжению, составлено было житие Артемия с сказанием о посмертных чудесах его, которые с 1605 г. записывались со слов самих исцеленных.
[5] Мангазея — урочище Енисейской губернии в Туруханском крае, на правом берегу р. Таза, где ныне стоит часовня св. мученика Василия Мангазейского. Мангазея — первый русский город в восточной Сибири, основан в 1601-м году, но через 60 лет совершенно запустел; теперь от него сохранились лишь одни следы.
[6] Память праведного Артемия, Веркольского чудотворца, совершается 23-го июня и 20-го октября. В Иконописном подлиннике под 20 октября значится: «иже со отцом своим Козьмою земледельцем изшед на поле, умре от грома велика, млад отрок 12 лет, в рубашке, в руке лоза, колени голы». — В настоящее время мощи св. Артемия почивают под спудом в упраздненном Веркольском монастыре.
"}},"27405":{"name":{"nominative":"Сщмч. Илии пресвитера (1938)","short":"Сщмч. Илии","genetive":"Сщмч. Илии"}},"29401":{"name":{"nominative":"Обретение мощей прмч. Афанасия Брестского (1649)","genetive":"Обретение мощей"}},"29402":{"name":{"nominative":"Прмч. Афанасия Брест-Литовского (1648)","genetive":"Прмч. Афанасия"}},"29501":{"name":{"nominative":"Свт. Афанасия Великого, архиеп. Александрийского († 373)","genetive":"Свт. Афанасия"}},"30701":{"name":{"nominative":"Свт. Афанасия, патриарха Константинопольского, Лубенского и Харьковского чудотворца (1654)","short":"Свт. Афанасия"}},"31701":{"name":{"nominative":"Свт. Иосифа Студита, архиеп. Солунского, брата прп. Феодора Студита (830)","short":"Свт. Иосифа"},"life":{"id":"minei-0126-31701","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой Иосиф, архиепископ Солунский, брат преподобного Феодора Студита [1], вместе с ним с юных лет подвизался под руководством дяди своего, преподобного Платона, основавшего монастырь в Сакудионе [2]. Вместе с братом своим святой Иосиф изобличал незаконное бракосочетание императора Константина [3]. Приведенный в Константинополь, он был томлен голодом и, наконец, послан в заточение на бесплодный остров, где брошен был в темницу. Император Михаил Куропалат [4] позволил Иосифу возвратиться из заточения. При Льве Армянине [5] святой Иосиф претерпел гонение за иконопочитание. Лев подверг его, вместе с его братом Феодором Студитом, пыткам и потом заключил его в темницу; чрез несколько времени царь потребовал, чтобы они подписались под иконоборным исповеданием веры. Иосиф отказался, и его бросили в другую смрадную темницу. Впоследствии Михаил Косноязычный [6] освободил вместе с прочими иноками, пострадавшими за иконопочитание, и Иосифа. Святой Иосиф с миром скончался в Студийской обители, где провел последние годы своей жизни [7].
Примечания:
[1] Память его празднуется 11 ноября.
[2] Сакудион — впоследствии знаменитый монастырь в Вифинии, северо-западной области Малой Азии.
[3] Император Константин VI Порфирородный царствовал с 780 по 797 г. Предаваясь излишеству в страстях и любодейству, он силою постриг свою супругу Марию в иночество и, вместо нее, взял себе другую жену, Феодотию, которая приходилась родственницей его отцу.
[4] Михаил I Куропалат или Рангав царствовал с 811 по 813 г.
[5] Лев V Армянин, иконоборец, царствовал с 813 по 820 г.
[6] Михаил II Косноязычный царствовал с 820 по 829 г.
[7] Святой Иосиф, архиепископ Солунский, скончался в 830 г. После него осталось несколько слов, из коих особенно замечательно слово на Воздвижение Честного Креста Господня. Более же Иосиф известен, как песнописец. По спискам триоди XI в., имя Иосифа стоит над теми из двух дневных трипеснцев постной триоди, которые занимают первое место, исключая трипеснцы страстной седмицы; ему же принадлежат некоторые стихиры на эти дни. Трипеснцы и стихиры святого Иосифа частью заключают умилительную молитву к Ангелам, Предтече, Богоматери, Апостолам и св. Николаю, частью изображают дух поста и покаянную молитву к Сердцеведцу Судии. Песнопения Иосифа и особенно канон в неделю блудного сына вполне приличествуют дням поста, дыша глубоким сокрушением о грехах.
"}},"32401":{"name":{"nominative":"Мчч. блгвв. князей Бориса и Глеба, во св. Крещении Романа и Давида († 1015)","genetive":"Мчч. блгвв."}},"34101":{"name":{"nominative":"Прп. Зинона, ученика свт. Василия Великого (V)","genetive":"Зинона"}},"34701":{"name":{"nominative":"Обретение мощей свт. Никиты, еп. Новгородского (1558)","short":"Обретение мощей"}},"34702":{"name":{"nominative":"Свт. Никиты, затворника Печерского, еп. Новгородского (1108)","genetive":"Свт. Никиты"}},"36903":{"name":{"nominative":"Прп. Петра молчальника Галатийского (ок. 429)","genetive":"Прп. Петра"},"life":{"id":"minei-1125-36903","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой отец наш Петр родился в Понте от благочестивых родителей, с которыми прожил только семь лет. Остальное время своей жизни в любомудрии он провел прежде всего в Галатии, потом, ради усовершенствования, отправился в Палестину, где предался молитве, и затем поселился в Антиохии. Затворившись в одном сарае, он, заботясь о своей душе, проводил время в непрестанных молитвах. Ничего, кроме хлеба, он не вкушал и, кроме воды, не пил, да и то в малом количестве через два или три дня. Он имел власть над бесами. Так, одного человека по имени Даниил святой Петр освободил от беса; исцеленный, по наставлению и научению его святым Петром, сделался подражателем его жизни. Святой Петр отверзал очи слепым и исцелял различные недуги. Наставления он преподавал или письменно или словесно. Своей святой жизнью он прославился по всей Антиохии и ее пределах. Прожив девяносто лет, украшенный многими добродетелями и подвигами безмолвия, святой мирно отошел к Господу, около 429 года [1].
Примечания:
[1] Память святого Петра Молчальника совершается еще 1 февраля.
"}},"37301":{"name":{"nominative":"The service for the Meeting is transferred to Sunday","short":"","genetive":""}},"37302":{"name":{"nominative":"Отдание Сретения Господня","short":"Отдание","genetive":"Отдания"}},"37303":{"name":{"nominative":"Попразднство Сретения Господня","short":"Попразднство","genetive":"Попразднства"}},"38702":{"name":{"nominative":"Свт. Василия, еп. Рязанского (1295)","short":"Свт. Василия"}},"38745":{"name":{"nominative":"Обретение мощей свт. Василия, еп. Рязанского (1609)","short":"Обретение мощей"}},"40705":{"name":{"nominative":"Мч. Максима (1928)","short":"Мч. Максима"}},"43101":{"name":{"nominative":"Равноап. вел. кн. Владимира, во св. Крещении Василия (1015)","genetive":"Равноап. вел."}},"43501":{"name":{"nominative":"Прп. Марии, именовавшейся Марином, и отца ее Евгения (VI)","short":"Прп. Марии"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Священномученик Власий, епископ Севастийский, известен своей праведной, благочестивой жизнью. Он был единодушно избран жителями и рукоположен во епископа города Севастии. Было это в царствование римских императоров Диоклитиана (284—305) и Ликиния (307—324) — жестоких гонителей христиан. Святому Власию приходилось укреплять своих пасомых, посещать заключенных, поддерживать мучеников.
Многие скрывались от преследователей в пустынных и уединенных местах. Власию также пришлось удалиться на гору Аргеос, где он подвизался в пещере. К нему приходили дикие звери и кротко ждали, пока святой окончит молитву и благословит их; больных животных святитель исцелял, возлагая на них руки. Убежище святого было открыто слугами правителя Агриколая, прибывшими для отлова зверей, чтобы терзать мучеников-христиан. Слуги донесли господину, что на горе скрываются христиане, и он повелел схватить их. Однако посланные нашли лишь севастийского епископа. Прославляя Бога, призывающего его на подвиг, святой Власий последовал за воинами.
По пути святой исцелял больных и совершал чудеса. Так, бедная вдова пожаловалась ему на свою беду: волк утащил единственное ее достояние — поросенка. Епископ улыбнулся и сказал ей: «Не плачь, твой поросенок будет тебе возвращен…» И, действительно, ко всеобщему изумлению, волк прибежал обратно и принес добычу невредимой.
Агриколай, встретив епископа льстивыми словами, назвал его другом богов. Святой ответил на приветствие, но языческих богов назвал бесами. Тогда его подвергли жестокому избиению и отвели в темницу.
На другой день святого опять подвергли мучениям. Когда же его вели обратно в темницу, семь женщин шли сзади и собирали капли крови. Их схватили и пытались заставить поклониться идолам. Жены притворно согласились на это, сказав, что совершат перед этим очищение в водах озера. Они взяли идолов и утопили их в самом глубоком месте, после чего христианок стали жестоко истязать. Святые стойко переносили мучения, укрепляемые благодатью Божией, тела их преобразились, стали белыми, йак снег, и вместо крови из ран текло молоко. У одной из женщин было два юных сына, которые просили мать, чтобы она помогла им достигнуть Царствия Небесного и поручила их попечению епископа Власия. Семи святым женам отсекли головы.
Святой Власий снова был приведен к Агриколаю и вновь непреклонно исповедал веру во Христа. Правитель приказал бросить мученика в озеро. Святой, подойдя к воде, осенил ее крестным знамением и пошел, как по суше. Обратившись к стоявшим на берегу язычникам, святитель предложил им идти к нему, призвав в помощь своих богов. На это дерзнули 68 приближенных правителя, и все, войдя в воду, немедленно утонули. Святой же, повинуясь велению явившегося ему Ангела, вернулся на берег.
Агриколай был в ярости оттого, что потерял лучших слуг, и приказал обезглавить святого Власия, а с ним и двух порученных его попечению юношей, сыновей мученицы. Перед смертью священномученик молился обо всем мире, особенно же о тех, кто будет чтить его память. Это произошло около 316 года. Мощи священномученика Власия были перенесены на Запад во время крестовых походов, частицы их хранятся во многих странах Европы.
"}},"43601":{"name":{"nominative":"Свт. Вонифатия Милостивого, еп. Ферентийского (VI)","short":"Свт. Вонифатия"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Святитель Вонифатий Милостивый, епископ Ферентийский, с детства отличался нестяжательностью и нищелюбием. Когда он видел на улице бедного человека, то снимал свою одежду и отдавал неимущему к огорчению своей матери-вдовы. Однажды он роздал все запасы хлеба на год, но Господь сотворил чудо по его молитве, и житница вновь наполнилась зерном. Святой Вонифатий стал епископом города Ферентины, к северу от Рима. И при высоком положении он был всё так же нестяжателен и милостив к людям, мудро управлял своей паствой, научая ее отдавать последнее ближним."}},"43801":{"name":{"nominative":"Перенесение мощей блгв. кн. Всеволода, во святом Крещении Гавриила, Псковского (1834)","short":"Перенесение мощей"}},"43802":{"name":{"nominative":"Обретение мощей блгв. кн. Новгородского Всеволода, во св. Крещении Гавриила, Псковского чудотворца (1192)","short":"Обретение мощей"}},"43901":{"name":{"nominative":"Прпп. Зои и Фотинии (Светланы) (V)","short":"Прпп. Зои"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Преподобный Мартиниан с 18 лет поселился в пустыне, близ города Кесарии Палестинской, где пробыл в подвигах и безмолвии 25 лет, удостоившись благодатного дара исцеления болезней. Однако враг не оставлял отшельника, наводя на него различные искушения. Однажды женщина-блудница поспорила с развратными людьми, что соблазнит святого Мартиннана, слава о добродетельной жизни которого распространилась по городу. Она пришла к нему в ночной час под видом странницы, прося ночлега. Святой впустил ее, так как погода была ненастная. Но вот лукавая гостья переоделась в дорогую одежду и стала соблазнять подвижника. Тогда святой вышел из келлии, зажег костер и встал босыми ногами на пылающие угли. Он говорил при этом себе: «Трудно тебе, Мартиниан, терпеть этот временный огонь, как же ты будешь терпеть вечный огонь, приготовленный тебе диаволом?» Женщина, пораженная этим зрелищем, раскаялась и просила святого наставить ее на путь спасения. По его указанию она отправилась в Вифлеем, в монастырь святой Павлы, где в строгих подвигах прожила 12 лет до своей блаженной кончины. Имя женщины было Зоя.
Исцелившись от ожогов, святой Мартиниан удалился на необитаемый скалистый остров и прожил под открытым небом несколько лет, питаясь пищей, которую ему время от времени привозил один корабельщик, а преподобный плел для него корзины.
Однажды во время сильной бури разбился корабль и к острову, где спасался святой Мартиниан, волны принесли на обломках корабля девицу по имени Фотиния. Святой Мартиниан помог ей выбраться на остров. «Оставайся здесь, — сказал он ей, — вот хлеб и вода, а через два месяца приедет корабельщик», — а сам бросился в море и поплыл. Два дельфина вынесли его на сушу. С тех пор блаженный Мартиниан стал вести жизнь странника. Так продолжалось два года. Однажды, придя в Афины, святой заболел и, чувствуя приближение кончины, вошел в храм, лег на пол, призвал епископа и попросил предать свое тело погребению. Это произошло около 422 года.
"}},"44101":{"name":{"nominative":"Блгв. кн. Вячеслава Чешского (935)","short":"Блгв. кн."},"life":{"id":"minei-0928-44101","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой Вячеслав происходил из княжеского рода, правившего в Чехии[1], и приходился внуком святой мученице Людмиле[2]; его родители — Вратислав[3], князь Чешский и жена его Драгомира имели кроме него еще двух сыновей: Болеслава и Спытигнева и несколько дочерей; среди всех он выдавался своими дарованиями и добротой. Когда святой Вячеслав стал подрастать, отец его, по обычаю того времени, просил епископа и иереев со всем причтом церковным призвать на него благословение Божие. Епископ, отслужив литургию в церкви Пресвятой Богородицы и поставив затем отрока на ступени храма, благословил его такими словами:
— Господи Боже, Иисусе Христе, благослови сие отроча, якоже благословил еси праведных Твоих — Авраама, Исаака и Иакова и венчай его, якоже венчал еси правоверных царей, равноапостольных Константина и Елену.
С этого-то особенно времени Божией благодатию отрок стал расти и преуспевать. Бабка его, святая Людмила, поручила одному священнику, своему духовнику, учить его славянской грамоте, которою святой очень скоро овладел вполне. Видя его успехи, отец отправил его в город Будеч учиться латинскому языку и другим наукам; во всем этом он преуспевал к удивлению учителей.
Но волею Божиею случилось, что князь Вратислав скоро умер[4] и святой Вячеслав, юный еще возрастом, вступил на родительский престол. Здесь, в сане правителя, выказал он в особенности свои дарования: вместе с своею матерью он старался об улучшении управления страны, заботился о своем семействе: выдал замуж сестер своих в соседние княжества, наблюдал за воспитанием младших братьев, не упуская случая и самому расширить свои познания, так что скоро он изучил вполне не только славянскую и латинскую, но и греческую грамоту, превосходя в этом отношении всякого священника или даже епископа. Бог благословлял его деятельность, одаряя его премудростью. Он же усердно старался угодить Богу, заботился об убогих, кормил их, принимал странных по слову Евангельскому: «ибо алкал Я, и вы дали Мне есть; жаждал, и вы напоили Меня; был странником, и вы приняли Меня» (Мф.25:35), почитал духовенство, строил и украшал церкви, ко всем относился с любовью, как к богатым, так и к бедным, и во всю недолговременную жизнь свою помышлял только о благом.
Но диавол, исконный враг рода человеческого, и теперь всячески старался посеять смуты: некоторые зломысленные вельможи захотели воспользоваться молодостью святого, так как по смерти отца своего он остался всего восемнадцати лет. И вот, сначала они стали восстанавливать князя Вячеслава против его матери, говоря, что она убила его бабку, святую Людмилу, и злоумышляет против него. Вячеслав сперва поверил этим словам и отправил свою мать в город Будеч, но скоро вспомнил слова Апостола Павла: «Почитай отца твоего и мать, это первая заповедь с обетованием» (Ефес.6:2); вернул мать обратно в свой дом и с горькими слезами каялся, говоря:
— Господи Боже мой, не вмени мне сего во грех, — и повторял слова Псалмопевца: «Грехов юности моей и преступлений моих не вспоминай» (Пс.24:7).
С этих пор он всячески почитал свою мать, так что она радовалась его благочестию и доброте: он питал увечных, заботился о вдовах и сиротах, выкупал пленных, всем делал добро, и всюду прославлялось имя доброго и праведного князя Вячеслава.
Злонамеренные вельможи, увидав, что их замыслы не удались вследствие разума и благонравия святого, стали возмущать против него брата его — Болеслава, который, как младший, должен был подчиняться Вячеславу. Они внушили Болеславу, будто князь Вячеслав со своими советниками и с матерью умышляют извести его, и советовали ему для спасения своей жизни убить святого князя и самому занять княжеский престол. Эти злобные советы соблазнителей смутили ум Болеслава и он стал помышлять о смерти своего брата, подобно тому, как почти сто лет спустя[5] Святополк Окаянный, желая быть единовластным в Русской земле, задумал избить братьев.
Желая исполнить свое преступное намерение, Болеслав пригласил брата к себе на освящение церкви, которое должно было произойти в воскресный день, с коим совпало тогда и празднование памяти святых Космы и Дамиана. Святой Вячеслав, приехав и отслушав святую литургию, хотел возвратиться обратно в Прагу[6], но Болеслав стал удерживать его, упрашивая не обидеть его отказом от угощения, которое он приготовил. Святой согласился остаться, хотя, когда он вышел на двор Болеславов, слуги предупреждали его о замыслах брата. Святой не поверил этому, возлагая всю свою надежду на Бога. Весь тот день они в радости провели вместе; а между тем ночью злодеи собрались во дворе одного из заговорщиков, по имени Гневысы, и вместе с Болеславом обдумывали, как бы им убить св. Вячеслава, и решили напасть на него, как только он встанет и пойдет к утрене, так как знали, что по благочестию своему святой не пропустит службы. И их предположения сбылись: лишь только раздался благовест к утрене, Вячеслав тотчас встал со словами:
— Слава Тебе, Господи Боже мой, яко дал еси свет и мне дожити до сего утра.
Затем он оделся и, умывшись, пошел в церковь; в воротах дома его догнал Болеслав. Святой, обернувшись, сказал:
— Здравствуй, брат; вчера хорошо…
Но не успел он докончить своей речи, как Болеслав, по наущению диавола, выхватил свой меч из ножен и ударил им брата по голове, со словами:
— Сегодня хочу тебя еще лучше угостить.
Вячеслав воскликнул:
— Брат, что ты задумал?
И схватив его и повалив на землю, спросил:
— Брат мой, какое зло я сделал тебе?
Но тут подбежал один из заговорщиков и поразил святого в руку. Тогда он, оставив Болеслава, побежал к церкви. Заговорщики бросились за ним и двое из них — Честа и Тира — зарубили его в самых дверях церковных, а третий — Гневыса — пронзил его еще мечом в ребра. Блаженный испустил дух со словами:
— Господи, в руки Твои предаю дух мой.
По убиении князя злодеи стали избивать его дружину, грабить и изгонять всех тех, кого святой Вячеслав приютил в своем доме; заговорщик Тира стал советовать Болеславу напасть и на мать, чтобы сразу избавиться и от брата и от матери, но тот ответил, что это еще успеется, так как ей некуда скрыться.
Тело же святого Вячеслава заговорщики изрубили и бросили без погребения, только какой-то священник прикрыл его покрывалом. В то время мать святого, услышав о его убиении, бросилась искать его и, увидев изрубленные его останки, залилась горькими слезами. Она собрала все части его тела и, не смея отнести их к себе, тут же, на дворе священника это церкви, омыла, одела, и тогда его отнесли в церковь и положили там. Отдавши этот последний долг своему мученически погибшему сыну, мать святого Вячеслава, спасаясь от смерти, укрылась в стране хорватов[7], так что, когда Болеслав вздумал и к ней послать убийц, то они ее уже не могли найти.
Останки блаженного князя несколько времени еще находились в церкви, ожидая погребения, пока, наконец, позволили позвать священника, чтобы совершить отпевание святого мученика и похоронить его. А кровь его, пролитую в дверях церковных, как ни старались, никак не могли отмыть. По истечении же трех дней она сама исчезла чудесным образом[8].
Вскоре братоубийца Болеслав сознал свой тяжкий грех и горько плакал, раскаиваясь и говоря:
— Я согрешил, и грех мой и беззакония мои я знаю, Боже помоги мне грешному.
Он послал священников и своих приближенных перенести мощи святого Вячеслава в стольный град Прагу и их с честью положили по правую сторону алтаря в церкви святого Вита, которую создал сам святой.
Примечания:
[1] Чехия занимает среднеевропейское плоскогорье, окруженное со всех почти сторон горами и орошаемое рекой Лабой (Эльбой) с ее притоками. В отдаленной древности эта страна была занята Кельтским народом — бойями, от которых она носит другое название — Богемии. Незадолго до Р.Х. бойи были изгнаны германцами, маркоманами, ведшими долгие войны с римлянами и окончательно исчезнувшими в половине V в.; вскоре после этого, вероятно, поселились в опустевшей стране славянские племена чехов, по которым и страна прозвалась Чехией. Когда святые братья, Кирилл и Мефодий, распространяли христианство в славянских странах — Моравии и Паннонии, тогда ими же были крещены и чехи, и у них введено было богослужение на славянском языке; христианство у чехов распространилось очень сильно и скоро у них появились святые подвижники; в православной церкви известны: блаженная Людмила, святой Вячеслав и преподобный Прокопий, живший уже в XI веке (память его празднуется 16 сентября). Но еще до крещения чехов святыми первоучителями славян появились в Чехии и немецкие миссионеры, которые стали распространять богослужение на латинском языке, а так как они при этом пользовались покровительством могущественных немецких государств, соседних с чехами, то им с течением времени удалось совершенно вытеснить славянское богослужение, которое уже в XI в. приходилось защищать святому Прокопию, хотя местами оно продолжало сохраняться и позже.
[2] Память ее празднуется 16 сентября.
[3] Вступил на княжеский чешский престол в последних годах IX в.
[4] Князь Вратислав умер в 920 году по Р.Х.
[5] В 1015 году.
[6] Столица Чехии, находится на р. Влтаве, приток Лабы.
[7] Славянское племя, живущее по берегу Адриатического моря и по рекам Саве и Драве, притокам Дуная, к югу от Чехии.
[8] Мученическая кончина святого Вячеслава, князя чешского, произошла в 935 г., в 28 день сентября.
"}},"46801":{"name":{"nominative":"Свт. Флавиана исп., патриарха Цареградского (449-450)","short":"Свт. Флавиана"},"life":{"id":"minei-0218-46801","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святейший отец наш Флавиан был сначала сосудохранителем и пресвитером в святой, великой Константинопольской церкви [1]; потом, по преставлении святейшего патриарха Прокла [2] он за свою непорочную и богоугодную жизнь был возведен на патриаршеский престол. Это было в царствование Феодосия Младшего и сестры его Пульхерии [3]. У царя был евнух, по имени Хрисафий, исполненный лукавства и злобы; мудрствуя еретически и зная, что Флавиан благочестив и твердо держится православной веры, Хрисафий не любил его и всячески противился поставлению святого на патриаршество. Когда же, не смотря на его противодействия, святой Флавиан был поставлен в патриарха, — Хрисафий стал изыскивать какой-нибудь повод, чтобы причинить зло патриарху. И был он весьма искусен в лукавых делах своих, потому что пользовался благорасположением царя и имел великую власть.
Пользуясь своим влиянием на царя, Хрисафий скоро нашел повод к возбуждению неудовольствия последнего на святого патриарха. По свидетельству церковного историка Никифора [4], он научил царя послать к патриарху сказать, чтобы он, как новопоставленный патриарх, приготовил царю дар, достойный его царского сана. Тогда святейший Флавиан, изготовив хлебы из чистой муки, послал царю на благословение сей дар, поистине достойный рук царя. Хрисафий же отбросил сии хлебы, говоря, что патриарху надлежало прислать в дар царю не хлеб, но золото. Святейший патриарх отвечал чрез посланцев, что такого дара он не имеет.
— Я не имею золота, — говорил он, — потому что презрел все сокровища мира сего. Разве дам что-нибудь из церковных сокровищ? Но церковное серебро и золото принадлежит Богу и никому не должно подавать его, кроме нищих, — что должно быть хорошо известно и самому Хрисафию.
Впрочем впоследствии, как добавляет историк Евагрий [5], когда Хрисафий стал настойчиво добиваться присылки драгоценного подарка, патриарх послал ему несколько золотых сосудов, взяв их из алтаря; сим подарком патриарх хотел посрамить Хрисафия и обличить его ненасытную страсть к золоту.
Хрисафий пришел в сильный гнев, и стал возбуждать против патриарха царя, говоря ему, что новопоставленный патриарх глумится над его державой. Но сей коварный царедворец не мог причинить большого зла патриарху, так как благочестивая царица Пульхерия, сестра императора Феодосия, управлявшая тогда всем царством Греческим, покровительствовала патриарху, защищая сего неповинного и святого мужа. Тогда Хрисафий стал строить козни и против благочестивой Пульхерии, коварным образом вооружив против нее царицу Евдокию [6], как о сем пространно изложено в житии святой Пульхерии. Хрисафий достиг даже того, что царская сестра была удалена из царского дворца и лишилась своей власти. Произошло это следующим образом: царь Феодосий, по совету супруги своей Евдокии и Хрисафия, пожелал, чтобы патриарх убедил сестру его принять иноческое пострижение, надеясь таким образом устранить ее от царской власти. Посему у царя тайно был собран совет, куда был приглашен и святейший патриарх; на совете патриарх показал вид, что исполнит желание царя, но в сердце своем он не одобрял его, так как считал несправедливым устранение от управления Греческим государством Пульхерии, которая отличалась премудростью, благоразумием, целомудрием и святостью, заменила царю мать, когда во время его детства родители его скончались, и, сверх того, являлась защитницей благочестия и мудрою правительницею государства. Уважая и почитая Пульхерию, святой Флавиан тайно известил ее обо всем, что происходило на тайном совещании царя. Тогда благочестивая царевна Пульхерия, поняв вражду царицы и Хрисафия и видя намерение брата, сама оставила управление царством, оставила также и царские палаты и город и предалась тихому безмолвию. После того лукавый Хрисафий, дождавшись благоприятного времени, стал снова строить козни против святейшего патриарха Флавиана, восставляя на него самого царя и говоря, что он не сохранил царской тайны и держит сторону Пульхерии, а не царя. Ибо все вскоре узнали о том, что патриарх сообщил Пульхерии о царском намерении. Таким образом Хрисафий достиг того, что царь стал весьма гневаться на патриарха Флавиана.
В то время в Царьграде проживал архимандрита Евтихий, получивший печальную известность своим богохульным учением, так как он сливал два естества в Господе нашем Иисусе Христе — Божеское и человеческое — в одно естество. Сей Евтихий был духовным отцом Хрисафию, так как он был восприемником его при святом крещении. Созвав в Константинополе поместный собор [7], святейший патриарх Флавиан призвал на него Евтихия для того, чтобы он открыто перед всеми заявил о своем исповедании. Но Евтихий не хотел идти на собор, измышляя в оправдание своего нежелание различные предлоги: то он утверждал, что из своего монастыря он не может выходить, как из гроба, потому что дал обет о сем, то говорил, что стар и сильно болен. Но святейший патриарх снова посылал к нему архимандритов, пресвитеров и диаконов, с любовью приглашал его на собор, всячески содействовал его раскаянию, старался, чтобы он перед всеми отверг свое еретическое мудрование и присоединился к святой православной Церкви, надеясь, что другие, следуя его примеру, оставят свое заблуждение и обратятся к истинной вере. Лишь после неоднократно повторенных призывов Евтихий согласился, и то неохотно, придти на собор. Отправляясь на собор, он прежде всего зашел в царские палаты, стараясь найти себе у царя защиту и помощь. Через Хрисафия он выпросил у царя послать вместе с ним на собор избранных сановников и несколько воинов. Царь послал с Евтихием патриция Флоренция и других сановников вместе с воинами. Так Евтихий отправился на собор, словно на какую-либо битву, окруженный воинами и царскими сановниками. Последние послали сказать отцам собора:
— Мы и сами не придем на собор, и Евтихию не дадим придти, если вы нам заранее не обещаете, что отпустите его с собрания свободным.
Собравшиеся на собор отцы дали свое обещание. Когда Евтихий предстал пред собором, то сначала были прочитаны его книги, исполненные еретических догматов, которые он разослал по различным монастырям и тем многих склонил к своему пагубному заблуждению. Затем после долгих уверток Евтихия отцы собора принудили его устно высказать свое исповедание. Евтихий сказал:
— Я исповедую, что Господь наш Иисус Христос два естества имел пред Своим воплощением, но после воплощения в Нем стало одно естество [8].
Тогда бывшие на соборе отцы потребовали, чтобы он проклял свое еретическое мудрование и принял бы православные догматы, но он отказался от сего пред лицом всего собора, на котором присутствовало тридцать два епископа, двадцать три архимандрита и множество пресвитеров и диаконов. Тогда святейший Флавиан и все святые отцы, присутствовавшие на соборе, извергли Евтихия из священного сана и написали следующую грамоту: «Евтихий, бывший некогда пресвитером и архимандритом, в прежних своих писаниях и в нынешнем устном исповедании показал, что разделяет ересь Валентина и Аполлинария [9]; неуклонно следуя заблуждению сих еретиков, он не послушался нашего увещания и, не принимая истинного учения, отказался следовать правым догматам. Посему мы, плача и стеная об его конечной гибели, решили во имя Господа нашего Иисуса Христа, Коего он хулит, отлучить его от иерейского сана, начальствования над монастырем и нашего общения. Да будет сие известно всем, кто потом будет беседовать с ним или посещать его; пусть знают эти люди, что они навлекут на себя наказание и подвергнутся отлучению, так как не отклонились от его заблуждений».
Эту грамоту подписал Флавиан епископ нового Рима [10], а также и все прочие епископы и архимандриты.
Будучи извержен, Евтихий искал поддержки при царском дворе, так как ему сильно помогал во всем влиятельный Хрисафий. Сей лукавый евнух имел на святейшего Флавиана великую ярость и гнев; он всячески старался низложить с престола святого архипастыря, ибо тем он хотел и за Евтихия отомстить и в особенности причинить неприятность Пульхерии, уважавшей святого Флавиана. Пользуясь своим влиянием на царя, которое было так велико, что он мог совершать всё, что ему было угодно, — Хрисафий написал послание к патриарху александрийскому Диоскору [11], человеку способному на всякое зло, опытному в коварстве, отличающемуся своим нечестием; в своем послании Хрисафий старался вооружить Диоскора против Флавиана, поручая Евтихия его покровительству и обещал ему большую милость у царя. Письмо было написано от лица царя, именем которого Хрисафий повелевал александрийскому патриарху, чтобы он, собрав подвластных ему единомышленных епископов, каких хочет, отправился бы поскорее в Ефес и составил бы там вселенский собор относительно догматов веры, ибо Флавиан вносит в церковь некоторые еретические мудрование и смущает верующих. Итак, — писал Хрисафий, — пусть Диоскор рассмотрит на соборе всё дело и извергнет Флавиана, а Евтихия, если он окажется невиновным, пусть разрешит от соборной клятвы и восстановит в его сане. Тот же Хрисафий привлек на сторону Евтихия и царицу Евдокию, так что и она помогала еретику против Флавиана. Диоскор же, взяв с собою более десяти единомышленных с ним епископов и некоего архимандрита по имени Варсума, сопровождаемый 1000 монахов, прибыль в Ефес. Здесь по царскому повелению составился, под председательством Диоскора, собор [12], на котором присутствовало 128 епископов, съехавшихся из разных стран; на этот собор прибыл и святейший Флавиан, призванный сюда на суд. Царь же или вернее Хрисафий от имени царя написал послание к комиту [13] Елпидию и к другим комитам, бывшим там с войском, чтобы они не допускали на собор тех епископов, которые, вместе с Флавианом, осудили Евтихия на поместном соборе, бывшем в Константинополе, и подписались под грамотою об извержении его.
Когда собралось то лукавое соборище, где председательствовал Диоскор, выступил Евтихий и подал написанное им самим исповедание веры, где изложил свое еретическое учение, искусно прикрытое двусмысленными выражениями. Лишь только Евтихий окончил чтение своего исповедания веры, среди участников собора поднялись разногласие и шум: одни защищали Евтихия и утверждали, что он неповинен, так как право исповедует святую веру, другие же стояли за Флавиана; но последних было мало, ибо все возлюбили тьму более света и ложь более истины, стараясь угодить земному царю, а не небесному. Ибо царь Феодосий, хотя и был благочестив, однако, как человек, согрешил по неведению, не поняв коварства Евтихия, Диоскора и Хрисафия. А последний постоянно лукаво льстил перед царем, стараясь уловить его душу в свои коварные сети. В своем неведении царь считал еретиков за православных и доверчиво внимал лжи, принимая ее за истину, ибо не было уже при нем его мудрой сестры, блаженной Пульхерии. Итак, после долгих разногласий и споров, сторона противников истинного православия на нечестивом соборище в Ефесе возобладала. Беззаконное соборище провозгласило догмат, будто во Христе не два естества, а одно, и объявило Евтихия неповинным и право верующим, тогда как он на самом деле был еретик; правоверного же и благочестивого патриарха Флавиана собор несправедливо осудил как еретика. Ему даже не было дозволено что-либо говорить в защиту себя. Председательствовавший на соборе александрийский патриарх Диоскор объявил его изверженным из сана, лишенным святительства, иерейства и всякой духовной власти, и об этом было составлено письменное постановление. Сверх того, на этом беззаконном соборе было решено отправить святого патриарха в заточение. Тогда встали Онисифор, епископ Иконийский [14] и, вместе с другими епископами уверенными в невинности Флавиана, коснувшись колен Диоскоровых, стал просить его:
— Не приводи в исполнение своего намерения, честнейший отче, ибо Флавиан решительно ничего не сделал такого, что бы было достойно извержения; если же нужно наказать его, то накажи, но не извергай.
Диоскор, поднявшись с престола и став на возвышении перед троном, сказал:
— Если бы мне и язык грозили отрезать, я всё же не изменю приговора.
Тогда приближенный Диоскора архимандрит Варсума стал громко восклицать:
— Кто исповедует, что во Христе два естества, тот да будет рассечен пополам.
Когда епископы стали просить Диоскора о том, чтобы он не посягал на Флавиана, председатель спросил:
— Где комиты?
И тотчас комиты с Елпидием во главе и со множеством воинства вошли в церковь и принесли большие железные вериги, приготовленный для святого Флавиана; вместе с воинами вошли и монахи Варсума. Тогда епископы стали громко заявлять:
— Варсума разбойник, разорил всю Сирию, привел и на нас своих монахов. Варсума — разбойник, анафема Варсуму!
А Варсума кричал:
— Убить еретика Флавиана, убить его!
В безумном дерзновении нечестивцы устремились на святого и стали наносить ему побои, кто просто кулаками, кто палками. Даже сам Диоскор, набросившись на Флавиана, поверг его на землю и попирал ногами; так они били его некоторое время, а затем возложили на него, едва живого, вериги. Диоскор понуждал епископов, чтобы они все подписали грамоту об извержении Флавиана. Сторонники Диоскора подписали ее немедленно; а те из епископов, которые видели происходящую пред ними несправедливость и разбойничество, не соглашались подписать сей грамоты; но тогда их не стали выпускать из церкви расставленные вокруг нее вооруженные воины; монахи же Варсума яростно кричали и поносили их. И держали тех епископов в церкви до ночи, пока они, наконец, подписали сию грамоту, против своей воли, будучи устрашены угрозами. Так окончилось сие безбожное соборище, известное в истории под именем разбойничьего собора.
Снятой же исповедник Христов Флавиан на третий день после того, как претерпел жестокие побои, предал святую свою душу в руки Господа, за Которого невинно пострадал, подобно Авелю, и таким образом, вместо изгнания, переселился на небеса. На его место патриархом в Константинополе был избран Анатолий [15].
Чрез несколько времени злые дела и коварство Хрисафия были изобличены, так что он бесчестно был изгнан из царских палат и погиб бесславною смертью; царица же Евдокия, сообщница его, устрашенная гневом Феодосия, отправилась в Иерусалим. После того сам царь убедительно и долго просил святую Пульхерию, сестру свою, возвратиться во дворец и по прежнему помогать ему в государственных заботах; исполняя желание своего брата, святая возвратилась из своего уединения. Вскоре же после того, как она приняла в свои руки бразды правления, святая Пульхерия озаботилась восстановить православное учение, а также честь защитников православия. Мощи святого исповедника Христова Флавиана она перенесла с великой честью в Константинополь [16]. Диоскор же и Евтихий, преданные проклятию на четвертом вселенском соборе, бывшем в Халкидоне [17], навлекли на себя вечную гибель. А церковь Христова, которую не смогли одолеть врата адовы, процветала, прославляя Христа, в двух естествах, неслитно и нераздельно познаваемого, хвалимого и превозносимого со Отцом и Святым Духом во веки. Аминь.
Примечания:
[1] Здесь разумеется церковь святой Софии, Премудрости Божией — соборный храм столицы, в котором была утверждена кафедра Константинопольских патриархов.
[2] Святой Прокл, ученик святого Иоанна Златоуста, занимал Константинопольскую патриаршую кафедру с 434 по 447 год.
[3] Император Феодосий II Младший, внук Феодосия Великого, царствовал с 408–450 г. Пульхерия была старшею сестрою Феодосия. Мудрая не по летам, она заменяла Феодосию, вступившему на царство 8-ми лет, мать и сначала управляла государством вместо него с титулом Августы, потом же разделяла власть вместе с императором.
[4] Здесь разумеется инок Софийского монастыря в Константинополе — Никифор Каллист, умерший около 1350 г., его «церковная история» доведена до кончины византийского императора Фоки (611 г.).
[5] Евагрий Схоластик, автор церковной истории, обнимающей время с 431 г. по 594 г., между 537 и 594 годами.
[6] Императрица Евдокия была дочерью Афинского философа Леонтия, лишенная, по смерти отца, части в наследстве, она приехала с жалобой на братьев в Константинополь, где нашла покровительницу себе в самой соправительнице императора — Пульхерии. Оценив красоту, ум и благонравие афинянки, Пульхерия приблизила ее к себе и решила на ней женить брата; но так как та была язычницей, то прежде всего Пульхерия привела ее к вере Христовой. Так, с именем Евдокии, юная афинянка сделалась императрицею, женою императора Феодосия Младшего.
[7] Это было в 448 году.
[8] Смысл слов Евтихия, очевидно, тот, что в момент зачатия два естества — Божеское и человеческое — имели каждое самостоятельное значение и были отличны; но это был только один момент; когда же, при воплощении Бога, Божество соединилось с человечеством, то последнее было поглощено первым и во Христе стало одно естество.
[9] Валентин — еретик, живший в первой половине II века. Он не признавал существование в Спасителе телесной природы и, таким образом, не считал его полным, совершенным человеком. Аполлинарий жил в IV веке. В противоположность Валентину он учил, что Христос имеет тело, но о соединении в Нем Божества с человечеством Аполлинарий мыслил очень своеобразно. Думая, что совершенный человек и совершенное Божество не могли соединиться в одно лицо, Аполлинарий учил, что Христос имел только две части человеческого существа — тело и душу, третью же часть — дух — заступал в нем Божественный Логос (Слово). Таким образом он также не считал Христа совершенным человеком. У Евтихия есть точки соприкосновения и с Валентином и с Аполлинарием. Так как, по его учению, человечество поглощено во Христе Божеством, то Христос есть только Бог, а не Богочеловек, человечество Его является уже не действительно существующим, но чем-то воображаемым; а это довольно близко подходить к представлению Валентина, который учил, что человеческое тело Христа было не действительное, а только призрачное. С другой стороны учение о поглощении человечества Божеством очень напоминает учение Аполлинария о том, что во Христе высшая часть человеческого существа — дух — была заменена Божественным Логосом.
[10] Новым Римом назывался Константинополь.
[11] Патриарх александрийский Диоскор занимал патриаршую кафедру с 444 по 451 год.
[12] Собор открылся 8-го августа 449 года. Он состоялся в той же церкви Ефеса, в которой заседал 18 лет пред тем 3-й Вселенский собор.
[13] Комитами назывались спутники (свита) высшей чиновной особы в провинциях, а позднее и спутники императоров.
[14] Икония — город на высокой плодоносной равнине внутри Малой Азии; быль некогда главным городом Ликаонии — провинции, лежащей в средней части Малой Азии.
[15] Святой Анатолий занимал патриаршую кафедру в Константинополе о 449 по 458 год.
[16] Это было в 451 году.
[17] Заседание собора открылись 8-го октября 451 года. К этому времени Феодосий скончался, и императорский престол в Византии занимал Маркиан (царствовал 450–457 г.), который, сделавшись императором, женился на Пульхерии.
"}},"47101":{"name":{"nominative":"Свт. Геннадия, архиеп. Новгородского (1504)","short":"Свт. Геннадия"}},"49701":{"name":{"nominative":"Колесование вмч. Георгия (303)","short":"Колесование"}},"49702":{"name":{"nominative":"Освящение церкви вмч. Георгия в Киеве (1051-1054)","short":"Освящение церкви"},"life":{"id":"minei-1126-49702","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Блаженный и приснопамятный князь Российской земли Ярослав, сын равноапостольного князя Владимира, захотел создать храм в честь великомученика Георгия [1], т. е. во имя своего Ангела, так как Ярослав во святом крещении получил имя Георгия. Место для сего храма он выбрал неподалеку от Софийского собора, именно на запад от него, по направлению к Золотым воротам.
Когда начали строить этот храм, то немного было делателей.
Увидев это, Ярослав призвал тиуна [2] и спросил его:
— Почему мало трудящихся у храма Божия?
Тиун отвечал:
— Так как — дело властительское (т. е. сооружается храм на собственный счет князя), то люди боятся, чтобы за труд они не были лишены платы.
Тогда князь повелел возить под своды золотых врат возами свои сокровища и объявить на торгу людям, что каждый может получить от князя по ногате [3] в день за работу. И явилось множество делателей, работа пошла успешней и храм вскоре был окончен.
Освящение его совершено было 26 ноября 1051 г. митрополитом Иларионом [4]. День освящения князь заповедал праздновать во всей России ежегодно в честь святого великомученика Георгия [5].
Днесь блажат тя мира концы, божественных чудес исполньшеся, и земля радуется, напившеся крове твоея: христоименитии же людие града Киева, освящением божественнаго храма твоего радостию возвеселишася, страстотерпче Георгие, сосуде избранный Святаго Духа, угодниче Христов: Егоже моли с верою и мольбою приходящым во святый твой храм, дати очищение грехов, умирити мир, и спасти душы наша.
Божественнаго и венценоснаго великомученика Христова Георгия, на враги победу вземшаго одоления, сошедшеся верою во освященный храм, восхвалим, егоже благоволи Бог создати во имя его, един во святых почиваяй.
Примечания:
[1] От Георгиевской церкви не уцелело до настоящего времени никаких остатков.
[2] Тиун — управитель от князя, низший судья; а здесь — как надсмотрщик при княжеской стройке.
[3] Ногата — род древнерусской монеты, равнявшейся половине четвертака, т. е. 12,5 коп.
[4] Иларион — первый митрополит на Руси из природных русских. Он избран был самим князем и собором епископов и почтен саном митрополита за свою подвижническую жизнь и учительность; управлял Русскою Церковию с 1051–1054 г. Им написано «Слово о Законе и Благодати», «Исповедание веры», а также сохранились и другие поучительные послания его и слова.
[5] Этот же праздник святому Георгию 26 ноября существовал, как и доселе существует, и в Греции, также по случаю освящения в честь сего святого одной греческой церкви.
"}},"49801":{"name":{"nominative":"Прп. Георгия Иверского, Афонского (1065)","genetive":"Прп. Георгия"}},"50101":{"name":{"nominative":"Обретение мощей прп. Германа Соловецкого (1484)","short":"Обретение мощей","genetive":"Обретение мощей"}},"50201":{"name":{"nominative":"Свтт. Герасима (ок. 1441-1467), Питирима (1456) и Ионы (1470), епископов Великопермских, Устьвымских.","short":"Свтт. Герасима"}},"50601":{"name":{"nominative":"Прославление преп. Германа Аляскинского","genetive":"Прославления"}},"50602":{"name":{"nominative":"Прп. Германа, Аляскинского чудотворца (РПЦЗ)","genetive":"Прп. Германа"}},"50901":{"name":{"nominative":"Перенесение мощей свт. Германа, архиеп. Казанского (1595)","short":"Перенесение мощей"}},"50902":{"name":{"nominative":"Свт. Германа, архиеп. Казанского (1567)","short":"Свт. Германа"},"life":{"id":"","copyright":"","text":"Святитель Герман, архиепископ Казанский, жил в XVI веке, родился в городе Старице, происходил из древнего боярского рода Полевых. В молодые годы Григорий (так его звали в миру) принял постриг в Иосифо-Волоколамском монастыре от игумена Гурия, впоследствии святого архиепископа Казанского (+ 1563). (Святой Гурий был настоятелем обители с 1542 до 1551 года.) В монастыре святой занимался книгописанием, был близок с жившим там в заключении преподобным Максимом Греком. В .1551 году братия Старицкого Успенского монастыря, узнав о благочестии своего соотечественника, избрала его архимандритом. Вступив в управление монастырем, святой Герман с пастырской ревностью заботился о его благоустройстве как внешнем, так и внутреннем. Для иноков он был образцом смирения и кротости. Он увещевал всех строго соблюдать иноческие обязанности, а для руководства ввел в своей обители устав Преподобного Иосифа Волоцкого (+ 1515). Но через два с половиной года архимандрит Герман оставил Старицкий монастырь, передав начальство в нем своему постриженику, священноиноку Иову, впоследствии первому Патриарху Московскому, подвижнику и страдальцу за Русскую землю. Любовь к уединенным подвигам вернула его в родной Волоколамский монастырь, где святой Герман спасался как простой инок. Когда же в Москве появился новый еретик Матфей Башкин, не признававший Святых Таин и отрицавший веру в Святую Троицу, святой Герман вместе со своим отцом (принявшим постриг в Волоколамской обители с именем Филофей) был вызван на Московский Собор 1553 г. Собор осудил еретика Башкина и постановил послать его для вразумления в Волоколамскую обитель к святому Герману, известному святой жизнью ревнителю Христовой веры. В 1555 году, после покорения Казани, там была учреждена архиерейская кафедра, на которую назначили архиепископом бывшего игумена Волоколамского монастыря святителя Гурия. Ему было поручено устроить в миссионерских целях Успенскую обитель в городе Свияжске. Настоятелем новой обители Успения Пресвятой Богородицы в г. Свияжске по указанию святителя Гурия был назначен святой Герман. Был выстроен каменный собор с колокольней и монашеские келлии. Сам настоятель жил весьма скромно, в тесной келлии под соборной колокольней. Святой Герман особенно заботился о собирании монастырской библиотеки. Вскоре монастырь его прославился широкой благотворительностью и стал центром просвещения Казанского края. 12 марта 1564 года, по преставлении святителя Гурия, святой Герман был посвящен во епископа Казанского. Непродолжительное время его управления кафедрой отмечено заботой о построении храмов и о просвещении края. В 1566 году святителя Германа вызвал в Москву Иоанн Грозный и повелел избрать его на митрополичью кафедру. Святитель Герман сначала отказывался от возлагаемого на него бремени. Царь не терпел возражений, и святитель должен был поселиться в митрополичьих покоях до возведения в сан митрополита. Видя несправедливости со стороны царского окружения, святитель Герман, верный своему пастырского долгу, попытался вразумить царя своими увещаниями. \"Ты еще не возведен на митрополию, а уже отнимаешь у меня свободу\", передал царь архиепископу через своих любимцев и приказал изгнать святителя Германа с митрополичьего двора и держать Москве под надзором. Около двух лет святитель пробыл в опале и 6 ноября 1567 года скончался. Его похоронили в церкви Святителя Николая Гостунского. По просьбе жителей города Свияжск, мощи святителя в 1592 году были перенесены из Москвы в Свияжский Успенский монастырь. Гроб его встречал святитель Ермоген, тогда митрополит Казанский."}},"51801":{"name":{"nominative":"Блгв. кн. Глеба, во св. Крещении Давида (1015)","genetive":"Блгв. кн."},"life":{"id":"minei-0905-51801","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Брат святого князя Глеба Святополк обманом вызвал его из Мурома, послав ему сказать: «Отец твой при смерти и зовет тебя». В то время Святополк уже умертвил брата Глебова, св. Бориса, и стал замышлять и убийство св. Глеба[1]. Он имел нечестивое намерение убить всех своих братьев, чтобы взять всю власть в свои руки, но концом сего злодеяния была вечная мука, по слову пророка: «нечестивый уловлен делами рук своих» (Пс.9:17). В то время, как князь Глеб был уже на пути в Киев и находился близ Смоленска, на Смядыне[2], настигли его окаянные убийцы, посланные Святополком, по злобе своей подобные свирепым зверям. Святой Глеб ждал от них приветствия, но они замышляли на его жизнь и неожиданно окружили его со всех сторон. Затем повар св. Глеба, родом торчин[3], зарезал господина своего ножом, месяца сентября в пятый день[4]. Его тело было брошено в пустом месте. Но Господь Бог не оставил Своего раба, но прославил его, как некогда и св. первомученика Стефана[5]: иногда над местом, где лежало тело св. князя, виден был огненный столп, иногда же являлись горящие свечи, или слышалось ангельское пение. Видевшие эти знамения возвестили о них в городе, жители которого взяли тело святого и перенесли в Вышгород[6].
Примечания:
[1] Глеб — младший сын св. равноапостольного князя Владимира Великого, от христианского супружества его с греческою царевною Анною. Был князем древнего Мурома, центра северной ростово-суздальской области (ныне довольно незначительный уездный город Владимирской губ.). Борис — родной брат св. Глеба от той же матери, князь Ростовский (Ростов — ныне уездный город Ярославской губернии); братоубийственно умерщвлен подкупленными убийцами, вскоре по смерти Владимира в 1015 году, на реке Альте, где стоял станом, возвращаясь с похода на печенегов. Святополк — сын Владимира от вдовы брата его Ярополка; за свое злодеяние остался в истории с именем «Окаянного» По убиении Бориса и Глеба, он был побежден Ярославом Мудрым, изгнавшим его из Киева, бежал в Польшу и впоследствии погиб «злою смертью» в пустыне между Польшею и Богемиею.
[2] Смядынь — маленький приток Днепра, при Смоленске.
[3] Торки — один из кочевых народов азиатского происхождения; в древней удельно-вечевой Руси обитали преимущественно на юго-западе ее.
[4] Кончина св. благоверного князя Глеба последовала в 1015 году. Во св. крещении Глеб именовался Давидом.
[5] О прославлении честных мощей святого первомученика Стефана в Четьих Минеях, между прочим, повествуется: «Ночью над мощами святого являлся свет, и сильное благоухание исходило от ковчега (раки мощей) и в воздухе слышалось ангельское пение». См. 2 августа.
[6] Вышгород — древний и прежде значительный русский город, в 15 верстах от Киева вверх по Днепру; служил сильным укреплением для Киева с севера и был излюбленным городом великих Киевских князей, особенно Владимира Великого. — В Вышгород мощи св. князя Глеба были перенесены и положены вместе с мощами св. князя Бориса в княжение в Киеве Ярослава Мудрого в 1019 году. В 1102 году в честь свв. князей установлено празднество. Мощи их утрачены во время нашествия на Киев Батыя, хана монгольского, в 1240 году.
"}},"53901":{"name":{"nominative":"Прп. Григория Декаполита (816)","short":"Прп. Григория"},"life":{"id":"minei-1120-53901","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Преподобный Григорий родился в городе Иринополе в Десятиградии [1] от христианских родителей Сергия и Марфы, благочестивой и богобоязненной женщины. Восьми лет он отдан был для научения грамоте и еще в юности хорошо изучил слово Божие и отличался усердием к храму Божию. Стремясь к небесному, он возненавидел всё земное: не вкушал приятных для вкуса снедей, употребляя лишь простую и грубую пищу, отказывался носить богатые и мягкие одежды, сам пропитывал себя рукоделием, отдавая остаток бедным. Часто он удалялся в безмолвие и там наедине молился Богу, чтобы Он удостоил его быть верным рабом Его.
Когда Григорий достиг совершеннолетия, родители намеревались женить его, но он тайно убежал и удалился в один пустынный монастырь, где принял иночество и ревностно подвизался в посте и воздержании, в молитвах и непрестанных ночных бдениях, возлагая на себя всякие тяготы самой строгой иноческой жизни.
Между тем, вскоре отец Григория умер; благочестивая же мать, после долгих поисков нашедши его, не только не укоряла, но и одобрила его намерение посвятить себя иноческим подвигам; она просила его только перейти в другой монастырь, где находился и брат его. Повинуясь воле матери, преподобный переселился туда; но когда он узнал, что настоятель монастыря того — иконоборец, то, как горячий ревнитель православия, обличил его пред всею братиею. Тогда настоятель, в ярости, жестоко побил его, после чего Григорий ушел в другой монастырь, где настоятелем был родственник его матери, Симеон. С радостью встретив Григория, Симеон, как муж опытный в подвижнической жизни, наставил юношу на всякую добродетель. Прожив здесь около четырнадцати лет, преподобный Григорий заслужил общее уважение, и все стали почитать его за добродетельного и святого человека. Преуспевая в глубоком смирении и желая соделаться совершенным иноком, он испросил у настоятеля позволение поселиться в уединенной келлии, дабы, не имея никакого житейского попечения, проводить время в безмолвии. Настоятель, провидя благое произволение его, отвел ему для подвигов одну пещеру в глубокой отвесной расселине. И начал святой еще с большею ревностью подвизаться в той пещере. Но, не смущаемый молвой людской, он потерпел здесь великое беспокойство от демонов, которые всячески озлобляли и искушали его, стараясь прогнать его из их жилища. То угрожали они ему, крича: «Уходи из нашего жилища, — иначе много пострадаешь от нас»; то устремлялись на него, принимая вид страшных скорпионов. Но он оставался неуязвимым и неустрашимым. Когда стоял он на молитве, бесы уязвляли его руки и ноги; но он пренебрегал наносимыми ему язвами, считая их ни во что. И бесы со срамом удалились. Спустя немного дней, они явились к нему в виде воинов, угрожая его убить; но он сотворил крестное знамение, и они исчезли. После того, являлись они святому, блистая светом и говоря, что они — сорок мучеников [2] и пришли дать ему благодать и силу против демонов; но он, провидев их козни, запретил им, и они снова исчезли. Также бессильны были и другие искушения, ибо благодать Божия содействовала ему и истребляла в нем все приражения плоти. Вскоре после того, Господь сподобил Своего верного угодника дивного посещения: Григорий пришел в состояние как бы некоего восхищения, во время которого явился ему с неба блистающий свет с неизреченным благоуханием, наполнившим пещеру и остававшимся в ней в продолжение многих дней. О сем чуде святой счёл должным сообщить своему настоятелю, дабы спросить его, как человека опытного в духовной жизни, от Бога ли сие видение, или не действие ли оно диавола, посланное для того, чтобы соблазнить и прельстить его. Внимательно выслушав рассказ Григория, настоятель успокоил его и сказал ему, чтобы он не имел никакого сомнения, ни страха, но что это — свет божественный, который своим благовонием прогнал смертоносное зловоние духа лукавого. «Трудись в подвиге, сколько можешь, — заключил старец, — уповая, что ты имеешь Бога себе помощником». И действительно святой Григорий от благодатного видения того исцелился и освободился от удручавшей его болезни телесной и от болезни душевной — плотского соблазна, которым хотели прельстить его демоны, и от всех их злокозненных искушений. С того времени блаженный еще более усилил свои подвиги и молитвы, непрестанно взывая к Господу из глубины души. Преодолев, таким образом, диавольские козни, преподобный Григорий за свою святую и непорочную жизнь сподобился от Бога благодатного дара чудотворений. И так как не подобало сему Божественному светильнику Церкви оставаться под спудом, то Господь воззвал к нему с неба, как некогда к патриарху Аврааму (Быт.12:1):
— Григорий! Если желаешь достигнуть совершенства, изыди от земли твоей и от родства твоего и странствуй во благо свое.
Повинуясь сему Божественному гласу, Григорий, оставив пещеру, направился в Ефес, чтобы найти корабль для отплытия в Константинополь: церковь Константинопольскую в то время обуревала иконоборческая ересь, и, ревнуя о славе Божией и чистоте православия, святой намеревался вступить на защиту его и изобличить лжемудрования еретиков. Но Промысл Божий судил иначе: святому Григорию надлежало, согласно Божественному призыву, всю остальную жизнь свою провести в странствованиях, «ибо не имеем здесь постоянного града, но ищем будущего» (Евр.13:14), подобно Господу нашему Иисусу Христу, бывшему странником на земле и не имевшему, где приклонить голову (Мф.8:20; Лк.9:58).
Отправившись из Ефеса в Константинополь, преподобный по дороге остановился сначала в Проконисе [3], где один бедный человек, несмотря на строгие указы царей-иконоборцев [4], запрещавшие принимать к себе иноков, радушно принял его в своем доме ради Господа, за что Господь и обогатил его в продолжение немногих дней. Отсюда святой направился далее в Византию, но, встретив препятствие к тому, познал из сего, что нет воли Божией на путешествие его туда, и отправился в Энос [5]. Здесь он получил жестокие побои от одного всадника, возбужденного к тому диаволом; но праведный, претерпевая удары, молился Богу, чтобы Он простил его обидчика, и последний, видя кротость его, раскаялся, просил прощения и получил от преподобного наставление впредь никого не обижать. Отправившись отсюда на корабле, преподобный прибыл в Христополь [6], откуда переправился в Солунь.
Пробыв в Солуни немного дней, святой Григорий отправился сухим путем в Коринф. Отплыв отсюда в Рим, он по дороге остановился на некоторое время в Регии [7]. Здесь некоторые люди, видя, что преподобный ничего не имеет, дали ему некое количество золота. Святой же, хотя и не знал жертвователей, но, по Божественной благодати, прозрел, что данное ему золото приобретено неправдою; посему, желая научить, чтобы воздерживались от неправды, изобличил виновного и возвратил неправедно приобретенные деньги. Оставив Регий, святой отправился далее в Рим. На пути один из плывших упал с судна в море, подле берега, где им следовало выйти на сушу, чтобы идти в Рим. И вот совершилось чудо, ясно засвидетельствовавшее, что на преподобном почивает благодать Божия; ибо он одною молитвою вынес его на землю и спас от неминуемой гибели.
Прибыв в Рим, преподобный Григорий три месяца пробыл в безмолвии в одной уединенной келлии, так что никто и не знал о нем. Но один бесноватый сделал известным его пребывание в городе: ибо святой исцелил его, изгнав из него духа нечистого, и все стали считать его за святого. Тогда Григорий удалился оттуда и, прибыв в Сицилию, заключился в одной башне и пребывал в ней в молчании. Здесь напали на него демоны, истребили рогожу, на которой он спал, и всячески искушали его и причиняли ему различные злокозненные действия; но он молитвою прогнал их. Здесь же он спас от вечной гибели одну женщину-грешницу, бесчисленными хитростями склонявшую мужчин, особенно корабельщиков, прибывавших из чужих мест, к нечистоте блуда. Угрожая ей вечными мучениями, святой своими убеждениями довел ее до того, что она отреклась от мира, приняла иночество, и место плотской скверны обратилось в монастырь. После того, пришла к преподобному Григорию в башню одна беснуемая женщина, и он молитвою своею прогнал из нее демона. Много и других еще чудес сотворил он на этом месте. Когда все узнали об этом и стали почитать его, то святой удалился и оттуда.
Однажды, путешествуя, он встретил войско сарацын [8]. Один из них поил при колодце коня, и когда святой подошел, тот направил копье, чтобы убить его. Но вдруг рука его остановилась в воздухе, так что он не мог опустить ее. Тогда он пошел за преподобным, умоляя его об исцелении. Святой, прикоснувшись к его руке своею, исцелил его. Далее на пути, встретил святого один жестоко мучимый бесноватый. Умилосердившись над ним, святой сотворил молитву к Богу, и демон оставил страждущего.
Наконец Григорий снова прибыл в Солунь и поселился там в монастыре святого Мины. При этом он пребывал в такой нищете, что не имел никакой пищи, ни чем бы покрыться, а носил только одну одежду, которая служила ему и днем и ночью. Когда он чувствовал непреодолимый голод, то выходил из церкви и, если видел где либо трапезующих, то входил к ним и вкушал с ними немного пищи. Но потом он почувствовал, что не должно ему питаться от чужого труда, не трудясь, и решился пребывать при храме без пищи, до тех пор, пока Господь не пошлет ему помощь свыше. И Господь, пропитавший некогда пророка Илию чрез ворона (3 Цар.7:6) и многих других добродетельных рабов Своих чудесным образом, не оставил без помощи верного раба Своего; по внушению свыше, одна боголюбивая вдова каждодневно доставляла ему пищу.
Вскоре преподобный Григорий прославился по всей окрестной местности своими чудотворениями. Так, однажды пришла к нему одна бесноватая женщина и просила у святого помощи на возобновление ее небольшого домика, так как он обветшал. В ответ на ее просьбу, святой сказал:
— Иди, начинай дело, и Бог, отец сирот, пошлет тебе помощь.
Женщина с верою пошла и начала копать землю, чтобы положить зданию основание. И вот с того места полилась в безмерном множестве смола. Женщина продала ее и на вырученные деньги не только выстроила домик, но еще и питалась от продажи этой смолы, и удовлетворяла другие свои нужды.
Одному иноку, подвизавшемуся близ монастыря святого Мины, на столпе, преподобный Григорий, предузнав о том Духом Святым, предсказал о близкой кончине, как и некоторым другим лицам. Неустанно работая над собою, свято соблюдая чистоту душевную и совершенствуясь в добродетелях христианских, преподобный Григорий имел великое дерзновение ко Господу и уготовал себя в жилище Святому Духу; с божественным рачением шел он тесным путем смиренномудрого подвига, непрестанным бодрствованием далеко прогоняя всякое небрежение и вражеские приражения, так что враг и во сне не мог действовать на его воображение и помыслы; согласно имени своему, он был воистину бодрствующим [9] в отношении всех дел и помышлений и очистил душу и тело от всех страстей. Рукоположенный в сан иерея, он совершал божественные службы с сердцем сокрушенным и духом смиренным; превозношение и тщеславие он исторгнул совершенно. Более же всего хранил чистоту православия и в словах и в делах; поражая еретиков, сколько мог, он словами и писаниями учил поклоняться святым иконам и почитать их по преданию Церкви; многие города очистил он от скверны иконоборства и убеждал даже и самую кровь пролить за святые иконы, если бы то потребовалось, и сам готов был принять за них смерть и был мучеником по доброму произволению. Превыше всех добродетелей он имел постоянную святую молитву, всегда устремляя ум к Богу; песнословя и прославляя Его со святыми Ангелами, он еще здесь получил залоги неизглаголанной радости вечного блаженства. Однажды ночью ему явился в видении Ангел Господень, вручивши ему пламенный меч для поражения всей силы бесовской и для отсечения от Церкви еретических мудрствований, а от сердца — греховных страстей. Иногда преподобный, занятый богомыслием, слышал Ангельское пение: так был угоден он Богу и Ангелам, что, еще находясь в смертном теле, удостаивался уже бессмертных, божественных наслаждений, сподоблялся слушать Ангельское пение, которого ухо не слышало, и несказанно услаждаться им.
Проведши в Солуни несколько лет, преподобный Григорий с одним из учеников своих пошел в Болгарию, тогда еще языческую, но, не дошедши до нее, возвратился. Когда ученик спросил его, отчего он так скоро переменил свое намерение, преподобный отвечал:
— Мне хотелось побывать там, но вижу, что там солнце не светит.
Сими словами он пророчески предвозвестил о тех беспорядках, которые вскоре после того там возникли, и во время которых кровь лилась рекою и вся страна была выжжена.
Вслед затем преподобный Григорий ходил из Солуни в Византию и оттуда на гору Олимп [10], с которой снова возвратился в Солунь.
Так подвизаясь и на земле помышляя о небесном, преподобный Григорий приблизился ко времени отшествия своего из сей жизни. Тяжко заболев от падучей болезни, он лежал неподвижно на одре и горячо молился Богу, чтобы Он освободил его от этой болезни и заменил ее другою — водяною. Бог услышал его молитву: освободив его от первой болезни, дал ему ту, о которой он просил. И так раздулось тело его, что казалось как бы мехом, наполненным воздухом. Оставив Солунь, преподобный с великим трудом прибыл в Константинополь, дабы противодействовать здесь ереси иконоборства [11], и уже более не возвращался обратно. С собою он привел также двух учеников и сподвижников своих Иосифа и Иоанна [12]. Первого из них он вскоре послал, по просьбе православных иноков, в Рим к папе Льву III [13], чтобы просить у него помощи по случаю открывавшегося гонения на святые иконы; но, на пути туда, был захвачен подкупленными императором — иконоборцем Львом Армянином морскими разбойниками и заточен на остров Кипр.
Иосифу не суждено было более увидеть в живых своего великого учителя. Преподобный Григорий вскоре после сего предал чистую душу свою Господу. За двенадцать дней до кончины, он предузнал день своего отшествия и велел отвести себя в странноприимный дом, где, 20-го ноября, тихо скончался [14]. Когда пришли погребать честное тело его, приблизился к нему с верою один больной, имевший тяжкую болезнь, так что не мог стоять прямо, но лицо его постоянно обращено было к земле. И вот представилось ему, что кто-то положил на него руку сзади, и он обратился с вопросом к стоявшему около него, не он ли коснулся его. Тот отвечал отрицательно, и больной узнал из сего, что это была сила Божия, осенявшая святого, который и даровал ему исцеление, — и он стал стоять прямо, совершенно исцелев от своей болезни. Другой мучим был духом нечистым, но как только приблизился ко гробу преподобного, демон оставил его. Один брат весьма мучим был плотскою страстью и близок к падению, но, пришедши ко гробу святого, со слезами просил помощи, — и плотская брань прекратилась, и он прославил святого и возблагодарил Бога.
Так, после многотрудного странствования земного, преподобный Григорий достиг вечного покоя на небесах между святыми Ангелами, видения и слышания которых он удостоился еще во время земной жизни своей, и теперь вместе с ними прославляет трисвятыми песнопениями Единого в Троице Бога во веки.
Светлое тя солнце церковь познавает, добродетелей красотами, и исцелений лучами всех просвещая Христов угодниче: темже празднуем честную память твою, и почитаем подвиги твоя всеблаженне отче премудре Григорие.
Примечания:
[1] Десятиградие — по-гречески Декаполь — союз 10 городов в Исаврии, небольшой области в горах Малой Азии, на юге ее; Иринополь — один из этих городов. По имени этого союза городов преподобный Григорий и получил наименование Декаполита.
[2] Здесь разумеются 40 мучеников Севастийских, память коих празднуется Церковию 9-го марта.
[3] Проконис — ныне Мармара, остров в западной части Мраморного моря.
[4] Лев III Исавряннн (716–741 г.), в особенности сын его Константин Копроним (741–775 г.) и сын и преемник последнего Лев IV Хазар (775–780 г.).
[5] Энос — приморский город-гавань на юге нынешней Румелии, на запад от Константинополя.
[6] Христополь — иначе Емволы, город в Македонии на реке Стримоне, протекающей в 50 верстах от Солуня на северо-востоке.
[7] Регий — город в юго-западной части Италии, на берегу Сицилийского пролива.
[8] Сарацыны — наименование Арабов, кочующего раабойнического племени Аравии; впоследствии это наименование распространилось на всех магометан вообще.
[9] Григорий с греческого значит: бодрствующий.
[10] Здесь разумеется гора Олимп Вифино-Мизийский, на севере Малой Азии, на границах Вифинии и Мизии, где процветало тогда монашество.
[11] Это было в царствование императора Льва Армянина (813–820 г.). Этот император, будучи не в состоянии склонить патриарха Константинопольского Никифора к ереси иконоборческой, послал его в марте 816 года в заточение, равно и других епископов, игуменов и монахов, с дерзновением защищавших почитание св. икон, заточил в темницы в Константинополе или отправил в ссылку.
[12] Преподобный Иосиф, оставшийся в истории Церкви с именем «Песнописца», † 883 г.; память его совершается Церковью 4-го апреля. Преподобный Иоанн, ученик Григория Декаполита, † между 820–850 гг.; память его совершается 18-го апреля.
[13] Папа Лев III с 795–816 г.
[14] Кончина прп. Григория Декаполита последовала в 826 г. — преп. Иосиф не застал в живых своего учителя. Возвратившись чрез шесть лет из заточения в Константинополь, он имел лишь утешение осязать руками нетленное тело преп. Григория и поселился с учеником его Иоанном при гробе его. По кончине же Иоанна, Иосиф, оставив это место, поселился при храме св. Иоанна Златоустого и положил в нем прославленный нетлением и чудесами мощи преп. Декаполита и ученика его Иоанна; спустя некоторое время недалеко от этого храма он основал обитель иноков во имя св. Николая Касульского и в нее перенес мощи преподобных. Иосиф же Песнописец написал и службу в честь преп. Григория. Мощи преп. Григория нетленные и целые находятся в настоящее время в Румынии в монастыре Быстрица, Рымнинской епархии.
"}},"54401":{"name":{"nominative":"Прп. Григория Пельшемского, Вологодского чудотворца (1442)","short":"Прп. Григория"},"life":{"id":"minei-0930-54401","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Преподобный Григорий происходил из города Галича[1] от благородных и благочестивых Галичских дворян Лопотовых, и тщательно был воспитан в научении книжном. Познав суету настоящего мира, он отверг ее и покинул родительский дом. Ища удобного места для богомыслия, он пришел в Желтоводский монастырь к преподобному игумену Макарию[2], принял от него пострижение и в его монастыре поучался подвигам иноческой жизни, преуспевая особенно в постничестве. За его строгую добродетельную жизнь блаженный Макарий сподобил его принять на себя сан священства. Затем преподобный Григорий был назначен игуменом Богородицерождественского, что близ Галичского озера, монастыря и, таким образом, умножились его труды и заботы. Слух о добродетельной жизни преподобного скоро проник в палаты княжеские. Князь Галицкий Юрий[3] умолил преподобного крестить у него двух сыновей, а великий Московский князь Василий Дмитриевич[4] желал сделать преподобного архимандритом в городе Ростове. Избегая человеческой славы, преподобный оставил игуменство в Богородицерождественском монастыре и удалился в места никому не известные и непроходимые. Услыхав о преподобном Дионисии Глушицком[5], он пришел в монастырь последнего и десять лет прожил у него в послушании. Затем преподобный Григорий удалился в пустыню на восток от Глушицкого монастыря, где и стал жить в непрестанных трудах и богоугождении. Когда стала собираться к нему сюда братия, он устроил церковь во имя «честного собора Пресвятой Богородицы», обнес монастырь оградой и пребывал в стенах монастыря в непрерывных трудах и неослабных всенощных молитвословиях. Он особенно отличался способностью примирять враждующих и гневающихся. Когда князь Василий Васильевич[6] был изгнан из Москвы и великокняжеский престол насильственно занял князь Юрий, преподобный Григорий пришел в Москву и смелыми и мудрыми речами увещевал князя Юрия не владеть чужим наследственным столом и возвратиться в свое отчество — Галич. Там по ходатайству преподобного, между князьями Юрием и Василием был восстановлен мир, и они оба заняли принадлежавшие каждому княжеские столы. В то время в Вологду с большим войском пришел князь Димитрий[7], и причинил много бедствий горожанам. Святой Григорий, ревнуя о благополучии христианских жителей города, явился к князю Димитрию и обличал его во всех тех напастях, которые он причинял христианам. Не терпя обличений преподобного, князь приказал сбросить его с моста в реку. Сию обиду преподобный перенес с радостью, благодаря Бога.
После многих лет богоугодной жизни, предчувствуя приближение своей смерти, преподобный призвал к себе братию монастыря, дал ей наставление и поставил ей вместо себя игумена. После сего преподобный изнемог. Когда приблизилась его кончина он дал братии последнее завещание, говоря:
— Когда душа моя разлучится с телом, не удостаивайте меня никаких почестей, а просто, взявши за ноги мое тело, стащите его в болото.
Говоря сие, он лег на свой одр, осенил себя крестным знамением, и предал свою святую душу[8] в руки Христа Бога, Которого он возлюбил от юности и Которому со всем усердием, правдою и святостью жизни благоугождал в жизни.
Ныне же преподобный Григорий в сонме святых и преподобных, предстоя престолу Божию, молит Его благость о нас грешных, верующих во Отца, Сына и Святого Духа, Единого в Троице Бога прославляемого и поклонением почитаемого ныне и присно и во веки веков. Аминь.
Любовию Христовою, богомудре, просветився, добродетельми облистал еси, и всякое наслаждение плотское возненавидев, и в пустыню вселився, в нейже вельми подвизался еси в жизни сей временней, в пениих и во бдениих и в пощениих: сего ради и Христос даром чудес обогати тя. Но поминай нас чтущих пресветлую память твою, преподобне отче Григорие, и моли Христа Бога, спастися душам нашым.
Христовою любовию уязвився преподобне, и Тому невозвратным желанием последовал еси. Всякое наслаждение плотское возненавидев, и в пустыню вселився, в ней вельми подвизался еси: тем и Христос даром чудес обогати тя. Поминай нас чтущих пресветлую память твою, да зовем ти: радуйся преподобне Григорие, отче наш.
Примечания:
[1] Уездный город Костромской губернии.
[2] Макариевский Желтоводский монастырь около озера Желтые воды, на левом берегу Волги, Нижегородской губернии, основан преподобным Макарием, скончавшимся 25 июля 1444 г.
[3] Юрий Дмитриевич Галицкий, сын Димитрия Донского.
[4] Брат Юрия, сын Димитрия Донского, умер в 1425 г.
[5] Прп. Дионисий Глушицкий, основатель монастыря его имени, в Вологодской губернии, скончался 1 июня 1437 г.
[6] Василий Васильевич Темный, сын Василия Дмитриевича, княжил с 1425 года по 1462 год, в 1 раз был изгнан из Москвы своим дядею, Галицким князем Юрием Дмитриевичем.
[7] Димитрий Шемяка, сын Юрия Дмитриевича.
[8] Преподобный Григорий скончался 30 сентября 1441 г.
"}},"54501":{"name":{"nominative":"Мц. Евфалии (257)","short":"Мц. Евфалии"},"life":{"id":"minei-0302-54501","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святая Евфалия жила в III веке и была, родом из Сицилии. Мать ее была язычница и страдала кровотечением. Ей явились во сне святые мученики Алфий Филадельф и Киприн (память их празднуется 10 мая) и обещали исцеление, если она уверует во Христа. Она крестилась и исцелилась; потом крестила и дочь свою. Сын ее, Сермилиан, узнав об этом, хотел убить мать свою, а сестру Евфалию жестоко бил и отдал слуге на растление. Молитвою своею святая Евфалия ослепила слугу, а сама усечена мечом от брата.
"}},"55301":{"name":{"nominative":"Перенесение мощей свт. Гурия, архиеп. Казанского (1630)","short":"Перенесение мощей"}},"55302":{"name":{"nominative":"Обретение мощей свтт. Гурия, архиеп. Казанского, и Варсонофия, еп. Тверского (1595)","short":"Обретение мощей"},"life":{"id":"minei-1004-55302","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Преподобный Гурий, в мире Григорий, родился в городе Радонеже [1] от бедных и малоизвестных бояр Руготиных. В юношеском возрасте Григорий отдан был на служение в дом князя Ивана Пенькова. Григорий был нрава кроткого и уступчивого; он любил часто ходить в храм Божий на молитву, молился и дома; внимательно охранял свое целомудрие, держал строгий пост; любил также подавать нищим милостыню и отличался прочими христианскими добродетелями. Своим благонравием и честностию Григорий приобрел любовь своего господина, и он поручил ему все управление своим домом. Но сие возбудило зависть в сослуживцах Григория, и они оклеветали его перед князем в прелюбодеянии с его женою.
Князь, поверив клеветникам, приказал убить Григория. Но сын князя, более осторожный и благоразумный, нежели отец его, упросил отца пощадить Григория и своим приговором не позорить своей семьи; узнав же, что все сие клевета, он избавил Григория от смерти. Однако князь, побеждаемый злобою, посадил невинного Григория в глубокий ров. Два года провел в нем блаженный, томимый голодом, так как пища подавалась ему непригодная для человека: на три дня ему бросали по одному снопу овса и немного воды. Тяжело было положение невинного страдальца, но он укреплял себя примером древних мучеников и ободрял тою мыслию, что темница избавила его от соблазнов и тревог мирских, что уединение доставило ему полную свободу готовиться к вечности.
Уже второй год заключения в темнице был на исходе, как один из прежних друзей Григория упросил темничного сторожа дозволить подойти к окну темницы и поговорить с Григорием; сторож согласился. Друг подошел ночью к Григорию и предложил доставлять ему приличную пищу. Но Григорий отказался от принятия всякой иной пищи, кроме той, какая ему доставляется, сказав, что «его питает многая и преизобильная благодать Божия». Засим Григорий просил своего друга, чтобы он вместо пищи приносил ему бумаги, чернил и перьев для писания азбук, по которым обучают детей грамоте. Эти азбуки Григорий поручал своему другу продавать, а деньги просил раздавать нищим.
Через два года милосердый Господь, видя доброе терпение раба Своего, невинно страдающего, благоизволил освободить его от уз, как бы от ада, и невидимою рукою силы Своей отверз ему темничный затвор. Неожиданно Григорий увидал в дверях темницы свет; он пришел в ужас, думая, что это бесовское наваждение, — так как два года те двери не были отворяемы, — и, встав, стал он молиться. И снова свет появился в дверях, даже сильнее первого. Тогда Григорий, подойдя, коснулся до двери рукою, и дверь тотчас отворилась. Уразумев, что Сам Бог посылает ему освобождение из сей темницы, Григорий возблагодарил Господа и, взяв икону Пресвятой Богородицы, которую он имел с собою в темнице, вышел никем не видимый, хотя был уже день. И ушел он из дома того и из города, и пришел в Успенский Иосифовский [2] монастырь. Здесь Григорий принял пострижение в монахи с именем Гурия и стал добрым иноком и постником; за свою примерную иноческую жизнь он был избран впоследствии игуменом Иосифовой обители. Пробыв настоятелем сей обители около девяти лет, он по болезни оставил монастырь и два года жил на покое, проводя время в посте и Богомыслии. Затем Гурий послан был на игуменство в Селижаров монастырь [3], но здесь пробыл не более года.
Когда же Бог покорил царю Иоанну Васильевичу город Казань [4], тогда, по совету митрополита Макария [5], собором святителей Российской митрополии Гурий поставлен был по жребию первым архиепископом города Казани [6]. Царь отправил его в Казань с великою честию, дал ему множество икон, драгоценную церковную утварь и много книг, а кроме сего, многими драгоценными вещами одарил он и самого Гурия. Святители и разные монастыри с своей стороны принесли в дар на нужды новопросвещаемого края также множество драгоценных вещей [7]. В неделю святых отец после Пасхи, 26 мая 1555 г., при звоне всех колоколов кремлевских, митрополит Макарий с епископом Крутицким Нифонтом и всеми архимандритами Московскими и игуменами, а также и святитель Гурий с своими архимандритами и освященным клиром, в присутствии царя и всего синклита, торжественно отслужили в Успенском соборе напутственный молебен. По окончании молебна, святитель Гурий с крестным ходом подошел к Москве-реке, здесь сел в приготовленные ладьи и с молитвами отправился в путь при звоне колоколов. На пути, в каждом городе, святитель Гурий встречаем был духовенством с крестным ходом и совершал торжественные молебствия, так что все путешествие святого Гурия, до самой Казани, было почти непрерывным молением.
Через два месяца прибыл святой Гурий в город Казань и занял святительский престол. В сане святителя он проводил такую же Богоугодную жизнь: питал нищих, неимущим подавал все нужное, заступался за бедных, вдов и сирот и избавлял их от различных бед. Труды к трудам прилагая, святой Гурий проводил ночь в молитве, днем же учил неверных Богопознанию и вере в Пресвятую Троицу, и учением своим многих привел ко Христу [8]. Великие труды святителя при слабости его телесных сил, надломленных в молодости тяжелым темничным заключением, в конец расстроили здоровье святого Гурия, и он впал в болезнь. Телесная болезнь ничуть не умалила его душевного благочестия: не имея возможности сам совершать богослужение, он все-таки присутствовал при священнодействиях, совершаемых другими, для чего приказывал носить себя к божественной литургии в храм Благовещения Богоматери, построенный им; здесь он сидел или даже лежал, слушая богослужение. Однако и во время болезни святой Гурий не оставлял своих обычных и удобоисполнимых для него дел [9], не переставая в то же время смирять свою плоть постом и воздержанием. Так подвизался святитель три года. Чувствуя приближение своего отшествия к Богу, святой Гурий призвал к себе архимандрита Варсонофия, к коему питал «любовь велию духовную» и пожелал принять от него великий ангельский образ, т. е. схиму [10]. Блаженная кончина святителя последовала 4 декабря 1564 г. Честное тело его было погребено в обители Спасо-Преображенской [11], за алтарем, у большой церкви.
Преподобный Варсонофий, в мире Иоанн, был родом из Серпухова [12]. Он был сыном священника Василия, и в раннем возрасте обучен был грамоте и Божественному Писанию. Еще не достигши совершеннолетия, Иоанн попал в плен к крымским татарам [13]. Покоряясь воле Господа, он усердно исполнял возлагаемые на него работы и труды. В плену он находил утешение в частой и пламенной молитве к Богу, наизусть воспевая те псалмы, которые он помнил. Неверные, видя благонравие Иоанна, усердие в трудах, смирение и беспрекословное повиновение им в работе, облегчили тяжесть трудов его и позволили жить ему свободнее. В плену Иоанн выучился татарскому языку, так что мог свободно не только говорить, но и писать на этом языке. Через три года отец выкупил Иоанна у татар. Тогда он пришел в царствующий град Москву и постригся в монастыре, называемом Андроников [14], причем был назван Варсонофием. Здесь Варсонофий стал проводить жизнь свою в строгих подвигах благочестия и добродетели; за свою строгую подвижническую жизнь Варсонофий поставлен был митрополитом Макарием в игумена Песношского [15] монастыря. Потом он был архимандритом в городе Казани [16]; там он основал монастырь в честь преславного Преображения Господня и поставил в нем церкви и келии. В сане архимандрита Варсонофий проводил такую же Богоугодную жизнь: умерщвлял тело свое великим воздержанием и бдением, а на теле своем носил вериги, хотя сего никто не знал. Так был он во всем образцом добродетели для братии. В Казани Варсонофий ревностно помогал святителю Гурию в деле распространения христианства между магометанами и язычниками. Знание языка и знакомство с бытом татарским принесли ему в этом случае большую пользу: многих неверующих обратил он Богу и крестил их. К святителю же Гурию Варсонофий питал искреннюю любовь и во всем ему повиновался.
Из Казани святой Варсонофий был вызван на святительскую кафедру в Тверь [17]. Здесь, будучи добрым пастырем словесного стада Христовых овец, он особенно предался подвижничеству и всегда пребывал в посте, молитвах, слезах и всенощных бдениях. Многих больных он исцелил, ибо был сведущ и во врачебной науке; но платы за сие он отнюдь ни от кого не брал, а лечил даром; особенно же прославился он врачеванием душевных страстей, которые он исцелял благодатию Духа Святого. Не оставлял он и ручного труда, и обычным занятием его было шитье клобуков, которые он раздавал братии своей, прося их молиться о нем Богу.
Когда же святой достиг глубокой старости, то оставил свою паству и снова переселился в основанный им монастырь, что в городе Казани. Здесь он принял на себя великую схиму. Несмотря на свои старческие годы и великую слабость, он не изменил правилам подвижнической жизни, и когда от дряхлости не мог сам совершать Богослужение, то просил своих учеников привозить его в церковь. Когда же он окончательно изнемог и почувствовал свое отшествие из сего мира, то причастился святых Христовых Таин и почил о Господе 11 апреля 1576 г., и погребен был там же в монастыре, близ святителя Гурия.
Спустя 32 года после кончины святого Гурия и через 20 лет со времени преставления святого Варсонофия, по повелению царя Феодора Иоанновича, начали строить на месте деревянной каменную церковь в честь преображения Господня. Когда начали копать рвы и выкопали гробницы святых Гурия и Варсонофия, — 1596 г., 4 октября, — то возвестили о сем митрополиту Гермогену [18], бывшему тогда архипастырем Казани. Митрополит, совершив литургию и панихиду, пришел в монастырь со всем освященным собором. Открывши гроб святого Гурия, они нашли его наполненным благовонным миром; тление коснулось лишь немного верхней части губ, даже ризы святителя были целы и казались крепче новых. Подобным образом открыли гроб святого Варсонофия и также обрели мощи его целыми и нетленными, как и мощи святителя Гурия; тление коснулось лишь только ног преподобного, но не разрушило костей, совершенно крепких. Честные мощи святителей переложили из тех гробов в новые ковчеги и, при пении надгробных песнопений, поставили поверх земли, чтобы все приходящие могли видеть и с верою лобызать их. Возвещено было о сем письмом царю Феодору Иоанновичу и патриарху Иову [19]. Благочестивый царь и святейший патриарх, весь царский синклит и множество народа, узнав о сем, прославили Бога, прославляющего святых Своих. Благочестивый царь повелел хранить святые и многоцелебные мощи святителей в особом приделе, с южной стороны алтаря большой церкви, которая, ради этой святыни, вскоре была благолепно украшена. В этом приделе, когда он был устроен, мощи святителей и покоились в упомянутых новых ковчегах [20], источая верующим исцеления во славу Бога, в Троице славимого, ныне и во веки. Аминь.
Первии учителие прежде темному, ныне же светлому и новопросвещенному граду Казани, первии возвестителие пути спасительнаго, истиннии хранителие апостольских преданий, столпи непоколебимии, благочестия учителие, и православия наставницы, Гурие и Варсонофие, Владыку всех молите, мир вселенней даровати, и душам нашым велию милость.
Воздержанием тело Духу поработив, душу же равноангельну сотворил еси: сего ради святительства саном почется, чисте чистейшему предстоиши. Моли Христа Бога, святителю, спасти императора нашего вседержавнаго, благочестия содержителя, и люди твоя, святе, да вси вопием ти: радуйся отче преподобне Варсонофие, граду нашему Казани похвала и утверждение.
Чувственныя страсти победив, чистотою яко солнце возсиял еси, чисто житие до конца сохранив, и от неверия в веру многих ко Христу привел еси, и того ради от Бога нетлением почтен был еси, и чудесы удивляемь. Молим тя святителю Гурие, молитвами твоими от бед избави нас, да зовем ти: радуйся отче предивный, граду Казани похвала и утверждение.
Примечания:
[1] Радонеж — находился в 54 верстах от Москвы по направлению к Ростову и в 10 верстах от нынешней Троицкой лавры, по направлению к Москве.
[2] Иосифовский монастырь находится в 18 верстах от Волоколамска. Основан прп. Иосифом Волоколамским в 1479 г.; от него монастырь и получил свое название Иосифовский.
[3] Троицкий Селижаров монастырь — на реке Селижаровке, в 44 верстах от г. Осташкова, Тверской епархии; основан в XV веке.
[4] Казань покорена русскими в 1552 году.
[5] Макарий — митрополит Всероссийский (1542–1564 г.) — занимает видное место в истории русской церкви и литературы. При нем был знаменитый Стоглавый собор (1551 г.); при нем открыта была первая типография для печатания священных книг; по его желанию и при его непосредственном участии составлены так называемые «Великие Минеи-Четии».
[6] Рукоположение св. Гурия происходило 7 февраля 1555 года.
[7] В помощь святителю Гурию назначены были, по его указанию, два достойные священноинока: Герман, бывший архимандрит Старицкого монастыря (Тверской епархии), живший на покое в Иосифовском монастыре, и Варсонофий, игумен Песношский.
[8] На самых первых порах управления Казанской епархией св. Гурий озаботился устройством монастырей в Казанском крае с миссионерскими целями. Он хотел, чтобы будущие иноки Казанских монастырей всё время употребляли на проповедь слова Божия среди неверных и занимались обучением малолетних детей. В этих видах св. Гурию казалось необходимым обеспечить монастыри имениями («вотчинами»); свои намерения он выразил в письме к царю, — письме, содержание которого известно из ответа на него Иоанна Грозного. — «Писал ты ко мне, — пишет царь святителю, — что в городе Казани устрояешь монастырь («Зилантов»), и другие намереваешься строить. Доброе дело ты предпринимаешь: помоги тебе Бог за то… Блага речь ваша, чтобы старцам детей обучать и неверных в веру обращать. Учить же младенцев не только читать и писать, но читаемое право разумевать и да могут и иных научать и басурман. О Боже! Сколь счастлива была бы Русская земля, если бы все владыки старцы были, как преосвященный Макарий и ты». Труды св. Гурия не были бесплодными — инородцы (главным образом татары) в значительном числе обращались в христианство.
[9] «Все настоящее время, — говорил св. Гурий, — есть время трудов. Вознаграждение получается в жизни будущей. Небесные радости дарованы будут только тому, кто на земле подвизается, и для получения благ нетленных оставляет тленные. Должно подвизаться, не смотря ни на какие трудности и неудовольствия, «нынешние временные страдания ничего не стоят в сравнении с тою славою, которая откроется в нас» (Рим. 9:18)».
[10] Схима — принятие великого ангельского образа, великой схимы, схимничества — есть совершеннейшее отчуждение от мира, вящее желание разрешиться от мира и со Христом быть. (Лил.1:23). (Схима — слово греческое, означает образ, вид, сан).
[11] Основана прп. Варсонофием в 1556 г., который и был первым архимандритом этой обители.
[12] Серпухов — уездный город Московской губернии.
[13] Крым — полуостров в южной части Европейской России. Завоеван татарами в 1237, в 1783 покорен русскими.
[14] Андроников или иначе «Спасо-Андрониев» монастырь находится на берегу р. Яузы в Москве. Основан около 1360 г. иждивением св. митрополита Алексия и трудами прп. Андроника, ученика прп. Сергия.
[15] Песношский (или Пешношский) Николаевский-Мефодиев монастырь находится в 26 верстах от г. Дмитрова, Московской губернии, — при впадении речки Пешноши в р. Яхрому. Основан в 1301 г. учеником св. Сергия Радонежского прп. Мефодием, который и был здесь первым игуменом. — Игуменом Пешношской обители прп. Варсонофий назначен в 1544 г.
[16] Архимандритом в Казань Варсонофий был назначен в 1555 году, куда и отправился вместе со святителем Гурием.
[17] Тверским епископом св. Варсонофий был назначен в 1567 году; рукоположен митрополитом Московским Филиппом.
[18] В сан митрополита Казанского Гермоген был поставлен в 1589 году. В Казани он проявил большое усердие в деле обращения в православие местных инородцев. В 1606 году, при царе Василие Шуйском, Гермоген сделан Всероссийским патриархом. За свое противодействие полякам и мятежным боярам был подвергнут тяжелому заключению в Чудовом монастыре и там умер голодною смертью 17 февраля 1612 г. — В бытность свою митрополитом Казанским Гермоген составил подробное житие свв. Гурия и Варсонофия.
[19] Иов — первый патриарх Всероссийский с 1589 г. По распоряжению Лжедимитрия, в 1605 г. Иов был лишен патриаршества; умер в 1607 году.
[20] Долго почивали св. мощи Гурия и Варсонофия в приделе новой церкви, устроенном в честь этих святителей, пока митрополит Матфей не перенес их в 1630 году из обители Преображенской в кафедральный собор Благовещения. Перенесение совершено было торжественно в 20 день месяца июня. Впоследствии св. мощи были переложены из деревянной раки в серебряную. Святым Гурию и Варсонофию есть служба: написана она (см. Минею Служебную под 4 октября) св. Димитрием Ростовским.
"}},"55304":{"name":{"nominative":"Свт. Гурия, архиеп. Казанского (1563)","short":"Свт. Гурия"}},"57901":{"name":{"nominative":"Мч. 42-х во Амморее: Константина, Аетия, Феофила, Феодора, Мелиссена, Каллиста, Васоя и прочих с ними (ок. 845)","short":"Мч. 42-х"},"life":{"id":"minei-0306-57901","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Греческий император Феофил [1], сын императора Михаила, по прозванию Валвос или Травлос и бывшего родом из Аммореи [2], вёл частые войны с арабами, иногда побеждая их, а иногда бывая побеждаем ими.
Однажды выступив в поход с большим войском против агарян, Феофил осадил город, называемой Созопетра и бывший родиною князя сарацинского Амирмумны, и желал взять сей город.
Князь же агарянский Амирмумна (он же Ависак) находился в это время в другом месте; он послал к царю Феофилу послов, усердно прося отступить от города Созопетра и не разорять любимого его родного города. Но Феофил не послушал его просьбы, взял город, совершенно его разорил и с большою добычей вернулся домой.
Амирмумна, сильно скорбя о разорении своего родного города, весьма разгневался и начал за большие деньги нанимать повсюду воинов — в Вавилоне, в Финикии, в Палестине, в Келесирии и в дальней Африке.
Чрез несколько времени он, собрав все свое войско в Тарсе [3], задумал идти на прекрасный город Амморею, во Фригии, каковой город был родиною царя Михаила Травлоса, отца императора Феофила, дабы отомстить за свой родной город Созопетру, разрушенный Феофилом.
Услышав о сем, греческий царь Феофил также собрал большое войско с востока, с запада и из Персии, и, отправясь на войну против неприятеля, прибыл в город фригийский Дорилей, отстоящий от города Аммореи на три дня пути. Многие из приближенных царя, узнавши достоверно, что сарацинское войско гораздо многочисленнее греческого, советовали царю не вступать в битву с войском князя агарянского, а жителей Аммореи вывести и поселить в других укреплённых городах. Но Феофил сказал, что стыдно уклоняться от сражения и оставлять пустым прекрасный город Амморею.
Он стал готовить войско к битве и часть его послал на защиту Аммореи. Вместе с войском были следующие полководцы: Константин, по прозванию Друнгарий [4], имевший сан патриция [5], Аеций, также патриций, Феофил, тоже патриций, Феодор, по прозванию Кратир [6], имевший чин протоспафария [7], Милиссен и Каллист, по прозванию Турмарх [8], Васой и многие другие полководцы и знатные мужи.
Спустя немного времени сошлись войска Феофила и Амирмумны, произошло великое сражение и много было побито людей с обеих сторон. Сначала греки одолевали агарян, потом, по попущению Божию, сражение изменилось, ибо Владыка Христос, прогневавшись на Феофила за его иконоборство, лишил греков мужества; агаряне оправились и стали одолевать греков.
Вдруг всё греческое войско обратилось в бегство, оставив своего царя, которого защищало только одно персидское войско, нанятое им за деньги.
Несомненно, царь Феофил был бы убит здесь, если бы не наступила ночь. Но Небесный Царь, Который «не до конца гневается и не во век негодует» (Пс.102:9), смилостивился над христианами и внезапно послал сильный дождь на агарянские полки, так что луки их ослабли и они перестали преследовать бежавшего царя Феофила и потерпевших поражение греческих воинов.
После сей жестокой сечи агарянский князь Амирмумна тотчас подошел к городу Амморее и обложил его, окопав его кругом глубоким рвом. Долгое время осаждал он его со всех сторон, намереваясь его взять.
Греческий же царь Феофил бежал со стыдом в Дорилей; оттуда он послал к князю Амирмумне послов с многими и дорогими дарами, прося князя отступить от города Аммореи. Но этот последний, сильно разгневанный за свой разоренный город Созопетру, был неумолим. Посмеявшись над просьбой царя и над его дарами, назвав его трусом и беглецом, князь повелел держать царских посланников в оковах в ожидании окончания дела, и в течение многих последующих дней приказывал делать сильные приступы к городу.
Находившиеся же в городе сильно сопротивлялись и с городских стен было умерщвлено множество агарянского войска и знатнейших военачальников. Сомневаясь в возможности взять город, князь Амирмумна хотел уже было оставить его и уйти в свое отечество. И это непременно бы случилось, если бы не произошло коварного предательства одного из военачальников амморейских, по имени Вадитзиса. Этот последний, поссорившись с воеводой, и замыслил предать город в руки врагов.
Он пустил стрелу с привязанною к ней бумагой, к агарянам, которые уже собирались уходить от городских стен; на бумаге он написал следующее:
— Для чего, проведши здесь так много времени и употребивши такие усилия, вы отходите отсюда без победы? осмельтесь, будьте храбрыми, сделайте приступ к той стороне городской стены, где находится столб с мраморным изображением льва, а наверху столба изображение финиковой пальмы, сделанное из камня; здесь нахожусь я и стерегу эту сторону; я помогу вам и вы легко возьмете город, ибо здесь стены нет. Вы сами решите, какую мне оказать почесть за мою услугу вам.
Когда эту записку, привязанную к стреле, нашли и принесли к агарянскому князю Амирмумне, он прочёл ее и весьма обрадовался. Тотчас повелел всему своему войску подойти к указанной стене и, при содействии коварного Вадитзиса, все агарянское войско вошло в город, в коем произошло великое избиение, так что кровь христианская текла рекой по городским улицам, город же был уничтожаем не только мечем, но и огнем, ибо он тотчас был зажжен со всех сторон, и это было наказанием Господним людей, за умножившиеся в то время среди греков ереси. Из жителей сего города почти никто не уцелел тогда от агарянского меча или огня, а оставшиеся в то время невредимыми, впоследствии не избегли умерщвления, а иные плена.
Когда избиение жителей прекратилось, были взяты в плен вышеназванные воеводы, присланные царем на защиту города: Константин, Аеций, Феофил, Феодор, Милиссен, Каллист, Васой, и другие высшие военачальники, каковых было сорок два человека. Оставшиеся в живых мужчины и женщины, юноши и девицы были взяты в плен, причем князь агарянский повелел отделить мужей от женщин, юношей и девиц, и оказалось мужчин около семидесяти тысяч, а женщин, девиц и юношей без числа. Всех мужчин князь повелел усечь мечем, оставив в живых лишь вышеназванных воевод и военачальников, а женщин и детей разделил своим воинам. Так сей прекрасный город Амморея в один день погиб от меча и огня, ради грехов нечестивого царя Феофила, отнявшего иконы у церквей и жестоко замучившего многих святых исповедников за поклонение иконам.
После сего мучитель Амирмумна повелел освободить от оков посланных Феофилом людей, видевших все разорение города, и отослал их к царю возвестить ему о всем виденном.
Получив такое известие, царь впал в сильную печаль. Потом он послал в Амирмумне послов, желая выкупить своих воевод и военачальников за двести кентенариев [9]. Но этот последний не захотел возвратить пленников за такую цену, говоря, что он издержал тысячу кентенариев на собирание войска; посмеявшись над царским посланием и над посланниками, князь с бесчестием отпустил их.
Тогда Феофил от сильной печали сделался больным и по прошествии недолгого времени от той болезни умер. Пленники же были отведены в Сирию. Предавший город врагам военачальник Вадитзис отвергся от Христа и, ставши отступником, принял агарянскую веру, за что и получил от князя большие почести и дары.
Князь Амирмумна, приведя плененных греческих воевод с их дружиною, в числе сорока двух, в свою страну, повелел заключить их в оковах в мрачной темнице, где им надели колодки на ноги и морили голодом и жаждою. Так святые пребывали в сильном стеснении, претерпевая страдание не столько от агарян, сколько от вышеназванного отступника Вадитзиса, сильно злобствовавшего против них.
Спустя некоторое время нечестивые агаряне, по наущению своего князя, начали совращать святых узников в свою агарянскую веру, потому что сей нечестивый князь считал заслугою для себя пленять и души тех, коих пленил тела.
Однажды в темницу ко святым вошли некие люди и, как бы милосердуя о них, подали им небольшую милостыню, при чем советовали святым пощадить себя и освободить от тяжкого темничного заключения, — освобождение же это произойдет тогда, когда они перейдут в магометанскую веру. Но святые не хотели слушать сих лукавых слов, желая лучше во все дни своей жизни терпеть тяжкую нужду и темничное заключение и даже принять самую жестокую смерть, нежели отречься от Христа и перейти в нечестивую Магометову веру. С таким прельщением сии лукавые совратители не однажды приходили ко святым, но много раз. Однако они ничего не достигли, хотя и обещали святым от имени своего князя не только свободу, но и почести и большие дары.
Однажды некоторые из знатнейших мужей, придя и подав узникам милостыню, сели около них и, притворно прослезившись, стали плакать, как бы сожалея о них, столь долгое время содержимых в заключении, и говорили между собою:
— Ко сколь многим страданиям приводит неверие в великого пророка Магомета! Вот, которых мы теперь видим в тяжелых оковах, не благородные ли мужи, у царя своего бывшие в почести, храбрые на войне и прославленные в своем народе. Не имели ли они под своим начальством более семидесяти тысяч воинов и сильно укрепленный город Амморею? Но вот они преданы в руки нашего протосимвола [10] (так они называли своего князя); кто отнял от них их силу и твёрдость? разве только то их сделало бессильными, что они отвергают великого пророка Магомета, рабы которого, верующие в него, одержали такую славную победу? Но не дивно, что они еще не веруют в него, ибо еще не познали его, так как не были никем научены; непознавшие и согрешающие только по неведению легко могут получить прощение.
Потом, обратившись ко святым, царедворцы сказали им:
— Вы, мужи, о которых мы теперь беседуем и которых сожалеем, послушайте нас, советующих вам доброе: удалитесь с того тесного пути, коим повелевает вам идти Сын Марии, а идите по тому пути, каковой пространен как в нынешнем, так и в будущем веке и каковой указывает нам великий пророк. Разве о невероятном говорит наш пророк, когда учит, что Бог имеет власть повинующихся Ему и здесь наградить всякими благами и на том свете сделать наследниками рая? Разве у Бога недостает золота или есть недостаток в каких-либо вещах? Отступите от неверия людей невежественных, ибо противно здравому смыслу гнушаться даров Божиих, подаваемых и здесь, и на том свете. Или вы хотите сами быть распределителями Божественных даров, принимая их не тогда, когда Бог посылает их, но когда вы сами пожелаете? Сие вы делаете от сильной гордости, презирая Божию благостыню и обращая Его милость на гнев, ибо и вы сами, если что-либо даете вашим рабам, а они откажутся от ваших даров и отвернутся от вас, не разгневаетесь ли на них и, так как сильно оскорблены ими, то не наложите ли на них, вместо даров, наказание? Если смертные люди так поступают, то тем более не поступит ли с вами так бессмертный Бог? Примите учение нашего пророка; тогда вы освободитесь от настоящих бедствий и усладитесь Божественными дарами, подаваемыми вам еще находящимся в живых и обещанными и по смерти. Ибо, будучи весьма милосердым, Бог, видя, что человек, желающий в жизни осуществить тяжёлый закон Иисуса, изнемогает, послал своего пророка Магомета, чтобы он освободил людей от сего труда и от всяких неудобств, обещая после всех радостей настоящей жизни и на том свете блаженство и уча, что те, кто его послушают, могут спастись одною верой, не творя добрых дел.
Выслушав сии нечестивые речи агарян, премудрые мужи посмотрели друг на друга и кротко улыбнулись. Потом сказали вместе с псалмопевцем:
— «Яму вырыли мне гордые, вопреки закону Твоему. Все заповеди Твои — истина» (Пс. 118:85–86).
Посмотрев на агарян, они отвечали им:
— Неужели это учение вашего пророка? и неужели вы веруете, что действительно праведно и приятно Богу, когда плоть бывает побеждаема всякими вожделениями, нечистыми и страстными похотениями и наш разум до того покоряется страстям, что даже никогда и на мысль не придет воспрянуть от скверных плотских деяний посредством воздержания? Какая будет разница между человеком, живущим так, и бессмысленными животным? Нет, мужи, нет! мы не желаем быть таковыми и не отступим от добродетельного и чистого христианского закона, ибо мы ученики тех, кои взывали к Богу: не отступим от Тебя, ибо «за Тебя умерщвляют нас всякий день, считают нас за овец, [обреченных] на заклание» (Рим.8:36). «Ни смерть, ни жизнь, ни Ангелы, ни Начала, ни Силы, ни настоящее, ни будущее, ни высота, ни глубина, ни другая какая тварь не может отлучить нас от любви Божией во Христе Иисусе, Господе нашем» (Рим.8:38–39).
Выслушав такой ответ святых, агаряне ушли от них, не склонив их к своей вере.
По прошествии некоторого времени снова в темницу ко святым пришли, подобно первым, посланные князем совратители, называемые гимнософистами [11]. Они также, подавши милостыню узникам и поцеловавши каждого из них, сели и спросили святых:
— Что невозможно для Бога?
— Ничего, — отвечали святые, — всё возможно для Него, ибо так и свойственно естеству Божию.
— Если Богу всё возможно, — продолжали гимнософисты, — то посмотрим, кому своим всемогуществом Он оказывает милости в настоящее время, — грекам или измаильтянам? Кому плодороднейшие и прекраснейшие страны земли отдал Бог, — вам или нам? Чьё войско Бог увеличивает? и чьи полки губит, как сено? Неужели Бог несправедлив? Если Он не видел, что мы соблюдаем Его заповеди, то не оказывал бы нам столь великих благодеяний, — и напротив, — если бы не знал, что вы не веруете в посланного им пророка Магомета, не покорил бы вас нам и не отдал бы в плен.
Выслушав речи гимнософистов, святые отвечали им:
— Если бы вы верили пророческим свидетельствам, то узнали бы, что ваши мудрствования ложны, ибо то, что вы говорите, может ли быть подтверждено Божественным Писанием? Никогда. А всё, что не имеет свидетельства, ложно. Ответьте на следующий наш вопрос: если бы случилось двум людям спорить за обладание одним полем и один из них, не имея свидетелей, кричал и говорил бы, что это поле его, а другой без спора и ссоры представил бы многих свидетелей, честных и заслуживающих доверие, которые бы говорили, что поле его, а не того (первого), — что вы, сарацыны, подумали бы, кому бы вы присудили это поле?
Они отвечали:
— Поистине, поле принадлежит тому, кто имеет свидетелей.
— Справедливо вы рассудили, — сказали святые. — Точно так же и мы рассуждаем о Магомете, вашем учителе и о Единородном Сыне Божием, Господе нашем Иисусе Христе. Господь наш Иисус Христос, придя в мир и быв человеком, от Пречистой Девы рожденным, о чем также, как мы слышали, и вы часто говорили, имел о Себе свидетельства всех древнейших святых пророков, предвозвестивших Его пришествие в мир. Пришел и ваш великий пророк и законодатель Магомет, которого вы называете посланным от Бога, и что же? Не подобало ли бы ему иметь свидетельства от двух пророков или хотя от одного, дабы было ясно, что он действительно послан от Бога?
Сии речи святых привели в стыд гимнософистов, увидавших себя побеждёнными после сих слов.
Тогда заговорил, улыбнувшись, святой Васой:
— Имеет и сарацинский законодатель, — сказал он, — славного и истинного пророка, пророчествовавшего о нем, святого Исаию; и если бы я не опечалил сих премудрых мужей (т. е. гимнософистов), то сказал бы им сие пророчество.
— Нисколько не опечалимся, — сказали они, — ибо умеем прощать согрешающим по неразумию, хотя бы и сказали что нехорошее о нашем пророке.
— Не вы ли говорите, — продолжал святой, — что пророк Магомет самый последний из пророков?
— Да, это так, — ответили те.
Тогда святой Васой сказал:
— Исаия, коего и вы исповедуете, как пророка Божия, говорит в одном своем пророчестве: «отсечет Господь у Израиля голову и хвост» (Ис. 9:14). При этом сам же Исаия объясняет свои слова дальше, разумея под главою, — смотрящих на лица, т. е. творящих неправедный суд, а под хвостом разумея пророка. «а пророк-лжеучитель есть хвост» (Ис. 9:15). Не разгневайтесь, мужи, — ваш пророк не «хвост» ли, как самый последний (по вашему же слову) из пророков? И не учит ли вас беззаконным делам? Ибо разве не беззаконие то, что ваш пророк положил для вас законом, напр., если какой-нибудь муж, возненавидев свою жену, отвергнет ее, то снова может взять ее к себе не прежде, чем она будет взята другим мужчиной. Умолчим о других беззаконных постановлениях Магометова закона; сказанного довольно для уразумения пророчества Исаии, что не о ком либо ином, а только о вашем пророке Магомете, изрёк он пророчество, говоря: «И вожди сего народа введут его в заблуждение, и водимые ими погибнут» (Ис. 9:16).
— Умеем и мы философствовать, — сказали гимнософисты, но, поелику так угодно Богу, кто мы, чтобы противиться Его воле? А Магомет не имеет нужды в свидетельстве человеческом, ибо поставлен от Бога, от Коего и принял такие законы.
— Неужели от Бога он принёс вам такой закон, чтобы иметь многих жён и с ними, во время ваших постов, проводить целые ночи до восхода солнца в объядении и телесных удовольствиях? — спросил святой Васой.
Они ответили:
— Да, это истинно.
Тогда сказали другие святые:
— Надо ответить и на первый ваш вопрос, по которому будто бы лучшая вера у тех, у кого бывает большее мужество на войне и победа. Если вы производите вашу веру от воинской силы, то вспомните древнюю силу персов, которые завоевали многие страны и покорили себе почти всю вселенную; после них настало господство греков, когда Александр Великий победил персов; потом Рим завоевал всю вселенную. Что же? Неужели все они имели истинную веру, ибо были сильны на войне? Нисколько. Все они сильно были преданы идолопоклонству, не зная Истинного Бога, Творца всего. Как же вы говорите, что ваша вера истинная, потому что вы (по попущению Божию за наши грехи) в последнее время победили нас силою своего войска? Ведь часто случается и нам, христианам, истинно исповедывающим Бога, при Его помощи, иметь одоление над врагами и побеждать. Когда же мы, прогневавши Христа, Господа нашего, не приносим покаяние, тогда Он наводит на нас нечестивых людей, отмщая нам за наши грехи. Тем не менее мы, и наказываемые, не отрекаемся от нашего Владыки, но просим Его милости, веруем и имеем надежду, что Он помилует нас. Вашего же учителя, не имеющего свидетельств от пророков, и даже противного святым пророкам, мы нисколько не почитаем, но совершенно отвергаем.
После сей беседы гимнософисты, посрамленные и разгневанные, возвратились к своему князю.
Между тем прошло уже семь лет, как святые страдали, заключенные в оковах в той тесной и мрачной темнице. Днем и ночью они пребывали в молитве, непрестанно воспевая псалмы Давида и благодаря Бога за всё Его промышление о них: ибо Он очищал сим темничным заключением и скорбью прошедшие годы их жизни, проведенные в удовольствиях и удобствах, укреплял их на столь долгое терпение, о каком раньше они не могли даже помышлять.
Когда они так страдали, вышеуказанный отступник Вадитзис, предавший варварам город Амморею и отвергшийся от Христа, пришел в пятый день месяца марта к темнице, когда уже заходило солнце, и, подозвав чрез отверстие одного из узников, бывшего раньше нотарием [12] у своего господина Константина патриция и называвшегося также Константином, сказал ему тайно:
— Узнай, премудрый муж, какую любовь я имею к твоему господину Константину патрицию в течение многих лет и даже теперь. Ныне я достоверно узнал, что князь замыслил в завтрашний день убить всех вас, если вы не примете его веры, и я пришел известить вас об этом. Посоветуй твоему господину избавиться от смерти притворным согласием принять сарацинскую веру, и сам поступи так же, — а в помышлениях своих нисколько не отступайте от христианской веры, но ради случившегося бедствия притворно угодите князю, и ваш Христос не прогневается на вас за сие.
Но сей боголюбивый муж, изобразив на себе правою рукою крестное знамение отвечал отступнику:
— Отойди от нас, делатель беззакония, — и Вадитзис отошел от него.
Господин же Константин патриций спросил Константина нотария:
— Кто призывал тебя к оконцу темницы и ради чего?
Он, не желая пред всей дружиной его сказать ему о сем, дабы кто-либо, убоявшись смерти, не стал печалиться и колебаться в мыслях, отошел в сторону с господином Константином и сказал ему, что возвестил Вадитзис. Константин патриций, возблагодарив Бога, произнёс:
— Да будет Воля Господня.
Потом, обратившись к своей дружине, он сказал:
— Пребудем, братия, всю сию ночь в молитве.
Все, вставши, молились, воспевая до рассвета псалмы Давида.
На другой день, рано утром, пришел в темницу, присланный князем, жестокий воевода с вооруженными воинами и, изведя сорок два святых мучеников из внутренней темницы и приказав затворить двери наружной ограды, стал их допрашивать:
— Сколько лет вы находитесь в сем заключении? — спросил он.
— Зачем ты спрашиваешь о том, что знаешь? — отвечали святые. — Уже седьмой год оканчивается, как мы заключены здесь.
— Неужели в течение столь продолжительного времени, — сказал воевода, — вы не познали, какое человеколюбие оказывает вам наш справедливейший князь? ибо он столько лет щадит вас, хотя бы мог уже давно предать вас смерти. Вам надлежало бы за такое, оказываемое вам, милосердие быть благодарными ему, молиться за него и любить его всем сердцем.
Святые отвечали:
— Наш закон повелевает молиться за наших врагов и оказывающих нам притеснение и обиды, — посему и за вашего князя мы молимся Богу. А любить его всем сердцем мы не можем, ибо нам возбраняет это святой пророк Давид, взывающий к Богу так: «Мне ли не возненавидеть ненавидящих Тебя, Господи, и не возгнушаться восстающими на Тебя?» (Пс. 138:21).
На это воевода сказал:
— Как может быть, чтобы кто молился за того, кого ненавидит? Поистине вы лжёте, говоря, что молитесь за князя, коего ненавидите.
Святые ответили:
— Мы истину говорим, что молимся о нем Богу, дабы Бог просветил помраченные неверием душевные очи его, чтобы ему познать путь правды и благочестно почитать Бога, приняв истинную веру (христианскую) вместо той ложной, которую он теперь имеет и о которой думает, что она истинная. Если бы ваш князь узнал и принял истинную веру, тогда мы не только возлюбили бы его всем сердцем, но и воздавали бы ему должное почитание, по словам пророка Давида: «мне же зело честни была друзи твои, Боже».
Воевода тогда сказал:
— Не безумны ли греческие и римские князья, если думают, что столь вольный наш народ, мужественный и сильный, мог быть собран воедино без божественного промышления? Если бы мы были ненавидимы Богом и Он не имел бы о нас никакого промышления, мы не умножились бы так и не были бы такими, каковы теперь, что вы и сами видите.
Святые отвечали:
— Мы не то говорим, что вы живете без Божественного промышления, ибо никто не лишен Его промышления. Если кто и не знает Бога, если кто нечестивыми делами оскорбляет Его, тем не менее он живет на земле и движется не без Божественного промышления. Мы говорим только, что вы неправильно веруете в истинного Бога, ибо, исповедуя Его Создателем всего видимого и невидимого творения, вы смеетесь над Ним, утверждая, что Он Творец и Виновник как всего доброго, так и всего злого, истины и лжи, правды и неправды, смирения и гордости, кротости и гнева, целомудрия и невоздержного блуда, и прочих добродетелей и противных им пороков, каковых подробно здесь нет надобности перечислять. Если бы было истинно то, что вы говорите о Боге, то мы сказали бы, что вы имеете правильное понятие о Боге. Но в виду того, что, как отличается тьма от света, так и ваше исповедание отличается от истины, — мы не можем не обличить вас в том, будто вы имеете истинное познание о Боге, так как на деле его не имеете. Нисколько не было бы удивительно, если бы на вас гневался Бог, хотя вы и охраняетесь Его промыслом.
Воевода сказал им:
— Что же тогда или вы утверждаете, что есть другой Бог, Создатель всех зол и всякого греха? Как могут существовать два Бога — один добрый, другой злой? Как может устоять мир, когда два Бога между собой будут враждовать?
Святые отвечали воеводе:
— Мы не говорим, что есть иной Бог, творец зла, отличающийся от Бога, Создателя всего благого, нет, — этого нет, но говорим вам, что нашелся один из ангелов, который, по добровольному решению своему, избрал себе вредное, противное добру и, возлюбив сие, сначала возненавидел своего Творца Бога, а потом и человека. Потом ему было позволено искушать нашу добрую волю — стремится ли она к Богу, или повинуется его искусительному наущению; вы приведены им в заблуждение, и потому его лукавство ложно приписываете совершенно безгрешному и неизменному Богу.
— Тем не менее, — возразил воевода, — наш пророк Магомет учит, что всесильный Бог — виновник всякого злого дела человеческого, равно как и доброго.
На это святые ответили:
— Как видно, он ложно изобрел иного Бога, подобно тому как некогда еллины выдумали агафодемона [13], и заставляет вас почитать такого Бога, какого никогда не было и не будет. А мы знаем истинного Бога и исповедуем Того, о Ком проповедано в Ветхом Завете святыми пророками, в Новом же святыми Апостолами Христовыми, Творца всего благого; другого Бога мы никакого не знаем.
Тогда воевода сказал им:
— Не пожелаете ли сегодня, вместе с справедливейшим князем, протосимволом, совершить моление Богу по обычаю нашей веры? ибо ради сего я и послан к вам. Я знаю, что среди вас некоторые согласны на это. Несогласные же, когда увидят сих награжденных дарами, пожалеют о своем безрассудном упорстве.
На это все святые единодушно отвечали:
— Мы молим Единого Истинного Бога, дабы не только протосимвол, ваш князь, но и весь сарацынский народ отступили от нечестивого Магометова заблуждения и воздали достодолжную честь и поклонение Единому Богу, проповеданному пророками и Апостолами Христовыми. Мы не можем оставить свет и добровольно перейти во тьму.
— Смотрите, что говорите, дабы не раскаяться после, — произнес воевода, — ибо за ваше сопротивление вы не избегните строгой казни.
Но святые отвечали:
— Мы поручаем наши души Бессмертному и Праведному Богу, и на Него уповаем до последнего нашего вздоха; от веры же в Него, которую мы содержим, не отступим.
Тогда воевода снова стал убеждать святых, говоря:
— В день Страшного Суда против вас будет свидетельствовать сиротство ваших детей и вдовство ваших жён, ибо вы теперь лишены их, так как не исполняете желания князя и отвергаете его веру; в противном случае наш великий князь мог бы повелеть нынешнему вашему царю, юному отроку, отпустить сюда к вам ваших жен и детей. Но и теперь, если вы согласитесь послушать нас и исповедуете пророка Магомета, то, как я вам сказал, вскоре увидите всех домашних своих, и увидев их сильно возрадуетесь. В греческой стране вашей теперь царствует супруга Феодора с малолетним сыном Михаилом, и она не сможет воспротивиться повелению нашего великого протосимвола. О богатстве же и имуществе не заботьтесь, ибо дань с Египтян, пользование которою в течение одного года разрешит вам, как своим друзьям, милостивейший князь наш, так обогатит вас, что большое имущество останется и вашим потомкам до десятого рода.
На сию речь воеводы святые как бы одними устами вскричали:
— Да будет проклят Магомет и все исповедующие его пророком.
Когда святые произнесли эти слова с большою смелостью и дерзновением о Боге, тотчас разгневанный воевода повелел вооруженным воинам, взяв каждого из святых, связать им назади руки и как овец повести на место казни. На это зрелище начало собираться бесчисленное множество сарацынского народа и живущие среди сарацын христиане, желая видеть умерщвление святых мучеников.
Когда уже приблизились мученики к реке Евфрату то воевода, подозвав к себе одного из идущих мучеников, святого Феодора, по прозванию «кратир», т. е. сильный или храбрый, сказал ему:
— Ты был раньше клириком (как мы о тебе слышали) и, оставив священный сан, взял копье, облекся в воинскую броню и проливаешь в сражениях человеческую кровь. Теперь же ты лицемерно исповедуешь себя христианином, обличаемый своей совестью за отвергнутую тобою уже давно христианскую веру; не лучше ли тебе обратиться к учению пророка и посланника Божиего Магомета и получить от него помощь и избавление от смерти, тем более что ты не можешь иметь никакой надежды и дерзновения ко Христу, от Коего еще раньше ты добровольно отвергся.
Но мужественный мученик Христов Феодор с твёрдостью ответил воеводе:
— Неправду говоришь ты, воевода, будто бы я отвергся от Христа Бога; я только вышел из священного клира ради моего недостоинства, почему теперь я наипаче должен пролить свою кровь за Христову веру и умереть ради любви Христа, дабы благоутробный мой Владыка простил мне теперь то, в чем я прежде согрешил пред Ним. Ведь и твой раб, если бы убежал от тебя, а потом вернулся к тебе и ради тебя не пощадил бы даже и своей жизни, не получил ли бы тогда от тебя прощение за прежнее свое бегство, ради показанной после преданности?
— Пусть будет твоя воля, — сказал воевода, — я предложил тебе лишь то, посредством чего ты мог бы избежать смерти.
Когда же сарацынские палачи обнажили свои мечи и, взяв святых мучеников, отводили каждого отдельно для усекновения, то святому Феодору кратиру случилось стать рядом с Константином патрицием. Феодор убоялся, как бы Константин, увидав его умерщвление, не стал бы колебаться и не устрашился бы смерти, и посему стал увещевать его, говоря:
— Послушай, господин мой, так как ты превосходишь всех нас и высотою сана и добродетелями, то подобает, дабы ты первый из нас стал мучеником, прежде всех нас приклонив под меч свою главу за Господа своего, и первый принял венец от Иисуса Христа, Небесного Царя, подобно тому как и от земного царя ты был предпочтительно награждаем почестями.
Но святой Константин отвечал ему:
— Гораздо более подобает тебе, столь мужественному, сотворить сие и первому положить за Христа свою жизнь; ты будешь иметь своими последователями меня и прочих наших друзей.
Тогда святой Феодор сотворил молитву и, вручив свою душу Богу, подошел к палачу и с радостью принял славную мученическую смерть от меча.
После него и другие святые по порядку и по чину своих прежних санов, как бы призываемые на царский пир, один за другим шли под меч, не показывая никакого страха пред смертью, ни робости или малодушия, так что воевода сильно удивлялся, видя, что мученики с такою радостью идут на смерть.
Так святые сорок два мученика окончили свою жизнь мужественною смертью за своего Господа, в шестой день месяца марта.
После убиения святых мучеников, сарацынский князь повелел и вышеназванного отступника Вадитзиса убить мечем, говоря:
— Если бы он был истинным христианином, то не подобало бы ему отречься от своей веры, и если он не сохранил веры во своего Христа, как может сохранить веру в нашего Магомета? Если он сделался врагом своих христиан, предав их в наши руки, то, если случится бедственное время для нас, он может сделаться и нашим предателем. Бывший неверным своим, будет ли верен чужим? Нисколько.
И отсекли мечем голову сему окаянному предателю, и таким образом он принял достойное возмездие от сарацын за свою дружбу к ним, когда предал в их руки преславный и прекрасный христианский город Амморею.
На другой день, по повелению князя, были брошены в реку Ефрат тела святых сорока двух мучеников. Туда же бросили и труп убитого вероотступника. Спустя немного времени тела святых мучеников были найдены на берегу на другой стороне реки в целости, причем глава каждого пристала к своему телу, и все тела лежали рядом в благолепии. Труп же отступника был найден далеко от святых, а голова его находилась на большом расстоянии от трупа. Честные тела святых были взяты верующими и с честью преданы погребению, а труп и голова нечестивого предателя были разорваны и съедены крокодилами. За всё же сие да будет слава Христу Богу нашему, со Отцом и Святым Духом поклоняемому во веки. Аминь.
На земли Христа ради страдальчествоваше, явльшеся благочестивии венечницы, небеса приясте жити в радости: всякую бо кознь вражию низложивше, болезньми и кровьми ваших язв, хвалящым свыше присно грехов разрешение подаваете.
Новоявленныя звезды веры, за Христа усердно пострадавшыя, похвальными венцы достойне вси венчаем, о нас молящыяся Христу, яко суще столпы, и забрала христианскаго начальства.
Примечания:
[1] Феофил, император Византийский, царствовал с 829 по 842 г.
[2] Амморея — город во Фригии, в Малой Азии.
[3] Тарс — главной город Киликии, области в Малой Азии.
[4] Друнгариями собственно назывались начальники военных кораблей.
[5] Т. е. сенатора.
[6] Кратир (хратис) — могущественный, сильный.
[7] Протоспафарий — первый из меченосцев, — почётное звание при дворе Византийских императоров.
[8] Турмархи, — то же, что и друнгарии.
[9] Кентенарий — род золотой монеты большой ценности.
[10] Протосимвол — первый советник.
[11] Гимнософисты — философы, отказывавшиеся от пользования всеми жизненными благами и ходившие наги.
[12] Т.е. секретарем.
[13] Т.е. Бога — виновника как добра, так и зла.
"}},"57902":{"name":{"nominative":"Обретение мощей блгв. кн. Даниила Московского (1652)","short":"Обретение мощей"}},"58201":{"name":{"nominative":"Прп. Даниила Переяславского (1540)","short":"Прп. Даниила"}},"58401":{"name":{"nominative":"Свт. Даниила, архиеп. Сербского (1338)","genetive":"Свт. Даниила"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Святой сербский архиепископ Даниил жил в самое славное время древней Сербии. Благородного рода, юношей он рос при дворе сербского краля Стефана Уроша Милутина. Тайно бежав от царского двора, пришел в Кончульский монастырь святого Николая на реке Ибре, где и был пострижен в иноческий чин. Он ревностно выполнял иноческие обеты, предаваясь бдению, богомыслию и непрестанной молитве. Молитва, слезы умиления и покаяния, пост и другие подвиги скоро сделали его образцом для иноков. Призванный архиепископом Евстафием II, был посвящен им в иеромонаха и удержан в монастыре Жиче. Даниил отличался красотою лица и прекрасным голосом. Духовным собором он был избран игуменом Хиландарского монастыря. Сверх духовных подвигов, игумену Даниилу пришлось совершать подвиги внешней борьбы, защиты обители от разбойников, опустошавших тогда Святую Гору. По восстановлении мира он оставил игуменство в Хиландаре и удалился в Карею, в скит святого Саввы. Позже был епископом Холмским (в нынешней Герцеговине), а затем архиепископом всех сербских и поморских земель. Особенно много трудов и забот святитель Даниил положил на устройство и украшение церквей в двух архиепископских кафедральных монастырях, в Жиче и Печи. В разных местах Сербии, как-то в крепости Магличе, в местечках Елице, Лизице и других он построил и возобновил много церквей, монастырей и других церковных зданий. Заботился и об устройстве хозяйств для обеспечения различных церковных учреждений. Знаменит он не только как благочестивый подвижник, церковный и государственный деятель, но и как писатель. Время правления архиепископа Даниила было лучшим временем как внутреннего, так и внешнего процветания Сербской Церкви."}},"59201":{"name":{"nominative":"Иконы Божией Матери, именуемой «Споручница грешных»","short":"Иконы Божией"}},"60001":{"name":{"nominative":"Мч. Урпасиана († ок. 295)","short":"Мч. Урпасиана"},"life":{"id":"minei-0309-60001","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Когда в римской империи стал царствовать нечестивый Максимиан [1], то, будучи неукротимым карателем за непочитание языческих богов, тех христиан, которые жили в окрестностях Никомидии [2], предавал мучениям, а против прочих, обитавших во всех других местах империи, пылал яростью, подобно пламени великому. Собрав однажды единомышленников и, так сказать, соратников своих, а также всех, бывших под властью его, сановников, он громким голосом сказал им:
— Если кто из вас предался нечестивой вере и служению Богу христиан и не желает с надлежащим усердием служить прославленным богам нашим, не желает им поклоняться и обращаться к ним с молитвами, тот пусть тут же пред всеми снимет пояс свой [3] и удалится от двора нашего и из нашего города, ибо жители города сего со времен предков своих привыкли служить богам, а не Единому Распятому Богу.
Из этих слов ясно было видно, с каким презрением относился беззаконный царь к христианской вере. Посему все, веровавшие во Христа, пришли тогда в страх и ужас, и некоторые из них искренно обещали царю служить богам, другие же только для того, чтобы избежать мучений, а те, которые имели истинную любовь к Богу, не радея о телах своих, отвечали на слова мучителя тем, что снимали поясы свои и уходили от него. В это время премудрый и сильный духом Урпасиан, будучи одним из царских сановников, воспылав ревностью по Боге, подошел к беззаконному царю и, повергши пред ним на глазах всех свою мантию и пояс, сказал:
— Царь, так как с этого дня я — воин небесного и бессмертного Царя, Господа Иисуса Христа, Бога моего, то возьми назад данные тобою мне знаки чести и славы, ибо эта честь и слава временны, и я более в них не нуждаюсь.
Эти слова Урпасиана были так неожиданны для Максимиана, что он, услышав их, изменился в лице и долгое время не мог произнести ни одного слова. Потом потер лице свое и, с яростью взглянув на святого мученика, зарычал, как дикий зверь, говоря:
— Сейчас же повесьте сего презренного и бейте его по телу воловьими жилами.
Повеление царя немедленно было исполнено и, когда святого мученика предавали долгому и немилосердому истязанию, он, обратив взор свой к небу, молился и не ощущал никакой боли. После сего мучитель повелел снять святого с дерева и сказал предстоящим:
— Заключите сего изменника в мрачную темницу, пока я не придумаю, какой смерти предать его.
В темнице святой мученик радовался и веселился, воссылая молитвы свои Господу. Между тем Максимиан повелел принести и приготовить для мучений некое мучительное орудие, представлявшее собою железную клетку, и, выведши святого из темницы, поместить в эту клетку, повесив его к вершине ее. Когда это повеление царя было исполнено, и святой Урпасиан уже висел, то жестокий мучитель велел зажечь факелы и опалять ими со всех сторон тело его. И в то время, как это совершалось, святой мученик Христов, вися внутри клетки, предавался молитве, мучители жгли его факелами до тех пор, пока всё тело его не искапало каплями на землю и, растаяв как воск, не смешалось с прахом земным, а кости его не испепелились и не стали такими, как пыль на гумне. Когда святого мученика, погруженного в молитву, таким образом сожигали, то воздух наполнялся благоуханием мира, и, наконец, святая душа его в образе яркой звезды, как удостоились видеть некоторые из верующих, вознеслась к Богу [4]. Тогда свирепый и жестокосердый царь, всё еще пылая гневом на святого мученика, велел тщательно собрать землю, на которую искапало тело его и где лежал прах от его костей, и при себе высыпать в море. Всё это происходило в городе Никомидии.
Примечания:
[1] Здесь разумеется Максимиан Галерий, зять и соправитель Диоклитиана на востоке римской империи. По его настоянию в 303 г. Диоклитиан издал общий закон против христиан, но еще до издания этого закона Галерий частным образом преследовал христиан: удалял их от своего двора, изгонял из военной службы и т. п.
[2] Никомидия — столица восточной империи, резиденция императора Диоклитиана; великолепный город на берегу Пропонтиды (Мраморного моря) в северо-западной малоазийской области Вифинии.
[3] Пояс в римской империи служил особым отличительным знаком военачальника.
[4] Святой мученик Урпасиан скончался около 295 г.
"}},"60101":{"name":{"nominative":"Свтт. Димитрия, митр. Ростовского (1709), Митрофана (1703) и Тихона (1783), еп. Воронежских","genetive":"Свтт."}},"60102":{"name":{"nominative":"Обретение мощей свт. Димитрия, митр. Ростовского (1752)","short":"Святителя"},"life":{"id":"minei-0921-60102","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святитель Димитрий, в миру Даниил, родился в декабре 1651 года, в местечке Макарове[1], находящемся в сорока верстах от города Киева. Отец его, Савва Григорьевич Туптало, из простых казаков дослужился до звания сотника и остаток дней своих посвятил на служение Церкви, приняв на себя обязанности ктитора Кирилловской обители[2]. И он и супруга его Мария Михайловна были благочестивые люди и проводили добрую христианскую жизнь. Но отец был постоянно отвлекаем от дома военными занятиями, и отрок воспитывался преимущественно под руководством матери. С нежной любовью и похвалой отозвался о ней сам святитель по поводу ее кончины: «В самый великий пяток спасительные страсти, мать моя преставилась в девятом часе дня, точно в тот час, когда Спаситель наш на кресте страждущий за спасение наше, дух Свой Богу Отцу в руки предал. Имела лет от рождения своего более семидесяти… да помянет ю Господь во царствии Своем небесном! Скончалась с хорошим расположением, памяти и речью. О, дабы и мене таковой блаженной кончины Господь удостоил ее молитвами! И подлинно, христианская была ее кончина: ибо со всеми обрядами христианскими и с обыкновенными таинствами, бесстрашна, не постыдная, мирная. Еще же да сподобит ю Господь доброго ответа на страшном Своем суде, яко же и не сомневаюсь о Божием милосердии, и о ее спасении, ведая постоянную добродетельную и набожную ее жизнь. А и то за добрый знак ее спасения имею, что того же дни и того же часа, когда Христос Господь разбойнику, во время вольныя страсти, рай отверзл, тогда и ее душе от тела разлучиться повелел»[3]. Под влиянием такой добродетельной матери отрок Даниил возрастал в страхе Божием и благочестии, восходя от силы в силу и укрепляясь в добродетелях.
Начальное образование Даниил получил дома. Родители обучили его читать, и когда исполнилось Даниилу 11 лет от роду, отправили его в Киевское Братское училище[4]. Благодаря отличным способностям и пламенному усердию в занятиях, Даниил скоро стал преуспевать в науках и превзошел всех своих сверстников. В классах риторики он обратил на себя особенное внимание искусством стихотворства и витийства. Под руководством знаменитого проповедника и полемического богослова Галятовского[5] Даниил в совершенстве изучил те приемы и обороты речи, которые невольно поражали потом слушателей его поучений, и приобрел ту энергию и непобедимую силу убеждения, которые проявились впоследствии в борьбе с раскольниками. Но, успевая в науках, Даниил в то же время отличался и замечательным благонравием и рано обнаружил склонность к жизни созерцательной и подвижнической. Он не принимал никакого участия в детских играх и избегал всяких утех и увеселений. Свободное от школьных занятий время он проводил в чтении Священного Писания, творений и житий святых мужей и в молитве. С особенным рвением посещал он храм Божий, где благоговейно возносил свои усердные молитвы Господу. Чем чаще и прилежнее читал он Божественное Писание и жития святых отцов, тем более усиливалось в его душе желание подражать святым угодникам.
Пятнадцати лет от роду Даниил должен был оставить училище. В то бедственное для Киева время город этот непрестанно переходил то под польскую, то под русскую державу. Это отзывалось и на состоянии училища, которое в 1665 г., когда Киевом овладели поляки, потерпело совершенное разрушение и долгое время оставалось в запустении. Поэтому Даниил не мог окончить курса и должен был прекратить свои научные занятия, пробыв в школе всего три года.
С отроческих лет питая склонность к жизни иноческой, Даниил, вскоре по выходе из училища, оставил мир этот со всеми его благами. Испросив благословение своих родителей, он, на восемнадцатом году своей жизни, поселился в Кирилловском монастыре. Игумен монастыря Мелетий Дзик давно уже знал Даниила, так как раньше был ректором Киевского училища. 9 июля 1668 года он совершил пострижение Даниила в иночество и нарек его Димитрием. Новопостриженный инок всецело поручил себя воле и Промыслу Божьему. Строго и неуклонно стал он соблюдать все монастырские правила и ревностно в смирении и послушании проходил иноческие подвиги. Всеми силами старался подражать в добродетелях преподобным Антонию и Феодосию и прочим печерским подвижникам. Отнюдь не заботился он о приобретении имений и богатства, но всей душой стремился лишь угодить Богу, верно и нелицемерно служить Ему Одному и через то стяжать себе богатство нетленное.
Не прошло и года после пострижения Димитрия, как, по просьбе настоятеля, он был посвящен в сан иеродиакона. Это посвящение совершено было в день Благовещения Пресвятой Богородицы в 1669 году нареченным на Киевскую митрополию Иосифом Тукальским[6], жившим тогда в городе Каневе. В сане иеродиакона Димитрий оставался в Кирилловской обители довольно долгое время. Во всем повиновался он настоятелю, смиренно и усердно служил братии, беспрекословно исполнял всякое послушание, в церковь приходил первым и уходил из нее последним; в храме стоял со страхом, благоговейно внимая словам Священного Писания; в келии он часто молился, писал и сочинял, что ему поручал игумен, и усердно продолжал свои научные занятия.
Так подвизался Димитрий до 1675 года. В это время в Густынском монастыре находился Черниговский архиепископ Лазарь Баранович[7]. Здесь ему был представлен святой Димитрий для посвящения в иеромонаха, которое и было совершено 23 мая в день Сошествия Святого Духа. Святому Димитрию в это время было только 24 года, но он уже был искусен в деле проповедования слова Божия. Познакомившись с ним поближе и узнав его высокие духовные качества, архиепископ пригласил святого Димитрия быть проповедником[8] при Черниговской соборной церкви. Более двух лет святой Димитрий проповедовал в соборной и других церквях Черниговской епархии. Поучая народ закону Христову, он приносил большую духовную пользу всем своим слушателям и доставлял им великое наслаждение: живая и увлекательная речь его была растворена солью премудрости, так что все стремились его слушать.
Слава о святом Димитрии, как великом проповеднике, быстро разнеслась по Малороссии и Литве, и обитель за обителью стали приглашать его к себе, чтобы воспользоваться его красноречивым назиданием. Ближайшим поводом к таковым приглашениям послужило следующее событие. В июне 1677 года, движимый благочестивым усердием, Димитрий отправился из Чернигова в Новодворский монастырь[9] для поклонения чудотворной иконе Пресвятой Богородицы, писанной святым Петром, митрополитом Московским, и должен был остаться в Литве. В то время, когда прибыл святой Димитрий, в монастыре готовились к торжественному перенесению этой иконы из старой церкви в новую. Для этого прибыли Белорусский епископ Феодосий и настоятель Виленского Свято-Духова монастыря Климент. По окончании праздника Климент взял с собой Димитрия в свой монастырь. Более двух месяцев Димитрий пробыл в Вильно и произнес здесь две проповеди. Вскоре, однако, по просьбе епископа Феодосия святой Димитрий отправился в Слуцк и, поселившись в Братском Преображенском монастыре[10], четырнадцать месяцев неустанно трудился в проповедовании слова Божьего. Димитрия сильно полюбил и благодетельствовал ему ктитор монастыря Иоанн Скочкевич, на средства которого и был построен Преображенский монастырь. Святой Димитрий также глубоко уважал и любил своего благодетеля, прожил в Слуцке до самой его кончины и почтил его память, сказав на погребение его проповедь.
Между тем святого Димитрия неоднократно уже приглашали возвратиться в Малороссию. Его призывали и гетман Самойлович[11] и прежний его настоятель Мелетий, управлявший теперь Киевским Михайловским монастырем. В феврале 1679 года святой Димитрий прибыл в Батурин[12] и был принят гетманом[13] весьма ласково и милостиво. Поселившись в Николаевском Крупицком монастыре[14], находящемся недалеко от Батурина, Димитрий продолжал ревностно подвизаться в посте, молитве, непрестанном чтении душеполезных книг; с особенным же усердием проповедовал он слово Божие. Слава о его добродетельном житии распространилась по всем обителям. Многие из них приглашали святого Димитрия к себе для управления. Так братия Кирилловского монастыря обратились к нему с убедительной просьбой принять над ними начальствование. Но святой Димитрий, вероятно, по смирению своему, а также удерживаемый и гетманом, отклонил эту просьбу и отправил в Кириллов монастырь благодарственное письмо. Вскоре после этого, в 1681 г., скончался игумен Максаковского Преображенского монастыря[15]. Братия обратились также к святому Димитрию, прося его быть у них игуменом. По своему уединенному местоположению Максаковская обитель как нельзя более соответствовала строгой иноческой жизни Димитрия. Поэтому, с согласия гетмана, он принял предложения максаковских иноков и отправился с гетманским письмом в Чернигов к архиепископу Лазарю Барановичу за указом.
Архиепископ принял Димитрия весьма милостиво. Как бы провидя будущее, Лазарь, как только распечатал гетманское письмо, сказал Димитрию: «Не читая письма, говорю: да благословит вас Господь Бог не только игуменством, но по имени Димитрия желаю вам митры: Димитрий да получит митру».
В тот же день, после посвящения в игумена[16], Лазарь так приветствовал Димитрия: «Сегодня память пророка Моисея Боговидца; этого дня сподобил вас Господь Бог игуменства в монастыре, где храм Преображения Господня, яко Моисея на Фаворе. И иже сказа пути своя Моисеови, да скажет и вам на этом Фаворе пути Своя к вечному Фавору».
«Эти слова, — свидетельствует сам святой Димитрий, — я грешный принял за хорошее предзнаменование и пророчество и заметил для себя. Дай Боже, чтобы пророчество его архипасторства сбылось».
Прощаясь на другой день с Димитрием, Лазарь подарил ему хороший посох.
«И так хорошо отпустил меня, — говорит святой Димитрий, — как отец родного сына. Подай ему, Господи, вся благая по сердцу его».
Вступив в управление обителью, святой Димитрий нисколько не изменил прежней своей строгоиноческой жизни. Подвизаясь по-прежнему в бдениях, молитве и добрых делах, он всем подавал пример христианского смирения. Всегда помня слова Господа: «а кто хочет между вами быть большим, да будет вам слугою» (Мф. 20:26), он так жил сам, так жить учил и других, служа для всех образцом веры и благочестия. Несомненно, что такие игумены — слава и украшение для управляемых ими обителей. Вот почему святой Димитрий ни в одной обители долго не оставался, и был, как увидим, перемещаем из одного монастыря в другой.
Недолго максаковские иноки навидались словом и святою жизнью Димитрия. 1 марта 1682 года он был назначен игуменом в Николаевский Батуринский монастырь. Но от этого монастыря сам он вскоре отказался. Он жаждал тихого и безмолвного жития, чтобы беспрепятственно предаться богомыслию, молитве и другим богоугодным занятиям. Поэтому на другой же год своего игуменства в Батурине, в день своего ангела, 26 октября 1683 года, он сложил с себя управление обителью, оставшись в ней простым иноком. Вскоре, однако, Промыслом Божиим святой Димитрий призван был к великому делу составления Миней-Четьих, которыми он принес величайшую пользу всему народу русскому.
В 1684 году архимандритом Киево-Печерской лавры был назначен Варлаам Ясинский. От своих предшественников — Петра Могилы и Иннокентия Гизеля[17] он вместе со званием архимандрита наследовал мысль о великом труде составления житий святых. Этот труд был тем более необходим, что вследствие татарских набегов, литовских и польских разорений, Церковь лишилась многих драгоценных духовных книг и жизнеописаний святых. Отыскивая человека, способного для этого важного и великого труда, Варлаам остановил свое внимание на святом Димитрии, который уже прославился своею ревностью к душеспасительным трудам. Выбор его был одобрен единодушным согласием прочих отцов и братии лавры. Тогда Варлаам обратился к Димитрию с просьбой переселиться в Киевскую лавру и принять на себя труд исправления и составления житий святых.
Устрашенный тяжестью возлагаемого на него труда, смиренный подвижник старался отклонить его от себя. Но, страшась греха непослушания и хорошо сознавая сам нужды Церкви, он предпочел покориться настоятельным требованиям Варлаама. Возлагая надежду на помощь Божию и на молитвы Пречистой Богоматери и всех святых, Димитрий в июне 1684 года приступил к новому своему подвигу и с великим тщанием начал проходить возложенное на него послушание. Душа его, наполненная образами святых, жизнеописанием которых он занимался, сподоблялась духовных видений во сне, которые укрепляли его на пути к высшему совершенству духовному и ободряли его в великих трудах.
«Августа десятого 1685 г., — повествует сам святой Димитрий, — в понедельник, услышал я благовест к заутрене, но, по обыкновенной своей лености, разоспавшись, не поспел к началу и проспал даже до чтения Псалтири. В это время видел следующее видение: казалось, будто поручена была мне в смотрение некоторая пещера, в которой почивали святые мощи. Осматривая со свечой гробы святых, увидел там же, якобы почивающую, святую великомученицу Варвару. Приступив к ее гробу, узрел ее лежащую боком, и гроб ее являющий некоторую гнилость. Желая оную очистить, вынул мощи ее из раки, и положил на другом месте. Очистив раку, приступил к мощам ее, и взял оные руками для вложения в раку; но вдруг узрел в живых Варвару святую.
— Святая дева Варварa, благодетельнице моя! Умоли Бога о грехах моих, — воскликнул я.
Святая ответствовала, будто бы имея сомнение некоторое:
— Не ведаю, умолю ли, ибо молишься по-римски.
Думаю, что это мне сказано для того, что я весьма ленив к молитве, и уподоблялся в этом случае римлянам, у которых весьма краткое молитвословие, так как у меня краткая и редкая молитва. Слова эти услышав от святой, начал я тужить, и акибы отчаяваться. Но святая, спустя мало времени, воззрела на меня с веселым и осклабленным лицом, и изрекла: «не бойся», — и иные некоторые утешительные произнесла слова, которых я и не вспомню. Потом, вложив в раку, я облобызал ее руки и ноги; казалось, тело живое и весьма белое, — но рака убогая и обветшалая. Сожалея о том, что нечистыми и скверными руками и устами дерзаю касаться святых мощей, и что не вижу хорошей раки, размышлял, как бы украсить этот гроб, и начал искать новой и богатейшей раки, в которую бы переложить святые мощи: но в то самое мгновение проснулся. Жалея о пробуждении моем, почувствовало сердце мое радость».
Заключая этот рассказ, святой Димитрий смиренно замечает: «Бог ведает, что этот сон знаменует, и каково оного событие воспоследует! О, когда бы молитвами святой Варвары, покровительницы моей[18], дал мне Бог исправление злого и окаянного жития моего!»
Другое сновидение, случившееся через три или четыре месяца после первого, было следующее: «В 1685 г. в Филиппов пост, — пишет святой Димитрий, — в одну ночь окончив письмом страдания святого мученика Ореста, которого память 10 ноября почитается, за час или меньше до заутрени, лег отдохнуть не раздеваясь, и в сонном видении узрел святого мученика Ореста, лицом веселым ко мне вещающего этими словами:
— Я больше претерпел за Христа мук, нежели ты написал.
Это изрек, открыл мне перси свои и показал в левом боку великую рану, сквозь во внутренность проходящую, сказав:
— Это мне железом прожжено.
Потом, открыв правую по локоть руку, показал рану на самом против локтя месте, и сказал:
— Это мне перерезано.
При этом видны были перерезанные жилы. Также и левую руку открывши, на таком же месте такую же указал рану, сказал:
— И то мне перерезано.
Потом, наклонясь, открыл ногу и показал на сгибе колена рану, также и другую ногу до колена открывши, такую же рану на том же месте показал и сказал:
— А это мне косою рассечено.
И став прямо, взирая мне в лицо, промолвил:
— Видишь ли? Больше я за Христа претерпел, нежели ты написал.
Я, против этого ничего не смея сказать, молчал и мыслил в себе: кто этот есть Орест, не из числа ли пяточисленных (13 декабря)? На эту мою мысль святой мученик ответствовал:
— Не тот я Орест, иже от пяточисленных, но тот, его же ты ныне житие писал.
Видел я другого некоего важного человека, за ним стоявшего, и казался мне также некий мученик был, но тот ничего не сказал. В то самое время учиненный к заутрени благовест пробудил меня, и я жалел, что это весьма приятное видение скоро окончилось.
— А что это видение, — прибавляет святой Димитрий, записав его спустя более трех лет[19], — я недостойный и грешный истинно видел, как написал, а не иначе, это под клятвою моею священническою исповедую: ибо все оное как тогда совершенно памятовал, так и теперь помню».
Прошло с лишком два года с того времени, как святой Димитрий сложил с себя игуменство и в уединенной келии совершал свой великий труд. Случилось ему быть вместе с архимандритом Варлаамом в Батурине. С радостью встретили его гетман и новый митрополит Гедеон[20] и стали убеждать снова принять на себя управление Николаевскою обителью. Долго Димитрий отказывался от этого, но, наконец, должен был уступить усердным просьбам и 9 февраля 1686 года переселился в Батурин. Но, оставив Киевскую лавру, святой Димитрий не оставил своего дела. С тем же усердием, как и в лавре, он продолжал составлять жития святых, и здесь окончил первую четверть Миней-Четьих, заключающую в себе три месяца — сентябрь, октябрь и ноябрь.
Труд свой Святой Димитрий представил архимандриту Варлааму. Прочитав и рассмотрев рукопись вместе с соборными старцами и другими благоразумными мужами, Варлаам решил приступить к печатанию житий святых. Святой Димитрий прибыл из Батурина в лавру, и под его личным наблюдением в 1689 г. была напечатана первая книга Миней-Четьих.
Вскоре после этого святому Димитрию представился случай быть в Москве. Князь Голицын отправил в Москву гетмана Мазепу[21] с донесением об окончании похода в Крым[22]. Вместе с гетманом были отправлены для объяснения с патриархом по некоторым церковным вопросам святой Димитрий и Иннокентий, игумен Кириллова монастыря. Это было 21 июля 1689 г. По прибытии в Москву они были представлены царю Иоанну Алексеевичу и царевне Софии. В тот же день святой Димитрий представлялся патриарху Иоакиму[23]. Спустя месяц после своего приезда, святой Димитрий вместе с гетманом были в Троице-Сергиевой лавре. Здесь тогда жил царь Петр Алексеевич, скрывавшийся от покушений царевны Софии. Он милостиво принял Димитрия. В лавре же Димитрий имел случай видеть патриарха. «Мы посещали его часто, — говорит сам святой, — он благословил мне, грешному, продолжать писанием жития святых и дал на благословение мне образ Пресвятой Богородицы в окладе».
Возвратившись в свой монастырь, святой Димитрий с большой ревностью стал трудиться над составлением житий святых. Чтобы удобнее заниматься своим богоугодным делом, он оставил свои настоятельские покои и устроил себе в уединенном месте близ церкви святого Николая Крупицкого особенную келию, которую в своих записках называет «скитом».
В то время, как святой Димитрий трудился над второй книгой Миней-Четьих, новый московский патриарх Адриан[24] прислал ему похвальную грамоту. Грамоту эту привез Варлаам, возведенный и посвященный в Москве (31 августа 1690 г.) в сан митрополита Киевского.
«Сам Бог, — писал патриарх, — воздаст ти, брате, всяцем благословением благостынным, написуя тя в книге живота вечного, за твои богоугодные труды в писании, исправлении же и типом издании книги душеполезные житий святых на три месяца первые, септемврий, октоврий и ноемврий: Той же и впредь да благословит, укрепит и поспешит потруждатися тебе даже на всецелый год и прочие таковыя же житий святых книги исправити совершенно и типом изобразити».
Вместе с тем патриарх просил и нового митрополита и будущего архимандрита лавры о содействии во всем святому Димитрию, «искусному, благоразумному и благоусердному делателю».
Ободренный вниманием патриарха, святой Димитрий с чувством смиренной благодарности так отвечал Московскому иерарху: «Да похвален и прославлен будет Бог во святых и от святых славимый, яко даровал есть ныне Церкви Своей святой таковаго пастыря добра и искусна, ваше архипасторство, иже в начале своего пастырства, первее всех печешися и промышляеши о умножении Божия и святых Его славы, желающи житиям оным в мир типом изданным быти, на пользу всему христианскому православному российскому роду. Слава сия всем преподобным есть. Ныне уже и аз недостойный усерднее, Господу поспешествующему, на предлежащая простою бренную и грешную мою руку, имый святительство ваше в том деле пособствующее ми, укрепляющее же и наставляющее благословение, еже по премногу возбуждает мя, да сон лености оттряс, повелеваемое ми творю тщательно. Аще и не искусен есмь, не имый толике ведения и возможности, дабы все добре привести к совершенству зачатое дело: обаче, о укрепляющем мя Иисусе наложенный святого послушания ярем носили должен есмь, скудоумия моего недостаточное исполняющу Тому, от Егоже исполнения мы все прияхом, и еще приемлем, — точию да и впредь пособствует ми со благословением Богоприятная Архипасторства вашего молитва, на нюже зело надеюся».
Теперь святой Димитрий решился посвятить себя исключительно Четьим-Минеям. «Февраля 14-го (1692 г.), — повествует он сам, — в первую неделю поста, перед обедней, оставил я и сдал игуменство мое в Батуринском монастыре для спокойнейшего моего пребывания и писания житий святых». Живя в уединенной своей келии, он составил вторую книгу, заключающую в себе следующие три месяца — декабрь, январь и февраль, и 9 мая 1693 года сам привез ее в Киево-Печерскую типографию.
Но как ни стремился трудолюбивый инок к тихой и уединенной жизни, люди, ценившие его высокие душевные качества, не давали ему покоя. Так, пока святой Димитрий наблюдал за печатанием своего труда, новый архиепископ Черниговский, святой Феодосии Углицкий[25], убедил его принять на себя управление Петропавловской обителью, в 27 верстах от города Глухова[26]. Во время пребывания его в этом монастыре, в январе 1695 г., окончено было печатание второй четверти Четьих-Миней. И за эту книгу патриарх Адриан удостоил Димитрия таких же похвал, как и за первую, прислав ему другую одобрительную грамоту. Это побудило Димитрия усердно продолжать свой труд, и он начал готовить третью книгу, заключающую в себе месяцы — март, апрель и май.
В начале 1697 года святой Димитрий был назначен настоятелем Киевского Кириллова монастыря, а через пять месяцев после этого, 20 июня, его посвятили в архимандрита Черниговского Елецкого Успенского монастыря[27]. Так исполнилось, наконец, благожелание Лазаря Барановича: Димитрий получил митру. Но, возведенный в сан архимандрита, святой Димитрий, памятуя слова Писания: «кому дано много, много и потребуется» (Лк 12:48), предался своим трудам и подвигам еще с большим рвением и усердием. Не оставляя занятий житиями святых, он не забывал и монастырского благоустроения и всюду помогал советом и рассуждением, словом и делом.
Прошло еще два года, и святой Димитрий был переведен в Спасский Новгород-Северский монастырь[28]. Это был последний монастырь, которым он управлял. Здесь он окончил третью четверть Миней-Четьих, которая и была напечатана в январе 1700 года. После этого архимандрит лавры Иоасаф Кроковский,[29] с братиею в знак особенного уважения к составителю житий святых, прислал ему в дар икону Пресвятой Богородицы, пожалованную царем Алексеем Михайловичем Киевскому митрополиту Петру Могиле, во время венчания своего на царство.
В том же 1700 году император Петр Великий в заботах об отдаленных областях своих обширных владений поручил Киевскому митрополиту Варлааму «поискать из архимандритов или игуменов, или других иноков, доброго и ученого и благонепорочного жития, которому бы в Тобольске быть митрополитом, и мог бы Божией милостью проповедовать в Китае и в Сибири, в слепоте идолослужения и других невежествах закоснелых человек приводит в познание и служение и поклонение истинного Живаго Бога». Варлааму никто в этом отношении не был столько известен, как архимандрит Новгород-Северский, — и святой Димитрий в начале 1701 года был вызван в Москву. Здесь он сказал императору приветственную речь, в которой изобразил достоинство царя земного, представляющего на земле образ Христа — Царя Небесного. Вскоре — 23 марта — святой Димитрий был рукоположен в митрополита Сибирского и Тобольского. Высокой честью украсили смиренного Димитрия, но она была ему не по сердцу. Сибирь страна суровая и холодная, а здоровье святого Димитрия было слабое, расстроенное непрестанными занятиями. Сибирь страна далекая, а у святого Димитрия было близкое сердцу занятие, которое начал он в Киеве и мог продолжать только там, или близ тех мест, где сосредоточивалось тогда просвещение, а не в глухой и далекой Сибири. Все это так беспокоило его, что он слег в постель. Сам государь посетил больного и, узнав причину его болезни, успокоил его и дозволил остаться на время в Москве, в ожидании ближайшей епархии. Вакансия на такую епархию вскоре открылась: скончался Ростовский митрополит Иоасаф, и святой Димитрий 4 января 1702 года был назначен его преемником.
В Ростов святой Димитрий прибыл 1 марта, во вторую неделю Великого поста. Вступив в город, он прежде всего посетил Спасо-Яковлевскую обитель. Войдя в собор Зачатия Божией Матери, где почивают мощи святителя Иакова Ростовского, новый архипастырь совершил обычное моление и в то же самое время, узнав по особенному откровению свыше, что в Ростове суждено ему окончить свою многотрудную и многополезную жизнь, назначил для себя могилу в правом углу собора и сказал окружающим: «Се покой мой: здесь вселюся во век века»[30]. Совершив после этого в Успенском кафедральном соборе Божественную литургию, святитель произнес новой своей пастве красноречивое и трогательное слово, где изложил взаимные обязанности пастыря и паствы.
«Да не смущается, — говорил святитель, — сердце ваше о моем к вам пришествии: дверьми бо внидох, а не прелазяй инуде; не исках, но поискав есмь, и не ведах вас, ниже вы мене ведаете, судьбы же Господни бездна многа; тыя мя послаша к вам, аз же приидох, не да послужите ми, но да послужу вам, по словеси Господню: хотяй быти в вас первый, да будет всем слуга».
Вступив в управление Ростовскою митрополией, святитель Димитрий нашел в ней великие нестроения. С ревностью Илии он предался неусыпным заботам о благоустроении церковном и спасении душ человеческих. Как истинный пастырь, следуя словам Евангелия: «Так да светит свет ваш пред людьми, чтобы они видели ваши добрые дела и прославляли отца вашего Небесного» (Мф 5:16), святитель сам во всем являлся образцом благочестия. В то же время он старался искоренять в людях всякого звания злые нравы, зависть, неправду и другие пороки. Особенно огорчало святителя духовенство своим невежеством и пренебрежением к проповедованию Слова Божьего.
«Оле окаянному времени нашему, — говорил святой Димитрий в одном из своих поучений, — яко отнюдь пренебреженно то сеяние, — весьма оставися Слово Божие и не вем, кого первее окаевати требе, сеятелей или землю, иереев ли или сердца человеческие, или обое то купно? Вкупе непотребни быша, несть творящий благостыню, несть до единого. Сеятель не сеет, а земля не приемлет; иереи небрегут, а людие заблуждают; иереи не учат, а людие невежествуют; иереи Слова Божия не проповедуют, а людие не слушают, ниже слушати хотят».
У многих из духовных лиц святитель не находил и доброго нравственного воспитания. Напротив, с горестью приходилось ему замечать, что отцы семейств были не внимательны к исполнению главных христианских обязанностей своими домашними.
«А еже удивительнее, — продолжает святой Димитрий, — яко иерейстии жены и дети мнози никогда же причащаются, еже уведахом отсюду: иерейстии сыны приходят ставитися на места отцев своих, которых егда спрашиваем, давно ли причащалися, многие поистине сказуют, яко не помнят когда причащалися. О, окаяннии иереи, нерадящии о своем доме! Како могут радети о святой Церкви, домашних своих ко святому причащению не приводящии? Како могут приводити прихожан не пекущийся о спасении душ, иже в дому?»
Священники плохо знали свои обязанности. Встречались между ними такие, которые на пирах с обличением и укором рассказывали грехи своих духовных детей, открытые на исповеди. Другие ленились ходить к больным для исповеди и приобщения Святых Таин, особенно же к бедным.
Еще более святитель исполнился благочестивой ревностью, еще сильнее стал он скорбеть, когда узнал, что некоторые священники, забыв страх Божий, не воздают должного почитания Пречистым и Животворящим Таинам Христовым. В одном из своих посланий святитель повествует о таком событии.
— Случилось нам в январе 1702 г. ехать в город Ярославль. На пути вошел я в одну сельскую церковь. Совершив обычное моление, я хотел воздать достойную честь и поклонение Пречистым Христовым Тайнам и спросил тамошнего священника:
— Где Животворящие Христовы Тайны?
Священник, как будто не понимая моих слов, стоял в недоумении и молчал. Тогда я снова спросил его:
— Где Тело Христово?
Священник не понял и этого вопроса. Один же из опытных иереев, меня сопровождавший, спросил его:
— Где запас?
Тогда священник вынул из-за угла «сосуд зело гнусный» и показал хранимую в нем с таким небрежением великую святыню, на которую и ангелы взирают со страхом.
«И возболезновах о том сердцем по-премногу, — говорит святитель, — ово яко в таковом непочитании хранится тело Христово, ово же яко ни нарицания честного, Пречистым Тайнам подобающаго, ведят. Удивися о этом небо, и земли ужаснитеся концы!»
Святитель стал заботиться о немедленном искоренении таких вопиющих недостатков. Желая, чтобы иереи оставили свое нерадение и проходили бы со всяким тщанием и страхом Божием свое служение, святой Димитрий написал два окружных послания для пастырей. Эти послания во многих списках были разосланы священникам с тем, чтобы они списывали для себя, чаще прочитывали их и согласно с ними исправляли свои обязанности.
В первом послании святитель отечески увещевал пастырей оставить свое злонравие, запрещал им рассказывать о согрешениях своих духовных чад и тщеславиться своим званием и положением духовного отца. Именем Господа он умолял их не презирать нищих и убогих, но одинаково и непрестанно заботиться о душах всех пасомых.
Во втором послании святой Димитрий своей архипастырской властью повелевал, чтобы священники, под страхом грозного суда Божия, не только сами воздавали должное поклонение Святым и Животворящим Тайнам, но и других тому поучали; увещевал хранить Их в подобающих святыне местах и сосудах и не называть их «запасом», убеждал иереев достойно приготовляться к своему священному служению и умолял, чтобы они как можно чаще поучали народ и сами тщательно исполняли свои обязанности.
Стремясь совершенно искоренить недостатки в среде духовенства, святой Димитрий сознавал, что наиболее действительным средством для этого служит доброе учение и воспитание. Поэтому он открыл при своем архиерейском доме училище[31]. Собрав в этом училище более двухсот человек, детей священнослужительских, он разделил их на три класса и для каждого класса поставил отдельного учителя. Училище было предметом особенного попечения святителя. Он часто посещал классы, сам выслушивал учеников и испытывал их познания. В случае отсутствия учителя он сам принимал на себя его должность. В свободное от обычных своих занятий время святитель собирал способных учеников и толковал им некоторые книги из Ветхого Завета; в летнее время, проживая в архиерейском селе Демьянах, он объяснял ученикам Новый Завет. Не меньше заботился святитель и о нравственном воспитании учеников. В воскресные и праздничные дни они должны были приходить в соборную церковь к всенощному бдению и литургии. По окончании первой кафизмы, во время чтения какого-либо слова или жития, ученики должны были подходить к святителю под благословение, давая таким образом знать о своем присутствии. Архипастырь повелевал ученикам строго соблюдать не только Четыредесятницу, но и другие посты; сам исповедывал их и приобщал Святых Таин. Кончившим учение святитель давал места при церквах, смотря по достоинству. Дьячков и пономарей, для внушения им уважения к своей должности, посвящал в стихарь, чего прежде в Ростове не было.
Как, однако, ни был обременен святитель многочисленными заботами и делами, он и в новом своем служении не оставлял своего труда над житиями святых. Прошло почти три года, как прибыл святой Димитрий в Ростов, и в летопись ростовских архиереев, находящуюся при соборе Ростовском, внесена была следующая запись об окончании этого великого труда святителем Димитрием: «В лето от воплощения Бога Слова 1705-е, месяца февруариа, в 9-й день, на память святого мученика Никифора, сказуемого победоносца, в отдание праздника Сретения Господня, изрекшу святому Симеону Богоприимцу свое моление: «ныне отпущаеши раба Твоего, Владыко», в день страданий Господних пятничный, в оньже на кресте рече Христос: «совершишася», — пред субботою поминовения усопших и пред неделею Страшного суда, помощию Божией и Пречистыя Богоматере, и всех святых молитвами, месяц август написася. Аминь».
В сентябре того же года эта последняя книга, заключающая в себе месяцы июнь, июль и август, была отпечатана в Киево-Печерской лавре. Так закончено было великое дело составления Миней-Четьих, потребовавшее от святителя более чем двадцатилетних напряженных трудов.
Но святому Димитрию предлежал в Ростовской пастве другой важный подвиг. Там было в то время множество раскольников, главные учители которых, укрываясь в Брынских лесах[32], через потаенных своих проповедников всюду рассевали свое зловредное учение. Неправыми толкованиями и тайными увещаниями завлекали они в свои гибельные сети овец Христовых. Многие, поверив их льстивому учению, колебались в истинной вере.
«Оле окаянных, последних времен наших! — восклицает святитель, — яко ныне святая Церковь зело утеснена, умалена, ово от внешних гонителей, ово от внутренних раскольников, иже, по апостолу «они вышли от нас, но не были наши» (1 Ин. 2:19). И уже толь от раскола умалися самая истинная соборная Церковь Апостольская, яко едва где истинного сына Церкве найти: едва бо не во всяком граде иная некая особая изобретается вера, и уже о вере и простые мужики и бабы, весьма пути истинного не знающии, догматизуют и учат, якоже о сложении триех перстов глаголюще, не правый и новый крест быти и в своем упорстве окаяннии стоят, презревше и отвергше истинных учителей церковных».
Крайне прискорбны были такие явления для просвещенного защитника веры Христовой. Святитель решил по нескольку раз объезжать свою епархию и проживал подолгу в Ярославле для того, чтобы словом своим обличать закоснелое невежество отступников Церкви Православной. В один из приездов в Ярославль, святой Димитрий, совершив в воскресный день литургию в соборе, возвращался к своему дому. В это время к нему подошли двое неизвестных ему людей и обратились к нему с вопросом:
— Владыка святой, как ты повелишь? Велят нам бороды брить[33], а мы готовы головы наши положить за бороды.
Святитель удивился такому неожиданному вопросу и в свою очередь спросил:
— Как вы думаете, отрастет ли голова, если у вас снимут ее?
— Нет, — отвечали те.
— А борода — отрастет? — спросил святитель.
— Борода отрастет, — отвечали они.
— Так пусть же вам отрежут бороду, дождетесь другой.
Когда святитель и провожавшие его именитые граждане вошли в его келию, то они долго беседовали о бородобритии. Святой Димитрий узнал, что в его пастве есть немало людей, которые сомневаются в своем спасении из-за того, что им по указу царя обрили бороды. Они думали, что вместе с бородой они лишились образа и подобия Божьего. Долго увещевал святитель оставить эти сомнения, доказывая, что не в бороде и не в лице образ Божий и подобие, а в душе человека. Святитель написал после этого сочинение: «Об образе Божьем и подобии в человеке» и разослал его по своей епархии. По повелению государя сочинение это было напечатано три раза.
Вскоре святой Димитрий написал обширное сочинение «Розыск о Брынской вере»[34], раскрывшее сам дух раскола.
Святитель ясно и убедительно доказал в этом сочинении, что вера раскольников — неправая, учение их — душевредное, дела их — не богоугодные.
Неустанно подвизаясь на пользу Церкви и государства, святой Димитрий предпринимал и другие труды. Так, он намеревался составить «Летопись, сказующую деяния от начала миробытия до Рождества Христова». Книгу эту святитель хотел составить как для собственного келейного чтения, так и по другим особенным обстоятельствам. Он хорошо знал, что не только в Малой, но и в Великой России редко у кого есть славянская Библия. Ее могли приобрести только люди богатые, бедняки же были совершенно лишены той духовной пользы, какую доставляет чтение этот богодухновенной книги. Многие лица даже в среде духовенства не знали порядка библейского повествования. Поэтому святитель и желал составить краткую библейскую историю, чтобы каждый мог приобрести ее за недорогую цену и познакомиться с содержанием Библии[35]. Немедленно приступил святой Димитрий к делу и начал выбирать сведения из Священного Писания и различных хронографов[36].
«Пишу, — говорил святитель, — с Божией помощью нравоучения, местами же и толкование Священного Писания, сколько могу я по своим слабым силам, а библейские истории я привожу только вкратце вместо вступления, и от них, как из источников, произвожу струи нравоучения»[37].
Как ни сильно желал святитель окончить «Летопись», однако не мог исполнить своего намерения. В этом большим препятствием было для него совершенно расстроенное его здоровье. Он успел описать события только за 4600 лет. А между тем вслед за этим трудом святитель думал приступить с Божьей помощью к составлению краткого толкования на Псалтирь[38].
Святитель Димитрий был знаменитым проповедником своего времени и часто обращался к своей пастве с красноречивым словом назидания. Никакие труды и обязанности никогда не отвлекали его от проповедования Слова Божия. Проповедуемые им истины христианства, изливаясь прямо из души проповедника, являлись всегда живыми и действенными и увлекали слушателей простотою беседы отца с детьми, учителя с учениками. Если бы возможно было отыскать и собрать воедино все поучения этого российского Златоуста, их должно бы оказаться великое множество. Но, к сожалению, весьма многие поучения святого Димитрия утрачены [39].
Мудро управлял своею паствой святитель Димитрий и никогда не прибегал к суровым мерам. Отличаясь кротостью, он ко всем — и знатным и простым — относился с одинаковою любовью и без всякого лицеприятия. Все верные сыны Церкви любили его и почитали, как отца. Сам государь и вся царская семья глубоко уважали Ростовского митрополита за его истинно добродетельную жизнь. Христианские добродетели святого Димитрия одинаково сияли и в иноческой келии, и на святительской кафедре. Особенно же ярко светили в жизни его молитва, пост, смирение, нестяжательность и любовь к бедным и сиротам.
Несмотря на множество дел по управлению епархией, святой Димитрий ежедневно приходил в церковь для молитвы; во все воскресные и праздничные дни совершал литургию и произносил проповедь; всегда сам принимал участие в крестных ходах, как бы продолжительны и далеки они ни были. Если же он чувствовал себя нездоровым, а это случалось нередко, то посылал в семинарию, чтобы ученики в воспоминание пяти язв Христовых[40] прочитали ему пять раз молитву Господню («Отче наш»). Посещая семинарию, он увещевал учеников постоянно призывать на помощь Наставника мудрости и Подателя разумения, Всемогущего Господа. Слуг своих и всех живших с ним святитель поучал осенять себя крестным знамением и тихо прочитывать молитву «Богородице Дева, радуйся», всякий раз, когда бьют часы. Обращался он со своими слугами очень человечно. Когда кто-нибудь из них бывал именинник, того он благословлял образом или жаловал деньгами. Учил их усердно поститься, избегать объедения и пьянства. Сам святой Димитрий подавал пример к тому в своей собственной жизни. Принимая пищу только для того, чтобы поддерживать свои телесные силы, святитель на первой неделе Великого поста вкушал только один раз, — один только раз вкушал он и на Страстной неделе, в Великий четверток.
Памятуя непрестанно слова Спасителя: «Всякий, возвышающий сам себя, унижен будет, а унижающий себя возвысится» (Лк. 18:14), святой Димитрий во всю свою жизнь отличался великим смирением.
«Несмь таков, — говорил о себе святой, — якова же любовь твоя непщует мя быти. Несмь благонравен, но злонравен, обычаев худых исполнен, и в разуме далече отстою от разумных; буй есмь и невежа; а светение мое есть едина тьма и прах… Молю же братскую твою любовь помолитися о мне Господу, Свету моему, да просветит мою тьму, и изыдет честное от недостойного[41]».
Достигнув высшего сана святительского, святой Димитрий сохранял то же смирение, к высшим был почтителен, к равным благосклонен, к подчиненным милостив, к несчастным сострадателен.
Само собой уже разумеется, что при таких высоких нравственных качествах святитель должен был отличаться и полным бескорыстием. Действительно, в его сердце не было места скупости, любостяжанию и сребролюбию. Все подаяния и доходы он во всю свою жизнь употреблял или на церковные нужды, или на благотворение неимущим. О сиротах, вдовах, нищих и бедных святитель заботился как отец о своих детях. Все, что получал, он раздавал им, призывая к себе в крестовую палату слепых, глухих, хромых и убогих, предлагая им трапезу, давая одежды и оказывая другие милости. О своем бескорыстии и нестяжательности святитель сам засвидетельствовал в духовном завещании, составленном им за два с половиной года до кончины.
«Судих, — говорит он, — сею духовною граматою моею вестно сотворити всякому, иже восхощет по кончине моей взыскивати имения моего келейного, во еже бы не трудитися ему вотще, ни истязовати служивших мне Бога ради, да весть мое сокровище и богатство, еже от юности моея не собирах (сие не тщеславяся реку, но да искателям моего по мне имения вестно сотворю). Отнележе бо приях святой иноческий образ и постригохся в Киевском Кирилловском монастыре в осмьнадесятое лето возраста моего, и обещах Богови нищету извольную имети: от того времени даже до приближения моего ко гробу, не стяжевах имения и мшелоимства[42], кроме книг святых[43], не собирах злата и сребра, не изволях имети излишних одежд, ни каких-либо вещей, кроме самых нужд, но нестяжание и нищету иноческую духом и самым делом по возможному соблюсти тщахся, не пекийся о себе, но возлагаяся на Промысл Божий, иже никогдаже мя оставя. Входящая же в руце мои от благодетелей моих подаяния и яже на начальствах келейный приход, тыи истощевах на мои и на монастырския нужды, идеже бех во игуменех и архимандритех, такожде и во архиерействе сый: не собирах келейных, яже не многи бяху, приходов, но ово на мои потребы та иждивах, ово же на нужды нуждных, идеже Бог повеле. Никтоже убо да трудится по смерти моей, испытуя или взыскуя каковаго либо келейного моего собрания: ибо ниже на погребение что оставляю, ни на поминовение, да нищета иноческая наипаче на кончине явится Богу. Верую бо, яко приятнее Ему будет, аще и едина цата[44] по мне не останет, неже егда бы многое собрание было раздаваемо».
Завещание это, в котором святитель снова повторил свое желание быть погребенным в Спасо-Яковлевском монастыре, он объявил своему другу, митрополиту Стефану Яворскому[45]. Тогда же они положили между собою завет: если преосвященный Стефан скончается прежде, то на погребении его быть митрополиту Димитрию; если же Димитрий прежде отойдет ко Господу, то погребать его должен Стефан.
Святитель Димитрий скончался пятидесяти восьми лет от роду, на 28 октября 1709 года, через день после своего тезоименитства. За несколько дней до кончины, донесли ему о скором прибытии в Ростов царицы Параскевы Феодоровны[46] для поклонения чудотворной иконе Богородицы Толгской, которую положено было на этот раз, по причине осенней непогоды, затруднившей путешествие царицы в Ярославль[47], перенести отсюда в Ростов. Святитель, услышав это, призвал своего казначея иеромонаха Филарета и пророчески объявил ему о близости своей кончины: «Се грядут в Ростов две царицы: Царица Небесная и царица земная; токмо я уже видеть их не сподоблюся, а надлежит к принятию оных готовым быть тебе, казначею».
За три дня до преставления святого Димитрия, болезнь, давно уже таившаяся в его груди, обнаружилась с особенной силой в кашле. Несмотря на это, святитель старался казаться бодрым. В день своего тезоименитства, 26 октября, он сам совершил литургию в соборе, но поучения своего говорить уже не мог, и одного из своих певчих заставил прочитать его по тетрадке. За обеденным столом он сидел с гостями, хотя с крайнею нуждою. На другой день пришел навестить святителя Варлаам, архимандрит Данилова монастыря в Переславле. Во время их беседы к святителю прислала проживавшая тогда в Ростове инокиня Варсонофия, бывшая кормилица царевича Алексея Петровича, постриженная в монашество самим святым Димитрием. Она с глубоким благоговением относилась к архипастырю Ростовскому и часто просила от него душеполезных наставлений. Так и на этот раз Варсонофия усердно молила святителя посетить ее в тот же день. Святой Димитрий отправился к ней вместе с архимандритом Варлаамом. На обратном пути он уже едва мог дойти до своей келии, опираясь на служителей.
Тотчас он приказал позвать к себе певчих для пения им самим сочиненных духовных песней, как то: «Иисусе мой прелюбезный», «Надежду мою в бозе полагаю», «Ты мой Бог Иисусе, Ты моя радость». Пение это услаждало его душу словами, вылившимися из нее самой, и он слушал певчих, греясь подле печи.
По окончании пения, отпустив певчих, святитель удержал одного из них, Савву Яковлева, любимого им, усердного переписчика его сочинений. Святой Димитрий начал рассказывать ему о своей жизни, как он проводил ее в юности и в совершеннолетнем возрасте, как молился Богу и Пречистой Его Матери и всем угодникам, и сказал: «И вы, дети, молитесь так же».
Потом благословил певчего и, провожая его из келии, поклонился ему едва не до земли и благодарил его за усердие в переписке.
Видя, что архипастырь так смиренно и необычно провожает его и так ему низко кланяется, певчий содрогнулся и с благоговением сказал:
— Мне ли, владыка святой, последнейшему рабу твоему, ты так кланяешься?
На это святитель с тою же кротостью отвечал:
— Благодарю тебя, чадо!
Певчий горько заплакал и удалился. После этого святой Димитрий приказал служителям разойтись по своим местам, а сам заключился в особенную комнату, как бы желая отдохнуть, и наедине предался усердной молитве к Богу. Утром служители вошли в эту комнату и нашли святителя скончавшимся на коленях, в положении молящегося. Так молитва, услаждавшая жизнь святителя, сопровождала его и к смерти.
Честное тело почившего святителя было облечено в архиерейские одежды, им самим приготовленные[48], и в тот же день перенесено в домовую церковь. Во гробе под голову и под все тело были постланы, по завещанию святого Димитрия, его черновые бумаги. Немедленно весть о преставлении святителя разнеслась по всему Ростову. К гробу его стеклось множество народа, искренно плакавшего о неоценимой потере своего возлюбленного пастыря и учителя. В тот же день прибыла в Ростов царица Параскева Феодоровна с дочерьми своими, царевнами Екатериною, Параскевою и Анной (будущей царицею) Иоанновнами. Не застав в живых святителя, какой сам то предсказывал, она много плакала, что не удостоилась принять от него благословение, и повелела отслужить соборно панихиду.
30 октября, по повелению царицы, тело святителя перенесено было в собор с подобающей честью. Царица вторично отслушала панихиду, в последний раз простилась с угодником Божиим и отправилась в Москву.
Вскоре прибыл для погребения святителя митрополит Стефан. Войдя прямо в собор, он поклонился телу почившего друга и много плакал над ним. После этого он приказал казначею Филарету приготовить все нужное к погребению в Яковлевском монастыре. Тогда настоятели монастырей Ростовских, соборные священники и многие из граждан приступили к Стефану с прошением о погребении Димитрия в соборе, где обыкновенно погребались прежние архиереи. Но Стефан не согласился, говоря: «Преосвященный Димитрий, вступив на Ростовскую кафедру, прежде всего посетил Яковлевский монастырь и сам избрал себе здесь место для погребения. Как же могу я нарушить его волю?»
В назначенный для погребения день, 25 ноября, митрополит Стефан, верный завету дружбы, совершил литургию и погребение, при котором произнес слово, часто восклицая: «свят Димитрий, свят!» Вслед за этим, в сопровождении плачущего народа, тело святого Димитрия перенесено в Яковлевский монастырь, и здесь в Зачатьевском соборе предано земле. Преосвященный Стефан написал надгробные стихи, в которых, между прочим, говорил:
Около сорока трех лет тело святого Димитрия почивало под спудом. В сентябре 1752 года, когда разбирали ветхий пол Зачатьевского собора, нашли деревянный сгнивший сруб, сверх которого вместо крыши положены были вдоль толстые бревна, провалившиеся потом внутрь сруба. Разобрали сгнивший сруб, вынули насыпавшуюся землю и увидели гроб святителя. Он был поврежден: крыша разломана обвалившимися бревнами и сквозь скважины виднелись не поврежденные тлением покров, митра и вся святительская одежда. Когда были освидетельствованы святые мощи, то оказалось, что руки святителя, крестообразно сложенные на груди, совершенно нетленны; только у правой руки четыре перста переломились от обвалившейся вовнутрь гроба доски, и левая рука отделилась от локтя; все прочие части тела целы.
Услышав об обретении святых мощей, народ толпами спешил к новоявленному угоднику Божьему, и при гробе его открылся обильный источник исцелений[49], которые подаются верующим и до сих пор во славу дивного во святых Своих Триединого Бога, Отца и Сына и Святого Духа. Аминь.
Православия ревнителю, и раскола искоренителю, российский целебниче, и новый к Богу молитвенниче, списаньми твоими буих уцеломудрил еси, цевнице духовная, Димитрие блаженнее, моли Христа Бога, спастися императору нашему Николаю Александровичу, и всему наследию, и державе его.
Звезду российскую от Киева возсиявшую, и чрез Новград Северский в Ростов достигшую, всю же страну сию ученьми и чудесы озарившую, ублажим златословеснаго учителя Димитрия: той бо всем вся написа, яже к наставлению, да всех приобрящет, якоже Павел, Христу, и спасет правоверием душы наша.
Примечания:
[1] Макаров — ныне местечко Киевской губернии и уезда — в то время принадлежал к владениям гетмана Литовского.
[2] Кирилловский монастырь в Киеве основан кн. черниговским Всеволодом Ольговичем в XII в.; разорен Батыем; возобновлен в XVII в. и в 1786 г. упразднен.
[3] Диарий (дневные записки святителя) под 29 марта 1689 г.
[4] Киевская Братская школа (ныне Киевская Духовная Академия) открыта в 1615 г. в одно время с Богоявленским Братским монастырем и при этом монастыре; преобразована митрополитом Петром Могилою (1633-1647) и с того времени надолго стала средоточием духовной и светской науки в России. Из Киевской школы вышло много просвещенных пастырей и ревностных защитников православия.
[5] Иоанникий Галятовский († 1688 г.), сначала учитель, потом ректор Киевской школы (1657-1665), много сделавший для ее процветания, был одним из знаменитейших богословов — полемистов и проповедников своего времени. Многочисленные сочинения Иоанникия, направленные против латинян и униатов, свидетельствуют о его ревности к защите православной истины.
[6] Иосиф (Нелюбович-Тукальский) с 1661 г. архиепископ Могилевский, затем митрополит Киевский; был в плену у поляков и скончался в Чигирине в 1676 г.
[7] Лазарь Баранович († 1693 г.) был архиепископом Черниговским с 1657 г. Бывший воспитанник и ректор Киевской академии (1650-1656), Лазарь славился проповедованием слова Божия и содействовал Московскому правительству в подчинении Малороссии. Св. Димитрий называл его «великим столпом церковным».
[8] До конца XVI ст. в России проповеди редко сказывались изустно: большей частью читались переводные поучения св. отцов или жития святых. Со времени же возникновения училищ в юго-западной России стали появляться образцы собственного проповедования и вместе с тем образовалась особенная должность проповедников, которую отправляли при соборах, монастырях и братствах духовные лица, получившие образование.
[9] Новодворский монастырь, основанный для борьбы с унией в 1618 г., находился в Литовских пределах (в нынешнем Пинском уезде) и был подведомствен Виленскому Свято-Духову монастырю.
[10] Город Слуцк — Минской губернии. Преображенский монастырь, основанный около 1600 г., принадлежал Слуцкому братству, которое подобно прочим братствам охраняло православие от притеснений католиков и униатов.
[11] Иван Самойлович, сын священника, избран в гетманы в 1672 г.; в 1687 г. отрешен от гетманства и умер в Тобольске в 1690 г.
[12] Батурин — ныне местечко при реке Сейме, в 27 верстах от уездного города Конотопа — был основан в 1575 г. королем польским Стефаном Баторием, который назвал его своим именем (Баторин). Царь Алексей Михайлович по присоединении Малороссии назначил Батурин гетманской резиденцией.
[13] Гетман (предводитель казаков) был главной и самостоятельною властью в Малороссии.
[14] Основан в XV ст., разорен крымскими татарами, возобновлен в XVI ст. Монастырь наименован Крупицким от крупиц, падавших близ монастыря во время голода. Предание об этом записано собственною рукой св. Димитрия на престольном Евангелии.
[15] Ныне женский единоверческий монастырь, находится в Сосницком уезде, близ города Борзны, на берегу реки Десны.
[16] 1 сентября 1681 года (Диарий, под 1681 г.).
[17] О Ясинском, Могиле и Гизеле — см. в предисловии к этой книге.
[18] Св. Димитрий особенно чтил св. великомученицу Варвару. Еще в 1678 г., когда он находился в Слуцке, игумен Мелетий прислал ему в дар часть мощей св. Варвары. А через несколько лет после описанного видения, именно 13 января 1691 г., св. Димитрий совершил торжественное перенесение части мощей той же великомученицы, хранившейся после смерти Тукальского в Батуринской казенной палате «как бы под спудом», в Николаевский монастырь — и установил каждый вторник совершать святой Варваре молебное пение.
[19] Диарий, под 1689 г.
[20] Гедеон Четвертинский († 1690) избран в Киеве в июле 1685; посвящен в Москве 8 ноября того же года. Возвращаясь из Москвы, митрополит Гедеон и останавливался в Батурине.
[21] Иван Степанович Мазепа-Колединский († 1709 г.) воспитывался при дворе польского короля Яна Казимира, окончил образование за границей. После низвержения Самойловича был избран в 1687 г. в гетманы и принимал участие во втором крымском походе Голицына. В 1708 г. изменил царю Петру и России, за что предан анафеме.
[22] Кн. Василий Васильевич Голицын (1643-1714) был первым государственным деятелем в течение семилетнего правления царевны Софьи (1682-1689). Здесь разумеется поход его в Крым в 1689 г., такой же неудачный, как и первый в 1687 г., но доставивший Голицыну награды, как победителю.
[23] Иоаким (1674-1690), девятый патриарх Всероссийский, относился сначала к св. Димитрию с недоверием, как и ко всем ученым юго-западной Руси.
[24] Адриан (1690-1700) — последний патриарх Всероссийский.
[25] Св. Феодосий возведен в сан архиепископа Черниговского 11 сентября 1692 г. Скончался в 1696 г. Открытие его мощей и причисление к лику святых последовало в 1896 г.
[26] Глуховский Петро-Павловский монастырь, Черниговской губ., основан неизвестно кем и когда. Он существовал уже в половине XVII в. Св. Димитрий построил в монастыре каменный собор.
[27] Елецкий Успенский монастырь на Болдиных горах, за Черниговом, основан по совету преп. Антония Печерского кн. Святославом Ярославичем в 1069 на месте явления иконы Богоматери; разорен татарами, возобновлен в 1500 г.; с 1635 по 1649 находился во власти униатов; восстановлен в 1671 г.
[28] Этот монастырь, находившийся в самом Новгороде Северском, построен был архиепископом Лазарем Барановичем в половине XVII в.
[29] Иоасаф Кроковский состоял архимандритом Печерской лавры в 1697-1708 гг.
[30] Спасо-Яковлевский Ростовский монастырь основан в конце XIV в. епископом Ростовским Иаковом († 1392 г.); в нач. XVII в. во время литовского нашествия был опустошаем. Соборный храм во имя Зачатия св. Анны, в котором покоятся мощи св. Димитрия, существует с 1691 г.
[31] Занятия в училище начались с 1 сентября 1702 г. Однако школа, открытая святым Димитрием, существовала недолго; в 1705 г. она прекратила существование.
[32] Дремучие Брынские леса тянулись по реке Брыни, впадающей в Жиздру, приток Оки, в Калужской губернии. В этих лесах скрывались раскольники. Отсюда происходит название раскола «Брынская вера».
[33] В то время Петр Великий издал указы, которыми повелевалось брить бороды.
[34] Розыск о раскольнической Брынской вере, напечатан в первый раз в Москве в 1745 г. Сочинение это разделяется на три части. В первой святитель решает два вопроса: «есть ли вера раскольников правая?» и «есть ли вера их старая?» Отвечая на первый вопрос, св. Димитрий доказывает, что у раскольников нет истинной веры, ибо вера их ограничивается старыми книгами и иконами, восьмиконечным крестом, своим перстосложением в крестном знамении и семеричным числом просфор на литургии, — что не составляет веры. Решая второй вопрос, святитель говорит, что вера раскольников новая или обновившая старые ереси и заблуждения. Во второй части Розыска автор говорит, что учение раскольников, происходящее от учителей самозванцев, 1) ложно, 2) еретично и 3) богохульно. В третьей части — о делах раскольников — доказывается, что добрые, по-видимому, дела их испорчены самонадеянностью, тщеславием и лицемерием, а затем перечисляют злые, явно беззаконные дела раскольников.
[35] Об этом намерении святителя известно из его «Епистоляра», т.е. собрания писем.
[36] Слово «хронограф» греческое (χρονος — время, γραφο — пишу) значит — погодная летопись. Так назывались в Византии различные сборники исторического содержания, в которых излагалась также и библейская история. Из Византии перешли они и к нам.
[37] Письмо при Диарии 1708 года.
[38] Из многочисленных творений святого Димитрия одни имеют содержание догматическое, другие — духовно-нравственное, третьи — историческое. — I. К догматическим относятся: 1) «Вопросы и ответы краткие о вере»; 2) «Зерцало православного исповедания» (оба сочинения представляют собой катехизическое изложение вероучения и нравоучения православной Церкви); 3) «Двенадцать статей о пресуществлении хлеба и вина в тело и кровь Господа нашего Иисуса Христа»; 4) «Розыск о Брынской вере». — II. К духовно-нравственным относятся: 1) «Врачевство духовное на смущение помыслов» (извлечено из Лествицы, Патерика, житий святых и т.п.); 2) «Апология во утоление печали человека сущего в беде» (разговор между скорбящим и утешающим); 3) «Внутренний человек в клети сердца своего уединен поучающся и молящся втайне» (цель этого сочинения приучить христианина к молитве); 4) «Поклонение Св. Троице»; 5) «Поклонение Пресв. Богородице»; 6) «Молитва исповедания к Богу повседневного»; 7) «Исповедание грехов генеральное»; 8) «О причащении Св. Таин» (размышление о том, как достойно приступать к Св. Тайнам и молитвы перед причащением и по причащении); 9) Молитвенные размышления о страданиях Господних (с разными заглавиями); 10) Два пастырских послания (о достодолжном совершении св. таинств покаяния и причащения); 11) «Алфавит духовный» (краткие духовно-нравственные правила, расположенные по славянскому алфавиту, по примеру Лествицы Иоанна Лествичника); 12) «Духовные псальмы или песнопения» и пр. — III. К историческим принадлежат: 1) «Диарий» (дневные записки с 1681 г. по 1703 и письма, относящиеся к ученым трудам святителя); 2) «Руно орошенное» (сказание о 24 чудотворениях от иконы Божией Матери в Ильинском Черниговском монастыре); 3) «Летопись, указующая деяния от начала миробытия до Рождества Христова»; 4) «Каталог Киевских митрополитов» и 5) «Минеи-Четьи».
[39] Из проповеднической деятельности святителя в Малороссии известно пять поучений. Всего же поучений св. Димитрия напечатано около 100.
[40] Здесь разумеются крестные язвы Христа на Его пречистых руках, ногах и ребре.
[41] Так писал св. Димитрий к другу своему монаху Феологу, справщику Печатного Двора в Москве.
[42] Мшелоимство значит — корысть.
[43] Оставшаяся большая библиотека ученого архипастыря Ростовского, состоявшая из греческих, латинских, польских и славянских книг, рукописных и печатных, поступила в Московскую Патриаршую (ныне Синодальная) Библиотеку. Несколько книг, принадлежавших св. Димитрию, находятся в Библиотеке Московской Синодальной Типографии.
[44] Мелкая монета.
[45] Стефан Яворский (1658-1722) митрополит Рязанский, местоблюститель патриаршего престола, был один из самых видных деятелей Петровского времени; известен как проповедник. С св. Димитрием он познакомился в 1684 г.
[46] Вдовствующая супруга царя Иоанна Алексеевича, скончавшегося в 1696 году.
[47] Празднование в честь Толгской иконы Божьей Матери совершается 8 августа. Толгский монастырь находится в 9 верстах от Ярославля на Волге; основан в 1314 г. Ростовским епископом Прохором (в схиме Трифоном) на месте явления ему иконы.
[48] Св. Димитрия часто посещали царица Параскева Феодоровна и дочери царя Алексея Михайловича и дарили ему рясы. Из этих подношений святитель приготовил себе архиерейское облачение и завещал похоронить себя в этих одеждах.
[49] 22 апреля 1757 г. св. Димитрий причислен к лику святых. По поручению Св. Синода, Арсений, митрополит Ростовский, тогда же написал жизнеописание святого, а служба ему составлена Амвросием, епископом Переяславским, впоследствии архиепископом Московским.
"}},"60103":{"name":{"nominative":"Свт. Димитрия, митр. Ростовского (1709)","genetive":"Свт. Димитрия"}},"60401":{"name":{"nominative":"Вмч. Димитрия Солунского (ок. 306)","genetive":"Вмч. Димитрия"},"life":{"id":"minei-1026-60401","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой великомученик Димитрий, сын благородных и благочестивых родителей, происходил из города Солуни, где отец его был воеводою. В то время нечестивые цари воздвигли на христиан жестокое гонение; посему отец Димитрия, тайно веровавший в Господа нашего Иисуса Христа и исполнявший Его заповеди, не осмеливался явно исповедовать пресвятое Его имя, боясь страшных угроз язычников. Внутри палат своих в сокровенной горнице он имел две святые иконы, украшенные золотом и каменьями; на одной из них было изображение Господа нашего Иисуса Христа, а на другой — Пресвятой Богоматери; пред сими иконами он возжигал свечи, воскурял фимиам. В сей уединенной храмине он вместе с супругой своей часто возносил молитвы Истинному Богу, в вышних живущему, Единородному Сыну Его и Пренепорочной Владычице. Сии благочестивые супруги щедро оделяли нищих милостыней и никогда не отказывали людям нуждающимся. Одно лишь сильно печалило их: не было у них детей. Они усердно просили Господа, чтобы Он даровал им наследника, и спустя несколько времени желание их исполнилось.
Всевышний внял их молитвам и даровал им сына, святого Димитрия. Велико было ликование родителей, сильно они благодарили Господа. Вся Солунь разделяла радость своего воеводы, который устроил трапезу для всего города, особенно же для убогих.
Когда отрок возрос и мог уже постигать истину, родители ввели его в храмину, где были святые иконы и, указывая на них, сказали:
— Вот изображение Единого Истинного Бога, сотворившего небо и землю, а это — образ Пресвятой Богородицы.
Они научили его святым заповедям Христовым, объяснили ему все, чрез что человек может познать Господа нашего Иисуса Христа и представили ему, насколько суетна и пагубна вера в скверных богов языческих.
С сего времени Димитрий, вразумляемый как словами своих родителей, так в особенности наставляемый свыше Духом Святым, познал истину: уже Божия благодать почивала на нем; всей душой уверовал он в Господа и, поклоняясь святым иконам, с благоговением лобызал их.
Тогда родители Димитрия, призвав священника и некоторых известных им христиан, в потаенном своем храме крестили отрока во имя Отца и Сына и Святого Духа.
Восприняв святое крещение, Димитрий поучался истинной вере, возрастал как годами, так и разумом, поднимался выше и выше по лествице добродетелей — и благодать Божия все более просвещала и вразумляла его.
Когда Димитрий достиг совершеннолетнего возраста, родители его переселились из сей временной жизни, преподав своему сыну пример Богоугодной жизни и оставив его наследником всего имения.
Между тем царь Максимиан, узнав о смерти воеводы Солунского, призвал к себе сына его, святого Димитрия. Заметив, что он разумен и храбр в боях, царь назначил его правителем всей Солунской области; поручая ему такую должность, сказал:
— Сохраняй родной твой город и очисти его от нечестивых христиан, предавай смерти каждого, кто только призовет имя Распятого.
Приняв царское назначение, Димитрий возвратился домой и с честью был встречен жителями города. Уже давно он желал утвердить в родном городе свет истинной веры и скорбел, когда видел, что жители Солуни покланялись бездушным идолам. Теперь, по прибытии в город, тотчас же пред всеми он начал исповедовать и прославлять Господа нашего Иисуса Христа; он всех поучал заповедям Христовым, обращал язычников к святой вере и искоренял скверное многобожие; словом, он был для солунян вторым апостолом Павлом. Слух о сем скоро дошел и до самого Максимиана. Царь, узнав, что поставленный им правитель Димитрий — христианин и многих уже обратил в свою веру, сильно разгневался. Как раз в то самое время, возвращаясь с Сарматской [1] войны, царь остановился в Солуни. Еще до прибытия Максимиана в город, Димитрий поручил своему верному слуге по имени Луппу, все имущество, доставшееся ему после родителей, золото, серебро, драгоценные каменья и одежды и велел все сие раздать бедным и нуждающимся.
— Раздели сие богатство земное между ними, — прибавил святой, — будем искать себе богатства небесного.
А сам стал молиться и поститься, готовясь таким образом к венцу мученическому. Царь немедленно начал узнавать, правда ли то, что слышал он о Димитрии? Бестрепетно выступив пред царем, Димитрий исповедал себя христианином и стал порицать языческое многобожие. Злой мучитель тотчас же приказал заключить исповедника истинной веры в темницу. Войдя туда, святой молился словами пророка Давида: «Поспеши, Боже, избавить меня, [поспеши], Господи, на помощь мне» (Пс. 69:2). «Ибо Ты — надежда моя, Господи Боже, упование мое от юности моей. На Тебе утверждался я от утробы; Ты извел меня из чрева матери моей; Тебе хвала моя не престанет. Радуются уста мои, когда я пою Тебе, и душа моя, которую Ты избавил; и язык мой всякий день будет возвещать правду Твою» (Пс. 70:5, 6, 23, 24).
Как в светлом чертоге сидел Димитрий в темнице, хваля и прославляя Бога. Диавол, желая устрашить его, обратился в скорпиона и хотел уязвить святого в ногу. Ознаменовав себя крестным знамением, святой безбоязненно наступил на скорпиона, произнося слова Давида: «на аспида и василиска наступишь; попирать будешь льва и дракона» (Пс. 90:13).
Проводя таким образом время в темнице, святой удостоился посещения ангела Божия; в ярком свете предстал пред ним небесный посланник с прекрасным райским венцом и сказал:
— Мир тебе, страдалец Христов, мужайся и крепись! Святой же отвечал:
— Радуюсь о Господе и веселюсь о Боге Спасе моем! Сие явление ангела утешило и ободрило святого страдальца; еще сильнее желал он запечатлеть своею кровью исповедание истинной веры Христовой.
Между тем царь устроил игры и стал забавляться зрелищами. Был у него один выдающийся боец, родом Вандал [2], по имени Лий. Приказав для него построить высокие подмостки, Максимиан с большим удовольствием смотрел на то, как Лий борется с своими противниками и, низвергая их с высоты на копья, предает их мучительной смерти. Среди зрителей находился один юноша — христианин — по имени Нестор; узы духовной дружбы соединяли его со святым Димитрием, который был его наставником в вере. Видя, что Лий многих убивает и особенно сильно губит христиан, — последних насильно заставляли вступать в бой с Лием, — сей юноша, воспрянув духом, пожелал сразиться с царским борцом. Но прежде нежели вступить в бой, он отправился в темницу к святому Димитрию. Здесь Нестор рассказал ему все, что делает Лий, сообщил, что желает вступить в борьбу с сим немилосердным губителем христиан и просил у святого благословения и молитвы. Ознаменовав его крестным знамением, Димитрий предрек ему:
— Ты одержишь победу над Лием и претерпишь муки за Христа!
Подойдя к месту зрелища, Нестор во всеуслышание воскликнул:
— Боже Димитриев, помоги мне в борьбе с моим противником!
Затем, вступив в бой с Лием, он одолел царского борца и сбросил его вниз с помоста на острые копья. Гибель Лия сильно опечалила царя; он тотчас же приказал предать смертной казни блаженного Нестора [3]. Но сие не могло утешить Максимиана, весь день и всю ночь жалел он о смерти Лия. Узнав, что Нестор вступил в единоборство с Лием по совету и благословению Димитрия, царь повелел и святого великомученика пронзить копьями.
— Лий, — думал беззаконный мучитель, — был низринут рукою Нестора на острия копий; какую смерть претерпел он, такую же должно претерпеть и святому Димитрию, пусть он погибнет тою же смертью, какой погубил и нашего любимого борца Лия.
Но безумный мучитель прельщался, полагая, что смерть праведника и грешника одинакова; он заблуждался в сем, ибо смерть грешников люта, а кончина святых честна пред очами Господа.
Лишь только забрезжилось утро 26 октября, в темницу к Димитрию вошли воины; они застали святого мужа стоящим на молитве, и тут же устремились на него и пронзили копьями. Так предал сей исповедник Христов в руки Создателя честную и святую свою душу [4].
Ночью христиане тайно взяли тело святого, бесчестно поверженное в прахе, и благоговейно погребли его.
На месте блаженной кончины святого великомученика находился верный раб его, вышеупомянутый Лупп; он благоговейно взял ризу своего господина, орошенную его честною кровью, в которой омочил и перстень. Сею ризою и перстнем он сотворил много чудес, исцеляя всякие болезни и изгоняя лукавых духов.
Слух о таких чудесах разнесся по всей Солуни, так что все больные стали стекаться к Луппу. Узнав о сем Максимиан приказал взять блаженного Луппа и отрубить ему голову. И так добрый раб последовал за господином своим, святым Димитрием, в обители небесные.
Когда уже прошло много времени и гонение на христиан прекратилось, над гробом святого Димитрия воздвигли небольшой храм; здесь совершалось много чудес, и много болящих получали исцеления от своих недугов. Один иллирийский знатный вельможа по имени Леонтий [5], впал в тяжкий, неизлечимый недуг. Слыша о чудесах святого страстотерпца, он с верою обратился к святому великомученику Димитрию. Когда его внесли в храм и положили на том месте, где были погребены мощи святого великомученика, он тотчас получил исцеление и встал совершенно здоровым, благодаря Бога и прославляя Его угодника святого Димитрия.
По чувству благодарности к святому Леонтий захотел выстроить в честь сего славного великомученика великую и прекрасную церковь. Прежний небольшой храм был разобран и вот, когда стали копать ров для фундамента, были обретены мощи святого великомученика Димитрия, совершенно целые и без всякого тления; из них истекало благовонное миро, так что весь город наполнился благоуханием.
На сие духовное торжество собралось много народа. С великим благоговением святые мощи были взяты из земли, причем бесчисленное множество больных получали исцеление чрез помазание истекавшим миром [6]. Леонтий радовался не столько о своем исцелении, сколько об открытии святых мощей. Скоро окончил он начатое дело и построил на том месте прекрасный храм во имя святого Димитрия. Здесь в ковчеге, окованном золотом и серебром и украшенном драгоценными камнями, и были положены честные мощи великомученика. Но заботы Леонтия простирались еще далее: он купил села и виноградники и отдал их на содержание служащих при сей церкви. Когда пришло ему время возвратиться на родину, он задумал взять с собою некоторую часть мощей святого, чтобы в своем городе построить церковь во имя Димитрия. Но святой, явившись, запретил ему отделять какую бы ни было часть мощей. Тогда Леонтий взял только обагренную кровью святого плащаницу и, вложив ее в золотой ковчег, отправился к себе в Иллирию. Во время путешествия от той плащаницы по молитвам святого произошло много чудес. Раз Леонтию во время своего возвращения надлежало переправляться чрез одну реку, которая сильно разлилась и грозно бушевала [7]; страх и ужас охватили его, но вдруг пред ним предстал святой Димитрий и сказал:
— Возьми ковчег с плащаницей в руки и перестань бояться.
Леонтий поступил по совету святого: и сам он и бывшие с ним все благополучно переправились. Когда он возвратился к себе на родину, то прежде всего построил прекрасный храм во имя святого великомученика Димитрия. Призывая с верою имя сего великого подвижника Христова, Леонтий по молитвам святого сотворил чудеса. Правитель Иллирии был сильно болен, так что гной и струпья покрывали все его тело от головы до ног. Но Леонтий избавил болящего от его тяжкого недуга, обратившись с молитвой к святому Димитрию; также дивно исцелил он одного кровоточивого, уврачевал другого беснующегося; много и других чудес там произошло по молитвам святого. Но особенно много было чудес в Солуни, где почивали мощи сего великомученика.
Однажды в храме, посвященном святому великомученику произошел пожар. Особенно сильно повреждена была серебряная сень над мощами угодника Божия: от огня она расплавилась. Бывший в то время архиепископ Евсевий весьма заботился о том, чтобы вновь сделать сень. Но у него было слишком мало серебра. В сем храме находился серебряный трон, оставшийся совершенно неповрежденным во время пожара. Сей трон и задумал архиепископ перелить на сень ко гробу святого, но пока еще не сообщал никому о своем намерении. В то же самое время при сем храме был один благочестивый пресвитер, по имени Димитрий. Святой великомученик явился ему и сказал:
— Иди и скажи епископу города: не дерзай переливать трона, который находится в моем храме.
Димитрий тотчас же отправился к Евсевию и сказал ему, чтобы он отказался от своего намерения. Архиепископ сначала сильно был поражен словами пресвитера, но потом, полагая, что Димитрий мог как-нибудь узнать его намерение, перестал дивиться сему и даже сделал выговор пресвитеру. Спустя несколько дней архиепископ уже приказал явиться к себе мастерам. В это самое время к Евсевию вторично пришел пресвитер Димитрий и сказал:
— Святой великомученик снова явился мне грешному в сонном видении и приказал сказать тебе: ради любви ко мне не переливай трона.
Архиепископ также сурово отпустил пресвитера, но однако пока не велел переливать трона. Чрез несколько времени он опять хотел было отдать трон, но святой Димитрий, явившись тому же пресвитеру сказал:
— Не унывайте, я сам забочусь о моем храме и городе, предоставьте мне самому попечение о том.
Тогда архиепископ уже не мог воздержаться от слез и сказал всем окружающим:
— Подождем немного, братие, ибо нам обещал свою помощь сам угодник Христов.
Не успел архиепископ кончить своей речи, как пришел один солунский гражданин, по имени Мина, и принес с собою 75 фунтов серебра.
— Часто святой Димитрий, — говорил Мина, — избавлял меня от опасностей и даже спасал от смерти. Я уже давно хотел сделать пожертвование в храм моего милостивого покровителя и дивного заступника. Ныне с самого утра какой-то голос побуждал меня:
— Ступай и сделай то, что намеревался давно сделать. Отдавая серебро, Мина пожелал чтобы сие серебро было истрачено на сень ко гробу великомученика. После сего явились и другие граждане солунские и также принесли серебро. Из пожертвований была сделана прекрасная сень к гробнице святого великомученика Димитрия.
В царствование императора Маврикия [8] авары [9] потребовали большой дани от жителей Византии, но Маврикий отказался исполнить их требование. Тогда они собрали громадное войско, в состав которого входили главным образом славяне, и решили взять Солунь, отличавшуюся своей обширной торговлей и великими богатствами. Хотя император Маврикий и прислал в сей город войско, но свирепствовавшая незадолго перед тем язва сильно уменьшила число Солунских жителей, да и число неприятельского войска было громадно: оно простиралось до 100000. Еще дней за 10 до прибытия врагов, святой Димитрий явился архиепископу Евсевию и сказал, что городу грозит страшная опасность. Но солуняне думали, что неприятельское войско приблизится к городу еще не скоро. Вдруг, вопреки ожиданию, неприятель показался недалеко от городских стен. Он даже мог бы беспрепятственно войти ночью в город, но могущественная десница Всевышнего, по молитвам святого Димитрия, остановила дивным образом страшных врагов недалеко от города. Враги приняли один из укрепленных монастырей, находившихся вне города, за самую Солунь и простояли под ним целую ночь; на утро они заметили свою ошибку и устремились на сам город. Неприятельские отряды прямо пошли на приступ, но тут на городской стене на глазах у всех появился святой Димитрий в виде вооруженного воина, и первого из неприятелей, который поднялся на стену, он поразил копьем и сбросил со стены. Последний, падая, увлек за собою других наступавших — ужас тогда вдруг овладел врагами, — они немедленно отступили. Но осада не окончилась, она только еще начиналась. При виде множества врагов, отчаяние овладело даже самыми храбрыми. Все сначала думали, что гибель города неизбежна. Но потом, видя бегство врагов и покровительство дивного заступника, жители ободрились и стали уповать, что защитник Солуни, святой Димитрий, не оставит своего родного города и не допустит, чтобы он достался врагам. А между тем неприятели начали осаждать город, придвинули орудия и стали потрясать основания городских стен; тучи стрел и камней, пущенных из метательных орудий, застилали свет дневной — вся надежда оставалась на помощь свыше, и толпы народа наполняли храм во имя святого Димитрия. В то время в городе был один богобоязненный и весьма добродетельный человек, по имени Иллюстрий. Придя ночью в церковь святого великомученика Димитрия, он в церковном притворе горячо молился Богу и Его славному угоднику об избавлении города от врагов, и вдруг сподобился узреть дивное видение: пред ним предстали два неких светлых юноши, кои были похожи на царских телохранителей — то были ангелы Божии. Двери храма сами распахнулись пред ними, и они вошли внутрь церкви. Иллюстрий последовал за ними, желая посмотреть, что будет потом. Войдя, они громогласно сказали:
— Где находится господин, живущий здесь?
Тогда явился другой юноша, по виду похожий на слугу, и спросил их:
— Для чего он нужен вам?
— Господь послал нас к нему, — отвечали они, — чтобы сказать ему нечто.
Указав на гроб святого, слуга-юноша сказал:
— Вот он!
— Возвести ему о нас, — сказали они.
Тогда юноша поднял завесу, и оттуда навстречу пришедшим вышел святой Димитрий; видом он был такой, как его изображают на иконах; от него исходил яркий свет, подобный солнечному. От страха и ослепительного блеска Иллюстрий не мог смотреть на святого. Пришедшие юноши приветствовали Димитрия.
— Благодать да будет с вами, — ответствовал святой, — что побудило вас посетить меня?
Они же отвечали ему:
— Владыка послал нас, повелевая тебе оставить город и пойти к Нему, ибо Он хочет предать его в руки врагов.
Услышав сие, святой преклонил голову и молчал, проливая горькие слезы. А юноша-слуга сказал пришедшим:
— Если бы я знал, что пришествие ваше не принесет радости моему господину, не сказал бы ему о вас.
Тогда и святой начал говорить:
— Так ли изволил Господь мой? такова ли воля Владыки всяческих, чтобы город, искупленный честною кровью, предать в руки врагов, которые не знают Его, не веруют в Него и не чтут Его святого имени?
На сие пришедшие отвечали:
— Если бы не изволил так Владыка наш, не послал бы Он нас к тебе!
Тогда Димитрий сказал:
— Ступайте, братие, скажите Владыке моему, что раб Его Димитрий говорит так:
— Знаю я щедроты Твои, человеколюбивый Владыко Господи; даже беззакония всего мира не могут превзойти милосердия Твоего; ради грешных Ты пролил Свою святую кровь, Ты положил за нас душу Свою; прояви же ныне милость Свою на сем городе и не повелевай мне оставлять его. Ты Сам поставил меня стражем сего города; позволь мне подражать Тебе, моему Владыке: дай мне положить душу свою за жителей сего города, и если им суждено погибнуть, то погибну и я вместе с ними; не погуби же, Господи, города, где все взывают к Твоему святому имени; если люди сии и согрешили, они все-таки не отступили от Тебя: ведь, Ты Бог кающихся.
Пришедшие юноши спросили Димитрия:
— Так ли отвечать нам пославшему нас Владыке?
— Да, отвечайте так, — сказал он, — ибо я знаю, что Господь «не до конца гневается, и не вовек негодует» (Пс. 102:9).
Сказав сие, святой вошел в гробницу, и священный ковчег затворился; а беседовавшие с ним ангелы стали невидимы. Вот что сподобился узреть Иллюстрий в чудесном и страшном видении. Наконец, придя в себя, он упал на землю, благодарил святого за попечение о городе, возносил ему хвалу за то, что он молил Владыку не предавать жителей Солуни в руки врагов. Утром Иллюстрий рассказал обо всем виденном гражданам и ободрял их мужественно бороться с неприятелями. Услыхав рассказ Иллюстрия, все со слезами просили Господа, чтобы Он ниспослал им милость, и призывали на помощь святого Димитрия. Заступлением святого, город остался цел: в скором времени враги отступили от стен с великим стыдом, не имея сил взять город, хранимый славным угодником Божиим. На седьмой день осады враги без всякой видимой причины обратились в беспорядочное бегство, побросав свои палатки и метательные орудия. На следующий день некоторые из врагов вернулись и рассказали следующее:
— С самого первого дня осады мы видели у вас такое множество защитников, что они далеко превосходили наше войско. Мы думали, что воинство ваше скрывается у вас за стенами. Вчера оно вдруг устремилось на нас, и мы побежали.
Тогда изумленные граждане спросили: «кто предводительствовал войском?»
— Мы видели, — отвечали возвратившиеся враги, — огненного сияющего мужа на белом коне в белоснежной одежде.
Граждане Солунские, слыша сие, поняли, кто обратил врагов в бегство. Так святой Димитрий защитил свой город.
Вскоре после того, как неприятели отступили от Солуни, другое бедствие обрушилось на сей город. Враги, в великом множестве, опустошали во время осады все хлебные запасы, так что в самом городе произошел великий голод: люди в большом числе стали умирать от недостатка пищи. Видя, что его родной город гибнет от голода, святой несколько раз являлся на кораблях, плававших в море, обходил пристани и многие острова, повелевая повсюду кораблям с пшеницею плыть в Солунь, и таким образом избавил от голода свой город [10].
Когда благочестивый царь Юстиниан [11] выстроил прекрасный и великолепный храм в Царьграде во имя Премудрости Божией, он послал в Солунь честных мужей, чтобы они принесли оттуда некоторую часть мощей святого на украшение и освящение вновь воздвигнутого храма. Придя в Солунь, посланные приблизились к честному ковчегу, где почивали мощи великомученика, чтобы исполнить царское повеление; вдруг из ковчега вырвался столб пламени, осыпав всех целым снопом искр, и из огня послышался голос:
— Стойте и не осмеливайтесь.
Объятые страхом, присутствовавшие упали на землю; затем посланные, взяв только несколько земли с того места возвратились к царю и рассказали ему обо всем случившемся с ними. Все слушавшие их рассказ были поражены удивлением. Одну половину взятой земли посланные передали царю, а другую положили в церковную сосудохранительницу.
На обязанности некоторого юноши Онисифора лежало зажигать свечи и оправлять лампады в церкви святого Димитрия. Наущаемый диаволом, сей юноша стал красть свечи и тайно продавал их, а деньги, вырученные от такой продажи, присваивал себе. Святой Димитрий не потерпел такого злодеяния, совершаемого в храме, ему посвященном: он явился во сне Онисифору и с величайшим снисхождением стал обличать его:
— Брат Онисифор, мне неприятно, что ты крадешь свечи; чрез сие ты причиняешь убыток тем, кто приносит их; не менее ты вредишь самому себе; вспомни, что людей, поступающих подобно тебе, ждет осуждение; оставь сие злое дело и покайся.
Онисифор, проснувшись, почувствовал стыд и страх; но спустя некоторое время он забыл повеление святого и опять стал красть свечи, как делал то раньше, — наказание скоро постигло его. Однажды некий благочестивый человек, встав рано утром пришел в церковь святого Димитрия и принес несколько больших свечей. Он зажег их, поставил у гроба великомученика и, помолившись, ушел из храма. Подойдя к свечам, Онисифор протянул руку свою, чтобы взять их, как вдруг раздался голос из гроба святого:
— Опять ты делаешь то же!
Пораженный сим голосом, как громом, Онисифор тотчас рухнул на землю и лежал, как мертвец, до тех пор, пока не вошел один из клириков. Пришедший поднял юношу, объятого ужасом. Как только Онисифор пришел в себя, он рассказал все: и свою греховную страсть, и первое явление ему во сне святого, и вторичное обличение Димитрия. Тогда все, слыша такой рассказ, пришли в великий ужас.
Много пленных было освобождено святым великомучеником Димитрием от ига неверных. — Так один епископ был взят варварами и заключен в оковы, но святой явился ему, освободил его от оков и, хранимый святым, епископ благополучно прибыл в Солунь. В другой раз варвары, нахлынувши в пределы сего города, забрали многих жителей. Между пленниками находились две прекрасные девицы; они хорошо умели вышивать на пяльцах и изображать на ткани разные цветы, деревья, птиц, зверей и человеческие лица. Варвары отвели их в свою землю и отдали в дар своему князю. Узнав об их искусстве, князь сказал им:
— Мне известно, что в вашей земле есть великий бог Димитрий, который творит дивные чудеса; вышейте на полотне его изображение, и я поклонюсь ему.
Девицы отвечали:
— Нет, князь, Димитрий не Бог, а только великий слуга Божий и помощник христианский. Твоего требования мы не исполним, ибо знаем, что ты хочешь не поклониться ему, а надругаться над его изображением.
— В моей власти, — отвечал им князь, — ваша жизнь и смерть; выбирайте, чего вы хотите: или сделайте то, чего я требую от вас, тогда будете живы; а если не исполните моего приказания, вас немедленно казнят.
Боясь погибнуть, пленницы стали вышивать изображение святого Димитрия. Пред самым днем, когда празднуется память святого, девицы окончили свою работу и ночью на 26 октября, сидя за пяльцами, они, склонившись на вышитый ими образ, начали плакать:
— Не прогневайся на нас, мученик Христов, — говорили они, — мы знаем, что беззаконный князь хочет посмеяться над твоим изображением; призываем тебя в свидетели, что мы не хотели вышивать твоего образа, нас заставили сделать сие под угрозой злой смерти.
Плача таким образом над изображением святого, они заснули.
Во время их сна святой Димитрий, чудесным образом, как некогда ангел Аввакума [12], перенес тех девиц вместе с их работою в ту же самую ночь в Солунь на свой праздник и поставил их в церкви у своих мощей во время всенощного бдения. Видя такое чудо, все удивились, а девицы, пробудившись, возгласили:
— Слава Богу. Где находимся мы?
От удивления они не могли придти в себя и думали, что все сие происходит во сне.
Наконец, они убедились окончательно, что действительно находятся в Солуни, видят пред собою гробницу святого, предстоят в его храме, где находится множество молящегося народа. Тогда во всеуслышание они стали благодарить своего заступника, святого Димитрия, и рассказали все, случившееся с ними. Жители Солуни, обрадованные таким дивным чудом, с великим ликованием праздновали тогда день памяти святого Димитрия, а вышитый образ поставили над алтарем, и много чудес совершалось от него во славу Бога, Единого в Троице. Слава, честь и поклонение от всей твари да будет Ему во веки, аминь.
Велика обрете в бедах / тя поборника вселенная, страстотерпче, / языки побеждающа. / Якоже убо Лиеву низложил еси гордыню, / и на подвиг дерзновенна сотворив Нестора, / тако, святе Димитрие, / Христу Богу молися / даровати нам велию милость.
Кровей твоих струями Димитрие, церковь Бог обагри, давый тебе крепость непобедимую, и соблюдая град твой невредимь: того бо еси утверждение.
В тот же день память преподобного Афанасия, в Мидикийском монастыре в Вифинии подвизавшегося; скончался около 814 года. О нем повествуется в житии преподобного Никиты Мидикийского (3 апреля).
Примечания:
[1] Под именем сарматов известны разные племена, населявшие юг нынешней России, отчасти Германию и Австрию.
[2] Вандалы — народ германского происхождения, живший главным образом по берегам Балтийского моря.
[3] Память его 27 октября.
[4] Кончина святого была около 306 года.
[5] Леонтий занимал видную должность в Иллирике, к которому принадлежала тогда и Солунская область.
[6] Одним из самых дивных чудотворений, коими Бог благоволил прославить Своего великого угодника было истечение мира от его честных мощей. Сие истечение — дивное знамение благодати Божией. Истечение мира началось с VII века. Целый ряд писателей и историков свидетельствуют о сем непостижимом явлении. Приведем Свидетельство одного из писателей, именно Димитрия Хризолога, жившего во второй половине XIV века: «оно (т. е. миро) по свойству своему не вода, но гуще ее и не походит ни на одно из тел на земле ни из жидких, ни из твердых и ни на одно из приготовленных искусственно… оно удивительнее всех благовоний, не только приготовленных искусством, но и по естеству созданных Богом». Много исцелений произошло чрез помазание этим миром; даже народы, неверующие во Христа, дорожили сим дивным током. Так при разорении Солуни Турками в 1429 г. благоразумные из врагов намеревались взять с собою некоторое количество сего мира, про цельбоносную силу коего они так много слышали. Святая Церковь, именуя святого Димитрия мироточивым, так восхваляет Христова подвижника: «мира благовонна и честна, Димитрие, отверзенный источниче (Канон, песнь 1-я). Твоего проливаются мира источницы приснотекущии».
[7] Это была река Дунай.
[8] Маврикий царствовал с 582 до 602 г.
[9] Авары, данниками которых были непросвещенные еще тогда светом Христовой веры славяне, жили на Дону, около Каспийского моря.
[10] Сие чудо произошло в 547 г.
[11] Юстиниан царствовал от 527 до 566 г
[12] Однажды ангел явился святому пророку Аввакуму и повелел ему отнести пищу Даниилу, заключенному тогда во рву Вавилонском. Когда Аввакум сказал, что он не знает, где находится Вавилон, ангел дивным образом перенес его в сей город. Память святого пророка Аввакума празднуется 2 декабря.
"}},"60501":{"name":{"nominative":"Блгв. царевича Димитрия, Угличского и Московского (1591)","short":"Блгв. царевича"}},"60502":{"name":{"nominative":"Перенесение мощей блгв. царевича Димитрия из Углича в Москву (1606)","short":"Перенесение мощей"}},"64301":{"name":{"nominative":"Феодоровской (1239) и «Торжество Пресвятой Богородицы» (Порт-Артурской) (1904) икон Божией Матери","genetive":"икон Божией Матери"}},"65301":{"name":{"nominative":"Мч. Савина (287)","short":"Мч. Савина"},"life":{"id":"minei-0316-65301","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Город Гермополь, в Египте, был отечеством святого мученика Савина, который был мужем славным во всей стране той и начальником в городе своем.
По причине гонения, воздвигнутого на христиан в царствование Диоклитиана, когда многие христиане были мучимы и умерщвляемы, святой Савин оставил свой дом, власть, богатства, и всех родных и тайно ушел из города Гермополя, укрываясь в одном отдаленном селении вместе с прочими христианами.
Поселившись в небольшом доме, он проводил в посте и молитвах все дни и ночи.
Служители же идолов весьма ревностно искали Савина, князя Гермопольского, чтобы подвергнуть его мучениям, но нигде не находили его, о чем сильно скорбели.
Один нищий, приходивший за милостынею к блаженному Савину и получавший из рук его пищу и всё потребное, взяв пример с Иуды предателя, пришел к язычникам и сказал:
— Что дадите мне, чтобы я показал вам того, кого вы ищете, — Савина?
Они дали ему две златницы [1]. Затем пошли за ним, дошли до того дома, где жил святой, окружили его и постучали в дверь.
В это время со святым Савином было шесть христиан. Подумав, что это пришел кто-либо из братий, они открыли дверь дома.
Тогда язычники быстро вошли в дом, взяли всех и связали. Святого же Савина связали особенно крепко, — двумя тяжелыми цепями, и затем привели его на суд к игемону той страны, именем Ариану.
Святой Савин был долгое время расспрашиваем на суде и много раз принуждаем к принесению жертвы идолам. Но он не отвергся Христа. Вследствие этого он был мучим еще более жестоко, был терзаем острым железом, жегом огнем.
Наконец святой был потоплен в реке [2].
Таким образом святой окончил свой подвиг [3] и отошел к Подвигоположнику Христу, чтобы принять от Него венец победы.
Вместе с ним были мучимы и прочие шесть христиан, взятые с ним; и они награждены были от Господа на небеси одинаковой с Савином славой.
Примечания:
[1] Златница — вообще золотая монета, неопределенной ценности.
[2] Разумеется река Нил.
[3] Смерть святого последовала в 287 году.
"}},"66301":{"name":{"nominative":"Мчч. Марина и Астерия (260)","genetive":"Мчч."},"life":{"id":"minei-0807-66301","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Во дни языческих царей Валериана и сына его Галлиена [1] в Риме жил честный и добродетельный вельможа, по имени Астерий, исповедовавший веру Христову; он был знатный и богатый человек, пользовавшийся расположением царей. При гонениях, постигавших в то время Церковь Христову, Астерий строго соблюдал благочестие, нисколько не скрывая при этом своей веры в Господа Иисуса.
Однажды, находясь в пределах Палестины, святой Астерий пришел в город Кесарию Филиппову [2], известный у финикиян под именем Панеады; в этом городе, населенном множеством идолопоклонников, был обычай совершать одно языческое празднество близ источника, вытекающего из горы Панеас; отсюда, полагают, берет начало и река Иордан. В этот праздник приносимая бесу жертва делалась невидима: обитавший там бес похищал жертву, скрывая ее от глаз, и ослепленные заблуждением язычники прославляли это бесовское обольщение как великое чудо. Раб Христов Астерий, присутствуя при самом бесовском празднике, не мог не поболеть сердцем о заблуждении и душевной слепоте обольщенного народа; подняв очи к небу и воздвигнув руки, с верою помолился Христу Богу, чтобы Он изгнал оттуда беса, прельщающего народ. И тотчас бес был прогнан силою Божиею, и чудо бесовское прекратилось, — все своими глазами видели жертву; она уже не скрывалась как ранее и не делалась невидимой. Когда же прекратилось чудо, прекратилось и празднество, так как язычники перестали собираться к источника. Так молитва святого Астерия, соединенная с верою, очистила место от бесовской скверны.
Страдание же его за Христа произошло, по смотрению Божию, таким образом. В другой Кесарии, Палестинской [3], жил знатный и богатый воин по имени Марин, но он был еще более честен верою во Христа и — богат добрыми делами. Товарищи по полку призывали его на место сотника, открывшееся по смерти занимавшего его воина. Когда Марин готовился занять помянутое место, другой воин, завидуя и сам желая сделаться сотником, пошел к судье Ахеос: он открыл ему, что Марин, как христианин, не хочет приносить жертвы богам и изображениям царей, а потому, — добавил доносчик, — такого человека в силу римских законов нельзя ставить сотником. Судья тотчас призвал Марина и спросил его о исповедуемой им вере; услыхав от самого Марина, что он христианин, судья дал ему три часа для размышления, — избрать ли жизнь или смерть. Святому Марину предстояло только два исхода: или принести языческую жертву и остаться в живых или умереть за исповедание веры Христовой.
В это время епископ Кесарии Палестинской Фетеик пришел к исповеднику Христову, взял его за руку и ввел в церковь, преподавая душеполезные наставления. Затем придя с ним во святой алтарь, епископ, указывая рукою на святое Евангелие и на воинский меч, которым Марин был препоясан, сказал:
— Из двух этих вещей избери, достойный муж, какую-либо одну: или носить этот меч, чтобы временно служить земному царю, а по смерти получить вечную погибель, или — сделаться воином небесного Царя, положить душу за Его пресвятое имя, написанное в сей книге и царствовать с Ним бесконечные веки.
Святой Марин, простерши правую руку ко святому Евангелию с горячею любовию облобызал его, показывая, что он готов за Христа идти на смерть. Тогда епископ сказал ему:
— Всей душой твоей прилепись к Богу и, укрепляемый Его силою, приими то, что сам избрал.
После этого епископ отпустил святого Марина со словами:
— Иди с миром.
Когда святой Марин шел из церкви, то глашатай стоял уже у дверей суда, громко призывая Марина по имени, так как три часа уже прошли. Войдя в судилище, святой Марин безбоязненнее прежнего исповедал себя христианином, во всеуслышание прославляя имя Христово и порицая языческое нечестие. Судья произнес ему смертный приговор, и святой мученик Марин был изведен за город и там обезглавлен. При его мученической кончине присутствовал святой Астерий, по устроению Божию на это время пришедший в город. По страдальческой смерти святого Марина он снял с себя верхнюю драгоценную одежду, простер ее по земле, потом обвил ею честное тело мученика вместе с главою и, донеся до могилы на собственных плечах, предал погребению с честью. За это он и сам удостоился мученического венца: нечестивые язычники схватили его и отсекли ему главу [4], и таким образом святой Астерий, вместе со святым Марином, в лике святых мучеников предстал небесному Царю — Христу.
Это было в царствование Галлиена, наследовавшего престол после погибели своего отца Валериана. За пролитие крови множества христиан он был наказан гневом Божиим: во время сражения персы одержали победу над римлянами, и Валериан живым попал в плен к Саворию персидскому царю; его отвели в Персию, и там он заменял Саворию подножку, когда последний садился на коня. При этом Валериана нельзя было выкупить из позорного плена: Саворий не желал брать за него никаких сокровищ, дорожа той славой, что он имеет возможность наступать на выю римского царя. После продолжительного издевательства над Валерианом, царь персидский велел, наконец, содрать с него кожу пред всем народом и посыпать солью; так зло погиб злой, еще в этой жизни начав вечные муки. Такая погибель отца устрашила Галлиена: он познал в ней Божие наказание за безжалостное пролитие христианской крови; поэтому Галлиен издал указ для всех областей римского государства, где предписывалось прекратить гонение на христиан и разрешить епископам свободно управлять своими церквами. Но прежде чем указ пришел в Кесарию палестинскую, святые Марин и Астерий прияли мученическую кончину за Христа и вошли в радость Господа своего и нашего Владыки Иисуса Христа, царствующего с Отцом и Святым Духом.
Примечания:
[1] Валериан — император 253–259 гг.; Галлиен — 260–268 гг.
[2] Город обстроен Филиппом, сыном Ирода, который и назвал его Кесариею в честь кесаря Тиверия. Стоял у истоков Иордана.
[3] Кесария Палестинская — называлась в глубокой древности городом или башнею Стратона. Это город был восстановлен Иродом Великим, который назвал его Кесариею в честь императора Августа. Он находился на берегу Средиземного моря. Св. Ап. Павел во время своих миссионерских путешествий не раз бывал в нем (Деян.9:29–30; 18:28; 21:8) и два года пробыл в нем узником (Деян.23:23; 24:27; 25:4–6). В этом городе жил сотник Корнилий, которого св. Ап. Петр обратил ко Христу и крестил (Деян., гл. 10); здесь жил св. Ап. Филипп (Деян.21:8); здесь же умер Агриппа, пораженный ангелом и изъеденный червями (Деян.12:20–23). В Евангелии Кесария Палестинская не упоминается.
[4] В 250 г.
"}},"66801":{"name":{"nominative":"Прп. Анина монаха","short":"Прп. Анина монаха"},"life":{"id":"minei-0318-66801","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Преподобной Анин был родом из Халкидона [1]. Родители его были христианами. Подобно евангельскому Закхею [2] он был небольшого роста, но, взамен того, был велик духом. С самых юных лет он отличался кротким, незлобивым нравом и постоянно стремился к деланию добра.
Когда преподобному исполнилось пятнадцать лет, родители его умерли. Вскоре после этого святой решил оставить суетное мирское житие, для чего и поселился в одном из монастырей, где принял пострижение в монашество.
Ревнуя о безмолвном подвижническом житии, святой Анин вскоре оставил монастырь и ушел в одну далекую пустыню, расположенную близ того места, где протекает река Евфрат [3], отделяющая Сирию [4] от Персии [5]. Здесь Анин встретил одного отшельника, по имени Маиума, подвизавшегося в пещере. Святой поселился у него и подражал ему в подвигах поста и молитвы. Оба они содержали столь строгий пост, что во всю четыредесятницу не вкушали ничего совершенно, но, несмотря на это, всегда имели радостные лица, как бы присутствуя на царском пиру. Святой Анин настолько преуспевал в своих подвигах, что превзошел даже своего учителя — старца. Он проводил многие дни совершенно без пищи, молясь день и ночь, так что даже старец дивился его подвигам.
В том месте, где подвизался святой Анин с отшельником, не было воды, потому что река Евфрат находилась в расстоянии пяти стадий [6] от их пещеры. Святой Анин носил воду из этой реки в малом сосуде, намеренно не пользуясь большим сосудом, чтобы трудиться как можно более, часто ходя за водой.
Один раз святой Анин отправился за водою на реку, но не успел он еще отойти и одного стадии от своей пещеры, как сосуд его был наполнен водою внезапно явившимся ему Ангелом. Заметив, что Анин возвратился необычно скоро, старец понял, что Бог сотворил с ним чудо, исполнив его благодати Своей. После этого он стал упрашивать его быть своим учителем и наставником, но, не будучи в состоянии уговорить его к этому, решил оставить его, чтобы не заставлять служить себе того, которому он сам хотел бы и считал себя обязанным послужить. Пришедши в один монастырь, расположенной близ реки Евфрата, старец рассказал братии о святом Анине. О этого времени молва о святом Анине распространялась всё более и более, и к Анину стали приходить многие люди, искавшие подвижнической жизни.
По удалении старца Маиума из пещеры, святой Анин сказал сам себе: «я здесь начал подвизаться, здесь и останусь до конца своей жизни», — и остался в пещере. Впрочем святой Анин неоднократно уходил из пещеры вглубь пустыни; пробыв здесь двадцать или тридцать дней, он возвращался обратно в свою пещерную келлию. Своими постоянными подвигами святой достиг того, что умертвил в себе все плотские страсти и совершенно поработил плоть духу.
Господь исполнил святого Своей благодатью, так что даже подчинил ему диких зверей, обитавших в пустыне. Куда бы ни пошел святой, — ему следовали два льва, одному из которых он исцелил язву на ноге.
Святой Анин был безмездным врачом не для животных только, но и для людей, потому что Бог дал ему власть и силу исцелять всякий недуг и всякую болезнь в людях. Слава о святом распространилась по всей стране той. К нему приводили многих недужных, и всех их он исцелял по благодати Божией. Вследствие этого святой уже не уходил в пустыню, но пребывал постоянно в своей келлии ради приходящих к нему людей; для того Бог и даровал его той стране, чтобы приходящие к нему, как бы к некоему источнику исцелений, не отходили не утешенными, но чтобы каждый получил от него врачевство, соответственно своей болезни: один получал у него исцеление своим телесным недугам, другой врачевал свои душевные болезни, слушая его наставление и поучение.
В виду того, что место, где жил святой, было безводным, а потребность в воде была большая вследствие большого количества людей, приходящих к святому, святой ископал небольшой колодезь, в который собиралась дождевая вода.
Один раз к святому пришли несколько человек и попросили дать им воды, которою бы они утолили свою жажду. Святой велел одному из своих учеников (у него было уже шесть учеников) почерпнуть воды из колодезя. Но ученик сказал ему, что вода уже вся истощилась в колодезе, так что не осталось её там ни одной капли. Преподобный же сказал ему:
— Я надеюсь на дивную силу Божию. Иди, и ты найдешь воду, которою и утолится жажда пришедших.
Ученик отправился и, к удивлению своему, нашел колодезь, наполненным водою до верха. Прославив Бога, он почерпнул воды в колодезе и, принеся ее к своему учителю, рассказал ему о совершенном силою Божиею чуде. Воды этой хватило на много дней. Всё сие случилось в семнадцатый год подвижнической жизни святого. Когда же вода вся вышла, а дождя всё еще не было, святой не восхотел снова просить у Бога чуда, но, смирившись, начал сам ночью носить воду из Евфрата. Всю ночь до самого утра святой трудился, постоянно прославляя Бога и памятуя слова Господа, сказанные Им в Своем Евангелии святом: «И кто напоит одного из малых сих только чашею холодной воды, во имя ученика, истинно говорю вам, не потеряет награды своей» (Матф.10:42).
Случилось однажды, что к преподобному пришли некоторые братия из соседнего монастыря, сильно жаждавшие от долгого пути; между тем в колодезе воды не было совершенно. Тогда преподобный тайно взял водоносы и сам отправился на реку за водой. Вскоре он уже возвращался обратно. Заметив, что преподобный возвращается слишком скоро, братия подумали, что святой сильно устал и, не дойдя до реки, возвратился обратно. Братия пошли навстречу ему, намереваясь сами отправиться за водою. Но когда братия начали снимать с плеч святого водоносы, они заметили, что водоносы наполнены были до верху водою. Братия весьма удивились всему происшедшему, потому что Ангел Господень наполнил сосуды водою, как и ранее это было при Маиуме старце. Тогда братия воскликнули:
— Благодарение Господу! По заслугам святого отца нашего, водоносы наполнились водою!
Но святой, наблюдая всегда смиренномудрие, сказал братии:
— Простите меня, братия, Я человек грешный, вода сия дарована вам Богом не ради меня, но по причине великой вашей жажды, чтобы вы не изнемогли совершенно, дожидаясь, пока я возвращусь с реки.
Епископ города Неокесарии [7], по имени Патрикий, весьма уважал святого за те чудеса, которые творил Бог ради заслуг святого; он неоднократно посещал его и поставил его, против его воли, пресвитером.
Узнав, что сам святой носит воду из Евфрата для утоления жажды приходящих к нему людей, епископ прислал к святому в дар осла, которой мог бы возить воду из реки.
Спустя несколько дней к святому пришел один бедный человек, не имевший чем заплатить своего долга заимодавцу. Пришедший просил святого помочь ему уплатить его долг. Преподобный же, будучи нищим духом и не имея никакой вещи, которую мог бы отдать, сказал пришедшему:
— Возьми, брат мой, вот этого осла, продай его и вырученными деньгами заплати долг свой.
Человек тот взял осла и ушел от святого, а святой снова стал носить воду из реки сам.
Когда епископ узнал об этом, то послал к святому другого осла и велел сказать:
— Осла этого я не даю тебе в собственность, но ты можешь употреблять его для ношения воды; когда же он будет нужен мне, я возьму его обратно.
Спустя некоторое время к преподобному пришел один бедный человек и просил у него милостыни. Не имея ничего, что бы можно было дать, кроме осла, святой отдал его просящему.
Когда затем к святому прибыл епископ, то, не нашед осла, он велел ископать большой колодезь и наполнить его при помощи многих животных водою из реки, (обычно в безводных и сухих местах искапывались колодези, которые и наполнялись водою, получаемою от дождя или от таяния снега, или приносимою из реки). Наполнив колодезь до верху, епископ взял своих животных к себе; когда же вода истощалась в колодезе, епископ снова присылал своих ослов для ношения воды к колодезю и потом брал их к себе обратно.
В Апамее [8] подвизался один столпник, по имени Пионий, проводивший строго-подвижническую жизнь. Жившие среди окрестных жителей грабители пришли ночью к его монастырю, думая найти здесь большие богатства. Подкопав стену, грабители вошли в монастырь, но, обошед его, нигде ничего не нашли и возвращались с пустыми руками. Один из разбойников, уходя, взял камень и бросил им в святого столпника. Камень попал в голову святого и сильно ранил его.
Когда злодеи ушли от того места, столпник намеревался уже сойти со столпа, чтобы идти к судиям с жалобою на разбойников.
Святой Анин, узнав об этом, призвал к себе льва, служившего ему, поставил перед ним пищу и сказал:
— Ешь до полного насыщения, потому что тебе предстоит далёкий путь.
Затем, взяв бумагу, преподобный начертал на ней:
— О святой отец. Мне известно, что ты, пострадав от злодеев, намереваешься сойти со столпа для того, чтобы отомстить твоим врагам; оставь свое намерение, чтобы не лишиться тебе вечного воздаяния в небесном Царстве за труды твои.
Эту бумагу преподобный привязал льву на шею и, обратившись к нему как к человеку, повелел ему идти к упомянутому столпнику, никого не трогая на пути своем.
Лев побежал быстро и скоро достиг того монастыря, где жил столпник. Остановившись у ворот монастыря, лев стал стучать в них своими лапами. Привратник, посмотрев в оконце и увидев льва, поспешно пошел к столпнику и сказал ему, что при воротах монастыря стоит большой зверь.
Столпник, помолившись Богу, велел привратнику небоязненно отворить ворота монастыря. После этого лев вошел в монастырь, подошел к столпу и положил бумагу пред столпом.
Прочитав письмо, столпник удивился прозорливости святого Анина, который, находясь так далеко от него, узнал его мысли; удивился он и тому, как Бог повелевает зверям служить угодникам Своим. После этого столпник оставил свое намерение и возложил всё упование свое на Господа.
Одна благочестивая женщина, заболев, отправилась к святому Анину, надеясь получить от него исцеление. На пути ей встретился разбойник с копьем в руке и вознамерился отнять у неё всё, что она имела, хотя, впрочем, не нашел у неё ничего, кроме небольшого количества хлеба, потребного для пути. Возгоревшись похотью, разбойник восхотел сотворить насилие ей. Водрузив копьё в землю, он стал принуждать ее ко греху. Но женщина та, стараясь вырваться из рук его, призвала на помощь себе преподобного и воскликнула:
— Святой Анин, помоги мне!
В это же мгновение разбойник смирился; на него напал ужас и он хотел уже бежать; но, протянув руку к копью, он не мог извлечь его из земли, потому что копьё его очень крепко вкоренилось в землю. Разбойник исполнился еще большего страха; женщина же, спасшись от рук его, отправилась к святому. Пришедши к нему, она рассказала ему обо всем случившемся и, получив исцеление от болезни своей, возвратилась обратно в место своего жительства.
Пришел к преподобному и разбойник, покаявшийся во всех злых делах своих. После этого святой Анин исцелил его, научил святой вере христианской и сподобил святого крещения; впоследствии же постриг его в монашество. А копье его, оставшееся в земле, по воле Божией произросло в дуб великий.
Много и других чудес совершал этот великий угодник Божий: исцелял расслабленных, изгонял бесов из людей, врачевал многих болящих, будучи исцелителем не только людей, но и животных.
Однажды к преподобному пришло много народа. День был знойный; все томились жаждою, а вода вся истощилась. Но когда святой помолился, внезапно появилось облако и пролился на землю обильный дождь.
Преподобной предсказал многое, имеющее совершиться в будущем; так например, он предсказал нашествие варваров [9], кончину многих братий, причем призывал к себе брата, которому предстояло умереть, и говорил ему наедине:
— Чадо! Позаботься о душе своей, так как время твое близко!
Наконец и сам святой приблизился ко дню кончины своей, прожив всего сто десять лет от дня рождения своего. Зная день кончины своей, святой призвал к себе свое словесное стадо (он имел довольно много братий) и долго наставлял и поучал его. Затем святой указал рукою на одного весьма добродетельного пресвитера, по имени Вероникиана, и сказал:
— Этот человек будет вам игуменом вместо меня.
Вслед затем святой, проболев семь дней, приближался уже к самому концу жизни своей. В самой же час кончины он исполнился страха и хотел встать с одра своего, но, преклонив голову, сказал:
— Мир вам, наставники мои!
Помолчав немного, опять сказал:
— Кто вы, мои наставники?
Немного помолчав, сказал еще:
— Да будет воля Господа моего. Вот, я иду с вами по повелению Господа.
Все, окружавшие его, исполнились страха и пали ниц. Богобоязненной же пресвитер Вероникиан, нареченный во игумена, сказал преподобному:
— Господин мой! Ради какой надежды, ради чего трудился ты во все дни жизни своей? Скажи нам, что ты видел?
Святой отвечал:
— Я видел горний Иерусалим отверстый, облако светлое, исходящее от него, и трех мужей светоносных на облаке том, которые, дойдя до меня, сказали мне: «Анин! Господь зовет тебя; встань и иди с нами». Я спросил их: «Кто вы, наставники мои?» Они же ответили: «Мы — Моисей, Аарон и Ор». [10]
Услышав это, братия исполнились еще большего страха и ужаса. Святой же сказал им:
— Помолитесь обо мне, братия мои, чтобы я не устрашился, когда буду приведен пред Страшного Судию.
Потом святой сказал:
— Приими, Господи, дух мой, — и вскоре преставился (в восемнадцатый день месяца марта).
Братия похоронили его с честью, славя и восхваляя Отца, Сына и Святого Духа, Единого Бога, прославляемого всеми во веки. Аминь.
Примечания:
[1] Халкидон — город в Малой Азии, расположенной на южном берегу Пропонтиды (Мраморного моря). Халкидон в древности был главным городом римской провинции Вифиния. В церковной истории этот город замечателен как место IV Вселенского собора (бывшего в 451 г. по поводу ереси монофизитов, учивших, что в Иисусе Христе была одна природа — божеская, которая поглотила будто бы природу человеческую).
[2] Закхей — начальник мытарей в городе Иерихоне, живший во время земной деятельности Господа и удостоенный от Него особенного внимания за свою ревность к слушанию проповеди Господа. Отличаясь малым ростом, Закхей влез однажды на смоковницу, чтобы видеть Господа из-за большой толпы, окружавшего Его, народа (Лук. 19:1–10).
[3] Евфрат — одна из самых больших рек Азии.
[4] Сирия — малоазийская область, граничившая: на востоке — с рекою Евфратом, на юге — с Аравией, на западе — с Палестиной, Финикией и Средиземным морем, на севере — с Киликией и Каппадокией. Северная половина Сирии более плодородна и богата растительностью, нежели южная, которая местами переходит в пустыню.
[5] Персия — область на юге Азии, лежавшая между Каспийским морем и Персидским заливом.
[6] Стадий — первоначально продолговатая площадь, предназначавшаяся у греков для состязаний в беге. Так как этим наименованием обозначалась площадь всегда определенной длины (обыкновенно 600 фут.), то стадий был принят в качестве меры длины. Он равнялся приблизительно 88 русским саженям или 190 метрам.
[7] Неокесария — один из больших городов Каппадокии — малоазийской области. В 316 г. здесь происходил поместный собор, занимавшийся вопросами церковного благоустройства. На месте древней Неокесарии теперь существует местечко Никсар.
[8] Апамея — область в юго-западной Сирии, расположенная на берегу реки Оронта.
[9] Варвар — вообще иноплеменник, иностранец.
[10] Моисей, Аарон и Ор — замечательнейшие мужи-израильтяне. Моисей — вождь и законодатель народа еврейского; Аарон — первосвященник; Ор — помощник и сподвижник Моисея, управлявший народом израильским в отсутствие Моисея.
"}},"68501":{"name":{"nominative":"Прп. Иакова исп., еп (VIII-IX)","short":"Прп. Иакова"},"life":{"id":"minei-0324-68501","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Когда нечестивый греческий царь Лев Армянин [1] возобновил иконоборную ересь [2], проклятую святыми отцами на седьмом вселенском соборе, и замучил многих за благоговейное почитание святых икон, — тогда пострадал и этот преподобный Иаков Исповедник, сведения о котором мы имеем от преподобного Феодора Студита [3]. Блаженный Иаков был из числа его учеников. После изгнания преподобного Феодора за святые иконы, многие из его учеников были взяты на мучение; блаженный Иаков тоже был захвачен и предан всевозможным терзаниям. Когда же нечестивый Лев Армянин был убит, святой Иаков, как и прочие исповедники Христовы, был освобождены из заключения, и, прибывши еле живым в свой Студийский монастырь, что в Царьграде, вскоре скончался и достойным образом был погребён. Об его смерти блаженный Ипатий, исполнявший обязанность игумена вместо своего наставника святого Феодора, уведомил письмом последнего, которой уже возвращался из заточения и временно пребывал в Крискентовой обители.
Преподобный Феодор в ответ ему написал следующее: «Не без сердечной болезни, но и не без душевной радости, сын мой, мы получили от тебя известие о кончине возлюбленного нашего брата, Христова исповедника Иакова. Мы сожалеем о нем, как о сыне, и притом о таком сыне, коего я сам по грехам моим не достоин называться сыном. Мы радуемся о достижении им вечной жизни, уготованной ему Господом. Не только радуемся мы, для кого он, как святой член, служит превосходным украшением, но о нем радуется и вся церковь. Подумай, за какого человека ты его принимал? не за исповедника ли, не за мученика ли, не святого ли? Он мужественно боролся против чувственных побуждений, целомудренно сохраняя тело от похотей, и, употребляя при этом самую простую пищу, он тело подчинял разумной душе. Святой Иаков так мало спал, что для тех, кто его видел, казалось удивительным, как он еще оставался здоровым. Он подолгу, насколько позволяло ему время, любил возноситься мыслями к Богу, и в этом богомыслии он углублялся до восхищения ума. Когда же он приходил в себя, всё это вызывало в нем Божественную любовь. Пусть кто-нибудь не подумает, что я в угоду слушающим говорю неправду — у меня есть свидетели — Бог и наставник святого Иакова — Иоанн, который рассказывал мне о нем то, чего я сам иногда не знал. Всё это было простым способом приучить себя к постнической жизни; что же касается того, сколько времени он проводил в подвигах исповедничества, и сколь велики были эти подвиги, — это было на виду и у Ангелов, и у людей. О твёрдое и дорогое сердце! свой подвиг он совершил без боязни, подобно Божьему воину. Слуги мучителей всю его кожу покрыли ранами, изранили также плечи и грудь, выпустили кровь, раздробили тело и оставили его брошенным на земле. Он не испустил ни одного нетерпеливого звука, но до конца переносил угодные Богу мучения во имя Сына Его Христа, Бога нашего; ибо страдать за святую Его икону значит страдать за Него Самого. Пусть кроткие услышат и возвеселятся, пусть радуются мучениколюбцы, а диавол пусть устыдится и пусть рассыплется полчище иконоборцев! потому что, кроме сего святого Иакова, они измучили, убили, уморили голодом и причинили иные тому подобные мучения многим другим исповедникам Христа, как нашим, так и не нашим (больше нашим, так как мы представляем собою одно тело по отношению к Иисусу Христу, Которой есть глава всех).
В виду того, что от нестерпимых этих ран святой Иаков был расслаблен всеми членами, его тело, охваченное самыми тяжкими болезнями, было отдано на врачебное попечение. Каждый день готовясь к смерти, он с благодарением и смирением окончил свою жизнь. Ты пишешь, что он предсказал свою смерть, — это было от страдальческих его подвигов. Ты прибавил еще о том, что на его погребении присутствовало много народу, в том числе людей очень знатного рода, — всё это произошло по непостижимой воле Божией, потому что к человеку незнаменитому (но не по духу) не стеклось бы такое множество людей, если бы то не угодно было Господу. Святой Иаков ушел на небеса и присоединился к своим сострадальцам; таким образом, увеличилось число исповедников и мучеников; поэтому небо веселится и радуется душе Иакова, молитвами которого мы, братья, спасемся. Он получил дар, достойный его трудов.
Счастливы и истинно благочестивы те, которые сошлись на его достойное погребение; они — истинные мучениколюбцы, участь коих пусть будет одинаковой с участию того, кого они почтили. О его честных мощах, если будет угодно Богу, позабочусь, как я писал в правилах. Целуйте друг друга святым лобзанием; письмо же это прочтите всем братьям. Вас целует господин архиепископ патриарх Никифор [4], протопресвитер, иконном и прочие братья. Да будет с вами Господь. Аминь».
Вот письмо святого Феодора Студита, из которого видны жизнь и страдание этого преподобного Христова исповедника Иакова, коего молитвами да удостоит Господь и нас на веки участи Своих святых. Аминь.
Примечания:
[1] Лев 5-ый Армянин, греческий император, царствовал с 813 по 820 г.
[2] Иконоборческая ересь или иконоборство — ересь 8-го века, состоявшая в непризнании, непочитании и гонении святых икон. Самыми ревностными защитниками иконоборчества были императоры Лев Исаврянин (717–741 г.) и Константин Копроним (741–775 г.). Эта ересь осуждена на 7-м Вселенском соборе, бывшем в 787 г. в городе Никее при патриархе Тарасии и императрице Ирине.
[3] Св. Феодор Студит — настоятель Студийского монастыря в Константинополе. Св. Феодор много потерпел за иконопочитание. После св. Феодора осталось много сочинений, писем, канонов и стихир церковных. Кроме того св. Феодор сделал значительные дополнения к церковному уставу, которой по имени Студийского монастыря, называется «Студийским» (в отличие от «Иерусалимского», составленного св. Саввою Освященным).
[4] Св. Никифор, патриарх Константинопольский, занимал патриарший престол с 806 по 815 г.
"}},"71401":{"name":{"nominative":"Прп. Василия Нового (X)","short":"Прп. Василия"},"life":{"id":"minei-0326-71401","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"В десятый год царствования благочестивых царей греческих, Льва Мудрого [1] и брата его Александра [2], сыновей императора Василия Македонянина [3], некие магистриане [4], возвращаясь из Асийской страны [5], куда они были посланы по царскому повелению, и проходя мимо одной пустынной горы, увидели ходившего по ней человека, покрытого худым рубищем и видом весьма необычайного и даже страшного, потому что он вырос в пустыне, вдали от людей. Удивившись странному зраку его, магистриане погнались за ним и схватили его; потом, думая, что это лазутчик (между тем как, на самом деле, это был блаженный Василий, о житии которого мы повествуем), они связали сего дивного мужа и повели за собою в царствующий град — Константинополь.
Представ пред царями, магистриане поведали им о схваченном в пути человеке. Тогда царь Лев, увидев святого, повелел подвергнуть его допросу и поручил некоему патрицию [6] Самону, агарянину [7] по происхождению, расследовать: кто он, откуда и как ему имя.
Самон ввел человека Божия в свой дом. Затем, воссев на судилище, окруженный советниками, с подобающим его сану величием, он повелел представить ему блаженного Василия. Представ пред патрицием, святой не воздал ему чести и поклонения. Патриций же спросил его:
— Кто ты, и откуда, и как тебе имя?
Но блаженный «ответа не дал ему» (Ин.19:9) [8] и молча стоял, кроткими очами смотря на судью своего.
Тогда Самон снова спросил его:
— Возвести нам, откуда ты?
На это святой ответствовал:
— Лучше ты сам скажи, кто ты и откуда?
И сказал ему Самон:
— Спрашиваем мы тебя, и ты должен отвечать нам. А кто я, о том тебе не следует вопрошать. Впрочем, если ты так уже хочешь узнать обо мне, кто я такой, то я скажу тебе. Я — Самон, патриций и старейшина кувикулариев [9] ныне царствующих самодержцев. Теперь скажи ты мне: кто ты и откуда и чем занимаешься?
Блаженный ответил:
— Я один из пришлецов и странников, обитающих на земле.
— Итак, правильно говорят о тебе, что ты лазутчик, пришедший для осмотра греческой земли? — спросил святого Самон.
На это преподобный ничего не ответил ему. И многие из присутствовавших на допросе понуждали его к ответу, говоря:
— Кто ты?
Но святой и им не отвечал ничего.
Тогда Самон повелел принести железные прутья, сухие воловьи жилы и другие, наводящие ужас, орудия пытки; и все это для устрашения святого разложили пред ним, в надежде, что он устрашится мук и расскажет о себе. Но преподобный, увидев все эти страшные орудия, не обмолвился ни единых словом. Тогда патриций повелел разложить блаженного Василия на земле и бить ею воловьими жилами, вопрошая:
— Кто ты?
Испытывая жестокие удары, преподобный не нарушил своего молчания и терпеливо сносил все мучения. А истязатели били его до тех пор, пока им не показалось, что он должен скоро умереть; поэтому, взяв святого, как бревно, не могущее двигаться, они понесли его и вверили в темницу.
На другой день патриций Самон — этот зверь неукротимый, воссев на судилище, повелел снова привести к себе узника. Посланные за блаженным Василием нашли его вполне здравым и невредимым, стоящим в ожидании их вне темницы, хотя двери темницы оставались запертыми. Удивленные, они стали спрашивать святого:
— Поведай нам, как ты вышел из темницы, двери которой накрепко заперты?
Но блаженный ответа не дал и молча пошел за ними, чтобы предстать пред лицо патриция.
Тогда некоторые из посланных за святым Василием пошли вперед и рассказали обо всем случившемся Самону: как нашли они блаженного вне темницы, хотя затворы ее были целы. Самон и все бывшие с ним удивились, услышав рассказ их, и не поверили им. Некоторые же говорили про святого, что он волхв и сотворил такое чудо силою волшебства. Между тем блаженный предстал пред патрицием Самоном, и Самон снова начал допрашивать его настойчиво и долго, всячески понуждая его сказать, кто он и откуда. Но преподобный продолжал хранить молчание и не давал патрицию ответа. Сильно разгневался на святого Самон и повелел снова растянуть его на земле и нещадно бить палками, доколе он не расскажет о себе и своем происхождении. И били они святого долго, так что сломали шесть жезлов, но не могли вынудить у него признания: блаженный Василий доблестно претерпевал все мучения, не нарушая своего молчания ни единым словом, так что все дивились неизреченному терпению и молчанию его. Патриций же Самон произнес при этом:
— Знаю, что этот соглядатай надеется впоследствии величаться и говорить: молчанием победил их. Но я готов поклясться жизнью самодержцев наших, что не попущу ему хвалиться и надругаться над нами.
Сказав это, Самон повелел снова отвести преподобного в темницу и в течение всей последующей недели бить его, налагая каждый день триста ударов плетьми и триста палками. Блаженный же Василий терпеливо сносил все мучения, скрывая втайне доблестные подвиги свои и не желая рассказывать другим о своей подвижнической жизни. Ибо от юности он стал иноком и поселился в пустыне, в которой скитался много лет, проводя в суровых пустыннических подвигах жизнь свою, питаясь только злаками и кореньями, ходя постоянно босым и покрываясь худым рубищем. О такой добродетельной и полной подвигов жизни святой не хотел никому рассказывать, и потому-то на все вопросы патриция Самона об образе жизни его отвечал молчанием, памятуя повеление Небесного Владыки, сказавшего: «Пусть левая рука не знает, что делает правая» (Мф.6:3). Ибо всякий, кто обнаруживает пред людьми добрые дела свои, приемлет на земле мзду свою в похвале от людей, а вечной и небесной славы лишается; кто же желает достигнуть вечной награды, тот должен утаивать от людей свою добродетель, и если, не оцененный людьми, он подвергнется от них поруганиям и даже истязаниям, то и в таком случае он должен молча и терпеливо сносить злобу людскую; тогда он воистину заслужит наименование мученика. Все это ведал преподобный Василий и, желая получить славу не у людей, но у Бога, терпеливо переносил причиняемые ему жестокие страдания, не желая выдавать своей тайны. По прошествии недели, в течение коей святой ежедневно был подвергаем ударам, патриций Самон, видя, что блаженный остается непоколебимым и не открывает своего имени и происхождения, снова воссел на судилище и повелел привести к себе преподобного. И когда тот предстал пред ним, Самон гневно посмотрел на него и сказал:
— Нечестивейший из людей, доколе ты будешь таиться от нас? Скажешь ли ты мне, кто ты и откуда?
В ответ на это святой сказал:
— Нечестивейшими подобает называть тех, кто, подобно тебе, творит втайне содомские дела [10].
При таком обличении от преподобного Самон смутился, испытывая великий стыд и срам пред всеми бывшими там; затем, возгоревшись неукротимою яростью и гневом на святого, повелел принести ремни, скрутить преподобному руки сзади, веревками крепко обвязать ребра его, притянуть к ним правую ногу святого и в одном крытом помещении повесить его на перекладине вниз головою. Двери же помещения того он запер и запечатал своим собственным перстнем и оставил преподобного висеть, пока не назовет своего имени и происхождения. Все бывшие там в душе сожалели о блаженном Василии и роптали на Самона, называя его окаянным и порицая его за причиняемые им мучения ни в чем не повинному человеку Божию.
Три дня и три ночи висел на перекладине святой Василий. На четвертый день нечестивый мучитель Самон отворил двери храмины, в которой находился мученик, и, пришедши к нему, увидел, что лицо его спокойно и светло, как будто он не испытывал никаких мук. Удивленный патриций спросил блаженного:
— Что же ты не говоришь мне: кто ты и откуда? Разве страдания не вразумили тебя?
Преподобный и на этот раз ничего не ответил ему. Тогда мучитель повелел снять его и освободить от ремней и веревок, которыми он был связан. Будучи разрешен от всех пут, святой, благодатью Христовой, мгновенно исцелился от всех ран и повреждений своих и стал совершенно здоровым. Все видевшие это преславное чудо удивлялись и недоумевали. Нечестивый же Самон, также пораженный случившимся, в ослеплении воскликнул:
— Не говорил ли я, что человек этот волхв и волшебник? Ведь он, несмотря на все мучения, какие достойно воспринял от нас, остался здравым и невредимым. Но все-таки я скоро разрушу волшебную силу его: призовите ко мне надсмотрщика за зверями.
И когда тот пришел, Самон сказал ему:
— Выбери самого свирепого льва и сегодня не давай ему обычной пищи, чтобы завтра утром он был голоден; тогда увидим мы, одолеет ли свирепого зверя этот волшебник.
На другой день утром множество народа собралось к назначенному зрелищу. И вот выпустили огромного и свирепого льва, громко рычащего от голода; привели туда и блаженного Василия и бросили ко льву на съедение. Но дикий зверь, увидев святого, затрепетал; затем, подошедши к нему, покорно лег у его ног и лежал, как незлобивый агнец, так что все дивились и в ужасе взывали:
— Господи помилуй!
Преподобный же, наклонившись к лежавшему у ног его льву, погладил его правою рукою, а потом, взяв его за ухо, вывел вон, громко возглашая:
— Вот агнец ваш, вот агнец!
Нечестивый иноплеменник Самон не был, однако, вразумлен этим дивным чудом и не захотел признать, что мучимый им человек есть святой угодник Божий. Продолжая упорствовать в своей ярости против блаженного и истощив все средства, дабы вынудить у него признание, Самон повелел слугам своим ночью потопить его в море. Те так и сделали. В третью стражу ночи они посадили мученика в ладью и, отплыв от берега, ввергли его в море, а сами возвратились назад. Но Бог, хранящий святых Своих, не попустил блаженному погибнуть в пучине морской. Когда только его ввергли в море, тотчас же два морские дельфина [11], по изволению Божию, подхватили преподобного на свои хребты и вынесли на берег, называемый Евдом, предместье Константинополя, где и посадили его на суше. При этом руки и ноги святого разрешились от пут, которыми они были связаны, и он беспрепятственно поднялся на ноги и пошел к городу. Но так как Золотые ворота города [12], к которым подошел святой, были еще не отворены, то он присел около них, намереваясь немного отдохнуть.
В это время подошел к Золотым воротам один человек, по имени Иоанн, одержимый лихорадкою; стеная и трясясь от болезни, он сел близ святого Василия. Блаженный сжалился над ним, возложил на него руки и, помолившись Господу, исцелил его. Почувствовав себя исцеленным, человек тот пал к ногам преподобного и начал молить его, чтобы он пошел с ним в дом его. Святой Василий с радостью исполнил его просьбу, хотя исцеленный был из самых бедных и незначительных граждан Константинополя.
У Иоанна была жена, по имени Елена. Вместе с нею он с любовью принял преподобного в дом свой; когда же настало время обеда, они предложили ему трапезу, и все ели с весельем. За трапезой Иоанн рассказал жене своей, как исцелил его блаженный призыванием имени Христова, и она сильно возрадовалась о таком госте. Ибо она была христолюбива и страннолюбива и проводила жизнь свою в страхе Божием; потому-то она и радовалась, что сподобилась принять в дом свой угодника Божия.
Иоанн и Елена начали умолять святого, чтобы он сказал им, кто он и откуда. Но святой ответил:
— Кто я и откуда, об этом пока не следует говорить. После вы узнаете об этом, а теперь отпустите меня помолиться в монастырь Нерукотворенной иконы Пресвятой Богородицы, изобразившейся сама собою.
Сказав это, он встал и, в сопровождении Иоанна, отправился в монастырь Пресвятой Богородицы на молитву; по окончании же молитвы, уступая настойчивым просьбам Иоанна, святой возвратился в дом его. Тут Иоанн и подруга его снова начали умолять блаженного, неотступно досаждая ему, чтобы он поведал им о себе. Тогда святой Василий сказал:
— Я — тот, кого патриций Самон ввергнул в глубину морскую. Господь мой Иисус Христос, Которому я служу от юности, извлек меня из глубины Ему Одному ведомым образом и сохранил невредимым.
При этом блаженный поведал, что он нарекается Василием, и по порядку рассказал обо всем, что претерпел он от нечестивого и жестокого мучителя Самона.
Слушая рассказ блаженного Василия, Иоанн и Елена удивлялись и вместе с тем припоминали о святом все, что им известно было раньше; ибо слух о том, как мучил преподобного Самон и как он не мог сделать ему никакого зла, прошел по всему городу. Затем они стали умолять преподобного, чтобы он остался жить у них в доме, — и эта просьба была угодна блаженному Василию. Иоанн и Елена приготовили ему особую келию для молитвы и в ней поставили светильник; и здесь святой стал воссылать Богу свои обычные моления.
Кто может рассказать нам об этих молитвенных подвигах преподобного, о том, сколько слез он пролил в своих молениях к Небесному Владыке? Кто мог сосчитать все его коленопреклонения? Кто поведает нам о его всенощных бдениях, ибо он постоянно проводил ночи без сна? Кто изобразит нам добродетельную и полную подвигов жизнь его? Подобно столпу непоколебимому, преподобный был неуклонен в добродетели, никогда не гневался, кроток был, как Моисей [13] или Давид [14], тих и скромен, как Иаков [15], и милостив более Авраама [16]. Ибо Авраам раздавал милостыню от многих богатств своих, а блаженный Василий благодетельствовал нищим от своего убожества, переносимого ради Господа Бога, и все, что приносили ему христолюбцы, тотчас же раздавал неимущим.
Во время обитания преподобного Василия у названного выше христолюбца Иоанна к нему начали, по прошествии немногого времени, приходить люди — одни ища душевной пользы, другие же приносили к нему недужных, чтобы он исцелил их. Преподобный, возлагая на больных руки свои и творя молитву, исцелял больных благодатью Христовой. С течением времени имя святого сделалось славно во всем царствующем граде, и многие приходили к нему не только из простого народа, но и от именитых граждан и вельмож. Наряду с даром чудотворения, святой имел также дар прозрения и провидел тайные дела всех приходящих к нему, как добрые, так и злые. Обличая наедине грешников, он многих наставил к покаянию. Предвидел преподобный и будущее и пророчески предсказывал о нем, что ясно будет видно из дальнейшего повествования.
В 911 г. скончался византийский император Лев Мудрый, а следом за ним, в 912 г., умер и брат его, император Александр; по смерти их царство наследовал сын Льва, Константин, называемый Багрянородным [17], вместе с матерью своею Зоею. Так как новый царь, при своем вступлении на престол, был еще малолетним отроком, то охрана царства и управление им были поручены Цареградскому патриарху Николаю [18] и куропалату [19] Иоанну, прозванному Горида. Они-то и являлись действительными правителями царства до тех пор, пока юный царь не достигнет совершеннолетия.
Между тем на страну Греческую напали варвары; захватывая область за областью, они подошли уже близко к Константинополю и опустошали земли вокруг него. И не находилось никого, кто бы мог собрать войско, вступить в битву с угрожающими столице варварами и остановить их опустошительное нашествие. Все царство Греческое пришло в великое смятение; народ же начал громко роптать на патриарха Николая, обвиняя его, что он недостаточно радеет о пользе вверенного ему царства. Тогда патриарх, посоветовавшись со всеми вельможами, написал письмо к восточному воеводе Константину Дуке, призывая его прийти в Царьград и разделить скипетр с молодым царем, чтобы в то время, когда Константин Багрянородный будет, как малолетний, воспитываться в царских палатах, Константин Дука, как муж сильный и храбрый в бранях, ополчался бы против врагов империи. Ибо муж тот воистину был весьма храбрым и непобедимым воином, которого страшно боялись все сражавшиеся с ним иноплеменники. По неоднократному свидетельству их, они часто видели огонь, исходящий от оружия Дуки и от ноздрей коня его, — огонь, который, устремляясь на них, опалял и прогонял их, так что невозможно было устоять против этого полководца, которому споборал Сам Бог. Сам Константин Дука тоже не таил благодати Божией, дарованной ему, и рассказывал про себя следующее:
— Однажды в моей юности, — говорил он, — когда я спал, предстала предо мною некая пресветлая Жена, одетая в царскую багряницу; при ней был огненный конь, а на коне находилось тоже огненное оружие. И убеждала меня Жена вооружиться тем огненным оружием и сесть на коня. Я сначала боялся и не хотел исполнить Ее просьбу, но потом послушался. И когда я сделал то, к чему Она побуждала меня, тогда Она сказала: «Пусть чувствуют пред тобою страх и трепет все враги Божии, и да растают яко воск от лица твоего хулители Сына Моего». Сказав это, светлая Жена отошла от меня.
Так рассказывал о себе муж тот, к которому патриарх отправил послание, призывая его на царство. Когда пришло к нему это патриаршее послание, он всячески стал отказываться от предлагаемой ему чести, считая себя недостойным такой высокой власти. Но от патриарха и от синклита [20] пришло к нему другое послание, призывающее его на царство. Тогда Константин Дука отписал к ним: «Не должно мне равняться с господином моим и помазанником Божиим, царем, хотя он и юн по возрасту. При том же боюсь я, нет ли в предложении вашем чего-нибудь коварного и не желаете ли вы погубить меня».
Получив от него это письмо, патриарх и все вельможи отправили к нему третье послание, и в нем каждый из них написал особо от себя присягу, в которой клялся Древом Честного Животворящего Креста Господня, что без всякой лести и лукавства, но искренне и от сердца призывают его к соцарствованию с юным царем. Тогда, поверив клятве их, Константин Дука отправился со всеми домашними своими в Царьград, и был со славою встречен вельможами и всеми жителями города. Было раннее утро, когда воевода пришел в город, — только что поднялось и воссияло солнце, и вдруг явилось недоброе знамение, предвозвещающее Константину Дуке смерть от руки убийцы: при полном солнечном сиянии стал капать небольшой дождь, и капли от дождя, падающие на землю, имели кровавый вид.
Между тем патриарх Николай и советники его, узнав о торжественной встрече, какую устроил славному воеводе Константину Дуке весь константинопольский народ, переменили свое первоначальное намерение и затворили пред ним ворота дворца царского, не желая допустить его к царю и его матери. Тогда Константин Дука поставил свой шатер на площади пред ипподромом [21], и сюда стали ежедневно приходить многие вельможи и граждане, поклоняясь славному воеводе, как своему царю и повелителю.
При этом некоторые из преданных новому императору вельмож, знавшие блаженного Василия и питавшие к нему великую любовь, по одному приходили к нему и вопрошали:
— Чем кончится возникшее дело?
Святой с плачем возвестил их, что не пройдет и трех месяцев, как кровавая смерть постигнет и вновь избранного на царство императора Константина Дуку и всех приверженцев его. Возвещая такой исход дела, блаженный горько и неутешно рыдал до изнеможения. После такого ответа со стороны святого вопрошавшие его вельможи затворились в домах своих и безвыходно оставались в них, со страхом ожидая предсказанного конца.
К святому же Василию опять пришли, с намерением узнать будущее, двое вельмож. Это были два единоутробные брата, оба носившие сан протоспафария [22]. Пришедши к блаженному, они спросили его:
— Что будет потом с нами, если мы сделаемся сторонниками новоизбранного царя и станем приходить к нему на ипподром?
— Не ходите туда, чада! — со слезами ответствовал им святой, — если вы присоединитесь к нему, то один из вас будет убит, усеченный мечом, а у другого отрежут нос и уши, и он на всю жизнь свою останется посмешищем для всех видящих его.
Но братья пренебрегли предсказанием святого: пошли на ипподром и присоединились к вновь призванному царю.
По прошествии двух месяцев Константин Дука, увидя, что он обольщен и поруган патриархом и всем синклитом, стал совещаться с приверженцами своими, как бы добиться престола царского, на который он был призван. При этом добродетельный воевода не захотел употреблять в дело насилие. Как храбрый полководец, которому было привержено все войско и множество народа, он мог бы силою сокрушить все затворы и взойти на престол царский, или же мог обложить со своим войском стены города и не пропускать в него никаких съедобных припасов, чем заставил бы патриарха и весь синклит против воли признать себя царем и открыть доступ к царскому престолу. Но, будучи мужем благочестивым и богобоязненным, Константин не захотел, чтобы из-за него претерпел кто-нибудь бедствия голода, а также не желал добиваться трона кровавым путем. Поэтому, возлагая все упование свое на Бога и, продолжая еще верить клятве патриарха и вельмож, он повелел своим приверженцам, выломав только одни ворота, мирно и без всякого оружия отправиться вместе с ним в царские палаты. Благочестивый воевода говорил при этом:
— Если нас примут кротко, то значит, мы хорошо делаем, достигая своей цели без кровопролития и насилия. Если же нападут на нас и убьют, то они дадут за нас ответ пред Богом, так как сами они усиленными просьбами и клятвою прельстили нас, хотя мы и не добивались предложенного мне достоинства.
Сказав это, Константин Дука заставил приверженцев своих поклясться, что ни один из них не дерзнет вынуть меч из ножен или натянуть стрелу на луке против нападающих на них, «чтобы не пролилась из-за меня, — добавлял он, — ни единая капля христианской крови». Приверженцы Константина с клятвою обещались повиноваться этому повелению своего вождя и, выломав медные ворота дворца царского (так как иначе нельзя было проникнуть во двор его), мирно, без всякого оружия, пошли к царским палатам под предводительством благочестивого мужа сего Константина Дуки, который также был безоружен.
В то время, как они безоружные шли, направляясь к палатам царским, нарочито поставленные патриархом стрельцы вдруг напали на них и, выпустив множество стрел, многих ранили. Одним из первых пострадал сам доблестный воевода Константин Дука, шедший впереди: он получил тяжелую рану в ребро пониже правой руки. Застонав от раны, Дука упал на землю. При виде этого, собранные в большом количестве дворцовые оруженосцы устремились с обнаженными мечами на входящих мирно и начали сечь их, как стебли растений. Таким образом они убили Константина Дуку, сына его и многих других. Тех же, которые обратились в бегство, они схватили живыми и тотчас же казнили всех различным образом: одних рассекали пополам, других повесили на деревья пред городскими воротами, а у иных урезали носы и уши и подрезали жилы. Так погибли тогда с Константином Лукою до трех тысяч неповинных ни в чем мужей. Вместе с другими пострадали также и те два брата протоспафарии, которые приходили за советом к блаженному Василию, и притом так именно, как предсказал преподобный: один из них был усечен мечом, а у другого были урезаны нос и уши.
Окончив кровопролитие, воины отсекли головы у убиенного Дуки и сына его и отнесли их к патриарху Николаю и его советникам. Патриарх щедро одарил убивших Константина и повелел носить на копье по всему городу главу убиенного, на поругание ей, а тела всех других пострадавших с ним выбросить в море.
Такое беззаконное кровопролитие совершилось тогда в Константинополе. И осквернился город пролитием крови неповинноубиенных мужей, которая, как кровь Авеля [23], вопияла к Богу от земли. Ибо не от меча иноплеменных врагов, но от руки единоверных и единомысленных соплеменников, бывших друзей и братьев, погиб — сделавшись жертвою коварства — сильный воевода Константин Дука, нареченный царем, — этот прославившийся своею храбростью воин, угодный Богу и любимый народом.
Но поруганный и осмеянный сильными мира сего, Константин Дука прославлен Богом: праведная душа его, а равно и души всех пострадавших с ним, были унесены ангелами в небесные обители и вселены на лоне Авраама. Об этом явно свидетельствует следующее чудесное знамение: пока тела повешенных сподвижников Константина висели на деревьях, по ночам видимы были звезды, сходившие на них и ярко сиявшие над головами их до самого солнечного восхода. Этим знамением явлено было, что все они пострадали неповинно и что души их, в награду за мученичество, водворены в селениях святых.
Все это пересказали мы, чтобы представить пример пророческого предвидения преподобного отца нашего блаженного Василия; ибо все, что предвозвестил он, то и сбылось. Расскажем и о других событиях, при совершении коих обнаружился сей дар предвидения, свойственный преподобному.
В соправители юному царю Константину Багрянородному избран был патриций Роман [24], которого и венчали на царство. Когда император Константин пришел в возраст, Роман дал ему в супружество дочь свою Елену. Помимо Константина у Романа был другой зять, некто Саронит, саном патриций, человек гордый и властолюбивый, величающийся богатством своим и знатностью своего рода. Он затаил в сердце своем лукавое намерение — погубить царя Константина и восхитить скипетр царский.
Близ палат Саронита находился дом названного выше христолюбца Иоанна, у которого обитал преподобный Василий. Провидя прозорливыми очами лукавое помышление Саронита, преподобный сказал, как бы разговаривая сам с собою:
— Василий! Обрати внимание на сего окаянного нечестивца, который в сердце своем замышляет богопротивное. Но вот я пойду и обличу его: может быть, он покается и оставит свое безумное намерение.
И вот, когда однажды Саронит с обычною пышностью выехал на коне из дому, направляясь к царскому дворцу, святой стал на дороге и громко начал возглашать, обращаясь к патрицию:
— Зачем ты замыслил в сердце своем злое дело против помазанника Божия? Тебе нет доли в жребии царском. Итак, не трудись напрасно, чтобы не прогневался на тебя Господь и не отнял у тебя даже патрицианское достоинство, которое ты имеешь.
Слыша такое обличение от святого, Саронит распалился против него великою яростью. Устремившись на блаженного, он начал бить его по голове бичом, который держал в руках, и в то же время поносил его всевозможными ругательствами. Потом, нанеся ему немало ран и надругавшись над ним, он оставил преподобного и стал продолжать свой путь.
Блаженный Василий терпеливо перенес все ругательства и раны, а на другой день снова встретил Саронита, когда тот отправлялся во дворец, и такими же словами, как и прошлый раз, обличал его. Саронит в гневе повелел слугам своим схватить святого, отвести к нему в дом и задержать его, пока сам он не возвратится из дворца. Затем, возвратившись, он приказал принести прутья от терновника и представить к нему преподобного Василия.
Когда блаженного привели к нему, Саронит сказал:
— Отвечай мне, безумный старец, какой бес научил тебя дерзко встречать меня и говорить мне такие неподобные хульные речи? Или ты не знаешь, что я зять царя и первый из всех вельмож царских? Или тебе неизвестно, что богатство мое так же неисчетно, как песок на берегу морском? Ведь я имею громадное множество рабов, имений, сел и стад различного скота, а также бесчисленное количество золота и серебра. Кроме того я удостоился великой славы и чести, какие даны мне от Бога и от царей наших. Как же дерзнул ты, будучи худородным и нищим, предстать предо мною, в виду всего народа, с такими укоризнами и обличениями? Отвечай мне, пока я не предал тебя смерти.
Блаженный, в ответ на такие слова, произнес:
— Неужели ты думаешь, что твое лукавое и злое намерение, которое ты таишь в сердце твоем, останется в тайне? Нет, — Сам Бог открыл мне, что ты замыслил посягнуть на жизнь царя и сделаться похитителем царской власти. Оставь это нечестивое намерение и перестань злоумышлять против помазанника Господня. От лица Бога говорю тебе: если ты не откажешься от своего злого умысла, сильно прогневается на тебя Господь и вскоре сотрет с лица земли память о тебе.
Сильно разгневался от таких слов безумный Саронит, так что лицо его изменилось и пожелтело. Пылая гневом, он приказал слугам растянуть преподобного на земле и прутьями терновника беспощадно бить его.
— Бейте его сильнее, — говорил он, — бейте, пока не выйдет из него бес лжепророчества.
И они били его. Святой же был как дерево немое и бесчувственное: испытывая жестокие удары, он не только не стенал, но даже не произнес ни одного слова, даже и телом не двигался, так что, кроме звуков от ударов по телу палками, не слышно было ничего более.
Когда мучили святого, ворота дома Саронитова были отворены. Мимо же ворот в это время проходила благочестивая Елена, супруга Иоаннова. Заглянув в ворота, она увидела, как истязали блаженного Василия. Быстро вошедши в дом тот, она прикрыла собою тело святого и с горькими слезами стала громко возглашать:
— Бейте меня, грешную, а сего светильника Божия, моего пастыря и отца духовного пощадите; убейте меня вместо него, его же отпустите.
Тогда Саронит, подобный жестоким нравом своим лютому зверю, сказал яростно слугам:
— Бейте и ее, так как она сама того желает; думаю, что она бесчестная и прелюбодейная сожительница этого нечестивца.
Исполняя приказание, слуги стали бить благочестивую жену, и били ее до тех пор, пока им не показалось, что она стала бездыханной. Тогда беззаконный Саронит повелел слугам, схватив ее за ноги, выбросить на улицу, как пса мертвого. А блаженного Василия он приказал, связавши, повесить и дать ему пятьсот ударов воловьими жилами. Претерпевая жестокие удары, блаженный Василий, при помощи Божией, доблестно сносил их. Слуги же, окончив истязание, заключили его в узы.
Наступила ночь, и, когда Саронит спал, было ему во сне видение, предвозвещающее этому жестокому и злокозненному патрицию близкую кончину. Увидел он во сне высокий и ветвистый дуб, на вершине которого свил себе гнездо ворон. Хищная птица сидела в гнезде своем и крыльями прикрывала птенцов своих. Но вот подошли к дубу два человека с секирами, желая срубить его. При этом один из них сказал другому, указывая на верхушку дерева:
— Тут сидит ворон, который своим криком не дает царю уснуть спокойно.
Другой ответил:
— К тому же он причинил много зла возлюбленному угоднику Божию, блаженному Василию.
Сказав это, они начали рубить дерево. Когда оно упало на землю, подошли некие люди, одетые в ветхие рубища, которые начали отсекать у дерева ветви и бросать их в огонь. Среди них Саронит увидел и преподобного Василия: стоя около срубленного дерева, он говорил:
— «Всякое дерево, не приносящее доброго плода срубают и бросают в огонь» (Мф.3:10).
Затем, обернувшись к Сарониту, преподобный сказал:
— Не говорил ли я тебе, чтобы ты отказался от злого намерения твоего, так как в противном случае ты упадешь и с той высоты, на которой находишься?
Пробудившись от сна, Саронит почувствовал себя больным; когда же он размыслил о видении, бывшем во сне, то напал на него великий страх. В ужасе он встал и тотчас же послал слуг с повелением разрешить святого Василия от уз и отпустить его на свободу. Освобожденный из заключения, блаженный воротился на место своего обитания, в дом Иоаннов. Увидев преподобного, Иоанн возрадовался; когда же благочестивый муж узрел раны, причиненные святому жестоким истязанием, он заплакал. Также и все любящие блаженного Василия, услышав о его возвращении, стекались в дом Иоанна, радовались его приходу и плакали, видя язвы на теле его. Супруга же Иоанна, блаженная Елена, вскоре скончалась от ран, причиненных ей биением. Но и беззаконный Саронит также не восстал с одра болезни своей: по прошествии нескольких дней он умер, так что исполнилось над ним предсказание блаженного Василия и сбылся сон, виденный самим Саронитом.
По прошествии некоторого времени благочестивый муж Иоанн, который служил преподобному Василию, в мире отошел к Господу, и преподобный остался один жить в доме почившего. Каждый день приходили к нему в большом количестве различные люди, принося или приводя с собою своих недужных. Блаженный исцелял их своею молитвою пред Богом. Стекалось к нему и множество нищих, так как преподобный раздавал им все, приносимое ему христолюбцами, и ничего не оставлял у себя до другого дня.
В это время один благочестивый и боголюбивый гражданин Константин, прозванный Варваром [25], упросил преподобного перейти к нему и обитать в его доме, и устроил для него уединенную келию. В ней он приготовил для блаженного постель, стол, седалище и светильник, подобно тому как это сделала некогда сонамитянка [26] для пророка Елиссея (4 Цар.4:10) [27]. Затем поручил некоей добродетельной старице Феодоре, давно овдовевшей и много лет проводившей жизнь в богоугодном целомудрии, прислуживать человеку Божию. Блаженная старица, живя в горнице, находившейся недалеко от келии преподобного, усердно прислуживала ему, как ангелу Божию. Если кто-нибудь приходил, желая видеть святого Василия и беседовать с ним, Феодора извещала о нем преподобного, а тот приходил из своей келии в ее горницу и здесь принимал приходившего. Таким образом, он принимал всех в этой горнице, исцеляя больных, утешая скорбящих и подавая милостыню нуждающимся, — и в таких занятиях проходил у преподобного день. К вечеру же он уходил в свою келию и там совершал обычные моления Богу.
Слава о богоугодной жизни блаженного Василия и о дивных делах его распространялась все далее и далее, и его почитали не только миряне, но также многие из духовных: иноки, иереи и святители нередко посещали святого и получали от него помощь душе и телу. Князья же и вельможи призывали его в дома свои, прося посетить недужных и помолиться о них. И когда блаженный приходил куда-нибудь к больным, то сейчас же с молитвою возлагал на них руки и исцелял их; бесов же прогонял единым словом. Заботился он и об исправлении нравов, наставляя многих в добродетели, и не только поучая людей сладкими, как мед, речами, но иногда и грозно обличая грешников; ибо все ему было открыто от Всевидящего Бога.
Однажды, призванный в царские палаты, преподобный Василий, беседуя уединенно ото всех с царем Романом, обличил его в корыстолюбии, а также в преступной связи со многими женщинами, — и царь не только не прогневался на него, но кротко принял это обличение и обещал исправить жизнь свою.
Точно так же блаженный обратил на путь покаяния одну знатнейшую патрицианку Анастасию, обличив ее в некоторых грехах, втайне соделанных ею, и предсказал кончину ее.
Он же возвестил царице Елене, супруге царя Константина Багрянородного, что она родит сначала дочь, а потом сына, который, придя в возраст, воцарится, — что и исполнилось. Царица повелела дать ему золота, но преподобный не хотел даже прикоснуться к нему. Тогда царица стала заклинать его Святою Троицею, чтобы он взял, сколько хочет. Уступая настойчивым просьбам ее, преподобный взял три златницы [28] и отдал их прислуживавшей ему старице Феодоре, которая также находилась там.
При виде этого, некоторые из предстоявших царице сказали святому:
— Дай, отче, побольше златниц старице той.
Святой ответил им на это:
— Дети, мы не хотим иметь в большом количестве терния, ибо оно колет наши руки.
Тогда царица сказала преподобному:
— Поистине Единого Бога возлюбил ты от всего сердца, честный отец, и чужд суетных благ мира сего. Но не забывай нас и поминай в богоугодных твоих молитвах.
Сказав это, она отпустила блаженного с миром.
В это время к преподобному Василию пришел один мирянин, по имени Григорий, который сделался учеником святого и очевидцем многих чудес его и который впоследствии написал пространное житие его. Этот Григорий, когда пришел к блаженному в первый раз, был сильно поражен и приведен в смущение дивным даром прозрения, каким обладал преподобный, ибо, никогда не видав раньше Григория, святой муж, прямо по приходе его, назвал его по имени, а потом рассказал ему обо всем, что тот помышлял в себе. Вообще преподобный имел весьма изобильный дар прозорливости и провидел не только тайные дела людей, но даже и самые сокровенные помышления сердца человеческого. В жизни святого было не мало случаев, когда такой дар его обнаруживался пред всеми; но пересказать все эти случаи нам не хватило бы ни времени, ни места, а потому мы ограничиваемся только некоторыми примерами.
Один пресвитер, пришедши к святому, принес ему в дар яблоки и, оставшись у него обедать, старался припомнить, сколько медниц [29] он издержал на яблоки. Но святой сказал ему:
— Что ты так задумался, брат, припоминая о том, сколько издержал на плоды? Не трудись даром и спроси у меня: ты заплатил за яблоки десять медниц.
Слыша это, пресвитер ужаснулся, удивляясь прозорливости старца и благословляя Бога, пославшего людям такого великого угодника.
Некий знакомый святому виноторговец, когда пошатнулись дела его, пришел к преподобному и просил посетить его в доме, чтобы там помолиться вместе с ним и своею молитвою ниспослать на его дом благословение Божие. Когда блаженный пришел к нему, виноторговец созвал к обеду множество нищих. По окончании обеда он ввел святого в корчемницу, чтобы он благословил сосуды с вином. Благословляя сосуды, преподобный подошел к одному из них, вмещающему в себе около пятнадцати мер вина, и сказал виноторговцу:
— Вот я благословил именем Христовым все сосуды, кроме этого, — сей же надо разбить.
Но виноторговец стал умолять преподобного не делать этого.
— Не разбивай, отче, — говорил он, — но благослови и этот сосуд; ибо, если ты сокрушишь его, то оскудеют запасы мои, и я сделаюсь нищим, так как я много задолжал различным заимодавцам.
Святой ответил ему:
— Все это известно мне; но все-таки я намерен сокрушить сосуд сей, чтобы избавить тебя от великой беды. Для этого я и пришел сюда.
Тогда виноторговец сказал святому:
— Лучше разбей голову мою, но не этот сосуд.
Но святой, взяв находившееся тут же полено, стал разбивать сосуд. Когда он распался, вино в большом количестве пролилось на пол. Видя это, виноторговец сильно опечалился, а стоявшие вместе с ним начали негодовать на святого и про себя хулили его.
Преподобный, провидя духом их помышления и хулы, взял трость, находившуюся там, вложил ее в разбитый сосуд, на дне которого оставалось немного вина, и извлек оттуда упившуюся вином мертвую змею, длиною в три локтя [30]. Затем, обратившись к присутствовавшим, он сказал:
— Зачем вы хулите меня в сердцах ваших, дети? Как будто я совершил что-нибудь дурное! Видите ли эту змею: сколько народу могло бы отравиться ядом ее, и в какую бы беду попал тогда хозяин? Разве вы того хотите? И не хорошо ли я сделал, разбив этот сосуд?
Сказав это, святой бросил змею на землю; виноторговец же припал к ногам блаженного и начал просить у него прощения. Блаженный простил его и преподал ему благословение. И молитвами святого Василия дом виноторговца был благословен у Господа и во всем получил изобилие.
Одна жена, именем Феодотия, принесла к преподобному своего больного четырехлетнего сына и начала просить святого помолиться о здравии его. Все дети ее, едва достигая четырехлетнего возраста, умирали; поэтому она боялась, что умрет и это ее дитя, уже заболевшее. Когда она рассказывала так о своем горе преподобному, принесенный отрок начал плакать и просить хлеба. Преподобный, взяв ломоть хлеба, дал его отроку и, ласково улыбнувшись, сказал:
— Как тебя звать? Не Лев ли?
Потом, обернувшись к матери, он произнес:
— Ради твоего благочестия и особенно в награду за любовь к Пресвятой Богородице, проявившуюся в частых молениях твоих пред иконою Ее — Одигитрией [31], Господь сохранит сего сына твоего здравым и невредимым. Придя в возраст, он доставит тебе немало радостей, ибо будет добронравным, мудрым, честным и даже славным между людьми. Получив хорошее воспитание и наставленный в книжной премудрости, он сделается иноком, а потом клириком, и Господь будет хранить его. Другие же дети твои, которых ты родишь, умрут, подобно первым.
Тогда женщина та, поклонившись святому, ушла, и все, что предрек ей святой, исполнилось.
Некоторый человек, хорошо известный преподобному, пришел с просьбою напутствовать его благословением, так как он отправлялся на Восток [32] с поручением от своего господина. Преподобный, внимательно посмотрев на лицо его и предвидя, что случится с ним в пути, сказал:
— Страшна и опасна река Хелидон, но все же она укротится по молитвам грешного раба Божия Василия.
Этих слов блаженного никто не понял. Человек же тот отправился в путь. И вот, когда он находился в восточных странах, ему пресекла путь одна река, которой он не знал, так как никогда не бывал в странах тех. Река эта имела в ширину около двадцати саженей, но при этом течение ее было столь быстрое, что только птица могла лететь так же быстро. Человек тот остановился на берегу и взорами стал искать мели, чтобы, сидя на коне, переправиться по ней на другой берег. Вдруг волна захлестнула его и, подхватив вместе с конем, увлекла на средину реки; течение понесло их к морю, и человеку тому уже грозила неминуемая гибель. В страхе он возопил ко Господу:
— Господи Боже! Молитвами преподобного отца нашего Василия, помоги мне грешному.
Едва он сказал это, тотчас же увидел святого Василия, который, укротив бурное волнение, взял под уздцы коня, вывел его на противоположный берег и стал невидим.
Избавившись от потопления, человек тот возблагодарил Бога и угодника Его Василия; потом, пришедши в близлежащее селение и остановившись на ночлег, спросил о названии реки той. И ему рассказали, что она называется Хелидон, т.е. ласточка, так как по быстроте своего течения может равняться полету ласточки. Река эта очень опасна и уже погубила многих, не знающих, как переправляться чрез нее. Тогда вспомнил человек тот слова преподобного Василия, сказанные ему, когда он пришел к нему за благословением, и, обратившись с молитвою к Богу, воскликнул:
— Слава Тебе, Господи, слава Тебе! Одного прошу у Тебя, Владыка мой, сподоби меня паки узреть угодника Твоего и поклониться честным его сединам.
Возвратившись с путешествия, он пришел к преподобному и припал к ногам его, воздавая ему должную благодарность; потом он поведал блаженному, как Бог проявил на нем милость Свою, по его святым молитвам.
Вышеупомянутый мирянин Григорий за свою добродетель быль весьма угоден святому Василию, так как он проводил жизнь свою в девстве, целомудрии и постничестве. Он часто приходил к преподобному и, поучаясь от богомудрых бесед его, сподобился назваться учеником его. При этом он имел особенную любовь и веру к святому первомученнику Стефану [33], часто ходил в его храм и со всяким благолепием украшал его. От скончавшихся родителей своих он получил в наследство дом в Константинополе и много имений. Среди этих имений был у него виноградник во Фракии [34], недалеко от города Рандиста. Намереваясь во время собирания плодов отправиться туда, он пришел к преподобному учителю своему и принял от него благословение; затем вошел в церковь первомученика Стефана и, помолившись пред иконою его с коленопреклонением, сказал:
— Вот предстоит мне далекий путь по земле и по морю. Посему молю тебя, святой первомучениче Стефане, — в этом пути сохрани меня от всякого зла, и как я послужил по силе моей святому храму твоему, так и ты, по данной тебе от Бога благодати, буди мне во всякой нужде покровитель, помощник и промыслитель.
Так помолившись первомученику Стефану, Григорий отправился в путь. Остановившись на ночь в одной гостинице, он нашел пояс, ценою в две златницы, который потеряла дочь хозяина гостиницы. Когда же хозяин и его домашние стали искать пояс и спрашивать о нем гостей, Григорий, по бесовскому наущению, утаил пояс, рассуждая:
— Потерявшие пояс — богатые люди; поэтому лучше будет, если я продам его и вырученные деньги раздам нищим.
Снова отправившись в путь, Григорий потерял свой пояс, ценою также в две златницы, и дорожный мешок, в котором было четыре златницы и немало пенязей [35]; скорбя о потере, он заснул и в сонном видении увидел преподобного Василия, который, указывая на разбитый горшок, сказал:
— Видишь ли сей разбитый и никуда не годный горшок?
— Вижу, господин мой, — отвечал Григорий.
— Если кто украдет даже это, — сказал блаженный, — тот наказан будет вчетверо, и отнимутся от укравшего блага нынешнего или будущего века. Если укравший будет богат, то от богатств его отнимется вчетверо более против украденного, а если беден, то вчетверо большее наказание он примет в будущей жизни.
Григорий сказал на это:
— Отче, я никогда ничего не крал.
Святой ответил:
— Ты утаил у себя найденный тобою пояс дочери хозяина гостиницы, а говоришь, что ничего не крал.
Григорий возразил ему:
— Я отче, не украл пояс, но нашел его.
Но святой сказал:
— Знай, чадо, что если кто найдет что-либо потерянное другим и не возвратит ему, хотя бы тот искал потерянное и спрашивал о нем, тот осудится как вор. Итак тебе подобало возвратить потерянное. Но так как ты утаил чужое, то и у тебя отнято более, чем вчетверо против утаенного. Мало того, тебе надлежит остерегаться, как бы не пострадать и более.
Пробудившись от сна, Григорий был в великой печали, частью от раскаяния в своем грехе, частью от ожидания новой неизвестной беды, от которой предостерегал его преподобный. Печальным прибыл он в свое фракийское имение. Здесь, во время собирания плодов, он пережил искушение более сильное, чем первое, бывшее на пути.
Один из наемников, работавших в винограднике Григория, по имени Александр, сочетался законным браком с некоей юной отроковицей Мелетинией, которая отличалась злонравием и была, сверх того, любодейкой и волшебницей. Она имела столь неудержимую страсть к прелюбодейству, что вскоре же после брака своего с Александром соблазнила к беззаконному сожитию с собой почти всех мужей из окрестных селений. При этом никто не мог обличить ее в ее беззаконии; ибо если она услышит, что кто-нибудь говорит про нее худое, тотчас волхованием наводила на того лютую болезнь. Так она поступила, между прочим, с мужем своим, который сначала, при виде ее беззаконий, часто бил ее: вызванными волшебною силою недугами она столь утомила и обессилила его, что он не мог отогнать даже мухи от себя. Поэтому он не мог сопротивляться ей, когда она, прогневавшись на него, била его палкою или веревкою и прогоняла из дому; до того он обессилен был болезнями, наведенными на него волшебством Мелетинии. О матери сей волшебницы рассказывают, что она своими волхованиями удерживала полет птиц, останавливала течение реки и творила много иного зла, о котором не пересказать человеку. Дочерью такой-то злой волшебницы и была Мелетиния, во всем подобная матери своей и даже превосходящая ее своими беззакониями, так как она предалась безмерному прелюбодейству. Многих мужей она соблазнила к греховной связи с собою; если же кто говорил к обличению ее хоть одно слово, тот делался расслабленным в течение двух или трех месяцев; а если кто ударял ее, тот умирал, едва выжив после того два дня.
Увидев Григория, который был юн и отличался красотою, беззаконная волшебница прельстилась им и задумала соблазнить его к скверному сожитию с нею. Ежедневно без всякого стыда следуя за ним, куда бы он ни пошел, и вызывающе держась перед ним, она при содействии бесовской силы внушала ему по отношению к себе нечистые мысли, а по ночам насылала на него сны и в сонных видениях являлась пред ним в бесстыдном виде, возбуждая в нем нечистую похоть. Григорий был в великом смущении, постоянно обуреваемый волнениями плотского вожделения, ибо в то время, как блудница видимо прельщала его на грех своими любодейными действиями, бес невидимо разжигал в нем огонь похоти. И если бы святой первомученник Стефан и блаженный Василий своими молитвами не помогли ему, то прошло бы еще немного времени, и он подчинился бы власти греха, и вселилась бы во ад душа его. Таким образом, с помощью святых угодников Божиих, молившихся о нем, он боролся с блудным помыслом своим днем и ночью, иногда изнемогал в этой борьбе, но потом снова укреплялся и твердо сопротивлялся нечистому желанию, не соглашаясь осквернить девственное тело свое, не познавшее женщины с самых юных лет. Многократно он порывался с бесчестием отогнать от себя бесстыдную блудницу, но боязнь сделаться жертвою ее волшебной силы, при посредстве коей она насылала болезни, удерживала его. И вспоминал он тогда слова преподобного Василия, сказанные ему во время сонного видения:
— Остерегайся, чтобы тебе не пострадать более.
Предупреждение это вполне оправдалась теперь. Ибо что может быть тяжелее для целомудренного мужа, чем опасность потерять свое девство? Желая сохранить целомудрие и соглашаясь лучше умереть тысячью смертей, чем погубить девство, Григорий решился, наконец, на смелое дело: он устремился гневно на Мелетинию и палкою, а также поносными словами, отогнал бесстыдную блудницу от себя, восклицая:
— О бесстыдная дочь Веелзевула! [36] Если ты посмеешь еще подступать ко мне, то я разрублю на части скверное тело твое.
С тех пор блудница оставила Григория, а с нею вместе перестали беспокоить его и блудные помыслы. Но при этом он впал в другую беду. Бесчестная волшебница Мелетиния, мстя Григорию за свое посрамление, навела на него жестокую болезнь, от которой он непременно умер бы, если бы святой первомученик Стефан и преподобный Василий не явились к нему и не исцелили бы его. Об этом сам Григорий рассказывает следующее:
— В один воскресный день, наступивший вскоре после описанных происшествий, я (говорил Григорий) пошел к часовне во имя святого великомученика Георгия [37], находившейся посреди виноградника. Стояло жаркое утро, и я, совершив молитву, немного почил при часовне. И вот во сне вижу, что надвинулось черное, смердящее облако, которое упало на меня и показалось мне очень тяжелым и чрезвычайно холодным; из облака был слышен голос: «прими, что приготовила для тебя Мелетиния». Затем это облако вошло в меня. Проснувшись, я увидел, что одержим лютою болезнью, и познал, что она наведена на меня означенною выше волшебницею Мелетинией за то, что я противился ее нечистому желанию. С трудом поднялся я, пошел к дому, не имея сил удержаться от стонов, и лег на одре моем. День ото дня болезнь моя становилась тяжелее, и уже приближалась кончина моя. Внутренности мои все были воспалены жестоким огнем, который пожирал тело мое, как пожирает сухой тростник. Не имея сил переносить жар, я вставал и бегал, становился под сень деревьев, ища прохлады, и устремлялся к реке, чтобы в холодных струях ее остудить бывший во мне пламень. Неоднократно помышлял я утопиться и часто восклицал:
— О, горе, горе! Если таков огонь геенский, то лучше бы человеку не родиться.
Не мог я узнавать людей или с кем-либо беседовать, и ночь казалась мне продолжительнее сорока лет.
Когда я совершенно изнемог от болезни, мне показалось, что я лежу в болоте, середина которого была весьма глубока, а края — на востоке и западе — возвышались. Находясь на западной стороне болота, я начал понемногу спускаться в бездонную пропасть. В страхе вспомнил я о своих молитвах к первомученику Стефану и, тяжко вздохнув, сказал:
— Святой первомучениче! Так ли ты услышал меня, когда я молился тебе в твоем храме, выходя из Царьграда? Вот я нисхожу в пропасть, и ты более не увидишь меня, — и не могу я больше служить тебе, как служил доселе, ибо я приблизился ко вратам смерти.
Тут я посмотрел на восточный конец трясины и там увидел как бы иной мир, который невозможно описать человеческими словами; оттуда шел ко мне святой первомученик Стефан в багряном стихаре и ласково говорил мне:
— Что нужно тебе, возлюбленный, и отчего ты страждешь? Ты сетуешь на меня; но я не был здесь, так как посещал храмы, созданные в честь меня, рассеянные по вселенной; теперь же я пришел сюда и помогу тебе. Но запомни отныне, как беззаконные волхвы могут вредить людям, по Божьему попущению.
Тогда я спросил святого:
— Что означает лежащая предо мною пропасть и возвышающиеся края ее?
Святой ответил:
— Западный конец пропасти, на котором ты находишься, означает близость смерти, пропасть же, которую ты видишь пред собою, — это область смерти, чрез которую умирающие проходят с великим трудом, пока не достигнут восточной страны; дойдя туда, они находят тропинку, ведущую в иной, загробный мир.
Услышав это, я снова спросил святого:
— Итак, господин мой, я уже умираю?
— Чего иного ты можешь ожидать, будучи приведен сюда? — ответил мне он.
Тогда, вздохнув из глубины сердечной, я с плачем сказал:
— Нет, господин мой, да не будет со мной того, ибо я еще не приготовился к смерти.
После таких слов моих святой взял меня за руку, провел чрез пропасть, поставил меня на восточной стороне трясины, на высоком месте, и сказал:
— Вот ты изведен из пропасти смертной.
Тотчас же я увидел себя ходящим в некотором дворе, дивном по красоте своей.
Но так как от тяжкой болезни я с трудом ходил, то святой первомученик, от которого исходило весьма приятное благоухание, подставил мне свои плечи и сказал:
— Обойми меня сзади обеими руками, я поддержу тебя, и мы вместе пойдем далее.
Когда мы так переходили двор, увидел я большие, белые как снег, каменные сосуды, вмещающие в себя по сто, по двести и по триста мер; они были полны и запечатаны. Я спросил святого:
— Чей этот двор? Кому принадлежат эти сосуды и что в них находится?
Святой ответил:
— Все это принадлежит преподобному Василию, духовному отцу твоему. В сосудах же находится духовный елей, данный ему от Бога. Помазуя им приходящих к нему грешников, он очищает их от скверн их и соделывает их чадами Божиими, ибо он воспринял подвиг апостольства и многие души избавил от власти сатанинской.
И снова спросил я святого:
— Куда же мы идем, господин мой?
— К преподобному Василию, — ответил он.
Когда мы не кончили еще беседу, преподобный отец мой Василий вышел из одного дивного чертога к нам навстречу. Святой первомученик обратился к нему со словами:
— Как же ты, отче Василие, оставил Григория, возлюбленное чадо твое, в самое тяжелое для него время? И если бы я не явился помочь ему, он умер бы.
Преподобный ответил:
— Я видел, что с ним находишься ты, блаженный первомучениче, и потому не шел к нему. Теперь же, если это будет угодно Господу, сотворим ему более великую милость, чем какая проявилась на нем прежде.
После таких слов святые пошли вместе, а за ними последовал и я. Так мы дошли до одного весьма мрачного места и увидели там змея, весьма большого и страшного. И сказал преподобный Василий:
— Сей змей едва не уморил чада моего Григория.
Сказав это, он взял большой камень, бросил его в змея и убил его. После того мы оказались в Царьграде около храма святого первомученика и услышали раздававшиеся внутри храма весьма приятные голоса юношей, прославляющих Господа. Тогда первомученик Стефан сказал мне:
— Вот ты, благодатью Христовою, стал здрав: войди же теперь в церковь и воспой благодарственную песнь Владыке всех — Богу, явившему тебе великую милость.
Поклонившись защитникам своим, святому первомученику Стефану и преподобному Василию, я вошел в церковь, воспевая:
— «Господь — свет мой и спасение мое: кого мне бояться?» (Пс.26:1).
И далее весь псалом до конца.
Тогда те прекраснейшие юноши, увидев меня, возрадовались и стали говорить мне:
— Приди, возлюбленный наш, прими участие в веселии нашем.
После этих слов видение прекратилось, и я, пришедши в себя, с удивлением почувствовал себя здоровым. Приняв немного пищи, я подкрепился сном, потом встал и начал ходить. По прошествии же немногого времени, поправившись совершенно, я сел на корабль и отправился в Царьград, рассказав всем о случившемся со мною, как я молитвами святых Стефана и Василия, избавился от смерти.
Этим оканчивается повествование о себе Григория.
Почти одновременно с описанными событиями блаженная Феодора, которая прислуживала преподобному Василию, приняв иноческий чин, преставилась ко Господу. Все почитатели преподобного, узнав об этом, опечалились, так как блаженная жена была пред святым старцем ходатаицей за всех приходящих к нему. Она всех с любовью принимала, всех утешала своими кроткими речами, была милостива, христолюбива и целомудренна, а также исполнена духовной премудрости. Григорий возымел сильное желание узнать, где находится, по преставлении своем Феодора, на десной или на левой стороне [38], с праведниками или с грешниками, и сподобилась ли она получить от Бога милость или какую-нибудь отраду за свою усердную службу старцу. Помышляя об этом, он часто молил преподобного Василия, прося его поведать о душе почившей Феодоры, ибо Григорий веровал, что святому угоднику Божию открыто все о почившей. Досаждаемый частыми просьбами, святой старец, не желая отказом опечалить своего духовного сына, помолился к Господу, прося Его открыть Григорию в видении о том, что стало с душою Феодоры, по преставлении ее.
В следовавшую затем ночь Григорий в сонном видении сподобился увидеть блаженную Феодору в светлой обители, которая была уготована Богом преподобному Василию. В сей-то обители, небесною славою озаренной и неизреченных благ исполненной, блаженная Феодора, молитвами угодника Божия, и была водворена. Таким образом, кому она усердно и трудолюбиво служила в сем Мире, в обители того сподобилась пребывать в жизни вечной, по его святым молитвам. Увидев ее, Григорий возрадовался и насладился продолжительною беседою с нею, как будто бы он говорил с нею наяву.
Григорий спросил Феодору, как она разлучилась от тела, как претерпела смертные страдания, что видела по своей кончине и как миновала воздушных духов [39].
Она же начала передавать ему следующее:
— Чадо Григорий! О страшной вещи спрашиваешь ты меня, о которой даже ужасно и вспоминать. Видела я лица, которые никогда не видала ни раньше, ни после, слышала речения, которых никогда не слыхала до того. И что я расскажу тебе? Тогда предо мною предстало все то лютое и греховное из дел моих, о чем я позабыла было, но, молитвами и помощью отца нашего, преподобного Василия, все это не было вменено мне и не удержало меня от входа в эту обитель. И что я скажу тебе, чадо, о болезни телесной, о жесточайших страданиях, которые претерпевают умирающие? Подобно тому, как если кто-нибудь брошенный в сильный пламень, горя, как бы истаевает и обращается в пепел, так и болезнь смертная разрушает человека. Воистину люта смерть для подобных мне грешников, ибо истину говорю тебе, что и я была делательницею грешных дел, праведных же дел своих я совершенно не помню.
Когда я приблизилась к концу жизни моей и настал час разлучения души от тела, увидела я множество эфиопов [40], стоявших вокруг одра моего; лица их были черные, как сажа и смола, очи горели как угли огненные, и весь вид их был столь же страшен, как вид огненной геенны. И начали они производить шум и смятение: одни ревели, как скоты и звери, другие лаяли, как псы, некоторые выли, как волки; при этом все они, с яростью смотря на меня, грозили мне, набрасывались на меня, скрежеща зубами, и хотели тут же поглотить меня. Приготовляли они и хартии [41] как бы в ожидании судьи некоего, имеющего прийти туда, и развертывали свитки [42], на которых были написаны все злые дела мои. И была убогая душа моя в великом страхе и трепете. Тогда претерпевала я не только муки смертные, происходившие от разлучения души с телом, но также жесточайшие страдания от видения тех страшных эфиопов и грозной ярости их, и это было для меня как бы другою смертью, более тяжкою и лютою. Я старалась отвращать взор мой от видения то в одну сторону, то в другую, чтобы не видеть мне страшных эфиопов, ни слышать голосов их, — но никак не могла избавиться от них, — ибо везде было их бесчисленное множество, и не было никого, кто бы помог мне.
Уже изнемогая совершенно от таких страданий, я вдруг узрела двух светоносных ангелов Божиих, которые явились ко мне в образе прекрасных юношей, красоты коих описать невозможно. Лица их были светлее солнца, очи ласково взирали на меня, волосы на головах были белы, как снег, вокруг голов разливалось златовидное сияние, одежда у них блистала как молния и была на груди крестообразно опоясана золотыми поясами. Приблизившись к одру моему, они стали направо от меня, тихо беседуя друг с другом. При виде их я возрадовалась и смотрела на них с умилением сердечным. Черные же эфиопы, увидев их, содрогнулись и отступили подальше. И вот один светоносный юноша гневно сказал им:
— О бесстыдные, проклятые, мрачные и злобные враги рода человеческого! Зачем вы всегда поспешаете преждевременно к умирающим и своим бесстыдным шумом устрашаете и смущаете всякую душу, разлучающуюся с телом? Но теперь прекратите свою радость, так как здесь вы не приобретете ничего. Вам нет какой-либо части в сей душе, потому что с нею Божие милосердие.
При таких словах светлого юноши эфиопы тотчас же взволновались и начали с криками показывать написания злых дел моих, соделанных от юности.
— Как так мы не имеем в ней части? А эти грехи чьи? Не она ли соделала это и это?
Так говоря, они стояли в ожидании смерти.
И вот пришла смерть, рыкая как лев; вид ее был очень страшен, она имела некоторое подобие человека, но тела совсем не имела и была составлена из одних только обнаженных костей человеческих. С собою она несла различные орудия мучений: мечи, стрелы, копья, косы, серпы, железные рога, пилы, секиры, тесла [43] и иные орудия неизвестные. Увидев все это, смиренная душа моя затрепетала от страха; святые же ангелы сказали смерти:
— Что медлишь? Разреши душу сию от уз плотских, скоро и тихо разреши, ибо она не имеет много греховных тяжестей.
Тотчас же смерть приступила ко мне, взяв секиру, отсекла сперва ноги мои, потом руки, затем при посредстве другого орудия все остальные части моего тела разрушила и члены от составов отделила. И не имела я ни рук, ни ног, и все тело мое омертвело. Смерть же взяла и отсекла голову мою, так что я не могла повернуть головою, и она была мне чужою. После всего смерть сделала раствор в чаше и приподнеся его к моим устам, напоила меня. И столь горек был раствор тот, что душа моя, не имея сил стерпеть горечи, содрогнулась и вышла из тела, как бы насильно оторванная от него. Святые ангелы тотчас же приняли ее на руки свои. Взглянув назад, я увидела тело мое, лежащее бездушным, бесчувственным и недвижным. Совлекши его, как совлекают одежду, я смотрела на него с безмерным удивлением [44]. В это время бесы, явившиеся в образе эфиопов, обступили ангелов, державших меня, и начали вопить, показывая написания грехов моих:
— Множество грехов имеет душа эта, — поэтому пусть даст она ответ пред нами.
Святые ангелы начали тогда отыскивать в жизни моей добрые дела и, с помощью Господа Бога, благодатью Коего я творила добро, обрели их. Они приводили на память все, что только я творила доброго, — когда давала милостыню убогим, когда накормила алчущего, или напоила жаждущего, или одела нагого, или приводила в дом странника и упокоивала его, или служила святым, — когда я посещала больного или заключенного в темницу и помогала им; они припоминали, когда я с усердием приходила в церковь и с умилением и сердечным сокрушением молилась там, слушая со вниманием пение и чтение церковных молитв и песнопений, когда приносила в церковь фимиам и свечи или иное какое-нибудь приношение, или вливала деревянное масло в лампады, чтобы они теплились пред иконами, и с благоговением лобызала самые честные иконы: они приводили на память, когда я воздержанно проводила время и когда по средам и пятницам и во все святые посты постилась, и сколько творила поклонов и простаивала нощных бдений; они указывали на то, как я сокрушенно стенала о грехах своих и плакала иногда о них по целым ночам, как исповедовала грехи свои Богу и с сокрушением каялась в них пред духовным отцом своим, удовлетворяя своим сокрушением и сердечным раскаянием Правде Божией; они припоминали все, что я творила доброго ближним моим, как я на враждующих против меня не гневалась, как терпеливо сносила всякую досаду и укоризну себе, не помнила зла и воздавала за зло добром, как я при нападках людей на меня смирялась, как я болела сердцем и скорбела о чужой беде, как подавала кому-нибудь руку помощи или споспешествовала кому-либо в добром деле, или отвращала его от зла; припоминали они, что я отвращала очи свои от суеты, удерживала язык свой от клятвы, лжи, клеветы и всяких суетных слов; все это и все другие малейшие добрые дела мои святые ангелы собирали, готовясь положить их на весы против моих злых дел. Эфиопы же, видя это, скрежетали на меня зубами, желая похитить меня из рук ангельских и низвести на самое дно ада.
В это время неожиданно явился там преподобный отец наш Василий и сказал святым ангелам:
— Властелины мои, сия душа много послужила мне, угождая моей старости: я молился Богу о даровании мне ее, и Господь ниспослал мне сию душу.
Сказав это, он вынул из-под одежды своей мешок, чем-то наполненный (думаю, что в нем было одно чистое золото), и дал его святым ангелам, сказав при этом:
— Когда вы будете проходить воздушные мытарства [45] и лукавые духи начнут истязать душу сию, вы искупите ее этим от долгов ее. Благодатью Божьею, я богат и много собрал сокровищ трудами и потом своим, — и вот я дарю мешок душе сей, послужившей мне.
После этих слов он отошел. Лукавые же бесы, видя это, пришли в недоумение, а затем, огласив воздух плачем, скрылись.
Между тем угодник Божий Василий снова пришел и принес с собою много сосудов чистого елея и мира многоценного; открывая сосуды один за другим, он возливал елей и миро на меня, так что я исполнилась духовного благоухания и вместе с тем изменилась и стала светлым существом.
Преподобный же Василий снова сказал святым ангелам:
— Владыки мои, после того как совершите все необходимое для души сей, введите ее в уготованную мне от Господа обитель, и пусть она пребывает там.
Сказав это, святой стал невидим; ангелы же взяли меня и понесли по воздуху на восток [46].
Когда мы поднимались от земли к высоте небесной, нас встретили сначала воздушные духи первого мытарства, на котором судят за грехи языка, за всякое слово праздное, бранное, бесчинное скверное. Тут мы остановились, и бесы вынесли к нам свитки, на которых были написаны все легкомысленные слова, сказанные мною от юности, — все, что я говорила неразумного и скверного, особенно же кощунствованные и смехотворные речи, которые я допускала произносить в юности, как это бывает у многих. Предстали предо мною там все мирские бесстыдные песни, которые я пела когда-то, все бесчинные восклицания мои, все мои легкомысленные речи, и бесы обличали меня всем тем, указывая времена, места и лица, когда, где и с кем я предавалась суетным беседам и прогневляла словами моими Бога, не вменяя себе того в грех и не исповедываясь в том пред отцом духовным. Видя все это я молчала, как безгласная, потому что не имела что-либо сказать лукавым духам: они обличали меня вполне справедливо, и я удивлялась, как они ничего не забыли; ибо много лет прошло с тех пор, как все эти грехи были соделаны мною, и я давно забыла о них и никогда не помышляла о содеянном в уме своем; они же приводили все слова мои, как будто они были только что произнесены мною, все подробно и до тонкостей припоминая, как оно и было в действительности. И когда я со стыдом молчала, в то же время трепеща от страха, святые ангелы в противовес тем грехам моим представили нечто из моих добрых дел, содеянных в последние годы жизни моей, а так как они не могли перевесить тяжести грехов моих, то недостаток восполнили из того, что было даровано преподобным отцом моим Василием. Так они искупили меня и понесли выше.
Тут мы приблизились к другому мытарству, называемому мытарством лжи, на которой истязуются всякое ложное слово, особенно клятвопреступления, призывания имени Божия всуе, лжесвидетельства, нарушение обетов, данных Богу, неполное исповедание грехов и тому подобное. Духи этого мытарства весьма яры и свирепы, — они испытывали меня весьма настойчиво, не упуская ни одной подробности. И была я обличена от них в двух грехах: именно в том, что иногда в некоторых малых вещах допускала себе лгать, не вменяя того во грех, а также и в том, что многократно, стыдясь грехов своих, приносила духовному отцу своему неполную исповедь. Что же касается клятвопреступления и лжесвидетельства, то этих грехов, благодатно Христовою, не нашлось у меня. Все же бесы торжествовали по поводу найденных во мне грехов лжи и уже хотели меня похитить из рук ведших меня ангелов, но те, положив нечто из моих добрых дел против грехов тех, а недостающее восполнив из дарованного преподобным Василием, выкупили меня и беспрепятственно понесли выше.
После того достигли мы третьего мытарства, которое называется мытарством осуждения и клеветы. Удержанная там, я увидела, сколь тяжек грех оклеветать кого-либо, обесславить, похулить, а также надсмеяться над чужими пороками, забывая о своих. Всех, кто предается власти этого греха, жестоко истязают злые духи, как своего рода антихристов, предвосхитивших власть Христа, имеющего прийти судить людей, и сотворивших себя судьями ближних своих, в то время как сами они более достойны осуждения. Но во мне, благодатью Христовою, немного могли найти что-либо из таких грехов, ибо я строго блюла себя во все дни жизни моей, заботясь о том, чтобы ни осудить, ни оклеветать кого-либо, ни посмеяться над кем, ни похулить кого; и если иногда приходилось мне слышать, как кто-нибудь осуждал другого, то я мало внимала осуждающему, и если прибавляла что от себя в этом разговоре, то только такое, что не могло послужить ближнему в вящую обиду, да и тогда тотчас же останавливалась, зазирая себя за это немногое. Однако и такие провинности были истязателями поставлены во грех мне. Но святые ангелы искупили меня дарованным от святого Василия и стали подниматься со мною выше.
И дошли мы до четвертого мытарства, называемого мытарством чревоугодия. Злые духи этого мытарства тотчас же выбежали к нам навстречу, радуясь, как будто приобрели что-либо. Они были весьма отвратительны видом своим, изображая собою всю мерзость чревоугодия и пьянства; при этом одни из них держали блюда и сковороды с яствами, другие же — чаши и кружки с питьем, — и я увидела, что пища та и питье были подобны смердящему гною и нечистым испражнениям. Бесы же, держащие то и другое, имели вид пресыщенных и пьяных; они скакали с различными гудками и делали все то, что обычно творят пьяницы и пирующие, ругаясь над душами приводимых к ним грешников. Преградив нам путь и обойдя нас, как псы, они тотчас же выставили на вид все мои прошлые грехи чревоугодия, когда я предавалась излишеству в пище и питии и ела чрез силу и без всякой нужды, когда я, как свинья, приступала утром к еде без молитвы и крестного знамения, или же когда постом садилась за стол раньше, чем это дозволяли правила церковного устава. Представили они также чаши и сосуды, на коих я упивалась, предаваясь пьянству, и даже указывали число выпитых чаш, говоря:
— Столько чаш испила она на таком-то пиру и с такими-то людьми; в другое же время и в другом месте столькими-то чашами упилась она до беспамятства; сверх того она столько-то раз пировала при звуке свирелей и других музыкальных орудий, предаваясь пляске и песням, и после таких пиров ее с трудом приводили домой; так она изнемогала от безмерного пьянства.
Представляя все такие и подобные им чревоугодия, бесы торжествовали и радовались, как будто уже имели меня в своих руках, и уже готовились схватить меня и низвести на дно ада. Я же трепетала, видя себя обличаемой ими и не имея что ответить им. Но святые ангелы, взяв немало от дарованного преподобным Василием, положили за меня выкуп. Бесы, увидев это, пришли в смятение и возопили:
— Горе нам, ибо погиб труд наш, погибла надежда наша.
С этими словами они стали бросать в воздух хартии, в которых были написаны мои грехи. Я же, видя это, веселилась и беспрепятственно шла оттуда. Поднимаясь со мною выше, ангелы стали так беседовать друг с другом:
— Поистине великую помощь имеет душа эта от угодника Божия Василия: если бы его труды и молитвы не помогали ей, великую нужду претерпела бы она, переходя чрез воздушные мытарства.
Тогда, возымев дерзновение, я сказала святым ангелам:
— Владыки мои, думаю я, что никто из живущих на земле не знает, что бывает здесь и что ожидает грешную душу после ее смерти.
Святые ангелы ответили мне:
— Разве не свидетельствуют о всем, что здесь бывает, божественные писания, постоянно читаемые в святых церквах устами священнослужителей? Но пристрастившиеся к земной суете пренебрегают всем этим, поставляя всю сладость жизни в вседневном объедении и пьянстве: каждый день они едят без меры и упиваются, отложив страх Божий; и имея у себя чрево вместо Бога, они совершенно не помышляют о будущей жизни и не помнят Слова Божия, которое говорит: Горе вам, пресыщенные ныне, ибо будете голодны. «Горе вам, смеющиеся ныне, ибо восплачете и возрыдаете» (Лк 6:25). Они маловерно думают, что все, что говорится в Божественном писании, суть басни, и пренебрегают написанным, «пируя с тимпанами» [47], подобно евангельскому богачу, «и каждый день пиршествовали блистательно» (Лк.16:19). Впрочем те из них, которые милосердны к бедным, благодетельствуют нищим и убогим и помогают требующим помощи, те получают от Бога прощение грехов своих и беспрепятственно проходят мытарства, ради своей милости, ибо священное писание говорит: «милостыня от смерти избавляет» (Тов.4:10). Таким образом, творящие милостыню получают жизнь вечную; тем же, кто не старается милосердием очистить грехи свои, невозможно избегнуть сих испытаний, и их похищают мрачные мытари, которых ты видела; подвергая сии души жестоким мучениям, они низводят их в самые преисподние места ада и держат там в узах до страшного суда Христова. Тебе также трудно было бы избегнуть этой участи, если бы ты не получила искупления от дарованного тебе преподобным Василием.
Так беседуя, мы достигли пятого мытарства, называемого мытарством лености, в котором испытываются все дни и часы, проводимые в праздности, и истязаются тунеядцы, живущие чужим трудом, сами же ничего не делающие, а также наемники, получающие вознаграждение за дело, которое как следует не исполняют. В этом же мытарстве подвергаются истязаниям и те, которые не воздают хвалу Богу и ленятся в праздничные и воскресные дни ходить к утрене, к литургии и к иным службам Божиим. Испытуется там также уныние и небрежение о душе своей, и всякое проявление того и другого строго взыскивается, так что весьма многие люди мирского и духовного чина низвергаются с этого мытарства в пропасть. На этом мытарстве и я подвергнута была многим испытаниям, и невозможно мне было бы быть свободной от долгов его, если бы скудость моя не была исполнена дарованным от преподобного Василия, чем я была искуплена и чрез это получила свободу.
После того шли мы мытарством татьбы. На нем мы также были остановлены, но, дав там немногое, скоро миновали его, ибо не нашлось на мне никакого греха татьбы, кроме совершенного мною небольшого проступка в детстве по неразумию.
Оттуда мы пришли в мытарство сребролюбия и скупости, но и то скоро миновали. Ибо, при содействии Господа Бога, я не радела о многом стяжании и не была сребролюбивой, но довольствовалась тем, что посылал мне Господь, не была я также и скупой, но, что имела, усердно подавала нуждающимся.
Поднимаясь выше, встретили мы мытарство лихвы, где испытываются всевозможные лихоимцы и грабители, а также все дающие серебро свое в лихву и приобретающие богатства беззаконными средствами. Злые духи этого мытарства, усердно исследовав все обо мне, ничего не нашли, в чем бы я была повинна, и от ярости скрежетали на меня зубами своими. Мы же пошли выше, благодаря Господа Бога.
После того мы достигли мытарства неправды, на котором подвергаются истязаниям все неправедные судьи, берущие мзду и оправдывающие виновных, невинных же осуждающие. Там же истязуются: удержание платы наемным рабочим, всякая неправильность в весах у торговцев и взыскивается всякая неправда. Но мы, благодатью Христовою, прошли то мытарство без особых препятствий, мало что давши мытарям.
Также благополучно миновали мы следовавшее затем мытарство зависти, ничего не дав там, потому что я никому не завидовала. На этом мытарстве испытывали также грехи вражды и ненависти, но я, благодатью Христовою, и в этих грехах оказалась неповинною. Видя это, бесы пришли в ярость и скрежетали на меня, но я не боялась их и с радостью поднималась выше.
Подобным же образом прошла я и мытарство гордости, где надменногордые духи взыскивают грехи тщеславия, самомнения и величания. Там прилежно истязуется и то, не оказывал ли кто непочтения и неповиновения родителям, или старейшинам, получившим власть от Бога, а также прочие грехи гордости и самомнения. Там мы положили очень немногое из дарованного преподобным Василием, и я сделалась свободною.
Тогда достигли мы мытарства гнева и ярости, но и там, хотя и свирепы были воздушные истязатели, однако не много от нас получили, и мы пошли дальше, радуясь о Господе Боге, спасающем мою грешную душу молитвами преподобного отца моего святого Василия.
После того дошли мы до мытарства злобы, на котором немилосердно истязуются держащие злобу на ближнего и воздающие злом за зло и затем низводятся злобными духами в тартар [48]. Но милосердие Божие и там помогло мне; ибо я не держала злобы ни на кого, не помнила зла по поводу содеянных мне неприятностей, но имела ко всем враждующим ко мне незлобие и по силе моей проявляла любовь к ним, побеждая благим злое. Таким образом, никакого греха злобы не нашли на мне на этом мытарстве, так что бесы от ярости рыдали, видя, что душа моя свободно отходит от них; мы же стали подниматься дальше, радуясь о Господе.
Восходя выше и выше, я спросила ведших меня святых ангелов:
— Умоляю вас, владыки мои, скажите мне: откуда известно страшным воздушным властям о каждом злом деле всех людей, живущих в мире, как напр. о моих злых делах, и притом не только о тех, которые явно сотворены, но даже и о тех, которые содеяны тайно?
И сказали мне святые ангелы:
— Всякий христианин от святого крещения приемлет от Бога данного ему ангела-хранителя, который, невидимо храня человека, днем и ночью наставляет его на всякое благое дело во все время жизни его до самого смертного часа и записывает все добрые дела его, в течение всей жизни творимые, чтобы в награду за них человек мог получить от Бога милость и вечное воздаяние в небесном царствии. Точно также и князь тьмы, желающий привлечь человеческий род к своей погибели, приставляет к человеку одного из лукавых духов, который постоянно следуя за человеком, следит за всеми злыми делами его, творимыми от юности, своими кознями соблазняет его на преступные деяния и записывает все, что человек сотворил злое. Затем, отходя к мытарствам, сей лукавый дух вписывает каждый грех в соответственное ему мытарство, почему и осведомлены воздушные мытари о всех грехах, творимых людьми. И вот когда душа какого-либо человека разлучится от тела и станет отходить к Создателю Своему в небесные селения, то лукавые духи, стоящие при мытарствах, преграждают ей путь, показывая все записанные грехи ее. И если в ней найдется более добрых дел, чем грехов, то бесы не будут в силах удержать ее. Если же в ней более отыщется грехов, нежели добрых дел, то бесы на время удерживают ее и заключают как бы в темнице, где, по попущению Божию, и мучают ее, пока душа та воспримет искупление от мук их, по молитвам церкви и чрез милостыню, творимую в память ее ближними ее. Если же какая-либо душа окажется столь грешна и мерзостна пред Богом, что у нее не будет никакой надежды на спасение и будет ожидать ее вечная погибель, то такую душу бесы тотчас же низвергают в бездну, в которой уготовано место вечных мучений и для них самих, и в этой бездне держат ее до второго пришествия Господня, после коего она должна мучиться вечно в геенне огненной [49] вместе с телом.
Нужно еще и то заметить, что сим путем восходят и такие истязания принимают только те, кто просвещены верою и святым крещением. Неверные же язычники, сарацины [50] и все вообще иноверцы этим путем не идут. Еще будучи живы телом, они душою уже мертвы, погребены во аде; потому, когда они умирают, бесы тотчас же, без великого испытания, берут души их, как по праву принадлежащие им, и низводят в пропасти ада.
Когда ангелы все это возвещали мне, мы вошли в мытарство убийства, в котором испытывается не только разбой, но и всякая рана, всякий удар, нанесенный куда-либо, по плечам или по главе, а также всякие заушения или толчки, сделанные во гневе. Все это на мытарстве том тщательно испытывается и на весы полагается; но мы благополучно миновали его, немного положив для выкупа.
Также миновали мы и мытарство чарований, отравлений наговорными травами и призываний бесов с целью волшебства. Духи этого мытарства были подобны четвероногим гадам, скорпионам [51], змеям, ехиднам [52] и жабам, и зрак их был весьма страшен и мерзок. Но там, благодатию Христовою, не нашлось на мне никакого греха, и мы тотчас прошли мытарство, ничего не дав злым мытарям. В ярости они кричали на меня и говорили:
— Вот ты придешь на мытарство блуда. Посмотрим, как ты избегнешь его?
Когда же мы поднимались выше, то я спросила ведших меня святых ангелов:
— Владыки мои, все ли христиане проходят эти мытарства, и нельзя ли человеку пройти их без всякого истязания и страшных мучений?
Святые ангелы ответили мне:
— Для душ верных иного пути, возводящего к небу, нет, и все грядут этим путем, но не все подвергаются таким истязаниям, каким подвергалась ты, но только подобные тебе грешники, которые несовершенную исповедь грехов своих совершали пред духовным отцом, стыдясь беззаконных дел своих и утаивая многие из них. Если же кто искренно и по правде, не утаивая ничего, исповедует все дела свои и с сердечным сокрушением кается во всех соделанных им прегрешениях, то грехи такого человека, по милосердию Божию, невидимо изглаждаются, и когда душа его грядет по мытарствам, воздушные истязатели, разогнув свои книги, не находят в них никаких рукописаний ее грехов и не могут сделать ей никакого зла, так что душа та беспрепятственно и в веселии восходит к престолу благодати. И ты, если бы сотворила совершенную исповедь и покаялась бы во всех грехах твоих, не претерпела бы таких грозных истязаний на мытарствах. Но теперь тебе помогло то, что ты давно уже перестала творить смертные грехи и добродетельно проводила последние годы жизни твоей, особенно же помогли тебе молитвы преподобного отца твоего Василия, которому ты долго и усердно служила.
Так беседуя, дошли мы до мытарства блуда, на котором истязуется всякое любодеяние, всякая блудная мысль и мечтание, а также страстные прикосновения и любострастные осязания. Князь этого мытарства восседал на престоле своем, облаченный в одежду скверную и смрадную, окропленную кровавою пеною, и множество бесов предстояло ему. Видев меня, дошедшею до них, они много дивились, а затем, вынеся написания блудных дел моих, обличали меня, указывая, с кем, когда и где я грешила во время юности моей. И не имела я ничего, чтобы возразить им, и от страха трепетала, исполнившись стыда. Тогда ангелы сказали бесам:
— Но ведь она уже много лет не творила блудных дел и постнически, в чистоте и воздержании, прожила все последние годы своей жизни.
Бесы ответили им:
— Знаем, что она давно уже отстала от блудного греха, но все же она принадлежит нам, потому что не совершенно и не вполне искренно каялась пред своим духовных отцом в содеянных раньше грехах, многое утаивая от него; а потому или оставьте ее нам, или выкупите ее добрыми делами.
Ангелы положили им многое от добрых дел моих и еще больше от дарования преподобного Василия, и, едва избавившись от лютой беды, я была унесена оттуда.
После того мы достигли мытарства прелюбодеяния, в котором истязуются грехи живущих в супружестве и не соблюдающих супружеской верности, но оскверняющих свое ложе, а также всевозможные похищения девственниц с целью растления их и всякие блудодейственные насилия. Здесь же истязуются падения и тех, кто посвятил себе Богу и дал обет соблюдать жизнь свою в чистоте и девстве, но потом не сдержал этого обета. На этом мытарстве и я была обличена как прелюбодеица и не имела ничего, чтобы сказать в свое оправдание, так что немилосердные истязатели, скверные и нечистые духи уже намеревались похитить меня из рук ангельских и низвести на дно ада. Но святые ангелы вступили в спор с ними и представили все последующие труды мои и подвиги; и таким образом искупили меня всеми оставшимися добрыми делами моими, которые положили там все до последнего, оставив вместе с тем и весьма многое из дарованного преподобным Василием. Все это они возложили на весы против моих беззаконий и, взяв меня, понесли далее.
Тут мы приблизились к мытарству содомских грехов, на котором истязуют противоестественные грехи мужчин и женщин, мужеложство и скотоложство, кровосмешение и иные тайные грехи, о которых стыдно и вспоминать. Князь этого мытарства имел весьма скверный и безобразный вид и весь был покрыт смрадным гноем; слуги его во всем были подобны ему: смрад их был весьма нестерпимый, вид мерзкий и страшный, ярость и лютость чрезмерная. Увидев нас, они поспешно вышли навстречу и обступили нас, но не найдя во мне, по милости Божией, ничего, за что бы могли привлечь к суду своему, со стыдом отбежали; мы же с радостью пошли далее.
Поднимаясь выше, ангелы сказали мне:
— Вот ты, Феодора, видела страшные и мерзкие мытарства блудных дел. Знай, что немногие души проходят эти мытарства беспрепятственно, так как мир во зле лежит [53], люди же весьма слабы и от юности пристрастны к любодейным грехам. Мало, очень мало людей, умерщвляющих свои плотские похоти, и посему редко кто эти мытарства проходит свободно и беспрепятственно; напротив, весьма много таких людей, которые, дошедши до этого мытарства, здесь погибают, ибо истязатели блудных дел похищают пристрастных к любодеянию людей и низвергают во ад, подвергая их жесточайшим мукам. Князи блудных мытарств даже похваляются, говоря: «Мы одни более всех других мытарей воздушных пополняем число низвергнутых на дно ада, которые таким образом как бы вступают в родство с нами, подвергаясь одинаковой с нами участи». Посему, Феодора, ты возблагодари Бога за то, что, молитвами преподобного отца твоего Василия, миновала эти мытарства и больше не испытаешь какого-либо зла и не будешь знать страха.
Между тем мы подошли к мытарству ересей, где истязуются неправые мудрования о вере, отступления от православного исповедания веры, неверие, сомнения в истинах богооткровенного учения, хулы на святыню и тому подобные грехи. Это мытарство я миновала без всякого испытания и была уже недалеко от врат в небесное царствие.
Наконец, встретили нас злобные духи последнего мытарства, называемого мытарством жестокосердия. Истязатели этого мытарства весьма жестоки и люты, но особенно лют князь их, имеющий весьма унылый и скорбный вид, дышащий огнем ярости и немилосердия. На мытарстве том без всякой милости испытываются души немилосердных. И если кто-нибудь, хотя и совершит многие подвиги, будет постоянно соблюдать посты и усердно молиться, а также сохранит неоскверненною чистоту свою, но при этом окажется немилостивым и затворит сердце свое для ближнего, тот низвергается оттуда в ад и заключается в бездне, и таким образом сам остается лишенным милости [54]. Но мы и это мытарство, благодатью Христовою, миновали без особых препятствий, благодаря молитвам преподобного Василия, даровавшего нам от своих добрых дел многое для моего искупления.
Так миновав все страшные мытарства, мы с радостью великою приблизились к самым вратам небесного царствия. Были эти врата подобны светлому кристаллу и от них исходило неизреченное сияние; у врат стояли световидные юноши, которые, видя меня несомою руками ангельскими, исполнились веселия, радуясь, что я избавилась воздушных мытарств, и, с любовью встретив нас, ввели чрез врата внутрь небесного царствия. И что я там видела и слышала, о чадо Григорие, — продолжала блаженная Феодора, — о том невозможно рассказать подробно! Видела я, что «око человеческое не видело, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человека» (1 Кор.2:9). Наконец, предстала я пред престолом Божественной славы, окруженным серафимами, херувимами и множеством небесных воинов, неизреченными песнями всегда славящих Господа. Тут я, падши, поклонилась невидимому и неведомому Богу. И воспели небесные силы сладкозвучную песнь, прославляя Божественное милосердие, которое не могут препобедить никакие грехи человеческие. От престола же славы Божией в это время раздался глас, повелевающий ведшим меня святым ангелам показать мне все райские обители святых и все мучения грешников и потом водворить меня в обитель преподобного Василия. И водили меня святые ангелы всюду, так что я видела множество прекрасных селений и обителей, исполненных славы и благодати, — обителей, которые были уготованы любящим Бога. Видела я там обители апостольские, пророческие, мученические, преподобнические и другие, особые для каждого чина святых. Каждая обитель была неизреченной красоты, широтою и длиною равнялась, сказала бы я, Царьграду, но при этом отличались несравненно большею красотою, имея много светлых палат нерукотворных. Всюду в обителях тех раздавался глас радости и веселья духовного и видны были лики веселящихся праведников, которые, видя меня, радовались о моем спасении, с любовью встречали меня и лобызали, восхваляя Господа, избавившего меня от сетей вражьих. Окончив обхождение райских обителей, я низведена была в преисподние земли [55] и видела страшные и нестерпимые муки, во аде грешникам уготованные. Показывая их, святые ангелы говорили мне:
— Смотри, Феодора, сколь жестоких мук избавил тебя Господь, молитвами святого угодника Своего Василия.
Обходя пропасти ада, я слышала и видела там плач, вопль и горькое рыдание пребывающих в тех муках. Одни из них вопияли: «о, горе нам»; другие воздыхали: «увы, как тяжко нам!»; третьи проклинали день рождения своего.
После всего ведшие меня ангелы привели меня в обитель преподобного Василия, которую ты видишь, и водворили меня здесь, сказав:
— Ныне преподобный Василий память о тебе творит.
И поняла я, что пришла в это место успокоения в сороковой день по разлучении моем от тела [56].
Все это преподобная Феодора поведала Григорию в сонном видении и показала ему красоту обители, в которой она находилась, и все духовные богатства ее, собранные многими трудами, и потом блаженного отца Василия.
Здесь окончилось видение. По окончании его Григорий воспрянул от сна и много размышлял, удивляясь виденному и слышанному от блаженной Феодоры. Поутру же он пошел к преподобному Василию, чтобы получить от него обычное благословение. Преподобный спросил его:
— Чадо Григорий, где ты был в эту ночь?
Он же, как будто ничего не ведая, ответил:
— Спал, отче, на постели моей.
Старец сказал на это:
— Знаю, что телом ты почивал на постели, духом же ты был в ином месте. Или ты забыл, что открыл тебе Бог этою ночью в сонном видении? Вот ты получил, что так сильно желал: видел Феодору, слышал о переходе ее в будущую жизнь от нее самой и был в обители моей, которая, по благодати Христовой, уготована мне ради малых трудов моих. Таким образом, ты созерцал все, что желал знать.
Услышав такие слова, Григорий познал, что сон его был не ложным мечтанием, но действительным откровением от Бога, исходатайствованным молитвами преподобного; тогда, возблагодарив Бога, он поклонился духовному отцу своему, после чего получил от него приличное случаю наставление.
Тот же Григорий в другое время впал попущением Божиим в некое сомнение о вере. Прилежно читая книги Ветхого Завета, он возымел помышление в уме своем, что евреи право веруют, и пребывал в этом помысле довольно долго. Уразумев духом, что Григорий впал в искушение, прозорливый старец обличил его и, после многого увещания, снова испросил ему откровение от Бога. И вот Григорий опять увидел дивное видение, в котором пред его духовными очами предстал образ совершения страшного суда Божия. Увидел он вечного Судию, на престоле сидящего, праведников, одесную Судии стоящих, и грешников, находящихся ошуюю и судимых по делам их. Были там и иудеи, и язычники, причем Григорий увидел иудеев, осужденных вместе с язычниками и низвергнутых в геенну. Вместе с осуждением грешников Григорий узрел и прославление праведников, и все сие описал впоследствии весьма пространно. Это описание можно найти в Великой Четьи-Минее [57], где подробно изображена жизнь блаженного отца нашего Василия и все видения ученика его Григория; нам же надлежит окончить свое повествование, предложенное в сокращенном виде.
Среди трудов и подвигов продолжительной жизни, исполненной чудотворений и пророчеств, преподобный отец наш Василий приблизился ко времени своего отшествия на небо. Кончина его наступила в преклонных летах. Ибо в Царьград он был приведен уже тогда, когда ему было немало лет, да и в Царьграде он прожил около пятидесяти лет, — так что всего он прожил около ста лет, по истечении коих и пришел в вечную жизнь, и лета Твои не кончатся (Евр.1:12) [58]. Кончину свою преподобный Василий удостоился предвидеть и предсказал о ней возлюбленному ученику своему Григорию. Это было при таких обстоятельствах.
Григорий имел обычай на всю святую четыредесятницу затворяться в доме своем и безвыходно находиться в нем, пребывая в посте и молитвах, полагая множество поклонов и проводя все ночи без сна. И вот однажды, ввиду приближения четыредесятницы, Григорий пришел к преподобному принять от него, по обычаю, благословение на предлежащий постнический подвиг в затворе. Преподобный, наставив его в продолжительной беседе о душе и подав ему свое благословение, напоследок сказал:
— Иди, чадо, с миром в дом твой; меня же телесными очами более не увидишь в жизни сей.
И обняв Григория, преподобный с любовью облобызал его.
Григорий, припав к ногам святого, омочил их слезами своими, плача и рыдая по поводу своего разлучения с ним; затем пошел к себе и, по своему обыкновению, затворился на весь пост. Преподобный же Василий в седмицу средопостную [59], марта 25, в самый день Благовещения пресвятой Богородицы, предал святую душу свою в руки Божии [60]; а честное тело его было погребено в монастыре святых мучеников Флора и Лавра [61].
После того было видение одному благочестивому мужу, жившему в Царьграде. Он увидел дом великий и прекрасный, у которого врата были украшены золотом и драгоценными камнями, а над ними находилась надпись, гласившая: «Обитель и вечный покой блаженного Василия Нового». Прочитав эту надпись, муж тот стал удивляться красоте здания. Тогда из него вышел прекрасный юноша и сказал благочестивому цареградцу:
— Чему ты так удивляешься? Вот ты увидишь нечто, еще более дивное.
С этими словами он отверз врата здания, и глазам удивленного мужа предстали палаты весьма высокие и прекрасные, красота коих превосходит все, что только можно вообразить. В одной из палат он увидел преподобного Василия, сидящего среди великой славы на царском престоле и окруженного многими светлыми мужами и юношами. Видны были там и сады прекрасные, преисполненные всем, что только может радовать и веселить сердце человеческое. При этом был слышан глас, исходящий извнутри: «Такое воздаяние приемлют по преставлении все возлюбившие Бога и усердно послужившие Ему».
Сие видение муж тот поведал многим, и все слышавшие прославляли Бога, почитая память угодника Божия преподобного отца нашего Василия Нового.
Да сподобимся же участи любящих Бога и мы, по молитвам святого Василия, благодатию Господа нашего Иисуса Христа, Коему со Отцом и Святым Духом, честь и слава во веки. Аминь.
Примечания:
[1] Император Лев VI Мудрый занимал византийский престол с 886 по 911 г.
[2] Император Александр был соправителем Льва Мудрого, царствовал с 866 по 912 г.
[3] Василий I Македонянин был византийским императором с 867 по 886 г.
[4] Магистриане — придворные должностные лица, занимавшие важнейшие должности при царском дворе. По положению своему они стояли выше патрициев.
[5] Асийскою страною, или Асией, назывался теперешний Малоазийский полуостров.
[6] Титул патрициев принадлежал первоначально лишь детям сенаторов, которые назывались отцами, по латыни patres. Потом это название стало прилагаться ко всем лицах благородного римского происхождения. Но император Константин Великий сделал титул патриция личным достоинством, которое даровалось высшим чиновникам, но не переходило по наследству.
[7] Агарянами назывались аравийские бедуины, разбойничье племя, кочующее по Аравии. Так они назывались от того, что, по еврейскому преданию, они были потомками Измаила, сына Агари, рабыни Авраамовой.
[8] Выражение взято из Евангелия от Иоанна, гл. 19, ст. 9, где оно относится к Господу Иисусу, который не дал ответа Пилату на его вопрос: «Откуда ты?»
[9] Кувикуларий — спальник, постельник при дворе царском, один из важных придворных чинов.
[10] Содомские дела — различные противоестественные пороки. Называются они содомскими от известного г. Содома (сожженного и истребленного небесным огнем), потому что в этом городе были особенно распространены эти пороки.
[11] Дельфины — морские животные из семейства млекопитающих. Они держатся обыкновенно стаями и часто следуют за кораблями. В древности дельфин был одним из самых любимых животных; о нем сложилось много поэтических сказаний и поверий, он часто изображался в скульптуре.
[12] Золотыми воротами назывались главные ворота города.
[13] Разумеется вождь израильского народа, выведший его из Египта, пророк и Боговидец Моисей. Священное Писание прямо называет его кротчайшим из всех людей на земле (Чис. 12:3).
[14] Здесь разумеется царь и пророк Давид, кротость которого проявлялась неоднократно, особенно же во время преследований от Саула, а также во время восстания сына его Авессалома. При последнем случае Давид кротко и незлобиво сносил направленные против него ругательства некоего человека, по имени Самея.
[15] Иаков — патриарх израильского народа. Скромность его особенно проявилась в отношении к Лавану, от которого он переносил всевозможные обиды себе, будучи часто обманываем им, — отчасти в отношениях к брату Исаву, которого, возвращаясь от Лавана, он с почтением встретил, как старшего.
[16] Авраам — патриарх и родоначальник еврейского народа.
[17] Император Константин VII Порфирородный (иначе Багрянородный) занимал византийский престол с 912 по 959 г.
[18] Патриарх Николай I занимал Константинопольскую патриаршую кафедру два раза: первый раз — с 895 по 906 г., второй раз с 911 по 925 г.
[19] Куропалат — начальник дворцовой стражи. Это был довольно видный сановник при дворе византийских императоров.
[20] Синклитом назывался весь состав правительства, состоящего из гражданских и воинских чинов.
[21] Ипподром — конское ристалище; место, где состязались в конских скачках и в беге на колесницах.
[22] Протоспафарий — важный придворный чин. Он же являлся начальником над отрядом спафариев, т.е. придворных мечников.
[23] Авель — второй сын Адама, коварно убитый Каином.
[24] Разумеется Роман I, царствовавший совместно с Константином VII с 919 по 944 г.
[25] Варвар — значит чужестранец.
[26] Сонамитянка — жительница города Сонам в колене Иссахаровом, на юго-западе от Назарета и Фавора. Ныне это местечко называется Солам или Сулем.
[27] Елиссей — пророк царства Израильского, любимый ученик пророка Илии и преемник его пророческого дара.
[28] Златница — золотая монета, червонец.
[29] Медница — мелкая медная монета.
[30] Локоть или лакоть — мера длины, равная 10,5 вершкам. Три локтя равнялись почти двум аршинам.
[31] Одигитрия — значит Путеводительница. Так называлась чудотворная икона Пресв. Богородицы, находящаяся во Влахернском храме. Впоследствии (в 1046 г.) эта икона была перенесена в Россию и была поставлена в городе Смоленске. Отсюда она стала называться Смоленскою иконою богоматери.
[32] Востоком или восточными странами назывались обыкновенно Сирия, Палестина, Аравия и Персия, в отличие от европейского Запада.
[33] Память его празднуется Церковью 27 декабря.
[34] Фракия — область в Византийской империи, в северо-восточной части Балканского полуострова. В настоящее время Фракия, под именем Романии или Румелии, составляет провинцию европейской Турции.
[35] Пенязь — серебряная монета.
[36] Веелзевул — то же, что и Сатана или князь бесовский (см. Мф.10:25; 12:24, 27; Мк.3:22; Лк.2:15, 18–19). Название это заимствовано евреями от Веелзевула, финикийского божества.
[37] Память св. великомученика Георгия празднуется 23 апреля.
[38] Десная или правая сторона — означала вообще почетное положение. В Евангелии (Мф.25:32–46) положение по правую сторону от вечного Судии усваивается праведникам, а по левую сторону — грешникам. Таким образом, положение на десной или на левой стороне, означает или оправдание или осуждение.
[39] Разумеются нечистые духи, стоящие при воздушных мытарствах. О мытарствах см. ниже.
[40] Эфиопами назывался первоначально народ, обитавший на юго-востоке от Египта в стране, соответствовавшей теперешней Абиссинии, и отличавшийся черным цветом кожи. Впоследствии христианские писатели стали называть эфиопами мрачных духов злобы, которые часто изображались на памятниках церковного искусства в виде черных людей.
[41] Хартия — бумага, листок.
[42] Свитком обыкновенно назывался тонкий сверток исписанного с обеих сторон длинного пергаментного листка; при чтении он постепенно развертывался, а потом свертывался по-прежнему.
[43] Тесло — плотническое орудие, род топора и струга.
[44] Представленное здесь описание смерти очень образно и чувственно и, конечно, не должно быть понимаемо в буквальном смысле. Здесь чувственное и грубо-образное нужно понимать, насколько возможно для нашего ума, в таинственном и духовном смысле.
[45] Мытарства — нечто вроде застав или таможен, которые встречают на своем пути души умерших людей, возносясь к Престолу Небесного Судии. При них стоят духи злобы и взимают со всякой души, повинной в известном грехе, своего рода пошлину или выкуп, состоящий в предоставлении им на вид противоположного этому греху доброго дела. Названия мытарства и мытари заимствованы из истории еврейской. Мытарями у евреев назывались лица, назначаемые римлянами для сбора податей. Они обыкновенно брали на откуп собирание этих пошлин и употребляли всевозможные меры, не пренебрегая даже истязаниями, чтобы извлечь для себя наибольшей выгоды. Мытари стояли при особых таможнях, или заставах, собирая с провозимых товаров пошлины. Заставы эти назывались мытницами, мытарствами. Христианские писатели это название перенесли и на места воздушных истязаний, при которых восходящие к престолу Небесного Судьи души задерживаются злыми духами, старающимися уличить их во всевозможных грехах и чрез это низвести во ад. Сущность учения о мытарствах заключается в слове св. Кирилла Александрийского († в 444 г.) о исходе души, помещаемом обыкновенно в Следованной Псалтыри. «При разлучении души нашей с телом, — говорится здесь, — предстанут пред нами, с одной стороны, воинства и силы небесные, с другой — власти тьмы, воздушные мытареначальники, обличатели наших дел. Узрев их, душа содрогнется, вострепещет, и в смятении и ужасе будет искать себе защиты у ангелов Божиих; но и будучи принята ангелами и под кровом их протекая воздушное пространство и возносясь на высоту, она встретит различные мытарства, кои будут преграждать ей путь в царствие, будут останавливать и удерживать ее стремление к оному. На каждом из сих мытарств востребуется отчет в особенных грехах… Каждая страсть, всякий грех будут иметь своих мытарей и истязателей. При том будут присутствовать и божественные силы и сонм нечистых духов, и как первые будут представлять добродетели души, приговору невидимого Судии демонами в их мрачные обители. Таким образом, мытарства суть не что иное, как частный суд, который совершает над человеческими душами невидимо Сам Господь при посредстве ангелов, допуская к тому и клеветников братии нашея (Апок. 12:10), — злых духов, — суд, на котором припоминается душе и беспристрастно оцениваются все ее дела, и после которого определяется ей известная участь. Суд этот называется частным в отличие от всеобщего, который будет совершен над всеми людьми при кончине мира, когда Сын человеческий снова придет на землю во славе своей. В житии преподобного Василия Нового изображены все подробности этого частного суда при мытарствах. Читая все эти подробности должно помнить, однако, что как вообще в изображении предметов мира духовного для нас, облеченных плотию, неизбежны черты более или менее чувственные, так, в частности, неизбежно допущены они и в подробном учении о мытарствах, которые проходит человеческая душа по разлучении с телом. А потому надобно твердо помнить наставление, какое сделал ангел преподобному Макарию александрийскому († в 391 г.), начиная говорить ему о мытарствах: «земные вещи принимай здесь за самое слабое изображение небесных». Надобно представлять мытарства не в смысле грубом, чувственном, а, сколько для нас возможно, духовном, и не привязываться к частностям, которые у разных писателей и в разных сказаниях самой Церкви, при единстве основной мысли о мытарствах, представляются различными.
[46] Восток представляется в свящ. писании страною света, символом царствия Христа, который называется Востоком свыше, тогда как запад является синонимом царства тьмы и мрака, царства сатаны.
[47] Т.е. при звуке тимпанов и хорового пения. Тимпан — музыкальное орудие, в которое ударяют палочкой, нечто вроде литавров и ручных бубнов.
[48] Тартар — неизмеримая пропасть, бездна адская. Это слово заимствовано из греч. сочинений, в которых под тартаром разумеется подземная, солнцем никогда не освещаемая и не согреваемая пропасть, где свирепствует холод. У христианских писателей этим словом обозначается место нестерпимого холода, куда будут посланы души грешных людей.
[49] Геенна огненная — место вечных мучений (Мф.10:28; Ин.8:6). Это название произошло от еврейских слов, которые означают — долину Енном, близ Иерусалима, где в честь Молоха были сожигаемы дети (4 Цар.16:3–4). После отменения Иосиею сего ужасного жертвоприношения (4 Цар.23:10), в долину Енном сваливались трупы казненных злодеев, падаль и всякая нечистота, и все это предавалось огню. Посему и встречаем выражение — геенна огненная (см. Мф.5:22, 29, 30; 18:9; Мк.9:47).
[50] Сарацинами называлось первоначально кочующее разбойничье племя аравийских бедуинов, а затем христианские писатели перенесли его название на всех арабов и мусульман вообще.
[51] Скорпионы — вредные, ядовитые животные из семейства паукообразных; водятся в жарких странах Африки, Индии, Персии и др. Раны, наносимые их ужалением, производят ужаснейшие мучения и часто бывают смертельны.
[52] Ехидна — ядовитая змея. Уязвление ею очень опасно и в большинстве случаев оканчивается скорою и неизбежною смертью. В священном писании и в других священных книгах змеи вообще служат образом того, что, по природе своей, причиняет вред и погибель (Eккл 10:11; Притч 23:31–33; Мф 7:10).
[53] Выражение заимствовано из 1 соборн. посл. ап. Иоанна, (5:19).
[54] Указание на слова ап. Иакова: «суд без милости не сотворившему милости» (Иак.2:13).
[55] Преисподний — нижний, низменный, подземный. Под преисподними земли разумеются пропасти ада, которые представляются подземными, в противоположность небесным обителям рая.
[56] В 40-й день по разлучении души от тела, по учению Церкви, оканчивается хождение души по мытарствам и произносится временный суд над нею, после которого она водворяется или на месте веселия, или на месте мучения, где и пребывает до времени второго пришествия Господня на землю и окончательного суда Сына Божия над людьми.
[57] Разумеется Минеи-Четьи всероссийского митрополита Макария (1543–1564 гг.). Называются они Великими, потому что представляют собою полное собрание всевозможных статей исторического и нравоучительного содержания, приноровленных ко дням праздничным и памяти святых. Минея-Четья св. Димитрия Ростовского во многих местах представляет собою сокращение повествования, предложенного в Макарьевских Великих Четьи-Минеях.
[58] Выражение заимств. из поcл. ап. Павла к Евреям, хотя там эти слова относятся к Богу и говорят о Его вечности.
[59] Средопостной седмицей называется в Церковном уставе средняя (четвертая) неделя Великого поста, эта же седмица называется и крестопоклонной.
[60] Святой Василий Новый преставился в царствование Константина Порфирородного близ половины X века.
[61] Память их совершается в 18-й день августа месяца.
"}},"73701":{"name":{"nominative":"Прп. Вассы Псково-Печерской († ок. 1473)","short":"Прп. Вассы"}},"74101":{"name":{"nominative":"Прп. Евфимия схимника Печерского (XIV)","short":"Прп. Евфимия"}},"74301":{"name":{"nominative":"Обретение мощей прп. Евфимия, Суздальского чудотворца (1507)","short":"Обретение мощей"},"life":{"id":"minei-0704-74301","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"После кончины преподобного архимандрита Евфимия чудотворца и многих других настоятелей в обители его в честь боголепного Преображения Господа нашего Иисуса Христа, находящейся в городе Суздале [1], был архимандрит из иноков этой же обители, по имени Константин. При нем в 1501 году, по попущению Божию, случился пожар, и обитель погорела. После этого Константина стала тревожить мысль, не оскорбил ли он чем-нибудь блаженного Евфимия, не нарушил ли его заповедей или установленных им в обители обычаев и не от того ли случился в обители пожар? Но блаженный Евфимий явился во сне одному из иноков и сказал ему:
— Брат! скажи архимандриту Константину, что я ничего против него не имею.
Вставши от сна, этот инок отправился к архимандриту Константину и рассказал ему то, что видел во сне. Выслушав рассказ, Константин обрадовался тому, что получил прощение и воздал хвалу Богу, дивные дела совершающему чрез угодника Своего преподобного Евфимия. Спустя несколько времени после сего некоторые благочестивые люди пожертвовали в обитель нужное для построения сгоревших келий, и архимандрит Константин построил их по тому же плану, по которому они были построены и прежде.
Когда архимандрит Константин скончался, то его место в обители занял архимандрит, по имени Кирилл, из иноков этой же обители, бывший впоследствии архиепископом города Ростова. Будучи человеком мудрым и в духовных, и в мирских делах, Кирилл всячески, насколько было возможно, заботился о том, чтобы не было нарушено ничего из правил общежития и обычаев обители. Ему пришла на сердце благая мысль о церкви, и он стал советоваться с братией о том, чтобы построить новую церковь, большую бывшей, ибо хотя и была у них в обители каменная церковь, но она была мала и к тому же пришла уже в ветхость, так как ее построил еще сам блаженный Евфимий [2]. Всё это было делом Промысла всесильного Бога, чтобы сбылось слово Его, говорящее в Евангелиях: «не может укрыться город, стоящий на верху горы» (Мф.5:14), и: «никто, зажегши свечу, не покрывает ее сосудом, или не ставит под кровать» (Лк.8:16; Мф.5:15). Так и сему светильнику, преподобному Евфимию, невозможно было столько лет быть скрытым под землею. Когда уже начаты были работы по построению большой церкви и рабочие копали ров на правой ее стороне, то нашли гроб, обложенный тремя камнями [3] и покрытый досками. Приведенные этим открытием в недоумение, рабочие пошли и рассказали о нем архимандриту Кириллу. Тогда последний повелел ударить в било [4]. Тотчас ко гробу собрались братия, радуясь весьма великой радостью. После сего архимандрит, взял с собою некоторых из братии, отправился к епископу Симеону и рассказал ему о дивном чуде. Выслушав рассказ, епископ Симеон прославил за это чудо Бога, причем сказал следующие слова.
— «Господи! Ты утаил сие от мудрых и разумных и открыл то младенцам» (Мф.11:25).
Вскоре после этого он со всем духовенством пришел в обитель и поклонился гробу блаженного Евфимия, благодаря Бога, прославляющего преподобных Своих. Затем открыли гроб и увидели, что лице преподобного светло и одежды, которые были на нем, будто только вчера одеты. Предивное чудо! Столько прошло лет [5] и не только тело преподобного не истлело, но даже и одежд его не коснулось тление! Целовав мощи преподобного отца, при пении надгробных псалмов и песней поставили их в стене церкви боголепного Преображения Господа и Спаса нашего Иисуса Христа, где они находятся и доныне. Это произошло в 4 день месяца июля 1507 года. Богу нашему слава теперь, всегда и вечно.
В этот же день празднование памяти благоверного великого князя Андрея Боголюбского, убиенного в 1174 году.
Примечания:
[1] Здесь разумеется Спасо-Евфимиева обитель, основанная преподобным Евфимием по желанию и на средства суздальского князя Бориса Константиновича около 1352 года по берегу реки Каменницы или Каменни близ города Суздаля. Об основании обители рассказывается в житии преподобного Евфимия, помещенном под 1 числом месяца апреля.
[2] Церковь эта было освящена около 1352 года, следовательно со времени ее построения прошло более 150 лет.
[3] Эти три камня при основании Преображенского храма преподобный Евфимий собственноручно обтесал и устроил из них место для своего гроба у северных дверей будущего алтаря, вблизи святого жертвенника, где впоследствии и был погребен.
[4] Билом называлась в монастырях доска, в которую били для созывания иноков в церковь или в трапезу.
[5] Преподобный Евфимий скончался 1 апреля в 1405 году; следовательно со дня его кончины до открытия мощей прошло более ста лет.
"}},"74701":{"name":{"nominative":"Прпп. Евфросина и ученика его Серапиона, Псковских (1481)","short":"Прпп. Евфросина"},"life":{"id":"minei-0515-74701","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой мученик Елеазар [1] происходил из великого острова России, между севером и западом находящегося в уделе Иафета, из северной страны, из окрестностей богохранимого великого города Пскова [2]. Он родился и получил воспитание в селе Виделебьи [3], находящемся на расстоянии тридцати поприщ [4] от города Пскова. Кто были по плоти его родители, неизвестно, известно только одно то, что он родился духовным рождением, и отцом он имел Бога, Который и родил его водою и Духом, а матерью его была православная отеческая Церковь, почему он и воспитан был в правой вере и наставлении. По достижении возраста родители отдали его в научение божественным книгам, и он вскоре настолько ясно уразумел божественные писания, что мог не только словесно изъяснить их, но и составлять собственные поучительные сочинения. При этом он изучил и философские науки, так что даже старики удивлялись его мудрости и с похвалою отзывались о нем. Никогда он не обнаруживал склонности ни к играм, ни зрелищам, но больше всего любил чтение божественных писаний и церковные песнопения, причем с юных лет стал предаваться строгому воздержанию, отказавшись совсем от употребления в пищу сладкого. Увидя такое воздержание отрока, родители говорили ему:
— Сын наш! Зачем ты изнуряешь тело свое таким суровым образом жизни и этим причиняешь нам великую скорбь?
— Родители мои, — отвечал на это отрок, — в Писании сказано, что пища и питье не приближают нас к Богу (1 Кор.8:8), а только пост, молитва, чистота телесная и воздержание — вот что приближает нас к Богу.
После сего родители Елеазара пожелали сочетать его законным браком, но рассудительный отрок убежал от родителей своих, как серна от тенет [5]. Родители долго повсюду со слезами разыскивали его и нигде не могли найти, но благодать Божия хранила его. Вскоре отец его скончался, и мать осталась вдовою. Тогда милостивый Бог, хотящий всем людям спастись и в разум истины прийти, вложил в сердце его благую мысль о том, как бы ему устроить свое спасение и удалиться от мира. Эту мысль он немедленно же и исполнил. Отправившись в монастырь Рождества Пресвятой Богородицы, что на Снежной горе, — так называлась местность на берегу реки Великой в расстоянии трех поприщ от города Пскова, — он от игумена этого монастыря принял иноческое пострижение, причем навсегда отказался от помыслов, влекущих к миру и всецело отдался обетам иноческого звания. При пострижении ему дано было имя Евфросина.
Приняв иночество, преподобный Евфросин стал ревностно подвизаться в посте, бодрствовании, молитве и всенощных молитвенных стояниях и в то же время неленостно служил братии и в поварне, и в пекарне, и на всех других монастырских работах, как это было принято в монастыре, чем приобрел расположение к себе всех живших в обители иноков. Вскоре слово о преподобном, вследствие такой добродетельной жизни его, стало распространяться повсюду. С огорчением узнал он об этом, так как отвращался от славы людской и считал ее грехом и посрамлением для себя, а потому стал помышлять о том, чтобы избежать этой славы и, избрав для этого пустынную и безмолвную жизнь, подвизаться только для Бога. О таком своем намерении он сообщил духовному отцу своему, и последний, видя, что он процветает в добродетелях, благословил его и сказал ему: «Иди с миром, сын мой! Господь да будет с тобою; да вразумит Он тебя и наставит на ту благую деятельность к которой призвал тебя».
После сего блаженный Евфросин, приняв благословение от своего духовного отца, вышел из обители Пречистой и стал обходить многие места, ища такого, где бы ему можно было в уединении предаться безмолвному житию. По особому усмотрению Божию он услышал о том месте на берегу реки Толвы, которое находится на расстоянии двадцати пяти поприщ от города Пскова и на котором по благодати Христовой стоит ныне монастырь [6]. Владельцы этого места чрез некоторых благочестивых людей стали приглашать его и не по своей воле, а больше по воле Господа, Которому угодно было, чтобы и здесь прославилось святое имя Его. На этом месте и поселился преподобный на безмолвное, уединенное житие, как сказал божественный пророк: «далеко удалился бы я и оставался бы в пустыне. Поспешил бы укрыться от вихря, от бури» (Пс.54:8–9). Он поставил себе здесь шалаш и с усердием стал предаваться иноческим подвигам, отражая козни невидимого врага постом, бодрствованием, молитвою, всенощным стоянием и земными поклонами. Однажды во время летнего зноя, когда преподобный вышел из шалаша, и лег на землю, чтобы немного отдохнуть от своих подвигов, то тотчас же впал в летний сон, и в это время явились ему вселенские учителя, Василий Великий, Григорий Богослов и Иоанн Златоуст, и указали место для построения храма во имя их в той местности, где он подвизался. Когда затем он пробудился от сна, то никого уже не увидел, и такое необыкновенное видение привело его в недоумение.
После сего прошло много времени, и мать преподобного проведала от некоторых людей о месте его пребывания. Взяв с собою все необходимое для путешествия, она пришла к тому месту на берегу реки Толвы, где жил преподобный. Подошедши к его шалашу, она стала просить его, говоря:
— Дорогое чадо мое! Утешь старость матери твоей, покажи мне ангельское лицо твое, не дай мне со скорбью сойти в могилу, где почивают и отцы наши.
Чрез щель святой Евфросин увидел мать свою и, узнав ее, сказал ей:
— Не скорби, мать моя, уйди отсюда и не утруждай старости твоей. Если ты желаешь увидеть меня здесь, то не увидишь уже в той жизни. Иди же в монастырь и, подвизаясь, спаси душу твою.
Так и не достигла мать преподобного исполнения своего желания. Со скорбью она ушла от него, поступила в один из монастырей и, проводя дни свои в благочестивых подвигах, оставалась в нем до самой кончины своей. Преподобный же Евфросин, доблестно и славно проведши жизнь свою, преставился ко Господу [7].
Примечания:
[1] Такое имя носил в мире Евфросин.
[2] Описание местности, из которой происходит преподобный, изложено так витиевато, что трудно доискаться смысла в словах. Местность эта названа островом вероятно потому, что на севере ее находится Финский залив и Ладожское озеро, соединяемые рекою Невою, на востоке протекает река Волхов, соединяющая Ладожское озеро и озеро Ильмень, а на западе находится Чудское озеро, соединяемое с Финским заливом рекою Наровою, и далее на юге — продолжение Чудского озера, озеро Псковское. Последнее сближается на юге с озером Ильменем реками Великою и Шелонью. На севере этой местности жили инородческие племена водь и ижора, а на западе — чудь, ливь и литовцы, а сама она была населена славянскими, которые и наименованы, надо думать «уделом Иафета».
[3] Виделебье — село в Псковском уезде. Оно было местом рождения и преподобного Никандра Псковского, память которого празднуется 21 сентября.
[4] Поприще — мера расстояния в 690 саженей.
[5] Тенетами называется сеть для ловли птиц и зверей.
[6] Разумеется Спасо-Великопустынский Елеазаров монастырь в Псковской губернии на реке Толве в 30 верстах от Пскова.
[7] Преподобный Евфросин скончался 15 мая 1481 г. 95 лет от роду. Мощи его сперва почивали в основанном им Спасо-Великопустынском Елеазаровом монастыре. Впоследствии этот монастырь был перенесен на гору, в нем была построена новая соборная каменная церковь во имя Трех Святителей и в нее были перенесены мощи преподобного, почивающие ныне под спудом близ стены за первым клиросом.
"}},"75801":{"name":{"nominative":"Мч. Елевферия (ок. 305-311)","genetive":"Мч. Елевферия"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Святой мученик Елевферий служил кувикуларием (постельничим) при дворе императора Максимиана Геркула (284-305). Когда он принял христианство, то удалился в загородное имение и устроил в своем доме церковь. Отсутствие свое во дворце он объяснил болезнью. Один из слуг донес императору, что Елевферий стал христианином. Император приказал святому принести языческую жертву. Святой отказался и за это был обезглавлен. Мощи святого Елевферия находились в Константинополе, а впоследствии были перенесены в Италию, в город Теате.
"}},"76401":{"name":{"nominative":"Прор. Елисея (IX до Р.Х.)","genetive":"Прора"},"life":{"id":"","copyright":"Настольная книга свщеннослужителя. Москва. 1978.","text":"Святой пророк Елисей жил в IX веке до Рождества Христова, был родом из селения Авелмаум, близ Иордана. По повелению Господню был призван к пророческому служению святым пророком Божиим Илией (память 20 июля). Когда настало время взятия святого пророка Илии на Небо, он сказал Елисею: «Проси, что сделать тебе, прежде нежели я буду взят от тебя». Елисей дерзновенно испросил для дела Божия сугубую благодать: «Дух, который в тебе, пусть будет на мне вдвойне». Пророк Илия сказал: «Трудного ты просишь; если увидишь как я буду взят от тебя, то будет тебе так, а если не увидишь, не будет» (4 Цар. 2, 9—10). Когда они шли по дороге и беседовали, явились огненная колесница и кони и разлучили их обоих. Елисей воскликнул: «Отец мой, отец мой, колесница Израилева и конница его!» (4 Цар. 2, 12). Подняв упавшую с неба милоть (плащ) своего учителя, Елисей получил силу и пророческий дар Илии. Пророческое служение он проходил более 65 лет, при шести израильских царях (от Ахаза до Иоаса). «И во дни свои не трепетал перед князем, и никто не превозмог его» ( Сир. 48, 13). Святой пророк творил многочисленные чудеса. Разделил воды Иордана, ударив по ним милотию пророка Илии; сделал пригодной для питья воду Иерихонского источника; обильным изведением воды молитвой спас от гибели стоявшие в безводной пустыне войска Израильского и Иудейского царей; избавил бедную вдову от голодной смерти чудесным умножением масла в сосуде. Оказавшая пророку гостеприимство женщина-соманитянка была обрадована рождением сына по его молитве, когда же ребенок умер, то был воскрешен пророком. Сирийский военачальник Нееман был исцелен от проказы, а слуга пророка Гиезий поражен ею за то, что ослушался пророка и тайно от него взял деньги от Неемана. Елисей предсказал израильскому царю Иоасу победу над врагами и силой своей молитвы совершил много других чудес. Скончался святой пророк Елисей в глубокой старости в Самарии. «И при жизни своей совершал он чудеса, и по смерти были дивны дела его» ( Сир. 48, 15). Через год после его смерти мертвец, брошенный в пещеру, где лежали его останки, воскрес от прикосновения к его костям. Пророк Елисей, так же как и его учитель, святой пророк Илия, не оставил после себя книг, их проповедь была только устной. Иисус, сын Сирахов, написал похвалу обоим великим пророкам ( Сир. 48, 1—15). Святой Иоанн Дамаскин написал канон в честь пророка Елисея, а в Константинополе был воздвигнут храм его имени. Юлиан Отступник (361—363) приказал сжечь мощи пророков Елисея, Авдия и Иоанна Предтечи, но останки святых мощей были сохранены верующими и часть их перенесена в Александрию.
"}},"79101":{"name":{"nominative":"Ап. от 70-ти Ерма (I)","genetive":"Ерма"},"life":{"id":"","copyright":"Настольная книга свщеннослужителя. Москва. 1978.","text":"Святой апостол Ерм был епископом в Филиппополе Фракийском. Святой апостол Павел в Послании к Римлянам приветствовал его (Рим. 16, 14). Проповедуя Евангелие, апостол Ерм потерпел много скорбей от язычников, но скончался мирно.
"}},"79201":{"name":{"nominative":"Прп. Феодоры Солунской (892)","genetive":"Прп. Феодоры","short":""},"life":{"id":"minei-0405-79201","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Преподобная Феодора происходила от благочестивых родителей — христиан, Антония и Хрисанофы, живших на острове Эгине [1]. Эта благочестивая чета жила в то время, когда святая Церковь была волнуема ересью иконоборческою, в царствование императора Михаила [2]. Но благочестивые супруги не были смущены учением иконоборческим, а как светильники сияли своим правоверием. От таких-то благочестивых родителей и происходила преподобная Феодора.
По достижении совершенного возраста, Феодора вступила в брак; вскоре у нее родилась дочь. По случаю нашествия неприятелей, молодые супруги переселились в Солунь.
Когда дочь Феодоры достигла совершенного возраста, преподобная Феодора посвятила ее на служение Богу в одном из солунских монастырей; а потом, по смерти мужа своего, и сама поселилась в том монастыре, приняв здесь сан иноческий.
Живя в монастыре, преподобная Феодора проводила строго-подвижническую жизнь. Укрепляемая благодатью Божиею, она трудами послушания и смирения своего, постом и молитвою столь угодила Господу, что совершала чудеса не только при жизни, но и по смерти своей [3]. Так, когда, по преставлении преподобной, скончалась игуменья обители той и когда полагали тело ее близ гроба святой Феодоры, то совершилось великое чудо: преподобная Феодора, как живая, подвинулась вместе с гробом своим, как бы уступая место своей начальнице и показывая свое смирение даже и по смерти. Все, видевшие это чудо, пришли в ужас и громко взывали:
— Господи помилуй!
От святых мощей преподобной Феодоры истекло благовонное миро, которым творились многие чудеса: бесы изгонялись, слепые прозирали и многие больные получали исцеления от недугов своих во славу Христа Бога нашего.
В тот же день память преподобных отцев Феоны, Симеона и Форвина.
Примечания:
[1] Эгина — остров в сароническом заливе Архипелага, между Арголидой и Аттикой.
[2] Михаил I Рангав, император византийский, царствовал с 811 по 813 г.
[3] Кончина преподобной Феодоры последовала в 879 г.
"}},"79202":{"name":{"nominative":"Апп. от 70-ти Патрова, Ерма, Лина, Гаия, Филолога (I)","short":"Апп. от"},"life":{"id":"minei-1105-79202","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой Апостол Патров был епископом в Неаполе и Путеоле [1], где многих крестил и привел ко Христу. Святой Апостол Ерм был епископом в Филиппополе [2]. О святом Патрове и Ерме Апостол Павел упоминает в послании к Римлянам (Рим.16:14).
Святой Апостол Лин, о котором упоминает Апостол Павел во втором послании к Тимофею (2 Тим.4:21), был епископом в Риме, после святого Апостола Петра.
Святой Апостол Гаий, о котором воспоминает Апостол Павел в послании к Римлянам, (Рим.16:23), говоря: «приветствует вас Гаий, странноприимец мой и всей церкви», был епископом в Ефесе [3], после святого Тимофея.
Святой Апостол Филолог, о котором упоминает Апостол Павел в том же послании, (Рим.16:15) говоря: «приветствуйте Филолога», был поставлен святым Апостолом Андреем Первозванным епископом в Синоны [4].
Святые Апостолы, проходя свое епископское служение в указанных городах, претерпевали многие напасти и скорби ради благовестия и, многих научивши и приведши ко Христу, с миром отошли ко Господу.
Примечания:
[1] Неаполь, главный город провинции Италианского королевства с тем же названием; расположен по северному берегу Неаполитанского залива. Путеолы — приморский город в средней Италии.
[2] Филиппополь — древний укрепленный город во Фракии, ныне в Восточной Румелии, на реке Марице.
[3] Ефес, при Эгейском море, был важный торговый город в Малой Азии, Первый. Начала веры христианской положены были в нем учениками Иоанна Крестителя; уже Апостол Петр нашел здесь христиан, но главным образом Евангелие проповедано здесь Апостолом Павлом; потом ученик его, Тимофей, был здесь епископом; наконец, Ефес был местом пребывание Апостола и Евангелиста Иоанна, который тут и скончался. В настоящее время на месте древнего г. Ефеса находится бедная турецкая деревушка, называемая Айся Солюк.
[4] Синоны, город на южном берегу Черного моря.
"}},"79901":{"name":{"nominative":"Мчч. Иеремия и Архилия иерея (III)","genetive":"Мчч. Иеремия","short":"Мчч"}},"80401":{"name":{"nominative":"Прославление сщмч. Ермогена, патриарха Московского и всея России, чудотворца (1913)","genetive":"Прославление"}},"81301":{"name":{"nominative":"Перенесение мощей прп. Ефрема Новоторжского (1572)","genetive":"Перенесение мощей"}},"81401":{"name":{"nominative":"Прп. Ефрема Перекомского, Новгородского (1492)","genetive":"Прп. Ефрема"}},"81501":{"name":{"nominative":"Мч. Павсилипа (117-138)","genetive":"Мч. Павсилипа"},"life":{"id":"minei-0408-81501","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой мученик Павсилип пострадал при императоре Адриане [1] в то время, когда Евтропийскою провинциею управлял префект Луций [2]. Сперва святой был приведен к императору и объявил себя христианином, за что избит был железными палками. После сего его отдали на суд префекту Прецию, который долго склонял его принести жертву идолам и, не успев в этом, велел заключить его в оковы и усечь мечем. Когда святого мученика вели на казнь, то он разорвал оковы и убежал от стражей. Преследуемый ими, он молился, чтобы Господь принял дух его. И случилось по молитве святого: во время бегства он скончался. Тогда пришли христиане и с почестями, воспевая псалмы и священные песнопения, торжественно похоронили святое тело его.
Примечания:
[1] Император Адриан царствовал с 117 по 138 год.
[2] Здесь евтропийский префект неверно назван вместо европейского. Провинция Европа находилась во Фракии, в северо-восточной части Балканского полуострова.
"}},"82201":{"name":{"nominative":"Мчч. Терентия, Помпия, Африкана, Максима, Зинона, Александра, Феодора и иных 33-х (ок. 249-251)","short":"Мчч. Терентия"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Святой мученик Терентий и его дружина пострадали при императоре Декии (249—251). Император издал указ, в котором повелевалось всем подданным приносить жертвы языческим идолам.
Когда этот указ получил правитель Африки Фортунатиан, он созвал народ на площади, показал страшные орудия пыток и объявил, что все без исключения должны принести жертвы идолам. Многие, испугавшись мучений, согласились, но сорок христиан во главе со святым Терентием мужественно заявили о своей верности Спасителю. Фортунатиан удивился их смелости и спросил, как они, разумные люди, могут исповедовать Богом Того, Кто был распят иудеями как злодей. В ответ на это святой Терентий смело ответил, что они веруют в Спасителя, добровольно претерпевшего Крестную смерть и в третий день Воскресшего. Фортунатиан понял, что Терентий своим примером воодушевляет других, и велел заточить его в темницу вместе с тремя его ближайшими друзьями—Африканом, Максимом и Помпием. Остальных мучеников, в том числе Зинона, Александра и Феодора, Фортунатиан решил принудить к отречению от Христа. Однако ни уговоры, ни страшные мучения не поколебали святых мучеников: их жгли раскаленным железом, поливали раны уксусом, растирали солью, строгали железными когтями. Несмотря на страдания, святые не ослабевали в исповедании Христа, и Господь укреплял их.
Фортунатиан велел привести страдальцев в храм и еще раз предложил им принести жертву идолам. Мужественные воины Христовы воззвали к Богу: «Боже Всесильный, проливший некогда огонь на Содом за беззаконие его, разори и ныне этот нечестивый храм идольский, ради истины Твоей». Идолы упали с грохотом и рассыпались, а затем разрушился весь храм. Разъяренный правитель приказал казнить их. Мученики, славя Бога, преклонили свои головы под меч палача.
После казни 36 мучеников Фортунатиан призвал к себе Терентия, Максима, Африкана и Помпия, показал им казненных и снова предложил принести жертву идолам. Мученики отказались. Правитель наложил на них тяжелые оковы и приказал морить в темнице голодом. Ночью Ангел Господень снял с мучеников оковы и напитал их. Наутро стража нашла святых бодрыми и полными сил. Тогда Фортунатиан приказал волхвам и заклинателям навести в темницу змей и всяких гадов. Стражи через отверстие в крыше заглянули в темницу и увидели невредимых мучеников, которые молились, а змеи ползали у их ног. Когда заклинатели, исполняя приказание, открыли двери темницы, змеи, не слушая заклинаний, бросились на них и стали жалить. Разъяренный Фортунатиан повелел обезглавить святых мучеников. Христиане взяли их святые тела и погребли с честью за городом.
"}},"85001":{"name":{"nominative":"Мч. Зосимы пустынника (IV)","genetive":"Мч. Зосимы"},"life":{"id":"minei-0919-85001","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Однажды Дометиан, правитель Киликии, отправился вместе со своими слугами на охоту и изъездил многие пустыни, холмы и горы, гоняясь за зверями и ловя их. И вот на одном месте он увидал множество зверей, посреди коих ходил старец и беседовал с ними, как с людьми. Охотники бросились на них и, когда звери убежали, взяли старца и привели к князю, думая, что он волшебник и совершает чарования в пустыне.
Его спросили, кто он такой и как его зовут.
Святой ответил:
— Я — христианин; имя мое — Зосима.
Тогда его связали и привели в город на суд. Здесь князь стал спрашивать его о волшебстве и чародействе: каким образом он так заколдовал зверей, что живет посреди них невредимым и беседует с ними, как с людьми?
Зосима отвечал:
— Я не для волшебства живу в пустыне; но, будучи сам христианин, я не могу жить в городе с неверующими, — посему и пошел в пустыню, желая лучше быть со зверями, нежели с людьми злыми — врагами Господа моего Иисуса Христа. Имея образцом такой жизни житие других христиан — святых отцов, удалившихся от мира и живущих в пустыне, и я старался подражать им, насколько мог. Бог же, знающий служащих Ему и промышляющий о них, и меня благоустроив по Своей благости, покорил мне на утешение мое диких зверей — и вот, я живу с ними, радуясь о Господе и возложив на Него всё мое упование.
Князь на это сказал ему:
— Так ты злой старец, почитаешь Назарянина? Хорошо. Итак я пойду в Назарет и там буду тебя жестоко мучить, чтобы ты или отказался бы от Назарянина, или в лютых страданиях лишился бы жизни; а кстати, пусть и Назаряне, увидав твои мучения, устрашатся.
И он сначала послал в Назарет св. Зосиму в оковах, а потом и сам отправился туда. Выбрав время для суда, Дометиан велел привести Зосиму и спросил его:
— Расскажи о своем волшебстве, как ты очаровал зверей?
Зосима в ответ на сие исповедал, что он — христианин.
Тогда князь велел повесить святого вниз головой, навязать ему на шею большой камень и строгать железными когтями.
После сего он опять спросил:
— Расскажешь ли ты теперь о своем волшебстве?
Зосима на это сказал:
— Христос, Бог мой — вот Кто послал зверей на утешение мне в пустыне.
Князь сказал ему:
— Если звери слушают твоего Бога, то повели придти сюда одному зверю: тогда мы все примем твою веру.
Зосима, воздев свои честные руки к небу, стал молиться.
— Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий! — говорил он, — послушай меня, раба Твоего, пошли сюда льва, чтобы он служил мне.
И внезапно в город вбежал страшный лев, — и все, увидав его, разбежались. Лев же, подойдя к Зосиме, стал поддерживать камень, который был привязан к его шее.
Тогда князь стал просить святого:
— Зосима! укроти зверя и мы отвяжем тебя.
Зосима повелел зверю быть кротким, и князь приказал развязать святого и хотел послать его к царю. Но Зосима предал Богу дух свой[1]. Христиане погребли с честью тело святого, прославляя Отца, Сына и Святого Духа, славимого во веки. Аминь.
Примечания:
[1] Страдания св. Зосимы относятся к началу IV века ко временам царствования римского императора Диоклитиана. Память св. Зосимы пустынника совершается еще 4 января вместе с св. Афанасием комментарисием (смотрителем за узниками, ведшим им запись), который, увидев Зосиму невредимым после страшных мучений, уверовал во Христа и после молитвенных подвигов предал дух свой Господу в пустыне. Св. Зосима, по минейным сказаниям, кратко передаваемым и св. Димитрием Ростовским под 4 января, скончался не сразу после претерпенных от Дометиана мучений, а мирно предал дух свой Господу там же в пустыне, вместе с св. Афанасием, в расщелине одной скалы.
"}},"85401":{"name":{"nominative":"Перенесение мощей прпп. Зосимы и Савватия Соловецких (1566), второе перенесение мощей прпп. Зосимы, Савватия и Германа Соловецких (1992)","genetive":"Перенесение мощей"}},"85701":{"name":{"nominative":"Виленской иконы Божией Матери","genetive":"иконы","short":"икона"}},"86701":{"name":{"nominative":"Ап. Иакова Алфеева (I)","genetive":"Ап. Иакова"},"life":{"id":"minei-1009-86701","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой апостол Иаков был сыном Алфея и братом апостола и Евангелиста Матфея, прежде бывшего мытарем. Когда Господь наш Иисус Христос, пребывая на земле во плоти, избрал в достоинство апостольское простых и благочестивых людей, чтобы послать их на проповедь Евангелия во вселенную, тогда избрал Он и сего Иакова и, как достойного, причел его к апостольскому лику (Мф. 10:3; Мрк.3:18; Лк.6:15). И стал Иаков одним из числа двенадцати апостолов, самовидцем и слугою Христовым, проповедником Его таин и Его последователем [1]. Приняв с другими апостолами Духа Святого, сошедшего на них в огненных языках [2], он отправился к язычникам проповедовать Христа и наставлять заблудших на путь спасения. Разжегшись огнем ревности Божественной, он попалял терния безбожия, сокрушал идолов, храмы их разорял, врачевал различные недуги, отгонял от людей духов лукавых и многое множество людей привел к Христу, чрез что приобрел себе и новое имя: семя Божественное. Ибо он насеял в сердцах человеческих Божие слово, насадил веру и возрастил благочестие: ради сего он и был наименован Божественным семенем.
Обходя многие страны, он сеял семя небесное, собирал жатву спасения человеческого и окончил земное течение свое Христовыми стопами: будучи подражателем Христовых страданий, он предал дух Богу пригвожденным на кресте [3].
И было собрано сие Божественное семя, святой Иаков, с плодами, принесенными сторицею, в небесную житницу; там насыщаясь сам видением лица Божия, он и для нас ходатайствует своими молитвами о том же насыщении.
Твердо мудрости догматы в душы благочестивых вложившаго, похвалами да ублажим, яко боговещателя вси Иакова: престолу бо славы Владычню предстоя, и со всеми ангелы радуется, моля непрестанно о всех нас.
Примечания:
[1] Вместе с прочими апостолами Иаков Алфеев был послан Господом на проповедь. Мф.10:3.
[2] По вознесении Господнем Иаков Алфеев пребывал вместе с другими апостолами в Иерусалиме в Сионской горнице (Деян.1:13), также как и некоторое время после сошествия Св. Духа (6:2).
[3] Ап. Иаков Алфеев совершал апостольское служение сначала в Иудее, потом сопутствовал ап. Андрею Первозванному в Едессу (Едесса — нынешняя Орфа — древний знаменитый город Месопотамии на р. Евфрате), проповедовал учение Христово в Газе (один из самых древнейших городов Филистимских на границе с царством Иудейским, во времена апостольские принадлежавший Сирии) и Елевферополе (город Южной Палестины на дороге между Иерусалимом и Газою) и сопредельных им местах, откуда отправился в Египет и здесь в городе Острацине (приморский город на границе с Палестиною) запечатлел апостольские труды свои мученическою смертью на кресте.
"}},"90001":{"name":{"nominative":"Прп. Игнатия (963-975)","short":"Прп. Игнатия"},"life":{"id":"minei-0927-90001","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Сей преподобный жил в царствование императоров Никифора Фоки и Иоанна Цимисхия[1], в Каппадокии. С младенчества родители посвятили его Богу, как некогда Самуила[2]. Достигши зрелого возраста, он принял иноческий сан и вскоре посвящен был в пресвитера, а потом и в игумена. Он много сделал для своей обители[3]: расширил ее, украсил и обогатил, построил в ней две церкви во имя святого пророка Илии, и еще в одном городе создал церковь во имя святых Апостолов. Кроме того, он построил вокруг обители своей крепкую и благолепную ограду. Отправившись однажды в Константинополь, где он принес в дар одной обители святой крест и святое Евангелие, преподобный на обратном пути оттуда занемог желудочною болезнью и скончался в Аммории[4]. Его погребли при одном из храмов сего города. Когда миновала зима, отцы его обители захотели перенести тело его. Открывши раку, они обрели его тело целым и нетленным, источающим чудное благоухание. Они благоговейно перенесли его и положили в паперти церковной, славя Бога, дивного во святых Своих.
Примечания:
[1] Никифор II Фока, византийский император, царствовал от 963-969; Иоанн Цимисхий, его преемник, — от 969 по 975 г.
[2] 1Цар., гл. 1.
[3] Обитель Спаса Глубокой реки; основана в начале IX в. по Р.Х., находится в Малой Азии, на берегу Мраморного моря, близ Царьграда.
[4] Аммория находилась во Фригии, в Малой Азии, и была цветущим и многолюдным городом.
"}},"90201":{"name":{"nominative":"Прп. Игнатия Ломского, Ярославского (1591)","short":"Прп. Игнатия"}},"90401":{"name":{"nominative":"Мучеников, в долине Ферейдан (Иран) от персов пострадавших (XVII) (Груз.) (переходящее празднование в день Вознесения Господня)","short":"мученикам"}},"90701":{"name":{"nominative":"Блгв. вел. кн. Игоря Черниговского и Киевского (1147)","short":"Блгв. вел. кн. Игоря Черниговского"},"life":{"id":"","copyright":"ПРАВОСЛАВИЕ.RU","text":"Середина XII века была для Руси скорбным временем непрерывных междоусобных браней за Киевское княжение двух княжеских группировок: Ольговичей и Мстиславичей. Все они были в близком родстве, все - правнуки Ярослава Мудрого. Мстиславичи назывались по имени своего отца - святого Мстислава Великого (+ 1132), сына Владимира Мономаха (отсюда другое их название \"Мономашичи\"). Ольговичи назывались по имени Олега Святославича (+ 1115), прозванного за свою горькую судьбу \"Гори-славичем\". Олег Гориславич был сын Киевского князя Святослава (+ 1076), который участвовал в 1072 году в перенесении мощей святых страстотерпцев Бориса и Глеба (сведения 2 мая) и вошел в историю Русской Церкви как владелец двух замечательнейших богословских сборников того времени - \"Изборника Святослава 1073 г.\" и \"Изборника 1076 г.\".
В некоторых древних месяцесловах и сам князь Святослав почитался угодником Божиим, но особенно прославились два его внука: преподобный Никола Святоша (+ 1143) и двоюродный брат его, сын Олега Гориславича, - святой князь-мученик Игорь Ольгович (+1147).
Преподобный Никола Святоша и святой Игорь Ольгович представляют два различных пути христианской святости в Древней Руси. Преподобный Никола, отрекшийся от мира и княжеских обязанностей, стал простым иноком и мирно почил, проведя почти сорок лет в монастыре. Святой Игорь, волей Божией вступивший в борьбу за Киевское княжение, мученическим подвигом должен был искупить наследственный грех княжеских усобиц.
В 1138 году великим князем Киевским стал старший брат Игоря Всеволод Ольгович (прадед святого Михаила Черниговского). Хотя его княжение длилось всего несколько лет и было наполнено непрерывными войнами, князь считал Киев своим наследственным княжеством и решил передать его в наследство своему брату Игорю. Он ссылался при этом на пример Владимира Мономаха и говорил, как бы нарочно подзадоривая Мономашичей: \"Владимир посадил Мстислава, своего сына, после себя в Киеве, а Мстислав - брата своего Ярополка. А вот я говорю: если меня Бог возьмет, то я после себя даю Киев брату моему Игорю\". Но Бог гордым противится. Горделивые слова Всеволода, которого и так не любили киевляне, стали предлогом для возбуждения ненависти против его брата Игоря и всех Ольговичей. \"Не хотим быть в наследстве\", - решило киевское вече. Злоба и гордыня князя вызвали ответную злобу и гордыню киевлян: святой Игорь, против воли вовлеченный в самый центр событий, стал невинной жертвой нараставшей ненависти.
Грозные события разворачивались стремительно. 1 августа 1146 года умер князь Всеволод, и киевляне целовали крест Игорю как новому князю, а Игорь целовал крест Киеву - справедливо править народом и защищать его. Но, преступив крестное целование, киевские бояре сразу же призвали Мстиславичей с войском. Под Киевом произошла битва между войсками князя Игоря и Изяслава Мстиславича. Еще раз нарушив крестное целование, киевские войска в разгар сражения перешли на сторону Изяслава. Четыре дня Игорь Ольгович скрывался в болотах около Киева. Там его взяли в плен, привезли в Киев и посадили в поруб. Это было 13 августа, все его княжение продолжалось две недели.
В \"порубе\" (это был холодный бревенчатый сруб, без окон и дверей; чтобы освободить из него человека, надо было \"вырубить\" его оттуда) многострадальный князь тяжело заболел. Думали, что он умрет. В этих условиях противники князя разрешили \"вырубить\" его из заточения и постричь в схиму в Киевском Феодоровском монастыре. Божией помощью князь выздоровел и, оставшись иноком монастыря, проводил время в слезах и молитве.
Борьба за Киев продолжалась. Возбуждаемая гордыней и ослепленная ненавистью, ни одна из сторон не хотела уступать. Желая отомстить роду Ольговичей, а заодно и всем князьям, киевское вече, год спустя, в 1147 году, постановило расправиться с князем-иноком.
Митрополит и духовенство старались вразумить и остановить их. Правивший в Киеве князь Изяслав Мстиславич и особенно его брат князь Владимир пытались предотвратить это бессмысленное кровопролитие, спасти святого мученика, но сами подверглись опасности со стороны ожесточенной толпы.
Восставшие ворвались в храм во время святой литургии, схватили молившегося пред иконой Божией Матери Игоря и потащили его на расправу. В воротах монастыря толпу остановил князь Владимир. И сказал ему Игорь: \"Ох, брате, куда ты?\" Владимир же соскочил с коня, желая помочь ему, и покрыл его корзном (княжеским плащом) и говорил киевлянам: \"Не убивайте, братья\". И вел Владимир Игоря до двора матери своей, и стали бить Владимира\". Так повествует летопись. Владимир успел втолкнуть Игоря во двор и затворить ворота. Но люди выломили ворота и, увидев Игоря \"на сенях\" (крытая галерея второго этажа в древнем киевском тереме), разбили сени, стащили святого мученика и убили на нижних ступенях лестницы. Ожесточение толпы было столь велико, что мертвое тело страдальца подвергли избиению и поруганию, его волочили веревкой за ноги до Десятинной церкви, бросили там на телегу, отвезли и \"повергли на торгу\".
Так святой мученик предал Господу дух свой, \"и совлекся ризы тленнаго человека, и в нетленную и многострадальную ризу Христа облекся\". Когда вечером того же дня тело блаженного Игоря было перенесено в церковь святого Михаила, \"Бог явил над ним знамение велико, зажглись свечи все над ним в церкви той\". На другое утро святой страдалец был погребен в монастыре святого Симеона, на окраине Киева.
В 1150 году князь Черниговский Святослав Ольгович перенес мощи своего брата, святого Игоря, в Чернигов и положил в Спасском соборе.
Чудотворная икона Божией Матери, именуемая Игоревская, пред которой молился мученик пред убиением, находилась в Великой Успенской церкви Киево-Печерской Лавры (празднование ей 5 июня).
ТРОПАРЬ БЛАЖЕННОГО ИГОРЯ, ВЕЛИКОГО КНЯЗЯ ЧЕРНИГОВСКОГО И КИЕВСКОГО (глас 4)
Наста днесь всечестная память страстотерпца благовернаго князя Игоря,/ созывающая люди в пречестный храм Спасов,/ идеже радостно сошедшеся благочестивых множество/ молитвенно празднуют святую память твою,/ и с верою взывают ти:/ молися, святе, стране Российстей, граду Чернигову и всем православным христианом/ в мире и благоденствии спастися.
Ин ТРОПАРЬ БЛАГОВЕРНОГО ВЕЛИКОГО КНЯЗЯ ИГОРЯ ЧЕРНИГОВСКОГО (глас 4)
Просветився Божественным крещением, / Духа Святаго светлостьми озаряем, / Евангелие Христово в сердце твое восприял еси / делом слово Сына Божия исполняя, благоверный княже Игоре, / моли Всеблагаго Спасителя нашего даровати нам мир, и милость, / и спасение душ наших, чтущих честную память твою.
КОНДАК БЛАЖЕННОГО ИГОРЯ, ВЕЛИКОГО КНЯЗЯ ЧЕРНИГОВСКОГО И КИЕВСКОГО (глас 6)
Изменил еси земнаго княжения славу/ во иночества образ смиренный/ и страдальчески земное житие скончав,/ ныне на Небесех радуешися,/ усердне моляся/ о чтущих тя, Игоре, страдальцев похвало.
Ин КОНДАК БЛАГОВЕРНОГО ВЕЛИКОГО КНЯЗЯ ИГОРЯ ЧЕРНИГОВСКОГО (глас 6)
Княжескую диадему обагрил еси кровию твоею, / Богомудре страстотерпче Игоре, / за скиптр крест в руку приим, явился еси победоносец / и жертву непорочну Владыце принесл еси себе. / Яко бо агнец незлобив от раб убиен был еси, / и ныне радуяся предстоиши Святей Троице, / молися спастися душам нашим.
"}},"91005":{"name":{"nominative":"Прп. Иоанна постника, патриарха Константинопольского (595)","short":"Прп. Иоанна"},"life":{"id":"","copyright":"Настольная книга свщеннослужителя. Москва. 1978.","text":"Святой Иоанн IV Постник, Патриарх Константинопольский (582—595), известен в Православной Церкви как составитель Покаянного номоканона (епитимийника), который дошел до нас в нескольких различных редакциях. Но основа их одна и та же. Это — наставление духовникам, как принимать тайную исповедь в тайных грехах, будет ли это грех уже совершённый или состоящий в одном только греховном помышлении. Древние церковные правила говорят о способах и сроках всенародного церковного покаяния, назначаемого для явных, уличенных грешников. Нужно было икономически приспособить эти правила к тайной исповеди неуличенных кающихся. Святитель Иоанн Постник исходил в своем Покаянном номоканоне (или «канонарии») из того, что добровольная исповедь тайных, неведомых миру, грехов уже свидетельствует о готовности грешника примириться с Богом и своей совестью, и потому сократил епитимий древних отцов наполовину и больше. Зато он более точно определяет характер епитимий: строгий пост, ежедневное совершение установленного числа земных молитвенных поклонов, раздаяние милостыни. Сроки епитимий назначаются духовником. Главная мысль номоканона, составленного святым Патриархом, заключается в назначении епитимий не просто по мере грехов, но по мере, доступной для кающихся, и по оценке покаяния не по продолжительности наказания, а по степени его переживания кающимся, по его духовному состоянию. В Греческой, а затем и в Русской Церквах правила святого Иоанна Постника почитались наравне «с прочими святыми правилами» и номоканон его считался книгой, «принятой всей Православной Церковью». Преподобный Никодим Святогорец включил его в греческое руководство для духовников (Екзомологитарий), изданное первый раз в 1796 году, и в греческую «Кормчую книгу» (Пидалион), изданную им в 1800 году. Первый славянский перевод был сделан, возможно, еще святым равноапостольным Мефодием, одновременно с выполненным им переводом «Номоканона в 50 титулов» святого Патриарха Иоанна Схоластика, преемником которого на Константинопольской кафедре был святой Иоанн Постник. Этот древнейший перевод сохранился на Руси в «Устюжской Кормчей» (XIII) и был издан в 1902 году."}},"91007":{"name":{"nominative":"Усекновение главы Пророка, Предтечи и Крестителя Господня Иоанна","short":"Усекновение главы"},"life":{"id":"","copyright":"Настольная книга свщеннослужителя. Москва. 1978.","text":"Усекновение главы Пророка, Предтечи и Крестителя Господня Иоанна. О мученической кончине святого Иоанна Крестителя в 32 году по Рождестве Христовом повествуют Евангелисты Матфей (Мф. 14, 1 — 12) и Марк (Мк. 6, 14—29). После Крещения Господня святой Иоанн Креститель был заключен в темницу Иродом Антипой, четвертовластником, правителем Галилеи. (После смерти Ирода Великого римляне разделили территорию Палестины на четыре части и в каждой части поставили правителем своего ставленника. Ирод Антипа получил от императора Августа в управление Галилею). Пророк Божий открыто обличал Ирода за то, что, оставив законную жену, дочь аравийского царя Арефы, он беззаконно сожительствовал с Иродиадой, женой своего брата Филиппа (Лк. 3, 19, 20). В день своего рождения Ирод устроил пир вельможам, старейшинам и тысяченачальникам. Дочь Иродиады Саломия плясала перед гостями и угодила Ироду. В благодарность девице он поклялся дать все, чего она пи попросит, даже до половины своего царства. Скверная танцовщица по совету своей злобной матери Иродиады просила дать ей тотчас же на блюде голову Иоанна Крестителя. Ирод опечалился. Он боялся гнева Божия за убийство пророка, которого сам раньше слушался. Боялся он и народа, который любил святого Предтечу. Но из-за гостей и неосторожной клятвы он повелел отрубить голову святому Иоанну и отдать Саломии. По преданию, уста мертвой главы проповедника покаяния еще раз открылись и произнесли: «Ирод, не должно тебе иметь жену Филиппа, брата твоего». Саломия взяла блюдо с главой святого Иоанна и отнесла своей матери. Неистовая Иродиада исколола язык пророка иглой и закопала его святую главу в нечистом месте. Но благочестивая Иоанна, жена домоправителя Иродова Хузы, погребла святую голову Иоанна Крестителя в глиняном сосуде на горе Елеонской, где у Ирода был собственный участок земли (обретение честной главы празднуется 24 февраля). Святое тело Иоанна Крестителя взяли в ту же ночь его ученики и погребли в Севастии, там, где совершилось злодеяние. После убийства святого Иоанна Крестителя Ирод продолжал править еще некоторое время. Понтий Пилат, правитель Иудеи, посылал к нему связанного Иисуса Христа, над Которым он насмеялся (Лк. 23, 7—12). Суд Божий совершился над Иродом, Иродиадой и Саломией еще при их земной жизни. Саломия, переходя зимой реку Сикорис, провалилась под лед. Лед сдавил ее так, что она висела телом в воде, а голова ее находилась надо льдом. Подобно тому, как она некогда плясала ногами по земле, теперь она, словно пляшущая, производила беспомощные движения в ледяной воде. Так она висела до тех пор, пока острый лед не перерезал ее шеи. Труп ее не был найден, а голову принесли Ироду с Иродиадой, как некогда принесли им главу святого Иоанна Предтечи. Аравийский царь Арефа в отмщение за бесчестие своей дочери двинул войско против Ирода. Потерпев поражение, Ирод подвергся гневу римского императора Кая Калигулы (37—41) и был вместе с Иродиадой сослан в заточение в Галлию, а потом в Испанию. Там они были поглощены разверзшейся землей. В память усекновения главы святого Иоанна Крестителя Церковью установлен праздник и строгий пост как выражение скорби христиан о насильственной смерти великого Пророка. В этот день Церковь совершает поминовение воинов, на поле брани убиенных, установленное в 1769 году во время войны России с Турцией и Польшей."}},"91022":{"name":{"nominative":"Блж. Иоанна, Христа ради юродивого, Устюжского (1494)","short":"Блж. Иоанна"},"life":{"id":"","copyright":"Настольная книга свщеннослужителя. Москва. 1978.","text":"Блаженный Иоанн, Христа ради юродивый, Устюжский чудотворец, родился в селе Пухово, близ старого Устюга, от благочестивых родителей Саввы и Марии. С юных лет он отличался строгой постнической жизнью, по средам и пятницам ничего не ел, а в остальные дни питался только хлебом и водой. Родители его переселились в город Орлец на реке Юг, в 40 верстах от Устюга. Овдовев, мать святого приняла постриг с именем Наталия в Троицком Орлецком монастыре. Отрок Иоанн начал безмолвствовать, а затем подвизаться в юродстве. Перейдя в город Устюг, он поселился в построенной для него хижине и проводил ночи в неустанной молитве. Днем же, в разодранном рубище и босой во всякое время года, ходил по улицам города, отдыхая иногда на куче навоза и перенося множество оскорблений и издевательств от жителей города. Еще при жизни святой удостоился дара чудотворений, умер молодым, 29 мая 1494 года, и был погребен близ Успенского собора в городе Устюге. Впоследствии над его мощами была построена церковь его имени. Служба блаженному Иоанну Устюжскому написана в XVI веке. В 1554 году по воспоминаниям знавших его людей было составлено его житие, а несколько позже — похвальное слово. Святой подвижник прославился заступничеством при нашествии врагов и благодатными исцелениями больных различными недугами."}},"91037":{"name":{"nominative":"Обретение мощей прп. Иова Почаевского (1659)","short":"Обретение мощей"},"life":{"id":"","copyright":"Настольная книга свщеннослужителя. Москва. 1978.","text":"Преподобный Иов Почаевский скончался 28 октября 1651 года. 28 августа 1833 года мощи преподобного Иова были торжественно открыты для всеобщего поклонения. В 1902 году Святейший Синод определил в этот день обносить святые мощи преподобного Иова вокруг Успенского собора Почаевской Лавры после Божественной литургии."}},"91547":{"name":{"nominative":"Воспоминание чуда Архистратига Михаила, бывшего в Хонех (Колоссах) (IV)","short":"Архистратига"},"life":{"id":"","copyright":"Настольная книга свщеннослужителя. Москва. 1978.","text":"Во Фригии, недалеко от города Иераполя, в местности, называемой Херотопа, находился храм-во имя Архистратига Михаила; около храма истекал целебный источник. Храм этот был сооружен усердием одного из жителей города Лаодикии в благодарность Богу и святому Архистратигу Михаилу за исцеление его немой дочери водой источника. Архистратиг Михаил, явившись в сонном видении отцу немой девицы, еще не просвещенному святым Крещением, открыл ему, что его дочь получит дар речи, испив воды из источника. Девица действительно получила при источнике исцеление и начала говорить. После этого чуда отец с дочерью и все его семейство крестились, и усердием благодарного отца был воздвигнут храм в честь святого Архистратига Михаила. К источнику стали приходить за исцелением не только христиане, но и язычники; многие из язычников отрекались от идолов и обращались к вере во Христа. В храме святого Архистратига Михаила в продолжение 60 лет исполнял пономарское служение благочестивый человек по имени Архипп. Проповедью о Христе и примером своей богоугодной жизни он многих язычников приводил к вере во Христа. В своем озлоблении на христиан вообще, и в первую очередь на Архиппа, который никогда не отлучался от храма и был примерным служителем Христовым, язычники задумали уничтожить храм и одновременно погубить Архиппа. Для этого они соединили в одно русло две горные реки и направили их течение на храм. Святой Архипп усердно молился Архистратигу Михаилу о предотвращении бедствия. По' его молитве около храма явился Архистратиг Михаил, который ударом своего жезла открыл в горе широкую расселину и повелел устремиться в нее водам бурлящего потока. Таким образом храм остался невредим. Увидев такое дивное чудо, язычники в страхе бежали, а святой Архипп и собравшиеся к храму христиане прославили Бога и благодарили святого Архистратига Михаила за помощь. Место же, где совершилось чудо, получило название Хоны, что значит «отверстие», «расселина»."}},"92401":{"name":{"nominative":"Прав. Иисуса Навина","genetive":"Праведный Иисус Навин","short":"Иисус"},"life":{"id":"minei-0901-92401","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Иисус Навин был после Моисея вождем народа еврейского. Он со всем народом перешел по суху реку Иордан, подобно тому, как Моисей Чермное море (Нав. 3:14-17; Исх. 14). Он видел лицом к лицу воеводу небесных сил Архистратига Михаила (Нав. 5:13-16), и звуком труб разрушил стены города Иерихона (Нав. 6) [1]. Во время одного сражения с неприятелем он остановил солнце до тех пор, пока совершенно не разбил врагов своих (Нав. 10:12-14) [2]. Введя народ в землю обетованную, Иисус Навин разделил ее между евреями по жребиям и мирно скончался 110 лет от роду[3].
Примечания:
[1] Город Иерихон находился на западном берегу реки Иордан, в плодоносной долине, среди садов, изобиловавших пальмами, почему и назывался городом пальм Это был царский город земли Ханаанской, богатый и укрепленный, обнесенный широкою стеною. При вступлении евреев в землю обетованную он первый подлежал их завоеванию и взят был ими чудесным образом. Ныне по близости древнего Иерихона стоит небольшая, бедная и грязная деревенька Риха, с несколькими бедными хижинами и жалкими обитателями.
[2] Повествование о чудесном продолжении дня, по молитве Иисуса, см. Нав 10:12-14
[3] Деятельность прав. Иисуса Навина в качестве вождя народа еврейского изложена подробно в принадлежащей ему «Книге Иисуса Навина». Она помещается в Библии вслед за Пятикнижием Моисеевым и, составляя продолжение истории, начатой в книгах Моисея, повествует о завоевании земли обетованной, о разделении ее между коленами Израилевыми и о кончине Иисуса, и обнимает период времени с 1556 г. по 1550 до Р. Х. Книга Иисуса Навина имеет значение и прообразовательно-пророчественное. Ап. Павел называет Иисуса Навина прообразом Иисуса Христа (см. Евр 4:8-9). Как он ввел Израиля в землю обетованную, так и Христос вводит верующих в Него в наследие в Царстве Небесном. Переход евреев через Иордан — вот прообраз нашего крещения. Раав — язычница, ставшая праматерью Спасителя (см. Мф 1:5) — прообраз язычников, вступивших в Церковь Христову. В церковном богослужении из кн. Иис. Нав. читаются 3 паремии (5 января, в Великую субботу и в праздники в честь ангелов).
"}},"92801":{"name":{"nominative":"Перенесение мощей свт. Илариона, еп. Меглинского (1206)","short":"Перенесение мощей"},"life":{"id":"minei-1021-92801","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Болгарский царь Калоиоанн [1], брат царя Асеня, овладел греческими землями — Фракиею, Македониею, Неадою и Элладою и взял город Меглину [2]. Здесь он нашел раку преподобного Илариона [3], епископа Меглинского и, побуждаемый благочестивою ревностью, пожелал перенести мощи святого в свою столицу Тернов [4] и взял их с собою. Когда патриарх Болгарский узнал о приближении святого, то вышел навстречу св. мощам со свечами и благоуханными каждениями вместе с епископами и со всем клиром своим, с вельможами и всем народом. Мощи святого были внесены и положены в богохранимом городе Тернове 21 октября.
Когда воцарился Иоанн Асень II, далеко расширивший пределы своего царства, была выстроена, по царскому желанию, в Тернове, церковь во имя 40 мучеников, в которой и положены были мощи св. Илариона.
Чудо явився извещения, / делы возсиял еси добродетелей Божиих, / монашествующих лики упасл еси, / архиерейская седалища изчистил еси, / еретическаго же нападания не усумневся, / церкви Христовы воздвигл еси, / преподобие Иларионе, / умер, яко спя, / тело же твое цело и нетленно соблюдено бысть, / и подает цельбы болящим от различных недуг, / и демоны прогоняет, / сего ради молим тя: / моли спастися душам нашим.
Яко светоносная явися, архиерее, память твоя, тьму разруши уныния, и свет облиста даров небесных, вся созывающи ина радость: от Бога бо Иларионе, благодать обрел еси, и монахом был еси степень.
Примечания:
[1] Калоиоанн был вторым преемником Иоанна Асеня (1186–1196). Он был убит в 1207 г. своим племянником Борилом, после которого стал царствовать сын Асеня — Иоанн II (1218–1241), бывший во время злодеяния Борила в России.
[2] По мнению некоторых, это тоже что древняя Едесса: другие же Едессою считают славянскую Водену, от которой Меглина находится на северо-восток в 30 вер. Теперь этот город не существует.
[3] Преподобный Иларион происходил от богатых и знатных родителей. Получив христианское воспитание, он на 18 году оставил мир и удалился в монастырь, где вскоре за свою строгую жизнь он был сделан настоятелем. Заботливый о спасении порученных ему душ, он побуждал их не терять дорогого времени, назначенного для спасения. Особенно он не терпел нетрезвости. В 1134 году он был посвящен Евстафием, архиепископом Болгарским, в епископа Меглинского. В это время в Болгарии была сильно распространена богомильская ересь, разделявшая дуалистическое учение, по которому зло и добро представляют собою два самостоятельных начала, между коими происходит борьба. Святой Иларион вооружился апостольскою ревностью и усердными молитвами, чтобы отвратить жителей от этого лжеучения. Он неутомимо обличал нечестие богомилов, снимая с них личину лицемерной благости, которою они обманывали других. Предводители ереси отважились вступить в открытый спор со святителем Иларионом. Опровергнув возражения богомилов, святитель закончил свою речь такими словами: «Зачем вы, богомилы, обманываете себя и других, называетесь христианами, когда вы вовсе не христиане, — враждуете против креста Христа Спасителя, не признаете Бога единого, как веруют христиане, поносите древнее откровение, чтимое по слову Господа христианами? Простых людей обманываете вы лицемерною кротостью, когда дышите гордостью. Быть не может истинного благочестия в тех, кто не признает в себе сердечной порчи и не испрашивает благодати Божией молитвою и смирением! К чему посты ваши? проверьте себя искренно — и увидите, что злые мысли, зависть, тщеславие, суетность, коварство, ложь, обманы — не дело в нас злого вещества и не побеждаются постом, а они — плод испорченного самолюбия и потому требуют для себя духовных подвигов». Внимая пастырскому увещанию, многие из богомилов умилились сердцем и, осудив прежнее нечестие свое, соединились с Церковью Христовою. В таком же духе боролся св. Иларион и с Армянами, придерживающимися монофизитства, признающего во Христе одну природу — Божественную. Блаженный Иларион мирно почил в 1164 году.
[4] Тернов — один из значительных городов Болгарии, в древности бывший даже столицею.
"}},"92901":{"name":{"nominative":"Мч. Кастора","short":"Мч. Кастора"}},"93301":{"name":{"nominative":"Прп. Илариона, схимника Печерского (XI)","short":"Прп. Илариона"}},"93401":{"name":{"nominative":"Цареградской (1071) и Макарьевской (1442) икон Божией Матери","short":"икон Божией"}},"93601":{"name":{"nominative":"Прав. Глафиры девы (322)","genetive":"Прав. Глафиры"},"life":{"id":"minei-0426-93601","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Целомудренная и исполненная страха Божия девица Глафира находилась в услужении у супруги императора Ликиния [1] Констанции. Узнав о нечистых намерениях развратного Ликиния, она удалилась из Никомидии [2] в Амасию [3], и здесь проживала под защитою и охранением епископа Василия [4]. Вытребованная Ликинием к себе для наказания, она отправилась к нему вместе с епископом Василием, но по дороге скончалась [5] и отошла в обители небесные.
Примечания:
[1] Император, римский Ликиний царствовал с 311 г. по 324 г.
[2] Никомидия — город в малоазийской области Вифинии, расположенный в северо-восточном углу залива, образуемого Мраморным морем. Никомидия была построена в 264 г. до Р. Хр. вифинским царем Никомедом I, по имени которого и была названа. Никомидия была любимым местопребыванием римских императоров и их полководцев когда они совершали походы на Восток. В настоящее время на месте древней Никомидии находится местечко Исмид.
[3] Амасия находилась в северной части Малой Азии, на берегу Черного моря.
[4] См. житие святого Василия выше, под этим же числом.
[5] Кончина святой Глафиры последовала ок. 322 г.
"}},"93602":{"name":{"nominative":"Обретение мощей сщмч. Василия, еп. Амасийского (IV)","short":"Обретение мощей"}},"94201":{"name":{"nominative":"Прп. Илии Муромца, Печерского (1188)","short":"Прп. Илии"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Родом из Мурома, подвизался в Киево-Печерской обители и скончался около 1188 г. Преподобный Илия почивает в молитвенном положении, сложив персты правой руки так, как принято и теперь в Православной Церкви три первые перста вместе, а два последние пригнув к ладони. В период борьбы со старообрядческим расколом (конец ХVII-ХIХ вв.) этот факт из жития святого служил сильным доказательством в пользу трехперстного сложения. Некоторые из историков считают, что преподобный Илия и былинный богатырь Илия Муромец одно и то же лицо."}},"94601":{"name":{"nominative":"Мчч. Саторния, Иакисхола, Фавстиана, Ианнуария, Марсалия, Евфрасия, Маммия, Мурина, Зинона, Евсевия, Неона и Виталия (ок. 63)","genetive":"Мчч"}},"95101":{"name":{"nominative":"Свт. Иннокентия, еп. Иркутского (1731)","genetive":"Свт. Иннокентия"}},"95201":{"name":{"nominative":"Прп. Мемнона чудотворца","genetive":"Прп. Мемнона"},"life":{"id":"","copyright":"Настольная книга свщеннослужителя. Москва. 1978.","text":"Преподобный Мемнон Чудотворец с юности подвизался в Египетской пустыне. Тяжелыми постническими трудами достигал он победы духа над плотью.
Став игуменом одного из египетских монастырей, мудро и осторожно руководил братией. Помогая им молитвой и советом преподобный не прекращал своих подвигов и в борьбе с искушениями.
Непрестанной молитвой и трудом он получил дар прозорливости: по его молитве в пустыне открылся источник воды, погибла саранча, губившая посевы; терпевшие кораблекрушение, призвав его на помощь, спасались. По смерти святого одно лишь призывание его имени прогоняло саранчу и разрушало любые козни духов злобы.
"}},"95301":{"name":{"nominative":"Мчч. Диодора и Родопиана диакона (284-305)","short":"Мчч."}},"95302":{"name":{"nominative":"Прославление свт. Иннокентия, митр. Московского (1977)","short":"Прославление"}},"96001":{"name":{"nominative":"Свт. Доната, еп. Еврии (ок. 387)","short":"Свт. Доната"},"life":{"id":"minei-0430-96001","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой Донат жил в царствование благочестивого императора Феодосия Великого [1] и был епископом в городе Эврии, находившемся в древнем Эпире [2]. Близ сего города было место, называемое Сориа, на котором находился источник воды; если кто-либо пил из этого источника воду, то тотчас умирал в жестоких мучениях. Святой епископ Донат, узнав об этом, пошел к тому источнику со своими клириками.
Когда он уже был около источника, послышался сильный гром и из источника вышел большой и страшный змей. Змей направился к угоднику Божию и старался своим хвостом ударить по ногам мула, на котором ехал святитель. Тогда епископ Донат ударил приближающегося змея бичом по хребту, которым погонял своего мула, и тотчас змей умер. Бывшие же при епископе клирики и народ, увидав такое чудо, собрали дрова и, разложив большой костер, сожгли на нем змея, чтобы его труп не стал гнить и не отравил бы воздух ядом, тем более, что змей тот был весьма велик; но воды из того источника всё же никто не осмеливался пить. Тогда святой Донат, помолившись, благословил источник и сначала сам почерпнул воду и выпил ее, а затем и всем повелел пить ее без опасения. Все люди, после сего, пили воду, не сделав себе никакого вреда и, прославив Бога, возвратились в жилища свои.
Однажды святому Донату случилось быть в одном каменистом и безводном месте, и он, видя, что находившиеся около него люди от сильного зноя изнемогали от жажды, выкопал небольшой ров своими руками и помолился к Богу о ниспослании воды. Тотчас потек источник воды, и до ныне источающий обильную воду.
В другой раз святой Донат молитвою своею низвел воду с неба. Во время бездождия и сильной от того засухи, он помолился ко Господу, и тотчас пошел сильный дождь, который и напитал землю, так что в том году был обильный урожай плодов, по молитвам святого.
Случилось, что дочь императора Феодосия весьма сильно заболела, будучи мучима нечистым духом. Царь и царица были в сильной печали по причине болезни своей дочери, так как она была у них единственною дочерью. В это время они узнали о том, что епископ Донат творит чудеса. Тотчас император послал в Эпир повеление, чтобы к нему пришли все епископы той страны для благословения его. Когда эпирские епископы прибыли в Константинополь [3], царь с честью и ласкою принял их и спросил:
— Кто из вас епископ Донат, который бичом умертвил змея, извел из каменистой почвы воду и испросил у Бога дождь с неба?
Царю указали на святого Доната. Царь облобызал его и повел к царице, и они оба, припав к ногам святого, умоляли его помочь им, говоря:
— Божий угодник! Окажи нам милость: мы имеем одну дочь, и она жестоко страдает, мучимая бесом. Мы сильно скорбим о ней; приводили к ней многих врачей и священников, и никто не мог помочь ей. Поэтому мы, услышав о великой благодати Божией, обитающей в тебе, осмелились просить тебя придти сюда, дабы ты изгнал из нашей дочери беса, молитвами твоими, действенными пред Богом. Если ты исцелишь нашу дочь, то получишь себе половину ее имущества.
Святой так ответил на просьбу царя с царицей:
— Где отроковица? покажите мне ее.
Доната привели к отроковице. Тотчас бес, не стерпев присутствия угодника Божия, вскричал и, повергнув отроковицу на землю, вышел из нее; с этого времени отроковица стала здоровою. Царь и царица весьма обрадовались выздоровлению дочери, предлагали святому большие дары, но он не пожелал ничего взять из предложенного ему. Видя же благонравие и благоверие императорской четы, молил их, чтобы ему было отдано в его епископии одно место, находящееся близ села, называемого Омфалие, дабы на том месте он мог построить церковь. Царь тотчас исполнил просьбу святого и закрепил свой дар своею царскою грамотою.
В то время как святой был в Константинополе, случилось, что здесь умер некий человек, имевший заимодавца, которому он не отдал долга. Когда его несли на погребение, то заимодавец его, имея расписку умершего, удерживал гроб и не допускал погрести умершего до тех пор, пока ему не будет отдан долг, который составлял двести золотых монет. Святой Донат, бывший в это время около дома сего умершего, услышав вопли и сильный шум, происходивший от большого стечения народа, сказал прибывшим с ним епископам:
— Пойдем и упросим заимодавца, чтобы он дозволил предать погребению тело умершего своего должника.
Но епископы не согласились пойти.
Тогда Донат пошел один. Когда вдова умершего увидала святого, то, припав к ногам его, молила его со слезами:
— Умилосердись надо мной, человек Божий, так как я впала в двоякую беду: лишилась мужа и не могу похоронить тела его, ибо в этом препятствует мне заимодавец. Уговори его, святой человек, чтобы он позволил мне предать земле тело умершего.
Святой спросил женщину:
— Действительно ли известно за достоверное, что твой муж должен сему человеку?
Женщина отвечала:
— Господин мой! За несколько дней до сего времени мой муж сказал мне, что он уже отдал свой долг, но только расписка его осталась у заимодавца.
Тогда святитель Христов сказал заимодавцу:
— Дозволь, чадо, предать погребению тело умершего; долг же твой после тебе будет отдан.
Но заимодавец, будучи жестоким и несправедливым человеком, не только не послушал святого, но еще и бранил его.
Тогда святой епископ, приступив к одру, на котором лежал умерший, и коснувшись своею рукою мертвеца, громко воззвал к нему:
— Слушай меня, человек!
Тотчас мертвый ожил и, открыв глаза свои, произнес:
— Вот я, владыко!
Святой сказал ему:
— Встань и скажи нам, как поступить с твоим заимодавцем, который не дозволяет предать тебя погребению, говоря, что ты не отдал ему долга, на который он имеет у себя твою расписку.
Мертвец поднялся и сел к великому ужасу всех присутствовавших при сем удивительном зрелище. Взглянув грозно на своего заимодавца, мертвец стал укорять его за обман и уличил его во лжи, сказав, когда и на каком месте он отдал ему двести златниц долга. Заимодавец, не зная, что возразить ему, стоял, трепеща, и молчал, как немой. Оживший же человек требовал от заимодавца свою расписку. Получив ее, он разорвал ее, сидя на одре. Затем, посмотрев на святителя, он сказал ему:
— Хорошо сделал ты, праведник, что пробудил меня для обличения сего грешника; повели теперь мне снова уснуть.
Святой Донат сказал ему:
— Иди с миром в покой, чадо, ибо ты получишь обратно свою расписку.
И тотчас тот муж снова почил сном смерти. Все видевшие сие удивительное чудо и слышавшие о том от других с великою радостью прославили Бога, удивляясь силе добродетели угодника Божия.
Во время пребывание святого Доната в Константинополе, случилось бездождие, и вследствие сего великая засуха. По просьбе царя святой вышел за город и совершил литию [4], умоляя Бога послать необходимый для высохшей земли дождь. Тотчас после молитвы Доната пролился столь великий дождь, что весь народ говорил:
— Это — второй потоп.
Император Феодосий боялся за святого епископа Доната, как бы он не измок сильно, стоя под таким великим дождем, ибо он был в одной только ризе. Когда же святой Донат возвратился после совершение литии в царский дворец, то все видели, что одежды на нем были совершенно сухими и не имели ни малейшего следа влаги, ибо ни одна капля дождя не коснулась их.
Все весьма дивились этому чуду. Император же весьма радовался, видя славные дела святого угодника Божия и благодарил Бога за то, что Он во время его царствования послал такого светильника миру, сего предивного чудотворца.
После многочисленных бесед с угодником и по принятии от него благословения, царь отпустил его к своей пастве. При этом Феодосий дал святому Донату много денег для построения и украшения новой церкви, которую святой хотел построить на вышеупомянутом, испрошенном у царя, месте.
Вернувшись в свою епископию, блаженный Донат на царский дар выстроил прекрасную церковь, где приготовил место для своего погребения. Достигнув глубокой старости, он отошел ко Господу [5], дабы предстоять пред Ним в сонме святых иерархов и вечно прославлять Отца, и Сына, и Святого Духа, Единого Бога, в Троице прославляемого всеми святыми во веки. Аминь.
Примечания:
[1] Феодосий 1-ый Великий, император римский, царствовал с 379 г. по 395 г.
[2] Словом «Эпир» греки первоначально обозначали вообще материк (сушу), в противоположность островам; в частности этим именем жители западных греческих островов (морей Ионийсого и Адриатического) называли противолежащий берег Эллады, до входа в Коринфский пролив. Впоследствии границы Эпира сузились, и именем Эпира стали обозначать область, смежную на севере с Иллирией, на востоке с Фессалией, на юге с Этолией и Акарнанией.
[3] Константинополь — столица Византийской империи. Константинополь был основан с именем «Византии» мегарянами в 658 г. до Р. Хр. на европейской стороне Босфорского пролива, соединяющего Черное море с Мраморным. Господствующее положение на море и благоприятно сложившиеся исторические условия создали из Византии замечательный в древности центр как торговой, так и вообще культурной жизни. В церковной истории Константинополь известен как место нескольких Вселенских и многих поместных соборов.
[4] Лития — всенародное моление, совершаемое обыкновенно или в притворе храма или вне его (на площадях, полях).
[5] Кончина святого Доната последовала около 387 г.
"}},"96201":{"name":{"genetive":"Апостола","short":"Апостол","nominative":"Апостола и евангелиста Иоанна Богослова (98-117)"},"life":{"id":"","copyright":"Настольная книга свщеннослужителя. Москва. 1978.","text":"Святой апостол и Евангелист Иоанн Богослов занимает особое место в ряду избранных учеников Христа Спасителя. Нередко в иконографии апостол Иоанн изображается кротким, величественным и духоносным старцем, с чертами девственной нежности, с печатью полного спокойствия на челе и глубоким взором созерцателя неизреченных откровений. Другая главная особенность духовного облика апостола открывается через его учение о любви, за которое ему по преимуществу усвоено наименование Апостола любви. Действительно, любовью пронизаны все его писания, основная мысль которых сводится к понятию, что Бог в Своем существе есть Любовь (I Ин. 4, 8). В них он останавливается преимущественно на проявлениях неизреченной любви Бога к миру и человеку, на любви своего Божественного Учителя. Он постоянно увещевает учеников к взаимной любви.
Служение Любви — весь жизненный путь апостола Иоанна Богослова.
Ему были свойственны спокойствие и глубина созерцания в сочетании с горячей верностью, нежная и безграничная любовь с пылкостью и даже некоторой резкостью. Из кратких указаний Евангелистов видно, что он обладал в высшей степени пылкой натурой, сердечные порывы его иногда доходили до такой бурной ревности, что Иисус Христос вынужден был умерять их, как несогласные с духом нового учения (Мк. 9, 38—40; Лк. 9; 49—50; 54— 56) и назвал апостола Иоанна и его родного брата Иакова «сынами грома» (Воанергес). В то же время он обнаруживает редкую скромность и, несмотря на свое особенное положение среди апостолов как ученика, которого любил Иисус, он не выделялся из ряда других учеников Спасителя. Отличительными чертами его характера были наблюдательность и восприимчивость к событиям, проникнутые тонким чувством послушания воле Божией. Полученные извне впечатления редко обнаруживались в его слове или действии, но сильно и глубоко проникали во внутреннюю жизнь святого Апостола. Всегда чуткий к другим, он болезновал сердцем о погибающих. Апостол Иоанн с благоговейным трепетом внимал Богодухновенному учению своего Учителя, исполненному благодати и истины, в чистой и возвышенной любви созерцая Славу Сына Божия. Ни одна черта из земной жизни Христа Спасителя не ускользнула от проницательного взора апостола Иоанна, ни одно событие не прошло, не оставив глубокого следа в его памяти, поэтому в нем сосредоточились вся полнота и целостность человеческой личности. Такой же целостностью обладали и мысли апостола Иоанна Богослова. Для него не существовало раздвоенности. По его убеждению, где нет полной преданности, там нет ничего. Избрав путь служения Христу, он до конца жизни совершал его с полнотой и безраздельной последовательностью. Апостол Иоанн говорит о всецелой преданности Христу, о полноте жизни в Нем, поэтому и грех рассматривается им не как слабость и поврежденность человеческой природы, а как зло, как отрицательное начало, совершенно противоположное добру (Ин. 8, 34; I Ин. 3, 4; 8—9). По его воззрению, можно принадлежать или Христу или дьяволу, среднего, неопределенного состояния быть не может (I Ин. 2, 22; 4, 3). Поэтому он служил Господу с безраздельной любовью и самоотверженностью, отвергая все, что принадлежит исконному врагу человека, врагу истины и родоначальнику лжи (I Ин. 2, 21—22). Чем сильнее он любит Христа, тем сильнее ненавидит антихриста; чем больше он любит истину, тем больше ненавидит ложь, — свет исключает тьму (Ин. 8, 12; 12, 35—36). Этим проявлением внутреннего огня любви он свидетельствовал с особой силой духа о Божестве Иисуса Христа (Ин. I, 1 —18; I Ин. 5, 1 — 12).
Апостолу Иоанну было определено выразить последнее слово Божественного Откровения, вводящего в сокровеннейшие тайны внутренней Божественной жизни, ведомые только вечному Слову Божию, Единородному Сыну.
Истина отображена в его уме и слове, потому что он чувствует и сердцем постигает ее. Он созерцает вечную Истину и как видит, так и передает своим возлюбленным чадам. Апостол Иоанн просто утверждает или отрицает и всегда говорит с абсолютной точностью (I Ин. 1, 1). Он слышит голос Господа, открывающего ему то, что Сам Он слышит от Отца.
Богословие апостола Иоанна уничтожает границу между настоящим и будущим. Наблюдая настоящее, временное, он не останавливается на нем, а переносит свой взор к вечному в прошедшем и к вечному в будущем. И поэтому он, призывая к святости жизни, торжественно провозглашает, что «всякий, рожденный от Бога не согрешит» (I Ин. 5, 18, 3, 9). В общении с Богом истинный христианин причастен жизни Божественной, поэтому будущее человечества совершается уже на земле. В изложении и раскрытии учения о Домостроительстве спасения Апостол Иоанн Богослов переходит в область вечно настоящего, в котором Небо сошло на землю и обновленная земля освещается Светом Небесной Славы.
1ак галилейский рыбак, сын Зеведея, стал Богословом, воз гстившим через Откровение тайну миробытия и судьбы человечества.
Празднование 8 мая святому апостолу Иоанну Богослову уставлено Церковью в воспоминание ежегодного исхождения в этот день на месте его погребения тончайшего розового праха, который собирали верующие для исцелений от различ-ных болезней. Сведения о жизни святого Евангелиста Иоанна Богослова помещены 26 сентября, в день преставления.
"}},"96701":{"name":{"nominative":"Блж. Иоанна Власатого, Ростовского чудотворца (1580)","genetive":"Блж. Иоанна"},"life":{"id":"minei-1112-96701","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Блаженный Иоанн жил в городе Ростове во дни царя Ивана Васильевича Грозного. Откуда он был родом, неизвестно. В Ростове он жил в образе юродивого Христа ради, не имел постоянного пристанища и только иногда заходил для отдыха к одной благочестивой вдове и к своему духовному отцу, всехсвятскому священнику Петру. Во дни его находился в Ростове и беседовал с ним, как и с знаменитым Борисоглебским подвижником святым Иринархом, блаженный юродивый Иоанн, по прозванию Большой Колпак, ушедший потом в Москву и погребенный здесь у Покрова на рву.
Блаженный Иоанн Ростовский всегда носил с собою и читал пергаментную книгу — Псалтирь на латинском языке. Неизвестно, когда и где он изучил сей язык.
Кончина блаженного Иоанна последовала 3 сентября 1580 года. Тело его, заботами упомянутой благочестивой вдовы и духовного отца его священника Петра, погребено было подле церкви святого Власия за алтарем. Погребение сопровождалось знамениями: поднялась сильная буря, засверкали молнии и загремел гром.
По преставлении блаженного, многие стали приходить ко гробу его, пели в церкви молебны Господу Богу, Пресвятой Богородице и Предтече Иоанну, просили святить воду и пили ее, смешивая с песком от гробницы блаженного Иоанна, иные мазали ею свое болящее тело и по своей вере получали исцеление от различных болезней.
Слыша о чудесах при гробе блаженного Иоанна, Ростовский митрополит Кирилл [1], удрученный старостью и пораженный тяжкою болезнью, не владея рукою и ногою, повелел нести себя во Власьевскую церковь к образу святого Иоанна и ко гробу блаженного Иоанна Власатого. Во время молебна, при чтении святого Евангелия, больной святитель сразу почувствовал исцеление от болезни, стал владеть рукою, так что получил возможность вновь священнодействовать и править Ростовскою митрополиею, и прожил еще год и пять месяцев [2].
При гробе блаженного Иоанна совершалось много чудесных исцелений с верою притекавших больных. Чудеса сии записывались и о них сообщалось царю Михаилу Феодоровичу.
Одним благочестивым купцом, видевшим над собою и над домом своим милость Божию и многие исцеления, над гробом блаженного поставлена была церковь.
В настоящее время мощи блаженного Иоанна почивают под спудом за левым клиросом в каменной церкви Толгской иконы Божией Матери с приделом во имя святого Иоанна Предтечи и священномученика Власия, построенной в 18 столетии.
При гробнице издавна находится большой кипарисный крест блаженного и пергаменная псалтирь, писанная красивым готическим письмом. В одной из записей в рукописи значится, что святитель Димитрий Ростовский, обозревая по вступлении на Ростовскую митрополию в 1702 году Ростовские храмы, остановил свое внимание на сей псалтири, заметил ее ветхость, повелел вновь переплести и хранить по прежнему на гробе блаженного. Другая запись на латинском языке гласит: «с величайшим почтением держал я эту книгу в своей руке и целовал. Нил, архиепископ Ярославский. Мая 14 дня, 1856 года» [3].
Примечания:
[1] Правил Ростовскою митрополиею с 1605 года, но во время смуты удален был с кафедры и вновь вступил на нее в 1612 году, когда Пожарский и Минин шли на освобождение Москвы. Митрополит Кирилл присутствовал при кончине царя Бориса Федоровича Годунова и встречал под Москвой и венчал на царство новоизбранного после смуты царя Михаила Федоровича Романова.
[2] Исцеление митрополита Кирилла относится к 1618 году.
[3] Сказание «о чудесах блаженного Иоанна Милостивого Власатого, Ростовского чудотворца», с XVII века составлявшееся и пополнявшееся в Ростове, не раз было напечатано по двум редакциям в Яросл. Епарх. Вед. (в 1860 и 1877) и отдельными брошюрами (1877 и 1884 г.).
"}},"96901":{"name":{"nominative":"Мч. Иоанна Воина (IV)","genetive":"Мч. Иоанна"},"life":{"id":"minei-0730-96901","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Сей святой Иоанн служил в войске [1] в царствование императора Юлиана Отступника [2] и вместе с другими воинами послан был убивать христиан. Тем, кто видел его при исполнении этого дела, он казался гонителем христиан, но тайно он оказывал им немалую помощь. Так, одних прежде, чем они были схвачены, он извещал, чтобы они могли убежать, а других уже после того, как они были схвачены, освобождал. Он оказывал милосердие не только гонимым христианам, но и тем, которые просили у него помощи, давая им всё то, в чем они нуждались. Упражняясь в молитвах и посте, святой Иоанн посещением больных и утешением скорбящих украшал жизнь свою и совершенствовал себя в добродетели. Проведши жизнь свою так богоугодно, он отошел к Господу и был погребен на том месте, где погребали странников [3]. Впоследствии же времени он в откровении рассказал одной женщине о всех деяниях своих, которые совершил в жизни своей, а также назвал ей и имя, которое носил. Говорят, что кроме сего святый Иоанн совершил и другие чудеса. Особенно же он известен тем, что удерживает от бегства рабов, обличает воровство и открывает похищенное. Такими делами чудотворения обогатил Бог святого Иоанна за его добродетельную жизнь.
Примечания:
[1] В прологе Амвросианской библиотеки и у Никодима говорится, что святой Иоанн был воином в полку, составленном из солдат скифского племени таифалов. Преосвященный Сергий в «полном месяцеслове Востока» (т. II, стр. 220) высказывает предположение о его славянском происхождении.
[2] Юлиан, родной племянник императора Константина Великого, царствовал с 361 до 363 года. Отступником он называется потому, что, будучи с детства христианином, по вступлении на престол отрекся от христианской веры и стал ревностным язычником. Желая ослабить христианство и восстановить в римской империи падавшее язычество, он употреблял против христиан сперва хитрые меры, а потом перешел и к мерам насилия, но общего гонения на христиан он не воздвигал, — были только частные случаи преследования их.
[3] Год кончины святого Иоанна неизвестен. Известно только, что он умер и погребен в Константинополе.
"}},"97801":{"name":{"nominative":"Преставление свт. Иоанна Златоуста (407)","short":"Преставление"}},"97802":{"name":{"nominative":"Свт. Иоанна Златоустого, архиеп. Константинопольского (407)","genetive":"Свт. Иоанна"},"life":{"id":"","copyright":"","text":"Святитель Иоанн Златоуст, архиепископ Константинопольский один из трех Вселенских святителей, вместе со святителями Василием Великим и Григорием Богословом. Родился в Антиохии ок. 347 года, в семье военоначальника. Его отец, Секунд, умер вскоре после рождения сына; мать, Анфуса, не стала более выходить замуж и отдала все силы воспитанию Иоанна. Юноша учился у лучших философов и риторов, рано обратился к углубленному изучению Священного Писания и молитвенному созерцанию. Святитель Мелетий, епископ Антиохийский (память 12 февраля), полюбивший Иоанна как сына, наставил его в вере и в 367 году крестил. Через три года святой Иоанн был поставлен во чтеца. После того, как святитель Мелетий был отправлен в ссылку императором Валентом, в 372 году, святой Иоанн совместно с Феодором (впоследствии епископом Мопсуестским) учился у опытных наставников подвижнической жизни, пресвитеров Флавиана и Диодора Тарсийского. Когда скончалась мать святого Иоанна, он принял иночество, которое называл «истинной философией”. Вскоре святого Иоанна сочли достойным кандидатом для занятия епископской кафедры. Однако он из смирения уклонился от архиерейского сана. В это время святой Иоанн написал «Шесть слов о священстве”, великое творение православного пастырского Богословия. Четыре года провел святой в трудах пустыннического жительства, написав «Против вооружающихся на ищущих монашества” и «Сравнение власти, богатства и преимуществ царских с истинным и христианским любомудрием монашеской жизни”. Два года святой соблюдал полное безмолвие, находясь в уединенной пещере. Для восстановления здоровья святой Иоанн должен был возвратиться в Антиохию. В 381 году епископ Мелетий Антиохийскнй посвятил его во диакона. Последующие годы были посвящены созданию новых богословских творений: «О провидении”, «Книга о девстве”, «К молодой вдове” (два слова), «Книга о святом Вавиле и против Юлиана и язычников”. В 386 году святой Иоанн был хиротонисан епископом Антиохийским Флавианом во пресвитера. На него возложили обязанность проповедо-вать Слово Божие. Святой Иоанн оказался блестящим проповедником, и за редкий дар Боговдохновенного слова получил от паствы наименование «Златоуст”. Двенадцать лет святой, при стечении народа, обычно дважды в неделю, а иногда ежедневно, проповедовал в храме, потрясая сердца слушателей. В пастырской ревности о наилучшем усвоении христианами Священного Писания святой Иоанн обратился к герменевтике науке о толковании Слова Божия. Он написал толкования на многие книги Священного Писания (Бытия, Псалтирь, Евангелия от Матфея и Иоанна, Послания апостола Павла) и множество бесед на отдельные библейские тексты, а также поучения на праздники, в похвалу святых и слова апологетические (против аномеев, иудействующих и язычников). Святой Иоанн как пресвитер ревностно исполнял заповедь попечения о бедных: при нем Антиохийская Церковь питала каждый день до 3000 дев и вдовиц, не считая заключенных, странников и больных. Слава замечательного пастыря и проповедника росла. В 397 году, после кончины Константинопольского архиепископа Нектария, святой Иоанн Златоуст был вызвав из Антиохии для доставления на Константинопольскую кафедру. В столице святой архипастырь не мог проповедовать так часто, как в Антиохии. Множество дел ожидало решения святителя, он начал с главного с духовного совершенствования священства. И здесь лучшим примером был он сам. Средства, которые предназначались для архиепископа, святой обратил на содержание нескольких больниц и двух гостиниц для паломников. Архипастырь довольствовался скудной пищей, отказывал-ся от приглашения на обеды. Ревность святителя к утверждению христианской веры распространялась не только на жителей Константинополя, но и на Фракию, включая славян и готов, Малую Азию и Понтийскую область. Им был поставлен епископ для Церкви Боспора, находившейся в Крыму. Святой Иоанн направлял ревностных миссионеров в Финикию, Персию, к скифам, писал послания в Сирию, чтобы вернуть Церкви маркионитов, и добился этого. Много трудов положил святитель на устроение благолепного Богослужения: составил чин Литургии, ввел антифонное пение за всенощным бдением, написал несколько молитв чина елеосвящения. Распущенность столичных нравов, особенно императорского двора, нашла в лице святителя нелицеприятного обличителя. Когда императрица Евдоксия, жена императора Аркадия (395-408), распорядилась о конфискации собственности у вдовы и детей опального вельможи, святой встал на их защиту. Гордая императрица не уступила и затаила гнев на архипастыря. Ненависть Евдоксии к святителю разгорелась с новой силой, когда недоброжелатели сказали ей, будто святитель в своем поучении о суетных женщинах имел в виду ее. Суд, составленный из иерархов, справедливо обличаемых ранее Златоустом, постановил низложить святого Иоанна и за оскорбление императрицы предать казни. Император Аркадий заменил казнь изгнанием. У храма толпился возбужденный народ, решивший защищать своего пастыря. Святитель, чтобы избежать волнений, сам отдал себя в руки властей. Той же ночью в Константинополе произошло землетрясение. Испуганная Евдоксия просила императора срочно вернуть святого и немедля послала письмо изгнанному пастырю, умоляя его вернуться. Но уже через два месяца новый донос пробудил гнев Евдоксии. В марте 404 года состоялся неправедный собор, постановивший изгнать святого Иоанна. По удалении его из столицы, пожар обратил в пепел здание сената, последовали опустошительные набеги варваров, а в октябре 404 года умерла Евдоксия. Даже язычники видели в этих событиях Небесное наказание за неправедное осуждение угодника Божия. Находясь в Армении, святитель Иоанн старался укрепить своих духовных чад. В многочисленных письмах (их сохранилось 245) епископам Азии, Африки, Европы и своим друзьям в Константинополе, он утешал страдающих, наставлял и поддерживал своих приверженцев. Зимой 406 года святой был болезнью прикован к постели. Но враги его не унимались. Из столицы пришел приказ перевести его в глухой Питнус (Пицунду, в Абхазии). Истощенный болезнями святитель, в сопровождении конвоя, три месяца в дождь и зной совершал свой последний переход. В Команах силы оставили его. У склепа святого Василиска (+ ок. 308, память 22 мая), утешенный явлением мученика (“Не унывай, брат Иоанн! Завтра мы будем вместе”), причастившись Святых Таин, вселенский святитель со словами «Слава Богу за все!” отошел ко Господу 14 сентября 407 года. Святитель Иоанн Златоуст был погребен в Команах. В 438 году Прокл, Патриарх Константинопольский (434-447), совершая Бого-служение в храме святой Софии, произнес похвальное слово памяти своего великого учителя, в котором сравнивал святителя Иоанна Златоуста со святым Иоанном, Предтечей Господним, проповедовавшим покаяние и также пострадавшим за обличение пороков. Народ, горевший любовью к святителю Иоанну Златоусту, не дав Патриарху докончить своего слова, начал единодушно просить его обратиться к императору с просьбой о перенесении святых мощей святителя из Коман в Константинополь. Святитель Прокл отправился к царю Феодосию II (408-450) и от лица Церкви и народа просил его об этом. Император согласился и отправил в Команы особых посланников с серебряной ракой, чтобы с почетом перевезти святые мощи. Жители Коман глубоко скорбели о том, что их лишают великого сокровища, но не могли противиться царскому указу. Когда же императорские посланцы приступили к гробу святителя Иоанна, они не смогли взять его мощи. Тогда император, в раскаянии, написал послание святителю, прося у него прощения за себя и за свою мать Евдоксию. Послание это прочли у гроба святителя Иоанна, положили на него и совершили всенощное бдение. Затем приступили к гробнице, легко подняли мощи и внесли на корабль (гробница святителя Иоанна осталась в Команах, близ Пицунды). Тогда же совершилось исцеление убогого человека, приложившегося к покрову от гроба святого. По прибытии мощей святителя Иоанна в Константинополь, 27 января 438 года весь город, во главе с Патриархом Проклом, императором Феодосием, со всем его синклитом и множеством народа вышел навстречу. Многочисленные клирики со свечами, кадилами и хоругвями взяли серебряную раку и с песнопениями внесли ее в церковь святой мученицы Ирины. Когда Патриарх Прокл открыл гроб, тело святителя Иоанна оказалось нетленным, от него исходило благоухание. Припав ко гробу, император Феодосий II со слезами просил святителя простить его мать. Народ не отходил от раки весь день и всю ночь. Наутро мощи святого были отнесены в соборную церковь Святых Апостолов. Когда рака была поставлена на патриаршем престоле, весь народ едиными устами воскликнул: «Прими престол свой, отче!” и Патриарх Прокл со многими, стоявшими у раки, увидели, как святитель Иоанн открыл уста свои и произнес «Мир всем!” В IX веке Иосиф Песнописец, Косма Веститор и другие написали песнопения в честь перенесения мощей святителя Иоанна Златоуста, которые и поныне поются Церковью в воспоминание этого события.
"}},"98301":{"name":{"nominative":"Чтимых икон Успения Божией Матери: Киево-Печерской (1073), Овиновской (1425), Псково-Печерской (1472), Семигородной (XV), Пюхтицкой (XVI)","genetive":"икон"}},"99001":{"name":{"nominative":"Свт. Иоанна, архиеп. Новгородского (1186)","genetive":"Свт. Иоанна"},"life":{"id":"","copyright":"Настольная книга свщеннослужителя. Москва. 1978.","text":"Святитель Иоанн, архиепископ Новгородский, родился в Новгороде от благочестивых родителей Николая и Христины. Детство его прошло в безмятежной, спокойной обстановке. После кончины родителей Иоанн и его брат Гавриил, получив небольшое наследство, решили создать в родных местах обитель в честь Благовещения Пресвятой Богородицы. Вначале они построили деревянную церковь, а несколько позднее был создан и каменный храм. Не без трудностей воплощались их добрые намерения. Не окончив строительства каменного храма, братья полностью израсходовали свои средства. Только твердая живая вера побуждала их продолжать начатое дело. С ней они и обратились за помощью к Царице Небесной, ради Которой начали это Богоугодное дело. По их неотступной молитве Она явила им Свою милость — предсказала во сне, что подаст все необходимое для окончания строительства. На следующее утро святые братья увидели прекрасного коня, нагруженного двумя мешками с золотом. Никто не подходил к нему, и, когда братья сняли мешки, конь тут же исчез. Так Божия Матерь послала средства на обитель. По окончании устройства обители, здесь, под покровом Божией Матери, братья и приняли иноческий постриг. Святой Иоанн был наречен Илией, а святой Гавриил—Григорием. Летописи говорят о епископском поставлении святого Иоанна под 1162 годом. Его первое архипастырское послание было обращено к духовенству и клирикам его епархии. Оно проникнуто любвеобильной заботой о пастве, написано в духе отеческого наставления: «Богу и Пресвятой Богородице было угодно, по вашим молитвам, чтобы я, худой, не отрекался от этого высокого сана, которого недостоин. Так как вы сами побудили меня на это служение, то теперь послушайте меня…» Святитель говорил о призвании пастыря— радеть о овцах своих, не только обличать, но и врачевать тех, которые проводят греховную жизнь. «В начале слова моего я прошу вас, не привязывайтесь сильно к этому миру, но постоянно поучайте людей. Прежде всего смотрите, чтобы они не предавались сильному пьянству. Ведь сами знаете, что через это больше всего гибнут люди не только простые, но даже и мы. Когда приходят к вам на покаяние ваши духовные дети, то спрашивайте их с кротостью. На кающихся не налагайте тяжких епитимий. Не пренебрегайте книжным чтением, ибо если мы не станем делать этого, то чем будем отличаться от простых некнижных людей?.. На сирот епитимий не налагайте… Пусть все каются, ведь иго Христово должно быть легко…» В 1165 году святитель Иоанн был возведен во архиепископа (с тех пор Новгородская кафедра стала архиепископской). Зима 1170 года для Новгорода была очень трудным временем. Суздальские войска с союзниками два дня осаждали город за то, что новгородцы не приняли князя Святослава, а также собирали дань с неподвластной им Двинской области. В печали новгородцы молились Богу и Пречистой Богородице о спасении города. В третью ночь святитель Иоанн, когда он молился перед образом Спасителя, услышал голос, повелевший идти в церковь Спасителя на Ильине улице, взять икону Пресвятой Богородицы и поставить ее на остроге. Наутро Святитель рассказал собору о повелении и послал архидиакона с клириками Софийской церкви за иконой. Войдя в церковь, архидиакон поклонился пред иконой и хотел взять ее, но икона не двигалась. Архидиакон вернулся к архиепископу и рассказал о случившемся. Тогда святитель со всем собором пришел в Ильину церковь и на коленях начал молиться пред иконой. Начали петь молебный канон, и по 6-й песни во время кондака «Заступнице христианом» икона сама двинулась с места. Народ со слезами взывал: «Господи, помилуй!» Тогда святитель Иоанн взял икону и вместе с двумя диаконами понес ее в острог. Новгородцы в страхе предвидели свою погибель, потому что суздальцы с союзниками поделили уже их улицы для грабежа. В шестом часу вечера начался приступ, стрелы сыпались дождем. Тогда Божиим Промыслом икона обратилась ликом к городу, и из глаз Пресвятой Богородицы потекли слезы, которые святитель собрал в фелонь. Тьма, словно пепел, покрыла суздальцев, они начали слепнуть и с ужасом отступили. Это было 25 февраля 1170 года. Святитель Иоанн установил в честь этого торжественный праздник для Новгорода — Знамения Пресвятой Богородицы (празднование 27 ноября). Суздальская война нанесла большой ущерб Новгородской области. Архипастырь и здесь не остался в стороне. Он проявил отеческую заботу о разоренных семьях, терпевших голод, щедро подавал помощь несчастным сиротам. Как и другие русские святители, он молитвой и доброделанием смирял и утишал междоусобные брани в многострадальной Руси. Так, в 1172 году архипастырь сам поехал во Владимир примирить благоверного князя Андрея Боголюбского с новгородцами. Святитель не только сопереживал невзгоды своего народа, но более всего заботился о духовном просвещении его. Большое внимание уделял святитель Иоанн духовным беседам, которые часто проходили в кругу духовенства и мирян. Сохранилось до 30 его поучений: о Крещении, Исповеди, Святой Евхаристии. Наставления к инокам были исполнены духовного величия: «Раз последовав за Христом, иноки, крестные делатели духовной жизни, должны жить в уединенных местах, удаленных от мирских людей. Пусть не обкрадывают себя ничем, ни всего посвященного Богу. Инок должен быть всегда иноком, во всякое время и во всяком месте — и во сне, и в бодрствовании сохранять память о смерти, и во плоти быть бесплотным. Не для всех монастырь служит врачевством сластолюбию, как и молчание — гневу, смерть — жадности к деньгам, гроб — хапанию… Жизнь иноческая и мирская несовместимы, как не запрягают вместе верблюда и коня. Инок подклонил свою шею под ярмо Создателя и должен таскать соху в долине смирения, чтобы умножить прекрасную пшеницу теплотою Живодательного Духа и сеять каплями разума Божия. Чернец не владеет собой; будучи богами, берегитесь, как бы не истлеть подобно людям, и не пасть с высоты подобно князю светоносному… от славы человеческой рождается высокоумие…» Духовны» благодатные силы святителя были необычайны. За его душевную простоту и чистоту сердца Господь дал ему вл»асть над бесами. Однажды, когда святитель по обычаю молился ночью, он услышал, что в умывальнике кто-то плещет воду. Увидев, что никого рядом не было, святитель понял, что это бес пытается напугать его. Святитель оградил умывальник крестом и запретил беса. Скоро лукавый дух не стерпел молитвы Святителя, которая палила его огнем, и стал просить выпустить его из умывальника. Святитель согласился, но поставил условием, чтобы бес донес его в одну ночь из Новгорода в Иерусалим ко Гробу Господню и обратно. Бес исполнил повеление святителя, но просил его никому не рассказывать о своем позоре. В одной из бесед святитель рассказал пастве, что он знает человека, который за ночь посетил Святую Землю. Месть лукавого не замедлила сказаться. Он стал подбрасывать в келлию святителя женские вещи. Однажды, когда большая толпа горожан, возбужденная завистливыми и недоброжелательными людьми, собралась у келлии святого, бес показал им, словно от него выбежала женщина. Святитель вышел на шум и кротко спросил: «Что случилось, дети мои, о чем вы шумите?» Раздраженная толпа, выкрикивая разные обвинения в порочной жизни святителя, повлекла его к реке Волхов. Святителя посадили на плот и пустили вниз по течению реки, рассчитывая избавиться от него. Но плот, вопреки ожиданию, поплыл против течения прямо к мужскому Юрьеву монастырю, находившемуся в трех верстах от Новгорода. Видя это, люди раскаялись и с плачем и криком устремились по берегу за плотом, умоляя святителя простить их и вернуться в город. Сердце простодушного архипастыря было переполнено благодатной радостью не столько за себя, сколько за свою паству. «.Господи, не вмени им этого во грех!» —молился он и всем даровал прощение. Это событие произошло незадолго до кончины святителя. Предчувствуя ее, он отложил святительский омофор и принял схиму с именем Иоанн, которое носил в юности. Преемником себе он назначил своего брата, святителя Григория (память 24 мая). Скончался святитель 7 сентября 1186 года и был положен в притворе Софийской церкви. В 1439 году усердием святителя Евфимия совершались починки в Софийском соборе; в пригворе придела храма святого Иоанна Предтечи вдруг оторвался камень и сильно ударил в крышу стоявшей тут гробницы. Святитель Евфимий велел поднять пробитую камнем доску, и храм исполнился благоухания. В гробу увидели нетленные мощи святителя, но никто не мог сказать, кто этот архипастырь. В своей келлии святитель Евфимий стал усердно молить Бога открыть ему имя угодника. Ночью явился перед ним муж, облеченный в святительские одежды, и сказал, что он архиепископ Иоанн, удостоившийся послужить чуду Пресвятой Богородицы, честному Ее знамению. «Возвещаю тебе волю Божию,— продолжал святитель, — совершать память о лежащих здесь архиепископах и князьях 4-го октября, я же буду молиться Христу за всех христиан». Память его празднуется также с собором Новгородских святителей 10 февраля; в 1630 году установлено празднование еще на 1 декабря.
"}},"99101":{"name":{"nominative":"Вмч. Иоанна Нового, Сочавского (1330-1340)","genetive":"Вмч. Иоанна"},"life":{"id":"minei-0602-99101","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Немного святых мужей, своею богоугодною, добродетельною жизнью давших нам пример для подражания; в числе их находится и настоящий угодник Божий, не меньший первых, хотя и последний по времени. Владыка Христос почтил венцами не только мучеников первых веков, но и ныне, в последние времена, открывает дверь (Царствия Своего) тем, кто сего ищет, удостаивая их той же славы и дарований. Итак начнем повествование о святом Иоанне, доблестном воине Христовом, исполненном благодати Святого Духа, — кто он был, откуда родом и как сподобился лика и венца мученического.
Родиной этого мужа был Трапезонт, славный и великий город, лежащий в странах восточных, близ Ассирии и границы великой Армении. Изобилуя всем необходимым, этот город служит удобным пристанищем для кораблей, отовсюду приплывающих к нему; жители же его, имея пребывание свое при море, занимаются торговлею и мореплаванием, откуда и приобретают себе средства к существованию. Так точно и блаженный Иоанн занимался торговлей, совершая частые путешествия по морю к разным городам. Однажды пришлось ему с значительным запасом товаров войти на корабль иноземного мужа, который родом был фряг [1], верою не восточного исповедания, нравом груб, не милостив и бесчеловечен. Во время плавания святого с тем мужем, начал враг диавол завидовать непорочной жизни Иоанна: он едва переносил добродетельную жизнь блаженного, часто видя его в молитве и посте, благонравным и для всякого доступным, милосердым к терпевшим нужду на корабле и к тем, кому приходилось болеть. Раб Христов утешал таких людей, подавая им необходимое от своего достатка, простирая им щедрую руку с помощью; с глазами, полными слёз, говорил он в себе:
— Если окажешь милость страждущему брату, будешь и сам помилован; и если утешишь скорбящего, и сам сподобишься утешения от Бога.
Невидимый враг видел это, завидовал и пытался оказать препятствие святому на пути ко спасению. Прежде всего он умыслил отторгнуть его от благочестивой веры и вооружил на него врага видимого, начальника корабля, державшегося другого исповедания веры, который начал досаждать правоверному рабу Христову спорами о восточном (православном) благочестии. В многочисленных словесных прениях о вере, которые были между ними во время морского пути, святой Иоанн, как человек весьма мудрый и искусный в книжном учении, всегда одолевал фряга и обличал его неправомыслие; а тот гневался на неодолимого воина Христова, раздражался, досаждал ему многими укоризнами и из чувства вражды замыслил на него зло. Когда возгорелась в нем такая вражда, корабль пристал к берегу у Белграда, близ Босфора [2]. Там злой корабельщик пошел к местному градоначальнику, родом и верою персу [3], усердному хранителю своих отеческих преданий, и взвел пред ним такую клевету на святого Иоанна:
— Начальник! Со мною на корабле прибыл сюда муж, который желает, отказавшись от христианской веры, преданной отцами, приступить к вашей вере и быть общником ваших преданий; во время морского пути он известил меня об этом и многими клятвами подтверждал, что не переменит своего намерения. Если ты позаботишься скорее привести его к единоверию с вами, то тебе будет великая похвала от твоего народа, ибо этот муж весьма искусен в слове и среди знатнейших вельмож города Трапезонта не последний.
Услышав это, нечестивый начальник исполнился радости; сев на обычном судебном месте, он повелел с почетом привести к себе блаженного Иоанна и сказал ему:
— Я много слышал о тебе, почтенный муж, — слышал, что ты возлюбил нашу веру и хочешь приступить к ней. Наша вера имеет предметом размышления честное и зажигает любовью к себе сердца тех, которые разумеют ее; принимающим ее с радостью, она подает благополучную жизнь и долголетие; христианская же вера достойна осмеяния. Почтенный друг! Не медли отложить ее далее от себя и во всеуслышание пред этим всенародным собранием похули христианские предания и законы; потому и сошлись сюда все вместе, не исключая жён и детей, что слышали о твоем желании исповедать нашу светлую и преславную веру. Иди же, о чудный муж, стань вместе с нами, яснейшим голосом прославь светозарное солнце, воздай честь звезде, предшествующей солнцу, и принеси жертвы небесным светилам, озаряющим вселенную; тогда ты удостоишься многих почестей и великого сана от царя нашего, нам же будешь искренним братом и насладишься жизнью, приятной всем людям.
Пока правитель со смесью злобы и коварства говорил эти льстивые слова, святой Иоанн, возведя вверх мысленные очи, призывал на помощь Владыку, сказавшего: когда поведут вас пред царей и князей ради имени Моего, не заботьтесь наперед, что говорить, или что отвечать в тот час: ибо дастся вам слово, которому не будут в состоянии противиться все противящиеся вам (Ср. Марк.13:11). Потом, воззрев на мучителя чувственными очами и протянув безбоязненно руку, сказал в ответ:
— Мне думается, что ты явно лжешь, о, начальник! Не говорил я, что хочу отречься от Христа моего; да не будет со мною сего, да не попустит Господь мой Иисус Христос когда либо даже мысли о сем во мне; это умышление врага истины, твоего отца, сатаны. Войдя в тебя, как в свой истинный сосуд, он чрез тебя беседует со мною, надеясь привлечь меня к погибели, и принуждает меня отступить от истинного Бога, Создателя как иных всех видимых и невидимых тварей, так и самого этого солнца, которое ты чтишь как Бога, прельщенный властью тьмы, и в безумии воздаешь твари ту честь, которую подобает воздавать Самому Богу. Не прельщай же меня склониться ко лжи, а, напротив, узнав сам от меня таинство истины, отложи, прошу тебя, лежащую на душе твоей мглу нечестия и сподобись быть сыном света, воссияв ярче солнца зарею божественного крещения. И не считай Богом солнце, видимое на небе, но знай, что это — светило огненного свойства, поставленное Создателем для служения людям и сотворенное в четвертый день. А создание разве может быть Богом?
Сказав это, святой Иоанн воздел руки и возвел очи к небу, и во всеуслышание воскликнул:
— Да не отрекусь от Тебя, Христа Спасителя моего, с безначальным Твоим Отцом и с Пресвятым Духом славимого Бога! Не поклонюсь солнцу, не послужу огню, не принесу жертвы звезде, которую языческое баснословие называет Венерою, одноименно с блудной страстью!
Так говорил мученик твёрдым голосом и с радостным лицом. Распаляемый огнем внутреннего гнева мучитель часто менялся в лице и не мог слишком долго терпеть слов мужа, говорящего противное ему, ибо святой Иоанн среди многочисленного народа прославлял того Христа, Которого начальник хулил, исповедывал Его истинным Богом, и до конца уничижал и низлагал нечестивую веру или, вернее сказать, обольщение правителя. Тогда мучитель повелел воинам сорвать с мученика одежды, что воины исполнили тотчас же скорее слова: и стоял святой нагим, — во Христа облечённым. Потом повелел начальник положить пред мучеником множество палок и сказал ему:
— Ты обещался не басни повествовать, а отречься от твоей неполезной веры, и усердно желал присоединиться к нашей светлой вере и украситься нашими законами. Оставь же свое продолжительное злоречие и исполни, что обещал, — присоединись к преславной нашей вере и поклонись светозарному солнцу: если же этого не сделаешь, то за нашу выдающуюся своей благостью веру не только этими жезлами раздроблю твое тело, но и иными лютейшими муками, невыносимыми для человека, буду тебя мучить и, наконец, предам тебя горчайшей смерти.
Святой мученик сказал в ответ:
— О, мучитель, исполненный всякой скверны! Я не баснословец, а раб и проповедник истинного, в Троице славимого, Бога, в Которого научился веровать от прародителей и родителей моих; ныне Ему Одному поклоняюсь, Ему приношу жертву хвалы, Его признаю и исповедую Создателем всего, Его ожидаю как Судию живым и мертвым; Он придет воздать каждому по делам в то время, когда повелением Его померкнет это видимое солнце, поставленное на служение людям. Поэтому не надейся слышать от меня что-либо иное, — что сначала сказал я, то и ныне говорю: доколе обладаю умом и управляю моим рассудком, дотоле не буду почитать твари вместо Творца и не поклонюсь созданию вместо Создателя. А затем не медли, делатель неправды, явно обнаружить скрытый в тебе пёсий и бесчеловечный нрав, и освободи себя от забот об изобретении на меня мук, — каким угодно способом мучительства и смерти посылай меня к Владыке Богу, к Которому я сам стремлюсь. Что хочешь делать, делай скорее, чтобы слуху моему не слишком долго оглашаться твоими нечестивыми речами, о которых сказал пророк: «они злое мыслят в сердце, всякий день ополчаются на брань» (Псал. 139:3), и — очам моим не смотреть долее на твое всескверное лицо. Вот обнаженная плоть моя готова к мучительству твоему. Бей жезлами, сожигай огнем, утопи в воде или рассеки мечем, и если у тебя есть иные, более лютые, муки, не ленись причинить их мне: все готов радостно принять ради любви ко Христу моему.
Эти речи мученика воспламенили гневом свирепого мучителя; он тотчас повелел растянуть блаженного на земле и немилостиво бить суковатыми палками. Слуги били страстотерпца Христова столь жестоко, что многие части раздробляемой плоти его вместе с палками поднимались в воздух, и всё место, где мучили святого, обагрилось кровью. Доблестный же страдалец мужественно переносил это мучение и, возводя умные очи свои на небо, говорил:
— Благодарю Тебя, Владыка Боже, что сподобил меня кровью моею очиститься от грехов моих, в которые, по немощи человеческой, впал я после святого крещения.
Сыны погибели, слыша молитву мученика к Богу, исполнились еще большей ярости и жестоко били его до тех пор, пока не умолк его голос. При наступлении вечера правитель повелел едва дышавшего мученика связать двумя цепями, бросить в темницу и стеречь до утра для сильнейшего мучения. А так как мученик от лютых ран не мог идти сам, то его повлекли как некий труп и ввергли в узилище.
На утро звероподобный мучитель, севши на обычном судебном месте, повелел привести святого мученика Иоанна. Страстотерпец Христов предстал со светлым лицом и радостною душою. Взглянув на мученика и увидев светлое и обрадованное лицо его, нечестивый судья весьма удивился, как после столь лютого мучения обретается в нем душа, и он веселится, — точно не потерпел никаких страданий.
— Видишь ли, Иоанн, — сказал он, — до какого бесчестия довело тебя твое непокорство? Едва не лишился ты сладкой и всем людям более всего существующего любезной жизни. Впрочем, если ты окажешь повиновение моим разумным увещаниям, то готово тебе и здравие: в течение немногих дней будет уврачевана твоя израненная плоть, ибо есть у нас весьма искусные врачи, пришедшие из Индии и Персии; если же и далее хочешь пребывать в христианстве, то знай, что еще большее зло ожидает тебя.
Святой мученик отвечал:
— Об израненной плоти моей я нимало не забочусь, о судия! Поскольку внешний наш человек тлеет, постольку обновляется внутренний, как говорит великий Апостол Господень (2 Кор.4:16). Об одном имею я попечение: претерпеть до конца причиняемые мне от тебя муки, о укрепляющем меня Христе, Который сказал: «претерпевший же до конца спасется» (Марк. 13:13). Если ты изобрел на меня еще какие-либо муки, причиняй их мне: ибо первые, наложенные тобою на меня, раны вменились мне в ничто.
Посрамленный этими мудрыми словами святого, безумный мучитель затрясся от гнева и, испустив рыкание, как зверь, повелел снова простереть мученика на земле и бить еще более жестоко, и долго слуги беспощадно били страстотерпца, сменяя друг друга, так что и внутренности мученика были изранены; он же, шепча устами, творил молитву к Богу. Когда изнемогли воины, бившие члены тела, облекавшего адамантовую душу, и люди всех возрастов, собравшиеся смотреть мучения, стали кричать на скверного судию, осуждая его немилостивый и суровый нрав, тогда мучитель повелел привести дикого и свирепого коня, крепко привязать к его хвосту ноги мученика, а одному из воинов, севши на коня, гнать его по городским улицам и влачить Христова страдальца, пока конь будет в силах бежать. Так влачили святого по всему городу, и было горестно благочестивым очам видеть это. Когда же всадник, влачивший святого, достиг жилищ иудейских и скакал по улицам их, то толпы иудеев ругались над влачимым мучеником; эти злобные люди, видоизменяя лица свои, с криками бросали в него, кто что имел в руках, творя бесчинный и нелепый смех. Наконец один из иудеев вбежал в дом, схватил обнаженный меч, настиг влачимого святого и отсек ему честную главу. Так доблестный воин Иисуса Христа окончил свой страдальческий подвиг, предав святую свою душу в руки Господа своего [4]. Честное тело его воин отвязал от конского хвоста и бросил на том же месте, и лежало оно с отсеченною главою без погребения и призора, и никто из христиан не решался прикоснуться к нему, боясь ярости нечестивых.
Когда настала ночь, можно было явно видеть дивное чудо над телом мученика: ярко горело множество лампад, и три светоносных мужа воспевали неизреченные священные песнопения, и творили каждение, и столп огненный утверждался над телом святого: это чудо видели многие. Один иудей, дом которого был близ того места, где лежало многострадальное тело, думал, что это священники христианские пришли поднять его и предать обычному погребению; он взял лук и стрелу, приблизился туда и, желая застрелить одного из видимых тех (мнимых) священников, положил стрелу, затем с усилием, насколько мог, натянул лук. Когда же он хотел пустить стрелу, то стрела с тетивою прильнула к пальцам его правой руки, а лук к левой руке, и он не мог ни пустить стрелы, ни освободить рук от лука и стрелы; и так страдал этот еврей, змеиное исчадие, всю ночь. На рассвете стали невидимы чудные мужи, скрылись и столп огненный, и лампады, и люди всех возрастов, сходясь на это место, видели окаянного стрелка пребывающим в том же положении, — как натянул он лук со стрелой, так и остался связанный невидимою силою Божиею, будто железными оковами. Против воли вынужден был этот иудеянин поведать подробно, как о всем виденном им над телом мученика, так и о возмездии, полученном им от Бога за дерзновенную попытку к злобному делу. После достаточного оглашения этого чуда, руки его разогнулись, и он освободился от наказания. Правитель, узнав об этом, весьма устрашился и повелел христианам предать погребению тело мученика: христиане взяли его и с честью похоронили при своей церкви.
Немного дней спустя фряг, который предал святого на мучение, захотел украсть честное его тело и отнести к себе (на родину): он уже раскаялся в злобе своей. Однажды ночью, выбрав удобное время, он пришел с товарищами ко гробу мученика, раскопал место, открыл гроб и хотел взять честные останки. Но Христов воин в это время явился во сне пресвитеру той церкви и сказал:
— Встань и скорее иди к церкви, ибо хотят меня украсть.
Пресвитер тотчас встал, поспешно отправился на место, нашел гроб раскопанным и открытым, тело же святого едва не было унесено. Созвав благочестивых людей, он рассказал им о происшедшем, и все прославили Бога, прославляющего святых Своих; взяв честные мощи святого мученика, внесли их в церковь и положили в алтаре близ святого престола. Там святые мощи находились более семидесяти лет, и бывали над ними часто ночью и днем различные чудесные явления: иногда показывался некий чудный свет, иногда огненный столп, иногда неизреченное благоухание исходило от гроба, проявлялись и силы целебные. Слух о том дошел до правившего в то время Молдовлахиею и поморием благочестивого и христолюбивого великого воеводы Александра, мужа украсившего себя многими добродетелями и любившего мучеников; и весьма пожелал он иметь у себя пребогатое сокровище — честные мощи святого мученика Христова Иоанна. По совету с священнейшим архиепископом Иосифом [5], он послал в Белград нескольких вельмож своих с достаточным числом войска, и они не замедлили принести оттуда мощи мученика. На встречу вышел великий воевода со всеми вельможами, священнейший архиепископ с духовным чином и весь народ, радостно приветствуя приход мученика со свечами, кадилами и благовонным миром. Великий воевода, припадая к раке святого, обнимал многострадальные мощи его, прикасался очами и устами к честным рукам мученика и, проливая радостные и обильные слёзы, молил святого быть хранителем его державы. С великою честью положили честные мощи мученика в святейшей митрополии, в стольном городе молдовлахийского государства Сочаве [6]. О бывших же тогда и впоследствии исцелениях, которые подавались и подаются от мощей мученика одержимым различными недугами, оставляем, — замечает описатель, — говорить самим тем облагодетельствованным, да проповедуют о полученных от него благодеяниях. Здесь же достаточно было сообщить, какие мучения претерпел святой Иоанн, как посрамил нечестивого градоначальника, какой поднял подвиг и получил венец от руки подвигоположника Христа. Таково было доброе приобретение святого Иоанна: мало дал, но много приобрел, оставив, как бремя, коварному мучителю тело свое, устремился не в Трапезонт, а в вышний Иерусалим, — в мученический лик как мученик, в лоно Авраамово, в селение святых, в благие пристанища, в нетленные чертоги, где предстал Трисвятой и Пребожественнейшей Троице, Которой слава, держава, честь, прославление и поклонение ныне и в бесконечные веки, аминь.
Житие на земли добре окормляя страдальче, милостынями и частыми молитвами и слезами, паки же ко страданию мужески устремився, персское обличил еси нечестие, тем же церкви был еси утверждение и христиан похвало, Иоанне приснопамятне.
Морскую плавая пучину куплею, от востока тщался еси к северу: но Богу призвавшу тя, якоже Матфей мытницу, ты же куплю оставль, и Тому последовал еси кровию мучения, временными искупив непроходимая, и венец приял еси непобедимый.
Примечания:
[1] Фрягами назывались в старину на Руси преимущественно генуэзцы, потом западные европейцы вообще.
[2] По мнению известного историка церкви Е. Е. Голубинского указываемый здесь Белград есть нынешние Бессарабские Бельцы. Другие под Белградом разумеют Аккерман.
[3] По житию св. Иоанна, составленному пресвитером молдовлахийской церкви (с 1416 г. южнорусский митрополит 1419), а так же и по службе мученик пострадал от огнепоклонников, а по греческому мартирологу от магометан. По из истории не видим, чтобы эти огнепоклонники были персы или магометане: в половине 14 века, когда приблизительно скончался великомученик Иоанн, Аккерманом владели Половцы, у которых, как и у татар во время Батыя, могло быть поклонение огню.
[4] Св. мученик скончался, вероятно, не позднее 1340 г.
[5] Сделан митрополитом молдовлахийским в 1401 г. или 1402 г.
[6] Нынешняя, как некоторые полагают, Журжа — город Румынии, на левом берегу Дуная, против Рущука.
"}},"136601":{"name":{"nominative":"Прп. Лонгина, вратаря Печерского (XIII-XIV)","short":"Прп. Лонгина"}},"136801":{"name":{"nominative":"Мч. Лонгина сотника, иже при Кресте Господни (I)","short":"Мч. Лонгина"},"life":{"id":"minei-1016-136801","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Когда Господь наш Иисус Христос, по неизреченной Своей милости, благоволил спасти нас от погибели Своим вольным страданием, крестом, смертью и воскресением, тогда один сотник, по имени Лонгин, родом из Каппадокии, находясь под властью Пилата, был приставлен со своими воинами служить при страдании и распятии Иисуса Христа. Увидав чудеса, бывшие при кресте Христовом: землетрясение, затмение солнца, открывшиеся гробы и восставших из них мертвецов и распадение камней, сотник Лонгин исповедал, что Христос есть Сын Божий. О сем событии Божественный евангелист Матфей так говорит: «Сотник же и те, которые с ним стерегли Иисуса, видя землетрясение и все бывшее, устрашились весьма и говорили: воистину Он был Сын Божий» (Мф. 27:54. Ср. Мрк.15:39 и Лк.23:47). Так свидетельствует об уверовавшем во Христа сотнике Лонгине Божественное Евангелие. Предание же церковное к засвидетельствованному в Евангелии прибавляет, что Лонгин был тот воин, который пронзил ребра распятому Господу Иисусу Христу, и от истекшей крови и воды получил исцеление больных глаз своих. Тот же Лонгин был и в числе стражей, приставленных Пилатом к Животворящему телу Иисуса Христа, лежавшему во гробе. Когда же Господь преславно воскрес от гроба и Своим чудным восстанием навел на стражу ужас [1], тогда Лонгин и два воина окончательно уверовали во Христа, и сделались проповедниками Воскресения Христова, — ибо они возвестили Пилату и архиереям обо всем происшедшем. Архиереи и старейшины, устроив совещание, дали воинам довольно денег, чтобы они утаили о воскресении Христовом и сказали, что ученики Христа, пришедши ночью, украли Его, когда они спали (Мф. 28:11–13). Однако Лонгин денег не взял и утаить чуда не захотел, но еще усерднее стал свидетельствовать о нем, и свидетельство его было истинно. Посему Пилат и все иудейское сонмище возненавидели Лонгина, и весь гнев свой, который они прежде имели на Христа, обратили теперь на Лонгина. Лонгин открыто проповедовал о Христе, что Он есть Истинный Бог, и что он, Лонгин, был самовидцем животворящей смерти Его и воскресения. За сие свидетельство Лонгин подвергся ненависти и гонению со стороны врагов Иисуса Христа, которые стали изыскивать причину, чтобы погубить его, но, не находя за ним вины, не решались, потому что Лонгин был старейший из воинов, человек честный и известный самому кесарю. Когда же Лонгин узнал об их злом намерении, то восхотел лучше быть отверженным от них и остаться со Христом, чем жить в селениях Иудейских. Он оставил свой воинский сан, одежду и пояс и, взяв двоих друзей своих, которые имели такую же ревность по Христе, уклонился от народного общения и посвятил себя на служение Единому Богу. Приняв крещение от святых апостолов, Лонгин в скором времени оставил Иерусалим и пошел со своими друзьями в Каппадокию; там он стал проповедником и апостолом Христовым, и многих обратил от заблуждения к Богу. Затем, оставив город, Лонгин стал жить в селении своего отца, проводя безмолвную жизнь — в посте и молитвах.
Вскоре сделалось известным всему собранию иудейскому в Иерусалиме, что Лонгин распространяет свое учение по всей Каппадокии и проповедует о воскресении Христовом. Тогда архиереи и старейшины иудейские, исполненные зависти и гнева, пошли к Пилату со многими дарами и стали просить его отправить послание кесарю в Рим с извещением о том, что Лонгин отвергнул от себя воинский сан, отказался от подчинения римской власти и возмущает в Каппадокии народ, проповедуя им о другом царе. Пилат, приняв дары, согласился на просьбу иудеев и отправил к кесарю Тиверию [2] послание, заключающее в себе сильную клевету на Лонгина. Вместе с этим письмом Пилата, евреи послали от себя много золота кесарю и тем самым купили смерть святому Лонгину: ибо вскоре от кесаря Тиверия пришло повеление предать Лонгина смерти, как противника кесарю. Пилат тотчас же послал воинов в Каппадокию, чтобы отсечь голову Лонгина и принести ее в Иерусалим для удостоверения еврейского сонмища в смерти Лонгина. По просьбе иудеев Пилат повелел также убить и тех двух воинов, которые вместе с Лонгином оставили воинский сан и там же в Каппадокии с ним вместе проповедовали Христа.
Когда посланные дошли до страны Каппадокийской, то стали усердно расспрашивать о Лонгине, где он живет; узнав, что он пребывает в селении своего отца, они поспешили туда, стараясь показать, что отыскивают Лонгина не на убиение, а как бы для оказания ему некоторой почести. Они боялись, чтобы Лонгин не избежал их рук и чтобы им не возвратиться к пославшим их ни с чем; посему-то они и хотели тайно схватить его.
Между тем святой Лонгин, по откровению Божию, узнал о готовившемся ему венце мученическом. Он вышел сам навстречу посланным от Пилата и любезно приветствовал их. Те же, не зная его, спрашивали:
— Где Лонгин, который некогда был сотником?
— Зачем вам его нужно? — спросил их с своей стороны Лонгин.
— Мы слышали, — отвечали воины, — что он человек добрый, и хотим посетить его; мы воины, а он был сотником воинов, — поэтому мы и хотим видеть его.
Тогда Лонгин сказал:
— Прошу вас, господа мои, зайдите ко мне в дом и отдохните немного с дороги, а я извещу Лонгина о вас, ибо я знаю, где он живет, и тогда он сам придет к вам, так как живет недалеко отсюда.
Воины зашли к Лонгину, и, он предложил им обильное угощение. Когда же настал вечер и воины сильно развеселились от вина, то они рассказали Лонгину, зачем они посланы. Но предварительно просили его и взяли с него клятву, что он никому не передаст этой тайны; воины боялись, чтобы кто-нибудь не рассказал Лонгину и чтобы он не убежал от них; при этом они сказали ему:
— Мы посланы отсечь головы Лонгину и двоим друзьям его, ибо такое пришло повеление к Пилату от кесаря.
Лонгин, услыхав, что и друзей его ищут умертвить, послал за ними скорее, приглашая их к себе; сам же не хотел сказать воинам, — пока не придут его друзья, — что он и есть сам Лонгин. Когда воины уснули, Лонгин стал на молитву, и всю ту ночь усердно молился Богу, приготовляясь к смерти. С наступлением утра, воины, торопясь отправиться в путь, просили Лонгина указать им того, кого они ищут. Тогда Лонгин сказал им:
— Подождите немного, господа мои, — я послал за ним, и он немедленно придет к вам: поверьте мне, что тот, которого вы ищете, сам предаст себя в руки ваши, — только немного подождите.
Затем Лонгин узнал, что друзья его идут: тотчас он вышел к ним на встречу и, поцеловав, обнял их и сказал:
— Радуйтесь, рабы Христовы, мои же соратники, радуйтесь вместе со мною, ибо приблизилось веселие наше, — наступило время разрешения нашего от плотских уз; вот теперь мы вместе предстанем Господу нашему Иисусу Христу. Мы видели Его страдающим, распятым, погребенным и воскресшим со славою; теперь же увидим сидящим одесную Бога, и насытимся лицезрением славы Его.
Сказав сие своим друзьям, Лонгин рассказал им, что от Пилата и синедриона иудейского пришли воины, чтобы умертвить их за свидетельство о воскресении Христовом. Услыхав сие, они возрадовались, что сподобятся быть причастниками венца мученического и скоро предстанут Господу своему, Коего они возлюбили от всей души. Приведя, затем, своих друзей к воинам, Лонгин сказал:
— Вот вам Лонгин и два друга его! Я — Лонгин, которого вы ищете; сии же — два мои друга, со мной вместе видевшие воскресение Христово и уверовавшие; делайте с нами, что вам повелено пославшими вас.
Услышав сие, воины изумились и сначала не поверили, что перед ними сам Лонгин; затем, удостоверившись в истине сего, они устыдились и не желали умерщвлять своего благодетеля. Но Лонгин понуждал исполнить повеленное, сказав при сем:
— Вы ничем не можете лучше отблагодарить меня за мою любовь к вам, как послать меня к Господу моему, Коего я давно желаю видеть.
Облекшись затем в белые погребальные ризы и указав рукою на близ лежащий холм, Лонгин повелел домашним своим похоронить там тело его и двух друзей своих. После сего, помолившись и отдав всем последнее целование, Лонгин и два друга его [3] преклонили под меч главы свои. Воины, усекнув их, взяли с собой главу святого Лонгина и ушли; тела же святых были погребены с честью на том месте, которое указал сам святой Лонгин.
Придя в Иерусалим, воины принесли туда честную главу святого Лонгина и отдали ее Пилату для удостоверения его и всего сонмища иудейского в убиении Лонгина. Пилат и иудеи, увидав главу святого, повелели бросить ее за городом, и она долго лежала там вместе с сором, пока не была засыпана пылью.
Господь же «хранит все кости» (Пс. 33:21) угодников Своих, сохранил в целости и главу святого Лонгина, находившуюся в сору.
И когда Господь захотел прославить Своего раба на земле пред людьми, которого уже прославил на небе пред ангелами, то открыл главу святого таким образом. Одна женщина, христианка, вдова из Каппадокии, ослепла обоими глазами и долго искала помощи от врачей, но не получала. После сего она вздумала пойти в Иерусалим — поклониться святым местам и искать там помощи Божией ослепшим своим глазам. Взяв своего единственного сына, она отправилась с ним в путь. Но дойдя до святых мест, сын ее заболел и чрез несколько дней умер; вдова та была горько опечалена смертью сына: она плакала о двойной потере, ибо лишилась и очей и сына, который был как бы светом для ее очей и проводником для нее. И вот, когда вдова та горько и неутешно плакала, ей явился в видении святой Лонгин и утешил ее, обещав ей, что она увидит своего сына в небесной славе и получит свет очам своим. Он рассказал ей все о себе: как он был при страдании, распятии, погребении и воскресении Христовом, как, затем, проповедовал в Каппадокии Христа и пострадал за Него со своими друзьями. При этом он повелел ей идти за город и найти там его главу, лежащую в сору и засыпанную пылью.
— Тебе предназначено, — сказал при сем святой Лонгин, — обрести ее для твоего исцеления.
Утешившись от печали, вдова встала и попросила проводить ее за город; когда же туда вели, она сказала провожавшим ее:
— Где увидите большую кучу наметенного сора, там меня и поставьте.
Они так и сделали. Найдя большое количество наметенного сора, они привели ее туда, и она начала своими руками разгребать сор и раскапывать пыль: хотя она и ничего не видала глазами, но имела великую веру словам, сказанным ей в видении святым Лонгином. И тотчас же, по усмотрению Божию, она получила то, чего искала и внезапно увидела свет солнечный; ибо глаза ее открылись и она увидела главу святого, лежащую в пыли. Вдова та обрадовалась не столько тому, что увидала свет солнечный, сколько тому, что нашла главу святого, благодаря которой получила прозрение. И прославляла она Бога и величала раба Его — святого Лонгина.
Взяв и облобызав главу святого, женщина с радостью понесла ее в свой дом; омыла ее, помазала благовонными мазями, и так возрадовалась о нахождении сего духовного сокровища, что забыла печаль свою об умершем сыне. В следующую ночь святой Лонгин опять явился ей в великом свете, ввел сына ее к ней, в блестящей брачной одежде, и любезно и отечески обняв его, сказал вдове:
— Смотри, жена, на своего сына, о котором ты печалишься и плачешь: вот, какая честь и слава ему, — смотри на него и утешайся. Бог причислил его к небесным чинам, которые находятся во Царствии Его. Я же теперь взял его от Спасителя, и он никогда не будет удален от меня. Вот, возьми мою главу и тело своего сына, и похорони их в одном ковчеге, и не плачь о своем единственном сыне, и да не смущается сердце твое, ибо великая слава, радость и нескончаемое веселие дано ему от Бога [4].
Когда женщина услыхала сие, то поспешно встала и положила главу мученика в один ковчег с телом своего умершего сына и затем возвратилась к себе домой, прославляя и восхваляя Бога. Достигнув своего отечества, она похоронила на честном месте тело своего сына и главу мученика, помыслив так при сем:
— Теперь я знаю, что «любящим Бога, призванным по [Его] изволению, все содействует ко благу» (Рим. 8:28): я искала исцеления очам телесным, а нашла вместе с тем и исцеление очам душевным. Я была одержима скорбью о смерти моего сына, теперь же имею его на небе, предстоящим Богу во славе, с пророками и мучениками; с ними он всегда радуется и с Лонгином в Царствии Христовом носит крест — знамение победы, посреди ангелов, и как ученик Лонгина радостно воспевает: «воистинну Божий Сын сей бе» и есть и будет. Царство Его — Царство всех веков и владычество Его во всяком роде и роде. Слава Ему во веки. Аминь [5].
Весело возрадовася церковь, в память днесь приснопамятнаго страдальца Логгина, взывающи: ты моя держава, Христе, и утверждение.
Примечания:
[1] О сем событии евангелист так говорит: «Ангел Господень, сошедший с небес, приступив, отвалил камень от двери гроба и сидел на нем… устрашившись его, стерегущие пришли в трепет и стали, как мертвые» (Мф. 28:2, 4).
[2] Тиверий царствовал с 14 по 37 г. При нем распят Господь Иисус Христос.
[3] По древним известиям, это были Исавр и Афродисий; память их 19 апреля.
[4] О чудесах от мощей св. Лонгина говорит прп. Феофан в службе мученику (см. Минею октябрь, 16-е число).— Честная рука св. Лонгина Сотника находится в Риме, в Ватиканского соборе апостола Петра.
[5] Писателем жития святого Лонгина был св. Исихий, пресвитер Иерусалимский († 434 г.), который нашел акты мученика в библиотеке св. Воскресения и по ним составил свое описание, из которого видно, что мученик усекнут 16 октября.
"}},"140401":{"name":{"nominative":"Обретение мощей прп. Макария Калязинского (1521)","short":"Обретение мощей"}},"140402":{"name":{"nominative":"Прав. Иоанны мироносицы (I)","genetive":"Прав. Иоанны"}},"140501":{"name":{"nominative":"Прмч. Макария Каневского, архим. Овручского, Переяславского (1678)","short":"Прмч. Макария"}},"140601":{"name":{"nominative":"Прп. Севира пресвитера (VI)","short":"Прп. Севира"},"life":{"id":"minei-0627-140601","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"В стране Тудера [2] между двумя горами, в долине, называемой Интероклея, была церковь Пресвятой Владычицы нашей Богородицы и Приснодевы Марии. Пресвитером при ней был Севир, муж дивной и богоугодной жизни. Один из тамошних жителей, заболев и приблизившись к смерти, поспешно отправил послов к тому пресвитеру сказать ему, чтобы он скорее пришел к нему, исповедал бы его в содеянных грехах и разрешил от них пред отшествием к смерти. В это время Севир находился в своем винограднике, где он занимался обрезанием гроздьев. Выслушав просьбу посланных, он сказал им:
— Идите вы сначала одни, я скоро догоню вас.
Но потом, увидев, что еще много осталось собрать гроздьев, захотел еще немного подождать, чтобы собрать и то, что оставалось. Окончив свое дело, он отправился в путь к болящему. На пути встретили его бывшие у больного, которые сказали ему:
— Почему, отче, ты медлил? Но больше не трудись, ибо человек тот уже умер.
Услышав это, пресвитер затрепетал от ужаса и горько начал плакать, нарицая себя убийцею умершего. Не переставая плакать, он достиг дома, где лежало тело умершего и со слезами пал на землю пред одром, рыдая и ударяясь головою об землю; при этом он, в слух всех, бывших там, винил себя в смерти того человека. Когда он рыдал так, умерший внезапно ожил. Увидев это, предстоявшие сильно удивились случившемуся чуду и возрадовались о воскресении умершего и от радости плакали. Потом они спросили:
— Где ты был? И каким образом душа твоя, разлучившаяся с телом, снова возвратилась в него?
Тот ответил:
— Какие-то эфиопы [3], весьма страшные и гордые, из ноздрей и ушей которых исходил огонь, взяли меня и повлекли в некие темные места, исполненные ужаса и трепета. Но вдруг явился пресветлый юноша, который шел навстречу нам с другими светоносными мужами; обратившись к влекущим меня, он сказал им со властью: «возвратите его, так как о нем плачет Севир пресвитер; ради слез этого мужа Господь снова дарует сему умершему жизнь в теле».
Услышав такой рассказ, Севир встал с земли с неизреченною радостью и воздал Богу благодарение. Затем поучив воскресшего тому, как нужно принести покаяние Богу, он выслушал исповедь его, разрешив от грехов, причастил Божественных Тела и Крови Христовых. После того воскресший прожил еще семь дней, непрестанно молясь к Богу, в восьмой же день он с радостью преставился Ему.
Итак познаем, как возлюбил Бог пресвитера Своего Севира; ибо Он не восхотел опечалить его, но скоро услышал молитву святого и сотворил согласно желанию его. Отсюда открывается также и то, что и пресвитер Севир от всей души возлюбил Господа Бога и в течение всей жизни своей поработал Ему усердно. Послужив Господу, он, по окончании своего земного подвига, предстал престолу Божественной славы, вместе с ликами святых, славящих Отца и Сына и Святого Духа, Единого в Троице Бога, Коему и от нас да будет слава во веки. Аминь.
Примечания:
[1] Местность эта находилась в средней Италии, в провинции Валерии, между горами Реате и Аметериум.
[2] Эфиопами часто называются в священных книгах мрачные духи злобы, которые противополагаются светлым ангельским силам.
"}},"141001":{"name":{"nominative":"Прп. Ксенофонта Робейского (1262)","genetive":"Прп. Ксенофонта"}},"141101":{"name":{"nominative":"Прп. Макария, постника Печерского (XII)","short":"Прп. Макария"}},"141102":{"name":{"nominative":"Прпп. Сергия и Германа, Валаамских чудотворцев (XIV)","genetive":"Прпп."},"life":{"id":"","copyright":"Настольная книга свщеннослужителя. Москва. 1978.","text":"Преподобные Сергий и Герман Валаамские поселились на Валаамском острове в 1329 году. Собранное ими братство явилось светочем Православия в этом крае. Карелы начали вновь с доверием относиться к христианству, авторитет которого был подорван в XIII веке шведами, мечом насаждавшими католичество. Преподобные Сергий и Герман преставились около 1353 года. Вторично их память 11 сентября.
"}},"141103":{"name":{"nominative":"Перенесение мощей прпп. Сергия и Германа, Валаамских чудотворцев","short":"Преподобных"}},"141201":{"name":{"nominative":"Иконы Божией Матери, именуемой «Троеручица» (VIII)","genetive":"Иконы Божией"}},"143001":{"name":{"nominative":"Блж. Максима, Христа ради юродивого, Московского чудотворца (1434)","short":"Блж. Максима"},"life":{"id":"","copyright":"","text":"Жил в тяжелые для русского народа времена. Татарские набеги, засухи, эпидемии разоряли и губили людей. Святой говорил обездоленным: «За дело побьют, повинись, да пониже поклонись, не плачь битый, плачь небитый; за терпение даст Бог спасение». Но не только слова утешения говорил святой, его гневных обличений страшились сильные мира сего. Блаженный говорил знатным да богатым: «Божница домашня, а совесть продажна; всяк крестится, да не всяк молится; Бог всякую неправду сыщет. Ни Он тебя, ни ты Его не обманешь». Скончался блаженный Максим 11 ноября 1434 г. и был погребен у церкви святых князей Бориса и Глеба. У мощей святого угодника Божия стали происходить чудесные исцеления. В 1547 г. в окружной грамоте митрополита Макария предписывалось: «Пети и праздновати на Москве новому чудотворцу Максиму, Христа ради юродивому». В том же году 13 августа были обретены нетленные мощи блаженного Максима."}},"143601":{"name":{"nominative":"Мчч. 3628 в Никомидии (III-IV)","genetive":"Мчч."},"life":{"id":"minei-0902-143601","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"В царствование римских императоров Диоклитиана и Максимиана[1] пострадало за Христа в Никомидии[2] 3618 мучеников, пришедших из Александрии. По убиении святого Петра, архиепископа Александрийского, убийцы его уверовали в Господа со всеми своими домашними и со многими другими, желавшими умереть за Христа. Взяв с собою жен и детей и всех ближних, они добровольно пошли в Никомидию на мучение за Христа и явились к царю, восклицая: «Мы — христиане!» Услыхав это, Диоклитиан пришел в смущение и сначала посредством ласкательств увещевал их отречься Распятого, но когда они не повиновались, повелел воинам усечь их пред собою мечами и тела их бросить в горные пропасти. Спустя много лет, честные мощи их были обретены по причине последовавших чудес святых мучеников.
Примечания:
[1] В 284 году римская империя разделилась на восточную и западную: первою управлял Диоклитиан, а второю друг его Максимиан; царствовали с 284 по 305 гг.
[2] Никомидия — столица восточной империи, резиденция императора Диоклитиана, великолепный город в области Вифинии на берегу Пропонтиды (Мраморного моря), в северо-западной части Малой Азии.
"}},"145901":{"name":{"nominative":"Мч. Авдия (Авида) в Персии (V)","genetive":"Мч. Авдия"},"life":{"id":"minei-0905-145901","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Сей святой мученик жил и пострадал в Персии. За то, что он своим учением многих приводил к вере во Христа, начальник волхвов велел взять его и принудить поклониться солнцу и огню и отречься от Христа. За свое твердое исповедание истинного Бога он претерпел биение по чреслам терновыми палками, покрытыми острыми колючками. Четыре воина так долго его били, что его замертво унесли в свой дом, где он вскоре предал Богу свою святую и блаженную душу, славя и благодаря Его, и радуясь, что сподобился пострадать за имя Господа нашего Иисуса Христа[1].
Примечания:
[1] Святой мученик Авдий пострадал в царствование персидского царя Издигерда (408-420 гг.).
"}},"146401":{"name":{"nominative":"Мчч. Ромила и с ним 11000 воинов (ок. 107-115)","genetive":"Мчч."},"life":{"id":"minei-0906-146401","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой Ромил жил в царствование императора Траяна[1] и был первым вельможею во всем царском доме.
Случилось, что Траян, находясь со множеством своего войска в восточных странах, для покорения себе иверов, савроматов, арабов и других народов[2], вздумал пересчитать своих воинов, и нашел среди воинских полков одиннадцать тысяч человек, исповедовавших Христа и отвергавших поклонение идолам. Всех их Траян с позором отослал в Армению, надеясь, что это заставит их отречься от Христа и принести жертвы идолам, и они снова вернутся в свое воинское звание и получат прежнюю воинскую честь.
Тогда Ромил, как военачальник, пришел к царю и укорял его в безбожии и безрассудстве, в том, что он, вышедши на войну, сам уменьшает свое войско; себя же Ромил исповедовал христианином, готовым умереть за имя Иисуса Христа, Господа своего.
Траян сильно разгневался на святого, повелел его жестоко бить и осудил на смерть. Тогда же усечена была честная глава святого мученика[3]. Посланные в заточение христиане также были умерщвлены разными способами: девять тысяч из них были распяты в пустыне около горы Арарат в Армении, остальные же умерли в других мучениях.
Примечания:
[1] Траян — римский император, царствовал с 98 по 117 г. по Р.Х. Один из лучших римских императоров. Однако и он преследовал христиан и издал два закона, немало повлиявшие на начало открытых гонений на христиан: один из них запрещал всякие тайные собрания, вторым — узаконялось предавать казни всех, оказавших упорное нежелание принести жертву языческим богам, по причине исповедания христианской веры.
[2] Иверы — нынешние грузины. Савроматы или сарматы жили по соседству с иверами от Кавказа и Каспийского моря и далее на восток; арабы — на Аравийском полуострове.
[3] Блаженная кончина святого мученика последовала около 107 года или 115 года, в то время когда император Траян находился со своими войсками на востоке.
"}},"146402":{"name":{"nominative":"Прпп. Марка гробокопателя, Феофила и Иоанна Печерских (XI-XII)","short":"Прпп. Марка"},"life":{"id":"minei-1229-146402","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"О времени, когда подвизался блаженный Марк, лучше всего свидетельствует то событие, что при нем были перенесены из пещеры во святую великую церковь честные мощи преподобного отца нашего Феодосия [1]. По принятии святого ангельского образа, блаженный Марк поселился в пещере и жил в ней, занимаясь тем, что выкапывал руками своими много помещений, не только для упражнения в молитве [2], но и для погребения усопших братий, причем вырытую землю выносил на своих плечах. Так трудился он непрестанно в сем богоугодном деле, ожидая великой награды на небесах, но не желая получать ее на земле; ибо когда кто-нибудь принуждал его взять какую-либо вещь за его труд, то он тотчас же отдавал полученное бедным. Кроме того блаженный опоясался железным поясом, который и носил в течения всей своей жизни, день и ночь проводя в молитве. Вместе с непрестанной молитвой блаженный Марк соединял и строгий пост; так как и Сам Господь сочетал пост с молитвой [3]; поэтому преподобный даже воду пил умеренно из медного креста, который внутри был пустым, измеряя ее этой праведной мерой. Таким образом он окончательно победил исконного врага рода человеческого «похотствующего на дух» [4], умертвил плоть свою, и не только заключением, но и трудом и оковами, воздержанием от сна и голодом, не только безмолвием в тёмной пещере, но и копанием земли, и железным опоясанием, бдением и постом. Пребывая в ангельском образе, святой и на деле явил себя как бы бесплотным, так что не боялся смерти, а скорее смерть боялась его гласа, как трубы архангельской, ибо преподобный отец наш Марк получил от Господа такую силу чудотворения, что и мёртвые слушались его повеления, как это и было засвидетельствовано многочисленными чудесами. Однажды, когда он по обычаю рыл могилу, то изнемог после долгого труда и оставил ее тесной и недостаточно расширенной. Случилось же так, что один инок, болевший перед тем, умер и не было для погребения его другого места, кроме того, которое вырыл Марк. Мёртвого принесли в пещеру и с трудом могли уложить в тесную могилу. Тогда братия стали роптать на Марка, что из-за тесноты могилы они не могли как должно положить покойного и возлить на него елей. Пещерник же со смирением кланялся им и говорил:
— Простите меня, отцы, по немощи моей не докончил я могилы.
Но они еще сильнее продолжали упрекать и укорять его. Тогда блаженный сказал мёртвому:
— Брат, так как место тесно, то сам подвинься и, принявши елей, возлей на себя.
Мертвый тотчас протянул руку и, немного приподнявшись, принял елей, возлил его крестообразно на лицо и грудь себе, и снова возвратил сосуд, а сам, на глазах у всех, возлег, оправил себя и почил.
При виде такого поразительного чуда, всех объял сильный страх и трепет.
В другой раз случилось, что один брат скончался после долгой болезни. Один из его друзей, обтёр его по обычаю губкою, а потом пошел в пещеру, желая видеть место, где будет положено тело его любимого друга и спросил об этом блаженного пещерника Марка.
Блаженный же ответил ему:
— Пойди, скажи брату, чтобы он подождал до утра следующего дня, пока я выкопаю для него могилу, и тогда он отойдет в покой вечной жизни.
— Отче, — ответил пещернику брат, — я уже обтёр губкою его мёртвое тело; кому же ты велишь мне сказать это?
— Ты видишь, что место еще не готово, — снова сказал ему Марк, — и я говорю тебе: пойди, скажи умершему: так говорит тебе грешный Марк: брат, побудь здесь еще этот день, пока я приготовлю для тебя могилу, и тогда возвещу тебе, и завтра ты отойдешь к желанному тобой Христу.
Брат повиновался и, придя в монастырь, застал всю братию совершающей обычное пение над умершим. Тогда он сказал умершему:
— Брат! Марк говорит, что могила еще не готова для тебя; подожди поэтому здесь до завтра.
Едва он произнес эти слова к удивлению всех, как мёртвый немедленно открыл глаза, и душа его вернулась в него. И пробыл он тот день и следующую ночь живым, не говоря ни с кем ни слова, но только взирая открытыми глазами. А утром тот же брат снова пошел в пещеру узнать, приготовлено ли место. Святой Марк сказал ему: — Пойди, скажи ожившему: говорит тебе Марк: оставь эту временную жизнь и перейди в вечную; отдай дух твой Богу, тело же твое пусть будет положено здесь в пещере со святыми отцами. Ибо вот уже могила готова для тебя.
Брат, вернувшись, передал всё это ожившему; тот немедленно смежил свои очи, предал дух свой в руки Божии, и был с честью положен в пещере в приготовленной могиле. И все изумлялись сему преславному чуду, как мёртвый ожил по слову блаженного и снова умер по его же слову, и усердно прославили Бога.
В другой раз случилось следующее. Были в том же Печерском монастыре два брата Иоанн и Феофил, имевшие друг к другу самую сердечную любовь; от дней юности своей они были во всем единомысленны и с одинаковой ревностью служили Богу. Они упросили блаженного Марка вырыть общую могилу для погребения их, когда повелит им Господь умереть. Спустя долгое время, старший брат Феофил отлучился куда-то по нуждам монастыря, а младший Иоанн, угодивши Богу, заболел, умер и был положен в пещере в приготовленном месте. Через несколько дней Феофил возвратился и, узнав о смерти брата, сильно скорбел. Взяв с собой некоторых из братий он пошел в пещеру, желая увидать на каком месте положен усопший. Увидав же, что он положен в их общей могиле на верхнем месте, Феофил пришел в негодование и стал сильно роптать на Марка, говоря:
— Зачем ты положил брата на моем месте, ибо я старше его!
Смиренный же пещерник кланялся ему и говорил:
— Прости меня, брат, я согрешил.
Затем, обратившись к умершему, сказал:
— Брат, встань и уступи это место твоему старшему брату, сам же ляг на нижнем.
И тотчас по слову блаженного мёртвый встал и лёг на нижнем месте. Все пришедшие с Феофилом видели это чудо и пришли в сильный страх и ужас. Брат же, роптавший на блаженного Марка, упал к ногам его, прося прощения: — Согрешил я, отче, заставив брата сдвинуться с места, — говорил он, — молю тебя: повели ему снова лечь на прежнем месте.
Но блаженный ответил ему:
— Сам Господь устроил так, что тело сего умершего показало, какую любовь он и по смерти сохранил к тебе, подчиняясь твоему старшинству и удаляясь из верхней части приготовленной для вас обоих общей могилы. Господь устроил так, чтобы прекратить вражду, возникшую между нами из-за твоего ропота, и чтобы ты не имел злобы и вражды ко мне. Воскрешать же мёртвых — дело Божие; а я человек грешный, и поэтому не могу сказать сему умершему: восстань и ляг снова на верхнем месте. Повели ему ты: не послушает ли он тебя? Знай также и то, что надлежало тебе уже больше не выйти из пещеры, чтобы немедленно наследовать свое старшинство и сейчас же быть положенным здесь. Но так как ты еще не готов для исхода, то пойди, позаботься о спасении твоей души и, спустя несколько дней, будешь принесен сюда.
Услышав это, Феофил стал сильно скорбеть, полагая, что тут же упадет и умрёт и даже не надеялся дойти до монастыря. С трудом придя в себя, он вернулся в свою келлию и предался неутешному плачу. Он роздал все свои вещи, оставив себе только рубашку и мантию. Каждый день ожидал он смертного часа, и никто не мог удержать его от горького плача; хотевшие же утешить повергали его в еще большие рыдания. И никогда не могли принудить его отведать вкусной пищи: слёзы его день и ночь служили ему хлебом (Пс.41:4). Когда наступал день, он омывал лицо свое слезами и говорил:
— Не знаю, доживу ли до вечера.
Когда же наступала ночь, он снова омрачал слезами свет очей своих, говоря:
— Кто знает, доживу ли до утра! Многие, восставши утром от сна, не достигли вечера или другого сна, кроме смерти; и многие, уснувши, не вставали со своего ложа. Как же могу надеяться остаться в живых я, получивший извещение, что мне скоро предстоит скончаться?
И непрестанно плача и постясь, он молился, да подаст ему Господь, по неизмеримой щедрости Своей, время покаяния. Поступая так в течения многих лет, он в такой степени изнурил свою плоть, что можно было сосчитать его кости, и от многих слёз лишился зрения.
Преподобный же отец наш Марк, провидев час отшествия своего ко Господу, призвал Феофила и сказал ему:
— Прости мне, брат, что я причинил тебе такую тяжкую печаль и моли Бога о мне, ибо вот я уже ухожу из сего мира. Если же буду иметь дерзновение, не забуду молить о тебе Господа, чтобы Он сподобил нас обоих узреть Его пресвятое Лицо, увидеть там друг друга и пребывать вместе с преподобными отцами нашими, Антонием и Феодосием Печерскими.
Феофил же со слезами ответил ему:
— Зачем ты покидаешь меня, отче? Или возьми меня с собою, или подай мне здесь прозрение. Знаю, что по грехам моим я пал бы мёртвым в пещере перед тобою, когда ты воскресил умершего брата моего; но, ради святых молитв твоих, Господь пощадил меня, ожидая моего покаяния. И ныне ты можешь даровать мне то, о чем молю тебя: чтобы мне или отойти с тобою ко Господу, или прозреть.
— Не скорби, брат, — ответил ему преподобный Марк, — что ты ослеп телесными очами Господа ради, ибо духовными очами ты прозрел и имеешь истинный разум, и я считаю за благо быть виновником твоего ослепления: я предрек тебе смерть, желая полезного для души твоей, и желая привести в смирения твое плотское высокоумие, ибо «сердца сокрушенного и смиренного» (а не хвалящегося старшинством) «Ты не презришь, Боже» (Пс. 50:19). Поэтому нет тебе нужды видеть сей кратковременный свет, но проси у Господа, чтобы узреть тебе славу Его в присносущном свете. И не желай смерти: она наступит, хотя бы и против твоего желания. Но да будет тебе сие знамением твоего отшествия: за три дня до твоей кончины исцелится твоя слепота, и ты зрячим отойдешь ко Господу и узришь там нескончаемый свет и неизреченную славу.
Оставив такое пророчество о кончине Феофила, преподобный отец наш Марк и сам окончил о Господе свою временную жизнь на земле и перешел в жизнь вечную на небесах, с Самим Первоначальником воскресения [5] Иисусом и со всеми святыми пророками, как повелевавший мёртвыми и пророчествовавший. Чудотворные мощи его положены в пещере, где он сам ископал себе могилу, и подают неоскудевающие исцеления всем с верою притекающим к его честной раке; тут же лежат и железные вериги, которые носил на себе преподобный, и медный крест, из которого он пил воду, и который он столь освятил своими устами, что сообщил ему чудотворную силу. Ибо кто только с верою и постясь приходит и пьёт святую воду из этого честного креста, — все получают чудесное исцеление, вернее, чем от каких-либо врачебных вод.
Блаженный же Феофил удвоил свои рыдания, горько плача и о разлуке с отцом и наставником своим, преподобным Марком, и о своей кончине, которую ожидал каждый день. Вспоминая пророчество пещерника, он проливал источники слёз, но они у него от этого только умножались. Был у блаженного Феофила такой обычай, что, когда он упражнялся в молитве, и у него текли обильные слёзы, то он подставлял сосуд, над которым и плакал, и за много лет он наполнил его слезами до верху. Вскоре снова вернулось к нему зрение, согласно обещанию преподобного Марка. Тогда Феофил уразумел, что близка его кончина. Посему он начал усердно молиться Богу, чтобы угодны были Ему его слёзы и, воздевая руки к небу, говорил так:
— Владыка человеколюбец, Господи Иисусе Христе, Боже мой! не хотящий смерти грешников, но ожидающий обращения их, ведающий немощи наши, Царь пресвятой, Утешитель благой, здравие болящих, спасение грешных, укрепление изнемогающих, восстание падающих, молюся Тебе в час сей! Удиви на мне недостойном милость Твою, приими излияние горьких слёз моих! Излей на меня неисчерпаемую пучину благоутробия Твоего, и соделай так, чтобы не подвергнуться мне искушению в воздушных мытарствах [6] и не подпасть под власть князя тьмы, ради молитв великих угодников Твоих, преподобных отцов наших, Антония и Феодосия Печерских и всех святых от века Тебе благоугодивших.
Когда произнес блаженный Феофил сию молитву, Ангел Господень предстал ему во образе прекрасного юноши и сказал:
— Хорошо молишься ты, Феофил, но зачем превозносишься количеством собранных тобою слёз?
И Ангел показал ему свой сосуд, гораздо больший сосуда Феофила, исполненный благоухания, как бы от многоценного мира.
— Вот слёзы твои, — сказал при этом Ангел, — которые ты излил от сердца в молитвах к Богу и отёр рукой или полотенцем или одеждой, или же которые упали из глаз твоих на землю. Я собрал их все в этот сосуд и сохранил по повелению Владыки и Творца моего. И ныне я послан возвестить тебе радость, дабы ты с веселием отошел к Сказавшему: «Блаженны плачущие, ибо они утешатся» (Мф. 5:4).
Произнесши это и оставивши на месте сосуд, Ангел стал невидим. Блаженный же Феофил, призвав игумена, рассказал ему о явлении Ангела и о словах Его, а также показал и оба сосуда, наполненные слезами: один свой, а другой ангельский, издававший благоухание лучшее всех ароматов, и просил по преставлении своем излить их на его тело. На третий день по прозрении, он отошел ко Господу для созерцания Пресвятой Троицы. Честное тело его положили в пещере, рядом с любимым им братом, блаженным Иоанном, близ преподобного Марка. И помазали его из сосуда ангельского, отчего вся пещера наполнилась благоуханием. Потом возлили на него и другой сосуд слёзный, дабы сеявший на земле со слезами, пожал на небе с радостью. Эту радость он и получил ходатайством преподобного наставника своего Марка пещерника и чудотворца, благодатью же Бога всякие утехи, Которому, в Троице восхваляемому, подобает всякая слава ныне и присно и во веки веков. Аминь.
Примечания:
[1] Это было в 1091 году, когда мощи пр. Феодосия были перенесены из пещеры в церковь Успения Богородицы. Православная Церковь празднует сие событие 14 августа.
[2] У иноков Печерского монастыря был обычай удаляться в пещеры для уединенной молитвы. Для этого вырывали в стенах пещер углубления, которые и доселе можно видеть в пещерах.
[3] Как это можно видеть из слов Господа Иисуса Христа об изгнании бесов: «сей же род изгоняется только молитвою и постом» (Мф. 17:21).
[4] Т. е. всегда желающего противного духу (Послан. к Гал. гл. 6, ст. 17).
[5] Т. е. положившим начало воскресения, первым воскресшим.
[6] Мытарство собственно значит: мытница, где собирались пошлины; отсюда, далее, — место лихоимства, притеснений. В духовном смысле под именем мытарств разумеются истязания души по исходе из тела, прежде суда Божия над нею, производимые в воздушном пространстве злыми духами.
"}},"146801":{"name":{"nominative":"Киево-Братской (1654) и Арапетской икон Божией Матери","short":"Киево-Братской (1654)"}},"147901":{"name":{"nominative":"Предпразднство Рождества Пресвятой Богородицы","short":"Предпразднство Рождества"}},"147904":{"name":{"nominative":"Отдание праздника Рождества Пресвятой Богородицы","short":"Богородицы"}},"147912":{"name":{"nominative":"Попразднство Рождества Пресвятой Богородицы","short":"Попразднство Рождества"}},"148701":{"name":{"nominative":"Икон Божией Матери: Курской-Коренной «Знамение» (1295), Почаевской (1559), Домницкой (1696), Холмской и Леснинской","short":"Икон Божией"}},"148702":{"name":{"nominative":"Икон Божией Матери «Знамение»: Курской-Коренной (1295), Абалацкой (1637), Царскосельской, Верхнетагильской (1753), именуемой «Корчемная» (XVIII), Серафимо-Понетаевской (1879)","short":"Икон Божией"}},"149401":{"name":{"nominative":"Блж. Никиты в Царьграде (XII)","genetive":"Блж. Никиты"},"life":{"id":"minei-0909-149401","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Тайный угодник Божий, блаженный Никита, называемый хартуларий[1], был рожден и воспитан благородными родителями в Царьграде; живя в мире и тайно служа Богу, он настолько угодил Ему, что и церковные двери сами отверзались, когда он в полночь приходил на молитву, и светильник, зажженный не человеческими руками, освещал его, и был он в состоянии показать диакону Созонту умершего священника как живого, о чем существует такое сказание.
Один благочестивый священник и благоговейный диакон возымели к Богу любовь друг к другу, но спустя некоторое время оба под вилянием бесовского навета изменили любовь на вражду. Имя диакону было Созонт, а имя священника осталось неизвестно. Много времени находились они во вражде, и в этих чувствах священнику пришлось умереть. Тогда диакон начал смущаться мыслию и терзаться совестью, что он не прекратил вражды со священником и не уничтожил гневливости прощением. Посему он отправился искать мудрого духовного отца, которому можно было бы открыть свою совесть, и ходил он по пустынным местам, отыскивая врача для болезни своего сердца; наконец, найдя одного великого в добродетелях святого старца, признался ему в своем грехе гнева и вражды, какую имел со священником, и просил прощения.
Старец сказал ему: «Всякий просящий получает, и ищущий находит, и стучащему отворят» (Мф.7:7; Лк.11:10-11). Хорошо делаешь, брат, заботясь о скором разрешении сего великого греха; да поможет тебе Господь, так как не мое это дело помирить тебя, чадо, с умершим. Однако, возвращайся в Царьград, откуда и пришел; придя ночью к великой церкви Святой Софии[2], стань у великих прекрасных дверей, и кого ты прежде увидишь подходящим к дверям, тому поклонись, сообщи о нас и дай это запечатанное письмо; от него и будет тебе исправление в твоем грехе.
Диакон, исполняя повеление своего духовного отца, пошел в город, достиг ночью церковных дверей святой Софии и стал в ожидании прихода неизвестного лица. И вот, увидел он некоего приближающегося к дверям мужа, — то и был блаженный Никита, о котором идет повествование. Диакон поклонился ему, поцеловал его, подал письмо старца и высказал ему свою печаль. Муж тот, слушая признание диакона, обсудив и прочитав полученное письмо старца, облился слезами и сказал:
— Как я могу решиться на дело, превышающее мои силы? Однако, надеясь на молитвы пославшего тебя, и насколько поможет Бог мне, приступлю к тому, что мне повелено. Сказав сие, он стал пред дверями и, подняв руки к небу, начал шепотом молиться. Потом, преклонив колена и приложив голову к земле, стал тихо творить молитву и, по прошествии некоего времени вставши, сказал:
— Господи, отверзи нам врата Твоей милости!
Тотчас преддверие храма само собой открылось, и блаженный Никита, взявши диакона, вошел на паперть и, подошедши к самым церковным дверям, сказал ему: «Стой здесь неподвижно», сам же сделал поклон на пороге церкви; двери открылись, и он вошел внутрь. Когда молясь стал он посреди церкви, зажженный светильник с потолка церкви спустился над головой того мужа и осветил всю церковь; потом он пошел к жертвеннику, и там двери сами открылись; преклонив голову и молча помолившись, он вышел к диакону, и снова все двери сами собой закрылись. Видя сие, диакон ужаснулся и не смел приблизиться к тому мужу, ибо великий страх объял его; кроме того, и лицо его казалось диакону как бы лицом ангела, прославленным молитвой. И подумалось диакону: не ангел ли это? Но не скрылось сие от мужа того, и он сказал диакону:
— Зачем ты смущаешься мыслями о мне? Веруй, что и я — человек из крови и плоти, родившийся в честном доме и воспитанный в этом городе. Благодать Божия, если восхощет, действенна и в немощах. Пойдем же в путь, нам предстоящий!
После сего он направился к торговому месту, а диакон последовал за ним. Когда они достигли здесь церкви Пресвятой Богородицы, двери церковные по молитве опять открылись; пробывши в церкви помолившись, угодник Божий вышел, и двери сами затворились. Диакон, смотря на это, только с ужасом говорил про себя: «Господи, помилуй!» Так пошли они ко Влахернской церкви. Впоследствии уже диакон сообразил, что замеченное им шествие по церквам совершалось столь быстро, как будто бы было подобно летанию птиц. Когда они подошли к дверям Влахернской церкви[3], и муж тот со слезами совершил молитву, тотчас, как и в других церквах, двери сами открылись; поставив диакона в дверях и приказав внимательно смотреть внутрь, сам он вошел в церковь, преклонил колена и начал усердно молиться. Диакон же, стоя в дверях, увидел внутри церкви свет, освещающий всё вокруг, и некоего световидного диакона, вышедшего из алтаря и кадящего по всей церкви. Спустя немного времени он увидел лик священников, одетых в белые одежды и вышедших из алтаря на средину церкви; он увидел и другой лик священников, одетых в красные ризы; все вместе собрались они посредине церкви и пели прекрасные и какие-то особенные церковные песни, из коих диакон не мог запомнить ни одной, кроме «аллилуиа».
Муж же тот, встав после своей молитвы, сказал диакону:
— Брат, войди внутрь церкви без страха и посмотри на левый лик стоящих священников: не узнаешь ли ты того священника, с которым имел вражду?
Диакон, с трепетом вошедши и приблизившись к Божьему человеку, посмотрел на левый лик и не нашел искомого священника. Ангеловидный муж повелел диакону рассмотреть также и правый лик священников. Диакон, посмотрев, увидел того священника, с которым имел вражду, и указал на него Божьему человеку. Он же сказал диакону:
— Иди, скажи священнику, которого узнал: Никита хартуларий стоит снаружи храма и зовет тебя, чтобы ты пришел к нему!
Диакон пошел по приказанию, взял священника за правую руку и привел к Божьему человеку, который в то время уже вышел из церкви. Кротко он посмотрел на священника и тихим голосом сказал:
— Отче пресвитер, побеседуй с братом твоим прекратите вражду, какую имеете между собою.
Тотчас священник и диакон стали друг против друга на колени и после продолжительных приветствий прекратили вражду. Священник после прощения вошел в церковь и стал на свое место, а Никита, человек Божий, на пороге церковном сделал поклон, и тотчас двери церковные затворились. Затем, вместе с диаконом пошел он в обратный путь. Прошедши некоторую часть пути, блаженный Никита сказал диакону:
— Брат Созонт, спаси душу свою для себя и для моей пользы; отцу же, пославшему тебя, скажи, что чистота его святых молитв и упование на Бога могут и мертвых воздвигнуть!
Сказав сие, блаженный исчез из глаз диакона. Сей же, поклонившись на том месте, где стояли ноги сего дивного мужа, пошел к старцу — духовному отцу своему — со страхом и радостью, славя и благодаря Бога за то, что Он сподобил его дивным и чудесным образом примириться с умершим священником, по молитвам тайного раба Божия Никиты хартулария, столь угодившего Богу среди народа и мирских смятений.
Примечания:
[1] Хартулариями назывались в греческой церкви письмоводители при должностных лицах церкви. — Жизнь и подвиги блж. Никиты, тайного угодника Божия, относятся к XII столетию.
[2] Здесь разумеется величественнейший великолепный собор во имя св. Софии — Премудрости Божией, построенный императором Византийским Юстинианом Великим в Константинополе в 537 г. В 1453 году, по завоевании Константинополя турками, Софийский собор обращен в мечеть.
[3] Влахерны — местность в Константинополе на западном углу города — во времена Византийской империи славились по всему Востоку своими святынями. Особенно известны были Влахерны Богородичною церковью, построенной императором Львом Великим, при котором в этой церкви в 474 г. положены были честные ризы Пресвятой Богородицы, принесенные из Палестины.
"}},"150301":{"name":{"nominative":"Блгв. царицы греческой Пульхерии (453)","genetive":"Блгв. царицы"},"life":{"id":"minei-0910-150301","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Греческий император Аркадий[1], умирая, оставил после себя восьмилетнего сына Феодосия и трех дочерей — Пульхерию, Аркадию и Марину. Пульхерия, бывшая по годам старше брата, отличалась разумом и скромностью. То был великий дар Божественного Промысла греческому царству — в помощь юному Феодосию и в защиту православия от нападений еретиков[2]. Мудрая не по годам, она принята была братом в соцарствование и получила титул Августы[3]. Ей было 16 лет, когда, достигши власти, она начала управлять греческой империей не с разумением жены, а с мудростью мужа, вызывая удивление всего тогдашнего мира: так дано было ей от Бога за чистоту ее жизни. Ибо по любви своей к Богу, а также заботясь о мире и спокойствии своих подданных, она отказалась от замужества, чтобы не было каких-либо раздоров между ее мужем и братом, и, обручив себя Богу, до смерти пребывала в девстве: а в знак поручения своего девства Богу устроила в соборной[4] церкви св. престол из золота и драгоценных камней, дивной работы и многоценный. Сестер своих она также убеждала хранить девство, и они дали Богу обет хранить девическую чистоту до самой кончины своей и жили вместе с ней в посте и молитвах, повинуясь ей не только как старшей сестре, но и как матери и царице.
Пульхерия была вместо матери и брату своему, императору Феодосию, и всячески заботилась о нем, научая его страху Божьему. Хорошо зная греческий и латинский языки, она сама была его учительницей и учила его не только книгам, но и благонравию; она давала ему наставления в том, каков он должен быть в беседе, как должен вообще держать себя, как наказывать и миловать виновных, словом — учила его всему тому, что необходимо для доброго правителя. И доброе семя пало не на худую землю, ибо он во всем слушался ее; и полученное им доброе воспитание привело к тому, что, достигши зрелого возраста, он более других царей быль добр, кроток, терпелив, незлобив, мудр, рассудителен и милосерд; но, кроме воспитания, и молитвы святой Пульхерии помогали ему в жизни. Она устроила благолепный храм во имя Пречистой Богородицы во Влахернах[5] и многие другие церкви и монастыри, и раздавала обильную милостыню нищим. Ее заботами греческое царство пребывало, кроме внутренних еретических волнений, в мире и тишине.
Когда Феодосию пошел двадцатый год и настало время ему вступить в супружество, блаженная Пульхерия озабочена была приисканием ему достойной жены. В это время из Афин[6] прибыла в Царьград одна девица, по имени Афинаида, языческой веры, прекрасная собой, скромная и разумная, дочь славного философа[7] Афинского Леонтия, наученная отцом астрономии, геометрии и всякой еллинской[8] мудрости и превосходившая разумом многих мудрецов. В Царьград явилась она по следующему поводу. Отец, умирая, разделил все свое достояние между двумя сыновьями своими Валерием и Аэцием, а ей не оставил ничего, кроме нескольких золотых монет; когда же родственники и соседи спрашивали его, что он оставляет своей дочери, Леонтий отвечал: «Довольно с нее ее красоты и мудрости».
По смерти отца два брата разделили между собою все отцовское имущество, а сестре не дали ничего: с жалобой на братьев она и явилась в Константинополь. Увидев ее, святая Пульхерия обратила внимание на ее красоту, благонравие и ум и решила женить на ней брата. Но сначала она привела ее к вере Христовой и приблизила ее к себе, как родную дочь, и только тогда уже как достойную брака с царем выдала за Феодосия. В св. крещении ей было дано имя Евдокии. От брака ее с Феодосием родилась дочь Евдокия, бывшая впоследствии замужем за Римским императором Валентинианом III[9].
В царствование императоров Феодосия и Валентиниана[10] стараниями блаженной Пульхерии был собран III Вселенский Собор в Ефесе против нечестивого Нестория[11]. Пульхерия имела великую ревность по благочестию и своими увещаниями обратила брата, который начал было увлекаться ересью и отдаляться от истинного учения, и утвердила его в православии, за что и почтена была многими похвалами от святых отцов. Но прошло несколько лет, и враг рода человеческого, не желая более терпеть ударов, наносимых ереси святой Пульхерией, вооружился против нее и замыслил удалить ее от царского престола и от власти, что и удалось ему на некоторое время, так как Бог попускает иногда, чтобы святые угодники подвергались искушениям. Искушение святой Пульхерии началось следующим образом. У императора Феодосия был один евнух[12] по имени Хрисафий, любимец и советник императора, человек лукавый, злобный и сребролюбивый. Он враждебно относился к патриарху Флавиану[13], преемнику святого Прокла. Флавиан был вполне достоин патриаршества за свое благочестие и безукоризненную жизнь, а Хрисафий был еретик[14] и потому не сочувствовал поставлению Флавиана в патриархи. Желая возвести на Флавиана какое-нибудь обвинение, Хрисафий потребовал от него, чтобы он поднес императору какой-либо дар «на благословение», как новопоставленный святитель. Флавиан, приказав изготовить несколько хлебов из чистой муки, отправил их во дворец; но Хрисафий не принял их, говоря, что «на благословение» патриарх должен прислать не хлебы, а золото. Патриарх через посланных ответил: «Хрисафий хорошо знает, что церковное золото и серебро — Божие, и никому не может быть отдано, кроме разве нищих».
Этим он еще более вооружил против себя Хрисафия, который стал изыскивать способ погубить патриарха, но, видя, что блаженная Пульхерия по благочестию своему сильно держит сторону патриарха, которому поэтому трудно было причинить какое-либо зло, он стал строить новые козни и против нее: он начал сеять раздор между ней и царицею Евдокией, всякими способами стараясь нарушить их взаимную любовь.
Между тем произошло следующее событие. У императора Феодосия был обычай подписывать бумаги, не читая, что в них написано. Пульхерия, по своей всегдашней заботе о нем, пожелала исправить его и от этого недостатка: заготовивши грамоту от лица императора, в которой говорилось, что император, по просьбе Пульхерии, отдает ей в рабство свою жену и объявляет, что с этого времени он уже не имеет над Евдокиею никакой власти, — поднесла эту грамоту Феодосию для подписи. Тот, по своему обычаю не прочитав грамоты и не зная, что в ней написано, приложил к ней свою руку. Пульхерия, взявши грамоту, пригласила к себе во дворец императрицу Евдокию и приятной беседой и почтительным обхождением задерживала ее у себя долгое время, а когда император прислал за супругою, не пустила ее; вторичному посланному Пульхерия с улыбкой отвечала:
— Пусть император знает, что он уже не имеет власти над своей супругой, ибо он отдал мне ее в рабство и подтвердил это своим императорским указом.
После того она сама отправилась к брату и сказала ему:
— Смотри, как дурно поступаешь ты, когда подписываешь бумаги, не читая их, — и показала ему тот указ.
Такой своей находчивостью она заставила императора быть с того времени осмотрительнее — рассматривать и читать бумаги, которые ему приходилось подписывать.
Узнав об этом, лукавый Хрисафий явился к императрице Евдокии и сказал ей:
— Смотри, что делает с тобой Пульхерия, как она унижает тебя: хочет иметь тебя своей рабой; долго ли ты будешь терпеть от нее? Разве ты не такая же царица, как и она? Разве ты не ближе всех к царю, будучи с ним единым телом?
Такими и подобными им речами он вызвал в Евдокии гнев на Пульхерию, и она стала настраивать мужа, чтобы тот, отняв у сестры власть, царствовал один. Научаемый женой и Хрисафием, царь, хотя и готов был сделать по их желанию, но стыдился подвергнуть бесчестию свою сестру и учительницу, старшую его годами. Поэтому Евдокия и Хрисафий стали просить патриарха, чтобы он убедил Пульхерию, когда она явится в храм, принять на себя звание диакониссы, ввиду ее чистой и святой жизни. В то время был обычай: девиц и вдов, известных чистотой жизни, понуждать, хотя бы и против их желания, к служению в диакониссах; именно через это враги святой Пульхерии надеялись удалить ее от власти[15]. Патриарх тайно известил ее об их происках. Но Пульхерия, поняв умысел брата и видя вражду к себе со стороны Евдокии и Хрисафия, сама оставила царскую власть, ушла со служившими ей девицами из дворца в уединенную местность и там в молчании проводила благочестивую жизнь.
Между тем еретик Хрисафий, выждав удобное время для осуществления своих злобных замыслов, восстановил царя против патриарха. И вот, для церкви Божией наступило время смут, ибо в отсутствие Пульхерии, защитницы благочестия, еретики стали действовать без всякой боязни, пока Бог не открыл духовные очи царя, так что он, наконец, сознал свое заблуждение, убедился в несправедливости гнева своей супруги на святую Пульхерию и понял злобу Хрисафия.
Однажды императору Феодосию принесли яблоко, чрезвычайно красивое и необыкновенно большое. Подивившись его красоте и величине, он отослал его своей супруге, а та, подержав его у себя, не съела сама, а послала сенатору Павлину, любимцу царя, бывшему в то время больным. Павлин, ничего не зная, послал яблоко царю. Получив яблоко, царь узнал его, отправился к царице и спросил ее:
— Где яблоко, которое я прислал тебе? Она, не зная, что то яблоко опять попало в руки мужа, отвечала:
— Я его съела.
Тогда царь, показав ей яблоко, спросил:
— А это что?
Он страшно разгневался на жену и всячески поносил ее, думая, что она прелюбодействует с Павлином. Последнего император отправил в ссылку в Каппадокию, а жене запретил показываться на глаза. Но вместе с тем он пришел в сильный гнев и на Хрисафия, так как узнал, что он был причиной многих зол. Сначала царь отнял у Хрисафия имение, а потом осудил в ссылку. Сам Бог наказал Хрисафия за безвинное оскорбление святой Пульхерии. Плывя в ссылку на корабле, Хрисафий утонул в море, а неповинный ни в чем Павлин, находясь в ссылке, был по повелению императора усечен мечом. Впоследствии сама Евдокия, умирая, с клятвой засвидетельствовала невинность Павлина и свою собственную. Однако Бог попустил приключиться с ними такому несчастию — Павлину во спасение души, а царице в наказание. Царица, услышав о смерти Павлина, чрезвычайно опечалилась тем, что из-за нее неповинно погиб столь благоразумный и целомудренный человек, и стала просить у мужа позволения поклониться св. местам. Получив позволение, она отправилась в Иерусалим и там раздала богатую милостыню, соорудила многие храмы и устроила монастыри. В Иерусалиме она оставалась долгое время, пока усиленными просьбами не смягчила гнев супруга и не примирилась со святой Пульхерией, которой, в знак мира и ненарушимой любви, она послала образ Пречистой Богородицы, писанный, по преданию, святым евангелистом Лукой.
После того как императрица Евдокия отправилась в Иерусалим, Феодосий обратился к святой Пульхерии с просьбой возвратиться опять на царство; но она не пожелала этого, предпочитая уединенное служение Единому Богу владычествованию над многими странами. Тогда царь вторично умолял ее возвратиться во дворец и разделить с ним управление царством, и не прекращал своих просьб до тех пор, пока не достиг просимого: святая Пульхерия с великими почестями возвратилась в свой царский дворец. И опять прекратилась буря, вызванная ересью, и утихли смуты: в церкви настала тишина, и греческая империя наслаждалась миром. По прошествии довольно продолжительного времени возвратилась из Иерусалима и императрица Евдокия, принеся с собой руку святого первомученика Стефана. Когда Евдокия по пути внесла ее в Халкидон[16], святой Стефан ночью явился Пульхерии и сказал:
— Вот, ты получила желаемое, ибо я уже пришел в Халкидон.
Встав на утро, Пульхерия вместе с Феодосием отправилась в сретение руке святого первомученика; здесь же они с любовью приняли и императрицу Евдокию.
На 42-м году от роду император Феодосии заболел и, чувствуя приближение смерти, поведал святой Пульхерии об откровении, бывшем ему в Ефесе в церкви святого Иоанна Богослова. Когда он стоял там на молитве, ему было открыто, что после его смерти преемником его будет воин Маркиан. Поэтому Феодосий просил Пульхерию содействовать Маркиану в достижении престола.
Маркиан был родом из Фракии[17], сын воина и сам храбрый воин, человек зрелых лет, разумный и доброго нрава. Предызбранный свыше на царство от юности, он чудесно храним был от смерти. Однажды, идя в Филиппополь[18], он нашел на пути труп человека, недавно убитого, и остановился над ним, растроганный жалостью к убитому. Желая сотворить дело милосердия — предать мертвого погребению, — он начал копать для этого яму; и вот, проходившие тем же путем увидели Маркиана, погребающего мертвеца; думая, что он совершил убийство, они схватили его и, приведя в город, предали суду. Так как не было никого, кто бы засвидетельствовал о его невиновности, а собственным его оправданиям не дали веры, то он, как убийца, был осужден на смерть. Когда уже готовы были приступить к его казни, в это самое время Божественным откровением указан был действительный убийца. Последний восприял по делам своим, а Маркиан был с честью отпущен. Затем он служил в греческом войске под начальством Аспара. Во время войны с вандалами[19], когда последние одолели греков и многих взяли в плен, вместе с другими был взят также Маркиан и приведен к вождю вандалов Гизериху. Однажды Гизерих, желая посмотреть на пленников, взошел в полдень в сильный жар на возвышенное место и увидел издалека Маркиана, спящего на земле, а над ним орел, спустившись, устроил как бы палатку, простерши крылья и прикрывая его от солнечных лучей. Видя то, Гизерих уразумел будущее своего пленника и, призвав его к себе и расспросив его об имени и происхождении, сказал:
— Если хочешь быть жив, цел и свободен, поклянись мне, что, когда ты взойдешь на царский престол, никогда не будешь воевать с вандалами, но будешь жить с нами в мире.
Маркиан поклялся в том, чего желал Гизерих, и был с честью отпущен на родину.
Возвратившись из плена, Маркиан опять занял видное место в греческом войске. Однажды, во время похода греков против персов, Маркиан на пути разболелся и остался в одном Ликийском городе — Сидине; здесь его приняли в свой дом добрые люди — два брата Татиан и Иулиан, которые, весьма полюбив его, тщательно заботились о его здоровье. Вскоре же по выздоровлении его оба брата отправились вместе с ним охотиться на птиц. Когда наступил полдень и солнечный жар усилился, они легли отдохнуть и заснули. Прежде всех проснулся Татиан и так же, как некогда Гизерих, увидел большого орла, парящего над сонным Маркианом, осеняющего его простертыми крыльями и заслоняющего от солнечного жара. Увидев это, Татиан разбудил младшего брата своего Иулиана, и оба они дивились чудесному явлению. Когда затем встал и Маркиан, орел улетел, а братья предсказывали Маркиану, что он будет царем, и спрашивали, какую окажет он им благодарность и милость, когда воцарится. Он сказал им:
— Если предсказание ваше сбудется, то вы будете мне вместо отца.
После того Маркиан начал приобретать все большую и большую славу, ибо Сам Бог прославлял мужа, которого избрал по сердцу своему. Между тем скончался благочестивый император Феодосий Младший, а супруга его Евдокия опять удалилась в Иерусалим и там, прожив благочестиво несколько лет, тоже скончалась и погребена была в созданной ею церкви святого первомученика Стефана. По смерти Феодосия, святая Пульхерия, согласившись с придворными и военачальниками, избрала на царство Маркиана, как мужа достойного и угодного Богу. Воцарившись, Маркиан вызвал ко двору двух вышеупомянутых братьев Татиана и Иулиана и, почтив их высокими званиями, поставил правителями — одного Фракии, другого — Ликии[20]. Также исполнил он свою клятву Гизериху, сохранив с ним мир ненарушимый до конца царствования. По воцарении Маркиана святая Пульхерия пожелала было снова возвратиться в свое уединение, но новоизбранный царь и весь синклит просили ее не оставлять их, а помочь управлять царством, так как она премудра и опытна в делах правления; но это было возможно для нее не иначе, как сделавшись супругой императора. Она указывала им на обещанное ею Богу девство, которое она должна хранить до смерти. Но и Маркиан объявил, что он также дал Богу обет хранить чистоту. Тогда ради нужд святой Церкви, смущаемой размножившимися еретиками, святая Пульхерия согласилась вступить в супружество с Маркианом, с тем, однако, чтобы ей до конца жизни остаться девственною, ибо этого требовали и данное Богу обещание, и природное целомудрие обоих супругов, и далеко уже немолодые лета их: ей был тогда 51 год, да и император был уже немолод. Таким образом Пульхерия называлась женой его, а на самом деле была не женой, а сестрой, соцарствующей ему и правящей с великой пользой для всей Церкви Божьей и для всего царства; точно так же и Маркиан назывался ее мужем, а на самом деле был ей не мужем, а братом, соцарствующим ей, как царской дочери, унаследовавшей престол своего отца. Итак, в то время можно было видеть на греческом престоле как бы царствующую девственную чистоту, ибо царствовали и царь, чистый душою и телом, и царица — дева, хранящая себя непорочною.
О, девственное супружество, мало где виденное или слышанное! Да дивится этому мир, полный нечистых похотей! Да стыдятся люди, служащие плотским страстям и наслаждениям, слыша о таком супружестве этой благочестивой царской четы, которое уподобилось ангельской чистоте!
Заботами святой царицы, кроме вышеупомянутого собора в Ефесе, созван был собор святых отцов в Халкидоне против нечестивого Диоскора и архимандрита Евтихия[21]. Она всеми силами отстаивала православие, так что некоторые писатели ей именно приписывают защиту веры на обоих этих соборах.
Такая ревность Пульхерии по благочестии и ее великая мудрость происходили оттого, что Дух Святой обитал в ее душе и чистом сердце, как в Своем святом храме, и наполнял ее Своими великими дарами.
Прожив 54 года и раздав все свое имение церквам, монастырям и нищим, святая Пульхерия преставилась к Господу, Которому послужила всем своим сердцем[22].
Ее молитвами, Господи, не лиши и нас Царствия Твоего небесного. Аминь.
Примечания:
[1] Царствовал с 395 по 408 г.
[2] Несториан и евтихиан, о них смотри ниже.
[3] Титул этот перешел к христианским греческим императорам от языческих римских, которые все назывались, в прибавление к собственному имени, Августами — в честь первого римского императора, носившего это имя; отсюда наше слово «Августейший».
[4] Т.е. в патриаршей.
[5] Местность в Константинополе.
[6] Город в Греции, теперь столица.
[7] Философ — мудрец.
[8] Еллинский — греческий; иногда это слово значит языческий; ко времени Рождества Христова греки были самым образованным народом древности.
[9] Царствовал с 423 по 455 г.
[10] Здесь разумеется Валентиниан III, современник Феодосия II.
[11] Феодосий сделал было Нестория архиепископом Константинопольским.
[12] Евнух с греч. языка значит «хранитель постели»; так назывались в Византии особые придворные чиновники, заведовавшие царскою спальнею; вместе с тем обычно это были самые приближенные к царю лица.
[13] Св. Флавиан патриаршествовал с 447 по 449 г.
[14] Хрисафий был евтихианин.
[15] Диаконисса — с греч. языка значит служительница. Учреждение диаконисс восходит ко временам апостольским (см. Рим.16:1). На должность диаконисс избирались пожилые (не моложе 40 лет) девственницы или вдовы. Обязанностью их было наблюдать за благочинием и порядком среди женщин во время богослужения, наставлять женщин, обращающихся в христианство, — как те должны держать себя при крещении, прислуживать при крещении женщин епископу и, вместо него, совершать помазание частей тела, кроме чела и т.д. Относительно диаконисс есть несколько канонических постановлений, а именно: IV всел. 15, VI всел. 14 и Вас.Вел. 44. — Диаконисса, вступившая в брак, подлежала анафеме вместе с мужем; таким образом, св. Пульхерии, в случае вступления ее в диакониссы, совершенно закрывался путь к царскому престолу.
[16] Город в Малой Азии, на берегу Константинопольского пролива (на другой стороне против него — Константинополь).
[17] Область в Византийской империи в северо-восточной части Балканского полуострова.
[18] Город в западной части Фракии.
[19] Вандалы — народ, живший сначала в южной Испании, а потом в северной Африке; принадлежали к германскому племени и во времена св. Пульхерии исповедовали арианство.
[20] Область Византийской империи на юго-западе Малой Азии.
[21] Диоскор, патриарх Александрийский, и Евтихий учили, что в Иисусе Христе — одна Божественная природа, ибо человечество в Нем было поглощено Божеством. Последователи их назывались евтихианами или монофизитами (от греческих слов, означающих «один» и «природа»). IV Вселенский Халкидонский собор был в 451 году.
[22] Кончина св. царицы Пульхерии последовала в 453 г. — Память ее вскоре после кончины стал праздновать царь Лев (457-474 г.).
"}},"151501":{"name":{"nominative":"Сщмч. Иулиана пресвитера (IV)","short":"Сщмч. Иулиана"}},"152101":{"name":{"nominative":"Мч. Меркурия Смоленского (1238)","genetive":"Мч. Меркурия"},"life":{"id":"minei-1124-152101","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Великое и тяжкое бедствие постигло Русскую землю в начале XIII века. Божиим попущением за множество грехов наших на русский народ напали злые враги — татары. Множество жителей было убито или отведено в плен; великое запустение стало во всей земле Русской. Поля оставались необработанными, — лишь дикие звери рыскали во множестве по полям, пожирая человеческие трупы. Много русских князей погибло тогда, защищая свое отечество. Безбожные враги не щадили ни младенцев, ни беззащитных жителей. Всех они избивали и немилосердно губили. Многих они предавали бесчестно злым поруганиям. Жестокие завоеватели связывали пленников собственными их волосами и гнали перед собой, как животных, нещадно нанося им удары бичами. Святые церкви и монастыри были разграблены и иноки перебиты. Уже Киев был сожжен варварами и лежал в развалинах. Хан татарский Батый стал покорять другие города; он достиг Москвы и взял ее. Далее он подступил к Смоленску и умыслил разорить его, уже он приближался с громадной ратью к сему городу. Среди варваров особенно отличался своей силой один великан с своим сыном. Сила их была необычна, многие уже погибли от руки сего мучителя. Он был во главе передового полка. Страх и трепет овладел жителями Смоленска: их ожидала неминуемая гибель. Одна надежда им оставалась на покровительство Царицы Небесной; они стали усердно просить Пресвятую Богородицу избавить их от безбожных врагов и злых мучителей. Царица Небесная, непобедимая помощница всем призывающим ее с верою, не допустила, чтобы сей город достался врагам, передовое полчище которых было уже недалеко от Смоленска и остановилось в так называемом Долгомостье.
В сие время в Смоленске проживал святой Меркурий. Родился он на западе от благородных родителей, державших православную веру. Еще в юных летах он переселился в Смоленск и поступил на службу к местному князю. Будучи воином, Меркурий отличался своей силой и высоким ростом. Не менее он был велик и духовной силой; с раннего возраста он обращал на себя внимание своей благочестивой жизнью: подвизался в посте и целомудрии, каждую ночь он втайне от всех воспевал благодарственные хваления Господу. Услышав о приближении злых врагов, о разорении Божиих храмов, святой Меркурий скорбел и болел душою; с каждым днем он более и более возгорался Божественной ревностью, он желал пострадать и положить душу свою за веру Христову. И молитва его была услышана.
Ночью в соборном храме пред иконой Пресвятой Богородицы молился некий пономарь, служивший в сем храме. Со слезами просил он Пречистую Богоматерь об избавлении города от врагов. Вдруг он услышал глас, раздававшийся от иконы.
— Иди к рабу моему Меркурию на Подолье.
При сем Пресвятая Богоматерь указала ему дверь, где жил святой Меркурий.
— Итак ступай к нему на двор указанного дома и тихо скажи ему: Меркурий! тебя зовет Владычица. Ступай в военных доспехах на врагов.
Удивился пономарь сему гласу от иконы. Тотчас же он отправился из собора и пришел к тому дому, который ему указала сама Пресвятая Богородица.
Он застал святого Меркурия на дворе; святой подвижник молился и воздевал свои руки к небу. Он был в своем воинском вооружении, ибо в тот самый час, когда пономарь услышал глас от иконы Пречистой, то и святой Меркурий был предуведомлен чудесным образом о пришествии к нему пономаря.
Между тем пономарь подошел к святому и сказал ему:
— Меркурий, ступай немедленно, ибо тебя зовет Владычица.
Святой Меркурий, вместе с пономарем, отправился в церковь Пресвятой Богородицы. В храме они нашли свечу, которая горела пред иконой Богородицы. Святой Меркурий, упав пред иконой, с слезами стал молиться, прося Пресвятую Госпожу о помощи и заступлении. Тогда вдруг раздался глас от иконы:
— Раб мой Меркурий, я посылаю тебя, чтобы ты отразил врагов от града сего и защитил храм сей. Для сего я призвала тебя сюда из страны Римской. Враги втайне задумали в сию ночь напасть на град и разорить его. Но не оставлю я града сего: по молитвам моим он не будет предан в руки врагов. Немедленно ступай, раб мой, на встречу врагам, ступай на место, известное под названием Долгомостье. Там стоит вооруженная рать злых варваров. Не бойся: ты победишь воеводу вражеского. Я не оставлю тебя. В сей битве ты победишь врагов и сам получишь от Господа венец победы и вечного блаженства.
Услышав сей глас, святой Меркурий преисполнился великой радости. Сама Царица Небесная обещала ему то, к чему он давно уже стремился всей душой, ибо всегда был объят желанием пострадать за своих братьев и за веру Христову. Возблагодарив Пресвятую Богородицу он вышел из храма и, горя Божественной ревностью, немедленно отправился на указанное место.
Была глубокая ночь. Не ожидая так скоро нападения врагов, граждане были объяты крепким сном. Тихо и незаметно прошел святой Меркурий мимо стражи у городских ворот. Придя на Долгомостье, он обнажил меч свой и со словами: «Пресвятая Богородица, помоги мне», устремился на татарское полчище. Гордый исполин, надменный своей силой, пал первым от руки святого Меркурия: сила, которой он так превозносился, оставила его, лишь только пред ним пред стал Христов воин. Много и других врагов из передового полка погибло от меча святого Меркурия: Оставшиеся в живых враги были объяты ужасом и побежали. Святой Меркурий, отойдя в сторону, стал молиться и благодарить Пресвятую Владычицу за Ее дивное и славное заступление.
— Пречистая, преславная и преблагословенная Владычица! Ты Своим ходатайством спасла град сей и не допустила людям Твоим впасть в руки злых врагов христианских. Ныне же молю Тебя, Пресвятая Богородице, не отринь и меня грешного и недостойного раба Твоего: я знаю, что мне надлежит венчаться славным венцем мученичества и пролить кровь за святую веру. Не страшит меня сие, ибо я уже давно имею желание «разрешиться и быть со Христом». Помолись обо мне, славная Заступнице нашего града, к Сыну Твоему и Богу нашему: да причтет Он меня к избранному Своему стаду и сподобит вечно восхвалять Его святое имя.
Тогда раздался глас:
— Да будет тебе по прошению твоему.
Между тем враги, получив подкрепление, снова устремились на святого Меркурия. Но воин Христов, призывая имя Господне, опять поразил их; враги отступили снова со срамом:
— Горе нам, — вопили они, — нельзя нам устоять против сего воина, ибо вместе с ним нас поражают некие молниеносные мужи. А над ними видим мы лучезарную Жену.
В сие время сын убитого исполина, желая отомстить за смерть своего отца, коварно напал на святого Меркурия и усек ему мечем честную его главу. На всех врагов напал великий ужас: побросав оружие, гонимые какой-то неведомой силой, они бежали от города, под котором погибло так много из лучших бойцов, и удалились из пределов Смоленских.
На рассвете, граждане увидели чудное заступление Пресвятой Богородицы: пред ними было покрытое трупами поле. С благодарностью они взяли тело славного заступника города — святого Меркурия и с честью погребли его в соборе Пресвятой Богородицы у левого клироса.
Вскоре после своей кончины, святой Меркурий явился в сонном видении вышеназванному пономарю и сказал:
— Поведай гражданам сего города: пусть они повесят мое оружие над гробом моим, на воспоминание о славном заступнике и помощи Пресвятой Богоматери.
При сем святой обещал свою помощь всем, призывающим его на помощь. Граждане тогда же повесили оружие святого над его гробницей.
Ныне мощи святого Меркурия почивают в Смоленском Авраамиевом монастыре в храме, построенном во имя славного воина Христова, подающего всем исцеления и помощь в бедах и напастях. Да поможет он и нам побеждать страсти телесные и непрестанно восхвалять Отца и Сына и Святого Духа. Аминь.
Явился во бранех непобедимь воин, от римлян родом сыновство, име града смоленска: яко бо сих ради наречеся, яко от Богородицы страж крепок послася граду. Песньми Меркурия ублажим, празднующе весело память его, яко да избавит град наш от беды ратник.
"}},"152301":{"name":{"nominative":"Мчч. Кронида, Леонтия, Селевка, Стратоника и Серапиона (ок. 237)","short":"Мчч."},"life":{"id":"minei-0913-152301","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой Селевк был из Галатии, Стратоник из Никомидии Вифинийской; Кронид же, Леонтий и Серапион из Египта. После многих мучений мучители связали свв. Крониду, Леонтию и Серапиону руки и ноги и бросили их в море. Морские волны выбросили их святые мощи на сушу. Ангелы повелели христианам предать их погребению. Святой Селевк пострадал в Галатии. Его много мучили различными муками, и наконец, предали на съедение зверям. Святой же Стратоник пострадал так: Вифинийский правитель велел привязать его после многих мучений к двум пригнутым ветвям дерева; затем отпустил эти ветви, и св. мученик был разорван на две части и так предал Богу дух свой[1].
Примечания:
[1] Мученичество их относится к III веку. Кронид, Леонтий и Серапион, после многих мук, потоплены в море в Египте, около 237 г., в Александрии при Максимине I, Стратоник пострадал в Никомидии Вифинской (память его празднуется еще 9 сентября).
"}},"152501":{"name":{"genetive":"Равноапп.","nominative":"Равноапп. Мефодия († 885) и Кирилла († 869), учителей Словенских [с понедельника]","cmd":"nday == 51"},"life":{"id":"","copyright":"Настольная книга свщеннослужителя. Москва. 1978.","text":"Святые равноапостольные первоучители и просветители славянские, братья Кирилл и Мефодий происходили из знатной и благочестивой семьи, жившей в греческом городе Солуни. Святой Мефодий был старшим из семи братьев, святой Константин (Кирилл— его монашеское имя)—самым младшим. Святой Мефодий был сначала в военном звании и был правителем в одном из подчиненных Византийской империи славянских княжеств, по-видимому, болгарском, что дало ему возможность научиться славянскому языку. Пробыв там около 10 лет, святой Мефодий принял затем монашество в одном из монастырей на горе Олимп (Малая Азия). Святой Константин с малых лет отличался большими способностями и учился вместе с малолетним императором Михаилом у лучших учителей Константинополя, в том числе у Фотия, будущего патриарха Константинопольского. Святой Константин в совершенстве постиг все науки своего времени и многие языки, особенно прилежно изучал он творения святителя Григория Богослова. За свой ум и выдающиеся познания святой Константин получил прозвание Философа (мудрого). По окончании учения святой Константин принял сан иерея и был назначен хранителем патриаршей библиотеки при храме святой Софии, но вскоре покинул столицу и тайно ушел в монастырь. Разысканный там и возвращенный в Константинополь, он был определен учителем философии в высшей Константинопольской школе. Мудрость и сила веры еще совсем молодого Константина были столь велики, что ему удалось победить в прениях вождя еретиков-иконоборцев Анния. После этой победы Константин был послан императором на диспут для прений о Святой Троице с сарацинами (мусульманами) и также одержал победу. Вернувшись, святой Константин удалился к брату своему святому Мефодию на Олимп, проводя время в непрестанной молитве и чтении творений святых отцов.
Вскоре император вызвал обоих святых братьев из монастыря и отправил их к хазарам для евангельской проповеди. На пути они остановились на некоторое время в городе Корсуни, готовясь к проповеди. Там святые братья чудесным образом обрели мощи священномученика Климента, папы Римского (память 25 ноября). Там же в Корсуни святой Константин нашел Евангелие и Псалтирь, написанные «русскими буквами», и человека, говорящего порусски, и стал учиться у этого человека читать и говорить на его языке. После этого святые братья отправились к хазарам, где одержали победу в прениях с иудеями и мусульманами, проповедуя Евангельское учение. На пути домой братья снова посетили Корсунь и, взяв там мощи святого Климента, вернулись в Константинополь. Святой Константин остался в столице, а святой Мефодий получил игуменство в небольшом монастыре Полихрон, недалеко от горы Олимп, где он подвизался прежде.
Вскоре пришли к императору послы от моравского князя Ростислава, притесняемого немецкими епископами, с просьбой прислать в Моравию учителей, которые могли бы проповедовать на родном для славян языке. Император призвал святого Константина и сказал ему: «Необходимо тебе идти туда, ибо лучше тебя никто этого не выполнит». Святой Константин с постом и молитвой приступил к новому подвигу. С помощью своего брата святого Мефодия и учеников Горазда, Климента, Саввы, Наума и Ангеляра он составил славянскую азбуку и перевел на славянский язык книги, без которых не могло совершаться Богослужение: Евангелие, Апостол, Псалтирь и избранные службы. Это было в 863 году.
После завершения перевода святые братья отправились в Моравию, где были приняты с великой честью, и стали учить Богослужению на славянском языке. Это вызвало злобу немецких епископов, совершавших в моравских церквах Богослужение на латинском языке, и они восстали против святых братьев, утверждая, что Богослужение может совершаться лишь на одном из трех языков: еврейском, греческом или латинском. Святой Константин отвечал им: «Вы признаёте лишь три языка, достойных того, чтобы славить на них Бога. Но Давид вопиет: Пойте Господеви вся земля, хвалите Господа вси языци, всякое дыхание да хвалит Господа! И в Святом Евангелии сказано: Шедше научите вся языки…» Немецкие епископы были посрамлены, но озлобились еще больше и подали жалобу в Рим. Святые братья были призваны в Рим для решения этого вопроса. Взяв с собой мощи святого Климента, папы Римского, святые Константин и Мефодий отправились в Рим. Узнав о том, что святые братья несут с собой святые мощи, папа Адриан с клиром вышел им навстречу. Святые братья были встречены с почетом, папа Римский утвердил богослужение на славянском языке, а переведенные братьями книги приказал положить в римских церквах и совершать литургию на славянском языке.
Находясь в Риме, святой Константин занемог и, в чудесном видении извещенный Господом о приближении кончины, принял схиму с именем Кирилл. Через 50 дней после принятия схимы, 14 февраля 869 года, равноапостольный Кирилл скончался в возрасте 42 лет. Отходя к Богу, святой Кирилл заповедал брату своему святому Мефодию продолжать их общее дело — просвещение славянских народов светом истинной веры. Святой Мефодий умолял папу Римского разрешить увезти тело брата для погребения его на родной земле, но папа приказал положить мощи святого Кирилла в церкви святого Климента, где от них стали совершаться чудеса.
После кончины святого Кирилла папа, следуя просьбе славянского князя Коцела, послал святого Мефодия в Паннонию, рукоположив его во архиепископа Моравии и Паннонии, на древний престол святого Апостола Андроника. В Паннонии святой Мефодий вместе со своими учениками продолжал распространять Богослужение, письменность и книги на славянском языке. Это снова вызвало ярость немецких епископов. Они добились ареста и суда над святителем Мефодием, который был сослан в заточение в Швабию, где в течение двух с половиной лет претерпел многие страдания. Освобожденный по приказанию папы Римского Иоанна VIII и восстановленный в правах архиепископа, Мефодий продолжал евангельскую проповедь среди славян и крестил чешского князя Боривоя и его супругу Людмилу (память 16 сентября), а также одного из польских князей. В третий раз немецкие епископы воздвигли гонение на святителя, за непринятие римского учения об исхождении Святого Духа от Отца и от Сына. Святитель Мефодий был вызван в Рим, но оправдался перед папой, сохранив в чистоте Православное учение, и был снова возвращен в столицу Моравии — Велеград.
Здесь в последние годы своей жизни святитель Мефодий с помощью двух учеников-священников перевел на славянский язык весь Ветхий Завет, кроме Маккавейских книг, а также Номоканон (Правила святых отцов) и святоотеческие книги (Патерик).
Предчувствуя приближение кончины, святой Мефодий указал на одного из своих учеников — Горазда как на достойного себе преемника. Святитель предсказал день своей смерти и скончался 6 апреля 885 года в возрасте около 60 лет. Отпевание святителя было совершено на трех языках — славеском, греческом и латинском; он был погребен в соборной церкви Велеграда.
"}},"152502":{"name":{"nominative":"Прп. Петра в Атрои (IX)","short":"Прп. Петра"},"life":{"id":"minei-0913-152502","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Сей преподобный от самой утробы матерней был освящен Богом. Всю свою жизнь он провел в посте и непрестанной молитве; совершил много чудес; между прочим, прошел чрез реку Галис как бы посуху. Он так удручил свое тело железными веригами, что казался скорее тенью, чем человеком. Угодив Богу, он, спустя довольное время, в мире скончался[1].
Примечания:
[1] Галис — река северо-западной Малой Азии, протекает через Каппадокию и Галатию и впадает в Черное море. Под Атроею должно разуметь неизвестный ныне город в Малой Азии. Преподобный Петр подвизался при патриархе Константинопольском Тарасие (784-806 88.) и при византийском императоре Никифоре (802-811 гг.).
"}},"152911":{"name":{"nominative":"Предпразднство Воздвижения Честного и Животворящего Креста Господня","short":"Предпразднство Воздвижения"}},"152912":{"name":{"nominative":"Попразднство Воздвижения Креста Господня","short":"Попразднство Воздвижения"}},"152915":{"name":{"nominative":"Отдание праздника Воздвижения Животворящего Креста Господня","short":"Отдание праздника"}},"153301":{"name":{"nominative":"Вмч. Никиты Готфского, Константинопольского (ок. 372)","genetive":"Вмч. Никиты Готфского, Константинопольского"},"life":{"id":"","copyright":"Димитрий Ростовский. Жития Святых по изложению святителя Димитрия, митрополита Ростовского. Издательство прп. Максима Исповедника.","text":"Страдание святого мученика Никиты
Когда честный и животворящий крест Господень, сие знамение победы, был вознесен высоко над миром, то соименный победе, святой Никита, пришел под его сень. Накануне сего дня мы праздновали Воздвижение святого Креста, сию непобедимую для мира победу, а ныне ублажаем святого Никиту, имя коего означает победителя1]. Сей добрый воин Иисуса Христа стал под крестом, как бы под знаменем, чтобы вести брань против врагов святого Креста, в честь Распятого на нем. Один воинствует за царя земного, другой за свою жизнь и суетную славу, — иной за временные богатства, а святой Никита воинствовал за Единого Господа своего Иисуса Христа, Который есть Царь всякого создания и наша слава и никогда не иссякающее богатство. А где и каким образом сей воин подвизался за Христа, — об этом повествуют следующее.
Когда в царствование святого равноапостольного царя Константина Великого святая вера начала распространяться по все вселенной, тогда и готской стране2], по ту сторону реки Истра3] (Дуная) воссияло, как свет во тьме, святое благочестие. В той стране был рожден, крещен и получил воспитание святой Никита. Готский епископ Феофил4], принимавший участи на первом Никейском соборе, исповедавший догматы православной веры и подписавший определения собора — просветил Никиту светом веры и крестил его во имя Отца и Сына и Святого Духа.
Спустя немного времени, древний завистник — диавол, не вынося того, что святая вера Христова распространяется и число христиан всё более и более увеличивается, воздвиг в сей варварской земле, омраченной идолослужением, борьбу и сильное гонение против исповедующих имя Христа и верующих в Господа. Дух злобы внушил князю той страны, по имени Афанариху, убивать христиан и истребить с земли своей даже память о них. В то время произошло у готов разделение и междоусобная брань. Они разделились на две части: одна часть имела вождем своим некоего Фритигерна, а другою руководил жестокий мучитель Афанарих. Когда сии единоплеменники сошлись друг с другом на бой и произошло великое кровопролитие, Афанарих, имевший больше силы и храбрости, одолел и победил своего противника и обратил его войско в бегство. Побежденный Фритигерн бежал в Грецию, где искал помощи у христоненавистного царя Валента5]; император приказал всему войску, бывшему во Фракии, идти на помощь Фритигерну. После сего Фритигерн, со всеми оставшимися своими воинами и с собранным во Фракии греческим войском, выступил против своего соперника. Переходя через реку Истр (Дунай), он приказал сделать изображение святого креста и носит сие изображение пред своими полками. Так он напал на Афанариха. Произошло ужасное сражение, но христиане с помощью креста одолели Афанариха и победили всё его войско: одних убили, других взяли в плен, так что сам он с небольшой дружиной едва успел убежать. С того времени христианская православная вера всё более и более стала распространяться среди готов, ибо многие, увидев непреодолимую силу креста, проявившуюся в битве, уверовали в Распятого на кресте Господа.
Когда умер епископ Феофил, на его кафедру вступил Урфил6], муж благоразумный и благочестивый. Он изобрел для готов письмена и перевел с греческого языка на готский много книг, так что святая вера христианская распространялась среди готов с каждым днем всё более и более. Утверждению там веры во Христа способствовал своим рвением и святой Никита, один из благороднейших и славнейших лиц той земли. Своим благочестием и боговдохновенными словами он многих привел ко Христу.
Спустя некоторое время, нечестивый Афанарих снова возвратился к себе на родину. Достигнув власти и силы, он, научаемый бесом, воздвиг в своей области страшное гонение на христиан, старался отмстить за свое унижение, так как он был побежден и посрамлен христианами в битве.
Тогда святой Никита, распаляемый ревностью к Богу, вышел на борьбу с обоими врагами, невидимым и видимым: борьбу против невидимого врага он вел, обращая неверных в истинную веру и предуготовляя верующих к мученическому подвигу; борьбу же с видимым врагом он вел, обличая мучителя Афанариха и укоряя его за его безбожие и бесчеловечность, за то что он предавал множество верующих различным мукам; таким образом святой Никита победил обоих: и диавола попрал, и суровость мучителя преодолел. Различные муки, коими у доброго страдальца Христова хотели вынудить отречение от Христа, были бессильны, и сам мучитель был в недоумении, почему он, при всем своем могуществе, не мог преклонить к своему злочестию одного раба Христова, твердого в своем исповедании подобно крепкому и непоколебимому столпу.
Что же задумал тогда беззаконный? Он задумал уничтожить огнем того, кого не мог убить многими ранами, истязанием плоти и раздроблением членов. Но чего же достиг нечестивый? Он более сам себя сжег своею яростью, чем мученика — пламенем: святой Никита, хотя и находился в огне, однако тело его не сгорело от огня, душа же его возродилась для новой вечной бессмертной жизни. Между тем мучитель и без огня сгорел от своего безбожия: он омертвел своею душою и тело свое предуготовил в ад. Так святой Никита воинствовал за Христа под знамением креста и показал себя победителем; не только по имени, но и на самом деле он был таковым.
Тело святого, неповрежденное огнем, оставалось без погребения и лежало, будучи брошено с бесчестием. В то время проживал там одни благочестивый христианин, по имени Мариан. Сей муж был родом из Киликийской страны, из города Мопсуестии7]. По некоторому делу своему он пришел в готскую землю, и здесь остановился на довольно продолжительное время. Мариан познакомился со святым Никитою и приобрел его дружбу и любовь; в особенности же он возлюбил его тогда, когда увидел, что святой подвижник стоял за святую веру Христову даже до готовности пролить за нее кровь свою. И вот, когда тело святого лежало не погребенным, Мариан задумал, как бы ему взять тело возлюбленного своего друга и мученика христова и отнести в свою родную страну. Но он боялся привести в исполнение свое намерение, из страха пред князем, приказавшим, чтобы никто не смел погребать тела мученика. Тогда Мариан задумал тайно ночью взять его.
При наступлении ночи, Мариан готов был выйти на задуманное дело; но ночь была темной и дождливой, так что ему трудно было идти. Мариан был сильно опечален этим, ибо он не видел, куда идти и где найти отыскиваемое тело мученика. Когда он сильно скорбел о сем, Бог всяких утешений, некогда указавший волхвам звездою путь в Вифлеем (Мф.2:2), утешил и Мариана в скорби и указал ему благоприятный путь к обретению тела святого: Он послал некую небесную силу в виде звезды, которая, воссияв пред Марианом, повела его, куда было нужно. Сия звезда предшествовала пред Марианом и разгоняла ночной мрак; он же с радостью следовал за нею. Достигнув того места, где находилось тело святого, звезда остановилась над ним. Тогда Мариан, обвив тело мученика чистой плащаницей, понес его в дом, где проживал.
Так Мариан получил искомое сокровище. Скрыв его на время у себя в жилище с большим тщанием, он вскоре после сего возвратился в отечество и принес с собою тело святого мученика. Пришедши в город Мопсуестию, Мариан с честью похоронил его в своем доме.
Бог ниспослал благословение дому Мариана ради страстотерпца Своего, святого Никиты, как некогда Он благословил многими богатствами дом Пентефрия ради Иосифа (Быт.39:5) и дом Аведдаров ради Кивота Завета (2Цар.6:11). Дом Мариана стал изобиловать большим богатством: и вещественным, и духовным, ибо от гроба святого подавалось много даров всем нуждающимся и ниспосылалось болящим много исцелений. Весь город и окрестные жители собирались ко гробу святого, так что дом Мариана не мог вместить всех собиравшихся сюда верующих; посему все решили построить церковь во имя святого Никиты и положить там мощи мученика. Принявшись со рвением за сие дело, верующие в скором времени воздвигли храм. По окончании строения, когда храм был украшен с подобающим благолепием, гроб святого мученика открыли и, взяв ковчег, понесли его в новосозданную церковь и здесь погребли в земле. Только одному Мариану удалось взять, на благословение своему дому от мощей святого, один перст, который он и хранил у себя с благоговением; более никто не мог взять ни одной частицы от мощей святого Никиты.
Однажды блаженный Авксентий, епископ Мопсуестийский, создав церковь в честь святых мучеников Тараха, Прова и Андроника, отправил послание в город Аназарву, где почивали мощи сих трех святых; в своем послании он просил граждан Аназарвы дать некоторую часть мощей святых мучеников для вновь выстроенного храма. Тогда граждане Аназарвы просили Авксентия, чтобы он взамен дал им некоторую часть мощей святого Никиты на благословение их городу. Желая исполнить их просьбу, епископ приказал открыть гроб святого мученика Никиты. И вот, без всякой видимой причины, мраморный камень, бывший на гробе святого, распался на две половины. Один из присутствовавших здесь дерзновенно коснулся своей рукой святых мощей, но тотчас же рука его высохла, а на него самого напал ужас. В то же время раздался с неба сильный удар грома и блеснула яркая молния; все пришли в страх. Тогда епископ понял, что Бог не благословляет раздроблять мощи святого, и раскаялся в своем намерении. Взяв за иссохшую руку человека, дерзко прикоснувшегося к мощам святого, он снова дотронулся ею до мощей и стал молиться:
— О, святой мученик Христов Никита! Тебе более подобает исцелять, чем вредить, ибо ты благ и подражаешь Всеблагому Господу, и если ты скоро наказал сего человека, то не еще ли скорее помилуешь его.
Лишь только епископ произнес сии слова, тотчас исцелела высохшая рука того человека, и все удивлялись чудесам святого мученика Никита и прославляли Бога. Не осмеливаясь уже более касаться мощей угодника Божия, епископ, совершив над ними благоговейное пение, снова с честью закрыл его гробницу, славя Отца и Сына и Святого Духа, Единого в Троице Бога, Коему подобает всякая слава, честь и поклонение во веки. Аминь.
"}},"154501":{"name":{"nominative":"Второе обретение мощей святителя Митрофана, епископа Воронежского (1989)","short":"Второе обретение"}},"154502":{"name":{"nominative":"Мц. Севастианы (ок. 86-96)","genetive":"Мц. Севастианы"},"life":{"id":"minei-0916-154502","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святая Севастиана жила в царствование Домициана[1] и была ученицей Ап. Павла. Игемон Георгий велел схватить ее в городе Маркианополе[2]. Ее били и бросили в раскаленную печь, но она осталась там невредимою. Потом ее повели в Ираклию[3], где она повешена была на дереве, после чего ее бросили на съедение зверям. Но она снова осталась невредима. Наконец, ей отсекли голову мечом; при этом вместо крови из нее истекло молоко[4].
Примечания:
[1] Домициан — римский император, царствовавший с 81 г. по 96 г., жестокий гонитель христиан.
[2] Маркианополь — город в нижней Мизии по дороге из Константинополя к Дунаю, впоследствии — Преславль, ныне селение Праводы в Болгарии.
[3] Ираклия или Гераклея — часто встречающееся имя городов. Здесь следует разуметь город Фракии с этим именем на Пропонтиде (Мраморном море), с превосходною гаванью. Это древняя колония самосцев — ныне Эрегли. В Гераклее мучителем Севастианы был правитель Помпиан.
[4] Тело ее, по греческим прологам, было брошено в море, но три ангела отнесли его в Ризист (Редест — во Фракии при Мраморном море, ныне Родосто).
"}},"154503":{"name":{"nominative":"Свт. Митрофана, в схиме Макария, еп. Воронежского (1703)","short":"Свт. Митрофана"}},"154701":{"name":{"nominative":"Собор Архистратига Михаила и прочих Небесных Сил бесплотных. Архангелов Гавриила, Рафаила, Уриила, Селафиила, Иегудиила, Варахиила и Иеремиила","short":"Архистратига"},"life":{"id":"","copyright":"","text":"Празднование Собора Архистратига Божия Михаила и прочих Небесных Сил бесплотных установлено в начале IV века на Поместном Лаодикийском Соборе, бывшем за несколько лет до Первого Вселенского Собора. Лаодикийский Собор 35-м правилом осудил и отверг еретическое поклонение ангелам как творцам и правителям мира и утвердил православное их почитание. Совершается праздник в ноябре девятом месяце от марта (с которого в древности начинался год) в соответствии с числом 9-ти чинов Ангельских. Восьмой же день месяца указывает на будущий Собор всех Сил Небесных в день Страшного Суда Божия, который святые отцы называют \"днем восьмым\", ибо после века сего, идущего седмицами дней, наступит \"день осмый\", и тогда \"приидет Сын Человеческий в Славе Своей и вси святии Ангелы с Ним\" (Мф. 25, 31). Чины Ангельские разделяются на три иерархии высшую, среднюю и низшую. Каждую иерархию составляют три чина. В высшую иерархию входят: Серафимы, Херувимы и Престолы. Ближе всех Пресвятой Троице предстоят шестокрылатые Серафимы (Пламенеющие, Огненные) (Ис. 6, 2). Они пламенеют любовью к Богу и других побуждают к ней. После Серафимов Господу предстоят многоочитые Херувимы (Быт. 3, 24). Их имя значит: излияние премудрости, просвещение, ибо через них, сияющих светом Богопознания и разумения тайн Божиих, ниспосылается премудрость и просвещение для истинного Богопознания. За Херувимами предстоят Богоносные по благодати, данной им для служения, Престолы (Кол. 1, 16), таинственно и непостижимо носящие Бога. Они служат правосудию Божию. Среднюю Ангельскую иерархию составляют три чина: Господства, Силы и Власти. Господства (Кол. 1, 16) владычествуют над последующими чинами Ангелов. Они наставляют поставленных от Бога земных властителей мудрому управлению. Господства учат владеть чувствами, укрощать греховные вожделения, порабощать плоть духу, господствовать над своей волей, побеждать искушения. Силы (1 Пет. 3, 22) исполняют волю Божию. Они творят чудеса и ниспосылают благодать чудотворения и прозорливости угодникам Божиим. Силы помогают людям в несении послушаний, укрепляют в терпении, даруют духовную крепость и мужество. Власти (1 Пет. 3, 22; Кол. 1, 16) имеют власть укрощать силу диавола. Они отражают от людей бесовские искушения, утверждают подвижников, оберегают их, помогают людям в борьбе с злыми помыслами. В низшую иерархию входят три чина: Начала, Архангелы и Ангелы. Начала (Кол. 1, 16) начальствуют над низшими ангелами, направляя их к исполнению Божественных повелений. Им поручено управлять вселенной, охранять страны, народы, племена. Начала наставляют людей воздавать каждому честь, подобающую его званию. Учат начальствующих исполнять должностные обязанности не ради личной славы и выгод, а ради чести Божией и пользы ближних. Архангелы (1 Сол. 4, 16) благовествуют о великом и преславном, открывают тайны веры, пророчества и разумение воли Божией, укрепляют в людях святую веру, просвещая их ум светом Святого Евангелия. Ангелы (1 Пет. 3, 22) наиболее близки к людям. Они возвещают намерения Божий, наставляют людей к добродетельной и святой жизни. Они хранят верующих, удерживают от падений, восставляют падших, никогда не оставляют нас и всегда готовы помочь, если мы пожелаем. Все чины Небесных Сил носят общее название Ангелов по сути своего служения. Господь открывает Свою волю высшим Ангелам, а они, в свою очередь, просвещают остальных. Над всеми девятью чинами поставлен Господом святой Архистратиг Михаил (имя его в переводе с еврейского \"кто как Бог\") верный служитель Божий, ибо он низринул с Неба возгордившегося денницу с другими павшими духами. А к остальным Ангельским Силам он воскликнул: \"Вонмем! Станем добре пред Создателем нашим и не помыслим неугодного Богу!\" По Церковному преданию, запечатленному в службе Архистратигу Михаилу, он принимал участие во многих ветхозаветных событиях. Во время выхода израильтян из Египта он предводительствовал им в виде столпа облачного днем и столпа огненного ночью. Через него явилась Сила Господня, уничтожившая египтян и фараона, преследовавших израильтян. Архистратиг Михаил защищал Израиль во всех бедствиях. Он явился Иисусу Навину и открыл волю Господа на взятие Иерихона (Нав. 5, 13 16). Сила великого Архистратига Божия явилась в уничтожении 185 тысяч воинов Ассирийского царя Сеннахирима (4 Цар. 19, 35), в поражении нечестивого вождя Антиохова Илиодора и в ограждении от огня трех святых отроков Анании, Азарии и Мисаила, брошенных в печь на сожжение за отказ поклониться идолу .(Дан. 3, 92 95). По воле Божией, Архистратиг перенес пророка Аввакума из Иудеи в Вавилон, чтобы дать пищу Даниилу, в рове со львами заключенному (кондак акафиста, 8). Архангел Михаил запретил диаволу явить иудеям тело святого пророка Моисея для обожения (Иуд. 1, 9). Святой Архангел Михаил явил свою силу, когда он чудесно спас отрока, брошенного грабителями в море с камнем на шее у берегов Афона (Афонский Патерик). С древних времен прославлен своими чудесами Архангел Михаил на Руси. В Волоколамском Патерике приводится рассказ преподобного Пафнутия Боровского со слов татарских баскаков о чудесном спасении Новгорода Великого: \"А яко же Великий Новград никогда же не бысть взят от агарян … внегда по Божию попущению грех ради наших безбожный агарянский царь Батый Росискую землю поплени и пожже и поиде к Новому граду и покры его Бог и Пречистая Богородица явлением Михаила Архистратига, иже возбрани ему итти на него. Он же поиде на Литовския грады и прииде к Киеву и виде у каменныя церкви над дверьми написан великий Михаил Архангел и глагола князем своим указуя перстом: \"сей ми возбрани пойти на Великий Новгород\"\". Предстательства за города русские Пресвятой Царицы Небесной всегда осуществлялись Ее явлениями с Воинством Небесным, под предводительством Архистратига. Благодарная Русь воспела Пречистую Богородицу и Архангела Михаила в церковных песнопениях. Архистратигу посвящено множество монастырей, соборных, дворцовых и посадских храмов. В древнем Киеве сразу по принятии христианства был воздвигнут Архангельский собор и устроен монастырь. Архангельские соборы стоят в Смоленске, Нижнем Новгороде, Старице, монастырь в Великом Устюге (нач. XIII в.), собор в Свияжске. Не было на Руси города, где не существовало бы храма или придела, посвященного Архистратигу Михаилу. Один из главнейших храмов города Москвы храм-усыпальница в Кремле посвящен ему. Многочисленны и прекрасны иконы Чиноначальника Вышних Сил и его Собора. Одна из них икона \"Благословенное воинство\" написана для Успенского собора Московского Кремля, где святые воины князья русские изображены под предводительством Архистратига Михаила. Из Священного Писания и Священного Предания известны также Архангелы: Гавриил крепость (сила) Божия, провозвестник и служитель Божественного всемогущества (Дан. 8, 16; Лк. 1, 26); Рафаил врачевание Божие, целитель человеческих недугов (Тов. 3, 16; Тов. 12, 15); Уриил огонь или свет Божий, просветитель (3 Езд. 5, 20); Селафиил молитвенник Божий, побуждающий к молитве (3 Езд. 5, 16); Иегудиил славящий Бога, укрепляющий труждающихся для славы Господней и ходатайствующий о воздаянии им за подвиги; Варахиил раздаятель благословения Божия на добрые дела, испрашивающий людям милости Божий; Иеремиил возвышение к Богу (3 Езд. 4, 36). На иконах Архангелы изображаются в соответствии с родом их служения: Михаил попирает ногами диавола, в левой руке держит зеленую финиковую ветвь, в правой копье с белой хоругвью (иногда пламенный меч), на которой начертан червленый крест. Гавриил с райской ветвью, принесенной им Пресвятой Деве, или со светящимся фонарем в правой руке и зеркалом из ясписа в левой. Рафаил держит сосуд с целительными снадобьями в левой руке, а правой ведет Товию, несущего рыбу. Уриил в поднятой правой руке обнаженный меч на уровне груди, в опущенной левой руке \"пламень огненный\". Селафиил в молитвенном положении, смотрящий вниз, руки сложены на груди. Иегудиил в деснице держит золотой венец, в шуйце бич из трех красных (или черных) вервий. Варахиил на его одежде множество розовых цветов. Иеремиил держит в руке весы."}},"155001":{"name":{"nominative":"Мчч. и испп. Михаила, кн. Черниговского, и болярина его Феодора, чудотворцев (1245)","short":"Мчч."},"life":{"id":"minei-0920-155001","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Когда ты видишь смуты и войны или иные бедствия, не думай, чтобы всё сие было простым, обычным явлением сего временного мира, или произошло от какого-нибудь случая; но знай, что бедствия попускаются волею всемогущего Бога за наши грехи, дабы согрешающие приходили в чувство и исправлялись. В начале Господь вразумляет нас грешных малыми наказаниями; если же мы не исправляемся, тогда Он посылает на нас большие наказания, как некогда и на израильтян. Ибо что попустил Господь на тех, кои не захотели исправиться от вервий бича Христова? (Иоан.2:15) — «Поразишь их, — сказал Он, — жезлом железным» (Пс.2:8). Наказания малые, которые Господь попускает в начале, суть следующие: мятеж, голод, внезапная смерть, междоусобные войны и тому подобное. Если же такими наказаниями грешники не вразумляются, тогда Господь посылает на них жестокое и тяжкое нашествие иноплеменников, чтобы хотя в сем великом бедствии люди могли придти в чувство и обратиться от путей своих лукавых, — по слову пророка: «Когда Он убивал их, они искали Его» (Пс.77:34). Так было и с нами, со всей нашей землею Российской. Когда мы своим злым нравом прогневали благость всемилостивого Бога и сильно оскорбили Его милосердие, придти же в раскаяние, уклониться от зла и творить благое не хотели, — тогда разгневался на нас Господь праведным гневом Своим и восхотел наказать нас за наши беззакония лютейшею казнью. И вот Он попустил тогда придти на нас безбожным и жестоким варварам, называемым татарами, с нечестивейшим и беззаконнейшим их царем Батыем[1]. В бесчисленном множестве напав на русскую землю[2], они победили русских благоверных князей и сокрушили их войско; все города они разорили и землю русскую опустошили мечом и огнем, ибо никто не мог сопротивляться тем безбожным полчищам, коим за наши грехи предал нас Бог, глаголавший некогда чрез пророка: «Если захотите и послушаетесь, то будете вкушать блага земли; если же отречетесь и будете упорствовать, то меч пожрет вас» (Ис.1:19-20). Христиане, спасшиеся от меча и пленения, скрывались в горах и непроходимых пустынях; и вся земля русская представляла тогда скорбное зрелище: места, населенные прежде людьми, — города и села, — стали пусты, а где прежде жили дикие звери, там водворялись люди, укрываясь от варваров.
В то время жил благочестивый и приснопамятный Михаил, сын Всеволода Чермного[3], князь Черниговский. С юных лет отличался он добродетельною жизнью; возлюбив Христа, он служил Ему от всего сердца, — и все видели душевное незлобие князя: его кротость, смирение, обходительность со всеми и милосердие к бедным. Угождая всегда Богу молитвою и постом и всякими добрыми делами украшая свою душу, князь Михаил соделал ее прекрасным жилищем Бога, Творца своего.
У сего благочестивого князя был любимый боярин, подобно ему добродетельный, по имени Феодор; вместе с ним князь Михаил и пострадал от нечестивого Батыя, положив душу свою за Христа.
Когда благоверный и христолюбивый Михаил владел княжеством Киевским, нечестивый Батый прислал своих татар осмотреть город Киев. Посланные изумились, увидев величие и красоту города Киева, и, возвратившись к Батыю, рассказали ему и сем знаменитом городе. Тогда Батый снова отправил послов к Михаилу с тем, чтобы они лестью уговорили князя добровольно покориться ему. Благоверный князь Михаил понял, что татары коварством хотят взять город и опустошить его: князь слыхал уже раньше, что те жестокие варвары без милосердия убивают даже добровольно покоряющихся им, и потому повелел умертвить послов Батыя. Вслед за тем Михаил узнал о приближении громадного войска татарского, которое как саранча, в великом множестве (ибо воинов было 600 тысяч человек), нашло на землю русскую и овладело укрепленными городами ее. Сознавая, что Киеву невозможно уцелеть от приближающихся врагов, князь Михаил вместе с боярином Феодором бежал в Венгрию[4] искать помощи своей родине. Не получив сей помощи, Михаил некоторое время странствовал по чужой стороне; «укройся на мгновение, доколе не пройдет гнев» [5] (Ис26:20).
По отъезде князя Михаила из Киева, другие русские князья владели Киевским княжеством, однако и они не могли защитить Киева от нечестивого Батыя. Придя со всем своим войском, Батый овладел Киевом, Черниговом и другими укрепленными городами и княжествами; все они сильно разорены были огнем и мечом. — Это было в 6748 году от сотворения мира, а от Рождества Христова в 1240 году. — Тогда знаменитый и славный город Киев был совершенно разорен руками христоненавистных врагов, именитые граждане погибли от меча нечестивых — одни были убиты, а другие отведены в плен. Благолепные Божии храмы были осквернены и сожжены, так что исполнились слова Давида: «Боже! язычники пришли в наследие Твое, осквернили святый храм Твой, Иерусалим превратили в развалины; трупы рабов Твоих отдали на съедение птицам небесным, тела святых Твоих — зверям земным; пролили кровь их, как воду, вокруг Иерусалима, и некому было похоронить их» (Пс.78:1-3).
Князь Михаил, находившийся в то время в странствовании, слыша обо всём происходившем в русской земле, неутешно оплакивал единоверную свою братию и опустение своей земли. Вскоре Михаилу стало известным, что городским жителям, в небольшом числе уцелевшим от меча и плена, нечестивый царь повелел безбоязненно жить на своих местах, но с тем, чтобы они платили ему дань. И многие русские князья, бежавшие в далекие и чужие страны, услыхав о сем, стали возвращаться в родную землю. Поклонившись нечестивому царю, они занимали свои княжества и, платя дань Батыю, водворялись в своих разоренных городах. Возвратился из странствования и благочестивый князь Михаил с боярином своим Феодором и со всеми своими людьми, соглашаясь лучше платить дань нечестивому царю и жить хотя бы в опустевшем своем отечестве, нежели быть странником в чужой земле. Сначала он пришел в Киев и здесь горько плакал, видя святые места опустевшими и небеси подобную Печерскую церковь[6] разоренною до основания. Затем Михаил отправился в Чернигов. И едва успел князь Михаил отдохнуть здесь от пути, как татары, услыхав о возвращении его, пришли от Батыя и начали звать его (как и других русских князей) к своему царю, говоря:
— Нельзя вам жить на земле Батыя, не поклонившись ему. Итак, идите — поклонитесь ему и будьте данниками его, — и тогда оставайтесь в жилищах своих.
У того нечестивого царя был следующий обычай; если кто-нибудь из русских князей приходил поклониться ему, то волхвы и жрецы татарские принуждали их проходить сквозь огонь[7], а если кто-нибудь из князей приносил с собою какие-либо дары царю, то волхвы брали по небольшой части от всех этих даров и бросали в огонь, как жертву. Проведя чрез огонь, они принуждали поклоняться солнцу, кусту и идолам, — и уже после сего допускали к царю. Многие из русских князей, из страха перед царем и чтобы удержать за собой свое княжество, исполняли всё сие: проходили сквозь огонь поклонялись идолам, — и за то получали от царя, чего они просили.
Слыша, что многие из русских князей, прельстившись славою мира сего, поклонились идолам, благочестивый князь Михаил сильно скорбел о том и, возревновав о Господе Боге, решился идти к царю неправедному и коварнейшему из всех людей и неустрашимо исповедать перед ним Христа и пролить кровь свою за Господа. Замыслив сие и воспламенясь душою, Михаил призвал своего верного советника, боярина Феодора, и поведал ему о своем намерении. Тот, будучи благочестивым и твердым в вере, одобрил решение своего господина и обещал не покидать его до самой кончины, и вместе с ним положить свою душу за Христа. После такого совещания, они твердо решились, отнюдь не изменяя своего намерения, идти и умереть за исповедание Иисуса Христа. Тотчас же они пошли к своему духовному отцу, по имени Иоанну, чтобы сообщить ему о сем. Придя к нему, князь сказал:
— Хочу, отче, идти к царю, как и все русские князья.
Духовник, со скорбью услышав такие слова и глубоко вздохнув, сказал:
— Многие князья туда ходили и души свои погубили, исполнив волю Батыя и поклонившись огню и солнцу и прочим идолам; и ты, Михаил, если хочешь, иди с миром, но только умоляю тебя, — не подражай им и не делай того, что они сделали для сохранения земной власти: не ходи сквозь огонь нечестивых и мерзким богам их не поклоняйся, ибо Един Бога наш, Иисус Христос; не вкушай также ничего из скверных идоложертвенных яств, чтобы тебе не погубить души своей.
Князь с боярином отвечали:
— Мы хотим пролить кровь нашу за Христа и положить за Него души свои, да будем Ему благоприятной жертвой.
Услышав сие, Иоанн возрадовался душою и радостным взором взглянув на них, сказал:
— Если так сделаете, блаженны будете, и в сем последнем роде будете именоваться новоявленными мучениками.
Потом, преподав им наставления из Евангелия и из прочих богодухновенных книг, он причастил князя и боярина Божественных Таин Тела и Крови Христовых, благословил их и сказал:
— Господь Бог да укрепит вас и да пошлет вам дар Святого Духа, чтобы вам быть твердыми в вере, смелыми в исповедании имени Христова и мужественными в страдании, и да причтет вас Царь Небесный к лику первых святых мучеников.
После сего Михаил и Феодор отправились домой; сделавши там все нужные приготовления для своего путешествия и простившись со своими домашними, они поспешно отправились в путь с молитвою к Богу, пламенея сердечною к Нему любовью и желая венца мученического, «как лань желает к потокам воды, так желает душа моя к Тебе, Боже!» (Пс.41:2).
Когда они достигли того места, где находился безбожный царь Батый, то об их прибытии тотчас же было ему доложено. Призвав волхвов и жрецов своих, Батый повелел им провести Черниговского князя по обычаю сквозь огонь и заставить его поклониться идолам, и затем уже представить его к себе. Пришедши к князю, волхвы сказали ему:
— Тебя зовет великий царь.
И взяв его, повели. За ним последовал, как за своим господином, и боярин его Феодор. Вскоре они дошли до того места, где с двух сторон разложен был огонь, а по середине был путь, коим многие уже проходили; сим путем волхвы хотели вести и князя Михаила. Тогда князь сказал:
— Не подобает христианам проходить сквозь тот огонь, который нечестивые почитают за Бога, я же — христианин; посему не пойду сквозь огонь и не поклонюсь твари, ибо я поклоняюсь Творцу, — Отцу и Сыну и Святому Духу, — Единому Богу в Троице, Создателю неба и земли.
Услыхав такие слова князя, волхвы и жрецы пришли в ярость; оставив Михаила, они пошли донести о его речах царю. В это время к князю Михаилу подошли некоторые русские князья, вместе с ним пришедшие на поклонение Батыю, — между ними был и князь Ростовский Борис[8]. Они, жалея Михаила и глубоко скорбя о нем, а вместе с тем боясь, чтобы не навлечь гнев царский и на себя, советовали Михаилу исполнить волю Батыя.
— Ты можешь, — говорили они, — притворно исполнить приказание и поклониться огню и солнцу, чтобы только избавиться от царского гнева и от лютой смерти. Когда же с миром возвратишься к себе домой, тогда ты будешь поступать уже по своему желанию: тебя не будет Господь наказывать за сие и не прогневается на тебя, потому что ведает Он, что ты сделал так по принуждению. Если же тебе поставит духовник в грех твой поступок, то мы все возьмем на себя вину твою, — только послушай нас и, пройдя сквозь огонь, поклонись татарским богам; сим ты и себя и нас освободишь от царского гнева и злой смерти, а для земли своей испросишь много полезного.
Всё сие говорили они Михаилу с горькими слезами. Благочестивый боярин Феодор, слушая их слова, сильно опечалился, опасаясь, чтобы князь не последовал совету окружающих его и не отпал от веры. Подойдя к князю, он стал напоминать ему обещание его и слова духовника:
— Вспомни, благочестивый князь, — говорил он, — как ты давал обет положить душу свою за Христа; припомни слова Евангельские, коими поучал нас духовный отец: «Ибо кто хочет душу свою сберечь, тот потеряет ее, а кто потеряет душу свою ради Меня и Евангелия, тот сбережет ее. Ибо какая польза человеку, если он приобретет весь мир, а душе своей повредит?» (Мрк.8:35-36) — «Итак всякого, кто исповедает Меня пред людьми, того исповедаю и Я пред Отцем Моим Небесным; а кто отречется от Меня пред людьми, отрекусь от того и Я пред Отцем Моим Небесным» (Мф.10:32-33).
С наслаждением слушал князь Михаил сии слова своего боярина и, пламенея ревностью по Боге, с радостью ожидал мучения, готовый умереть за Христа-Жизнодавца. Князь же Борис, о коем выше было упомянуто, продолжал сильно упрашивать Михаила исполнить царскую волю.
— Не желаю быть христианином только по имени, — отвечал им Михаил, — а поступать как язычники.
И, сняв с себя меч свой, бросил его к ним и сказал:
— Возьмите славу мира сего: она не нужна мне.
Вслед затем пришел от Батыя один знатный царедворец, по имени Ельдега, и передал князю Михаилу от своего царя следующие слова:
— Великий царь так говорит тебе: выбирай то или другое. Если исполнишь мое повеление — пройдешь сквозь огонь и богам моим поклонишься, то не только останешься жив, но и получишь от меня великие милости и будешь полным господином в своем княжестве. Если же не послушаешь меня и не поклонишься богам моим, то умрешь злою смертью.
Выслушав от Ельдеги царские слова, князь Михаил нисколько не устрашился, но смело отвечал:
— Скажи царю — так говорит тебе князь Михаил, раб Христов: если тебе, царь, вручены от Бога царство и слава мира сего и Десница Вышнего покорила нас тебе за наши грехи, то мы должны кланяться тебе как царю и воздавать честь, подобающую твоему царскому достоинству, но чтобы отречься Христа и поклониться твоим богам, — сего не будет: ибо не боги они, а творение. Наши же пророческие Писания так говорят: «Боги, которые не сотворили неба и земли, исчезнут с земли и из-под небес» (Иер.10:11). Что может быть безумнее, как оставить Создателя и поклоняться созданию?
Ельдега же сказал ему:
— Ты, Михаил, ошибаешься называя солнце созданием: ибо, — скажи мне, — кто вошел на ту неизмеримую небесную высоту и сотворил такое великое светило, которое освещает всю вселенную?
— Если желаешь выслушать меня, — отвечал ему святой, — то я скажу тебе, Кто сотворил солнце и всё видимое и невидимое. — Бог безначальный и невидимый, и Его Единородный Сын, Господь наш Иисус Христос, также несозданный и не имеющий ни начала, ни конца, равно и Дух Святой, — Бог в трех Лицах, но Единый по Существу, — Он сотворил небо и землю и солнце, коему вы кланяетесь, и луну и звезды, а также море и сушу; Он же сотворил и первого человека Адама и отдал ему на служение всё сотворенное. Господь же дал людям закон, чтобы они не поклонялись ничему сотворенному, — ни на земле, ни на небе, но чтобы поклонялись Единому богу, всё сотворившему; Ему я и поклоняюсь. А если царь обещает мне княжество и славу мира сего, то я не ищу сего, так как и сам царь не вечен, также не вечна и власть, какую он дает мне, и в коей я не нуждаюсь. Я надеюсь, что Бог мой, в Коего я верую, даст мне царство вечное, не имеющее конца.
Тогда Ельдега сказал:
— Если ты, Михаил, будешь упорствовать и не исполнишь царской воли, то будешь тотчас умерщвлен.
Святой отвечал:
— Я не боюсь той смерти, чрез которую могу удостоиться вечного пребывания с Богом. — И для чего нам много говорить? Я — христианин, исповедую Творца неба и земли, твердо в Него верую и с радостью умру за Него.
Тогда Ельдега, видя, что ни ласками, ни угрозами не может склонить Михаила исполнить царскую волю, пошел к Батыю, чтобы передать ему всё, слышанное от Михаила.
Выслушав Ельдегу, Батый пришел в ярость и велел своим приближенным немедленно же умертвить князя Михаила. И бросились слуги мучителя, как псы на охоту или как волки, бегущие за овцой. Святой мученик Христов пребывал в это время вместе с Феодором не страшась смерти, они воспевали псалмы и усердно молились Богу. Увидев приближавшихся убийц, они начали петь: «Мученицы Твои, Господи, многие муки претерпеша и любовию Твоею души соединиша святии». Достигнув того места, где стоял князь Михаил, убийцы как звери схватили его за руки и за ноги и, распростерши на земле, долго и беспощадно били по всему телу, так что и земля обагрилась его кровью. Михаил же переносил всё это мужественно, твердя только одно: «Я — христианин!»
Тут же находился один из царских слуг бывший прежде христианином, а потом сделавшийся отступником и принявший татарскую нечестивую веру. Этот отступник, видя, как святой мужественно переносит мучения, озлобился на него, и, так как был врагом христиан, вынув нож, схватил Михаила за главу, отрубил ее и бросил, — между тем как уста святого исповедника продолжали повторять: «Я — христианин».
О, дивное чудо! Отнятая уже от тела глава всё еще исповедовала Христа.
После сего нечестивые мучители приступили к благочестивому Феодору и говорили ему:
— Исполни царское повеление и поклонись богам нашим: за то ты не только останешься в живых, но и получишь великую честь от царя и наследуешь княжество твоего господина.
Но святой Феодор отвечал:
— Княжества господина моего я не ищу, — не нужно мне и чести от царя вашего, — я желаю только того, чтобы идти ко Христу тем же путем, коим пошел господин мой, — святой мученик князь Михаил, потому что я так же, как и он, верую во Единого Христа, Творца неба и земли, так же хочу пострадать за Него, и не страшусь мучений и самой смерти.
Видя непреклонность Феодора, убийцы схватили его и начали мучить так же жестоко, как и святого Михаила. Наконец, они отсекли честную его главу, сказав при сем:
— Кто не пожелал поклониться пресветлому солнцу, тот недостоин и смотреть на солнце.
Так, честно пострадав, святые мученики Михаил и Феодор предали души свои в руки Господу, — в 6753 году от сотворения мира, от Рождества же Христова в 1245 году, сентября в 20 день. Святые тела их брошены были на съедение псам, но в продолжение многих дней оставались целыми и никем не тронутыми. — Так благодать Христова сохраняла их невредимыми. — Кроме сего над телами мучеников появлялся огненный столп, сиявший ярким блеском, и каждую ночь виднелись горящие свечи. Видя всё сие, христиане, находившиеся в то время в Орде, взяли тайно тела мучеников и с честью погребли их[9].
По убиении святых мучеников, нечестивый Батый снова пошел войною со всеми своими полчищами сначала на Польшу, потом на Венгрию, но венгерским королем Владиславом был убит, получив, таким образом, злой конец своему злому житию. — Так мучитель Батый получил в удел ад, святые же мученики наследовали Царство Небесное и вечно прославляют Отца и Сына и Святого Духа. Аминь.
Жизнь вашу мученически совершивше, исповедания венцы украсившеся, к небесным востекосте, Михаиле премудре с доблим Феодором: молите Христа Бога сохранити отечество ваше, императора же и люди, по велицей Его милости.
Царство земное в ничтоже вменив, славу яко преходящую оставил еси: самозван[10] пришед к подвигом, Троицу проповедал еси пред нечестивым мучителем, страстотерпче Михаиле, с доблим Феодором. Царю сил предстояще, молите без вреда сохранити отечество ваше, императора же и люди, да вас непрестанно почитаем.
Примечания:
[1] Батый — внук великого Чингис-Хана, хан татарский. Батый основал свое пребывание на берегах р. Волги, назвав столицу свою «Сараем». Здесь кочевала Орда его (Орда — стан татарский), известная под именем Золотой или Кипчакской. Но сам Батый не был полновластным повелителем: он в свою очередь зависел от великого хана, наследника Чингиса, который кочевал с большой Ордою в пустынях Средней Азии, куда ходили многие русские князья для выражения покорности великому хану.
[2] Это нашествие татар на Русскую землю было в 1238 году.
[3] Всеволод, по прозванию Чермной, князь Черниговский, сын великого князя Киевского Святослава Всеволодовича. С 1210 по 1214 г. Всеволод владел Киевом; умер в 1215 году.
[4] Венгрия (слав. — Угрия) — королевство, главная из земель Австро-Венгерской монархии. Сын Михаила Черниговского, Ростислав, был женат на дочери венгерского короля Белы. Думая найти в родственнике верного союзника, князь Михаил упрашивал короля совокупными силами восстать против общего врага, но не убедил ни его, ни других, к кому обращался за помощью.
[5] В этом месте пр. Исаия призывает к терпеливому перенесению тяжких бедствий, так как бедствия сии являются следствием гнева Божия за нечестие народа. «Скройтесь, — говорит пророк, — на некоторое непродолжительное время, доколе не минует вас гнев Господень».
[6] Киево-Печерская Богородичная церковь была основана преподобными отцами — Антонием и Феодосием Печерскими в 1073 году, при епископе Михаиле, во дни благоверного князя Святослава Ярославича. Строение храма, начатое при разных чудесах и знамениях, продолжалось в игуменство прп. Стефана и прп. Никона и окончилось при игумене Иоанне. Красота и великолепие этого храма изумляли современников. Внутренность его блистала золотом и мозаикою и привлекала взоры иконною живописью. Помост устроен был мозаически из разноцветных камней, расположенных красивыми узорами. Верхи церкви были позолочены; крест, поставленный на главном куполе, был выкован из чистого золота; неудивительно посему, что современники называли Печерскую церковь «небеси подобною» и говорили, что она составляет славу и украшение всей земли Русской.
[7] Всех приходящих к хану татарские жрецы проводили между огнями: по их убеждению чрез это уничтожалось всякое злое намерение у лиц, шедших к их повелителю. Огонь, по их верованию, был «чистилищем для всяких злых умыслов» и отнимал даже силу у скрываемого яда.
[8] Борис Василькович (Васильевич) — князь Ростовский, внук Михаила Черниговского, старший из двух сыновей Василька Константиновича, от брака его с Марией Михайловной, княжной Черниговской. По смерти отца, убитого татарами близ Ростова, в Щереньском лесу, в 1238 году, Борис получил в удел Ростов. Князь этот известен в истории как печальник земли русской пред ханом Золотой Орды. Он побывал в Орде более 8 раз, — по приказу Батыя ездил даже в Великую Татарию, к хану Сартаку (1245 г.). Умер Борис в Орде в 1277 г. Погребен в Ростовском Успенском Соборе.
[9] Святые мощи благоверного князя Михаила и боярина его Феодора были перенесены из Орды богобоязненными христианами сначала во Владимир, а затем в родной город князя Михаила — Чернигов. Затем, в 1572 г. 14 февраля, по воле царя Иоанна Васильевича Грозного, св. мощи были перенесены в Москву, из опасения, чтобы они не подверглись поруганию со стороны католиков, по переходе Чернигова под власть польскую. Они были положены под спудом в соборной церкви Черниговских чудотворцев, находившейся в Кремле, близ Тайницких ворот. Когда же упразднен был этот собор, тогда св. мощи, по повелению императрицы Екатерины II, тожественно перенесены, в 1770 г. августа 25-го, в Сретенский собор, что во дворце на «Сенях»; отсюда, в 1774 г. ноября 21-го, перемещены в Архангельский собор, где почивали сначала в великолепной серебряной раке, устроенной в память мира с Турцией, а после 1812 года (когда эта рака похищена была неприятелями) доныне покоятся в медной посеребренной.
[10] Т.е. без принуждения, добровольно.
"}},"155401":{"name":{"nominative":"Мцц. Феодотии (ок. 230) и Агафоклии","genetive":"Мцц."},"life":{"id":"minei-0917-155401","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святая Агафоклия была рабою некоего христианина Николая. Жена его Павлина, которая держалась ереси Ария[1], в продолжение восьми лет много мучила Агафоклию, принуждая ее оставить православную веру и принять еретическое учение: иногда била ее по шее камнями, иногда заставляла ходить босыми ногами по острым камням, однажды сокрушила ей ребра железным молотком и, наконец, отрезала язык. Святая мученица не склонялась на увещания своей госпожи и посему была заключена в темницу и томима голодом. Но, по Божию устроению, птицы приносили ей небольшие древесные плоды. Наконец, госпожа умертвила ее железным ломом[2].
Примечания:
[1] Арий, александрийский священник, отрицал предвечное существование Сына Божия, равенство и единосущие с Богом Отцом, утверждая, что Сын Божий не рожден прежде век Богом Отцом, а сотворен. Ересь эта осуждена на 1 Вселенском Никейском соборе в 325 году.
[2] По греческим минеям, Павлина была отступницей от христианства и поклонялась идолам. — Время страданий и кончины св. мученицы точно неизвестно.
Память святой мученицы Феодотии
В то время как в Риме царствовал Александр Север[1], послан был в Каппадокию игемон Симвликий. Ему донесли о некоей христианке Феодотии, которая происходила из Понтийской страны[2] и была весьма богата. Долго увещевал ее игемон отречься от веры Христовой, но без успеха. Тогда ее повесили и начали строгать ее тело. Она претерпевала это мучение, славя Бога и как будто не чувствуя своих страданий. После сего наложили на нее оковы и отвели в темницу. По прошествии восьми дней, темница сама собою отверзлась. Увидев сие, сторожа испугались и побежали рассказать о сем Симвликию; но он не поверил им и повелел привести святую к себе. Когда он увидал, что она совершенно невредима от ран, хотя и с некоторыми следами бывших страданий, — спросил ее:
— Кто ты?
Святая отвечала ему:
— Твой ум помрачился; а сели бы ты был трезв, то конечно узнал бы, что я — Феодотия.
Тогда Симвликий приказал бросить святую в разожженную печь. Внезапно из сей печи вышел огонь и попалил семьдесят человек; остальные же, бывшие около печи, закрыли ее отверстие и бежали. Игемон послал двух жрецов идольских с некоторыми другими, чтобы развеять пепел от тела св. Мученицы. Когда открыли печь, из нее вышло пламя и пожгло жрецов, а остальные посланные увидали, что святая сидит среди печи между двумя юношами в белых одеждах и поет; сие видение так устрашило их, что они упали как мертвые. Святая вышла из печи, радуясь и воспевая Бога. Ее снова посадили в темницу, потому что Симвликий намеревался идти в Византию и хотел вести за собою святую мученицу в оковах. По возвращении оттуда, находясь в Анкире, игемон опять потребовал к себе святую на суд и сказал ей:
— Если ты не послушаешь меня и не принесешь жертвы богам, я прикажу положить тебя на раскаленное железо.
Она ответила ему:
— Если Ливисий[3] Дорофей взойдет со мною на сковороду и если огонь не коснется его, то я принесу жертву богам.
Симвликий согласился на это, и Дорофей взошел на раскаленный железный лист, но тотчас же сгорел, а святая мученица осталась невредимою. Игемон недоумевал, что ему делать, а затем приказал связать св. мученицу и вести в Никею[4]. Здесь ввел он ее в идольское капище, дабы принудить принести идолам жертву. Она помолилась, и внезапно все идолы пали на землю и разбились. Все видевшие это пришли в ужас. Сильно разгневанный таким поруганием идолов, игемон повелел четырем воинам растянуть святую и перепилить ее пилою. Но пила притупилась, и слуги изнемогли, святая же опять осталась невредимою и славила Бога. Симвликий тогда повелел отсечь ей главу мечом, и чрез такую казнь св. Феодотия удостоилась венца мученического[5].
Примечания:
[1] Александр Север — римский император, царствовал с 222 по 235 год.
[2] Понтийская страна, или Понт, — северо-восточная провинция Малой Азии при Черном море.
[3] Ливисий — домашний секретарь игемона.
[4] Никея (ныне Исник) — в древности богатый и цветущий город Вифинии в Малой Азии, ныне весьма бедный и малонаселенный.
[5] Около 230 года.
"}},"156401":{"name":{"nominative":"Мчч. Трофима, Савватия и Доримедонта (276)","genetive":"Мчч."},"life":{"id":"minei-0919-156401","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"В царствование императора римского Проба[1] и во время управления Антиохией Аттика, называвшегося также Илиодором, антиохийцы совершали однажды праздник в честь Аполлона Дафнийского и, по обычаю, весь день проводили в жертвоприношениях идолам, в пьянстве и ликованиях и всякого рода непотребных делах. В то время пришли в Антиохию из другой страны два неизвестных человека: Трофим и Савватий, — люди благочестивые, почитатели истинного Бога. Видя ослепление и гибель столь многих душ, они только воздохнули и, обратясь к Богу, молились со слезами, говоря:
— Боже, создавший мир весь из ничего одним словом Своим и человека, сотворивший по образу Своему! призри с небеси и исторгни людей сих из рук сопротивного.
Когда они говорили сие, идолопоклонники заметили, что они не поклоняются языческим богам и, схватив их, повели к властелину и судье своему Аттику-Илиодору. Он велел их разлучить друг от друга и сначала привести к нему святого Трофима, которого и начал допрашивать о имени, жизни и вере.
Святой отвечал:
— Имя мое — Трофим, родился я от свободных и благородных родителей, но, подпав под власть греха, сначала жил нечестиво, пока чрез святое крещение не получил истинной свободы и благородства.
Тогда судья спросил:
— Какой ты веры?
Трофим отвечал:
— Я уже сказал тебе, но слушай, — я скажу еще яснее: я — христианин, раб Христа и желаю быть жертвою Христу.
Судья спросил:
— Читал ли ты императорские указы о христианах?
— Прочел, — ответил святой, — но что они нам? Между благочестием и бесовским обольщением такая же разница, как между днем и ночью.
Эти слова привели мучителя в гнев; он велел обнажить святого Трофима и, растянув за руки и за ноги, быть без всякого милосердия. Мученика били так долго, что земля обагрилась кровью. Потом судья велел перестать бить его и сказал:
— Принеси богам жертву, Трофим. — иначе я пошлю тебя во Фригию[2], к мучителю Дионисию.
Сей Дионисий был повсюду известен своею лютостью и бесчеловечием.
Святой Трофим отвечал:
— Для меня не важно, тобою ли я буду убит, или кем другим, ты ли замучишь меня, или Дионисий: смерть, всё равно, будет только одна, потому что у вас обоих одно намерение: убивать тех, кои служат истинному Богу.
Судья еще более разгневался и велел повесить святого на дерево и терзать его тело. Тогда его тотчас же обступили палачи с острыми орудиями, коими они терзали мученика, строгая его тело до костей и даже до самых внутренностей. Он же, претерпевая всё, тихо и кротко говорил:
— Господи, помоги рабу Твоему!
Тогда судья спросил:
— Где же твой Христос?
Мученик отвечал:
— Христос мой — со всеми, призывающими Его — Он и от меня не отлучается, и явное знамение Христова со мною присутствия в том и заключается, что я легко переношу мучения, кои невозможно было бы перенести человеческому естеству, если бы страдальцам не помогал Сам Бог.
После сих мучений святого Трофима ввергнули в темницу.
Тогда привели на суд блаженного Савватия, и судья сказал ему:
— Я не спрашиваю тебя, христианин ли ты, но ты сначала скажи: какого ты звания?
Самое слово «христианин» для язычников было так противно, что мучитель не хотел даже слышать его; как больной глазами не может смотреть на свет, приятный для всех здоровых, так он с помраченными душевными очами не мог взирать ими на свет имени Христова, почему и сказал: «Я не спрашиваю, христианин ли ты».
Святой Савватий отвечал:
— Мое звание, достоинство и отечество, слава и богатство есть Христос Сын божий, вечно Сущий: Его промыслом утверждена и управляется вселенная.
Судья, приняв смелый ответ мученика за оскорбление себе, пришел в ярость и, ударив его по щеке, сказал:
— Отвечай то, о чем тебя спрашивают, и прежде, чем я не погубил тебя посредством мучений, приступи к богам и принеси им жертвы.
Но святой поносил богов, смеялся безумию нечестивых и обличал их безбожие.
Тогда, по повелению мучителя, Савватия повесили и строгали железными когтями, до тех пор пока не обнажились его кости. Так как от костей отпали уже целые куски тела и были растерзаны все внутренности, то мучителям нечего было уже терзать. Посему мученика отвязали от дерева, и святой Савватий тотчас же предал свою душу в руки Господа своего.
Когда святой Савватий преставился ко Господу, в руках мучителей остался один блаженный Трофим. Аттик, отчаявшись в его обращении в идолопоклонство, решил послать его во Фригию к мучителю Дионисию. Он написал Дионисию письмо, сообщая ему о Трофиме и о том, что сколько он ни претерпел мук, но при всем том оказался сильнее мучителей своих, что он почитает одного Христа, смеется над богами и ни во что не ставит их. Затем он велел вывести святого из темницы, обуть его в железные сапоги, внутри коих было набито множество гвоздей остриями вверх, и в тех сапогах вести его во Фригию. Воины, взявши святого, повели его и заставили идти рядом с собою: они ехали на конях, а святой шел пешком, в железных с гвоздями сапогах, с пронзенными ногами, — перегоняя при сем пеших и конных и обагряя весь путь своею кровью. Это был поистине скорбный путь, ведущий в блаженную жизнь: сколько он сделал шагов, столько новых ран принял в свои ноги, и сколько было новых ран, столько он претерпел болезней и мук. Но Сам Господь сопутствовал ему: Он укреплял на сем пути Своего раба и за каждый шаг приготовлял ему воздаяние.
После трехдневного пути, воины со святым мучеником достигли Фригийского города, называвшегося Синад[3], и там отдали Дионисию послание Илиодора. Прочитав послание, Дионисий велел тотчас же привести к себе святого Трофима и спросил:
— Ты ли Трофим?
Мученик отвечал:
— Я — Трофим и раб истинного Бога, верующие в Коего никогда не постыдятся.
Дионисий сказал:
— Ты остаешься непокорным и еще призываешь суетного и тщетного Христа, бывшего виновником смерти многих; но если ты прежде не хотел от Него отказаться, то теперь оставь надежду, которую имел на Него: принеси жертву богам, чтобы тебе избавиться от лютых мучений и смерти и прожить свою жизнь в мире.
Мужественный Трофим отвечал:
— Если бы я даже и хотел избавиться от смерти, то сие невозможно: ибо если ты не убьешь меня, то самое естество мое во всяком случае смертно. Смертью же должно приобретать жизнь вечную, которая безмерно лучше и продолжительнее здешней, исполненной зол и кратковременной жизни, а благ будущей жизни не может видеть наше бренное око, ухо не может слышать, и на ум человеку они не придут. Я охвачен великим желанием сей жизни и радуюсь, слыша от тебя о смерти, коею ты мне угрожаешь.
Тогда Дионисий, весь дыша яростью, повелел быть святого Трофима толстыми жилами; когда же били его, то мучитель говорил:
— Ты только обещай принести богам жертву, и тотчас же избавишься от мучения.
Он же, не обращая внимания на рану и словам мучителя, молчал.
Слуги, по повелению мучителя, взяли уксус, смешали его с горчицею и вливали в ноздри Трофиму. После сего, повесив его на дереве, резали ему бока, нанося глубокие продолговатые раны, и из ребер его исходили потоки крови.
Святой молча переносил сии муки, говоря себе самому: «Много скорбей у праведного, и от всех их избавит его Господь» (Пс.33:20).
Дионисий, услыхав это, сказал:
— Напрасна надежда твоя, Трофим, и тщетны твои помышления: ибо кто придет к тебе с неба и избавит тебя от настоящих страданий? Посему советую тебе принести богам жертву, и тогда ты поможешь себе.
Святой, смеясь безумию мучителя, отвечал:
— Никогда не отвергнусь я Бога моего, истинного и живого.
Тогда Дионисий с яростью сказал слугам:
— Мучьте его еще.
И они стали его мучить с еще большею жестокостью.
Святой же молился и говорил так: «Боже мой! избавь меня из руки нечестивого, из руки беззаконника и притеснителя, ибо Ты — надежда моя, Господи Боже» (Пс.70:4-5).
Мучитель повелел лить на раны святого мученика уксус с солью, чтобы тем увеличить его страдания.
Тогда блаженный сказал мучителю:
— Ты теперь только укрепляешь тело мое, чтобы оно не истлело от наносимых тобою ран.
Потом стали жечь его ребра горящими свечами, но и этим не могли победить непобедимого Христова воина; после сего святого Трофима посадили в темницу.
В Синаде был сенатор и первый советник, по имени Доримедонт; он был благочестивый христианин, но скрывал это, боясь мучителя. Он часто тайно приходил к святому Трофиму в темницу, омывал кровь и отирал струпы его чистыми полотенцами, перевязывал его раны и вообще всячески заботился о нем. Но недолго пришлось ему скрываться от мучителя. Вскоре наступил богопротивный праздник, называемый «Диоскурия», т.е. день Кастора и Поллукса[4]: празднество это совершалось всенародно в городе Синаде. Дионисий, вместе со всеми своими приближенными и советниками, поклонялся идолам и, увидев, что с ними нет Доримедонта, послал к нему сказать, чтобы он явился на празднество.
Блаженный Доримедонт отвечал посланным:
— Я — Христианин, и потому мне не следует ходить на бесовские праздники.
Дионисий, услыхав о сем, велел силою привести его к себе и, расспросив его, убедился, что он — действительно христианин; однако, не желая судить его в тот же день, велел взять его под стражу.
Потом он посылал к нему своих друзей уговорить, чтобы он раскаялся и обратился к их богам. Но Доримедонт, грозно взглянув на них, сказал: «Удалитесь от меня все, делающие беззаконие» (Псал.6:9).
Затем он замолчал и был, «как человек, который не слышит и не имеет в устах своих ответа» (Пс.37:15).
На другой день мучитель пошел в суд и повелел привести Доримедонта.
— Обольщенный человек! — сказал он святому мученику, — что с тобой вчера произошло, что ты отступил от богов и отказался исполнить царские повеления? Разве тебе не угодно стало, чтобы тебя все почитали и чтобы ты занимал между нами не последнее место?
Святой на это отвечал:
— Любящий истинного Бога ни во что не ставит мирскую честь и славу. Какая польза гордиться пред другими, одеваться в драгоценные одежды и поклоняться идолам? Всё сие — временно и суетно, всё сие отлучает от Бога и ввергает человека в геенну огненную.
Мучитель долго и ласками и угрозами старался отвратить святого Доримедонта от Христа, но, ничего не достигши в том, велел обнажить его, повесить и жечь его ребра раскаленными железными кольями, причем говорил:
— Посмотрю, придет ли Христос помочь тебе?
Святой же в сих мучениях призывал имя Господа Бога своего, смеялся над языческими богами и своими словами уязвлял сердце мучителя более, нежели он — копьями тело святого.
Тогда Дионисий обратил гнев свой на слуг, мучивших святого, и укорял их, что они не могут заставить умолкнуть одного человека, хулящего их богов. Слуги, пришедшие в ярость, рвали святому лицо железными когтями и выбили ему зубы; однако и этим не могли заставить молчать богоглаголивые уста, исповедовавшие Христа и поносившие бездушных идолов. Потом развели под святым мучеником огонь и поставили его на горящие уголья; но он ходил по ним, как бы по прекрасным цветам, радовался при сих страданиях и был готов претерпевать за Христа большие и лютейшие муки. После того мучитель повелел отвести его в темницу, а святого Трофима вывести на мучение. Его повесили, начали рвать его тело железными когтями, подновляя прежние раны, а затем выкололи ему глаза раскаленными прутьями. Но святой при таких страданиях благодарил Христа, после чего был опять отведен в темницу.
Дионисий стал советоваться со своими приближенными, какой смерти предать Трофима и Доримедонта, так как они пренебрегали всякими муками, — и решил отдать мучеников на съедение зверям. Для сего мучитель повелел приготовить голодных зверей и устроить публичное зрелище. Когда настал день, в который святых хотели отдать на съедение зверям, на зрелище сие явился Дионисий со всеми своими советниками и слугами, и собралось множество народа. Святые мученики Трофим и Доримедонт был выведены из темницы нагие, покрытые ранами, так что всё тело их было как бы одною сплошною язвою. Когда святых поставили на место, предназначенное для травли зверей, на них выпущена <…> приблизившись к ним, тотчас же сделалась кроткою. Святой Доримедонт, желая скорее разрешиться телом и со Христом быть (Фил.1:23), взял медведицу за ухо и раздражал ее, чтобы она скорее растерзала его; но медведица, как бы стыдясь, наклоняла и отворачивала от него голову свою. Тогда мучитель разъярился более зверя и, видя, что святые остаются невредимыми от медведицы, выпустил на них парда, но и он как пес лизал их ноги. Затем выпустили льва, — однако же и этот зверь, подобно первым, стал кротким, как агнец. Мучитель разгневался на заведующего зверями и грозил ему смертью, если он не сумеет раздражить зверей так, чтобы они пожрали сих двух христиан; но когда тот стал раздражать льва, то лев устремился на него и растерзал его. Все присутствовавшие, видя такое чудо, устрашились и познали силу истинного Бога и Спаса нашего. Один только беззаконный мучитель не хотел познать ее, но еще больше покрывался тьмою своего безумия, хуля Христа и называя волшебниками рабов Его. Потом он велел отсечь главы святых мечом. Так окончили страдания святые Трофим и Доримедонт, скончавшиеся от меча после многих и лютых мучений, и, присоединясь к святому Савватию в бессмертной жизни, ликуют ныне с ангелами, прославляя Святую Троицу, — Отца, Сына, и Святого Духа, Единого Бога, всеми прославляемого во веки веков. Аминь.
В Троице хвалимый Бог, троицу мученик прослави, Трофима и Савватия и Доримедонта: в того бо веровавше, врага низложиша. Тех молитвами Христе Боже наш, помилуй нас.
Яко страдальцев основание и благочестия утверждение, церковь чтит и славит твое светоносное страдание, приснопеваемы блаженне страдальче, доблемудре славне Трофиме: со страдавшими с тобою, очищение поющым тя испроси, яко непобедимь.
Примечания:
[1] Римский император Проб царствовал с 276 по 282 г.
[2] Фригия — область Малой Азии.
[3] Синад, или Синнада, — город на севере Фригии близ горной цепи, где находились знаменитые Синнадские мраморные ломки. Ныне — развалины близ Ескикары.
[4] Кастор и Поллукс, по верованиям греков и римлян, были сыновьями властителя неба и высшего из богов Зевса (иначе Дия), почему назывались Диоскурами; по смерти они, по этим верованиям, живут и через день снова умирают, пользуясь <…> лопонесскими божествами света. В то же время они почитались как покровители государства. В честь их совершались особые праздники, называвшиеся «Диоскуриями» (по их имени), а также «Анакиями» — праздниками властителей и правителей, как в некоторых местностях назывались Кастор и Поллукс).
"}},"156901":{"name":{"nominative":"Вмч. Евстафия Плакиды, жены его Феопистии и чад их Агапия и Феописта (ок. 118)","genetive":"Вмч. Евстафия"},"life":{"id":"minei-0920-156901","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"В царствование императора Траяна[1] жил в Риме воевода, по имени Плакида[2]. Он происходил из знатного рода и обладал большим богатством. Его храбрость на войне была настолько известна, что одно имя Плакиды приводило врагов в трепет. Еще в то время, когда император Тит воевал в иудейской земле[3], Плакида был выдающимся римским полководцем и отличался во всех сражениях неустрашимым мужеством.
По вере своей Плакида был идолопоклонником, но в своей жизни творил много добрых, христианских дел: он кормил голодных, одевал нагих, помогал бедствующим и освобождал многих от уз и темницы. Искренно радовался он, если ему приходилось оказать кому-либо помощь в беде и скорби, и даже радовался больше, чем своим славным победам над врагами. Как некогда Корнилий, о коем повествуется в книге Деяний Апостольских (Деян.10 гл.), Плакида достиг полного совершенства во всяких добрых делах, но не имел еще святой веры в Господа нашего Иисуса Христа, — той веры, без коей мертвы все добрые дела (Иак.2:17). У Плакиды была жена, такая же добродетельная, как и он сам, и двое сыновей. Ко всем Плакида был весьма добр и милостив; не доставало ему только познания о Едином истинном Боге, Коего он, еще не ведая, почитал уже своими добрыми делами. Но милосердный Человеколюбец Господь всем желает спасения и призирает на тех, кто творит доброе: «Во всяком народе боящийся Его и поступающий по правде приятен Ему» (Деян.10:35). Не презрел Он и сего добродетельного мужа, не попустил ему погибнуть во тьме идольского заблуждения, и Сам благоволил открыть ему путь ко спасению.
Однажды Плакида, по обыкновению своему, выехал с воинами и слугами на охоту. Встретив стадо оленей, он расставил всадников и начал погоню за оленями. Вскоре он заметил, что один, самый большой из них, отделился от стада. Оставив своих воинов, Плакида с небольшою дружиной погнался за оленем в пустыню. Спутники Плакиды скоро выбились из сил и остались далеко позади его. Плакида же, имея более сильного и быстрого коня, один продолжал погоню до тех пор, пока олень не взбежал на высокую скалу. Плакида остановился у подножия скалы, и, смотря на оленя, стал размышлять о том, как бы изловить его. В сие время Всеблагой Бог, многообразными средствами приводящий людей о спасению и Ему одному известными судьбами наставляющий их на путь истины, уловил самого ловца, явившись Плакиде, как некогда Апостолу Павлу (Деян.9:3-6). Продолжая смотреть на оленя, Плакида увидел между его рогами сияющий крест, и на кресте подобие плоти распятого за нас Господа Иисуса Христа. Изумленный сим чудным видением, воевода вдруг услышал голос, глаголющий:
— Зачем ты гонишь Меня, Плакида?
И вместе с сим Божественным гласом, мгновенно напал на Плакиду страх: упав с коня, Плакида лежал на земле как мертвый. Едва опомнившись от страха, он вопросил:
— Кто Ты, Господи, говорящий со мною?
И сказал ему Господь:
— Я — Иисус Христос, — Бог, воплотившийся ради спасения людей и претерпевший вольные страдания и крестную смерть, Коего ты, не ведая, почитаешь. Твои добрые дела и обильные милостыни дошли до Меня, и Я возжелал спасти тебя. И вот Я явился здесь, чтобы уловить тебя в познание Меня и присоединить к верным рабам Моим. Ибо не хочу Я, чтобы человек, творящий праведные дела, погиб в сетях вражиих.
Поднявшись с земли и уже не видя никого пред собою, Плакида сказал:
— Теперь верую я, Господи, что Ты — Бог неба и земли, Творец всех тварей. Отныне я поклоняюсь Единому Тебе, и иного, кроме Тебя, Бога не знаю. Молю Тебя, Господи, научи меня, что мне делать?
И снова услышал он голос:
— Иди к священнику христианскому, приими от него крещение, и он наставит тебя ко спасению.
Исполненный радости и умиления, Плакида в слезах пал на землю и поклонился Господу, удостоившему его Своего явления. Он сокрушался о том, что доселе не знал правды и не ведал Бога истинного, и в то же время радовался духом тому, что сподобился такой благодати, открывшей ему познание истины и наставившей на правый путь. Сев снова на коня, он вернулся к своим спутникам, но, сохраняя в тайне свою великую радость, никому не поведал о том, что с ним случилось. Когда же он возвратился с охоты домой, то отозвал свою жену и наедине рассказал ей всё, что видел и слышал. Жена в свою очередь поведала ему:
— В прошлую ночь я слышала, что кто-то говорил мне такие слова: ты, твой муж и твои сыновья завтра придете ко Мне и познаете Меня, Иисуса Христа, истинного Бога, посылающего спасению любящим Меня. — Не будем же отлагать, исполним тотчас же, что нам повелено.
Настала ночь. Плакида послал искать, где живет христианский священник. Узнав, где его дом, Плакида взял с собою жену, детей и некоторых верных слуг своих, и отправился к священнику, по имени Иоанну. Придя к нему, они подробно рассказали священнику о явлении Господа и просили крестить их. Выслушав их, священник прославил Бога, избирающего и из язычников угодных Ему, и, научив их святой вере, открыл им все заповеди Божии. Потом он сотворил молитву и крестил их во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. И наречены были им при святом крещении имена: Плакиде — Евстафий, супруге его — Феопистия, а сыновьям их — Агапий и Феопист. После крещения священник причастил их Божественных Таин и отпустил с миром, сказав им:
— Бог, просветивший вас светом познания Своего, и призвавший вас в наследие жизни вечной, да будет всегда с вами! Когда же вы удостоитесь в той жизни лицезрения Божия, помяните и меня, отца вашего духовного.
Так возродившись в святом крещении, они возвратились в дом свой, исполненные неизреченной радости. Благодать Божественная озарила их души тихим светом и наполнила сердца таким блаженством, что им казалось, будто они находятся на небе, а не на земле.
На следующий день Евстафий, сев на коня и взяв с собою некоторых слуг, отправился как будто на охоту на то самое место, где явился ему Господь, чтобы воздать Ему благодарение за Его неисповедимые дары. Приехав к тому месту, он разослал слуг искать добычи. Сам же, сойдя с коня, пал лицом на землю и со слезами молился и благодарил Господа за Его неизреченную милость, что благоволил Он просветить его светом веры. В своей молитве он вручал себя Господу своему, предавая себя во всём в Его благую и совершенную волю и моля Его, чтобы Он по своей благости всё устроил для него на пользу, как Сам ведает и благоизволит. И имел он здесь откровение о грядущих на него напастях и скорбях.
— Евстафий, — сказал ему Господь, — подобает тебе на деле проявить твою веру, твердую надежду и усердную любовь ко Мне. Всё сие познается не среди временного богатства и суетного благополучия, но в нищете и в напастях. Тебе, как Иову[4], предстоит претерпеть многие скорби и испытать многие бедствия, чтобы, будучи искушенным как золото в горниле, явиться достойным Меня и принять венец из рук Моих.
— Да будет воля Твоя, Господи, — отвечал Евстафий, — всё готов я принять из рук Твоих с благодарением. Я знаю, что Ты благ и милостив и как Отец милуя наказываешь; неужели же я не приму из милосердных рук Твоих отеческого наказания? Поистине готов я, как раб, с терпением нести всё, что на меня возложат, только бы Твоя всесильная помощь была со мною.
И снова услышал он голос:
— Теперь ли ты желаешь претерпеть скорби или же в последние дни жизни своей?
— Господи, — сказал Евстафий, — если невозможно совершенно миновать искушения, то дай ныне же претерпеть сии бедствия; только пошли мне Свою помощь, чтобы не одолело зло и не отторгло меня от любви Твоей.
Господь сказал ему:
— Мужайся, Евстафий, ибо благодать Моя будет с тобою и охранит тебя. Тебе предстоит глубокое уничижение, но Я вознесу тебя, — и не только на небе прославлю тебя пред ангелами Моими, но и среди людей восстановлю твою честь: после многих скорбей Я снова пошлю тебе утешение и возвращу твой прежний сан. Ты должен, однако, радоваться не о временной почести, но о том, что твое имя вписано в книге жизни вечной.
Так беседовал святой Евстафий с невидимым Господом и, исполняясь Божественной благодати, принимал от Него откровения. Радуясь духом и пламенея любовью к Богу, он возвратился в дом свой. Всё, что было открыто ему Богом, Евстафий поведал своей честной супруге. Он не скрыл от нее, что им предстоят многие напасти и скорби, и убеждал мужественно претерпеть их ради Господа, Который обратит сии скорби в вечное веселие и радость.
Внимая своему мужу, сия благоразумная женщина сказала:
— Да будет над нами воля Господня; мы же со всем усердием станем молиться Ему только о том, чтобы Он послал нам терпение.
И стали они жить благочестиво и честно, подвизаясь в посте и молитвах., раздавая убогим милостыню еще обильнее, чем прежде, и усерднее прежнего совершенствуясь во всех добродетелях.
Спустя немного времени, попущением Божиим, постигли дом Евстафия болезни и смерть. Разболелись все его домочадцы и в короткое время умерли не только почти все его слуги, но и весь домашний скот. И так как те, кто остался в живых, лежали больные, то некому было уже охранять сокровище Евстафия, и воры по ночам расхищали его имение. Вскоре славный и богатый воевода стал почти нищим. Евстафий, однако, ни мало не опечалился этим и не впал в безутешную скорбь: среди всех этих испытаний он ни в чем не погрешил пред Богом, и, благодаря Его, говорил, как Иов:
— «Господь дал, Господь и взял; да будет имя Господне благословенно!» (Иов.1:21).
И утешал Евстафий супругу свою, чтобы она не скорбела о происходящем с ними, а та в свою очередь сама утешала мужа; и так оба они переносили скорби с благодарностью к Богу, во всём поручив себя Его воле и укрепляясь надеждою на Его милость. Видя, что он лишился имущества, Евстафий решил скрыться от всех своих знакомых где-нибудь в далекой стороне, и там, не открывая своего знатного происхождения и высокого звания, жить среди простого народа в смирении и нищете. Он надеялся, что, проводя такую жизнь, он без всякого препятствия и вдали от житейской молвы будет служить обнищавшему и смирившемуся ради спасения нашего Христу Господу. Евстафий посоветовался о том со своей супругою, после чего они решили ночью уйти из дома. И вот, тайно от своих домашних, — коих осталось довольно немного, и то больных — они взяли своих детей, переменили драгоценные одежды на рубища и покинули свой дом. Происходя из знатного рода, будучи великим сановником, любимый царем, всеми уважаемый, Евстафий легко мог снова возвратить себе и славу, и честь, и богатство, коих он лишился, но, считая их за ничто, он всё оставил ради Бога и Его одного хотел иметь своим покровителем. Скрываясь, чтобы не быть узнанным, странствовал Евстафий по неведомым местам, останавливаясь среди самых простых и невежественных людей. Так, оставив свои богатые чертоги, скитался сей подражатель Христа, не имея нигде приюта. Вскоре узнали и царь и все вельможи, что любимый их воевода Плакида скрылся неизвестно куда. Все недоумевали и не знали, что подумать: погубил ли кто Плакиду, или он сам случайно как-нибудь погиб. Сильно печалились о нем и разыскивали его, но не могли постигнуть тайны Божией, совершавшейся в жизни Евстафия, ибо «Ибо кто познал ум Господень? Или кто был советником Ему?» (Рим.11:34).
В то время как Евстафий с семьею своей пребывал в одном неизвестном месте, жена его сказала ему:
— Долго ли, господин мой, будем мы жить здесь? Уйдем лучше отсюда в далекие страны, чтобы кто-нибудь не узнал нас, и дабы не сделаться нам предметом насмешек у наших знакомых.
И вот, вместе с детьми пошли они по дороге, ведущей в Египет[5]. Пройдя несколько дней, они пришли к морю и, увидя у пристани корабль, готовый отплыть в Египет, сели на этот корабль и отплыли. Хозяин корабля был чужестранец[6] и человек очень свирепый. Прельстившись красотой жены Евстафия, он воспламенился страстью к ней и возымел в сердце своем лукавое намерение отнять ее у сего убогого человека и взять себе. Доплыв до берега, где Евстафию нужно было сходить с корабля, хозяин вместо платы за перевоз по морю взял себе жену Евстафия. Тот стал сопротивляться, но ничего не мог сделать, ибо свирепый и бесчеловечный чужестранец, обнажив меч, грозил убить Евстафия и бросить его в море. Некому было заступиться за Евстафия. С плачем пал он к ногам злого человека, умоляя не разлучать его с любимой подругой. Но все его просьбы не имели успеха, и он услышал решительный ответ:
— Если хочешь остаться в живых, замолчи и уйди отсюда, или же тотчас умри здесь от меча, и пусть море сие будет для тебя могилой.
Рыдая, взял Евстафий своих детей и сошел с корабля; хозяин же корабля, отчалив от берега, поднял паруса и пустился в плавание. Как тяжела была для сего богоугодного человека разлука с его целомудренной и верной супругой! Очами, полными слез, и с надрывавшимся от скорби сердцем провожали они друг друга. Рыдал Евстафий, оставшись на берегу, рыдала на корабле жена его, насильно отнятая от мужа и увозимая в неизвестную страну. Можно ли выразить их скорбь, плач и рыдание? Долго стоял Евстафий на берегу и следил за кораблем до тех пор, пока мог его видеть. Потом он отправился в путь ведя с собою своих малолетних детей; и плакал муж о жене, а дети плакали о матери своей. Одно только и было утешение для праведной души Евстафия, что испытания сии он принимает от руки Господа, без воли Коего ничто не может с ним случиться. Ободряла Евстафия и та мысль, что он для того и призван к вере Христовой, дабы с терпением проходить путь к отечеству небесному.
Но скорби Евстафия еще не кончились; напротив, ему пришлось вскоре испытать новые печали, большие прежних. Не успел он забыт своей первой скорби, как приблизилось новое горе. Он только что перенес горестную разлуку с своей супругою, а уже недалеко от него была потеря и детей. Продолжая свой путь, Евстафий пришел к многоводной и очень быстрой реке. Ни перевоза, ни моста через эту реку не было, и приходилось ее переходить. Перенести сразу обоих сыновей на другой берег оказалось невозможным. Тогда Евстафий взял одного из них и перенес на своих плечах на противоположную сторону. Посадив его здесь, он отправился назад, чтобы также перенести и второго сына. Но в то время, как он дошел уже до средины реки, вдруг раздался крик. Евстафий обернулся назад и с ужасом увидел, как сына его схватил лев и убежал с ним в пустыню. С горьким и жалостным воплем смотрел Евстафий вслед удалявшемуся зверю, пока тот с своей добычей не скрылся из глаз. Евстафий поспешил возвратиться к другому своему сыну. Но не успел он дойти до берега, как вдруг выбежал волк и утащил отрока в лес. Охваченный со всех сторон тяжкими скорбями, стоял Евстафий среди реки и как бы утопал в море своих слез. Может ли кто поведать, как велики были его сердечная скорбь и рыдания? Он лишился супруги, целомудренной, единоверной и благочестивой; лишился детей, на коих он смотрел, как на единственное утешение среди постигших его испытаний. Поистине было чудом, что человек сей не изнемог под тяжестью столь великих скорбей и остался в живых. Несомненно, что только всемогущая десница Всевышнего укрепляла Евстафия в перенесении сих скорбей: ибо только Тот, Кто попустил ему впасть в такие искушения, мог послать ему и такое терпение.
Выйдя на берег, Евстафий долго и горько плакал, и затем с сердечною скорбью стал продолжать свой путь. Для него был лишь один Утешитель — Бог, в Коего он твердо веровал и ради Коего он всё это переносил. Ни мало не роптал Евстафий на Бога, не стал говорить: «Неужели для того Ты, Господи, призвал меня к познанию Тебя, чтобы я лишился супруги и детей? В том ли польза веры в Тебя, чтобы я стал несчастнейшим из всех людей? Так ли Ты любишь верующих в Тебя, чтобы они погибли в разлуке друг с другом?» Ничего подобного даже не подумал сей праведный и терпеливый муж. Напротив, он в глубоком смирении приносил благодарение Господу за то, что Ему благоугодно видеть рабов Своих не в благополучии мирском и суетных утехах, а в скорбях и бедствиях, дабы утешить их в будущей жизни вечной радостью и веселием.
Но Всесильный Бог всё обращает во благо, и если попускает праведнику впасть в бедствия, то не затем, чтобы карать его, а чтобы испытать его веру и мужество, благоволя не к слезам, а к твердому терпению, и внимая его благодарению. Подобно тому, как некогда Господь сохранил Иону невредимым во чреве китовом (Иона, гл. 2), так Он сохранил целыми и невредимыми детей Евстафия, похищенных зверями. Когда лев уносил отрока в пустыню, увидали его пастухи и с криком стали преследовать его. Бросив отрока, лев искал спасения в бегстве. Также и волка, похитившего другого отрока, увидели землепашцы и с криком погнались за ним. Бросил и волк отрока. И пастухи и землепашцы были из одного селения. Они взяли детей и воспитали их.
Но Евстафий ничего этого не знал. Продолжая путь, он то благодарил Бога в терпении, то, побеждаемый природой человеческой, плакал, восклицая:
— Увы мне! Некогда я был богат, а теперь нищ и лишен всего. Увы мне! Некогда я был в славе, ныне же — в бесчестии. Увы мне! Некогда я был домовит и имел большие имения, ныне же я — странник. Был я когда-то как древо многолиственное и благоплодовитое, а ныне я как ветвь иссохшая. Был я окружен дома друзьями, на улицах — слугами, в битвах — воинами, а ныне остался один в пустыне. Но не остави меня, Господи! Не презри меня, Ты, Всевидче! Не забудь меня, Ты — Всеблагой! Господи, не остави меня до конца! Вспомнил я, Господи, слова Твои, сказанные на месте Твоего явления мне: «Ты имеешь восприять скорби, подобно Иову». Но вот со мною исполнилось уже большее, чем с Иовом: ибо он, хотя и лишился своего имущества и славы, но лежал на своем гноище, я же — в чужой стране и не знаю, куда мне идти; он имел друзей, утешавших его, — мое же утешение, возлюбленных моих детей, дикие звери, похитив в пустыне, пожрали; он хотя и лишился своих детей, но мог от супруги своей иметь некоторое утешение и некоторую услугу, — моя же добрая жена впала в руки беззаконного чужестранца, и я как трость в пустыне колеблюсь бурею моих горьких печалей. Не прогневайся на меня, Господи, что я от горести сердца говорю так; ибо я говорю, как человек. Но на Тебе, Промыслителе моем и Устроителе пути моего, утверждаюсь, на Тебя надеюсь, и Твоею любовью как прохладною росою и дуновением ветра огнь печали моей прохлаждаю и желанием Тебя, как бы некоей сладостью, горечь бед моих услаждаю.
Говоря так с воздыханием и слезами, Евстафий дошел до некоего селения, называемого Вадисис. Поселившись в нем, он стал работать, нанимаясь у тамошних жителей, чтобы снискивать пропитание трудами рук своих. Работал он и трудился над таким делом, к которому не привык, и которого дотоле не знал. Впоследствии Евстафий упросил жителей того селения, чтобы они поручили ему охранять их хлеб, за что они платили ему небольшую плату. Так он прожил в селении том пятнадцать лет в большой нищете и смирении и во многих трудах, так что в поте лица вкушал хлеб свой. Добродетели же и подвиги его кто может изобразить? Всякий может оценить их, если представит себе, что среди такой нищеты и странничества он ни в чем столько не упражнялся, как в молитвах, посте, в слезах, в бдениях и воздыханиях сердечных вознося к Богу очи и сердце и ожидая милости от Его неизреченного милосердия. Дети же Евстафия воспитывались недалеко оттуда, в другом селении, но он не знал о них, да и они сами не знали друг о друге, хотя и жили в одном селении. А жена его, как некогда Сарра[7], сохраняема была Богом от распутства того чужестранца, который в тот самый час, когда отнял ее у праведного мужа, поражен был болезнью и, приехав в свою страну, умер, оставив свою пленницу чистою, не прикоснувшись к ней. Так хранил Бог Свою верную рабу, что, находясь среди сети, не была она уловлена, но как птица избавилась от сети ловящих: сеть сокрушилась, и она избавлена была помощью Вышнего. По смерти же того чужестранца, добродетельная женщина стала свободною, и жила в мире, без напастей, добывая себе пищу трудами рук своих.
В то время иноплеменники вели войну против Рима и много наносили вреда, овладев некоторыми городами и областями[8]. Посему царь Траян был в великой печали и, вспомнив своего храброго воеводу Плакиду, говорил:
— Если был бы с нами наш Плакида, то враги наши не могли бы насмеяться над нами; ибо он был страшен врагам, и неприятели боялись имени его, потому что он был храбр и счастлив в битвах.
И удивлялся царь со всеми вельможами своими тому странному обстоятельству, что Плакида неизвестно куда скрылся с женою и с детьми. Задумав послать разыскивать его по всему своему царству, Траян сказал окружавшим его:
— Если кто найдет мне моего Плакиду, того я удостою великой чести и наделю многими дарами.
И вот два добрых воина, Антиох и Акакий, бывшие некогда верными друзьями Плакиды и жившие при его доме, сказали:
— Самодержавный царь, повели нам поискать сего человека, который весьма нужен всему римскому царству. Если бы нам пришлось искать его и в отдаленнейших краях, то и тогда мы приложим всё свое усердие.
Царь обрадовался такой готовности их и тотчас послал их искать Плакиду. Они отправились и объехали немало областей, ища своего любимого воеводу по городам и селениям и спрашивая всякого встречного, не видел ли кто где такого человека. Наконец, приблизились они к тому селению, где жил Евстафий. Евстафий в это время стерег хлеб в поле. Увидев идущих к себе воинов, он стал присматриваться к ним и, издалека узнав их, обрадовался плакал от радости. Глубоко воздыхая к Богу в тайне сердца своего, Евстафий встал на дороге, по которой те воины должны были пройти; они же, приблизившись к Евстафию и поздоровавшись с ним, спрашивали его, какое это селение, и кто владеет им. Затем начали спрашивать, нет ли здесь какого-нибудь странника, такого-то возраста и такой-то наружности, имя которому Плакида.
Евстафий спросил их:
— Для чего ищете вы его?
Они отвечали ему:
— Он — друг наш, и мы долгое время не видали его и не знаем, где находится он вместе с женою и с детьми своими. Если бы кто-нибудь сообщил нам о нем, мы дали бы тому человеку много золота.
Евстафий сказал им:
— Я не знаю его, и не слыхал никогда о Плакиде. Впрочем, господа мои, прошу вас, войдите в селение и отдохните в моей хижине, потому что я вижу, что вы и кони ваши утомились от дороги. Итак, отдохните у меня, а затем вам можно будет узнать об искомом вами человеке от кого-нибудь из знающих его.
Воины, послушав Евстафия, пошли с ним в селение; но не узнали его; он же хорошо узнал их, так что чуть не заплакал, но удержался. В том селении жил один добрый человек, в доме которого Евстафий имел пристанище. Он ввел воинов к сему человеку, прося его, чтобы тот оказал им гостеприимство и накормил их.
— Я же, — прибавил он, — отплачу тебе своею работою за всё, что ты потратишь на угощение, потому что эти люди — мои знакомые.
Человек, вследствие доброты своей, а также и внимая просьбе Евстафия, усердно угощал своих гостей. А Евстафий служил им, принося и ставя пред ними кушанья. При сем приходила ему на мысль его прежняя жизнь, когда те, коим он сейчас прислуживает, сами ему так служили, — и он, побеждаемый естественною слабостью природы человеческой, едва удерживался от слез, но скрывал себя пред воинами, чтобы не быть узнанным; несколько раз выходил из хижины и, немного поплакав и отерши слезы, тотчас опять входил, служа им как раб и простой поселянин. Воины же, часто взирая на лицо его, начали мало-помалу узнавать его и стали тихо говорить друг другу: «Похож сей человек на Плакиду… неужели это и самом деле он?..» И прибавили: «Помним мы, что у Плакиды была на шее глубокая рана, которую он получил на войне. Если у сего мужа есть такая рана, то он воистину сам Плакида». Увидев на шее его ту рану, воины тотчас вскочили из-за стола, припали к ногам его, стали обнимать его и много плакали от радости, говоря ему:
— Ты — Плакида, которого мы ищем! Ты — любимец царя, о котором он так долго печалится! Ты — римский воевода, о котором скорбят все воины!
Тогда Евстафий понял, что настало время, о котором предрекал ему Господь, и в которое он должен был снова получить первый свой сан и прежнюю свою славу и честь, и сказал воинам:
— Я, братие, тот, кого вы ищете! Я — Плакида, вместе с коим вы долгое время воевали против врагов. Я — тот человек, которым был некогда славой Рима, страшен иноплеменникам, вам дорог, ныне же — нищ, убог и никому не известен!
Велика была их взаимная радость, и радостны были их слезы. Они одели Евстафия в дорогие одежды, как своего воеводу, вручили ему послание царя и усердно просили его, чтобы он немедленно шел к царю, говоря:
— Враги наши начали одолевать нас, и нет никого столь храброго, как ты, кто бы мог победить и рассеять их!
Хозяин же того дома и все его домашние, слыша это, дивились и недоумевали. И по всему селению пронеслась весть, что в нем нашелся великий человек. Все жители селения стали стекаться, как к великому чуду, и с удивлением смотрели на Евстафия, одетого как воевода и принимающего почести от воинов. Антиох и Акакий рассказали народу о подвигах Плакиды, о его храбрости, славе и благородстве. Народ, услышав, что Евстафий такой храбрый римский воевода, удивлялся, говоря: «О, какой великий муж жил среди нас, служа нам как наемник!» И кланялись ему до земли, говоря:
— Почему ты не открыл нам, господин, своего знатного происхождения и сана?
Бывший хозяин Плакиды, у которого он жил в доме, припадал к ногам его, прося его, чтобы он не прогневался на него за непочтение с его стороны. И все жители того селения стыдились при мысли, что они имели великого человека наемником, как раба. Воины посадили Евстафия на коня и поехали с ним, возвращаясь в Рим, а все поселяне провожали его далеко с великими почестями. Во время пути Евстафий беседовал с воинами, и они спрашивали его о жене и детях его. Он рассказал им всё по порядку, что с ним случилось, и они плакали, слушая про таковые его злоключения. В свою очередь и они поведали ему, как опечален был из-за него царь, и не только он, но и весь его двор, и воины. Ведя между собою такую беседу, они чрез несколько дней достигли Рима, и воины возвестили царю, что они нашли Плакиду, — и как это произошло. Царь с честью встретил Плакиду, окруженный всеми своими вельможами, и с радостью обнял его и спрашивал о всем, что с ним случилось, Евстафий рассказал царю всё бывшее с ним, с его женою и детьми, и все, слушая его, умилились. После этого царь возвратил Евстафию его прежний чин и наделил его богатством большим, чем каким он владел сначала. Весь Рим радовался возвращению Евстафия. Царь просил его, чтобы он отправился на войну против иноплеменников и своею храбростью защитил Рим от их нашествия, а также отомстил бы им за отнятие ими некоторых городов. Собрав всех воинов, Евстафий увидел, что их недостаточно для такой войны; поэтому он предложил царю отправить указы во все области своего государства и собрать из городов и селений способных для воинской службы юношей, а затем прислать их в Рим; и это было исполнено. Царь отправил указы, и в Рим было собрано множество людей молодых и крепких, способных к войне. Среди них приведены были в Рим и два сына Евстафиевы, Агапий и Феопист, которые к тому времени уже возмужали и были лицом красивы, телом статны и силою крепки. Когда они были приведены в Рим, и воевода увидал их, то очень полюбил их, ибо сама отеческая природа привлекала его к детям, и он чувствовал к ним сильную любовь. Хотя он и не знал, что они — его дети, однако любил их, как детей своих, и они всегда находились при нем и сидели с ним за одним столом, ибо они были любезны его сердцу. Вслед за тем Евстафий отправился на войну с иноплеменниками и победил их силою Христовою. Он не только отнял у них взятые ими города и области, но и завоевал всю неприятельскую землю, и совершенно победил их войско. Укрепляемый силою Господа своего, он выказал еще большую храбрость, чем прежде, и одержал такую блистательную победу, какой еще никогда прежде не одерживал.
Когда война окончилась, и Евстафий уже с миром возвращался в свое отечество, случилось ему быть в одном селении, расположенном на живописном месте, при реке. Так как это место было удобно для стоянки, то Евстафий остановился с своими воинами на три дня: ибо Богу было так угодно, чтобы верный Его раб свиделся с женою и детьми, и чтобы рассеянные вновь собрались во едино. Жена его жила в том самом селении, имея сад, от которого с большим трудом снискивала себе пропитание. По смотрению Божию, Агапий и Феопист, ничего не зная о матери своей, поставили себе палатку около ее сада; воспитанные в одном и том же селении они имели одну общую палатку и любили друг друга, как единоутробные братья. Не знали они, что они — родные братья, однако, не ведая своего близкого родства, хранили между собою братскую любовь. Оба они ложились отдыхать около сада свой родительницы, недалеко от того места, где был стан воеводы. Однажды мать их около полудня работала в своем саду и услыхала разговор Агапия и Феописта, которые в это время отдыхали в своей палатке. Беседа их была такая: они спрашивали друг друга, какого каждый из них происхождения, и старший сказал:
— Я помню немного, что отец мой был воеводою в Риме, и не знаю, почему он удалился с матерью моею из этого города, взяв с собою меня и моего младшего брата (а нас было у него двое). Помню я еще, что мы доли до моря и сели на корабль. Затем, во время морского плавания, когда мы пристали к берегу, отец наш вышел из корабля, а с ним и мы с братом, мать же наша, не знаю по какой причине, осталась на корабле. Помню я и то, что отец горько о ней плакал, плакали и мы с ним, и он с плачем продолжал путь. Когда же мы подошли к реке, отец посадил меня на берегу, а младшего брата моего, взяв на плечо, понес на противоположный берег. Когда затем он, перенеся его, шел за мною, прибежал лев, схватил меня и унес в пустыню; но пастухи отняли меня у него, и я воспитан был в том селении, которое ты знаешь.
Тогда младший брат, быстро встав, бросился на шею его с радостными слезами, говоря:
— Воистину ты — брат мой, ибо и я помню всё то, о чем ты рассказываешь, и я сам видел, когда похитил тебя лев, а меня в то время унес волк, но земледельцы отняли меня у него.
Узнав свое родство, братья очень обрадовались и стали обнимать и целовать друг друга, проливая радостные слезы. А мать их, слыша такой разговор, удивлялась и возводила очи к небу с воздыханием и слезами, ибо она убедилась, что они — действительно ее дети, и сердце ее ощущало сладость и отраду после всех горьких печалей. Однако, как женщина разумная, она не смела явиться к ним и открыть себя без более достоверного известия, ибо она была нищая и одета была в худые одежды, а они были видные и славные воины. И решила она пойти к воеводе, чтобы попросить его дозволения возвратиться в Рим вместе с его войском: она надеялась, что там ей легче будет открыться сыновьям своим, а также узнать о своем муже, жив ли он, или нет. Она пошла к воеводе, стала пред ним, поклонилась ему и сказала:
— Прошу тебя, господин, прикажи, чтобы я следовала за полком твоим в Рим; ибо я — римлянка и была взята в плен иноплеменниками в эту землю — вот уже шестнадцатый год; а теперь, будучи свободна, я скитаюсь по чужой стране и терплю крайнюю нищету.
Евстафий, по доброте своего сердца, тотчас преклонился к ее просьбе и дозволил ей безбоязненно возвращаться в свое отечество. Тогда жена та, смотря на воеводу, вполне убедилась, что он — муж ее, и в удивлении стояла, точно в забытьи. Но Евстафий не узнал жены своей. Она же, получив неожиданно одну радость после другой, подобно тому, как прежде одну печаль вслед за другой, внутренне с воздыханием молилась Богу и боялась открыться мужу своему и сказать, что она — жена его; ибо он в великой славе и был теперь окружен множеством приближенных; она же была как самая последняя нищая. И удалилась она из его палатки, молясь Владыке и Богу своему, чтобы Он Сам устроил то, дабы муж и дети узнали ее. Затем выбрала она более удобное время, снова вошла к Евстафию и стала перед ним. А он, посмотрев на нее, спросил:
— Чего ты еще просишь у меня, старица?
Она поклонилась ему до земли и сказала:
— Умоляю тебя, господин мой, не прогневайся на меня, рабу свою, за то, что я хочу спросить тебя об одном деле. Ты же будь терпелив и выслушай меня.
Он сказал ей:
— Хорошо, говори.
Тогда она начала свою речь так:
— Не ты ли — Плакида, нареченный во св. крещении Евстафием? Не ты ли — видел Христа на кресте среди оленьих рогов? Не ты ли — ради Господа Бога вышел из Рима с женою и с двумя детьми, Агапием и Феопистом? Не у тебя ли чужестранец отнял жену на корабле? Свидетель мне на небе верный — Сам Христос Господь, ради Которого я претерпела многие напасти, в том, что я — жена твоя, и что благодатью Христовою я сохранена была от оскорбления, ибо сей чужестранец в тот самый час, как отнял меня у тебя, погиб, наказанный гневом Божиим, а я осталась чистою, и теперь бедствую и скитаюсь.
Услышав всё сие, Евстафий как будто пробудился от сна и тотчас узнал жену свою, встал и обнял ее, и оба они много плакали от великой радости. И сказал Евстафий:
— Восхвалим и возблагодарим Христа Спасителя нашего, Который не оставил нас милостью Своею, но как обещал после скорбей утешить нас, так и сотворил!
И они со многими радостными слезами благодарили Бога. После сего, когда Евстафий перестал плакать, жена спросила его:
— Где же дети наши?
Он же, глубоко вздохнув, ответил:
— Звери съели их.
Тогда жена его сказала ему:
— Не скорби, господин мой! Бог помог нам нечаянно найти друг друга, так поможет Он нам найти и детей наших.
Он заметил ей:
— Разве я не сказал тебе, что их съели звери?
Она же стала рассказывать ему всё, что накануне слышала в своем саду во время работы, — все те речи, которые вели между собою два воина в палатке, и из которых она узнала, что они — сыновья их.
Евстафий тотчас же позвал к себе тех воинов и спросил их:
— Какого вы происхождения? Где родились? Где воспитывались?
Тогда старший из них ответил ему так:
— Господин наш, мы остались малолетними после своих родителей и потому мало помним свое детство. Однако, мы помним то, что отец наш был римским воеводою, подобным тебе, но не знаем мы, что сучилось с нашим отцом, и почему он вышел ночью из Рима с матерью нашею и с нами двоими; не знаем мы и того, почему именно, когда мы на корабле переплыли море, осталась на том корабле мать наша. А отец наш, плача о ней, подошел с нами к одной реке. В то время, как он, перенося нас по одиночке через реку, находился среди реки, похитили нас звери: меня — лев, а брата моего — волк. Но мы оба спасены были от зверей: ибо меня спасли и воспитывали пастухи, а брата моего — земледельцы.
Услыхав это, Евстафий и жена его узнали детей своих и, бросившись им на шею, долго плакали. И была великая радость в лагере Евстафия, как некогда в Египте, когда Иосифа узнали братья его (Быт.45:1-15). По всем полкам прошел слух о нахождении жены и детей воеводы их, и все воины радостно собрались вместе, и было большое ликование во всем войске. Не так радовались они победам, как сему радостному событию. Так утешил Бог верных рабов Своих, ибо Он «Господь умерщвляет и оживляет… Господь делает нищим и обогащает» (1Цар.2:6-7), низводит в скорби и возводит к радости и веселью. И Евстафий мог тогда говорить с Давидом: «Придите, послушайте, все боящиеся Бога, и я возвещу [вам], что сотворил Он для души моей. Помяну сотворити милость со мною. Десница Господня высока, десница Господня творит силу!» (Пс.65:16; 10:16; 117:16).
В то время, как Евстафий возвращался с войны, радуясь вдвойне: и победе, и нахождению жены и детей, — еще до прибытия его в Рим, — умер царь Траян; ему наследовал Адриан, который был очень жесток, ненавидел людей добрых и преследовал благочестивых. После того, как Евстафий с великим торжеством вошел в Рим, по обычаю римских полководцев и вел с собою много пленников, окруженный богатою военною добычею, — то царь и все римляне приняли его с почетом[9], и храбрость его прославилась еще больше, чем прежде, и все почитали его больше прежнего. Но Бог, Который не хочет, чтобы рабы Его были почитаемы и славимы в сем превратном и непостоянном мире суетным и временным почитанием, ибо Он уготовал им на небе вечную и непреходящую честь и славу, — указывал Евстафию путь мученический, ибо вскоре снова послал ему бесчестие и скорбь, которые он радостно претерпел за Христа. Злочестивый Адриан захотел совершить жертвоприношение бесам, в благодарность за победу над врагами. Когда он входил со своими вельможами в идольский храм, Евстафий не вошел за ними, но остался снаружи. Царь спросил его:
— Посему не хочешь ты войти с нами в храм и поклониться богам? Тебе, ведь, прежде других следовало бы воздать им благодарение за то, что они не только сохранили тебя целым и невредимым на войне и даровали тебе победу, но и помогли найти тебе жену твою и детей твоих.
Евстафий отвечал:
— Я — христианин и знаю Единого Бога моего Иисуса Христа, и Его чту и благодарю, и поклоняюсь Ему. Ибо Он всё даровал мне: и здоровье, и победу, и супругу, и чад. А глухим, немым, бессильным идолам я не поклонюсь.
И Евстафий ушел в дом свой. Царь разгневался и стал размышлять, как бы наказать Евстафия за бесчестие богов своих. Сначала он снял с него сан воеводский и вызвал его на суд, как простого человека, с женою и детьми его, и увещевал их принести жертву идолам; но, не будучи в состоянии уговорить их к этому, осудил на съедение зверям. И вот святой Евстафий, сей славный и храбрый воин, пошел в цирк, осужденный на казнь вместе со своею женою и сыновьями. Но не стыдился он сего бесчестия, не боялся смерти за Христа, Которому он ревностно служил, исповедуя пред всеми святое имя Его. Он укреплял и свою святую супругу, и детей своих, чтобы они не устрашались смерти за Жизнодавца всех Господа; и они шли на смерть, как на пир, укрепляя друг друга надеждою на будущее воздаяние. На них выпущены были звери, но не коснулись их, ибо, как только какой-нибудь из зверей подходил к ним, тотчас же возвращался назад, преклонив пред ними свою голову. Звери смягчили свою ярость, а царь еще больше разъярился и повелел увести их в темницу. А на другой день велел раскалить медного вола и бросить в него святого Евстафия с женою и детьми его[10]. Но сей раскаленный вол был для святых мучеников, как халдейская печь, прохлажденная росою, для святых отроков (Дан.3:21). Находясь в этом воле, святые мученики, помолившись, предали Богу души свои и перешли в царствие небесное. Спустя три дня подошел Адриан к волу тому, желая увидать прах сожженных мучеников; открыв дверцы, мучители нашли тела их целыми и невредимыми, и ни один волос на главах их не сгорел, а лица их похожи были на лица спящих и блистали чудною красотою. Весь народ, находящийся там, воскликнул:
— Велик Бог христианский!
Царь со стыдом возвратился в свой дворец, и весь народ укорял его за злобу, — что он напрасно предал смерти такого необходимого для Рима воеводу. Христиане же, взявши честные тела святых мучеников, предали их погребению[11], славя Бога, дивного во святых Своих, Отца и Сына и Святого Духа, Емуже от всех нас да будет честь, слава и поклонение, ныне и присно и во веки веков. Аминь.
Страсти Христовы яве подражав, и сего испив усердно чашу, общник, Евстафие, и славы снаследник был еси, от самого всех Бога приемля с высоты божественное оставление.
Примечания:
[1] Траян был одним из лучших римских императоров: много заботился о благе своего народа, вполне преобразовал государственное правление, расширил пределы империи счастливыми войнами, основал новые города. Однако и он преследовал христиан.
[2] Языческое имя св. Евстафия, точнее по римскому произношению «Плациды», от латинского слова placidus, означающего «тихий», «ровный», «спокойный», «мягкий», «кроткий». Наименование, прекрасно характеризующее высокие нравственные качества св. Евстафия еще до обращения его в христианство.
[3] Тит — римский император, сын и преемник императора Веспасиана, царствовал с 79 по 81 год. В царствование своего отца был послан с многочисленным войском в Иудею, для наказания иудеев, возмутившихся против римской власти. Об этой именно войне здесь и упоминается. Война окончилась в 70 году разрушением Иерусалима и храма Соломонова.
[4] Иов — ветхозаветный великий праведник, хранитель истинного откровения и богопочтения в роде человеческом, во время усиления языческого суеверия после рассеяния народов; известен своим благочестием и непорочностью жизни; был испытан от бога всеми несчастьями, среди которых однако остался непоколебимым в вере о добродетели. Жил Иов во времена патриархальные до времен Моисея в стране Авситидийской, находившейся в северной части каменистой Аравии. История Иова изложена подробно в книге его имени, — одной из древнейших священных библейских книг.
[5] Т.е. — по направлению к Средиземному морю, которое нужно было переплыть на корабле, чтобы достигнуть Египта. Египет — страна, лежащая в северо-восточной части Африки. В описываемое время Египет находился под властью римлян, которой подпал окончательно в 30-м году до Р. Х.
[6] В житии он называется «варваром». Так греки, а вслед за ними и римляне называли всех вообще чужестранцев. Это была презрительная кличка, обозначавшая грубость и невежество других народов. Вместе с тем наименованию сему усвоено в Писании и понятие вообще человека бесчеловечного и свирепого. Вероятно, это был один из тех морских разбойников, которые тогда еще нередко наводили ужас на побережья Средиземного моря, уводили и продавали красивых женщин и девушек в рабство, бесчеловечно умерщвляя тех, кто им в этом препятствовал.
[7] Здесь разумеется известный подобный же пример из жизни ветхозаветного патриарха Авраама и жены его Сарры вскоре после переселения их в землю ханаанскую. Когда Авраам во время наступившего голода пришел в Египет, фараон за красоту Сарры хотел было взять ее себе в жены, но Господь не попустил сего и поразил за Сарру тяжкими казнями и царя и двор его (Быт. 12:11-20).
[8] Это было незадолго до смерти Траяна, как видно из самого повествования. Из истории видно, что в это время возмутились против римского владычества различные азиатские народы, подвластные Риму, и император готовился к походу на Месопотамию.
[9] Т.е. Плакиде был устроен, по обычаю римскому, так называемый триумф, или торжественная блестящая встреча, как увенчанному славой полководцу — победителю.
[10] «Великие Четьи-Минеи» митр. Макария прибавляют здесь еще следующие подробности, коих нет у св. Димитрия Ростовского. Когда св. мученики приближались к месту страшной казни, то, воздев руки свои к небу, вознесли пламенную молитву Господу, как бы созерцая какое-то небесное явление, как это видно из первых слов их молитвы. Молитва сия была следующая: «Господи Боже сил, всеми невидимый нами же видимый! Вонми нам, молящимся Тебе и приими нашу последнюю молитву. Вот мы соединились, и Ты сподобил нас участи святых Твоих; как три отрока, вверженные в Вавилоне в огонь, не были отринуты Тобою, так и ныне сподоби нас скончаться в сем огне, дабы Ты благоволил восприять нас, как жертву благоприятную. Подай же, Господи Боже, всякому поминающему память нашу участи в Царстве небесном; ярость же огня сего преложи на холод и сподоби нас в нем скончаться. Еще молимся, Господи: сподоби, да не разлучатся тела наши, но да вкупе лягут». В ответ на сию молитву раздался с неба Божественный глас: «Да будет вам так, как вы просите! и более вам будет, ибо вы претерпели многие напасти и не были побеждены. Идите в мире, приимите венцы победные за страдания свои, почивайте во веки веков».
[11] Мощи св. Евстафия и его семейства находятся в Риме в церкви его имени.
"}},"157601":{"name":{"nominative":"Прп. Иосифа Заоникиевского (1612)","genetive":"Прп. Иосифа"}},"159001":{"name":{"nominative":"Прп. Нектария Печерского (XII)","genetive":"Прп. Нектария"}},"160001":{"name":{"nominative":"Прп. Нестора Летописца, Печерского (ок. 1114)","short":"Прп. Нестора"},"life":{"id":"minei-1027-160001","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Всякое событие, если бы не было закреплено писанием, забылось бы и утратилось для знания. Так, если бы Моисей, наученный Богом, не оставил нам в своих книгах известий о самом начале и первом строении мира, а также о родоначальнике нашем Адаме, то все сие продолжительность времени покрыла бы, как тьмою, и привела бы в забвение. Но Бог, сохраняющий в людях память о своих чудесах, в какое захочет время, воздвигает описателей, дабы последующие поколения, прочитав начертанное ими, могли сим воспользоваться. Подобным образом Господь явил и в нашей, Русской земле, в святом Киево-Печерском монастыре, приснопамятного писателя, преподобного отца нашего Нестора, который просветил очи наши, изложив полезное для нас, и тем вызвал у нас благодарение Богу [1]. Он написал нам о начале и первом устроении нашего русского мира, не только внешнего, но и особенно внутреннего, духовного, — то есть об основании и благоустройстве на Руси иноческого жития, насажденного, как в раю, в святом Печерском монастыре, а равно о духовном родоначальнике нашем, преподобном Антоние [2], и о других последовавших ему и порожденных его духом Печерских святых. Одним из них был достохвальный сей писатель, который совершеннейшие жития их записал не только тростию на хартии, но и подобными же подвижническими деяниями на непорочной душе своей. Этим трудом он и самого себя вписал в книги живота вечного, так что и сам он достоин слышать о себе: «радуйтесь тому, что имена ваши написаны на небесах» (Лк. 10:20).
В то время, когда преподобный Антоний посвятил себя безмолвию в пещере, а блаженный Феодосий строил монастырь, пришел к ним, желая принять святой иноческий образ, сей блаженный отец наш Нестор, имевший тогда только семнадцать лет от рождения. Еще не будучи иноком, он обнаружил навык во всех иноческих добродетелях, как-то: в заботливости о чистоте телесной и душевной, в добровольной нищете, глубоком смирении, беспрекословном послушании, строгом постничестве, непрестанной молитве, неусыпном бодрствовании и в других равноангельских подвигах, в коих он был усердным подражателем жизни первых святых Печерских — Антония и Феодосия. От сей святой двоицы он принимал в своей цветущей красотою юности всякую заповедь с такою же любовью, как младенец — молоко от сосцов и как жаждущий олень — воду из двух источников, текущих среди гор, в пещерах. И действительно, своими писаниями он обнаруживает, какую великую любовь питал он к сим преподобным основателям монастыря — любовь, являемую «не словом или языком, но делом и истиною» (1 Иоан.3:18). Видя сияющие добрые дела сих двух великих светил российского неба, он усердно прославлял Бога «в теле своем и в душе своей» (ср. 1 Кор.6:20). После честной пред Господом смерти преподобных отцов, Антония и Феодосия, блаженный отец наш Нестор и сам умер для мира не только мирскими делами, — что он сделал еще раньше, не пребывая в искусе, — но и мирским образом, приняв святой ангельский образ инока от преподобного Стефана, игумена Печерского. Потом им же был он возведен и в сан диакона. Тогда, видя на себе двоякий ангельский сан, иноческий и диаконский, он со дня на день увеличивал свои добродетели, умерщвляя все плотские страсти и соблюдая всякую истину, чтобы совершенно освободиться от власти плоти и стать вполне духовным, а равно истинным рабом и поклонником Бога. Ибо он хорошо знал, что сказал Сам Господь: «Бог есть дух, и поклоняющиеся Ему должны поклоняться в духе и истине» (Ин. 4:24). И подлинно: чем побеждал духа лукавого, чуждого всякой истины, Нестор достаточно ясно показывает в своем писании: он обнаруживает везде величайшее смирение и постоянно унижает себя, называя себя «недостойным, грубым, невеждою и исполненным множества грехов».
Когда же по внушению Божию, братия решили на совете — выкопать честные мощи преподобного Феодосия и перенести их из пещеры в святую, Богом созданную, Печерскую церковь, первый принял на себя сие послушание блаженный Нестор. Копая землю с великою верою и молитвою, он трудился всю ночь и ископал для святого Печерского монастыря многоценный бисер, — мощи преподобного Феодосия. Он вынес их из пещеры и был очевидцем великих, совершавшихся при сем, чудес, о чем сам свидетельствовал.
И прожил он много лет, трудясь над составлением летописания. Памятуя о летах вечности, он благоугождал Творцу лет, к Коему перешел в вечность после своей временной жизни. Он положен в пещере, где и доныне почивает его нетленное честное тело, источая чудотворения и тем свидетельствуя, что преподобный сей составитель житий святых и летописи приобрел для себя нетленное жилище на небе и удостоился нетленного венца в царстве Божием. По молитвам преподобного сего писателя, да сподобимся и мы быть вписанными в книгах живота Агнца Божия, лета Коего не оскудеют. Ему с Богом Отцом и Животворящим Духом подобает от нас всякая слава, честь и поклонение, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.
Примечания:
[1] Преподобный Нестор в 17-ти летнем возрасте постригся в Киево-Печерском монастыре, в 1091 году участвовал при открытии мощей преподобного Феодосия Печерского, трудился в составлении Русской летописи, жизнеописании Киевских и Печерских угодников. Из его творений, кроме летописи, дошли до нас: житие преподобного Феодосия Печерского и житие святых Бориса и Глеба. Преставился около 1114 г. 27 октября.
[2] Память преп. Антония Печерского празднуется 10 июля.
"}},"160601":{"name":{"nominative":"Прп. Евфросинии Александрийской (V)","short":"Прп. Евфросинии"},"life":{"id":"minei-0925-160601","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"В городе Александрии жил некогда муж, по имени Пафнутий. Он был богат, славен, пользовался почестью, боялся Бога, хранил заповеди Господни и вел богоугодную жизнь. Супруга его также была женщина добрая, благочестивая и богобоязненная. Одно лишь их тяготило: у них не было детей; сильно скорбели они о сем, ибо некому было оставить им свое имение, кто бы и по смерти их мог хорошо управлять им. Печалясь о бесчадии своем, они непрестанно молили Господа, чтобы Он даровал им детище, подавали щедрую милостыню убогим, раздавали много в церкви и монастыри, кроме того, пребывали в посте и молитвах, обходили храмы Божии и просили Бога об исполнении их желания. Однажды Пафнутий отправился в некий монастырь, игумен которого, как он слышал, отличался своей святой жизнью; и в сей монастырь он также пожертвовал большой вклад. Беседуя с игуменом, Пафнутий получил от него утешение. Уразумев, что сей инок угоден Богу, он поведал игумену о своей печали, именно о том, что нет у него детей. С земным поклоном он просил у игумена, чтобы тот вместе с своей братией помолился о нем Богу, дабы Господь даровал ему детище. Преблагой Бог, милостиво приемлющий молитвы всех усердно молящихся Ему и призывающих Его, внял молитвам игумена и благословил Пафнутия. После сего разрешилось неплодие жены его, и Бог даровал им дочь, весьма прекрасную собою. Родители, исполненные величайшей радости, воссылали Богу от всего сердца благодарение. При крещении младенцу нарекли имя Евфросиния[1]. С того времени Пафнутий стал часто посещать тот монастырь, раздавал всем инокам милостыню, и к игумену тому питал великую любовь за его полезную беседу, а также и за то, что, по молитвам его, он получил желаемое от Бога. Спустя 12 лет после рождения Евфросинии, мать ее преставилась в вечную жизнь; Пафнутий же, как и прежде, продолжал поучать дочь свою Божественному Писанию. Навыкнув в нем, отроковица предалась усердному чтению священных книг. Между тем слух о ее благоразумии и красоте распространился по всей Александрии. Посему многие из благородных и знатных граждан желали иметь ее супругой своих сыновей, и наперерыв спешили заявить о своем желании ее отцу. Пафнутий же говорил:
— Да будет так, как угодно Господу!
Среди искателей руки Евфросинии был один муж, отличавшийся перед всеми своим благородством, саном, богатством и славой. Он упросил Пафнутия, чтобы тот выдал дочь свою за его сына, на что Пафнутий и согласился. Сговорившись, они назначили время бракосочетании.
Еще до брака Пафнутий пошел с дочерью в монастырь, где жил вышеупомянутый игумен, коего он почитал как отца, и сказал ему:
— Я привел к тебе, святой отец, дочь мою, ту самую, которую бог даровал мне по твоим молитвам; прошу тебя, помолись за нее, ибо я хочу отдать ее в замужество.
Игумен благословил Евфросинию и затем начал беседовать с Пафнутием о спасении души, а дочь его поучал целомудрию, смирению, страху Божию и любви к Творцу, а также увещевал ее творить милостыню. Все сии слова глубоко западали в сердце мудрой и благоразумной девицы, имевшей тогда восемнадцать лет от роду. Три дня прожил Пафнутий с дочерью своею в монастырской гостинице. В течение сего времени Евфросиния ежедневно внимала церковному чтению и пению; удивлялась она, взирая на подвиги иноков, и говорила сама в себе:
— Блаженны сии люди, ибо они и здесь на земле живут как ангелы, и в будущей жизни будут обитать вместе с ангелами.
И сильно возревновала она о том, чтобы подражать их святой жизни. По прошествии трех дней, Пафнутий сказал игумену:
— Мы хотим идти в город; отпусти нас с миром, честный отче.
Евфросиния же, припав к ногам игумена, сказала:
— Прошу тебя, отче, помолись о мне, чтобы Господь спас мою душу.
Игумен благословил ее и так молился о ней Господу:
— Боже, ведающий судьбу каждого человека еще до рождения его, сподоби рабу Твою сию равной награды и воздаяния со всеми от века благоугодившими Тебе.
После сего, поклонившись игумену, Пафнутий с дочерью ушли в город. Сей праведный муж так глубоко почитал иноческий чин, что когда он встречал где-либо на пути или в городе инока, то приглашал его к себе в дом, гостеприимно угощал его и просил, чтобы тот молился Богу о нем и о дочери его.
Вскоре в обители той наступил день поминовения основателя ее, и игумен послал одного из братии пригласить к сему дню благодетеля обители Пафнутия. Случилось так, что посланный инок не застал Пафнутия дома; Евфросиния, узнав о приходе к ним в дом черноризца, позвала его к себе и начала расспрашивать о том, сколько в их обители братии. Он отвечал ей:
— Триста пятьдесят два человека.
Тогда она спросила его:
— Если кто-нибудь придет в вашу обитель и захочет жить с вами, примет ли его ваш игумен?
На сие инок отвечал:
— Конечно, с радостью примет, памятуя слова Господни: «приходящего ко Мне не изгоню вон» (Иоан.6:37).
Девица еще предложила ему вопрос:
— Все ли вы вместе поете и одинаково ли поститесь?
— Да, мы поем все вместе, — отвечал инок, — а постится каждый из нас столько, сколько хочет и может.
Расспросивши у черноризца всё о монастырской жизни, девица сказала ему:
— Хотелось бы и мне начать такую жизнь, но я боюсь ослушаться отца своего, ибо он желает выдать меня замуж, увлекаясь богатством суетного сего мира.
Черноризец сказал ей:
— Не желай временного и скоропреходящего союза со смертным, но посвяти себя Христу: Он вместо всех скоропреходящих и суетных благ дарует тебе царство небесное и пребывание с ангелами. Выйди тайно из дома и иди в монастырь, оставив одежды мирские, облекись в иноческое одеяние, чтобы тебя не могли узнать.
Обрадовалась святая Евфросиния, услышав сии слова инока, и спросила его:
— Кто же пострижет меня?
Он же отвечал ей:
— Отец твой пойдет в нашу обитель и останется там три или четыре дня, а ты в то время призови к себе какого-нибудь инока: он с радостью исполнит твое желание и пострижет тебя.
В то время, когда они беседовали так друг с другом, пришел Пафнутий и, увидев черноризца, спросил его:
— Что побудило тебя придти к нам, отче?
Инок ответил:
— Наступает память основателя нашего монастыря, и игумен просит тебя придти к нам и принять участие в нашем празднике; за сие получишь благословение от Бога.
С радостью согласился Пафнутий идти вместе с иноком в обитель и взял с собою много даров для монастырской церкви и братии. В его отсутствие дочь его, святая Евфросиния, позвала к себе одного из верных слуг своих и сказала ему:
— Иди в монастырь преподобного Феодосия, войди там в церковь и призови ко мне первого инока, которого встретишь.
Слуга тот, по особому Божию смотрению, встретился с одним иноком, несшим из обители свое рукоделие для продажи; он попросил инока идти вместе с ним в дом его господина, и тот согласился. Евфросиния, увидев почтенного инока, пошла навстречу и поклонилась ему, прося его помолиться за нее. Инок помолился, благословил ее, и они сели. Святая дева начала говорить ему так:
— Господин, отец мой — христианин и верный слуга Божий, матери моей нет уже в живых. Родитель мой, имеющий большое богатство, желает выдать меня замуж, чтобы не пропали все его сокровища, я же не хотела бы осквернять себя мирскою суетою, но боюсь ослушаться отца моего и потому не знаю, что мне делать. Всю предыдущую ночь я провела без сна, умоляя Бога, чтобы Он ниспослал мне милость Свою. А при наступлении утра захотелось мне позвать к себе одного из отцов подвижников, дабы услышать от него слово назидания и указания, как мне следует поступать. Умоляю тебя, отче, научи меня пути Господню, ибо я знаю, что ты мне послан от Бога.
Тогда старец начал поучать ее так:
— Господь говорит во святом Евангелии: «Если кто приходит ко Мне и не возненавидит отца своего и матери, и жены и детей, и братьев и сестер, а притом и самой жизни своей, тот не может быть Моим учеником» (Лк.14:26). Не знаю я, что тебе сказать больше сего. Если ты можешь вынести борьбу с плотью, то оставь всё и беги от мира сего, как Израиль от работ фараона. А наследников богатства отца твоего весьма много: церкви, монастыри, больницы, странноприимные дома, сироты, вдовы, странники, заключенные в темницы и взятые в плен. Отец твой может раздать имение, кому захочет, сама же ты позаботься о душе своей.
На сие девица сказала ему:
— Я надеюсь на Бога и на твои молитвы, отче, ибо думаю, при помощи свыше, посвятить себя Богу.
— Не медли с сим намерением, дочь моя, — ответил ей старец, — ибо кто отлагает совершение богоугодного подвига, тот, обыкновенно, потом раскаивается в таком замедлении; время и теперь покаяться.
Святая Евфросиния сказала старцу:
— Для того я и попросила тебя, отче, придти ко мне; я хотела, чтобы ты исполнил желание сердца моего, и, помолившись о мне, благословил и постриг меня.
Тогда старец встал, помолился и постриг, по Божьему соизволению, Евфросинию в иночество, возложив на нее схиму. При сем он сказал ей:
— Бог, даровавший спасение всем святым Своим, да хранит тебя от всякого зла.
После того он отправился в свою обитель, радуясь и славя Бога. Между тем Евфросиния стала размышлять в сердце своем:
— Если я пойду в девический монастырь, то отец мой найдет меня там, принудит выйти из обители и вступить в брак; посему мне лучше отправиться в монастырь мужской, где никто меня не узнает.
Решившись исполнить свое намерение, она поздно вечером оделась в мужскую одежду и тайно от всех вышла из дома, взяв с собою только пятьдесят золотых монет, и скрылась на ту ночь в некоем месте. По утру же отец ее пришел в город и, по особому устроению Божию, тотчас пошел в церковь. А Евфросиния удалилась в тот монастырь, где знали ее отца. Подойдя к воротам обители, она постучалась и сказала привратнику:
— Пойди доложи игумену, что пришел из царского дворца евнух[2], и стоит у ворот, желая побеседовать с ним.
Когда игумен вышел, Евфросиния пала на землю и поклонилась ему. Он поднял ее и помолился по обычаю, после чего они оба сели. Затем он начал спрашивать ее:
— Почему, чадо, ты пришел к нам?
Евфросиния отвечала ему:
— Отче, я служил евнухом в царском дворце и очень полюбил житие иноческое, но не нашел в городе того, чего искала душа моя. Узнав о подвижнической жизни иноков твоего монастыря, я пришел в сию святую обитель, желая подвизаться с вами.
На сие игумен отвечал:
— Хорошо ты сделал, чадо, что пришел к нам. Если тебе хочется пожить в нашей обители, то оставайся здесь.
Затем он спросил, — как ее зовут. Евфросиния отвечала, что имя ее — Измарагд.
— Чадо Измарагд, — сказал ей настоятель, — ты молод и потому не можешь один жить в келлии; тебе нужно иметь духовного наставника, чтобы он руководил тобою в иноческой жизни, научил бы тебя монастырскому уставу и всем обычаям.
На сие отроковица ответила:
— Устрой меня, отче, так, как тебе угодно.
В то же время она вынула пятьдесят золотых монет, дала игумену и сказала:
— Возьми сие, отче, впоследствии и всё остальное мое имущество, оставшееся в городе, я пожертвую в монастырь.
Игумен призвал одного из иноков, по имени Агапит, мужа святой жизни, и поручил ему Измарагда со следующими словами:
— Путь сей юноша отныне будет твоим духовным сыном и учеником; наставляй же его в добродетелях, чтобы он превзошел и учителя.
После усердной молитвы с коленопреклонением, старец Агапит взял Измарагда к себе в келлию и наставлял его в иноческой жизни. — У нового инока было очень красивое лицо; когда он приходил в церковь к Богослужению, диавол смущал многих из братии нечистыми помыслами, уязвляя их сердца красотою нового инока; посему братия сетовала на игумена, говоря:
— Для чего ты ввел в обитель такого красивого брата на соблазн немощнейшим инокам?
Услышав сие, игумен призвал к себе Измарагда и сказал ему:
— Взирая на красоту твою, немощнейшие из братии соблазняются; посему лучше тебе одному пребывать в келлии, подвизаясь в безмолвии и молитве, и не приходить в церковь. Твой духовный наставник будет и пищу приносить в твою келлию, так чтобы тебе не нужно было никуда выходить из нее.
Евфросиния отвечала:
— Как ты повелеваешь, отче, так я и сделаю.
Игумен приказал Агапиту приготовить уединенную келлию для Измарагда; Агапит исполнил волю настоятеля и ввел в ту келлию Измарагда, который и стал проводить там время в молитве, посте и бдении, день и ночь служа богу в чистоте своего сердца. Блаженный Агапит дивился его подвигам и трудам и повествовал о них всей братии в ее назидание; братия же поучались сими подвигами и прославляли Бога, даровавшего такую силу юному подвижнику.
Между тем Пафнутий, отец Евфросинии, по возвращении домой, поспешно вошел в комнату своей дочери и, не найдя ее там, начал сильно тужить и скорбеть; с гневом он спрашивал своих рабов и рабынь, что случилось с Евфросинией, куда она ушла. Слуги отвечали ему:
— Вчера вечером мы еще видели ее, но сегодня она уже нам не показывалась, почему мы и думали, не пригласил ли ее к себе отец ее жениха.
Пафнутий послал рабов в дом жениха своей дочери, но и там ее не нашли. И жених и отец его, услыхав об исчезновении Евфросинии, очень опечалились и, придя к Пафнутию, нашли его в глубокой скорби, лежащим на земле и рыдающим.
— Не прельстил ли кто-нибудь ее, не бежал ли с нею? — заметили они ему.
Немедленно разослали по всей Александрии всадников искать Евфросинию; искали ее и по домам соседей, и по дорогам, и на берегу моря, и на кораблях; обошли они много женских монастырей, поля, пустыни, горы и пещеры, — везде искали дочь опечаленного отца. Нигде не найдя ее, посланные вернулись со скорбью. И плакали все о ней, как об умершей. Жених рыдал о невесте своей, свекор скорбел о невестке своей, а отец проливал горькие слезы о дочери своей, как некогда Иаков об Иосифе, и говорил такие скорбные речи:
— Увы мне, чадо мое сладкое! Увы мне, свет очей моих! Увы мне, утеха души моей! Кто украл сокровище мое? Кто иссушил ветвь мою? Кто угасил светильник мой? Кто отнял у меня надежду мою? Кто обесчестил дочь мою? Какой волк растерзал агницу мою? Какое место скрыло от меня ее светлое лицо? Она послужила бы восстановлением рода моего, была бы жезлом старости моей, утешением в печалях моих. Пусть не скроет в себе земля тела моего, пока я не узнаю, что случилось с дочерью моею Евфросиниею!
Все собравшиеся у Пафнутия друзья и соседи также сетовали и громко рыдали вместе с ним о неожиданной гибели его дочери. Не находя нигде облегчения в своей печали, Пафнутий пришел в монастырь, где дочь его подвизалась в затворе, и, упав к ногам игумена, сказал:
— Отче, не переставай молить Бога о том, чтобы Он услышал мои молитвы, ибо я не знаю, что приключилось с дочерью моею, — похитил ли ее кто-нибудь, или же она погибла каким-нибудь иным образом.
Услышав сии слова, честный старец весьма смутился и, собрав к себе всю братию, сказал:
— Братие, покажите любовь, помолитесь Господу, чтобы Он благоволил открыть нам о судьбе дочери друга и благодетеля нашего Пафнутия.
В продолжение целой седмицы иноки постились и молились, но никакого откровения им не последовало, как то бывало при других их прошениях; ибо днем и ночью Евфросиния молилась Богу, чтобы Он не открывал о ней никому в сей земной жизни, и ее молитвы были сильнее молитв всей братии.
Не получая никакого откровения о Евфросинии, игумен начал утешать Пафнутия такими словами:
— Чадо, «не пренебрегай наказания Господня… Ибо Господь, кого любит, того наказывает» (Евр.12:5, 6). Если без воли Господней ни одна птица не падет на землю, тем более ничего не могло произойти и с твоею дочерью. Я думаю, что она избрала благую часть; и посему нам не было о ней откровения от Бога. Если бы она впала в грех (да не будет сего!), то Бог не презрел бы столь великий молитвенный труд всей братии нашей обители, и открыл бы нам о ней; я же имею надежду, что еще в сей земной жизни Господь откроет тебе о ней.
Пафнутий несколько утешился такими словами и вернулся в свой дом, благодаря Бога. Каждый день он прилежно молился Господу и подавал обильную милостыню бедным. По прошествии нескольких дней он опять посетил монастырь и просил у братии молитв. Однажды, встретившись с игуменом, он поклонился ему и сказал:
— Помолись за меня, отче, потому что моя скорбь о дочери всё не проходит; душа моя ни мало не утешилась, рана сердца моего всё увеличивается, и с каждым днем скорбь моя всё усиливается.
Игумен, видя его великую печаль, всячески утешал его; в одной из своих бесед с ним он вспомнил об Измарагде и сказал:
— Есть у нас инок, проводящий очень строгую жизнь; он пришел к нам из дворца императора Феодосия[3], и все мы удивляемся его святой жизни. Не хочешь ли побеседовать с ним? Быть может, ты получишь из сей беседы хотя некоторую отраду, ибо он исполнен Святого Духа.
— Да, хочу, — отвечал Пафнутий.
Тогда игумен, не зная, что Измарагд — дочь Пафнутия, призвал Агапита и сказал ему:
— Отведи Пафнутия к Измарагду, чтобы он с ним побеседовал.
Агапит и Пафнутий вошли в келлию Измарагда; когда Евфросиния увидела отца своего, то узнала его и залилась слезами; а Пафнутий подумал, что она плачет от молитвенного умиления, узнать же ее он не мог, ибо от сильного воздержания и всенощных молитв цвет лица ее увял, да и сама Евфросиния намеренно покрыла клобуком лицо свое, чтобы ее не могли узнать. Помолившись, оба они сели, и Измарагд начал свою беседу с Пафнутием, говорил ему о царствии небесном, о вечной славе, коей человек может достигнуть через смирение, чистоту, святость, милостыню и любовь; говорил он ему и об оставлении мира и о том, что не следует любить детей больше Бога, Творца всего; указывал на слова Апостола, что «от скорби происходит терпение, от терпения опытность» (Рим.5:3-4). Видя великую скорбь своего отца, Измарагд соболезновал ему и утешал его, говоря:
— Поверь мне: Бог не оставит тебя. Ибо если бы дочь твоя находилась на пагубном пути, то Господь открыл бы тебе о ней, по молитвам святых отцов которые о том столь усердно молились; нет, я твердо уверен, что дочь твоя послушалась благого Учителя, говорящего в Евангелии: «Кто любит отца или мать более, нежели Меня, не достоин Меня; кто не отрешится от всего, что имеет, не может быть Моим учеником» (Мф.10:37; Лк.14:33). Бог может и в сей еще жизни показать тебе ее. Посему перестань скорбеть. Для чего ты убиваешься печалью? Напротив, за всё благодари Бога и не теряй надежды, ибо и я, когда учитель мой Агапит возвестил мне о твоем пришествии в обитель и о скорби твоей, прилежно молился Богу, чтобы Он дал тебе терпение и мужество, всё устроил бы на пользу тебе и дочери твоей и утешил бы тебя. Уповаю на то, что Бог всякого утешения не оставит тебя до конца пребывать в скорби: если и не скоро, то все-таки Он откроет тебе о судьбе твоей дочери, о которой ты так печалишься.
Затем Евфросиния, опасаясь, как бы отец не узнал ее, так как она вела с ним слишком продолжительную беседу, сказала Пафнутию:
— Господин мой, иди теперь домой с миром.
Внимая сим речам, Пафнутий и плакал, и радовался, ибо сердце его пламенело естественною любовью к Измарагду и много пользы получил он от бесед с ним; затем он пошел к игумену и сказал ему:
— Один Бог знает, отче, какую пользу получил я от сего инока, и по благодати Божией, его слова наполнили мое сердце такой радостью, как будто бы я нашел любимое чадо.
После сего Пафнутий, попросив всех иноков молиться за себя, возвратился домой. — А Измарагд прожил в той обители тридцать восемь лет, проводя богоугодную жизнь; по прошествии сего времени он впал в тяжкую болезнь, после которой и предал Господу свою душу. Еще до преставления его, Пафнутий опять пришел в монастырь на поклонение и для посещения братии. После обычной беседы с игуменом, он сказал ему:
— Отче, если возможно, позволь мне повидаться с братом Измарагдом, ибо я очень люблю его.
Игумен, призвав Агапита, поручил ему отвести Пафнутия к Измарагду. Когда Пафнутий вошел в келлию его и увидел Измарагда лежащим на постели в сильной болезни, то припал к его ложу и стал говорить с горькими слезами:
— Увы мне! Где сладкие слова твои, где обещания твои о том, что я увижу погибшую дочь мою? Вот, я не только не вижу ее, но лишаюсь и тебя, моего утешителя. Увы мне! Кто теперь утешит старость мою? К кому я пойду, и кто будет отрадою в печали моей? Я плачу и душевно скорблю о разлуке с тобою; вот уже тридцать восемь лет, как я не вижу дочери своей и не получаю ниоткуда вестей о ней, да и дорогой мой Измарагд покидает меня, — Измарагд, о котором я так сильно радовался, как будто бы я нашел свою погибшую дочь. И чего мне теперь ожидать? Где найти себе утешение? Остается мне одно: сойти в гроб с своею печалью!
Видя, как неутешно рыдал Пафнутий, Измарагд сказал ему:
— Зачем ты смущаешься и убиваешься от сильной печали? Разве не крепка рука Господня? Или разве есть что-либо невозможное для Бога? Итак, перестань печалиться. Вспомни, что Господь некогда явил Иакову живым Иосифа, о котором он рыдал, как о мертвом; тот же Бог утешит и тебя. Теперь же прошу тебя об одном: останься здесь три дня и не покидай меня.
Пафнутий остался в обители и при сем размышлял в себе так:
— Не откроет ли Господь чего Измарагду о дочери моей?
Наконец, настал третий день, и Евфросиния, получившая откровение о времени своего отшествия к Господу, призвала к себе отца своего Пафнутия и сказала ему:
— Всемогущий Бог устроил мою судьбу по Своей воле и исполнил мое желание; ныне я достигла конца своих подвигов, прошедши иноческий путь не своею силою, но помощью Того, Кто сохранил меня среди сетей вражеских; я не хочу, чтобы ты дольше скорбел о дочери своей. Я — Евфросиния, дочь твоя, ты же — отец мой. Я — та, которую ты ищешь. Я ради любви к Богу оставила тебя, отца моего, всё наследство и временного жениха и пришла сюда, утаив, что я — женщина. Теперь прошу тебя: не допускай, чтобы кто-нибудь другой кроме тебя омыл тело мое; еще умоляю тебя, исполни мое обещание, данное мною настоятелю сей обители: когда я просила его принять меня сюда, то сказала, что у меня большое имущество, которое я намерена пожертвовать в сию обитель; посему исполни мое обещание, внеси оставшееся имущество в сей монастырь и помолись о мне.
После сих слов Евфросиния предала дух свой Господу. Услышав всё сие и увидев, что дочь его умерла, Пафнутий от страха и великой скорби впал в расслабление и лежал на земле как мертвый. Когда пришел Агапит и увидел, что Измарагд преставился, а Пафнутий чуть жив, то облил водою лицо Пафнутия, поднял его с земли и спросил его:
— Что с тобою, Пафнутий?
Он же отвечал ему на сие:
— Оставь меня умереть здесь, ибо я увидел дивное чудо.
Затем Пафнутий встал с земли и припал к лицу усопшей, плача горько и говоря:
— Увы мне, милое чадо мое, почему ты не открылась мне раньше сего часа; о, как бы желал я умереть с тобою! Горе мне, что ты утаилась от меня, дорогая дочь моя! Как хорошо избежала ты сетей вражеских, укрылась от суеты мира сего и вошла в жизнь вечную!
Внимая словам Пафнутия, Агапит понял сию дивную тайну; он ужаснулся и пошел тотчас же возвестить о том игумену; последний немедленно поспешил придти туда, припал к святому телу Евфросинии и с рыданиями начал говорить:
— Евфросиния, невеста Христова и святая дева, не забудь сподвижников своих и обители сей, но молись о нас Господу Иисусу Христу, чтобы Он сподобил и нас, после добрых подвигов, достигнуть спасения и водвориться со святыми Его.
Затем игумен велел собраться всей братии, чтобы с подобающею честью предать погребению ее святое тело. Когда все иноки собрались и узрели сие дивное чудо, то прославили Бога, явившего Свою крепкую силу в немощной плоти. Некто из братии был слеп на один глаз. Он пришел к мощам преподобной и со слезами стал лобызать ее честное тело — и тотчас отверзлось око его, и он прозрел. Видя сие исцеление, вся братия величала милость Божию, прославляла Его святую угодницу Евфросинию и назидалась ее святою жизнью. После сего погребли ее на месте упокоения святых отцов — подвижников и с духовным веселием совершили по ней поминовение. А отец ее Пафнутий возвратился в свой дом, раздал имение свое по церквам и монастырям, нищим и странникам, а оставшуюся значительную часть его принес в тот монастырь на нужды его, и сам постригся в нем. Он испросил для себя келлию дочери своей и прожил в ней богоугодно десять лет; по прошествии сего времени он преставился на той же самой рогоже, на которой скончалась и его дочь преподобная Евфросиния. Его с честью погребли около дочери, и было установлено ежегодно совершать их память во славу Пресвятой Троицы, Отца, и Сына, и Святого Духа, дивного во святых Своих Бога. Слава Ему во веки. Аминь.
Вышнюю жизнь вожделевши получити, дольнюю сладость тщательно оставила еси[4], и самую себе смесила еси посреде мужей, краснейшая: Христа бо ради жениха твоего о обручнице привременнем небрегла еси.
Примечания:
[1] Преподобная Евфросиния подвизалась в половине V века.
[2] Евнухами назывались в древности лица, которые служили при царских дворах в качестве хранителей сокровищ, царской казны и в особенности (как это бывало при дворе) в качестве стражи при опочивальнях цариц и царевен. По большой части, евнухи были скопцами. При византийском дворе должность евнухов была весьма почетная.
[3] Здесь разумеется Феодосий II (408-450 гг.).
[4] Т.е. возжелав получить жизнь небесную, ты поспешила оставить земные наслаждения.
"}},"162101":{"name":{"nominative":"Прп. Иродиона Илоезерского (1541)","genetive":"Прп. Иродиона"}},"162501":{"name":{"nominative":"Свт. Никифора исп., патриарха Константинопольского († 828)","short":"Свт. Никифора"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Святитель Никифор был сановником при дворе императрицы Ирины (797—802). Приняв монашество, он прославился благочестием и в 806 году был возведен на патриарший престол. Святитель был ревностным защитником иконопочитания и с воцарением императора-иконоборца Льва Армянина (813—820) в 815 году был сослан на остров Проконнис, где скончался в 828 году.
В 846 году святые мощи Патриарха Никифора были обретены нетленными и благоухающими. Их перенесли из Проконниса в Константинополь и положили на один день в храме святой Софии, а затем перенесли в храм святых Апостолов. Рука святителя хранится в Хилендарском монастыре на Афоне.
Святитель оставил после себя три сочинения, направленные против иконоборцев.
Память святителя празднуется 2 июня.
"}},"162701":{"name":{"nominative":"Мчч. Дады, Гаведдая и Каздои (IV)","short":"Мчч."},"life":{"id":"minei-0929-162701","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Во дни Сапора, царя персидского, отца святого мученика Гаведдая, жил при царском дворе один христианин, именем Дада, первый из царских вельмож, очень любимый и уважаемый царем. Царь послал его править одною из областей Персидского царства, не зная, что он — христианин. Вскоре донесли царю, что Дада исповедует Христа. Тогда послан был от царя вельможа Андромелих, чтобы расследовать, правда ли это. Убедившись, что это правда, Андромелих написал о том Сапору. Царь, после сего, предоставил этому вельможе полную власть над христианами своего царства, а сам вместе с сыном своим Гаведдаем начал допрашивать Даду и из беседы с ним еще яснее убедился, что он всею душою верует в Господа Иисуса Христа и желает умереть за Него. Тогда зажгли большой костер и хотели бросить в него святого Даду. А костер был так велик, что все видевшие его ужасались. Когда святой Дада подошел к ярко горевшему пламени, он осенил себя крестным знамением. Вдруг все увидали, что огонь погас и вместо огня потекла вода, и удивились такому великому чуду. А царский сын Гаведдай спросил святого мученика:
— Кто научил тебя таким чарам?
Святой Дада отвечал ему:
— Если и ты захочешь последовать учению, которому я следую, то и ты удостоишься совершать такие же чудеса.
— Неужели, — спросил его Гаведдай, — если я верую в Христа твоего, я буду совершать такие же чудесные знамения? Святой Дада сказал ему на это:
— Не только будешь их совершать, но и воцаришься со Христом.
Тогда Гаведдай приказал развести большой костер, призвал имя Христово, и огонь погас. Увидев такое чудо, царевич припал к ногам святого Дады и исповедал свою веру во Христа. Вельможа царский Андромелих донес о всём этом царю Сапору. Узнав, что сын его Гаведдай верует во Христа, царь приказал четырем слугам бить царевича суковатыми палками. Когда эти четверо изнемогли от долгого биения, царь приказал стать на место их другим. Во время биения, святой Гаведдай призывал Бога на помощь. Ему явился ангел и укрепил его, говоря ему:
— Дерзай, я с тобою.
После того святого мученика бросили в темницу, где он пробыл пять дней. Вскоре Сапор поручил власть судить всех христиан своего царства некоему Гаргалу, который велел бить святого Гаведдая ремнями из воловьей кожи. Претерпевая такое мучение, святой мученик поносил отцовскую веру. Тогда Гаргал приказал содрать с тела его, от ног до головы, два ремня кожи, говоря:
— Посмотрю, придет ли Христос твой, чтобы исцелить тебя. Святой же мученик вдруг сделался совершенно здоров. Гаргал заключил его в темницу; но, силою Божией, и узы его разрешились. Обезумел судия от гнева и пошел доложить о всем этом царю, который сказал ему:
— Убей нечестивого, ибо он больше не сын мой, но зломыслящий человек, потому что уверовал во Христа.
Гаргал раскалил железный прут и пронзил им голову святого мученика насквозь чрез уши. Но в то время как мученик молился, явился ангел, вынул прут и исцелил святого страдальца. Увидев это, Гаргал начал терзать тело его острыми железными спицами, приговаривая:
— Увидим, придет ли твой Христос и исцелит ли тебя.
Но святой Гаведдай опять помолился и получил исцеление. Будучи свидетелями всего этого, темничные сторожа пришли в страх и воскликнули:
— Велик Бог христианский.
Но судия еще больше разъярился и велел вонзить в плечи мученика железные спицы и повесить его, оставив его в сем положении от третьего до девятого часа. Святой висел и молился. Затем его сняли и опять отвели в темницу. Мать и сестра желали навестить его в темнице, но боялись царя. А сам Сапор, узнав, что мученик жив, подверг его новому мучению: он велел содрать кожу с головы его, покрыть лицо его и снова заключить в темницу. Святой претерпевал всё сие славя Бога. Узнав, что мученик всё еще жив, царь приказал вырвать у него ногти на руках и ногах и выбить все его зубы. Заключив опять его в темницу, он запретил давать ему пить и пускать к нему кого-либо.
Сестра мученика украдкою прошла в темницу и дала ему пить воды, а темничному сторожу под страхом казни запретила говорить о том. Среди всех страданий святой мученик радовался и врачевал от недугов и болезней всех к нему приходивших, и все дивились сему.
В то время сидел в темнице иной Гаргал, волхв, наказанный за многие свои преступления; увидев терпение святого Гаведдая, а также чудеса, которые он совершал, этот волхв припал к его ногам и сказал:
— Молю тебя, раб Божий: помяни меня пред Христом твоим.
Святой ответил ему:
— Веруй в Него, и Он избавит тебя от всех зол твоих.
Гаргал воскликнул:
— Верую в Тебя, Господи Иисусе Христе!
Затем он присоединился к Гаведдаю. На другой день мучитель велел обоих их привести к себе на суд и, раздев Гаргала, бить его палками. Во время биения, мученик взирал на небо и молился так:
— Господи Иисусе Христе, имени Твоего ради я страдаю: укрепи меня!
И сказав сие, он предал дух свой Господу. А святого Гаведдая положили на вертящееся колесо и содрали кожу с его ног. Затем начали жечь ему ручные мышцы раскаленными железными молотками и опять ввергнули его в темницу.
Узники, находившиеся в ней, помазывались кровью, истекавшею из ран его, и получали исцеление от ран своих; и все болящие получали исцеление и славили Бога. Когда князь Гаргал услышал об этом, то не поверил, но велик был его ужас, когда святой мученик, выведенный по прошествии 15 дней из темницы, оказался цел и совершенно здоров. Тогда он велел бросить его в раскаленный котел, наполненный смолой и серой, но и после сего мученик остался невредимым.
Посоветовавшись с своими приближенными, мучитель приказал распять святого мученика на кресте, и затем в него долго стреляли из лука в присутствии многочисленной толпы. Тогда последовало новое преславное чудо: не только сам святой оставался невредим, но и самые стрелы, пускаемые в его тело, отскакивали и ранили стрелявших. Всё сие поражало народ ужасом. Донесли о сем царю. Он послал дочь свою Каздою, чтобы утешить святого Гаведдая. Каздоя же, пришедши к Гаведдаю и увидавши всё, бывшее с ним, сама наученная им уверовала во Христа. Сапор сильно разгневался и приказал растянуть дочь свою на земле и бить ее палками, после чего и ее бросили в темницу. Каздоя, лежа в темнице и страдая от ран, говорила святому Гаведдаю:
— Помолись за меня, чтобы я могла вынести сии мучения.
Святой мученик ответил ей:
— Твоя вера во Христа поможет тебе, не скорби: я уповаю на Господа, что, по Его воле, мучение не коснется тебя, и ты не будешь более мучена другою мукою.
Царь Сапор велел вывести святого мученика и связать ему руки и ноги, а затем бросить его среди конского ристалища, чтобы в течении ночи святой был растоптан конями. Но благодатью Божией святой мученик был сохранен невредимым от них и благословлял Бога за то. Увидев на другой день, что святой развязан и совершенно здоров, все дивились сему чуду. Тогда стали опалять его зажженными головнями, он же все молился и немолчно славил с радостью Господа. А Дадий и Авдий, которые были христианами и стояли там, боясь царского гнева, тайно записывали страдания святого мученика. Святой сказал им:
— Если возможно, принесите мне воды и масла, чтобы я мог креститься; если же это невозможно, то молитесь, чтобы Господь отпустил мне грехи мои.
И вот малое облако излило на главу мученика воду и масло. И из облака послышался голос:
— Раб Божий, ты уже принял святое крещение!
И лицо мученика просветилось как солнце, и в воздухе разнеслось благоухание. Услышав сей голос, святой Гаведдай благодарил и славил Бога. Тогда Гаргал приказал пронзить тело его острыми копьями. Несколько часов терпел святой мученик это мучение и, наконец, с молитвою на устах предал дух свой в руки Господни. Гаргал велел рассечь тело его на три части и разбросать их в разные стороны. Дадий и Авдий, бывшие священниками, и Армазат диакон взяли его святые мощи с великой честью, принесли к себе в дом и, помазав их ароматами, с благоговением погребли, славя Бога. А святого и славного Даду, царского сродника, которого и раньше много мучили, рассекли, наконец, на части, и так он скончался о Господе. Некоторые же боголюбцы взяли тело его и, с честью опрятавши его, положили его в нарочитом месте. Когда вышеназванные мужи (Дадий, Авдий и Армазат) в ту ночь вместе совершали песнопение, в полночный час святой Гаведдай стал среди них и сказал им:
— Возмогайте о Господе, братие.
Они сильно возрадовались от такого видения. Святой же снова сказал им:
— Да подаст вам Господь награду за то, что вы сделали!
И, преклонив главу свою к Дадию, он сказал ему:
— Возьми с головы моей рог с маслом и, взяв часть тела Христа моего, войди в царский дворец и помажь маслом сестру мою Каздою, а затем преподай ей святое тело Христово.
Дадий сделал по слову святого мученика, крестил ее и причастил Святых Таин, говоря:
— Усни, сестра, до пришествия Господня!
И вот, ангел Господень взял душу ее, и она переселилась на небо. Когда ее матерь пришла к ней, она нашла ее уже умершею. Тогда она вошла к царю и сказала ему:
— Вот, какой ты бесчеловечный и жестокий, — даже родных детей своих не пощадил! Радуйся, что сын твой, после многих мучений, убит, убита также и дочь твоя! Горе твоему жестокосердию! Но дети твои, так безвременно умершие, уже не боятся твоего гнева.
Слыша такие слова своей супруги, жестокий и бесчеловечный царь нимало не поскорбел, хотя она и говорила ему всё сие со слезами, но оставался таким же непреклонным и жестоким. При виде такого его бесчеловечия, царица взяла драгоценные ароматы, окадила святое тело своей дочери фимиамом и, одевши его царскою багряницею, положила рядом с телом сына своего Гаведдая, тихо плача и жалобно восклицая:
— Любимые дети мои! помяните меня, матерь вашу в день вашей радости, когда вы будете радоваться со Христом, — чтобы и я, окаянная, обрела себе разрешение грехов в славе Христа Бога![1]
Примечания:
[1] Страдания и кончина святых мучеников Дады, Гаведдая и Каздои последовали около половины IV века.
"}},"163201":{"name":{"nominative":"Мцц. Рипсимии, Гаиании и с ними 35-ти святых дев и 70-ти мужей (начало IV)","short":"Мцц."}},"163401":{"name":{"nominative":"Прп. Коприя (530)","short":"Прп. Коприя (530)"},"life":{"id":"minei-0924-163401","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой Коприй родился на гноище[1] близ стен обители преподобного Феодосия Великого, начальника общежития. Мать его бежала от преследования агарян со многими другими, чтобы искать себе защиты у стен обители преподобного. Когда агаряне удалились, монахи вышли из монастыря и нашли на гноище новорожденного младенца. По приказанию своего игумена, великого Феодосия, они взяли младенца и нарекли ему имя Коприй. Ребенок питался козьим молоком. Для сего иноки нарочно выбрали из стада особую козу. Всякий раз, как младенец просил пищи, коза сия сама отделялась о стада овец, среди коих она паслась, сходила с горы и, накормив младенца, опять возвращалась в стадо. Так делала она до тех пор, пока младенец не стал принимать твердой пищи. Когда юный Коприй достиг совершеннолетия, его особенно полюбил преподобный Феодосий Великий. За свою благочестивую жизнь он вскоре соделался жилищем Святого Духа; даже дикие звери слушались его. Так однажды он увидел в монастырском саду медведя, пожиравшего огородные овощи; святой взял зверя и вывел вон из сада, запретив ему более входить туда. В другой раз он поднимался на гору вместе с ослом, чтобы привезти в обитель дров. В то время, как он начал собирать дрова, медведь укусил осла в бедро. Тогда святой Коприй возложил на медведя дрова и сказал ему:
— Ты теперь должен работать до тех пор, пока осел выздоровеет. Медведь послушался его и носил дрова и воду, пока осел выздоровел; тогда только преподобный простил зверя.
Некоторое время святой Коприй служил в монастырской поварне; однажды кушанье в котле стало кипеть и выходить через край. Не найдя вблизи ложки, преподобный начал снимать пену обнаженною рукою, затем рукою же помешал кушанье в котле и тем прекратил кипение, а сам остался совершенно невредим. Преподобный достиг 90-летнего возраста и сиял среди иноков как солнце. Он удостоился получить священный сан и был украшен всякими добродетелями; часто, удаляясь в уединенное место, он усердно молился Богу. Преподобный Феодосий Великий, уже в то время скончавшийся, являлся иногда ему и, став рядом, пел молитвы вместе с ним. Явившись ему в последний раз, он сказал ему:
— Вот, Коприй, настала пора оставить тебе временную жизнь; приди к нам в уготованное для тебя место упокоения.
Вскоре после сего видения дивный угодник, поболев малое время и простившись с подвижниками, преставился ко Господу[2].
Примечания:
[1] Имя Коприй греческое от «копра» — гноище, навозная куча.
[2] Святой Коприй скончался около 530 года.
"}},"163501":{"name":{"genetive":"Перенесения","short":"Перенесение","nominative":"Перенесение мощей святителя и чудотворца Николая из Мир Ликийских в Бари (1087)","cmd":"nday != 46"},"life":{"id":"","copyright":"Настольная книга свщеннослужителя. Москва. 1978.","text":"В XI веке греческая империя переживала тяжелое время. Тур ки опустошали ее владения в Малой Азии, разоряли города и сёла, убивая их жителей, и сопровождали свои жестокости оскорблением святых храмов, мощей, икон и книг. Мусульмане покушались уничтожить мощи святителя Николая, глубоко чтимого всем христианским миром.
В 792 году калиф Аарон Аль-Рашид послал начальника флота Хумейда разграбить остров Родос. Опустошив этот остров, Хумейд отправился в Миры Ликийские с намерением взломать гробницу святителя Николая. Но вместо нее он взломал другую, стоявшую рядом с гробницей Святителя. Едва святотатцы успели это сделать, как на море поднялась страшная буря и почти все суда были разбиты.
Осквернение святынь возмущало не только восточных, но и западных христиан. Особенно опасались за мощи святителя Николая христиане в Италии, среди которых было много греков. Жители города Бар, расположенного на берегу Адриатического моря, решили спасти мощи святителя Николая.
В 1087 году барские и венецианские купцы отправились в Ан тиохию для торговли. И те и другие предполагали на обратном пути взять мощи святителя Николая и перевезти их в Италию. В этом намерении жители Бар опередили венецианцев и первыми высадились в Мирах. Вперед были посланы два человека, кото рые, вернувшись, сообщили, что в городе — все тихо, а в церкви, где покоится величайшая святыня, они встретили только четырех монахов. Тот час 47 человек, вооружившись, отправились в храм святителя Николая, монахи-сторожа, ничего не подозревая, указали им помост, под которым была скрыта гробница святого, где, по обычаю, чужестранцев помазывали миром от мощей святите ля. Монах рассказал при этом о явлении накануне святителя Николая одному старцу. В этом видении Святитель приказывал бережнее хранить его мощи. Рассказ этот воодушевил барян; они увидели для себя в этом явлении соизволение и как бы указание Святого. Чтобы облегчить свои действия, они открыли мо нахам свои намерения и предложили им выкуп — 300 золотых монет. Сторожа отказались от денег и хотели оповестить жителей о угрожавшем им несчастье. Но пришельцы связали их и поста вили у дверей своих сторожей. Они разбили церковный помост, под которым стояла гробница с мощами. В этом деле особенным сердием отличался юноша Матфей, желавший как можно быстрее обнаружить мощи Святителя. В нетерпении он разбил крышку и баряне увидели, что саркофаг наполнен благоуханным святым миром. Соотечественники барян, пресвитеры Лупп и Дрого, совершили литию, после которой тот же Матфей стал извлекать из переполненного миром саркофага мощи Святителя. Это происходило 20 апреля 1087 года. Ввиду отсутствия ковчега, пресвитер Дрого завернул мощи в верхнюю одежду и в сопровождении барян перенес их на корабль. Освобожденные монахи сообщили городу печальную весть о похищении иностранцами мощей Чудотворца. Толпы народа собрались на берегу, но было поздно… 8 мая корабли прибыли в Бар, и скоро радостная весть облетела весь город. На следующий день, 9 мая, мощи святителя Николая торжественно перенесли в церковь святого Стефана, находившуюся неподалеку от моря. Торжество перенесения святыни сопровождалось многочисленными чудотворными исцелениями больных, что возбуждало еще большее благоговение к великому угоднику Божию. Через год была построена церковь во имя святителя Николая и освящена папой Урбаном II. Событие, связанное с перенесением мощей святителя Николая, вызвало особенное почитание Чудотворца и ознаменовалось установлением особого праздника 9 мая. Вначале праздник перенесения мощей святителя Николая отмечался только жителями итальянского города Бар. В других странах Христианского Востока и Запада он не был принят, несмотря на то, что о перенесении мощей было широко известно. Это обстоятельство объясняется свойственным средним векам обычаем чествования преимущественно местных святынь. Кроме того, Греческая Церковь не установила празднования этой памяти, потому что потеря мощей Святителя была для нее событием печальным. Русской Православной Церковью празднование памяти перенесения мощей святителя Николая из Мир Ликийских в Бар 9 мая установлено вскоре после 1087 года на основе глубокого, уже упрочившегося почитания русским народом великого угодника Божия, перешедшего из Греции одновременно с принятием христианства. Слава о чудотворениях, явленных Святителем на земле и на море, была широко известна русскому народу. Их неистощимая сила и обилие свидетельствуют об особой благодатной помощи великого святого страждущему человечеству. Образ Святителя, всесильного Чудотворца-благотворителя, стал особенно дорог сердцу русского человека, потому что он вселил глубокую веру в него и надежду на его помощь. Бесчисленными чудотворениями ознаменовалась вера русского народа в неоскудеваемую помощь Угодника Божия. В отечественной письменности очень рано составилась о нем значительная литература. Сказания о чудесах Святителя, совершенных на русской земле, стали записываться еще в глубокой древности. Вскоре после перенесения мощей святителя Николая из Мир Ликийских в Бар град, появилась русская редакция жития и повести о перенесении его святых мощей, написанной современником этого события. Еще ранее было написано слово похвальное Чудотворцу. Еженедельно, каждый четверг, Русская Православная Церковь особо чтит его память. В честь святителя Николая воздвигались многочисленные храмы и монастыри, русские люди называли его именем своих детей при Крещении. В России сохранились многочисленные чудотворные иконы великого Святителя. Наиболее известные среди них образ Можайский, Зарайский, Волоколамский, Угрешский, Ратный. Нет ни одного дома и ни одного храма в Русской Церкви, в котором не было бы образа святителя Николая Чудотворца. Значение благодатного предстательства великого угодника Божия выражает древний составитель жития, по словам которого святитель Николай «многа великая и преславная чудеса сотвори на земли и на мори, в бедах сущим помогая и от потопления спасая, и из глубины морския на сухо износя, от тления восхищая и принося в дом, от уз и темниц избавляя, от мечнаго посечения заступая и от смерти свобождая, многим многая подаде исцеления: слепым зрение, хромым хождение, глухим слышание, немым глаголание. Многих в убожестве и нищете последней страдающих обогати, гладным пищу подаде и всякому во всякой потребе готовый помощник, теплый заступник и скорый предстатель и защитник показася, и овым такожде призывающим его помогает и от бед избавляет. Весть (знает) великаго Чудотворца сего Восток и Запад и все концы земнии ведят чудотворения его».
"}},"165201":{"name":{"nominative":"Блж. Андрея, Христа ради юродивого (936)","genetive":"Блж. Андрея"},"life":{"id":"minei-1002-165201","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"В царствование греческого императора Льва Великого — Мудрого [1], сына императора Василия Македонянина [2], жил в Константинополе некий муж, по имени Феогност. Он купил множество рабов, в числе коих находился один отрок, славянин родом, по имени Андрей [3]. Сей отрок был прекрасен собою и отличался добрым нравом. Феогност полюбил его больше других рабов, назначил его своим довереннейшим слугою и отдал его для обучения священным книгам. Изучив Священное Писание, Андрей часто ходил по церквам, молился Богу и читал священные книги. Однажды ночью, когда он стоял на молитве, злокозненный диавол, видя сие, позавидовал сему доброму делу и стал сильно ударять в двери той комнаты, где находился юноша. Андрей пришел в ужас, перестал молиться, поспешно лег на постель и оделся козлиною шкурою Увидав сие, сатана обрадовался и сказал другому диаволу:
— Видишь ли ты сего юношу: недавно еще он вкушал бобы, а теперь вот он уже вооружается на нас!
Проговорив сие, сатана исчез. Блаженный же от страха крепко уснул и во сне имел следующее видение. Ему казалось, будто он был на большой площади, по одну сторону которой стояло множество эфиопов, а по другую множество святых мужей в белых одеждах. Между обеими сторонами происходило как бы состязание и борьба. Эфиопы, имея на своей стороне одного черного исполина, с гордостью предлагали облеченным в белые одежды, чтобы те представили из своей среды такого борца, который был бы в силах бороться с их черным эфиопом, тысяченачальником их бесчисленного легиона. Черновидные эфиопы хвастались своей силой, но белоризцы ничего им не отвечали. Блаженный Андрей стоял там же и смотрел, желая узнать, кто решится вступить в борьбу с сим страшным противником. И вот он увидал спустившегося с высоты прекрасного юношу, который держал в руках три венца: один из них был украшен чистым золотом и драгоценными камнями, другой крупным, блестящим жемчугом, а третий — наибольший из венков — сплетен был из неувядаемых белых и красных цветов и ветвей Божия рая. Сии венцы были столь чудной красоты, что ее и ум человеческий не может постигнуть, и нельзя описать ее на языке человеческом. Увидав сие, Андрей помыслил, как бы ему получить хотя бы один из тех трех венцов. Подойдя к явившемуся юноше, он сказал:
— Ради Христа, скажи мне, продаешь ли ты сии венцы? Хотя сам я и не могу купить их, но подожди меня немного, я пойду и скажу моему господину, — он заплатит тебе за сии венцы, сколько ты пожелаешь.
Юноша же, просияв лицом, сказал ему:
— Поверь мне, возлюбленный, что если бы ты принес мне золото всего мира, я не продал бы ни тебе, ни кому другому, ни одного цветка из сих венцов, потому что сии венцы составлены из небесных Христовых сокровищ, а не из украшений суетного мира. Ими увенчиваются те, кто поборает тех черных эфиопов. Если ты хочешь получить — и даже не один, а все три венца, — то вступи в единоборство с тем черным эфиопом и, когда победишь его, возьмешь от меня все венки, которые ты видишь.
Услышав сие, Андрей исполнился решимости и сказал юноше:
— Поверь мне, что я сделаю сказанное тобою, только научим меня хитростям его.
Юноша сказал:
— А разве ты не знаешь, в чем заключается его ловкость? Не эфиопы ли страшны и грозны по виду? — а между тем они слабы силами. Не бойся же его громадного роста и страшного взгляда: он слаб и гнил как подгнившая трава!
Укрепляя сими речами Андрея, прекрасный юноша стал учить его, как бороться с эфиопом.
Он говорил:
— Когда эфиоп тебя схватит и начнет бороться с тобою, ты не бойся, но схватись с ним крестообразно, и — узришь помощь Божию.
После сего блаженный выступил вперед и сильным голосом крикнул эфиопу:
— Выходи на борьбу!
Устрашая и грозя, эфиоп подошел, схватил Андрея и в продолжение весьма долгого времени переворачивал Андрея то в ту, то в другую сторону. Эфиопы стали рукоплескать, а одетые в белые ризы как будто побледнели, потому что они боялись, как бы сей эфиоп не ударил Андрея о землю. Андрей был уже одолеваем эфиопом, но, оправившись, крестообразно устремился на него. Бес рухнул, как громадное подрубленное дерево, и при падении ударился лбом о камень и закричал: «Горе, горе!» Одетые же в светлые одежды пришли в великую радость. Они подняли Андрея на своих руках кверху, стали лобызать его и торжествовали его победу над эфиопом.
Тогда черные воины с большим посрамлением обратились в бегство, а прекрасный юноша отдал Андрею венцы и, облобызав его, сказал:
— Ступай с миром! с сего времени ты будешь нашим другом и братом. Иди же на подвиг добродетели: будь нагим и юродивым ради Меня [4], и ты явишься в день Моего царствия причастником многих благ.
Выслушав сие от того прекрасного юноши, блаженный Андрей пробудился от сна и удивлялся необычайному сновидению. С того времени он сделался Христа ради юродивым.
На другой день, восстав от сна, он помолился, взял нож, и пошел к колодцу; тут снял он с себя одежду, и, представляясь лишенным разума, изрезал ее на части. Ранним утром пришел за водой к колодцу повар и, увидев Андрея как бы пришедшего в исступление, пошел и рассказал о сем их господину. Скорбя об Андрее, господин их пошел к нему и нашел его как бы несмыслящим и говорящим неразумно. Подумав, что Андрей одержим бесом, он наложил на него железные вериги и приказал вести к церкви святой Анастасии. Андрей в течение дня представлялся лишенным разума, а ночью молился Богу и святой Анастасии. В глубине же своего сердца он размышлял о том, приятно ил Богу предпринятое им дело, или нет, и хотел получить о сем извещение.
Когда он так размышлял, в видении ему представилось, что пять женщин и один светлоообразный старец ходят, врачуя и посещая больных; пришли они также к Андрею, и старец сказал старейшей женщине:
— Госпожа Анастасия! почему же ты не уврачуешь его?
— Учитель! — отвечала женщина. — Его врачевал Тот, Кто сказал ему: «Сделайся ради меня юродивым, и в день Моего царствия будешь причастником многих благ». Ему не нужно врачевания.
Сказав сие, они пошли в церковь, откуда уже не возвращались, хотя Андрей смотрел в след им до тех пор, пока стали ударять к утрени. Тогда блаженный, уразумев, что его подвиг угоден Богу, возрадовался духом и еще усерднее стал подвизаться — ночью в молитве, а днем в подвигах юродства.
Однажды блаженный Андрей ночью возносил по своему обычаю в глубине своего сердца молитвы Богу и святой Анастасии мученице. И вот пришел к нему, в явно видимом образе, диавол со множеством бесов, держа секиру; остальные же бесы несли ножи, деревья, колья и копья, как бы намереваясь убить блаженного. Явился и прежний эфиоп, в том виде, как он боролся с Андреем, и еще издали зарычал на него. Ринувшись на святого, он хотел рассечь его топором, который держал в руках. За ним кинулись и все остальные демоны. Святой же, воздев со слезами руки, возопил ко Господу:
— Не предай зверям душу, воздающую Тебе славу и честь!
Потом снова возопил:
— Святой Апостоле Иоанне Богослове, помоги мне!
И вот прогремел гром, явилось множество людей и предстал благообразный старец, имевший лицо светлее солнца, и с ним великое множество слуг. Грозно и строго сказал он находящимся с ним:
— Затворите ворота, чтобы ни один из сих не убежал!
Тотчас ворота затворили, и все эфиопы были схвачены. И услышал Андрей, как один бес тайно говорил своему товарищу:
— Проклят тот час, в который мы соблазнились: ибо немилостив Иоанн и хочет жестоко мучить нас!
Святой же Иоанн повелел пришедшим с ним людям, одетым в белые одежды, снять с шеи Андрея железные вериги. Затем стал за воротами и сказал:
— Приводите эфиопов ко мне одного за другим.
Привели первого беса и распростерли его на земле. Взяв веригу, Апостол согнул ее втрое и дал бесу сто ударов. Бес же как человек кричал:
— Помилуй меня!
После сего распростерли другого демона, и он также был подвергнут ударам; затем третьего — и тот получил столько же ударов. Удары же, коим Господь подверг бесов, были не призрачными, а действительными наказаниями, кои причиняют страдание бесовскому роду. Когда, таим образом, все эфиопы были наказаны, Иоанн сказал им:
— Ступайте и покажите своему отцу, сатане, нанесенные вам раны — будет ли сие ему приятно!
После того, как одетые в белые одежды ушли, и демоны исчезли, тот благолепный старец подошел к рабу Божию Андрею и, возложив на его шею вериги, сказал ему:
— Ты видишь, как поспешил я к тебе на помощь: ибо я очень о тебе забочусь, потому что Бог поручил мне попечение о тебе. Итак терпи: скоро ты будешь отпущен и будешь ходить по своей воле, как тебе будет угодно.
— Господин мой, — сказал Андрей, — кто ты?
Старец ответил:
— Я тот, кто возлежал на персях Господних (Ин. 13:22; 21:20).
Сказав сие, он просиял как молния и скрылся от глаз юноши. Блаженный же Андрей прославил Бога за то, что Он послал ему на помощь возлюбленного ученика Своего.
После явления святого Иоанна Богослова, разговора с ним и мучений, причиненных бесам, блаженный Андрей, будучи по прежнему скован, лег, желая уснуть, — и в то же время пришел в восторженное состояние. Он увидал себя в царских палатах. На престоле в великой славе сидел Царь, Который подозвал Андрея к себе и спросил:
— Желаешь ли всей душой трудиться для Меня?
Андрей отвечал:
— Желаю, Господи!
Царь дал ему вкусить нечто весьма горькое и при сем сказал ему:
— Таков скорбный путь работающих Мне в сем мире.
После сего Он дал вкусить Андрею нечто белее снега и слаще манны. Вкусив, Андрей возвеселился и позабыл горечь первой снеди. И сказал ему царь:
— Такова у Меня пища для служащих Мне и мужественно до конца претерпевающих. И ты мужественно соверши свой подвиг, как начал: ибо, перенесши в сей жизни немного страданий, ты будешь вечно пребывать в жизни нескончаемой.
Пробудившись от сна, Андрей пришел к мысли, что виденная им первая пища — горькая прообразует терпение в здешнем мире, а последняя — сладкая — жизнь вечную.
После сего господин Андрея в продолжение четырех месяцев держал его при себе, а затем отпустил на свободу. Притворяясь лишенным разума, Андрей стал бегать по улицам. Он ходил по городу «терпя недостатки, скорби, озлобления; те, которых [тот, которого] весь мир не был достоин» (Евр.11:37–38). Одни надругались над ним, как над безумным, другие прогоняли его от себя, гнушаясь им, как псом смердящим, иные же считали его за одержимого бесом, а малолетние отроки глумились и били блаженного. Он же все претерпевал и молился об оскорблявших его.
Если кто из милостивых нищелюбцев подавал Андрею милостыню, он принимал ее, но отдавал другим нищим. Впрочем, он раздавал так, чтобы никто не знал, что он подает милостыню; сердясь на нищих и как бы желая их побить, он как юродивый бросал им в лицо деньгами, которые держал в руках, а нищие их подбирали. Иногда по трое суток не вкушал он хлеба, иногда же голодал и целую неделю, а если не находилось никого, кто бы подал ему ломоть хлеба, то он проводил без пищи и вторую неделю. Одеждою Андрею служило никуда негодное рубище, едва прикрывавшее телесную его наготу. Уподобляясь во всем святому Симеону, Христа ради юродивому [5], он днем бегал по улицам, а ночью пребывал на молитве. Живя в столь обширном городе, среди многочисленного населения, он не имел «где главы приклонити». Нищие прогоняли его от своих шалашей, а богачи не пускали на дворы жилищ своих. Когда же ему необходимо было уснуть и несколько успокоить свое измученное тело, он искал мусора, где лежат собаки, и располагался между ними. Но и псы не подпускали к себе раба Божия. Одни кусая отгоняли его от себя, другие же убегали от него сами. Никогда не засыпал он под кровлею, но всегда на холоде и зное, валяясь как Лазарь в гноище и грязи, попираемый людьми и животными. Так страдал добровольный мученик и так смеялся над всем миром юродивый: «потому что немудрое Божие премудрее человеков» [6] (1 Кор.1:25). И вселилась в него благодать Святого Духа, и он получил дар прозорливости, ибо он стал прозревать помыслы людей.
Однажды, в Константинополе, у некоего знатного мужа умерла дочь, которая прожила жизнь свою в девственной чистоте. Умирая, она завещала похоронить ее за городом, на кладбище для бедных, находившемся в саду ее отца. Когда она скончалась, ее понесли на то место, где и похоронили ее по христианскому обычаю. В то время был в Константинополе гробокопатель, который, разрывая могилы, снимал с мертвецов одежды. Стоя на дороге, он наблюдал, где будет похоронена девица. Заметив место ее усыпальницы, он решился, с наступлением ночи, разрыть могилу и снять одеяние с мертвой.
Случилось, что и святой Андрей, творя обычные подвиги юродства Христа ради, пошел на то место. Как только заметил он того гробокопателя, он провидел духом злое его намерение. Желая отклонить вора от задуманного дела и предугадывая, какое воспоследует ему наказание, святой Андрей взглянул на него с суровым видом и, как бы в сильном гневе, сказал:
— Так говорит Дух, судящий похищающих одежды лежащих во гробах: не будешь ты более видеть солнца, не будешь видеть дня, ни лица человеческого; затворятся для тебя врата дома твоего и никогда более не откроются. Померкнет для тебя день и уже никогда не просветлеет.
Услышав сие, гробокопатель не понял того, о чем говорил святой, и отошел, не обращая на слова его никакого внимания. Святой же, вторично посмотрев на него, сказал:
— Ты уходишь? — Не укради! Если же ты сделаешь сие, то — свидетельствую именем Иисуса — не увидишь никогда солнца.
Поняв, что святой говорит ему, гробокопатель удивился, каким образом он знает его намерение, и, возвратившись к святому, сказал:
— Ты точно одержим беснованием и по демонскому наущению говоришь о таинственном и неизвестном! Я же нарочно пойду туда, чтобы видеть, сбудутся ли твои слова!
После сего святой удалился, продолжая юродствовать. С наступлением вечера, выбрав удобное время, вор отвалил камень от гроба, вошел в гроб и прежде всего взял верхнюю одежду покойной и все украшения, ибо они были многоценны. Взяв это, он намеревался удалиться, но какой-то внутренний голос подсказал ему: «Сними и рубашку: ведь, она хороша». Сняв рубашку с девицы, гробокопатель хотел выйти из могилы. Мертвая же девица, по повелению Божию, подняла свою правую руку и ударила гробокопателя по лицу, и он тотчас ослеп. Ужаснулся тогда несчастный и затрепетал, так что от страха стали сокрушаться челюсти его, зубы, колени и все кости.
Умершая же девица отверзла уста свои и сказала:
— Несчастный и отверженный человек! ты не побоялся Бога, не подумал того, что и ты человек! Тебе бы следовало постыдиться девической наготы; с тебя довольно уже взятого тобою, — хотя бы рубашку ты оставил моему обнаженному телу. Но ты меня не помиловал и жестоко поступил со мною, задумав сделать меня посмешищем пред всеми святыми девами в день второго пришествия Господня. Но теперь я поступлю с тобою так, что ты никогда не будешь больше воровать, дабы тебе было известно, что жив Бог Иисус Христос, и что по смерти есть суд, воздаяние и наказание.
Проговорив сии слова, девица встала, взяла свою рубашку, облеклась в нее, и, возложивши на себя все одежды и украшения, легла и сказала: «Ты, Господи, един даешь мне жить в безопасности» (Пс. 4:9).
С сими словами она снова почила в мире. А тот отверженный едва имел силы выйти из гроба и найти ограду сада. Хватаясь руками то за одну, то за другую стену ограды, он вышел на ближайшую дорогу и побрел к городским воротам. Расспрашивавшим о причине его слепоты он рассказывал совсем не то, что было в действительности. Но впоследствии рассказал все, что случилось с ним, одному своему другу. С тех пор он стал просить себе милостыню и таким образом снискивал себе пропитание. И часто он говорил себе:
— Будь проклята, гортань моя, ибо из-за тебя постигла меня слепота!
Вспоминал он также и святого Андрея и удивлялся, как все исполнилось, согласно провиденному и предреченному святым.
Однажды, ходя по городу, святой Андрей увидал, что навстречу ему несут покойника. Умерший был очень богатый человек и за его гробом шло великое множество народа со свечами и кадильницами. Церковнослужители пели обычные погребальные песнопения, а родные и близкие покойника плакали и рыдали. Видя своими прозорливыми очами, что делалось с тем мертвецом, святой остановился и стал смотреть. И вот, впав на долгое время в совершенное бесчувствие, он увидел духовными очами множество эфиопов, шедших за гробом и громко кричавших:
— Горе ему, горе ему!
Одни из них держали в руках мешки, из которых рассыпали пепел на людей, окружавших мертвеца. Другие же бесы плясали и бесстыдно смеялись как бесстыдные блудницы, третьи лаяли как собаки, а иные еще хрюкали как свиньи. Мертвец был для них предметом радости и веселья. Некоторые из бесов, окружая мертвеца, кропили его смрадною водою, иные летали по воздуху около одра, на котором лежал мертвец. От трупа же умершего грешника исходил удушливый смрад. Идя следом за мертвым, бесы рукоплескали и производили ужасный топот ногами, ругаясь над поющими и говоря:
— Пусть Бог не даст никому из вас видеть свет, жалкие христиане, ибо вы воспеваете над псом: «Со святыми упокой душу его», и при этом вы называете его, причастного всяческому злу, рабом Божиим.
Взглянув вторично, Андрей увидел, что один из бесовских князей, с пламенным взором, шел ко гробу того отверженного со смолой и серой, чтобы сжечь его тело. Когда же совершился обряд погребения, святой Андрей увидал ангела, шедшего во образе прекрасного юноши и плакавшего горькими слезами. Проходя мимо, ангел приблизился к святому Андрею. Последний, подумав, что сей юноша — один из близких умершего и потому так плачет, подошел к нему и сказал:
— Прошу тебя именем Бога небеси и земли: скажи, что за причина твоего плача. Ибо никогда и никого не видал я столь горько плачущим об умершем, как ты.
Ангел отвечал:
— Вот почему я проливаю слезы: я был приставлен для охранения к покойному, коего ты видел, когда его несли в могилу. Но его взял к себе диавол. — Это и есть причина моего плача и печали.
На сие святой сказал ему:
— Я теперь понял, кто ты; молю тебя, святой ангел, расскажи мне, что за грехи были у покойного, из-за коих захватил его в свои руки диавол?
— Андрей, избранник Божий! — отвечал ангел. — Так как ты желаешь узнать о сем, то я расскажу тебе, ничего не скрывая. Я вижу красоту святой души твоей, светящуюся наподобие чистого золота; увидев тебя, я несколько утешился в моей скорби. Сей человек был в великом почете у царя. Но он был страшный грешник и вел преступную жизнь. Он был и блудником, и прелюбодеем, зараженным содомским грехом, льстецом, немилосердным, сребролюбцем, лжецом и человеконенавистником, злопамятным, мздоимцем и клятвопреступником. Свою бедную челядь он морил голодом, побоями и наготою, оставляя ее в зимнее время без обуви и одежды. Многих рабов он даже убил и закопал их под полом конюшен. Одержимый ненавистною Богу похотью, он осквернил до трех сот душ мерзкими и отвратительными грехами блудодеяния. Но и для него пришло время жатвы и застала его смерть не покаявшимся и имеющим несказанные грехи. Душу его взяли бесы, а отвратительное тело его — ты и сам видел — злые духи провожали с поруганием. Вот почему, святая душа, тужу я; одержимый глубокою скорбью, я плачу, потому что охраняемый мною ныне стал посмешищем демонов.
На сии слова ангела Божия святой сказал:
— Умоляю тебя друг, — прекрати сей плач: умерший поступал дурно, посему скончался без покаяния; пусть же он насыщается плодами дел своих. Ты же, пламеннообразный, исполненный всяческих добродетелей, слуга Вседержителя Господа Саваофа, отныне во веки будешь под благодатью Бога Твоего.
После сих слов, ангел невидимо удалился от Андрея, <…> и, думая, что святой разговаривает сам с собою, говорили друг другу:
— Посмотрите на сего юродивого, как он потешается и бессмысленно разговаривает со стеной.
При этом они толкали его и отгоняли, говоря:
— Что тебе нужно, юродивый? — недостойный беседовать с людьми, ты разговариваешь со стеной?!
Святой молча отошел и, уединившись в тайном месте, горько плакал о погибели несчастного, которого он видел несомым к могиле.
Однажды святой Андрей ходил в толпе людей на базаре около колонны, которую поставил царь Константин [7]. Некая женщина по имени Варвара, будучи просвещена Святым Духом, с ужасом увидала в толпе блаженного Андрея блистающим наподобие пламенного столпа. При этом некоторые неразумные толкали его, а другие били: многие же, глядя на него, говорили:
— Сей человек — безумен: погубил свой рассудок. Да не случится сие и с недругами нашими!
Бесы же, ходя за святым Андреем в образе черных эфиопов, говорили:
— О если бы Бог не посылал на землю другого, подобного сему; ибо никто не иссушал сердец наших так, как сей человек, который, не желая работать для своего господина, притворился юродивым и насмехается над всем миром.
И видела та женщина, что эфиопы отмечали бьющих святого и говорили между собою:
— Нам приятно, что они безрассудно его бьют, ибо за истязание невинного угодника Божия они будут осуждены в смертных час свой, и нет для них спасения.
Услыхав сие, блаженный, по внушению Духа Божия, устремился на них как пламень, уничтожил дивною силою знамения бесов и, гневаясь на них, сказал:
— Вы не должны отмечать бьющих меня, ибо я молюсь Владыке моему, да не вменит им во грех нанесение мне побоев. Они делают сие по неведению и, ради неведения своего, получат прощение.
Когда святой говорил сие, внезапно отверзлось, подобно вратам, небо и оттуда опустилось над святым множество прекраснейших ласточек, а посередине их — большой белоснежный голубь, державший в своем клюве золотой масличный лист. И сказал голубь святому человеческим языком:
— Возьми лист сей, его прислал тебе из рая Господь Вседержитель, в знамение Своего к тебе благоволения, ибо ты милуешь и прощаешь наносящих тебе побои и молишься за них, чтобы сие не вменилось им во грех.
С этими словами голубь опустился на голову святого. Видя всё сие, благочестивая женщина удивлялась и, придя в себя после видения, говорила:
— Сколько светильников имеет Бог на земле, и никто их не знает!
Много раз намеревалась она рассказать о своем видении другим, но сила Божия удерживала ее. Впоследствии святой Андрей встретил ее в одном месте и сказал ей:
— Сохраняй мою тайну, Варвара, и того, что ты видела, не рассказывай никому, пока я не дойду «в место селения дивна, даже до дому Божия» (слав. Пс. 41:5).
— Честный светильник и святой Божий, — отвечала Варвара, — если бы я и захотела ком рассказать свое видение — то не могу, ибо невидимая Божия сила меня удерживает.
Ходя по городу, святой Андрей встретил однажды некоего вельможу и, провидя его жизнь, плюнул на него, говоря:
— Лукавый блудник, хулитель Церкви, ты притворяешься, что идешь в храм: ты говоришь: «к заутрени иду», а сам идешь к сатане для скверных дел. О беззаконник, встающий в полночь и прогневляющий Бога! Уже наступило время восприять тебе по делам твоим! или ты думаешь, что скроешься от страшного, всевидящего и всеиспытующего ока Божия?
Услыхав сие, вельможа ударил коня и уехал, дабы не быть посрамленным еще более. По прошествии нескольких дней, он тяжко заболел и стал сохнуть. Приближенные переносили его из одной церкви в другую и от одного врача к другому; но сие не приносило ему никакой пользы. Вскоре сей отверженный человек отошел на вечное мучение. В одну ночь святой увидал около дома того вельможи пришедшего с запада ангела Господня. Ангел имел вид огненного пламени и держал большую пламенную палицу. Когда ангел подошел к больному, то услыхал голос свыше:
— Бей сего хулителя, отвратительного содомлянина, и, нанося ему удары, говори: «Желаешь ли ты еще творить грехи и осквернять различных людей? Будешь ли ты ходить для диавольского беззакония, притворяясь, что идешь к заутрени?»
Ангел стал исполнять повеленное ему. При сем голос ангела и удары его были слышны, сам же ангел не был виден. В таких мучениях человек тот испустил дух.
Придя однажды на рынок, святой Андрей встретил одного инока, которого все восхваляли за добродетельную жизнь. Правда, он подвизался, как подобает инокам, но без меры был склонен к сребролюбию. Многие из жителей города, исповедывая ему свои грехи, давали ему много золота, для раздачи нищим. Он же, будучи одержим ненасытною страстью сребролюбия, никому не давал, а все клал в сумку, и радовался, видя увеличение денег. Проходя одною с тем жалким иноком дорогою, блаженный Андрей увидел прозорливыми очами, что сего сребролюбца обвивает страшный змей. Близко подойдя к иноку, святой стал рассматривать того змея. Инок же, принимая Андрея за одного из нищих, просящих милостыню, сказал ему:
— Бог тебя помилует, брат; у меня нет ничего подать тебе.
Отойдя от него на небольшое расстояние, блаженный заметил, что вокруг него в воздухе над змием написано темными письменами:
— Корень всякому беззаконию — змий сребролюбия.
Оглянувшись же назад, святой заметил двух спорящих между собою юношей — один из них был черен и имел темные очи, это был бес, другой же, — Божий ангел, был белый как свет небесный. Черный говорил:
— Инок — мой, так как он исполняет мою волю. Он немилосерден и сребролюбив — он не имеет части с Богом и работает на меня, как идолослужитель.
— Нет, он мой, — возражал ангел, — ибо постится и молится и притом он кроток и смиренен.
Так они препирались, и не было между ними согласия. И был с неба голос к светоносному ангелу:
— Нет тебе части в том чернеце, оставь его, потому что он не Богу, а мамоне работает.
После сего отступил от него ангел Господень и дух тьмы получил над ним старейшинство. Увидав сие, блаженный Андрей удивлялся, что враждебный демон одолел в споре светлого ангела. Встретив однажды на улице инока того, святой взял его за правую руку и сказал:
— Раб Божий, без раздражения выслушай меня, раба твоего, и милостиво прими убогие слова мои, ибо из-за тебя постигла меня большая скорбь, и я более не могу переносить, чтобы ты, будучи сперва другом Божиим, стал теперь слугою и другом диавола. Ты имел крылья как серафим: зачем же ты предался сатане, чтобы тот порезал их до основания. Лик у тебя был блестящий, как молния: почему же ты потемнел? Увы мне! ты имел зрение как бы многих очей, а ныне змей тебя совсем ослепил. Ты был солнцем, но зашел в темную и бедственную ночь. Зачем ты, брат, погубил свою душу, зачем ты подружился с бесом сребролюбия, попустил ему пребывать с тобою? зачем собираешь золото? разве ты будешь похоронен с ним? ведь, после твоей смерти оно другим достанется! Неужели хочешь ты, чтобы тебя погубила скупость? В то время как другие умирают от голода, холода и жажды, ты веселишься, взирая на обилие золота. Таковы ли пути к покаянию? таков ли устав для иноков, повелевающий пренебрегать суетною жизнию? Так ли ты отрешился от мира и того, что в мире? Так ли ты распялся миру и всей его суете? Разве ты не слыхал Господа, говорящего: «Не берите с собою ни золота, ни серебра, ни меди в поясы свои, ни сумы на дорогу, ни двух одежд» (Мф. 10:9–10)? Почему же ты забыл сии заповеди? Вот ныне или завтра окончится жизнь наша, «кому же достанется то, что ты заготовил?» (Лк. 12:20)? Разве ты не знаешь, что охраняющий тебя ангел с плачем удалился далеко от тебя, а диавол стоит подле тебя, и вокруг шеи твоей обвился змей сребролюбия, ты же его не замечаешь. Правду тебе говорю я, — что проходя мимо, я слышал отрицающегося от тебя Господа. Умоляю тебя: раздай имение нищим, сиротам, вдовам, убогим и странникам, не имеющим места, где преклонить голову. Постарайся же, дабы тебе вновь быть другом Божиим. Если же ты не послушаешь меня — погибнешь лютою смертью. Именем Иисуса Христа свидетельствую, что ты тотчас увидишь диавола.
После сего он прибавил:
— Видишь ли ты его?
И открылись у инока духовные очи, и увидел он диавола черного как эфиопа, зверообразного, со страшною пастью; но он стоял вдали и, при виде Андрея, не осмеливался приблизиться. Тогда инок сказал святому:
— Раб Божий, я вижу его, и ужасный страх объял меня; скажи мне: что нужно для спасения души моей?
Андрей снова сказал ему:
— Поверь мне: если ты не послушаешь меня, я нашлю его на тебя, чтобы он тебя замучил и чтобы о твоем посрамлении услышали не только одни сии граждане, но и все четыре страны вселенной; берегись же и исполни то, что я тебе говорю.
Услыхав сие, инок убоялся и обещал исполнить все, что приказывал святой. И тотчас Андрей увидел, что с востока пришел могучий дух в образе молнии и коснулся того змия, уничтожая силу последнего; змий же, не будучи в силах вынести сие, превратился в ворона и исчез. Также погиб и черный эфиоп, и снова над тем иноком принял власть ангел Божий. Расставаясь с иноком, блаженный заповедал ему:
— Смотри, ничего не рассказывай обо мне, а я стану вспоминать тебя в моих молитвах день и ночь, дабы Господь Иисус Христос направил тебя на добрый путь.
После того инок пошел и раздал нищим все свое золото, и еще более был впоследствии прославлен Богом и людьми; многие приносили к нему золото, чтобы он раздавал его бедным. Но он приказывал жертвователям раздавать его своими руками, говоря:
— Какая для меня польза заботиться о чужом соре?
В то время, когда он жил так, как подобает иноку, с радостным лицом в видении явился ему святой Андрей, показал ему на поле светлое дерево, имеющее цвет сладкого плода, и сказал:
— Возблагодари Бога, отче, за то, что Он исторг тебя из пасти змия и соделал твою душу подобной цветоносному дереву. Постарайся же сей цвет обратить в плод сладкий. Сие прекрасное дерево, которое ты видишь, есть изображение твоей души.
Придя в себя, инок еще более окреп в духовном делании и всегда приносил благодарение Богу и угоднику Его Андрею, наставившему его на путь спасения.
Святой Андрей так благоугодил Богу и столь возлюбил его Господь, что однажды он был, подобно Апостолу Павлу, восхищен до третьего неба (2 Кор.12:2) и слышал там неизреченные глаголы и созерцал незримые для смертного красоты рая. О сем поведал он сам перед своей кончиною верному своему другу Никифору.
Раз как-то случилась суровая зима, и в Константинополе в продолжение целых двух недель стоял сильный мороз; все жилища были занесены снегом; от бури ломались деревья и птицы падали мертвыми на землю, не находя себе пищи. Тогда все бедняки и нищие были в сильной скорби и утеснении; стеная, плача и дрожа от стужи, они умирали вследствие лишений, голода и холода. Тогда и блаженный Андрей, не имея ни пристанища, ни одежды, испытывал немалую скорбь вследствие стужи. Когда он, желая хотя на некоторое время укрыться под кровлею, приходил к другим нищим, они гнали его от себя палками как собаку, крича на него:
— Пошел прочь отсюда, пес!
Не имея убежища от прилучившегося бедствия и отчаиваясь за самую свою жизнь, он сказал себе:
— Благословен Господь Бог! Если я и умру от сей стужи, то пусть умру по любви моей к Нему, — но Бог силен подать мне и терпение перенести стужу сию.
Зайдя в один закоулок, святой увидал лежащую там собаку и, желая согреться от нее, лег с нею. Но, увидавши его, собака встала и ушла. И сказал Андрей сам себе:
— О сколь ты грешен, окаянный. Не только люди, но и псы пренебрегают тобою!
Когда он, таким образом, лежал, дрожа от лютого холода и ветра, тело же его измерзло и посинело, он подумал, что пришло время последнего его издыхания, и стал молиться, чтобы Господь принял с миром его душу. И вот внезапно он ощутил в себе внутреннюю теплоту, и, открыв глаза свои, увидал некоего прекрасного юношу, лицо которого светилось как солнце. Он держал в своей руке ветвь, покрытую различными цветами. Взглянув на Андрея, юноша сказал:
— Андрей, где ты?
Андрей отвечал:
— Ныне я нахожусь «во мраке, в бездне» (Пс. 87:7).
Тогда явившийся юноша слегка прикоснулся к лицу Андрея цветущею ветвью, которую держал в руке, и сказал:
— Получи оживление твоему телу.
Святой Андрей вдохнул в себя благоухание тех цветов, он о проникло в сердце его, согрело и оживотворило все тело его. Вслед за сим он услыхал голос, говорящий:
— Ведите его, чтобы он на время успокоился здесь, а потом он снова возвратится.
С этими словами на него нашел сладкий сон, и он увидал неизреченные Божии откровения, о коих он подробно сообщил сам вышеупомянутому Никифору, в таких словах:
— Что со мною было, я не знаю. По Божественному изволению, я пребывал в течение двух недель в сладостном видении, подобно человеку, который, сладко проспав всю ночь, просыпается утром. Я видел себя в прекрасном и дивном рае и, удивляясь сему в душе, размышлял: «Что это значит? я знаю, что живу в Константинополе, а как сюда попал — не знаю». И не понимал я, «в теле ли — не знаю, вне ли тела — не знаю: Бог знает» (2 Кор. 12:2). Но я видел себя облеченным в светлое, как бы из молний сотканное, одеяние, на голове моей лежал венок, сплетенный из многих цветов; я был опоясан царским поясом и сильно радовался при виде той красоты; умом и сердцем удивлялся я несказанной прелести рая Божия и услаждался, ходя по нему. Там находилось множество садов, наполненных высокими деревьями, которые, колыхаясь своими вершинами, веселили мои очи, и от ветвей их исходило великое благоухание. Одни из тех деревьев непрестанно цвели, другие были украшены златовидной листвой, иные же имели плод несказанной красоты; сих деревьев нельзя уподобить по красоте ни одному земному дереву, ибо их насадила не человеческая рука, а Божия. В тех садах были бесчисленные птицы с золотыми, белоснежными и разноцветными крыльями. Они сидели на ветвях райских деревьев и так прекрасно пели, что от сладкозвучного их пения я не помнил себя: так услаждалось мое сердце, и я думал, что их пение слышно даже на самой высоте небесной. Те прекрасные сады стояли по рядам, наподобие того, как стоит один полк против другого. Когда я с сердечною радостью ходил между ними, то увидел большую, протекающую посредине рая реку, которая орошала прекрасные те сады. По обоим берегам реки рос виноград, распростирая лозы, украшенные листьями и златовидными гроздьями. Там со всех четырех сторон веяли тихие и благоухающие ветры, от дуновения коих сады колыхались, производя своими листьями чудный шелест. После сего на меня напал какой-то ужас, и мне показалось, что я стоя на верху небесной тверди, предо мною же ходит какой-то юноша, с светлым, как солнце, лицом, одетый в багряницу. Я подумал что это — тот, который ударил меня цветущею ветвию по лицу. Когда я ходил по его стопам, то увидел Крест большой и прекрасный, по виду подобный радуге, а кругом его стояли огневидные, как пламень, певцы и воспевали сладостное песнопение, славословя Господа, некогда распятого на Кресте. Шедший предо мною юноша, подойдя ко Кресту, облобызал его, и дал знак и мне, чтобы и я облобызал Крест. Припав ко святому Кресту со страхом и великою радостью, я усердно лобызал его. Лобызая его, я исполнился несказанной духовной сладости и обонял благоухание сильнее райского. Пройдя мимо Креста, я посмотрел в них и увидал под собою как бы морскую бездну. Мне показалось, что я хожу по воздуху; испугавшись, я закричал моему путеводителю:
— Господин, я боюсь, как бы мне не упасть в глубину.
Он же, обратившись ко мне, сказал:
— Не бойся, ибо нам необходимо подняться еще выше.
И он подал мне руку. Когда я ухватился за нее, мы уже находились выше второй тверди. Там я увидал дивных мужей, их упокоение и непередаваемую на языке человеческом радость их праздника. После сего мы вошли в какой-то дивный пламень, который не опалял нас, но только осиявал. Я стал ужасаться и снова мой путеводитель, обернувшись, подал мне руку, и сказал:
— Нам следует подняться еще выше.
И вот после сих слов мы поднялись выше третьего неба, где я видел и слышал множество сил небесных, воспевающих и славословящих Бога. Мы подошли к какой-то, блистающей, как молния, завесе, пред которой стояли великие и странные юноши, видом подобные как бы огненному пламени; лица их сияли ярче солнца, а в руках у них было огненное оружие. Предстоя со страхом, увидел я бесчисленное множество небесного воинства. И сказал мне водивший меня юноша:
— Когда отверзется завеса, ты увидишь Владыку Христа. Поклонись же престолу славы Его.
Услыхав сие, я радовался и трепетал, ибо меня объял ужас и неизреченная радость, Я стоял и смотрел, ожидая, когда отверзется завеса. И вот какая-то пламенная рука отверзла завесу, и я, подобно пророку Исаии, узрел Господа моего, «сидящего на престоле высоком… Вокруг Него стояли Серафимы» (Ис. 6:1–2). Он был облечен в багряную одежду; Лице Его было пресветло, а очи Его с любовию взирали на меня. Увидев сие, я пал перед Ним ниц, поклоняясь пресветлому и страшному престолу славы Его. Какая радость объяла меня при созерцании лица Его, того нельзя словами и выразить, даже и теперь, при воспоминании о том видении, я преисполняюсь неизреченною радостью. В трепете лежал я пред моим Владыкою, изумляясь такому Его милосердию, что Он попустил мне, нечестивцу и грешнику, предстать пред Собою и созерцать Божественную Его красоту. Размышляя о своем недостоинстве и созерцая величие моего Владыки, я умилялся и повторял про себя слова пророка Исаии: «горе мне! погиб я! ибо я человек с нечистыми устами, и живу среди народа также с нечистыми устами, — и глаза мои видели Царя, Господа Саваофа» (Ис. 6:5). И услыхал я премилосердного Творца моего, изрекшего мне пресладкими и пречистыми Своими устами три Божественных слова, кои так усладили сердце мое и разожгли его любовию, что я от теплоты духовной весь истаявал, как воск, и исполнилось на мне слово Давидово: «сердце мое сделалось, как воск, растаяло посреди внутренности моей» (Пс. 21:15). После сего все небесное воинство воспело предивную и неизреченную песнь, а затем, — не понимаю и сам, как — снова очутился я ходящим по раю. И размышлял я о том, что не видал Пречистой Госпожи Богородицы. И вот я увидал мужа, светлого как облако, носящего Крест и говорящего:
— Пресветлейшую небесных сил Царицу хотел ты увидать здесь? Но Ее нет здесь. Она удалилась в многобедственный мир — помогать людям и утешать скорбящих. Я показал бы тебе Ее святое место, но теперь нет времени, ибо тебе надлежит опять возвратиться туда, откуда ты пришел: так повелевает тебе Владыка.
Когда он говорил сие, мне казалось, будто я сладко уснул; затем, проснувшись, очутился я на том самом месте, где находился ранее, лежащим в углу. И удивлялся я тому, где я был во время видения, и тому, что сподобился видеть. Мое сердце исполнилось неизреченной радости, и я возблагодарил моего Владыку, изволившего явить мне такую благодать.
Сие видение святой Андрей поведал пред своею кончиною своему другу Никифору, и взял с него клятву не рассказывать о том никому, пока он не отрешится от уз тела. Никифор же усердно умолял святого, чтобы он сообщил ему хотя бы одно из тех трех слов, которые изрек ему Господь; но святой не пожелал сего открыть. Так святой Андрей, восхищенный, подобно Апостолу Павлу, увидал то, чего не видело бренное око, слышал то, чего не слыхало смертное ухо, и насладился в откровении такими небесными красотами, которых и не представляло себе человеческое сердце (1 Кор.2:9). А так как, при откровении небесных тайн, он не видал Пречистой Госпожи Богородицы, то Ее он сподобился увидеть на земле в видении во Влахернской церкви, когда Она, пришедши помогать людям, явилась на воздухе, с пророками, Апостолами и чинами ангельскими, молясь о людях и покрывая их честным Своим омофором. Увидев Ее, блаженный сказал ученику своему Епифанию:
— Видишь ли ты молящуюся Царицу и Госпожу всех?
Епифаний отвечал:
— Вижу, отче святой, и ужасаюсь.
Проводя дивное житие, святой Андрей много чудодействовал и претерпел много поруганий и побоев, как о том сообщается в отдельной книге его жития, написанной Никифором [8]. Он предрекал будущее и обратил к покаянию многих грешников. Затем он переселился в вечные обители [9], до коих раньше был временно восхищен; ныне же, водворившись в них на веки, ликует с ангелами и в блаженстве предстоит Богу, Единому в Трех Лицах: Отцу и Сыну и Святому Духу, Ему же слава во веки. Аминь.
Глас Апостола Твоего Павла услышав глаголющ: мы юроди Христа ради, раб Твой Андрей юрод бысть на земли, тебе ради, Христе Боже. Темже ныне память его почитающе, тебе молимся: Господи, спаси душы наша.
Во юродство претворився волею, мира сего красоты отнюд возненавидел еси, плотская мудрования увядил еси, постом и жаждею, и зноем, и студению мраза, от дождя и снега, и от прочия воздушныя тяготы никогдаже уклонився, очистил еси себе, яко злато в горниле, Андрее блаженне.
Примечания:
[1] Византийский император Лев VI Мудрый царствовал с 886 по 912 г.
[2] Василий Македонянин, его отец, царствовал с 867 по 886 г. и начал собою т. н. Македонскую династию.
[3] Во всех славянских житийных списках св. Андрей Юродивый называется славянином, по греческому подлиннику — скиф; но так в продолжение долгого времени греки ошибочно называли и восточных славян, смешивая их с обитавшим прежде в восточной Европе диким кочевым народом — скифами.
[4] Юродство — значит собственно безумие. — Юродство о Христе представляет собою особый, высший вид христианского подвижничества. Одушевляемые горячею ревностью и пламенною любовью к Богу, юродивые Христа ради, не довольствуясь всеми другими лишениями и самоотречениями, отрекались от самого главного отличия человека в ряду земных существ — от обычного употребления разума, добровольно принимая на себя вид безумного человека, не знающего ни приличия, ни чувства стыда, — дозволяющего себе иногда, по видимому соблазнительные действия. […] — При всей трудности, подвиг юродства требовал от святых подвижников и высокой мудрости, чтобы бесславие свое обращать во славу Божию и в назидание ближним, не допуская в смешном ничего греховного, в кажущемся неблагопристойным ничего соблазнительного, или обидного для других. — Первые подвижники юродства о Христе явились весьма рано, в колыбели первоначального иночества — Египте, во второй половине IV века.
[5] Св. Симеон Христа ради юродивый подвизался в Сирии, в Едесе, около 590 года. Память его совершается 21 июля.
[6] Здесь необходимо все-таки четко сознавать Апостольское понимание юродства — что мир воспринимает самопожертвование Христа и Его последователей как безумие, юродство. Поэтому приводить эти слова в объяснение образа жизни юродивых не совсем правильно «ибо Бог никого не любит, кроме живущего с премудростью» Прем.Сол.7:28 (прим. иер. Наф.).
[7] Здесь очевидно разумеется знаменитая пурпуровая римская колонна, воздвигнутая Константином Великим в благодарную память о победе, одержанной им над Максенцием силою Креста Христова, и им же перевезенная впоследствии в Константинополь.
[8] В греческом подлиннике жития св. Андрея юродивого, в заключении, писатель говорит: «Я, Никифор, милостью Вседержителя Бога, причисленный к иереям Великой церкви царствующего града, именуемой Премудрости (Софии) Божией (т. е. Софийского собора), написал чудную и достославную жизнь честного во святых отца Андрея, как видел своими собственными очами и узнал от славного Епифания, бывшего после архиерея».
[9] Св. Андрей юродивый скончался 66 лет от роду. Кончина его последовала около 936 г.
"}},"165901":{"name":{"nominative":"Прп. Дионисия, затворника Печерского (XV)","genetive":"Прп. Дионисия"}},"168501":{"name":{"nominative":"Мчч. Сергия и Вакха (290-303)","genetive":"Мучеников"},"life":{"id":"minei-1007-168501","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святые мученики Сергий и Вакх, — Римляне по происхождению, — были знатными сановниками [1] и первыми из вельмож при дворе царя Максимиана. Царь очень любил и уважал их за благоразумные советы на собраниях, за их храбрость на войне и за их верность в службе. И редко кто мог обратиться к царю с просьбою иначе, как только чрез этих его вернейших советников: они были в такой милости у него, как никто иной. Однако Сергий и Вакх искали милости не столько у царя земного, сколько у Царя Небесного: потому что они веровали в Господа нашего Иисуса Христа, старались угодить Ему своею жизнью и усердно служили Ему. Но из-за страха пред царем, они до времени скрывали свою веру во Христа, ибо Максимиан относился к христианам с безмерною ненавистью и неукротимою яростью. Недолго свет веры Христовой однако сокрыт в них был под спудом, и скоро для всех открылся явно.
Некоторые, завидуя их высокому положению и царской к ним любви, и желая навлечь на них ненависть и гнев царя, донесли ему, что Сергий и Вакх — христиане и что они отказываются от поклонения идолам. Максимиан не хотел верить, чтобы люди, пользовавшиеся таким его расположением, не согласны были с ним в почитании богов, — и стыдился спросить их об этом или обличить, не зная еще того достоверно. Однако он решил испытать их следующим образом.
Однажды он назначил в честь своих богов празднество и отправился со всеми князьями и сановниками, с воинами и слугами, окруженный всем своим царским величием, — в храм главного бога Зевса [2], чтобы принести ему там торжественную жертву. При этом он внимательно наблюдал, — войдут ли с ним в идольский храм его любимые вельможи, Сергий и Вакх. Но когда царь вошел в храм, рабы Христовы остались вне его и не вошли с царем в мерзкое капище; остановившись вдалеке, они молились истинному Богу, прося Его, — да просветит Он слепоту омраченных очей нечестивого того народа и да прославит чрез них пресвятое Имя Свое. Царь же, видя, что Сергий и Вакх не вошли с ним на торжество, послал слуг взять их и силою привести во храм.
Когда святые были введены на это богопротивное собрание, Максимиан приказал, чтобы они вместе с ним поклонились идолам, принесли жертву и вкусили бы от идоложертвенных приношений.
Но Сергий и Вакх не хотели исполнить сего царского приказания.
— Мы имеем, — говорили они, Бога на небе, Бога не ложного и не бесчувственного, как бесчувственны ваши идолы, но истинного и живого, содержащего в Своей власти весь мир, и Ему покланяемся.
И они начали обличать царя за его зловерие, что он честь, подобающую Единому Богу, воздает идолам — слепым, глухим и немым.
Тогда царь, разгневавшись, велел снять с них все отличия их высокого сана: и воинские пояса, и золотые гривны, и перстни, и все одежды и для поругания одеть их в женскую нижнюю одежду, и возложить на шеи их железные обручи. В этом виде святых стали водить по городу, — дабы, таким образом, столь славные и знатные вельможи римские всем народом были поруганы и осмеяны за почитание Единого истинного Бога и поношение ложных языческих богов, или, лучше сказать — самих бесов, коим не захотели принести жертвы сии рабы Божии, уже принесшие себя в жертву Христу.
По окончании богопротивных жертвоприношений, Максимиан возвратился в свои палаты и, сжалившись над Сергием и Вакхом, так как очень их любил, призвал их к себе и сказал:
— Любезные и верные мои друзья! Зачем вы задумали обесчестить наших богов, и опечалить царя своего, который столь милостив и благосклонен к вам? Зачем и на себя навлекли такое бесчестие? Хотя я вас и очень люблю, однако не могу терпеть поругания над моими богами и должен буду предать вас мукам, даже вопреки своему желанию. Посему прошу вас, друзья мои, оставьте вы этого Сына Тектонова [3], Коего евреи как злодея повесили на кресте со злодеями, и не увлекайтесь христианскими баснями и волхвованиями; обратитесь снова к нашим великим богам, и я вам окажу еще большую честь и еще большую милость мою к вам, и будете вы пользоваться моею любовью и нераздельно со мною наслаждаться всеми благами моего царства.
Но Сергий и Вакх, не желая ради царской любви отпасть от любви Божией и ради временных благ лишиться вечных, не послушались царя. Исполненные благодати Духа Святого, они дерзновенно и убедительно стали доказывать царю все бессилие его ложных богов, смело исповедовали пред ним могущество и Божество Иисуса Христа и советовали царю самому познать сию небесную истину. Нечестивый царь, сердце коего было ожесточено, разум же ослеплен, не принял их доброго совета и, напротив, воспламенился еще большим гневом и яростью. По любви своей к ним, не желая сам предать их мукам, он отослал их к восточному игемону [4] Антиоху. Этот человек был жестоким гонителем и мучителем христиан; игемонского сана он достиг чрез ходатайство Сергия и Вакха пред царем и после того был отправлен на Восток. К сему игемону теперь и были отправлены святые.
Царь думал, что они устрашатся его лютости, молва о которой разнеслась по всей империи, и в то же время постыдятся быть во власти того, кто прежде был почти рабом их и, таким образом, из-за страха и стыда отрекутся от Христа. Но если бы сего и не случилось, то царю, во всяком случае более было желательно, чтобы они были замучены в дальней местности, чем у него на глазах.
И вот святых в оковах повели из Рима. По прошествии целого дня пути, воины, сопровождавшие их, остановились на ночлег в гостинице. Здесь, в полночь, когда воины, которые их вели, крепко спали, Сергий и Вакх встали на молитву и начали просить у Бога силы — мужественно претерпеть все предстоявшие им страдания.
Когда они молились, им явился Ангел Господень, осиявая их небесным светом и укрепляя следующими словами:
— Дерзайте, рабы Христовы, и как добрые воины вооружитесь на диавола: вы его скоро победите.
После сих слов Ангел стал невидим.
Сергий и Вакх, исполнившись неизреченной радости, стали воссылать хвалу Господу, благоволившему посетить рабов Своих таким ангельским явлением.
В продолжение всего своего далекого пути на Восток святые мученики проводили время в молитве и псалмопении, и таким образом вооружались еще более на невидимых духов злобы. Пройдя многие города и селения, они, наконец, дошли до восточного города Варвалиссо [5], где в то время находился игемон Антиох, которому воины и отдали приведенных узников, — вместе с царскою грамотою такого содержания:
— Максимиан, вечный царь, Антиоху, игемону страны Восточной. — Радуйся! Боги наши не допускают ни одному человеку, а особенно поборникам и слугам царства нашего быть людьми злочестивыми и не участвующими в жертвоприношениях им; по сему мы осудили Сергия и Вакха и, как последователей злочестивой христианской веры, сочли их заслуживающими смертной казни. Но так как они недостойны принять наказание от самого царя, то мы прислали их к тебе. Если они, раскаявшись, послушают нас и принесут жертву богам, то окажи им снисходительность и освободи от назначенных мук; при сем обещай, что и мы будем к ним милостивы, и что каждый из них получит прежнее свое достоинство и заслужит от нас благосклонность большую прежней. Если же они не будут повиноваться и останутся в прежней злочестивой вере, то предай их заслуженным мукам и осуди на смерть чрез усекновение мечем. В надежде долгой жизни — будь здрав.
Прочтя царскую грамоту, Антиох приказал заключить Сергия и Вакха до утра под стражу. Утром же, войдя в преторию [6], он сел на судейском месте и, поставив пред собою святых мучеников, стал так говорить им:
— Отцы и благодетели мои, исходатайствовавшие мне сей сан, виновники настоящей моей славы, — как изменилось ваше положение! Ныне я сижу пред вами как судья, вы же, связанные узники, стоите предо мною, — вы, которым я прежде предстоял как слуга. Молю вас, не причиняйте себе такого зла, послушайте царя и принесите жертву богам, — и вы снова получите ваш прежний сан и снова будете почтены славою; если же вы сего не сделаете, то я, вопреки даже своей воле, должен буду муками принудить вас к исполнению сего царского повеления: ведь, вы сами слышали, что мне приказывает царь в своем послании. Посему, господа мои, будьте милосерды сами к себе, а также и ко мне, ибо я вовсе не желал бы для вас, благодетелей моих, быть жестоким мучителем.
Святые отвечали ему:
— Напрасно ты хочешь речью своею прельстить нас: для ищущих небесной жизни — и честь, и бесчестие, и жизнь, и смерть — решительно безразличны: «Ибо для меня жизнь — Христос, и смерть — приобретение» (Филип.1:21)..
И многое другое говорили Сергий и Вакх, укоряя и обличая идолослужение и безбожие нечестивых. После сего Антиох, разгневавшись, повелел посадить святого Сергия в темницу, а Вакха, обнаживши и разложивши на земле, бить беспощадно. Святого били по всему телу столь долгое время, что даже слуги, бившие его, изнемогая от усталости, чередовались друг с другом. От этих побоев тело св. мученика как бы отпало от костей, и кровь из него лилась как вода. Среди таких мучений святой Вакх предал душу свою в руце Господу. Тело Христова страдальца Антиох повелел вынести из города и бросить его где-нибудь подальше на съедение зверям и птицам. Но Господь сохранил кости его: некоторые из христиан, скрывавшихся из-за страха к идолослужителям вне города, в пещерах и оврагах, ночью вышли из своих убежищ, взяли тело святого и с честью погребли его в одной из тех пещер, в коей прятались сами.
Сергий, сидя в темнице и услыхав о кончине друга своего, сильно опечалился и долго скорбел о разлуке с ним.
— Увы мне, брат мой Вакх, — повторял он неоднократно,— теперь нам с тобой нельзя уже воспеть: «Как хорошо и как приятно жить братьям вместе!» (Пс. 132:1): оставил ты меня одного.
В то время, как святой Сергий так сетовал, в следующую же ночь явился ему во сне святой Вакх, с ликом ангельским, в блиставшей небесным светом одежде. Он стал утешать его, возвещая ему об уготованном для них на небе воздаянии, и укрепил его к предстоявшему вскоре мученическому подвигу, за который он получит у Христа Господа великую милость и дерзновение. После сего явления, Сергий исполнился радости и в веселии сердца стал воспевать Господа.
Вскоре игемон, отправляясь в другой город, называемый Сура [7], приказал вести за собою и Сергия. Там, сев на судейском месте, он стал так говорить святому:
— Нечестивый человек, по имени Вакх, не захотел принести жертвы богам и согласился лучше умереть насильственною смертью, нежели почтить их, — и вот он принял казнь, достойную по делам своим. Но ты, Сергий, зачем прельщаешься сим безбожным учением и подвергаешь себя столь великому злоключению? Благодетель мой, не предавай себя мучению! Я стыжусь твоих прежних ко мне благодеяний и твоего сана: ведь, ты стоишь предо мною как осужденный, а я, сидя, произвожу над тобою суд: некогда человек незначительный, я ныне, благодаря твоему ходатайству пред царем, превознесен великим саном и теперь уже выше тебя; ты же, испросивший у царя так много и столь многим добра, теперь сам себе желаешь зла. Молю тебя, — послушай моего совета, — исполни царское повеление, принеси жертву богам, — и ты будешь возведен в прежний сан и удостоен прежней славы.
Святой Сергий отвечал ему:
— Временная честь и слава — суетны, за временным же бесчестием следует вечная слава, и для меня это земное бесчестие — ничто, а временной славы я не ищу, ибо надеюсь быть удостоенным от Спасителя моего истинной и вечной чести в небесной славе. Ты вспоминаешь мои прежние к тебе благодеяния, — что я у земного царя исходатайствовал тебе столь великий сан; теперь же говорю тебе, — послушай меня и, познав истину, отвергнись своих ложных богов и поклонись вместе со мною Небесному Богу и Царю веков, и я обещаю исходатайствовать у Него для тебя еще более благ, нежели у Максимиана.
Тогда Антиох, убедившись, что не в силах отвратить его от Христа и заставить подчиниться царской воле, сказал:
— Ты заставляешь меня, Сергий, забыть все твои благодеяния и предать тебя лютым мукам.
Сергий отвечал:
— Делай, что хочешь: я имею помощником Христа, Который некогда сказал: не бойтесь убивающих тело, души же не могущих убить; вот и ты теперь имеешь власть над моим телом, чтобы терзать его, но над душой моей не имеешь власти ни ты, ни отец твой — сатана.
После сего Антиох, разгневавшись, произнес:
— Я вижу, что мое долготерпение делает тебя только еще более дерзким, — и повелел обуть его в железные сапоги, с острыми и длинными гвоздями на подошве, кои пронзали ноги святого. В такой обуви Антиох велел гнать Сергия пред своею колесницею, сам же он поехал в город Тетрапиргий [8], откуда должен был отправиться в город Розафу [9].
Претерпевая такие страдания, святой на пути воспевал: «Твердо уповал я на Господа, и Он приклонился ко мне и услышал вопль мой; извлек меня из страшного рва, из тинистого болота, и поставил на камне ноги мои и утвердил стопы мои» (Пс. 39:2–3).
Когда они пришли в город Тетрапиргий, который отстоял от Суры в двадцати верстах, мученика повели в темницу. На дороге к ней он воспевал: «Даже человек мирный со мною, на которого я полагался, который ел хлеб мой, поднял на меня пяту. Ты же, Господи, помилуй меня и восставь меня, и я воздам им» (Пс. 40:10–11).
Ночью в темнице, когда мученик молился, явился ему ангел Господень, и исцелил раны его. На другой день, Антиох приказал вывести из темницы святого Сергия, думая, что от боли он не может и ступить ногами. Увидев же еще издали, что он идет, как совершенно здоровый человек, нисколько даже не хромая, мучитель ужаснулся и сказал:
— Воистину сей человек — волхв, ибо как можно после таких мук ходить не хромая? А он как будто даже никогда и не страдал ногами.
После сего Антиох велел обуть мученика в те же сапоги и вести пред собою до Розафы, а до него от города Суры было расстояния 70 стадий. Здесь, взойдя на судилище, Антиох стал принуждать святого Сергия к поклонению идолам; но не мог отторгнуть его от исповедания Христа, и осудил мученика на смерть. Когда святого привели за город, на место казни, он испросил себе время для молитвы. Во время молитвы он услышал голос с неба, призывавший его в горние обители, и, с радостью преклонив под меч свою голову, скончался. Тело его на том же месте было погребено христианами.
Спустя немного времени христиане города Суры уговорились тайно взять из Розафы тело святого и перенести в свой город. Когда же они ночью подходили к гробнице, от гроба показался огненный столб, высотою своею достигавший до самого неба. Некоторые из воинов, живших в Розафе, видя в полночь огненный столп, освещавший весь их город, пошли вооруженными к тому месту и увидели Сурских граждан объятых ужасом при виде сего огненного явления. Вскоре явление чудесного столпа исчезло. После того Сурские граждане поняли, что святой Сергий не хочет оставлять того места, где пролил кровь свою и положил за Христа душу свою; в честь мученика они поставили только на том месте чудную, каменную гробницу. По распространении христианства, в городе Розафе был выстроен во имя святого мученика Сергия храм. Пятнадцать епископов окрестных городов, собравшись, торжественно перенесли в новосозданную церковь нетленные и благоухающие мощи святого мученика и постановили праздновать память его 7 октября, в день его кончины. На том и на другом месте, — и в церкви, при мощах мученика Сергия, и там, где он скончался и был погребен, — многие бесноватые и болящие получали исцеление от своих недугов [10].
Достойно замечания, что каждый год, в день памяти святого, дикие звери, как бы соблюдая какой-либо закон, выходили из окрестных пустынь и собирались на том месте, где сначала был погребен святой мученик. В это время их дикий нрав сменялся кротостию агнцев: они не нападали ни на людей, ни на скот, но, спокойно обходя св. место, снова возвращались в свои пустыни. Так прославил Бог угодника Своего, что не только людям, но и зверям как бы внушал праздновать память его.
Молитвами святого Сергия да укротит Господь и ярость врагов наших, как некогда укротил лютость сих диких зверей, — во славу Свою во веки. — Аминь.
Разум на враги мужески вооруживше, всю тех лесть разрушисте, и победу свыше приемше мученицы всехвальнии, единомысленно вопиюще: добро и красно, еже быти с Богом.
Примечания:
[1] В житийном подлиннике Сергий называется «примикаром», т. е. первым начальником «гентилийского полка», — состоявшего из союзников (которые назывались: gentilles) римлян, а Вакх — «секондоторием», т. е. вторым начальником сего полка.
[2] Зевс, или Юпитер — греко-римский бог, почитавшийся язычниками властителем неба и земли, отцом всех, богов и людей.
[3] Т.е. Иисуса Христа, Коего еще современные Ему евреи называли «Сыном Тектоновым» (Еванг. от Матф. гл. 13, ст. 55), считая Его сыном обрученника Пресвятой Девы Марии, Иосифа, занимавшегося плотничьим мастерством («тектон» — с греческого: плотник, строитель). Это наименование усвоили потом и римские язычники, прилагая его ко Христу, в виде насмешки и глумления над Царем христиан.
[4] Т. е. к правителю восточных, Азиатских провинций Римской империи.
[5] Варвалиссо — город в Месопотамии, на западной стороне от реки Евфрата.
[6] Претория — высшее судебное место в центральных городах Римских провинций, где дела решались наместниками Римских императоров, т. е. игемонами или правителями нескольких провинций.
[7] Сура — город на западной стороне Евфрата.
[8] Тетрапиргий — город между Сурою и Розафою близ Евфрата.
[9] Розаф или Резаф, впоследствии переименованный по основанному в нем знаменитому монастырю в честь свят мученика Сергия Сергиополем, — город, отстоявший от Суры в 6 верстах.
[10] Память святых мучеников Сергия и Вакха издревле весьма чтилась на всем востоке, и к мощам их многие совершали благочестивые путешествия. О ежегодном праздновании мученику Сергию известно еще с начала V века. В том же веке иерапольский епископ Александр выстроил великолепную церковь в честь сих мучеников. Их честные, нетленные главы хранились некоторое время в Константинополе, где видели их русские паломники: инок Антоний (1200 г.) и Стефан Новгородец (ок. 1350 г.). Византийский император Юстиниан Великий (527–565 г.) укрепил г. Розафу, где пострадал св. Сергий и где были мощи его, и еще в начале своего царствования построил близ своего дворца в Константинополе великолепную церковь во имя свв. Сергия и Вакха за спасение его ими из темницы еще до воцарения его. Когда Персидский царь Хозрой (532–579 г.) подступил к Розафе, переименованному уже Сергиополем, малочисленные жители, укрепившиеся в сем городе, выдали ему все драгоценные вещи, дабы он пощадил город, кроме мощей св. мученика Сергия, почивавших в продолговатой, обложенной серебром, раке; узнав о сем, Хозрой двинул все войско к городу, но на стене явилось несчетное число вооруженных щитами и готовых к защите воинов; Хозрой понял, что это чудо творит мученик, и, пораженный страхом, удалился от города. Известный франкский летописец VI века — Григорий Турский пишет, что в его время на западе весьма чтился сей святой за многие чудеса и благодеяния, являемые притекавшим к нему с верою.
"}},"170701":{"name":{"nominative":"Прп. Феофила исп. (ок. 717-741)","genetive":"Прп. Феофила"},"life":{"id":"minei-1010-170701","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Блаженный Феофил родился от благочестивых родителей близ Болгарского города Тивериополя [1], и трех лет был просвещен святым крещением. Однажды родители его пошли вместе с ним на Селентийскую гору, — получить благословение у святого отца Стефана. Святой Стефан благословил их и дитя их, блаженного Феофила, довольно побеседовал с ними и, научив их, отпустил с миром. С того времени отрок Феофил благословением преподобного отца преуспевал в чтении и изучении Божественных книг и всегда были добронравным и кротким. Когда ему исполнилось тринадцать лет, Феофил опять пришел к преподобному отцу Стефану. Святой увидав его, сказал:
— Зачем ты, чадо, пришел ко мне?
Отрок отвечал:
— Ты позвал меня, отец честный, и я, оставив родителей, пришел к тебе.
Преподобный сказал:
— Когда же, чадо, я звал тебя, и что говорил тебе?
И сказал отрок:
— Когда я был в своем городе, ты, отец, явился ко мне и, взглянув на меня, сказал мне: Феофил! ты удалился от Господа, говорящего: «возьми крест свой и следуй за Мною» (Мф. 16:24). Эти слова тронули мое сердце, и я пошел за тобой до самых ворот монастыря; когда дошли сюда, ты стал для меня невидим, а я нашел ворота запертыми, и ныне, святой отец, не отвращай лица своего от меня, желающего спастись.
Преподобный удивился словам Феофила, зная, что он не выходил никуда из своей келлии и, благодаря Бога за такое чудесное призвание незлобивого отрока, взял его к себе, чтобы научить страху Божию, иноческому житию, службе и подвигу поста. По прошествии трех лет, когда отрок хорошо научился всем иноческим подвигам от доброго наставника, преподобный Стефан призвал игумена из лавры и отдал ему послушного и кроткого отрока для пострижения. Игумен, взяв его, привез в лавру, где и совершил над ним пострижение. Феофил, приняв пострижение, сделался опытным иноком, украшенным всякими добродетелями, живя среди братии как ангел и будучи всем полезным.
Родители, не зная, где находится возлюбленный их сын, сильно скорбели о нем и постоянно искали его всюду, желая найти того, кто ради любви к Богу скрылся от всех знакомых и втайне служил Господу среди добрых подвижников. Чрез несколько лет родители узнали, наконец, где находится сын их, пришли в лавру и с плачем умоляли игумена показать им сына. Игумен долго не соглашался показать им Феофила, но тронутый усердными просьбами, скорбью и горькими слезами, сжалился над ними. Когда родители увидали своего сына в иноческой одежде, то вместо радости начали еще сильнее рыдать. Они пробыли в лавре несколько дней, присматриваясь к жизни святых отцов и внимая полезным им беседам. Тут же они задумали на свои средства создать монастырь, в котором бы подвизался Феофил. Посему они усердно стали просить игумена, чтобы он отпустил домой Феофила с братиею, обещая как можно скорее осуществить то, что они задумали. Игумен не соглашался с ними, говоря, что неприлично — молодому иноку жить среди родных и знакомых. Но Бог, устрояющий все на пользу людей, пожелал открыть о Феофиле Свою волю. Когда родители неотступно продолжали просить игумена, последний призвал братию и повелел им поститься и молиться всенощно до тех пор, пока Сам Бог не объявить им, можно ли Феофила отпустить по просьбе родителей или нет? После усиленной молитвы, на третий день был услышан в храме голос, повелевавший отпустить Феофила. Тогда поняли все, что Сам Бог требует сего, и, помолившись о нем, с благословением отпустили, дав ему в помощь некоторых из братий, чтобы преумножилась слава Божия. Родители, взяв его, с радостью пошли домой и вскоре создали монастырь, в который собрали много братии, снабдив их всем необходимым и давши полный покой рабам Божиим. Феофил, находясь в сей обители, сиял добродетелями подобно свету, и все, видя его добрые дела и пользуясь ими, прославляли Отца Небесного.
Много лет уже подвизался Феофил, как враг рода человеческого воздвиг гонение на честные и святые иконы, а почитающих их подверг мучению от беззаконного царя Льва Исаврянина [2]. Царь сей возненавидел благолепие дома Божия и отнял украшение храмов Господних: он ввергал святые иконы в болото, попирал их ногами, сжигал огнем и много верующих замучил за поклонение иконам. Святой Феофил сильно противодействовал сему и всех учил подобающим образом чтить иконы и покланяться лицу, на них изображенному. Законопреступный царь, узнав о сем, послал воинов взять блаженного Феофила и, поставив пред собою, приказать ему отречься от почитания честных икон. Когда же блаженный Феофил отказался исполнить это, царь повелел воловьими жилами бить святого, а затем, связав сзади руки, водить по городу как злодея с насмешками и ругательствами. К Феофилу же присоединился один из воинов, по имени Лонгин, который обличал безумие мучителя и учил почитать святые иконы; за это мучитель, растянув его на земле, сжег на голове его много икон. Святой Феофил, прошедши весь Никейский город, снова явился на суд беззаконного царя, и смело говорил ему, защищая иконы и обличая его заблуждение. Царь не вытерпел обличений святого, и приказал распять святого нагим крестообразно на двух столбах и бить спереди и сзади сухими жилами. Увидев кровь, которая текла во время мучений из израненного тела святого, царь сделался подобным лютому зверю. И как дикие звери, увидевши кровь, делаются еще злее, так и мучитель, увидя кровь мученика, пришел еще в большую ярость: встав с престола, он сам долгое время бил святого. Потом велел раскалить железные сапоги, обуть его в них и гнать по дороге. Все эти мучения святой страдалец мужественно переносил. Один из царских сановников, видя это и удивляясь мужественному его терпению, взял его из рук мучителей, привел к себе и сказал:
— Один ли ты, Феофил, кланяющийся иконам — безумен, или все мы, не поклоняющиеся им? Неужели царь и весь синклит [3] его не имеют настолько благоразумия, чтобы рассудить, следует ли кланяться написанному Божию изображению или нет? Если бы нужно было кланяться иконам, то не повелел бы Бог в законе: «Не сотвори себе кумира, и всякого подобия» (Исх. 20:4).
Святой отвечал:
— Вижу, что ты, князь, знаешь писание, так побеседуй со мной.
Святой Феофил начал ему говорить о почитании святых икон, объясняя из Божественного Писания, что еще в Ветхом Завете повелевалось чтить иконы и в медном змие, вознесенном Моисеем в пустыне, и в золотых херувимах, поставленных над Ковчегом Завета. В Новом же Завете Сам Господь явил образ Свой на полотне Авгарю Едесскому. Много говорил Феофил и обличал сановника, так что последний сказал ему:
— Истинны слова твои, честный старец. Я постараюсь, насколько буду в состоянии, убедить в этом и царя. Ты же прими от меня отпущение и иди в свою келлию.
Но святой огорчился, что не получил конца мучения, хотя имея раны, радовался, говоря словами Апостола: «радуюсь в страданиях моих за вас и восполняю недостаток в плоти моей скорбей Христовых за тело Его, которое есть церковь» (Кол.1:24).
После того он возвратился в свой монастырь, чему возрадовалась вся братия. Пред своей кончиной, о которой получил предсказание, Феофил составил беседы для своей паствы и с миром отошел ко Господу.
Примечания:
[1] Тивериополь — город в Македонии; теперь — Струмица.
[2] Лев Исаврянин — Византийский император, царствовавший с 714 до 741 г.
[3] Синклит — правительство воинское и гражданское из самых важных царских советников и сановников.
"}},"176401":{"name":{"nominative":"Апостола и евангелиста Луки (I)","genetive":"Луки"},"life":{"id":"minei-1018-176401","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой Евангелист Лука родился в Сирийском городе Антиохии. Родители его не принадлежали к еврейскому племени: об этом свидетельствует отчасти самое имя Лука, сокращенное из латинского слова «Лукан» [1], а в особенности одно место из послания апостола Павла к Колоссянам, где святой Павел ясно отделяет Луку от «сущих от обрезания», т. е., иудеев (Кол. 4:10–15). В своих писаниях Лука однако обнаруживает обстоятельное знакомство с законом Моисеевым и иудейскими обычаями; посему можно думать, что Лука, еще до обращения своего ко Христу, уже принял иудейскую веру [2]. Кроме того, на родине своей, славившейся цветущим состоянием наук и искусств, Лука обогатил свой ум разными научными сведениями. Из послания апостола Павла к Колоссянам мы видим, что Лука изучил врачебное искусство [3]; предание же удостоверяет нас в том, что он был и живописцем. Несомненно, также, что он получил вообще хорошее образование, потому что греческий язык его писаний гораздо чище и правильнее, чем язык прочих новозаветных писателей.
Когда слух о чудесах и учении Господа Иисуса Христа распространился из Галилеи по всей Сирии и всем окрестным местам, тогда и Лука прибыл из Антиохии в Галилею, где Господь Иисус Христос начал сеять семена Своего спасительного учения (Мф. 4: 24–26. Лк.4:37). Семена сии нашли для себя в сердце Луки добрую почву и принесли здесь стократный плод. Вскоре святой Лука был удостоен принятия в лик 70-ти апостолов Христовых и, получив от Господа напутственные наставления и власть творить чудеса, стал ходить «пред лицем» Господа Иисуса Христа, проповедуя о наступлении Царствия Божия и уготовляя путь Христу Спасителю [4].
В последние дни земной жизни Спасителя, когда с поражением Пастыря рассеялись и овцы Его стада, святой Лука находился в Иерусалиме, сетуя и плача о своем Господе, приявшем вольное страдание. Вероятно, во время распятия Его, в числе прочих, знавших Иисуса, стоял и Лука «вдали» и со скорбью взирал на Распятого (Лк. 23:49). Но вскоре скорбь его обратилась в радость, ибо Воскресший Господь, в самый день Своего воскресения, утешил Луку, удостоив его Своего явления и беседы, о чем с особенною подробностью и живостью сообщает сам Лука в своем Евангелии [5]. Скорбя о смерти своего Учителя и недоумевая относительно Его воскресения, о котором ему сообщили жены-мироносицы, шел Лука с другим учеником Господа, Клеопою, из Иерусалима в Еммаус [6], и по дороге в сие селение удостоился стать спутником Того, Кто есть «путь, истина и жизнь» [7]. Оба ученика шли и разговаривали друг с другом, когда к ним приблизился Сам Иисус и пошел с ними. Господь явился им, по сказанию евангелиста Марка, «в ином образе» (Мрк.16:12), а не в том виде, в каком они знали Его прежде. Кроме того, по особому устроению Божию, «глаза их были удержаны» (Лк. 24:16), так что они не могли узнать явившегося Господа. Они подумали, что с ними идет один из богомольцев ходивших на праздник Пасхи в Иерусалим.
— О чем это вы, идя, рассуждаете между собою, и отчего вы печальны? — спросил их Господь.
На сие Клеопа сказал:
— Неужели Ты один из пришедших в Иерусалим не знаешь о происшедшем в нем в эти дни?
— О чем? — спросил снова Иисус.
— Что было с Иисусом Назарянином — сказали они в ответ, — Который был пророк, сильный в деле и слове пред Богом и всем народом; как предали Его первосвященники и начальники наши для осуждения на смерть, и распяли Его. А мы надеялись было, — продолжали свою речь ученики, — что Он есть Тот, Который должен избавить Израиля; но со всем тем, уже третий день ныне, как это произошло. Но и некоторые женщины из наших изумили нас: они были рано у гроба и не нашли тела Его, и, пришедши, сказывали, что они видели и явление Ангелов, которые говорят, что Он жив. И пошли некоторые из наших ко гробу, и нашли так, как и женщины говорили, но Его не видели. Тогда Господь сказал им:
— О, несмысленные и медлительные сердцем, чтобы веровать всему, что предсказывали пророки! Не так ли надлежало пострадать Христу, и войти в славу Свою?
И, начав от Моисея, Христос Господь из всех пророков изъяснил им сказанное о Нем во всем Писании.
Так беседуя с Господом, ученики незаметно приблизились к Еммаусу, и так как им приятна была беседа, а их Спутник намеревался, по-видимому, идти далее, то они стали просить Его остаться с ними.
— Останься с нами, потому что день уже склонился к вечеру, — говорили они Ему.
И Он вошел в селение и остановился с ними в одном доме. Когда же Он возлег [8] с ними во время вечери, то, взяв со стола хлеб, благословил, преломил и подал им. Как только Господь совершил сие, ученики тотчас же Его узнали. По всему вероятию, сие действие Господь и прежде совершал пред учениками, а кроме того они могли признать Его по тем язвам от гвоздей, которые заметили они на Его руках. Но в сие время Господь стал невидим для них, и они сказали друг другу:
— Не горело ли в нас сердце наше, когда Он говорил нам на дороге, и когда изъяснял нам Писание? (Лк. 24:17–32)
Желая поделиться своею радостью с другими учениками Господа, Лука и Клеопа тотчас же встали из-за вечери и отправились в Иерусалим. Там нашли они собранных в одном доме апостолов и других учеников и, конечно, сейчас же возвестили им, что Христос воскрес, и что они видели Его и беседовали с Ним. Апостолы же с своей стороны утешили их, сказав, что Господь воскрес воистину и явился Симону. Затем Лука и Клеопа подробно рассказали Апостолам обо всем, происшедшем с ними на пути и о том, как они узнали Христа Господа в преломлении хлеба. Во время сего разговора, внезапно среди Апостолов, явился Сам Воскресший Господь, преподал им мир и успокоил их смущенные сердца. Для уверения же тех, которые думали, что видят пред собою только призрак своего умершего Учителя, Господь показал язвы от гвоздей на руках и ногах Своих и вкусил пищи. Евангелист Лука здесь снова удостоился слышать от Господа разъяснение всего, что сказано о Нем в Священном Писании Ветхого Завета, и получил дар разумения Писания (Лк. 24:18–49).
После вознесения Господня, святой Лука пребывал некоторое время, вместе с другими Апостолами, в Иерусалиме, но потом, по свидетельству предания, отправился на свою родину, в Антиохию, где уже было много христиан. По дороге туда он проходил с проповедью город Севастию [9], где находились нетленные мощи святого Иоанна Предтечи. Уходя из Севастии, святой Лука хотел было взять их с собою на родину, но тамошние христиане, усердно почитая Крестителя Господня, не позволили Луке взять святые мощи его. Тогда святой Лука взял от них десную руку, под которою некогда преклонил главу Свою Христос, приемля крещение от Иоанна. С этим бесценным сокровищем святой Лука прибыл на свою родину, к великой радости антиохийских христиан. Отсюда удалился он только тогда, когда стал спутником и сотрудником святого апостола Павла, который, по сказанию некоторых древних писателей, приходился ему даже родственником. Сие произошло, впрочем, уже во время второго апостольского путешествия святого Павла [10]. В это время святой Лука вместе с апостолом Павлом отправился на проповедь в Грецию и был оставлен им для утверждения и устроения Церкви в Македонском городе Филиппах; святой Лука с этого времени, в течение нескольких лет, трудился в деле распространения христианства в Македонии [11].
Когда же апостол Павел, в конце третьего своего апостольского путешествия, снова посетил Филиппы, Лука, по его поручению и по избранию всех верующих, ходил в Коринф для сбора милостыни в пользу бедных христиан Палестины [12]. Собрав милостыню, святой Лука с апостолом Павлом отправился в Палестину, посещая по пути церкви, находившиеся на островах Архипелага, по берегам Малой Азии, в Финикии и Иудее. Когда апостол Павел был заключен под стражу в Палестинском городе Кесарии, святой Лука оставался при нем. Не покинул он апостола Павла и тогда, когда тот отправлен был в Рим, на суд Кесаря. Он вместе с апостолом Павлом переносил все трудности путешествия по морю, подвергался опасности потерять даже жизнь [13].
Прибыв в Рим, святой Лука также находился при апостоле Павле и вместе с Марком, Аристархом и некоторыми другими спутниками апостола, проповедовал Христа в этой столице древнего мира [14]. В Риме же святой Лука написал свое Евангелие и книгу Деяний святых Апостолов [15]. В Евангелии он изобразил земную жизнь Господа нашего Иисуса Христа не только на основании того, что сам видел и слышал, но и принимая во внимание все то, что предали «бывшие с самого начала очевидцами и служителями Слова» [16]. Святой апостол Павел руководил им в сем деле и потом одобрил написанное святым Лукою Евангелие. Точно также и книга Деяний Апостольских написана была, как говорит церковное предание, по повелению апостола Павла [17].
После двухлетнего заключения в узах римских, апостол Павел получил свободу и, оставив Рим, посетил некоторые из основанных им прежде церквей. Святой Лука и в сие время точно также сопутствовал ему. В непродолжительном времени император Нерон воздвиг в Риме лютое гонение против христиан. Апостол Павел в это время в другой раз прибыл в Рим, дабы своим словом и примером ободрить и поддержать гонимую Церковь и, если угодно будет Богу, разделить с верующими венец мученический. Он был взят язычниками и заключен в узы. Святой Лука и теперь не изменил своему учителю, и один только из всех сотрудников апостола находился при нем в это время, столь тяжкое, что апостол сравнивал себя с жертвою, обреченною на заклание.
— Я уже становлюсь жертвою, — писал апостол Павел своему ученику Тимофею, — и время моего отшествия настало: старайся придти ко мне скорее. Ибо Димас оставил меня, возлюбив нынешний век, и пошел в Фессалонику, Крискент — в Галатию, Тит — в Далматию. Один Лука со мною [18].
Очень вероятно, что Лука был свидетелем и мученической кончины апостола Павла в Риме. По кончине апостола Павла, святой Лука, как говорит церковное предание, благовествовал Христа в Италии, Далмации, Галлии, а в особенности в Македонии, — в которой он и прежде трудился несколько лет, а также и в соседней с Македонией Ахаии [19].
Уже в глубокой старости апостол Лука предпринял путешествие в отдаленный Египет и перенес здесь много трудов и огорчений ради славы святого имени Иисусова. Он пришел в Египет, пройдя предварительно всю Ливию [20], и в Египте, — в Фиваиде, — многих обратил ко Христу. В городе Александрии он рукоположил во епископа некоего Авилия, на место Анниана, рукоположенного евангелистом Марком и проходившего свое служение 22 года. Возвратившись в Грецию, он снова устроил здесь, — преимущественно в области Беотии [21], — церкви, рукополагал священников и диаконов, исцелял болящих телесно и душевно. Подобно своему другу и руководителю — апостолу Павлу, — святой Лука «подвигом добрым подвизался, течение свое совершил и веру сохранил». Скончался он 84-х лет от роду, в Ахаии, мученическою смертью, именно, будучи повешен, за отсутствием креста, на оливковом дереве [22]. Честное тело его было погребено в Фивах, — главном городе Беотии, — где его святые мощи, подававшие множество исцелений, находились до второй половины четвертого века, а потом были перенесены в столицу Восточной империи — Константинополь.
О местонахождении мощей святого апостола Луки стало известно в четвертом веке по тем исцелениям, какие здесь совершались. Особенно много исцелений совершалось здесь над страдавшими глазною болезнью [23]. Сын равноапостольного Константина Великого, император Констанций, узнав от одного ахайского епископа, что тело святого Луки почивает в Фивах, послал правителя Египта Артемия [24] перенести мощи святого Луки в столицу, и тот с великим торжеством совершил сие перенесение [25].
Во время перенесения святых мощей Луки с берега моря в храм совершалось такое чудо. Некто Анатолий, евнух (из царских постельничих), был болен неизлечимою болезнью. Он много истратил денег на врачей, но исцеления получить не мог, и теперь, с верою в чудодейственную силу честных мощей апостола Луки, стал молить святого об исцелении. При сем он подошел к честной раке святого и, сколько у него было сил, помогал нести ее. И что же? Болезнь оставила его, как только он прошел так несколько шагов. После сего он с радостью нес честную раку до храма святых апостолов, где мощи святого Луки были положены под престолом, вместе с мощами святых апостолов Андрея и Тимофея [26]. Здесь святые мощи были источником чудес и с особенною любовью были чествуемы православными христианами.
Древние церковные писатели сообщают, что святой Лука, удовлетворяя благочестивому желанию первенствующих христиан, первый написал красками образ Пресвятой Богородицы, держащей на руках Своих Предвечного Младенца, Господа нашего Иисуса Христа, а потом написал и иные две иконы Пресвятой Богородицы и принес их на благоусмотрение Богоматери. Она же, рассмотрев сии иконы, сказала:
— Благодать Родившегося от Меня и Моя милость с сими иконами да будут [27].
Святой Лука написал также на досках и изображения святых первоверховных апостолов Петра и Павла и сим положил начало доброму и досточестному делу — писанию святых икон во славу Божию, Богоматери и всех Святых, на украшение святых церквей и на спасение верующих, благочестно почитающих сии святые иконы. Аминь.
Апостольских деяний сказателя / и Евангелия Христова светла списателя, / Луку препетаго, славна суща Христове Церкви, / песньми священными святаго апостола похвалим, / яко врача суща, человеческия немощи, / естества недуги и язи душ исцеляюща / и молящася непрестанно за души наша.
Истиннаго благочестия проповедника, и таин неизреченных ритора, звезду церковную, Луку божественнаго восхвалим: Слово бо его избра, с Павлом мудрым языков учителя, Един ведый сердечная.
Примечания:
[1] Это имя — «Лукан» — находится в некоторых древних рукописях латинского перевода Евангелия от Луки. Пример подобного сокращения имени можно видеть в имени Силы, которое сокращено из Силуана. (Деян.15:22; 2 Кор.1:19 и др.).
[2] Язычники, принимавшие иудейскую веру, назывались пришельцами врат, а кто из них, вместе с верою иудейскою, принимал и обрезание, тот назывался пришельцем правды. Таковы были в первенствующей церкви: вельможа ефиопской царицы Кандакии, крещенный апостолом Филиппом (Деян.8:27–40); таков был римский сотник Корнилий (Деян. 10:1–3); таков был один из семи диаконов — Николай, родом, подобно Луке, — антиохиец (Деян. 6:6) и многие другие (Мф. 23:15; Деян.2:10).
[3] Ап. Павел называет Луку прямо врачом возлюбленным: «Целует вы — говорит он, — Лука, врач возлюбленный» (Кол. 4:14).
[4] Лк.10:1–24. — Сему преданию не противоречат слова самого Луки, в которых он как бы исключает себя из числа Апостолов — самовидцев Слова (Лк. 1:2). Этими словами св. Лука хочет сказать только, что он не принадлежал к лику 12-ти апостолов, которые, конечно, видели гораздо больше евангельских событий, чем 70 учеников Господа, которые шли, во время проповеди Христа, впереди Его.
[5] Лк 24:13–32. Хотя сам Лука в Евангелии своем не называет при этом себя по имени, но самая подробность его повествования показывает, что он сам был тот другой ученик, имени которого не упомянул. Об этом говорит и церковное предание. И в церковной молитве собирающимся в путь читаем: «Луце и Клеопе в Эммаус спутешествовавый Спасе сошествуй и ныне рабам твоим путешествовати хотящим».
[6] Еммаус — селение, отстоящее на 60 стадий (около 12-ти верст) к западу от Иерусалима.
[7] Слова Самого Христа Спасителя, Иоан.14:6.
[8] Древние иудеи не сидели, а возлежали за трапезою.
[9] Севастия — главный город Самарии.
[10] Это апостольское путешествие продолжалось с 52-го по 55-й год по Р. Хр.
[11] Деян. 20:6. — Македония находилась к северу от Греции, между Иллириею, Фракиею, Егейским морем и Гетом или Балканом. Некоторое время она составляла независимое государство, которое особенно возвысилось и прославилось при царе Александре Великом; впрочем оно также быстро пало, как быстро возвысилось. Во времена апостолов Македония входила в состав Римской империи. Теперь она во власти турок. — Филиппы — македонский пограничный город, названный так в честь македонского царя Филиппа, который возобновил и укрепил его.
[12] «С ним послали мы также брата (апостолом Титом), во всех церквах похваляемого за благовествование, и притом избранного от церквей сопутствовать нам для сего благотворения, которому мы служим во славу Самого Господа и в соответствие вашему усердию» (2 Кор.8:18–19). Древние толкователи под «братом» разумеют апостола Луку. Святой Иоанн Златоуст видит здесь указание на посвящение святого Луки во епископа (в слове освящен) по греч.— «хиротонифис».
[13] Бедствия этого продолжительного путешествия святой апостол Лука описал в 27-й и 28-й глава, книги Деяний.
[14] Это ясно видно из написанных в то время посланий апостола Павла к Колоссянам и Филимону.
[15] Судя по тесной связи между сим Евангелием и книгою Деяний Апостольских (Лк 1:1–4; Деян.1:1), написанною после Евангелия и появившеюся в Риме около 63 года, необходимо признать, что между написанием той и другой книги протекло очень немного времени, и что Евангелие явилось также в Риме около 61-го или 62-го года. Тоже подтверждается и подписями, находящимися на некоторых рукописях. — Как Евангелие свое, так и книгу Деяний апостольских, св. Лука написал для некоего «державного» Феофила (Лк. 1:3; Деян.1:1). Древнее предание говорит, как о некоем знатном христианине — Феофиле антиохийце, под которым и разумеют того, для которого написаны были св. Лукою Евангелие и Деяния Апостольские.
[16] Лк.1:2. — «По сравнению с другими писателями Евангелия святой Лука отличается, — как говорит св. Иоанн Златоуст, — большею полнотою, с какою он объемлет новозаветные события, начиная от рождества св. Иоанна Предтечи, о котором он один только и говорит. Равным образом и последнее евангельское событие — вознесение Иисуса Христа на небо, — у Матфея и Иоанна вовсе не упомянутое, а у Марка упомянутое неподробно, — святой Лука один рассказал подробно». — Св. Евангелие от Луки, по уставу православной церкви, — кроме особенных случаев, — читается на литургии во все дни с 17-ой до 29-ой недели по Пятидесятнице; с 29-ой же недели до недели Мясопустной — только во дни субботние и воскресные, и в понедельник, вторник и четверток недели Мясопустной.
[17] В книге Деяний св. апостолов Лука подробно описал сошествие Св. Духа на апостолов и подвиги их, совершенные ими по вознесении Господнем для распространения и утверждения веры христианской в Иудее и других странах вселенной. «Преимущественно же св. Лука, — как говорит св. Иоанн Златоуст, — описал здесь деяния св. апостола Павла, любимым учеником и ближайшим сотрудником которого он был».
[18] 2 Тим.4:6,10. — Может быть, св. Лука, как прежде, так и в сие время своим врачебным искусством облегчал болезни апостола — узника, страдавшего, как говорит церковное предание, головною болью и другими телесными недугами, и за сие заслужил от апостола имя «врача возлюбленного».
[19] Далмация — южная часть Иллирийской провинции, которая граничила на севере с Паннонией, на западе с Италией и Адриатическим морем. — Галлия заключала в себе земли, лежащие между океаном, Пиренеями, Средиземным морем, Альпами и Рейном. Ахаия — область на юге Греции, занимала северную часть полуострова Мореи.
[20] Ливия — провинция в северной Африке. Там было немало греческих колоний (у греков, впрочем, вся Африка иногда называлась Ливией).
[21] Беотия — область средней Греции.
[22] Как свидетельствует св. Григорий Богослов в первом слове на императора Юлиана.
[23] Как бы в ознаменование врачебного искусства апостола Луки, Господь ниспосылал дождем на место погребения святого апостола целительный «каллурий», т. е. лекарственную примочку от глазной болезни.
[24] Сей Артемий скончался мученическою смертью при императоре Юлиане Отступнике; память его — 20-го октября.
[25] Перенесение мощей св. Луки Церковь воспоминает 22-го апреля.
[26] Святой Андрей Первозванный, — апостол из лика 12-ти. — Святой Тимофей, апостол из лика 70-ти, был епископом в г. Ефесе (в Малой Азии).
[27] Православная Церковь, чествуя святые иконы Богоматери, взывает к Ней так в своих песнопениях: «Первее написавшейся твоей иконе, Евангельских таин благовестником, и к тебе; Царице принесенней, да усвоиши Тя, и сильну соделаеши спасти чествующыя Тя, и порадовалася еси, паки сущи милостива, спасения нашего содетельница». (Стихира из службы Казанской иконе Богоматери, 22 октября). — В Москве, в Успенском соборе, хранится (Владимирская) икона Божией Матери, которую, по преданию церковному, написал также св. Лука.
"}},"177901":{"name":{"nominative":"Свт. Петра, митр. Московского и всея России чудотворца (1326)","genetive":"Свт. Петра"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Святитель Петр, митрополит Московский, родился на Волыни от благочестивых родителей Феодора и Евпраксии. Еще до рождения сына в сонном видении Господь открыл Евпраксии благодатную предызбранность ее сына. В 12 лет юный Петр поступил в монастырь. К тому времени он успешно изучил книжные науки и с особой ревностью стал исполнять монастырские послушания. Много времени уделял будущий святитель внимательному изучению Священного Писания и обучился иконописанию. Иконы, написанные иноком Петром, раздавались братии и посещавшим монастырь христианам. За добродетельную подвижническую жизнь игумен обители рукоположил инока Петра в сан иеромонаха. После многолетних подвигов в монастыре иеромонах Петр, испросив благословение игумена, оставил обитель в поисках уединенного места. На реке Ратс он поставил келлию и стал подвизаться в безмолвии. Впоследствии на месте подвигов образовался монастырь, названный Новодворским. Для приходивших иноков был выстроен храм во Имя Спаса. Избранный игуменом, святой Петр кротко наставлял духовных чад, никогда не гневался на провинившегося инока, словом и примером поучал братию. О добродетельном игумене-подвижнике стало известно далеко за пределами обители. Нередко в монастырь приходил Галицкий князь Юрий Львович, чтобы услышать духовные наставления святого подвижника. Однажды обитель посетил Владимирский митрополит Максим, обходивший Русскую землю со словом поучения и назидания. Принимая святительское благословение, игумен Петр принес в дар написанный им образ Успения Пресвятой Богородицы перед которым святитель Максим до конца своей жизни молился о спасении вверенной ему Богом Русской земли. Когда митрополит Максим скончался, Владимирская кафедра некоторое время оставалась незанятой. Великий князь Владимирский, а им был в это время святой Михаил Тверской (память 22 ноября), направил к патриарху Константинопольскому своего сподвижника и единомышленника игумена Геронтия с просьбой о поставлении его на Русскую митрополию. По совету Галицкого князя Юрия игумен Петр также отправился к Константинопольскому Патриарху для принятия святительской кафедры. Бог избрал для окормления Русской Церкви святого Петра. Плывшему Черным морем Геронтию ночью, во время бури, явилась Божия Матерь и сказала: «Напрасно трудишься, сан святительский не достанется тебе. Тот, кто написал Меня, Ратский игумен Петр, возведен будет на престол Русской митрополии». Слова Божией Матери в точности исполнились: Патриарх Константинопольский Афанасий (1289 1293) с собором возвел на Русскую митрополию святителя Петра, передав ему святительские облачения, жезл и икону, привезенные Геронтием. По возвращении в Россию в 1308 году митрополит Петр в течение года пребывал в Киеве, а затем переехал во Владимир. Много трудностей испытал Первосвятитель в первые годы управления Русской митрополией. В страдавшей под татарским игом Русской земле не было твердого порядка, и святителю Петру приходилось часто менять места своего пребывания. В этот период особенно важны были труды и заботы святителя об утверждении в государстве истинной веры и нравственности. Во время постоянных объездов епархий он неустанно поучал народ и духовенство о строгом хранении христианского благочестия. Враждовавших князей он призывал к миролюбию и единству. В 1312 году святитель совершил поездку в Орду, где получил от хана Узбека грамоту, охранявшую права русского духовенства. В 1325 году святитель Петр по просьбе великого князя Иоанна Даниловича Калиты (1328 1340) перенес митрополичью кафедру из Владимира в Москву. Это событие имело важное значение для всей Русской земли. Святитель Петр пророчески предсказал освобождение от татарского ига и будущее возвышение Москвы как центра всей России. По его благословению в Московском Кремле в августе 1326 года был заложен собор в честь Успения Пресвятой Богородицы. Это было глубоко знаменательное благословение великого первосвятителя Русской земли. 21 декабря 1326 года святитель Петр отошел к Богу. Святое тело Первосвятителя было погребено в Успенском соборе в каменном гробу, который он сам приготовил. Множество чудес совершилось по молитвам угодника Божия. Многие исцеления совершались тайно, что свидетельствует о глубоком смирении святителя даже после смерти. Глубокое почитание Первосвятителя Русской Церкви со дня его преставления утверждалось и распространялось по всей Русской земле. Через 13 лет, в 1339 году, при святителе Феогносте, он был причтен к лику святых. У гроба святителя князья целовали крест в знак верности великому князю Московскому. Как особо чтимый покровитель Москвы святитель призывался в свидетели при составлении государственных договоров. Новгородцы, имевшие право избирать себе владык у Святой Софии, после присоединения к Москве при Иоанне III клятвенно обещали ставить своих архиепископов только у гроба святителя Петра чудотворца. При гробе святителя нарекались и избирались русские Первосвятителн. О нем постоянно упоминают русские летописи, ни одно значительное государственное начинание не обходилось без молитвы у гроба святителя Петра. В 1472 и 1479 годах совершалось перенесение мощей святителя Петра. В память этих событий установлены празднования 5 октября и 24 августа."}},"184301":{"name":{"nominative":"The service for Venerable Procopius, Confessor of Decapolis is transferred to February 24th","short":""}},"190401":{"name":{"nominative":"Второе обретение и перенесение мощей прп. Саввы Сторожевского, Звенигородского (1998)","genetive":"Второе обретение"}},"190402":{"name":{"nominative":"Прп. Саввы Сторожевского (Звенигородского) (1406)","short":"Прп. Саввы"},"life":{"id":"minei-1203-190402","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Преподобный отец наш Савва с самых юных лет возлюбил Христа и возненавидел мир. Он пришел к преподобному Сергию Радонежскому и принял от него пострижение. В иноческом образе, он, стремясь к небесным благам, уготованным от Господа угодившим Ему, с особенною ревностью боролся со страстями и упражнялся в добродетелях. Много испытал он от бесов искушений и соблазнов, но, помощью Божиею, все их победил, непрестанно пребывая в посте, бдении, молитве и других подвигах духовных.
Утвердившись в добродетелях, преподобный Савва стяжал себе добрую славу и уважение князей. Христолюбивый князь Георгий Димитриевич [1] пришел в обитель преподобного к блаженному Савве и упросил его создать в его отчине на удобном месте обитель. Тогда Савва оставил обитель преподобного Сергия и поселился в пустынном месте на горе, называемой Сторожи, в верховьях Москвы реки, близ Звенигорода, верстах в 50 от царствующего града Москвы; это место он и избрал для будущей обители. Здесь святой Савва жил в совершенном безмолвии и уединении, терпя холод и зной. Недолго, однако, преподобному пришлось жить одному. Молва об его подвигах и святой жизни начала быстро распространяться, и к святому Савве стали приходить отовсюду иноки и миряне, с просьбами руководить ими в духовной жизни. Всех, приходивших к нему, преподобный принимал с любовью, подавая им пример в смирении и иноческих трудах: сам черпал в реке воду, носил ее на своих плечах на высокую гору, и исполнял другие необходимые работы. Этим он желал приучить братию к труду, чтобы они не губили своих дней в праздности, которая есть мать всех пороков.
После этого христолюбивый князь Георгий Дмитриевич дал преподобному необходимые средства для сооружения храма, и Савва воздвиг храм в честь честного и славного Рождества Пречистой Богоматери и устроил обитель, чудную и великую, для душеспасительного пребывания в ней иноков.
Преподобный был добрым пастырем собранного в этой обители стада Христова и, возведя его на духовную пажить, утвердил его во многих добродетелях. Достигнув преклонных лет, святой Савва впал в болезнь и, созвав братию, научил их в Божественных Писаниях, убеждая их хранить телесную чистоту, жить в любви между собою, украшаться смирением, и непрестанно пребывать в посте и молитвах. После сего преподобный, поставив над ними игуменом одного из своих учеников, заповедал всем братиям пребывать у игумена в послушании и повиновении. Преподав всем мир и последнее целование, святой Савва в добром исповедании предал душу свою в руки Божии в 3-й день декабря месяца [2].
Весть о преставлении святого угодника быстро разнеслась по окрестностям, и все христолюбивые граждане Звенигорода, как знатные, так и простой народ, с великою любовью собрались на погребение почившего святого, неся с собою недужных и больных. Совершив над почившим надгробное пение, с честью похоронили его в созданной им церкви Рождества Пресвятой Богородицы. Честные мощи преподобного Саввы и доныне источают многие и различные исцеления всем, с верою к ним притекающим, во славу Христа Бога нашего, творящего чрез Своих угодников, и по преставлении их, преславные чудеса. Господу нашему слава, ныне и присно и во веки веков. Аминь.
Спустя много лет по кончине святого Саввы, игумен его обители Дионисий, однажды ночью, совершив обычное правило, лег уснуть. И вот ему явился честный инок, благообразный и украшенный сединами и сказал ему: «Дионисий, встань скорее, и напиши мой образ».
Дионисий спросил старца:
— Кто ты, отче, и как твое имя?
Благолепный старец отвечал:
— Я — Савва, начальник места сего.
Пробудившись от сна, Дионисий немедленно позвал некоего старца, по имени Аввакума, который был один из учеников преподобного Саввы, и спросил, каков был собою блаженный Савва. Аввакум поведал игумену, каков был собою его авва и учитель и в каком возрасте он скончался. Игумен сказал ему:
— Именно таковым явился мне преподобный Савва в сию ночь и повелел изобразить себя на иконе.
Так как Дионисий был сам иконописец, то он поспешил написать икону преподобного Саввы.
В обитель преподобного Саввы был приведен бесноватый, по имени Иуда. Во время совершения молебна святому Савве, бесноватый закричал:
— Тяжко мне: я сгораю, — и тот час же сделался здоров.
Когда его спросили, почему он так сильно закричал, — он сказал:
— Я видел благолепного старца. Он стоял на гробе преподобного Саввы, держал крест и осенил им меня. От этого креста явилось великое пламя и опалило меня всего. Вот отчего я закричал, и этим пламенем отогнан был от меня нечистой дух.
Однажды иноки обители святого Саввы возроптали на своего игумена Дионисия. Они составили на него ложный донос великому князю Иоанну. Князь поверил их клевете и велел игумену немедленно явиться к себе. Узнав об этом, игумен был в великой скорби. И вот ночью во сне ему явился блаженный Савва и сказал:
— Что скорбишь, брат: иди к великому князю, и смело говори ему, не предавайся сомнению, ибо Господь Бог будет с тобою и пошлет тебе помощь.
Угодник Божий явился также и некоторым из роптавших на игумена и сказал им:
— Для того ли вы удалились от мира, чтобы в роптании совершать свой подвиг? Вы ропщете, а игумен молится за вас со слезами: что одолеет, ваши ли клеветы, или молитвы отца вашего?
Когда игумен и братия явились пред князем и объяснились на суде, то клеветники были посрамлены, а игумен с честью возвратился в монастырь.
Один из иноков обители преподобного Саввы долго и тяжко страдал болезнью глаз, и совершенно не мог глядеть на свет. Он пришел ко гробу святого Саввы, пал пред ним на колена и со слезами просил исцеления. Свои же больные глаза стал он отирать покровом, лежавшим на гробе святого угодника. Увидев это, другой инок, стоявший тут, начал поносить его, говоря:
— Не получишь ты исцеления, а только запылишь свои глаза еще больше песком.
Инок, припавший с верою ко гробу святого Саввы, получил исцеление, а насмехавшийся над ним брат внезапно поражен был слепотою и услышал голос, говоривший ему:
— Ты получил, чего добивался, чтобы чрез тебя и другие были научены не смеяться и не хулить чудес, проистекающих от угодника Божия.
Тогда ослепленный с великим страхом и рыданием пал пред гробом преподобного Саввы и просил прощения, которое и получил, но не тотчас, а после многих молитв, слёз и покаяния.
Однажды, ночью, пришли в монастырь воры, намереваясь обокрасть церковь Пречистой Богородицы. Но когда они подошли к окну над гробом преподобного, вдруг пред ними явилась огромная гора, на которую взойти было совершенно невозможно. Тотчас напал на них страх и трепет, и они ушли с пустыми руками. Все это впоследствии рассказали сами воры, придя в обитель с раскаянием, и остальное время своей жизни провели в покаянии.
После того в обитель пришел некий боярин, Иван Ртищев, неся на одре больного сына своего, Георгия, который от великой слабости не мог уже говорить. Совершив о здравии Георгия молебное пение, иноки влили больному в уста монастырского кваса. Больной тотчас заговорил, вкусил хлеба от трапезы иноков и стал здоров. Сильно обрадованный исцелением сына, родитель его принес великое благодарение Богу и Его угоднику, святому Савве, и сказал преподобному, как бы живому:
— Преподобный отче! У меня в доме много рабов и рабынь, которые страдают различными недугами; верую, если ты захочешь, то и тех ты можешь исцелить.
Попросив у игумена кваса, боярин возвратился вместе с исцеленным сыном. Когда он прибыл в дом свой, то приказал привести к себе одну из своих рабынь, по имени Ирину, страдавшую глухотою и слепотою, влил ей в уши монастырского кваса и помазал им ее слепые очи. Тотчас Ирина стала видеть и слышать. Все в ужасе дивились величию Божию. Также, призвав одного из своих рабов, Артемий, который семь лет страдал глухотою, боярин влил ему в уши того же кваса, и раб получил исцеление. После сего он привел слепую девицу, именем Кикилию, и она получила исцеление, как только ее очи были помазаны квасом. Но все таковые чудеса совершались не от кваса, а по молитвам преподобного Саввы и по великой вере боярина Ивана. Спустя несколько времени, заболел и сам боярин. Употребив то же лекарство, и он получил исцеление.
Игумен обители преподобного Саввы Сторожевского, Мисаил тяжко заболел и, потеряв всякую надежду на выздоровление, находился при смерти. Однажды пономарь обители, Гурий, шел звонить к утрени. Когда он проходил мимо дверей в церковь, его встретил благолепный старец и стал его спрашивать:
— Как здоровье вашего игумена?
Гурий рассказал ему о болезни игумена. Тогда благолепный старец сказал:
— Иди и скажи игумену, чтобы он обратился с мольбою о помощи ко Пресвятой Богородице и начальнику места сего, старцу Савве, — тогда он выздоровеет; ты же, брат, отвори мне двери, и я войду в церковь.
Гурий усумнился, и не хотел отворить двери раньше звона, но и не осмелился спросить старца, кто он и откуда. Явившийся старец, не говоря более ни слова, пошел к церковным дверям. Двери тотчас сами отворились, и старец вошел ими в церковь. Гурий в страхе возвратился в келлию и стал упрекать своего помощника:
— Почему ты вечером не запер дверей церковных? сейчас я видел, как неизвестный муж вошел в церковь через открытые двери.
Но помощник Гурия с клятвою утверждал, что он с вечера крепко запер двери в церкви. Тогда они зажгли свечи, поспешили к церкви, и нашли, что двери хорошо заперты, так как помощник Гурия действительно с вечера затворил двери и тщательно их запер. По окончании утрени, Гурий поведал братии всё, что он видел и слышал. Все единогласно решили, что явившийся старец был сам святой Савва. Игумен Мисаил, услышав о сем, приказал нести себя ко гробу преподобного и усердно прося исцеления, и, по молитвам Пресвятой Богородицы и преподобного Саввы, стал совершенно здоровым.
Много и других чудес и исцелений совершилось от гроба угодника Божия. И ныне они подаются притекающим с верою, благодатью Божиею и по молитвам Пресвятой Богородицы и преподобного Саввы, коему будем молиться и мы, чтобы он уврачевал наши болезни душевные и телесные своим теплым предстательством ко Христу Господу Богу нашему, Ему же слава во веки. Аминь.
Пустыни явился еси доброе прозябение преподобне: от юности бо изволил еси чистое житие, духовному твоему учителю последуя и того учением ум к небесным вперив, и стаду твоему премудр наставник показался еси. Тем и Христос, яко пресветла тя светильника, чудесы обогати: Савво отче наш, моли спастися душам нашым.
Господним желанием распалився, страсти плотския воздержанием отряс, божественнаго света незаходимое светило явился еси: чудес лучами всех просвещаеши, притекающих к раце мощей твоих, Савво преподобне отче наш.
Примечания:
[1] Князь Звенигородский, младший сын Великого князя Московского Димитрия Донского.
[2] В 1407-м году.
"}},"197401":{"name":{"nominative":"Преставление прп. Сергия, игумена Радонежского, всея России чудотворца (1392)","short":"Сергия"},"life":{"id":"minei-0925-197401","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Преподобный и богоносный отец наш Сергий родился в Ростовской области от благочестивых родителей Кирилла и Марии[2]. Еще от чрева матери Бог избрал его на служение Себе. Незадолго до его рождения мать его в воскресный день, по своему обычаю, пришла к литургии в церковь. Пред началом чтения святого Евангелия младенец во чреве ее так громко вскрикнул, что голос его слышали все стоявшие в храме; во время Херувимской песни младенец вскрикнул во второй раз; а когда священник произнес «Святая Святым», — в третий раз послышался из утробы матери голос младенца. Из сего уразумели все, что произойдет на свет великий светильник миру и служитель Пресвятой Троицы. Подобно тому как пред Божией Матерью радостно взыграл во чреве св. Иоанн Предтеча (Лк.1:41), так и сей младенец взыграл пред Господом во святом Его храме. При сем чуде мать преподобного была объята страхом и ужасом; сильно также были удивлены все слышавшие голос. Когда наступил день рождения, Бог даровал Марии сына, коему нарекли имя Варфоломей. С первых же дней своей жизни младенец показал себя строгим постником. Родители и окружающие младенца стали замечать, что он не питался молоком матери по средам и пятницам; не прикасался он к сосцам матери и в другие дни, когда ей случалось употреблять в пищу мясо; заметив сие, мать вовсе отказалась от мясной пищи.
Достигнув семилетнего возраста, Варфоломей был отдан родителями в ученье грамоте; вместе с ним учились и два его брата, старший Стефан и младший Петр. Они учились хорошо и делали большие успехи, а Варфоломей далеко отставал от них: трудно давалось ему ученье, и хотя учитель занимался с ним весьма усердно, тем не менее он мало успевал.
Сие было по смотрению Божию, дабы дитя получило разум книжный не от людей, но от Бога. Сильно печалился о том Варфоломей, горячо и со слезами молился, чтобы Бог даровал ему разумение грамоты. И Господь внял молитве, исходившей из глубины сердца благочестивого отрока.
Однажды отец послал Варфоломея за лошадьми; привыкший беспрекословно повиноваться воле своих родителей, отрок тотчас же отправился; такое поручение тем более приходилось ему по душе, что он всегда любил уединение и безмолвие. Его путь проходил лесом; здесь он встретил некоторого инока, или скорее посланного Богом ангела в иноческом образе; он стоял среди леса и творил молитву. Варфоломей приблизился к старцу и, поклонившись ему, стал ожидать, пока тот не окончит своей молитвы. По окончании ее, старец благословил отрока, облобызал его и спросил, что ему нужно.
Варфоломей отвечал:
— Я отдан, отче, в книжное обучение, но мало разумею, что говорит мне мой учитель; очень скорблю я о сем и не знаю, что мне делать.
Сказав сие, отрок попросил старца, чтобы он помолился о нем Господу. Инок исполнил просьбу Варфоломея. Окончив молитву, он благословил отрока и сказал:
— Отныне Бог даст тебе, дитя мое, уразуметь то, что нужно, так что ты и других можешь поучать.
При сем старец достал сосудец и дал Варфоломею как бы некоторую частицу от просфоры; он велел ему вкусить, говоря:
— Возьми, чадо, и съешь; сие дается тебе в знамение благодати Божией и для разумения Святого Писания. Не смотри на то, что сия частица так мала: велика будет радость твоя, если вкусишь от нее.
После сего старец хотел было продолжать свой путь, но обрадованный отрок стал усердно просить инока посетить дом его родителей.
— Не минуй дома нашего, — умолял Варфоломей, — не лиши и родителей моих твоего святого благословения.
Уважавшие иноков родители Варфоломея с честью встретили желанного гостя. Они стали предлагать ему пищу, но он отвечал, что следует прежде вкусить пищи духовной — и когда все начали молиться, старец велел читать Варфоломею псалмы.
— Я не умею, отче, — отвечал отрок.
Но инок пророчески произнес:
— Отныне Господь дарует тебе знание грамоты.
И действительно, отрок тотчас же начал стройно читать псалмы. Родители его сильно дивились такой перемене, совершившейся с их сыном.
При прощании старец сказал родителям святого:
— Велик будет сын ваш пред Богом и людьми, он станет некогда избранной обителью Святого Духа и служителем Пресвятой Троицы.
Подобно тому как земля, обильно напоенная дождем, бывает плодоносна, так и святой отрок с того времени без всякого затруднения читал книги и понимал всё написанное в них; легко давалась ему грамота, ибо отверз ему ум к уразумению Писаний (Лк.24:45). Отрок возрастал летами, а с тем вместе возрастал разумом и добродетелью. Рано почувствовал он любовь к молитве, с самых юных лет познал сладость в беседе с Богом; посему так ревностно стал посещать храм Божий, что не пропускал ни одной службы. Не любил он детских игр и старательно избегал их; не по сердцу ему приходились веселье и смех сверстников, ибо он знал, что «худые сообщества развращают добрые нравы» (1Кор.15:33). Твердо он помнил, что «начало мудрости — страх Господень» (Пс.110:10), и посему всегда старался научиться сей мудрости. С особенным тщанием и ревностью он предавался чтению Божественных и священных книг. Зная, что воздержанием лучше всего побеждаются страсти, юный отрок наложил на себя строгий пост: по средам и пятницам он ничего не вкушал, а в прочие дни питался только хлебом и водою. Так возненавидел он свою плоть, чтобы спасти свою душу. Если ему встречался кто-либо из неимущих, то Варфоломей радостно делился с ним своей одеждой и всячески старался послужить ему. Не будучи еще в монастыре, он вел иноческую жизнь, так что все изумлялись, видя такое воздержание и благочестие юноши. Сначала мать, беспокоясь за здоровье своего сына, уговаривала его, чтобы он оставил столь суровый образ жизни. Но благоразумный отрок смиренно ответствовал своей матери:
— Не отклоняй меня от воздержания, ибо оно так сладостно и полезно для моей души.
Удивившись мудрому ответу, мать не желала более препятствовать доброму намерению сына. Так, смиряя воздержанием свою плоть, Варфоломей не выходил из воли родителей.
Между тем Кирилл и Мария переселились из вышеупомянутого города Ростова в местность, называвшуюся «Радонеж»[3]; сие произошло не потому, чтобы то место было известно, или чем-нибудь знаменито, но так благоизволил Бог: на сем именно месте Ему угодно было прославить Своего усердного служителя.
Варфоломей, коему было тогда около 15 лет от роду, также последовал за своими родителями в Радонеж. Братья его к тому времени уже женились, Когда юноше исполнилось 20 лет, он стал просить своих родителей, чтобы они благословили его постричься в иноки: уже давно стремился он посвятить себя Господу. Хотя родители его и ставили выше всего иноческую жизнь, однако просили сына подождать некоторое время.
— Чадо, — говорили они ему, — ты знаешь, что мы стары; уже недалек конец жизни нашей, и нет кроме тебя никого, кто бы послужил нам на старости; потерпи еще немного времени, предай нас погребению, и тогда уже никто не возбранит тебе исполнить свое заветное желание.
Варфоломей, как покорный и любящий сын, повиновался воле своих родителей и усердно старался успокоить их старость, чтобы заслужить их молитвы и благословения. Незадолго до кончины Кирилл и Мария приняли иночество в Покровском-Хотьковом монастыре, отстоявшем верстах в трех от Радонежа[4]. Сюда также пришел овдовевший около того времени старший брат Варфоломея — Стефан и вступил в число иноков. Немного спустя родители святого юноши, один вскоре после другого, с миром преставились ко господу и были погребены в сем монастыре. Братья после смерти родителей провели здесь сорок дней, вознося усердные молитвы Господу о упокоении новопреставленных рабов Божиих. Всё свое имущество Кирилл и Мария оставили Варфоломею. Видя преставление своих родителей, преподобный так размышлял сам с собою: «Я смертен, и тоже умру, как и родители мои». Раздумывая таким образом о кратковременности сей жизни, благоразумный отрок раздал всё имущество родителей, ничего не оставив для себя; даже для пропитания он ничего не удержал себе, ибо уповал на Бога, «дающего хлеб алчущим» (Пс.145:7).
Стремясь к отшельничеству, Варфоломей вместе с братом своим Стефаном отправился отыскивать место, удобное для пустынной жизни. Долго братья ходили по окрестным лесам, пока не пришли туда, где ныне возвышается монастырь Пресвятой Троицы, столь прославленный именем преподобного Сергия. Место сие в то время было покрыто густым, дремучим лесом, которого не касалась рука человека; ни одна дорога не пролегала чрез сей лес, ни одно жилище не стояло в нем, лишь только звери да птицы обитали здесь. С горячей молитвою обратились к Богу братья, призывая Божие благословение на место будущего обитания, и предавали Его святой воле свою судьбу. Устроив хижину, они стали ревностно подвизаться и молиться Богу. Воздвигли они также небольшую церковь и с общего согласия решили освятить ее во имя Пресвятой Троицы; для сего они пошли в Москву и просили митрополита Феогноста[5], чтобы он дал свое благословение на освящение церкви. Святитель ласково их встретил и послал с ними священнослужителей освятить церковь. Так скромно было положено основание Свято-Троицкого монастыря.
С усердием и неусыпным рвением предался теперь Варфоломей духовным подвигам: великой радостью был объят юный подвижник, когда увидел, что исполнилось заветное его желание.
Старший же брат его Стефан, тяготясь жизнью в таком пустынном месте, оставил Варфоломея, переселился в Москву в Богоявленский монастырь и здесь сблизился с Алексием[6], бывшим потом митрополитом Московским.
Оставшись в совершенном одиночестве, Варфоломей еще более стал приготовляться к иноческой жизни; лишь только тогда, как укрепился он в трудах и подвигах и приучил себя к строгому исполнению правил монашеских, он решил принять иноческое пострижение.
В то время к нему пришел один игумен, по имени Митрофан; он и постриг в иноческий чин блаженного Варфоломея на двадцать третьем году его жизни. Обряд пострижения был совершен в день памяти святых мучеников Сергия и Вакха[7], и Варфоломею было дано имя Сергий[8]. После пострижения Митрофан совершил Божественную литургию в церкви Пресвятой Троицы и сподобил нового инока причащения Святых Христовых Таин; в сие самое время церковь исполнилась необычайного благоухания, которое распространялось даже за стенами храма. Семь дней новопостриженный инок неисходно пребывал в церкви. Каждый день Митрофан совершал литургию и приобщал его Святых Тела и Крови Господних. За всё сие время пищею Сергия была просфора, даваемая ему ежедневно Митрофаном. Всё время Сергий проводил в молитве и богомыслии, постоянно взывал к Богу из глубины своего чистого сердца, славословил великое имя Господне, воспевал псалмы Давидовы и песни духовные: он весь был объят радостью, и душа его горела Божественным огнем и благочестивой ревностью. Пробыв несколько дней с Сергием, Митрофан сказал ему:
— Чадо, я оставляю сие место и предаю тебя в руки Божии; Господь да будет твоим заступником и хранителем.
И провидя будущее, он предрек:
— На месте сем Бог воздвигнет большую и славную обитель, где будет прославляться великое и страшное имя Его и просияет добродетель.
Сотворив молитву и преподав несколько наставлений об иноческой жизни, Митрофан удалился. Святой Сергий, оставшись на том месте один, ревностно подвизался, умерщвлял свою плоть постом, бдением и многоразличными трудами; а во время лютой зимы, когда от мороза трескалась земля, переносил он стужу в одной одежде. Особенно много скорбей и искушений испытал он от бесов в начале своего одиночества в пустыне. С ожесточением ополчились на инока невидимые враги; не терпя его подвигов, они хотели устрашить святого для того, чтобы он покинул то место. Они обращались то в зверей, то в змей. Сергий же отгонял их молитвою: призывая имя Господне, он разрушал как тонкую паутину бесовские наваждения. Однажды ночью бесы, как бы целым воинством, грозно приблизились к нему и со страшной яростью кричали:
— Уйди с сего места, уйди, иначе ты погибнешь лютою смертью!
Когда бесы произносили сии слова, из уст их вырывался пламень. Преподобный же, вооружившись молитвою, отогнал силу вражию и, славословя Бога, пребывал там без всякого опасения.
Однажды, когда отшельник читал ночью правило, вдруг из леса поднялся шум; бесы во множестве опять окружили келлию и с угрозами кричали преподобному Сергию:
— Уйди же отсюда, зачем ты пришел в сию лесную глушь? Чего ты ищешь? не надейся более жить здесь, сам видишь — место сие пусто и непроходимо! Разве ты не боишься умереть с голоду или погибнуть от рук разбойников?
Такими словами устрашали бесы преподобного, но тщетны были все усилия их: святой помолился Господу, и тотчас же исчезло бесовское полчище.
После сих видений не так страшен был для подвижника вид диких зверей; мимо его одинокой келлии пробегали стаи голодных волков, готовых растерзать инока, заходили сюда и медведи. Но сила молитвы и здесь спасала пустынника. Однажды преподобный Сергий заметил перед своей келлией медведя; видя, что медведь очень голоден, он сжалился над зверем, вынес ему кусок хлеба и положил его на пень. С тех пор медведь стал часто приходить к келии, ожидал обычного подаяния и с кротостью смотрел на святого; преподобный Сергий делился с ним пищей, часто даже отдавал ему последний кусок. И дикий зверь сделался настолько кроток, что повиновался даже слову святого.
Так Господь не оставлял Своего угодника в пустыне: с ним Он был во всех скорбях и искушениях, помогал ему, ободрял и подкреплял усердного и верного раба Своего.
Между тем о преподобном стала повсюду распространяться слава. Одни говорили о его строгом воздержании, трудолюбии и прочих подвигах, другие удивлялись его простоте и незлобию, иные рассказывали о его власти над злыми духами, — и все поражались его смирением и душевной чистотой. Посему многие из окрестных городов и селений начали стекаться к преподобному. Кто обращался к нему за советом, кто желал насладиться его душеспасительной беседой. Всякий находил у него добрый совет, всякий возвращался от него утешенным и успокоенным, у всякого на душе становилось светлее: так действовали кроткие и благодатные слова, коими Сергий встречал всех приходивших к нему за советом или за благочестивым наставлением. Преподобный с любовью принимал всех; некоторые просили даже у него позволения жить вместе с ним, но святой отговаривал их, указывая на трудности иноческого жития.
— Места сии, — говорил преподобный, — пустынны и дики, много лишений предстоит нам здесь.
Проникнутые глубоким чувством уважения к святому, пришельцы сии просили лишь об одном, чтобы Сергий позволил им поселиться здесь. Видя твердость их намерения и крепкую решимость посвятить себя Богу, преподобный должен был уступить их просьбам. Вскоре под руководством преподобного собралось двенадцать человек, и долго не изменялось сие число: если кого-либо из братий постигала кончина, то на его место приходил другой, так что многие усматривали в сем числе совпадение: число учеников преподобного было такое же, каково было число учеников господа нашего Иисуса Христа; иные же сравнивали его с числом двенадцати колен Израилевых. Пришедшие построили 12 келлий. Сергий вместе с братией обнес келлии деревянным тыном. Так возник монастырь, существующий по благодати Божией доныне.
Тихо и мирно проходила подвижническая жизнь пустынников; ежедневно они собирались в свою небольшую церковь и здесь возносили Господу усердные молитвы; семь раз в день принимала церковь под свой кров иноков: они совершали здесь полунощницу, утреню, третий, шестой и девятый час, вечерню и повечерие, а для совершения Божественной литургии приглашали к себе из ближайших сел священника.
Спустя год после того, как пришли к Сергию братия, поселился в новооснованной обители и вышеупомянутый священноинок Митрофан, совершивший обряд пострижения над преподобным Сергием; с радостью он был встречен братией, и был единодушно всеми избран игуменом. Иноки радовались, что теперь стало возможно совершать литургию гораздо чаще, чем прежде. Но Митрофан вскоре предал Господу свою душу. Тогда братия стали просить преподобного, чтобы он принял на себя сан священства и был бы у них игуменом. Сергий отказался от сего: он хотел подражать Господу и быть всем слугою; сам он построил несколько келлий, выкопал колодезь, носил воду и ставил ее у келлии каждого брата, рубил дрова, пек хлебы, шил одежду, готовил пищу и исполнял смиренно другие работы. Свободное от трудов время Сергий посвящал молитве и посту, питался одним только хлебом и водой и то в небольшом количестве, каждую ночь он проводил в молитве и бдении, лишь на краткое время забывался сном. К величайшему удивлению всех, столь суровая жизнь не только не ослабляла здоровья подвижника, но даже как будто укрепляла его тело и придавала ему силы для новых еще больших подвигов. Своим воздержанием, смирением и благочестивой жизнью преподобный Сергий подавал пример всей братии. С удивлением взирали отшельники на сего «ангела во плоти» и всеми силами старались подражать ему; так же, как и он, пребывали они в посте, молитве и постоянных трудах: то шили одежды, то переписывали книги, то возделывали небольшие свои огороды и исполняли другие подобные работы. Совершенное равенство было в монастыре, но выше всех стоял преподобный: он был первым подвижником в сей обители или, лучше сказать, первым и последним, ибо многие в его время и после подвизались здесь, но никто не может сравниться с ним: он сиял как луна среди звезд. Слава о его подвижнической жизни всё росла, укреплялась и распространялась: брат его Стефан привел к нему своего двенадцатилетнего сына Иоанна; отрок, услышав о святой жизни Сергия, возгорел желанием последовать ему; он принял пострижение и был наречен Феодором; в сей обители Феодор прожил около 22 лет и занимался иконописанием.
Прошло более десяти лет с тех пор, как пришли к Сергию первые сподвижники, и с каждым днем всё сильнее чувствовалась нужда в игумене и иерее. Приглашать к себе священников было не всегда возможно, да и нужен был руководитель, облеченный властью игуменскою. Не было другого лица, более достойного занять такое место, кроме основателя сей обители, но преподобный Сергий страшился игуменства: не начальником, а последним иноком желал он быть в монастыре, основанном его трудами. Наконец отшельники, собравшись вместе, пришли к преподобному и сказали:
— Отче, не можем мы жить без игумена, желаем, чтобы ты был нашим наставником и руководителем, мы хотим приходить к тебе с покаянием и, открывая пред тобою все наши помышления, всякий день получать от тебя разрешение наших грехов. Совершай у нас святую литургию, дабы мы из честных рук твоих приобщались Божественных Таин.
Сильно и долго отказывался Сергий:
— Братия мои, — говорил он, — у меня и помысла никогда не было об игуменстве, одного желает душа моя — окончить дни свои простым иноком. Не принуждайте же вы меня. Лучше предоставим всё сие Богу; пусть Он Сам откроет нам Свою волю, и тогда увидим, что нам делать.
Но иноки продолжали неотступно просить преподобного, чтобы он исполнил их желание, и говорили:
— Если ты не хочешь заботиться о душах наших и быть нашим пастырем, то все мы принуждены будем оставить сие место и нарушить обет, данный нами; тогда нам придется блуждать подобно овцам без пастыря.
Еще долго убеждали, просили и даже настаивали иноки. Наконец, тронутый и побежденный их мольбами, святой отправился с двумя старцами в Переяславль Залесский[8] к Афанасию, епископу Волынскому, ибо последний, по случаю отъезда святого Алексия митрополита в Царьград, управлял тогда делами митрополии. Святитель ласково принял подвижника, о коем уже давно дошли до него слухи. Облобызав его, он долго беседовал с ним о спасении души. По окончании беседы преподобный Сергий смиренно поклонился Афанасию и стал просить у него игумена. На сию просьбу святитель ответствовал:
— Отныне будь отцом и игуменом для братии, тобою же собранной в новой обители Живоначальной Троицы!
Так он посвятил преподобного Сергия сначала в иеродиакона, затем рукоположил в иеромонаха; с величайшим благоговением, весь исполненный страха и умиления совершал Сергий первую литургию, после коей и был поставлен во игумена. Афанасий долго беседовал с новопоставленным игуменом и сказал ему:
— Чадо, теперь ты воспринял великий сан священничества, знай же, что тебе подобает по заповеди великого Апостола «Мы, сильные, должны сносить немощи бессильных и не себе угождать» (Рим.15:1); помни слово его: «Носите бремена друг друга, и таким образом исполните закон Христов» (Гал.6:2).
После сего святитель Афанасий, облобызав и благословив преподобного, отпустил его с миром в обитель Пресвятой Троицы. С ликованием встретили своего первого игумена пустынножители, они вышли навстречу своему наставнику и отцу и с сыновней любовью поклонились ему. Радовался и игумен, видя своих духовных чад. Придя в церковь, он обратился к Господу с усердной молитвою и просил, чтобы бог благословил его, послал ему всесильную помощь в новом, трудном служении. Помолившись, преподобный обратился к братии с словом поучения, побуждал иноков не ослабевать в подвигах, просил у них содействия себе и в первый раз преподал им свое игуменское благословение. Просто и немногословно было его наставление, но своей ясностью и убедительностью оно навсегда укоренилось в сердцах людей. Впрочем, преподобный не столько действовал словом, сколько самой своею жизнью показывал всем добрый пример. Став игуменом, он не только не изменил своей прежней строгости, но еще с большею ревностью стал исполнять все правила монашеские; постоянно носил он в сердце своем слова Спасителя: «кто хочет быть первым между вами, да будет всем рабом» (Мрк.10:44). Ежедневно совершал он Божественную литургию, всегда сам приготовлял просфоры; молол для них собственноручно пшеницу и исполнял всякие другие работы. Особенно любимым трудом преподобного было печение просфор, до сего дела никого другого он не допускал, хотя многие из братии и желали бы взять на себя сей труд. Первым он приходил в церковь, где стоял прямо, никогда не позволял себе ни прислониться к стене, ни сесть; последним уходил из храма Божия; неусыпно и с любовью поучал он братию, убеждал ее следовать стопам великих подвижников Божиих, жития коих он часто рассказывал своим духовным чадам. Так ревностно пас он свое словесное стадо, наставляя его на путь спасения и молитвою прогоняя от него мысленных волков.
По прошествии некоторого времени, бесы, не терпя добродетельной жизни святого, снова стали восставать на него. Обратившись в змей, они вползли в его келлию в таком большом количестве, что покрыли весь пол. Тогда блаженный обратился с молитвой к Господу и со слезам просил избавить его от диавольского наваждения, и тотчас бесы исчезли как дым. С сего времени Бог даровал своему угоднику такую власть над нечистыми духами, что они даже приблизиться к преподобному не осмеливались.
Долгое время братии в монастыре было 12 человек. Но вот приходит из Смоленска архимандрит по имени Симеон. Отказавшись от видного положения, с чувством глубокого смирения Симеон просил преподобного принять его как простого инока. Сильно был тронут такой просьбой Сергий и с любовью принял прибывшего. Архимандрит Симеон принес с собою много имущества и передал его преподобному для того, чтобы святой мог построить более обширный храм. На пожертвование Симеона преподобный, с Божиею помощью, скоро построил новую церковь, расширил монастырь и вместе с своею братией славословил Бога день и ночь.
С того времени многие стали собираться к преподобному Сергию, чтобы под руководством сего славного подвижника спасать свои души; с любовью принимал святой игумен всех приходящих, но, зная на опыте трудность монашеской жизни, не скоро постригал их. Обыкновенно он приказывал облечь приходившего в длинную одежду из черного сукна и повелевал ему исполнять вместе с прочими иноками какое-либо послушание. Так поступал он для того, чтобы вновь прибывший мог узнать весь устав монастырский; лишь после долгого испытания преподобный Сергий постригал прибывшего в мантию и давал клобук.
Принимая иноков после столько тщательного испытания, святой и потом заботился о их жизни. Так преподобный строго запрещал инокам после повечерия выходить из своих келлий или вступать в беседу друг с другом; каждый из них должен был в сие время пребывать в своей келлии, занимаясь рукоделием или молясь. Поздно вечером, особенно в темные и долгие ночи, неутомимый и ревностный игумен, после келейной молитвы, совершал обход келлий и через оконце смотрел, чем кто занят. Если он заставал инока или творящим молитву, или занимающимся рукоделием, или читающим душеспасительные книги, то с радостью воссылал о нем Богу молитвы, и просил, чтобы Господь подкрепил его. Если же он слышал недозволенную беседу или заставал кого-либо за суетным занятием, то, постучав в дверь или окно, отходил далее. На следующий же день он призывал к себе такого инока и вступал с ним в беседу. Послушный инок сознавался, просил прощения, и Сергий с отеческою любовию прощал его, на непокоряющегося же он налагал епитимию. Так преподобный Сергий заботился о вверенном ему стаде, так умел он соединять кротость со строгостью. Истинным пастырем был он для иноков своей обители.
Богатая примерами истинно христианской жизни обитель преподобного Сергия в первое время своего существования была бедна самыми необходимыми предметами; часто подвижники испытывали крайний недостаток в самом нужном. Удаленная от жилищ, отрезанная от всего света глухим, дремучим лесом, изобиловавшим всякими дикими зверями, обитель сия не могла рассчитывать на помощь людскую. Часто у братии не было вина для совершения Божественной литургии, и они были принуждаемы с глубоким чувством сожаления лишать себя и сего духовного утешения; часто не хватало пшеницы для просфор или фимиама для каждения, воска для свеч, елея для лампад, — тогда иноки зажигали лучины и при таком освещении совершали службы в церкви. В бедно и скудно освещенном храме они сами горели и пламенели любовью к Богу яснее самых ярких свеч. Проста и несложна была внешняя жизнь иноков, также просто было и всё, что их окружало и чем они пользовались, но величественна была простота сия: сосуды, кои употреблялись для таинства Причащения, были сделаны из дерева, облачение было из простой крашенины, богослужебные книги писались на бересте. Иногда иноки сей обители, где тогда еще не было общежития, терпели в пище недостаток; даже сам игумен нередко испытывал нужду. Так однажды у преподобного не оставалось ни одного куска хлеба, да и во всем монастыре была скудость в пище; выходить же из обители для того, чтобы просить пропитания у мирян, преподобный строго запрещал инокам: он требовал, чтобы они возлагали надежду на Бога, питающего всякое дыхание, и у Него с верою просили бы всего благопотребного, а что он повелевал братии, то и сам выполнял без всякого опущения. Посему три дня терпел святой. Но на рассвете четвертого дня он, томимый голодом, взяв топор, пришел к одному старцу, живущему в сем монастыре, по имени Даниилу, и сказал ему:
— Я слышал, старче, что ты хочешь пристроить сени к своей келлии; желаю, чтобы руки мои не оставались праздными, посему и пришел к тебе, позволь мне построить сени.
На сие Даниил отвечал:
— Да, я уже давно желаю сделать сени, даже заготовил всё необходимое; жду только плотника из деревни; поручить же такое дело тебе я не решаюсь, ибо тебя нужно и вознаградить хорошо.
Но Сергий сказал, что ему нужно только несколько кусков старого, заплесневевшего хлеба. Тогда старец вынес решето с кусками хлеба, но преподобный сказал:
— Не сделав работы, я не беру платы.
Затем он с рвением принялся за работу; целый день занимался сим делом и, с Божией помощью, кончил его. Лишь вечером на заходе солнца он принял хлеб; помолившись, святой стал вкушать его, причем некоторые иноки заметили, что из уст преподобного вылетает пыль от хлеба, покрытого плесенью. Видя сие, пустынножители дивились его смирению и терпению.
Как-то в другой раз случилось оскудение в пище; два дня переносили сие лишение иноки; наконец, один из них, сильно страдая от голода, стал роптать на святого, говоря:
— Доколе ты будешь запрещать нам выходить из монастыря и просить того, что для нас необходимо? Еще одну ночь мы перетерпим, а утром уйдем отсюда, чтобы нам не умереть с голода.
Святой утешал братию, напоминал им подвиги святых отцов, указывал, как ради Христа они терпели голод, жажду, испытывали много лишений; привел он им слова Христовы: «Взгляните на птиц небесных: они ни сеют, ни жнут, ни собирают в житницы; и Отец ваш Небесный питает их» (Мф.6:26).
— Если же Он питает птиц, — говорил святой, — то неужели не может подать пищу нам? Вот теперь время терпения, мы же ропщем. Если мы перенесем кратковременное испытание с благодарностью, то сие самое искушение послужит нам на большую пользу; ведь, и золото не бывает без огня чисто.
При сем он пророчески произнес:
— Теперь у нас на короткое время случилось оскудение, но утром будет изобилие.
И предсказание святого сбылось: на следующий день утром от одного неизвестного человека было прислано в монастырь множество свежеиспеченных хлебов, рыбы и других недавно приготовленных яств. Доставившие всё сие говорили:
— Вот это христолюбец прислал авве[9] Сергию и братии, живущей с ним.
Тогда иноки стали просить посланных вкусить с ними пищи, но те отказались, сказав, что им приказано немедленно вернуться обратно, — и поспешно удалились из обители. Пустынники, увидя обилие привезенных яств, поняли, что Господь посетил их Своею милостью, и, возблагодарив горячо Бога, устроили трапезу: при сем иноки сильно были поражены необычайной мягкостью и необыкновенным вкусом хлеба. На долго было достаточно для братии сих яств. Преподобный игумен, воспользовавшись сим случаем для наставления иноков, сказал, поучая их:
— Братия, смотрите и удивляйтесь, какое воздаяние посылает Бог за терпение: «Восстань, Господи, Боже [мой], вознеси руку Твою, не забудь угнетенных [не забудет убогих своих до конца]» (Пс.9:33). Он никогда не оставит сего святого места и живущих на нем Своих рабов, служащих Ему день и ночь.
Часто и в других случаях сказывалась отеческая заботливость преподобного о своей братии и его величайшее смирение, как сие видно из следующего.
Прибыв в пустыню, преподобный Сергий поселился на безводном месте. Не без намерения остановился здесь святой: нося издалека воду, он тем самым хотел сделать свой труд еще большим, ибо стремился всё сильнее изнурить свою плоть. Когда же, по Божию благоизволению, умножилась братия и образовался монастырь, то в воде стал замечаться большой недостаток, ее приходилось носить издалека и с большими затруднениями. Посему некоторые стали роптать на святого, говоря:
— Зачем ты, не разбирая, поселился на сем месте? Зачем, когда здесь нет поблизости воды, ты устроил обитель?
Преподобный на сии упреки смиренно отвечал:
— Братия, я желал один безмолвствовать на сем месте, Богу же было угодно, чтобы здесь возникла обитель. Он может даровать нам и воду, только не изнемогайте духом и молитесь с верою: ведь, если Он в пустыне извел воду из камня непокорному народу еврейскому, то тем более не оставит вас, усердно служащих Ему.
После сего он однажды взял с собой одного из братии, и тайно сошел с ним в чащу, находившуюся под монастырем, где никогда не было проточной воды. Найдя во рве немного дождевой воды, святой преклонил колена и стал так молиться:
— Боже, Отче Господа нашего Иисуса Христа, сотворивший небо и землю и всё видимое и невидимое, создавший человека и не хотящий смерти грешника, молим Тебя мы, грешные и недостойные рабы Твои, услыши нас в час сей и яви славу Твою; как в пустыне через Моисея чудодействовала крепкая десница Твоя, источив из камня воду, так и здесь яви силу Твою, — Творец неба и земли, даруй нам воду на месте сем, и да разумеют все, что Ты внемлешь молящимся Тебе и воссылающим славу Отцу и Сыну и Святому Духу, ныне и во веки веков. Аминь.
Тогда внезапно забил обильный источник. Сильно поражена была братия; ропот недовольных сменился чувством благоговения пред святым игуменом; иноки даже стали называть сей источник «Сергиевым». Но смиренному подвижнику было тяжело прославление людское; посему он сказал:
— Не я, братия, дал вам сию воду, но сам Господь послал ее нам недостойным. Посему не называйте его моим именем.
Внимая сим словам своего наставника, братия перестала называть тот источник «Сергиевым».
С того времени иноки уже не испытывали более недостатка в воде, но брали воду из сего источника для всех монастырских потребностей; и часто почерпающие сию воду с верою получали от нее исцеление.
Уже не мало лет прошло с тех пор, как преподобный Сергий положил основание обители. Святая жизнь сего великого подвижника не могла остаться незаметной, и вот многие люди стали селиться в тех места, сплошь покрытых дремучим лесом; многие стали обращаться к преподобному, прося его молитв и благословения; многие из поселян стали часто приходить в монастырь и доставлять необходимое для пропитания. Молва о святом всё более возрастала и увеличивалась. Много различных чудес совершил преподобный еще при жизни. Господь даровал Своему угоднику необыкновенную чудодейственную силу: так однажды преподобный воскресил мертвого. Сие произошло следующим образом: в окрестностях обители жил один муж питавший к Сергию великую веру; единственный сын его был одержим неизлечимою болезнью; твердо надеясь, что святой исцелит его сына, сей поселянин отправился к преподобному. Но в то время, как он пришел в келлию святого и стал просить его помочь болящему, отрок, изнуренный сильною болезнью, умер. Потеряв всякую надежду, отец сего отрока стал горько плакать:
— Увы мне, — говорил он святому, — я пришел к тебе, человек Божий, с твердой уверенностью, что ты поможешь мне; лучше было бы, если бы сын мой умер дома, тогда не оскудел бы я верою, которую доселе имел к тебе.
Так скорбя и рыдая, он вышел, чтобы принести всё нужное для погребения своего сына.
Увидев рыдания сего человека, преподобный сжалился над ним и, сотворив молитву, воскресил отрока. Вскоре возвратился поселянин с гробом для своего сына.
Святой же сказал ему:
— Напрасно ты неосмотрительно предаешься печали: отрок не умер, но жив.
Так как сей человек видел, как умер его сын, то не хотел верить словам святого; но подойдя, он с удивлением заметил, что отрок действительно жив; тогда обрадованный отец стал благодарить преподобного за воскрешение своего сына.
— Ты обманываешься, — сказал Сергий, — и не знаешь сам, что говоришь. Когда ты нес отрока сюда, от сильной стужи он изнемог, — ты же подумал, что он умер; теперь в теплой келлии он согрелся — а тебе кажется, что он воскрес.
Но поселянин продолжал утверждать, что сын его воскрес по молитвам святого. Тогда Сергий запретил ему говорить о сем, прибавив:
— Если ты станешь рассказывать о том, то и вовсе лишишься своего сына.
В радости великой вернулся сей муж домой, прославляя Бога и Его угодника Сергия. О чуде сем узнал один из учеников преподобного, который и поведал о нем.
Много и других чудес совершал преподобный. Так, один из окрестных жителей впал в тяжкую болезнь; несколько времени он не мог ни спать, ни принимать пищи. Братья его, слыша о чудесах преподобного Сергия, принесли болящего к подвижнику и просили его исцелить страждущего. Святой помолился, окропил больного святою водою, после чего тот заснул, а проснувшись, он встал совершенно здоровым и бодрым, как будто никогда не хворал; прославляя и благодаря великого подвижника, сей поселянин возвратился к себе домой.
К преподобному стали приходить люди не только из окрестных селений, но даже из отдаленных местностей. Так однажды к Сергию привезли с берегов Волги знатного человека, одержимого нечистым духом. Сильно страдал он: то кусался, то бился, то убегал от всех; десять человек едва могли удержать его. Родные его, услышав о Сергие, решили привести сего бесноватого к преподобному. Больших трудов, немалого усилия потребовалось для того. Когда болящего привезли в окрестности монастыря, он с необычайной силой разорвал железные оковы и стал кричать так громко, что его голос был слышен даже в обители. Узнав о том, Сергий совершил молебное пение о болящем; в сие время страждущий стал несколько успокаиваться; его даже ввели в самый монастырь. По окончании молитвенного пения, преподобный подошел с крестом к бесноватому и стал осенять его; в сие самое мгновение тот человек бросился с великим воплем в воду, скопившуюся неподалеку после дождя. Когда же преподобный осенил его святым крестом, он почувствовал себя совершенно здоровым и рассудок возвратился к нему. На вопрос, почему он бросился в воду, исцелевший отвечал:
— Когда меня привели к преподобному, и он стал осенять меня честным крестом, я увидел великий пламень, исходящий от креста, и, думая, что тот огонь сожжет меня, устремился в воду.
После сего несколько дней он пробыл в монастыре, прославляя милосердие Божие и благодаря святого угодника за свое исцеление.
Часто и других бесноватых приводили к святому, и все они получали избавление.
Милосердный Господь даровал такую силу Своему усердному и верному рабу, что бесы выходили из людей, одержимых ими, еще прежде, чем болящих подводили к святому. Много и других чудес происходило по молитвам подвижника. «Слепые прозревают и хромые ходят, прокаженные очищаются» (Мф.1:5), словом все, с верою приходящие к святому, какими бы ни страдали недугами, получали телесное здоровье и нравственное назидание, так что обретали сугубую пользу.
Слух о таких чудесах преподобного Сергия распространялся всё далее и далее, молва о его высокоподвижнической жизни росла всё шире и шире; число посещавших обитель возрастало всё более и более. Все прославляли преподобного Сергия, все благоговейно почитали его; многие приходили сюда из различных городов и мест, желая видеть святого подвижника; многие стремились получить от него наставление и насладиться его душеполезной беседой; многие иноки, оставив свои монастыри, приходили под кров основанной преподобным обители, желая подвизаться под его руководством и жить вместе с ним; простые и знатные жаждали получить от него благословение, князья и бояре приходили к сему блаженному отцу. Все его уважали и считали как бы за одного из древних святых отцов или за пророка.
Уважаемый и прославляемый всеми, преподобный Сергий оставался всё тем же смиренным иноком: людская слава не прельщала его; всё также продолжал он трудиться и служить всем примером. Всем, что только было у него, он делился с бедными; не любил он мягких и красивых одежд, но постоянно носил одеяние из грубой ткани, собственноручно им самим сшитое. Однажды в монастыре не было хорошего сукна, оставался всего один кусок, и тот был так плох и гнил, что монахи отказывались брать его. Тогда Сергий взял его себе, сшил из него одежду и носил ее до тех пор, пока она не развалилась.
Вообще же святой всегда носил ветхую и простую одежду, так что многие не узнавали его и считали за простого инока. Один крестьянин из дальнего селения, слыша много о святом Сергие, пожелал видеть его. Посему он пришел в обитель преподобного и стал спрашивать, где находится святой. Случилось, что преподобный тогда в огороде копал землю. Братия сказали о сем прибывшему поселянину; тотчас же он пошел в огород и там увидел святого, копающего землю, в худой, разодранной одежде, испещренной заплатами. Он подумал, что указавшие ему на сего старца посмеялись над ним, ибо он ожидал видеть святого в большой славе и чести.
Посему, возвратившись в монастырь, он вторично стал спрашивать:
— Где святой Сергий? Покажите мне его, так как я пришел издалека посмотреть на него и поклониться ему.
Иноки же отвечали:
— Старец виденный тобою и есть преподобный отец наш.
После сего, когда святой вышел из огорода, крестьянин отвернулся от него и не хотел смотреть на блаженного; негодуя, он так размышлял:
— Сколько труда понапрасну понес я! Пришел взглянуть на великого угодника и надеялся увидеть его в большой почести и славе — и вот теперь вижу какого-то простого, бедного старца.
Провидя его мысли, святой горячо возблагодарил Господа в душе своей; ибо всегда на сколько тщеславный превозносится о похвале и почести своей, на столько же смиренномудрый радуется о бесчестии и уничижении. Позвав того поселянина к себе, преподобный поставил перед ним трапезу и стал радушно угощать его; между прочим святой сказал ему:
— Не скорби, друг, ты вскоре увидишь того, кого хотел видеть.
Лишь только блаженный произнес сии слова, пришел вестник, уведомляя о прибытии в монастырь князя. Сергий встал и вышел навстречу знатному гостю, приехавшему в монастырь в сопровождении множества слуг. Увидев игумена, князь еще издали поклонился преподобному до земли, испрашивая смиренно у него благословения. Святой же, благословив князя, с подобающею честью ввел его в обитель, где старец и князь сели рядом и стали беседовать, а прочие все предстояли. Поселянин, оттесненный далеко слугами князя, не мог, несмотря на все свои старания, издали узнать того старца, коим он ранее гнушался. Тогда он тихо спросил у одного из предстоящих:
— Господин, что это за старец сидит с князем?
Тот же отвечал ему:
— Разве ты пришлец здесь, что не знаешь сего старца? Это — преподобный Сергий.
Тогда поселянин стал порицать и укорять себя:
— Истинно я ослеп, — говорил он, — когда не поверил показывавшим мне святого отца.
Когда же князь вышел из обители, поселянин быстро подошел к преподобному и, стыдясь прямо глядеть на него, поклонился старцу в ноги, прося прощения за то, что согрешил по неразумию. Святой же ободрил его, говоря:
— Чадо, не скорби, ибо ты один верно думал о мне, говоря, что я простой человек, все же прочие ошибаются, полагая, что я велик!
Из сего ясно видно, сколь великим смирением отличался преподобный Сергий: земледельца, который пренебрег им, он возлюбил сильнее, чем князя, оказавшего ему почесть. Сими кроткими словами святой утешил простого поселянина; прожив несколько времени в миру, сей человек скоро опять пришел в обитель и принял здесь пострижение: так сильно тронуло его смирение великого подвижника.
Однажды поздно вечером блаженный, по своему обычаю совершал правило и усердно молился Богу о своих учениках, вдруг он услышал голос, звавший его:
— Сергий!
Преподобный сильно изумился такому необычайному в ночное время явлению; отворив окно, он хотел посмотреть, кто зовет его. И вот, видит он большое сияние с неба, которое настолько разгоняло ночной мрак, что стало светлее дня. Голос послышался во второй раз:
— Сергий! Ты молишься о своих чадах, и моление твое услышано: посмотри — видишь число иноков, собирающихся под твое руководство во имя Пресвятой Троицы.
Оглянувшись, святой увидел многое множество прекрасных птиц, сидевших в монастыре и вокруг него и певших несказанно сладко. И опять был слышен голос:
— Так умножится число твоих учеников, подобно сим птицам; и после тебя оно не оскудеет и не умалится, и все пожелавшие следовать твоим стопам чудесно и многоразлично будут украшены за их добродетели.
Святой был изумлен таким дивным видением; желая, чтобы и другой кто-либо порадовался вместе с ним, он громким голосом позвал Симеона, жившего ближе прочих. Удивившись необычайному призыву игумена, Симеон поспешно пришел к нему, но видеть всего видения уже не сподобился, а узрел только некоторую часть сего небесного света. Преподобный подробно рассказал Симеону всё, что он видел и слышал, и оба они провели без сна всю ночь, радуясь и прославляя Бога.
Вскоре после сего к преподобному пришли послы от святейшего патриарха Константинопольского Филофея[10] и передали святому вместе с благословением дары от патриарха: крест, параманд[11] и схиму.
— Не к другому ли кому вы посланы, — сказал им смиренный игумен, — кто я грешный, чтобы мне получать дары от святейшего патриарха?
На сие посланцы отвечали:
— Нет, отче, мы не ошиблись, не к другому кому мы отправились, а к тебе Сергию.
Они принесли от патриарха следующее послание:
«Милостию Божиею архиепископ Константина града, вселенский патриарх господин Филофей сыну и сослужебнику нашего смирения о Святом Духе Сергию благодать и мир и наше благословение! Мы слышали о твоей добродетельной жизни по заповедям Божиим, восхвалили Бога и прославили имя Его. Но вам еще не достает одного и притом самого главного: нет у вас общежития. Ты знаешь, что и сам Богоотец пророк Давид, всё обнимавший своим разумом, изрек «Как хорошо и как приятно жить братьям вместе!» (Пс.132:1). Посему и мы преподаем вам добрый совет — устроить общежитие, и да будет с вами милость Божия и наше благословение».
Получив сие патриаршее послание, преподобный отправился к блаженному митрополиту Алексию и, показав ему сию грамоту, спросил его:
— Владыко святый, как ты повелишь?
На вопрос старца митрополит отвечал:
— Сам Бог прославляет верно служащих Ему! Он сподобил и тебя такой милости, что слух о твоем имени и о твоей жизни достиг до отдаленный стран, и как советует великий вселенский патриарх, так и мы советуем и одобряем то же самое.
С того времени преподобный Сергий установил в своей обители общежитие и строго приказал соблюдать общежительные уставы: ничего не приобретать для себя, не называть ничего своим, но по заповедям святых отцов всё иметь общим.
Между тем преподобный тяготился людской славой. Установив общежитие, он желал поселиться в уединении и среди тишины и безмолвия трудиться пред Богом. Посему вышел он тайно из своей обители, — и направился в пустыню. Отойдя около шестидесяти верст, он нашел одно место, сильно понравившееся ему близ реки, называемой Киржат[12]. Братия же, увидевши себя покинутой своим отцом, пребывала в большой скорби и смущении; оставшись как овцы без пастыря, иноки стали повсюду его отыскивать. По прошествии некоторого времени они узнали, где поселился их пастырь и, придя, со слезами умоляли святого, чтобы он возвратился в обитель. Но преподобный, любя безмолвие и уединение, предпочел остаться на новом месте. Посему многие из его учеников, оставив лавру, поселились вместе с ним в той пустыне, воздвигли монастырь и построили церковь во имя Пресвятой Богородицы. Но иноки великой лавры, не желая жить без своего отца и в то же время будучи не в состоянии упросить его возвратиться к ним, отправились к преосвященному митрополиту Алексию, и просили его, чтобы он убедил преподобного возвратиться в обитель Пресвятой Троицы. Тогда блаженный Алексий послал к преподобному двух архимандритов с просьбой, чтобы он внял молению братии и, возвратившись, успокоил ее. Он увещевал Сергия сделать сие для того, чтобы иноки основанной им обители не разошлись, не имея пастыря, и святое место не запустело. Беспрекословно исполнил преподобный Сергий сие прошение блаженного святителя: он возвратился в лавру на место первого своего пребывания, чем братия была очень утешена и обрадована.
Святой Стефан, епископ Пермский[13], питавший великую любовь к преподобному, однажды ехал из своей епархии в город Москву; дорога, по коей проезжал святитель, отстояла от Сергиева монастыря верстах в восьми; так как Стефан очень спешил в город, то проехал мимо обители, предполагая посетить ее на обратном пути. Но когда он был против монастыря, то встал с своей колесницы, прочитал: «Достойно есть» и, сотворивши обычную молитву, поклонился преподобному Сергию со словами:
— Мир тебе, духовный брат.
Случилось, что тогда блаженный Сергий вместе с братией сидел за трапезою Уразумев духом поклонение епископа он тотчас же поднялся; немного постояв, он сотворил молитву и в свою очередь также поклонился епископу, отъехавшему от обители уже на далекое расстояние, и сказал:
— Радуйся и ты, пастырь Христова стада, и благословение Господне да будет с тобою.
Братия была удивлена таким необычайным поступком святого; некоторые же поняли, что преподобный удостоился видения. По окончании трапезы иноки стали расспрашивать его о происшедшем, и он сказал им:
— В тот час против нашего монастыря остановился епископ Стефан на пути в Москву, поклонился Пресвятой Троице и благословил нас грешных.
Впоследствии некоторые из учеников преподобного узнали, что сие действительно было так, — и подивились прозорливости, дарованной от Бога их отцу Сергию[14].
Многие благочестивые мужи просияли славою в обители преподобного; многие из них за великие добродетели были поставлены на игуменство в другие монастыри, а иные возведены на святительские кафедры. Все они преуспевали в добродетелях, наставляемые и руководимые своим великим учителем Сергием.
Среди учеников преподобного был один, по имени Исаакий; он желал посвятить себя подвигу безмолвия и посему часто просил у святого благословения на столь великий подвиг. Однажды премудрый пастырь в ответ на его прошение сказал:
— Если ты, чадо, желаешь безмолвствовать, то на следующий день я дам тебе на сие благословение.
На другой день по окончании Божественной литургии, преподобный Сергий осенил его честным крестом и сказал:
— Господь да исполнит твое желание.
В сие самое мгновение Исаакий видит, что необыкновенный пламень исходит от руки преподобного и окружает его, Исаакия; с сего времени он пребывал в молчании, лишь только однажды чудесное явление разрешило ему уста.
Преподобный Сергий еще при жизни, будучи во плоти, сподобился иметь общение с бесплотными. Сие произошло таким образом. Однажды святой игумен совершал Божественную литургию вместе с братом своим Стефаном и племянником Феодором. В церкви тогда среди прочих находился также Исаакий молчальник. Со страхом и благоговением, как и всегда, совершал святой великое таинство. Вдруг Исаакий видит в алтаре четвертого мужа, в чудно блистающих ризах и сияющего необычайным светом; при малом входе с Евангелием небесный сослужитель следовал за преподобным, лицо его сияло как снег, так что невозможно было взирать на него. Чудное явление поразило Исаакия, он отверз уста свои и спросил рядом стоящего с ним отца Макария:
— Что за дивное явление, отче? Кто сей необыкновенный муж?
Макарий же, не менее украшенный добродетелями, также был сподоблен сего видения; изумленный и пораженный сим, он отвечал:
— Не знаю, брате; я и сам ужасаюсь, взирая на такое дивное явление; не пришел ли разве какой священнослужитель с князем Владимиром?
Князь Владимир Андреевич[15] в то время был в церкви вместе с своими боярами; старцы спросили у одного из них, не приходил ли с князем иерей; спрошенный ответил, что с князем не было священника. Тогда иноки поняли, что с преподобным Сергием сослужит ангел Божий. По окончании литургии названные ученики святого приступили к нему и спросили его о сем. Сначала игумен не хотел открывать им тайны:
— Какое необычайное явление видели вы, чада? Служили литургию Стефан, Феодор и я грешный; более никого не было.
Ученики же продолжали просить его; тогда преподобный сказал им:
— Чада, если Сам Господь Бог открыл вам, то могу ли я утаить сие? Тот, кого вы видели, был ангел Господень; не только ныне, но и всегда, когда мне недостойному приходится совершать литургию, он, Божиим изволением, служит вместе со мною. Вы же строго храните сие втайне, пока я жив.
Среди учеников преподобного был один по имени Андроник, происходивший из того же города Ростова, откуда был рядом и сам преподобный. Еще в юных летах он пришел к блаженному отцу Сергию в монастырь и был принят им в число иноков. Здесь он подвизался много лет, украсил себя многими добродетелями и подъял много трудов; посему и святой сильно любил своего ревностного ученика и усердно молился о нем Господу. В то время митрополитом Московским был еще святой Алексий; тесная дружба и узы братской любви соединяли сего святителя с блаженным Сергием; они часто вели душеполезные беседы, нередко святой митрополит спрашивал совета у преподобного игумена. Однажды, посетив монастырь, Алексий сказал Сергию:
— Возлюбленный, хочу просить у тебя одного благодеяния и думаю, что ты по любви ко мне не откажешь в моей просьбе.
Старец же отвечал архиерею:
— Владыко святый, мы все в твоей власти, ничто тебе не возбранено в сей обители.
Тогда митрополит сказал:
— Я хочу, с Божией помощью, построить монастырь. Ибо, когда мы плыли из Константинополя, поднялась сильная буря, так что корабль должен был потонуть, и нам грозила гибель. Все начали молиться Богу; также и я стал просить Его, чтобы Он избавил нас от предстоящей смерти. При сем я дал обет построить храм во имя того святого, память коего празднуется в тот день, когда Господь дарует нам высадиться на берег. С того часа буря прекратилась, наступила тишина, и мы достигли берега 16 августа[16]; теперь хочу исполнить свой обет — построить церковь во имя Господа нашего Иисуса Христа, в честь Нерукотворенного Его образа; при ней хочу устроить и монастырь, и в нем ввести в общежитие. Посему прошу тебя, дай мне возлюбленного ученика твоего Андроника.
Святой с готовностью исполнил просьбу митрополита. Пожертвовав на монастырские нужды, Алексий отправился в Москву и здесь на берегах Яузы основал монастырь[17], где старейшинство поручил вышеназванному Андронику. Спустя несколько времени сам преподобный Сергий прибыл в новую обитель; благословив ученика своего, он сказал:
— Господи, призри с небеси на место сие и посети его Своею милостию.
Тот же святитель Алексий, благодаря Господа за исцеление по его смиренным молитвам татарской царицы Тайдулы, основал другой монастырь в Москве — в память Чуда архистратига Михаила[18]; и для сей Чудовской обители митрополит испросил у Сергия нескольких старцев.
Имя преподобного связано с основанием еще одного монастыря в Москве, именно Симоновского[19]. Вышеупомянутый Феодор, племянник Сергия, долго время пребывал в обители великого подвижника, процветая добродетелями, изнуряя плоть свою воздержанием. Никогда ничего он не скрывал от своего наставника игумена, но исповедовал ему всякий помысл. Когда он уже был священноиноком, он пожелал основать где-либо монастырь; о сем он и рассказал преподобному Сергию. Спустя некоторое время святой Сергий, видя в сем изволение Божие, благословил Феодора и отпустил его, а также некоторых из братии. Нашедши одно место близ реки Москвы, Симоново, Феодор помыслил основать здесь обитель. Когда преподобный услышал о том, то пришел, благословил Феодора и похвалил его намерение. Феодор построил церковь во имя Пречистой Владычицы нашей Богородицы, в честь Ее славного Рождества; устроив здесь монастырь, Феодор и в нем ввел общежитие. Слава о добродетельной жизни Феодора стала широко распространяться, число иноков его обители всё возрастало. Сам преподобный Сергий неоднократно посещал сию обитель и принимал, по преданию, участие в трудах братии. Спустя некоторое время преподобный Феодор был возведен в сан архиепископа Ростовского и своими добродетелями светло сиял там подобно яркому светильнику до самой своей кончины, бывшей 28 ноября 1394 года.
Не только в Москве, но и во многих других местах возникали обители, сии светочи истинной веры, основанные учениками преподобного Сергия или же устроенные самим великим подвижником. Так великий князь Димитрий Иоаннович, желая воздвигнуть монастырь в Коломне на месте, называемом Голутвино, усердно просил святого Сергия благословить то место и воздвигнуть церковь. Тронутый такою верою великого князя и движимый любовью к нему, преподобный отправился в Коломну пешим — он всегда имел такой обычай — благословил то место и воздвиг там церковь во имя святого Богоявления. По просьбе великого князя он дал для новой обители одного из своих учеников священноинока Григория, мужа благоговейного и благочестивого; вскоре и сия обитель, где также было установлено общежитие, Божией благодатью, процвела во славу Единого, в Троице славимого Бога[20].
По просьбе другого князя, Владимира Андреевича, преподобный благословил место в Серпухове для монастыря в честь Зачатия Пресвятой Богородицы. В сей монастырь, называемый Высоцким, святой послал строителем одного из своих самых любимых учеников Афанасия, сильного в Божественном Писании, отличавшегося необыкновенным послушанием и другими добродетелями и много трудившегося над переписыванием книг[21]. Так преподобный Сергий, благословляя многие обители и посылая туда своих учеников, трудился на пользу церкви и во славу святого и великого имени господа нашего Иисуса Христа. Равноангельная жизнь преподобного, необычайное его смирение, труды на пользу церкви внушили святому митрополиту Алексию желание — иметь блаженного Сергия своим преемником и заместителем.
Сей достойный пастырь стада Христова, замечая, что уже приближается кончина его, призвал к себе преподобного Сергия и, взяв свой украшенный золотом и драгоценными каменьями архиерейский крест, подал его преподобному. Но великий подвижник, смиренно поклонившись, сказал:
— Прости мне, владыко святой, от юности не был я златоносцем, а в старости тем более желаю пребывать в нищете.
Святой же Алексий сказал ему:
— Возлюбленный, я знаю, что таковым было всегда твое житие; теперь же покажи послушание и приими подаваемое тебе от нас благословение.
При сем он сам возложил на святого крест, а потом начал говорить:
— Ведаешь ли, преподобный, зачем я тебя призвал, и что желаю предложить тебе. Вот, я держал Богом врученную мне Российскую митрополию, сколько Господу было то угодно; но теперь уже близок мой конец, не знаю только дня моей кончины. Я желаю при жизни моей найти мужа, который бы после меня мог пасти Христово стадо, и никого кроме тебя не нахожу. Мне хорошо известно, что и князь, и бояре, и духовенство, — словом все до последнего человека — любят тебя, все станут просить тебя, чтобы ты вступил на архипастырский престол, так как ты один вполне достоин сего. Итак, восприими теперь сан епископский, чтобы после моей кончины быть моим заместителем.
Услышав сии речи, преподобный, почитавший себя недостойным такого сана, сильно смутился духом.
— Прости меня, владыко, — ответил он святителю, — ты хочешь наложить на меня бремя выше моих сил. Сие невозможно: я — грешный и самый последний из всех людей, как же дерзну я воспринять столь высокий сан?
Долго убеждал преподобного блаженный святитель Алексий. Но возлюбивший смирение Сергий остался непреклонным.
— Владыко святой, — сказал он, — если ты не желаешь изгнать меня из сих пределов, то не говори более о сем и не позволяй никому другому досаждать мне такими речами: никто во мне не найдет на сие согласия.
Видя, что святой остается непреклонным, архипастырь перестал говорить ему о сем: он боялся, как бы преподобный не ушел в более отдаленные места и пустыни, и Москва не лишилась бы такового светильника. Утешив его духовной беседою, святитель с миром отпустил его в обитель.
По прошествии некоторого времени святой митрополит Алексий скончался; тогда все усиленно просили Сергия воспринять Российскую митрополию. Но преподобный пребывал непреклонным как адамант. Между тем на архипастырский престол вступил архимандрит Михаил; он дерзнул облечься в святительскую одежду и возложить на себя белый клобук прежде своего посвящения. Полагая, что Сергий воспрепятствует его дерзновенному намерению и сам пожелает занять митрополию, он начал строить козни против преподобного и его обители. Блаженный, узнав о сем, сказал своим ученикам:
— Возносящийся над сею обителью и над нашей худостью Михаил не поучит желаемого и даже не увидит Царяграда, ибо он побежден гордостью.
Пророчество святого сбылось: когда Михаил плыл на корабле в Царьград для посвящения[22], он заболел и скончался, а на престол быв возведен Киприан[23].
Более полутораста лет Русская земля испытывала тяжелое бедствие: более полутораста лет прошло с тех пор, как ею завладели татары. Тягостно и унизительно было иго сих грозных завоевателей; частые набеги на целые области, разорение населения, избиение жителей, разрушение церквей Божиих, большая дань — всё сие невыносимым гнетом ложилось на Русскую землю; князья часто должны были ездить на поклон в Орду и там подвергались разным унижениям. Нередко и среди князей происходили разногласия и ссоры, что мешало им объединиться и свергнуть иго иноплеменников.
В сие время Божиим попущением за грехи людские один из ханов татарских, нечестивый Мамай, поднялся на Русь со всеми своими несметными полчищами. Гордый хан хотел даже уничтожить веру православную; в своем высокомерии он говорил вельможам:
— Возьму Русскую землю, разорю христианские церкви и перебью всех князей русских.
Напрасно благочестивый князь Димитрий Иоаннович пытался дарами и покорностью укротить ярость татар; хан был неумолим; уже полчища врагов подобно грозовой туче придвигались к пределам земли русской. Великий князь также стал готовиться к походу, но прежде чем выступить в путь, он отправился в монастырь животворящей Троицы, чтобы поклониться Господу и испросить благословения на предстоящий поход у святого игумена сей обители; помолившись усердно пред иконой Пресвятой Троицы, Димитрий сказал преподобному Сергию:
— Ты знаешь, отче, какое великое горе сокрушает меня и всех православных: — безбожный хан Мамай двинул все свои полчища, и вот они идут на мою отчину, чтобы разорить святые церкви и истребить народ русский. Помолись же, отче, чтобы Бог избавил нас от сей великой беды.
Услышав сие, преподобный начал ободрять князя и сказал ему:
— Подобает тебе заботиться о стаде, порученном Богом, и выступить против безбожных.
После сего святой старец пригласил князя выслушать Божественную литургию; по окончании ее, Сергий стал просить Димитрия Иоанновича, чтобы он вкусил пищи в его обители; хотя великий князь и спешил отправиться к своему войску, однако он повиновался святому игумену. Тогда старец сказал ему:
— Обед сей, великий князь, будет тебе на пользу. Господь Бог тебе помощник; еще не приспело время тебе самому носить венцы победы, но многим — без числа многим сподвижниками твоим готовы венцы страдальцев.
После трапезы преподобный, окропив святой водою великого князя и бывших с ним, сказал ему:
— Врага ожидает конечная гибель, а тебя милость, помощь и слава от Бога. Уповай же на Господа и на Пречистую Богородицу.
Затем, осенив князя честным крестом, преподобный пророчески изрек:
— Иди, господин, небоязненно: Господь поможет тебе против безбожных: победишь врагов своих.
Последние слова он сказал одному только князю; обрадовался тогда защитник Русской земли, и пророчество святого заставило его прослезиться от умиления. В то самое время в обители Сергиевой подвизались два инока Александр Пересвет и Андрей Ослябя: в миру они были воинами, опытными в ратных делах. Сих иноков-воинов и просил великий князь у преподобного Сергия; старец тотчас же исполнил просьбу Димитрия Иоанновича: он приказал возложить на сих иноков схиму с изображением креста Христова:
— Вот, чада, оружие непобедимое: да будет оно вам вместо шлемов и щитов бранных!
Тогда великий князь в умилении воскликнул:
— Если Господь мне поможет, и я одержу победу над безбожными, то поставлю монастырь во имя Пречистой Богоматери.
После сего преподобный еще раз благословил князя и окружавших его; по преданию, он дал ему икону Господа Вседержителя и проводил его до самых врат обители. Так святой игумен старался ободрить князя в сие тяжелое время, когда нечестивые враги грозили смести с лица земли имя русское и уничтожить веру православную.
Между тем русские князья соединились, и собравшееся войско выступило в поход; 7 сентября ополчение достигло Дона, переправилось через него и расположилось на знаменитом поле Куликовом[24], готовое встретить грозного врага. Утром 8 сентября, в день праздника Рождества Пресвятой Богородицы, войско стало готовиться к бою. Перед самой битвой от преподобного Сергия приходит инок Нектарий с двумя другими братиями. Святой игумен хотел укрепить мужество князя: он передает ему благословение Пресвятой Троицы, присылает с иноками Богородичную просфору и грамоту, в коей утешает его надеждою на помощь Божию и предрекает, что Господь дарует ему победу. Весть о посланниках Сергиевых быстро разнеслась по полкам и вдохновила воинов мужеством; надеясь на молитвы преподобного Сергия, они небоязненно шли на битву, готовые умереть за православную веру и за свою родную землю.
Несметное полчище татарское надвигалось, как туча; уже из среды его выступил богатырь Телебей, громадного роста, отличавшийся необычайной силой. Надменно, подобно древнему Голиафу, он вызывал кого-либо из русских на единоборство. Страшен был грозный вид сего богатыря. Но против него выступил смиренный инок Пересвет. Простившись мысленно со своим отцом духовным, с своим собратом Ослябою, с великим князем, сей доблестный воин Христов с копьем в руках быстро устремился на своего противника; с страшною силою они сшиблись, и оба пали мертвыми. Тогда началась ужасная битва; такой сечи еще не бывало на Руси: бились на ножах, душили друг друга руками; тесня один другого, умирали под копытами лошадей; от пыли и множества стрел не было видно солнца, кровь лилась потоками на пространстве целых десяти верст. Много доблестных воинов русских пало в тот день, но вдвое более было побито татар — битва окончилась совершенным поражением неприятелей: безбожные и высокомерные враги бежали, оставив за собою поле битвы, усеянное трупами павших; сам Мамай едва успел убежать с малою дружиною.
Во все время, пока происходила ужасная битва, преподобный Сергий, собрав братию, стоял с нею на молитве и усердно просил Господа, чтобы Он даровал победу православному воинству. Имея дар прозорливости, святой ясно видел как бы перед своими глазами всё то, что было удалено от него на большое расстояние; провидя всё сие, он поведал братии о победе русских, называл павших по именам, сам приносил о них моление. Так Господь всё открыл Своему угоднику.
С величайшей радостью возвратился в Москву великий князь, получивший за столь славную победу над татарами прозвище Донского, и немедленно отправился к преподобному Сергию. Прибыв в обитель, он от всего сердца воздал благодарение господу, «Сильному во бранех», благодарил святого игумена и братию за молитвы, рассказал преподобному подробно о битве, повелел служить заупокойные литургии и панихиды за всех воинов, убиенных на Куликовом поле[25] и сделал щедрый вклад в монастырь. Памятуя об обещании, данном перед битвой — построить монастырь, великий князь при помощи преподобного Сергия, выбравшего место и освятившего храм новой обители, построил монастырь в честь Успения Пресвятой Богоматери на реке Дубенке[26], где также было учреждено общежитие.
Вскоре после сего, наваждением диавола, татары под предводительством нового хана Тохтамыша коварным образом напали на Русскую землю[27]; Тохтамыш внезапно захватил Москву, разорил и несколько других городов. Преподобный Сергий удалился в Тверь; страшные враги уже были недалеко от обители, но могущественная десница Божия сохранила монастырь от дерзновенной руки грозных завоевателей: Тохтамыш быстро ушел, когда узнал, что приближается великий князь с своим воинством.
Страшные сами по себе татары были еще страшнее и опаснее для русской земли в то время, когда между князьями происходили различные споры и ссоры за великокняжеский престол и за другие владения. Некоторые из князей вступали даже в союз с врагами русской земли — татарами и литовцами; такими усобицами часто пользовались наши враги, так что русской земле грозила неминуемая гибель; а между тем для спасения ее и отражения грозных неприятелей необходимо было всем тесно сплотиться и крепко оборонять свою родину от иноверных, забыв о всяких взаимных распрях. Для сего было нужно, чтобы власть верховная была в руках у одного великого князя, так чтобы другие князья подчинялись ему и выполняли его волю. Преподобный Сергий и стремился содействовать сему, как до Куликовской битвы, так и после нее, и тем принес великую пользу родной земле. Несколько раз он приходил то к одному, то к другому князю и при Божией помощи своим вдохновенным словом часто прекращал ссоры. Так в 1365 году он посетил Нижний Новгород и склонил князя Бориса Константиновича, захватившего сей город у брата своего Димитрия, повиноваться великому князю Димитрию Иоанновичу, требовавшему возвращения Нижнего Новгорода князю Димитрию.
Преподобный Сергий примирил с великим князем Московским и Рязанского князя — Олега. Последний не раз нарушал договоры, вступая в сношения с врагами земли русской. Димитрий Иоаннович, следуя заповеди Христовой, несколько раз предлагал Олегу мир, но тот отвергал все предложения великого князя. Тогда он обратился к преподобному Сергию с просьбой склонить Олега к примирению. В 1385 году смиренный игумен, по своему обыкновению пешком, отправился в Рязань и долго беседовал с Олегом. Рязанский князь умилился душою: он устыдился святого мужа и заключил с великим князем вечный мир.
Особенную же любовь и уважение питал к преподобному сам Димитрий Иоаннович: часто он обращался за советами к святому игумену, часто приезжал к нему за благословением. Он пригласил Сергия быть восприемником своих детей; даже духовная сего князя скреплена подписью преподобного; в сей духовной навсегда установлен был порядок владения престолом великокняжеским: власть великокняжескую должен был наследовать старший сын.
Вышеупомянутый князь Владимир Андреевич питал к блаженному сыновнюю любовь и великую веру: часто приходил к нему, часто присылал ему в дар что-либо из житейских потребностей. Однажды он, по своему обычаю, отправил слугу с различными яствами в обитель преподобного. На дороге слуга, по наваждению диавола, соблазнился и съел немного из посланных яств. Придя в монастырь, он сказал святому, что сии яства присланы князем. Прозорливый же старец не желал принять их, говоря:
— Зачем, чадо, ты послушался врага, зачем прельстился ты, вкусив от яств, коих тебе без благословения не надлежало касаться?
Обличенный слуга пал в ноги святому старцу и со слезами стал просить у него прощения, раскаиваясь в своем согрешении. Только тогда преподобный принял посланное; он простил слугу, запретив ему делать еще что-либо подобное, и отпустил его с миром, а благоверному князю велел передать благодарность и благословение от обители Пресвятой Троицы.
Многие обращались к преподобному, прося у него помощи и заступления, и Сергий всегда помогал находящимся в бедах и защищал угнетенных и убогих. Около обители жил один скупой и жестокосердный человек; он обидел своего соседа — сироту: отнял у него свинью, не заплатив за нее денег, и велел ее заколоть. Обиженный стал жаловаться преподобному и просил у него помощи; тогда преподобный призвал к себе того человека и сказал ему:
— Чадо, веришь ли ты, что есть Бог? Он Судия праведным и грешным, Отец сирым и вдовицам; Он готов на отмщение, — но страшно впасть в Его руки. Как же мы не страшимся отнимать чужое, обижать ближнего и творить всякое зло? Ужели мы еще не довольны тем, что Он дает нам по Своей благодати, когда прельщаемся чужим добром? Как можем мы презирать Его долготерпение? Разве мы не видим, что творящие неправду становятся неимущими, домы их пустеют и память о них исчезает навсегда; и в будущем веке их ждет мучение бесконечное.
И долго еще поучал святой сего человека и велел ему отдать сироте должную цену, прибавив:
— Никогда не притесняй сирот.
Тот человек раскаялся, обещал исправиться и отдать деньги своему соседу; но спустя несколько времени он изменил свое намерение и не отдал сироте денег. И вот, войдя в клеть, где было мясо зарезанной свиньи, вдруг видит он, что все оно изъедено червями, хотя был тогда мороз. Объятый страхом, он тотчас же заплатил сироте что следовало, а мясо выбросил собакам.
Однажды прибыл в Москву из Царяграда некий епископ; он много слышал о святом угоднике Божием, но не верил сему.
— Может ли, — думал он, — появиться в сих странах такой великий светильник?
Рассуждая так, он задумал отправиться в обитель и самому посмотреть на старца. Когда он приближался к монастырю, им овладел страх; а лишь только он вошел в обитель и взглянул на святого, тотчас же ослеп. Тогда преподобный взял его за руку и ввел в свою келлию. Епископ со слезами начал умолять Сергия, поведал ему о своем неверии, просил о прозрении, каялся в своем согрешении. Смиренный игумен прикоснулся к его глазам, и епископ тотчас же прозрел. Тогда преподобный кротко и мягко стал беседовать с ним и говорил, что не следует возноситься; епископ же, прежде сомневавшийся, стал теперь всех уверять, что святой воистину человек Божий, и что Господь сподобил его узреть земного ангела и небесного человека. С подобающей честью проводил епископа преподобный из своего монастыря, и он возвратился к себе, прославляя Бога и Его угодника Сергия.
Однажды ночью блаженный Сергий стоял пред иконою Пречистой Богородицы, совершая свое обычное правило, и, взирая на святой лик Ее, так молился:
— Пречистая Матерь Господа нашего Иисуса Христа, заступница и крепкая помощница человеческому роду, будь за нас недостойных Ходатаицей, молися всегда Твоему Сыну и Богу нашему, да призрит на святое сие место. Тебя, Матерь сладчайшего Христа, призываем на помощь рабы Твои, Ибо ты для всех пристанище и надежда.
Так преподобный молился и воспевал благодарственный канон Пречистой. Окончив молитву, он присел на короткое время для отдохновения. Вдруг он изрек своему ученику Михею:
— Чадо, бодрствуй и трезвись! в сей час к нам будет неожиданное и чудесное посещение.
Лишь только он произнес сии слова, внезапно послышался голос, говорящий:
— Се, грядет Пречистая.
Услыхав сие, святой поспешно вышел из келлии в сени; здесь осиял его великий свет ярче солнечного сияния, и он сподобился узреть Пречистую, сопровождаемую двумя Апостолами, Петром и Иоанном: необычайный блеск окружал Богоматерь. Не вынося столь чудного сияния, святой пал ниц. Пречистая же прикоснулась к святому Своими руками и сказала:
— Не ужасайся, избранник Мой! Я пришла посетить тебя, ибо услышаны твои молитвы об учениках. Не скорби больше об обители сей: отныне она будет иметь изобилие во всем не только при твоей жизни, но и по отшествии твоем к Богу. Я же никогда не оставлю места сего.
Изрекши сие, Пречистая Богоматерь стала невидима. Святой был поражен великим страхом и трепетом. Придя в себя чрез несколько времени, он увидел, что ученик его лежит как мертвый. Святой поднял его; тогда Михей стал кланяться в ноги старцу, говоря:
— Отче, Господа ради, расскажи мне, что это за чудное явление; едва душа моя не разлучилась с телом, столь дивно было сие видение.
Святой же был объят великой радостью; даже лицо его сияло от несказанного ликования; он не мог промолвить ничего другого, как только:
— Чадо, помедли немного, ибо и во мне от чудного видения трепещет душа!
И некоторое время преподобный стоял молча; после сего он сказал своему ученику:
— Позови ко мне Исаака и Симона!
Когда они пришли, то святой рассказал им всё по порядку, как он видел Пречистую Богородицу с Апостолами и что Она изрекла ему. Услышав сие, они исполнились великой радости, и все вместе совершили молебен Богородице; святой же провел без сна всю ту ночь, размышляя о милостивом посещении Пречистой Владычицы.
Однажды преподобный совершал Божественную литургию. Вышеупомянутый ученик его Симон, муж испытанной добродетели, тогда был екклисиархом. Вдруг он видит, что по святому престолу носится огонь, озаряя алтарь и окружая служащего Сергия, так что святой был объят пламенем с головы до ног. А когда преподобный приступил к принятию Христовых Таин, огонь поднялся и, свившись, как бы некая дивная пелена, погрузился в святую чашу, из коей и причастился сей достойный служитель Христов святой Сергий. Видя сие, Симон пришел в ужас и стоял в безмолвии. Причастившись, Сергий отошел от святого престола и, поняв, что Симон сподобился видения, призвал его и спросил:
— Чадо, чего так устрашилась душа твоя?
— Отче, я узрел чудное видение: я видел благодать Духа Святого, действующую с тобою.
Тогда преподобный запретил ему рассказывать о сем кому-либо, сказав:
— Не говори о сем никому, пока Господь не призовет меня к Себе.
И оба они стали горячо благодарить Творца, явившего им такую милость.
Прожив много лет в большом воздержании среди неусыпных трудов, совершив много славных чудес, преподобный достиг глубокой старости. Ему исполнилось уже семьдесят восемь лет. За шесть месяцев до кончины, провидев свое отшествие к Богу, он призвал к себе братию и поручил руководить ею своему ученику Никону[28]: сей хотя и был молод летами, но был умудрен опытностью духовной. Во всё время своей жизни сей ученик подражал своему учителю и наставнику преподобному Сергию. Сего-то Никона святой и назначил игуменом, а сам предался совершенному безмолвию и стал готовиться к отшествию из сей временной жизни. В сентябре месяце он впал в тяжелый недуг и, почувствовав свою кончину, призвал к себе братию. Когда она собралась, преподобный в последний раз обратился к ней с поучением и наставлением; он увещевал иноков пребывать в вере и единомыслии, умолял их сохранять чистоту душевную и телесную, завещал питать ко всем нелицемерную любовь, советовал им удаляться от злых похотей и страстей, наблюдать умеренность в пище и питье, убеждал не забывать страннолюбия и быть смиренными, бежать от земной славы. Наконец он сказал им:
— Я отхожу к Богу, меня призывающему, и поручаю вас Всемогущему Господу и Пречистой Его Матери; да будет Она вам прибежищем и стеною от стрел лукавого.
В самые последние минуты преподобный пожелал сподобиться святых Таин Христовых. Уже он не мог сам подняться с своего ложа: ученики благоговейно поддерживали под руки своего учителя, когда он в последний раз вкушал Тела и Крови Христовых; затем воздев свои руки, он с молитвой предал Господу чистую свою душу[29]. Лишь только святой преставился, несказанное благоухание разлилось по его келлии. Лицо праведника сияло небесным блаженством, — казалось, он опочил глубоким сном.
Лишившись своего учителя и наставника, братия проливали горькие слезы и сильно скорбели они как овцы, потерявшие своего пастыря; с надгробными песнями и псалмопениями он погребли честное тело святого и положили его в обители, где он столь ревностно подвизался в течение своей жизни.
Прошло уже более тридцати лет после преставления преподобного Сергия. Господь восхотел еще более прославить своего угодника. В сие время близ монастыря жил один благочестивый человек; имея великую веру к святому, он часто приходил ко гробу Сергия и усердно молился угоднику Божию. Однажды ночью после горячей молитвы он впал в легкий сон; вдруг ему явился святой Сергий и сказал:
— Возвести игумену сей обители: зачем оставляют меня так долго под покровом земли во гробе, где вода окружает мое тело?
Пробудившись, тот муж исполнился страха и вместе с тем почувствовал в сердце своем необычайную радость; немедленно рассказал он о сем видении ученику преподобного Сергия — Никону, бывшему тогда игуменом. Никон поведал о сем братии — и велико было ликование всех иноков. Слух о таком видении распространился далеко, и посему много людей стеклось в обитель; прибыл и почитавший преподобного как отца князь Юрий Дмитриевич[30], много заботившийся о святой обители. Лишь только собравшиеся открыли гроб преподобного, тотчас же великое благоухание распространилось кругом. Тогда увидели дивное чудо: не только честное тело преподобного Сергия сохранилось целым и невредимым, но тление не коснулось даже и одеяния его; по обе стороны гроба стояла вода, но она не касалась ни мощей преподобного, ни его одежды. Видя сие, все возрадовались и восхвалили Бога, прославившего столь дивно Своего угодника. С ликованием были положены святые мощи преподобного в новую раку. Сие обретение мощей преподобного Сергия последовало 5 июля 1428 года, в память чего и было установлено празднование.
Милосердый Господь дивно прославил великого угодника Своего: многочисленные и многоразличные чудеса подаются всем с верою призывающим его святое имя и припадающим к раке многоцелебных и чудотворных мощей его. Смиренный подвижник бегал славы мирской, но могущественная десница Божия высоко возвеличила его, и чем более он смирял себя, тем более Бог прославил его. Еще находясь на земле, преподобный Сергий сотворил много чудес и сподобился дивных видений; но, проникнутый духом смирения и кротости, он запрещал своим ученикам рассказывать о сем; по кончине же восприял такую силу от Господа, что различные чудеса, совершаемые по его молитвам, подобны многоводной реке, не умаляющей струй своих. Истинно и неложно слово Писания «Страшен Ты, Боже, во святилище Твоем [дивен Бог во святых Своих]» (Пс.67:36). Дивны чудотворения, подаваемые всем чрез сего угодника; слепые получают прозрение, хромые — исцеление, немые — дар слова, бесноватые — освобождение от лукавых духов, болящие — здравие, находящиеся в бедах — помощь и заступление, теснимые врагами — защиту, скорбящие — облегчение и успокоение, словом — всем обращающимся к преподобному подается помощь. Светло светит солнце и согревает своими лучами землю, но еще светлее сияет сей чудотворец, просвещая своими чудесами и молитвами души человеческие. И солнце заходит, но слава сего чудотворца никогда не исчезнет, — она будет сиять вечно, ибо в Св. Писании говорится: «А праведники живут вовеки» (Прем. Сол.5:15).
Невозможно умолчать о чудесах сего угодника, но не легко и описать их; так велико число их, так различны они; упомянем лишь о самых важных чудотворениях, коими Бог благоволил прославить своего великого подвижника[31].
Оставив братию видимым образом, преподобный Сергий не оставлял с нею общения невидимого; сей великий чудотворец заботился о своей обители и после кончины, неоднократно являясь кому-либо из братии. Так однажды инок сего монастыря, по имени Игнатий, удостоился такого видения: святой Сергий стоял за всенощным бдением на своем месте и с прочими братиями участвовал в церковном пении. Удивленный Игнатий тотчас же поведал о сем братии, и все с великой радостью возблагодарили Господа, даровавшего им такого великого молитвенника и споспешника.
Осенью 1408 года, когда игуменом был вышеназванный ученик преподобного Никон, к пределам Московским стали приближаться татары под предводительством свирепого Эдигея. Преподобный Никон долго молил Господа, чтобы Он сохранил место сие и защитил его от нашествия грозных врагов; при сем он призывал имя великого основателя сей обители — преподобного Сергия. Раз ночью он после молитвы присел, чтобы отдохнуть — и забылся дремотой. Вдруг видит он святителей Петра и Алексия и с ними преподобного Сергия, который изрек:
— Господу было угодно, чтобы иноплеменники коснулись и сего места; ты же, чадо, не скорби и не смущайся: обитель не запустеет, а процветет еще более.
Затем, преподав благословение, святые стали невидимы. Придя в себя, преподобный Никон поспешил к дверям, но они были заперты; отворив их, он увидел святых, идущих от его келии к церкви. Тогда понял он, что сие было не сон, а истинное видение. Предсказание преподобного Сергия скоро исполнилось: татары разорили обитель и сожгли ее. Но предупрежденный таким чудесным образом Никон с братией временно удалились из монастыря, а когда татары отступили от московских пределов, Никон, с Божией помощью и по молитвам преподобного Сергия, снова отстроил обитель и воздвиг каменный храм в честь Пресвятой Троицы, где и до сего дня почивают мощи преподобного Сергия[32]. При сем многие достойные мужи видели, как святитель Алексий с преподобным Сергием приходили на освящение новых зданий обители.
В игуменство того же преподобного Никона один инок рубил лес на построение келлий; он сильно поранил себе топором лицо. От великой боли он не мог продолжать своей работы и возвратился к себе в келлию; уже наступал вечер; игумена же тогда не случилось в монастыре. Вдруг сей инок слышит, что кто-то постучался в дверь келлии и назвал себя игуменом; изнемогая от боли и потери крови, он не мог встать, чтобы отворить дверь; тогда она сама отворилась, всю келлию озарил вдруг дивный свет, и среди сего сияния инок увидел двух мужей, один из коих был в архиерейском одеянии. Страждущий стал мысленно просить у пришедших благословения. Светоносный старец показывал святителю основания келлии, последний же благословлял их. Тогда болящий, к величайшему своему изумлению, заметил, что кровь из раны его перестала течь, и почувствовал себя совершенно здоровым. Из сего он уразумел, что удостоился видеть святителя Алексия и преподобного Сергия. Так сии святые мужи, соединенные тесными узами братской любви при жизни, и по смерти часто вместе являлись многим.
Один из жителей Москвы, по имени Симеон, родившийся по предсказанию святого, заболел столь сильно, что не мог ни двинуться, ни уснуть, ни принять пищи, но лежал как мертвый на своем одре. Страдая таким образом, он однажды ночью стал призывать к себе на помощь святого Сергия:
— Помоги мне, преподобный Сергий, избавь меня от сей болезни; еще при жизни твоей ты был так милостив к моим родителям и предрек им мое рождение; не забудь меня, страждущего в столь тяжкой болезни.
Вдруг пред ними предстали два старца; один из них был Никон; болящий тотчас узнал его, потому что лично знал сего святого еще во время его жизни; тогда он понял, что второй из явившихся был сам преподобный Сергий. Дивный старец ознаменовал болящего крестом, а после сего велел Никону взять икону, стоявшую у одра — она была некогда подарена Симеону самим Никоном. Затем больному показалось, что вся кожа его отстала от тела; после сего святые стали невидимы. В ту же минуту Симеон почувствовал, что он совершенно выздоровел: он поднялся на своем одре, и уже никто более его не поддерживал; тогда понял он, что не кожа сошла у него, а болезнь оставила его. Велика была его радость; встав, он начал горячо благодарить святого Сергия и преподобного Никона за свое неожиданное и столь дивное исцеление.
Однажды в обитель преподобного собралось по обыкновению множество народа, ибо наступал великий праздник в честь Пресвятой Троицы. Среди пришедших был один бедный слепец, с семилетнего возраста потерявший зрение; он стоял вне церкви, где в то время благоговейно шло тожественное богослужение; проводник же его отошел на некоторое время от него; слушая пение церковное, слепец скорбел, что не может войти и поклониться мощам преподобного, подающего, как он часто слышал, столь много исцелений. Оставленный проводником, он стал горько рыдать; вдруг явился ему скорый помощник всех находящихся в бедах — святой Сергий; взяв его за руку, преподобный ввел сего человека в церковь, подвел его к раке, — слепец поклонился ей, и тотчас исчезла его слепота. Множество людей были свидетелями такого славного чуда; все возблагодарили Бога и прославили Его угодника; а человек, получивший исцеление, в благодарность навсегда остался в обители преподобного и помогал за свое исцеление братии в их работах.
В 1551 году царь Иоанн Васильевич Грозный[33] для защиты от татар основал город Свияжск[34]; в сем городе был построен монастырь в честь Пресвятой Троицы, где находился образ преподобного Сергия; много чудес подавалось от сей иконы не только верующим, но и среди неверующих язычников. Однажды в Свияжск явились с покорностью старейшины горных черемисов[35]; они рассказывали следующее: «Лет за пять до основания сего города, когда место сие было пусто, мы часто слышали здесь русский церковный звон; мы посылали сюда быстрых молодых людей посмотреть, что такое здесь происходит; они слышали голоса прекрасно поющих, как бы в церкви, но никого не видали, один только инок ходил с крестом, благословлял на все стороны и как бы размерял место, где теперь город, и всё то место наполнялось благоуханием. Когда пускали в него стрелы, они не ранили его, а взлетали вверх и ломались, падая на землю. Мы сказали о том нашим князьям, а они царице и вельможам».
Но особенно много чудес было совершено преподобный Сергием в тягостное время осады Троицкого монастыря поляками. Своими явлениями святой хотел ободрить мужество защитников сей славной обители и укрепить всех православных людей. Враги под начальством Лисовского и Сапеги начали осаждать монастырь 23 сентября 1608 года; число их было громадно, оно простиралось до 30 тысяч, защитников же было немного более двух тысяч; посему все собравшиеся в обитель сильно упали духом; среди всеобщего плача и рыдания было совершено всенощное бдение под 25 сентября — когда совершается память святого Сергия. Но преподобный поспешил ободрить находившихся в печали и скорби: в ту же самую ночь одному иноку Пимену было видение. Сей инок молился Всемилостивому Спасу и Пречистой Богородице; вдруг в келлии его стало светло как днем; думая, что враги подожгли обитель, Пимен вышел из своей келлии, и ему представилось дивное явление: он видел над главою храма Живоначальной Троицы огненный столп, возносившийся до небес; в изумлении Пимен призвал других иноков и некоторых из мирян — и все удивлялись сему необычайному видению: спустя несколько времени столп начал опускаться и, свившись огненным облаком, вошел в храм троицы чрез окно над входом.
Между тем осаждавшие осыпали монастырь ядрами; но всесильная десница Божия защищала обитель Пресвятой Троицы: ядра падали на пустые места или в пруды и мало причиняли вреда осажденным. Множество народа собралось под защиту монастырских стен, так что внутри обители была теснота необыкновенная; многие не имели крова, несмотря на позднее время года. Меду тем враги стали вести подкоп под монастырь и изнуряли силы осажденных частыми набегами. Чтобы ободрить находившихся в обители, преподобный в один воскресный день явился пономарю Иринарху и предрек нападение врагов. Потом тот же старец видел, как святой Сергий ходил по ограде и кропил ее святой водою. В следующую после сего ночь враги действительно произвели сильное нападение на монастырь, но предупрежденные таким чудесным образом защитники отбили врагов и нанесли им немалое поражение.
Зная о подкопе, осажденные однако не знали его направления: каждую минуту грозила им лютая гибель, всякий ежечасно видел смерть пред своими очами; в сие горестное время все с усердием стекались в храм Живоначальной Троицы, все с сердечным умилением взывали к Богу о помощи, все каялись в грехах своих; не было человека, кто бы не обращался с верою к мощам великих заступников Сергия и Никона; все, сподобившись честных Тела и Крови Господних, готовились к смерти. В сии тяжкие дни преподобный Сергий явился архимандриту Иоасафу[36]; однажды Иоасаф после усердной молитвы перед иконой Пресвятой Троицы впал в легкую дремоту; вдруг он видит, что святой с воздетыми руками слезно молится Пресвятой Троице; окончив свою молитву, он обратился к архимандриту и сказал ему:
— Восстань, брат, теперь подобает молиться, «бодрствуйте и молитесь, чтобы не впасть в искушение» (Мф.26:41); всесильный и всемилостивый Господь помиловал вас, чтобы вы и в прочее время подвизались в молитве и покаянии.
Архимандрит поведал о сем явлении братии и много тем утешил людей, объятых страхом и обуреваемых печалью.
Вскоре после сего тот же архимандрит Иоасаф сподобился еще другого видения: однажды он совершал у себя в келлии правило; вдруг к нему входит преподобный Сергий и говорит:
— Восстань и не скорби, но в радости вознеси молитвы, ибо о всех вас молится Богу Пречистая Богородица, Приснодева Мария с ликами ангелов и со всеми святыми.
Преподобный Сергий являлся не только бывшим в святой обители, но также и казакам, осаждавшим лавру. Один казак из неприятельского стана пришел в монастырь и рассказал о явлениях преподобного: многие военачальники видели, как по монастырским стенам ходили два светозарных старца, наподобие чудотворцев Сергия и Никона; один из них кадил монастырь, а другой кропил его святой водою. Затем они обратились к казацким полкам, укоряя их за то, что они вместе с иноверцами хотят разорить дом Пресвятой Троицы. Некоторые из поляков стали стрелять в старцев, но стрелы и пули отскакивали в самих стрелявших и многих из них ранили. В ту же ночь преподобный явился во сне многим полякам и предрек им гибель[37]. Некоторые из казаков, устрашенные сим явлением, оставили лагерь врагов и ушли домой, дав обещание никогда более не поднимать оружия на православных. По милости Божией осажденным удалось узнать направление подкопа. Они уничтожили его, причем несколько защитников пожертвовали своей жизнью, исполняя заповедь Христову: «Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих» (Иоан.15:13). Между тем наступившая зима заставила врагов прекратить свои частые нападения, но осажденные стали сильно терпеть от ужасного врага внутреннего: от тесноты и дурной пищи в монастыре развилась ужасная болезнь — цинга[38]. Небольшие силы защитников уменьшались с каждым днем; иеромонахи не успевали напутствовать умирающих; могущих носить оружие осталось около 200 человек. С унынием ожидали осажденные возобновления военных действий. Но Бог дивным образом хранил обитель, основанную Его великим угодником. С незначительными силами защитники долго отражали приступы неприятелей; но чем более проходило времени, тем более осажденные падали духом; слабые и нерешительные даже советовали покориться врагам добровольно; они говорили, что уже нельзя послать кого-либо в Москву с просьбой о помощи — так враги стеснили монастырь. Среди сего роптания и уныния преподобный Сергий хотел поддержать мужество и ободрить слабых духом. Он снова явился пономарю Иринарху и сказал:
— Скажи братии и всем ратным людям: зачем скорбеть о том, что невозможно послать весть в Москву? Сегодня в третьем часу ночи я послал от себя в Москву в дом Пречистой Богородицы и ко всем Московским чудотворцам трех моих учеников: Михея, Варфоломея и Наума, чтобы они совершили там молебствие. Враги видели посланных; спросите, почему они не схватили их?
Иринарх поведал о сем явлении; все стали расспрашивать стражу и врагов, не видел ли кто посланных из монастыря? Тогда открылось, что неприятели действительно видели трех старцев; они стали их преследовать и надеялись быстро настигнуть их, так как кони под старцами были очень плохи. Но преследовавшие обманулись в своем ожидании: кони под старцами неслись как будто крылатые; враги не могли никак нагнать их.
В сие время в обители был один больной старец; услыхав о сем, он стал размышлять, на каких именно конях были посланные Сергием старцы и действительно ли всё сие было? Тогда внезапно явился ему преподобный; сказав, что он послал старцев на тех слепых лошадях, кои вследствие недостатка корма были выпущены за монастырскую ограду, он исцелил сего старца от болезни и вместе с тем от неверия.
В сей самый день в Москве увидели старца, за коим следовало двенадцать возов, наполненных печеным хлебом. Москва тогда также была осаждена врагами. Старец направлялся к Богоявленскому монастырю, где тогда было лаврское подворье. Видевшие старца дивились и недоумевали, как можно было пройти незамеченным среди полков неприятельских.
— Кто вы и как прошли сквозь такое множество войска? — спрашивали жители Москвы старца.
Он же отвечал им:
— Все мы из дома Пресвятой и живоначальной Троицы.
Когда его спросили, что происходит в обители преподобного Сергия, старец отвечал:
— Не предаст Господь имени Своего в поношение неверующим; только сами вы, братия, не смущайтесь и не предавайтесь отчаянию.
Между тем по Москве стал распространяться слух о прибывших из обители преподобного Сергия; сам царь Василий[39] спрашивал, почему к нему не привели их; к Богоявленскому монастырю стало стекаться много народа, но там никто не видел прибывших. Когда же в сем монастыре оказалось вдруг большое изобилие хлеба, тогда поняли, что то было видение.
Бедствия осады переносила и Москва; враги прекратили к ней всякий доступ, так что хлеб сильно вздорожал. Царь Василий и патриарх Гермоген[40] убедили келаря Троицкого монастыря Аврамия Палицына[41] продать по низкой цене часть хлеба из запасов в Богоявленском монастыре. Аврамий исполнил сие приказание; но спустя некоторое время цена хлеба опять сделалась весьма высокой. Царь и патриарх снова просили отпустить хлеб из лаврского подворья. Аврамий же опасался, что хлебные запасы истощатся очень скоро, но, уповая на милость Божию и призывая имя великого угодника Его преподобного Сергия, он исполнил просьбу царя. В житнице Богоявленского монастыря служил в то время некто Спиридон; нагребая хлеб, он заметил, что из щели, бывшей в стене, сыплется рожь; он стал ее отгребать — она потекла еще сильнее. Видя такое чудо, он рассказал о сем другим служителям и самому келарю; достойно удивления, что во всё время осады хлебные запасы в монастыре не умалялись, так что сим хлебом питались как все живущие здесь, так и многие приходящие. Наконец, разбитые несколько раз враги в страхе отступили от стен Троицкой обители 12 января 1610 года[42].
Тяжелое время переживала тогда вся русская земля: враги рассеялись по ней; одни из городов были осаждены, другие же не знали, что им делать, за кем идти и кого слушать; много крови пролили враги, русская земля погибала. В сие тягостное время большую пользу отечеству принесла Троицкая Лавра. Архимандрит ее Дионисий[43] и келарь Аврамий Палицын, собрав вокруг себя скорых и доброумных писцов, составляли увещательные грамоты и посылали их по городам. В сих грамотах архимандрит и келарь призывали всех русских людей соединиться вместе и крепко стать против врагов земли русской и веры православной. Одна из таких грамот пришла в Нижний Новгород. В сие время там жил один благочестивый человек Козьма Минин; он любил часто уединяться в особой храмине и здесь наедине возносить Богу свои усердные молитвы. Однажды в сей храмине ему явился в сонном видении преподобный Сергий; великий чудотворец повелел Козьме собирать казну для ратных людей и идти с ними для очищения государства Московского от врагов. Пробудившись, Козьма в страхе стал размышлять о сем видении, но полагая, что собирание войска — не его дело, он не знал, на что решиться. Спустя немного времени преподобный вторично явился ему — но и после сего Козьма пребывал в нерешительности. Тогда святой Сергий в третий раз явился ему и сказал:
— Не говорил ли я тебе, чтобы ты собирал ратных людей; милосердному Господу угодно было помиловать православных христиан, избавить их от волнения и даровать им мир и тишину. Посему я и сказал тебе, чтобы ты шел на освобождение земли Русской от врагов. Не бойся того, что старшие мало станут внимать тебе: младшие охотно пойдут за тобою — сие благое дело будет иметь добрый конец.
Последнее видение повергло Козьму в трепет, он даже захворал, и вот, полагая, что болезнь послана ему в наказание за сомнение, он стал горячо умолять преподобного Сергия о прощении и после сего ревностно принялся за дело. Он начал убеждать своих сограждан, чтобы они собрали воинство и выступили бы против врагов; особенно молодые помогали ему. Вскоре Козьма был избран в земские старосты, причем граждане положили во всём слушать его, тогда сей благочестивый муж пожертвовал всё свое имущество на ратных людей, и примеру его последовали все нижегородцы. Так он собрал воинство, пошел с ним на безбожных врагов и много содействовал освобождению родной земли от поляков и Литвы. Еще несколько лет, по Божию попущению, терзали они Русскую землю, проливали кровь православных; но Всемогущий Господь, не хотящий смерти грешника, призрел Своим милосердным оком на Русское государство, спас и сохранил его по молитвам славного Своего угодника преподобного Сергия.
Много и других чудес совершал сей угодник Божий, и до сего времени гроб его является неоскудеваемым источником чудотворений; все с верою приходящие получают различные и богатые милости: припадем и мы к раке многоцелебных мощей святого Сергия и в сердечном умилении воззовем: «Преподобне отче Сергие, моли Бога о нас».
Иже добродетелей подвижник, яко истинный воин Христа Бога, на страсти вельми подвизался еси в жизни временней, в пениих, бдениих же и пощениих образ быв твоим учеником: темже и вселися в тя Пресвятый Дух, Егоже действием светло украшен еси. Но яко имея дерзновение ко Святей Троице, поминай стадо, еже собрал еси мудре: и не забуди, якоже обещался еси, посещая чад твоих, Сергие преподобне отче наш.
Христовою любовию уязвився, преподобне, и тому невозвратным желанием последовав, всякое наслаждение плотское возненавидел еси, и яко солнце отечеству твоему возсиял еси, тем и Христос даром чудес обогати тя. Поминай нас чтущих пресветлую память твою, да зовем ти: радуйся Сергие богомудре.
Примечания:
[1] Год рождения преподобного Сергия в точности неизвестен, вероятно оно было в 1314 году.
[2] На месте древнего Радонежа находится ныне село Городище или Городок; оно расположено между Москвой и Троице-Сергиевой Лаврой, в 12 верстах от последней.
[3] Монастырь сей имел в то время два отделения — одно для иноков, другое для инокинь.
[4] Феогност был митрополитом с 1328 до 1353 г.
[5] Их память совершается 7 октября.
[6] Имя Сергий — древнеримское, обозначает «высокий, почтенный».
[7] Переяславль Залесский — ныне уездный город Владимирской губернии.
[8] Переяславль Залесский — ныне уездный город Владимирской губернии.
[9] Авва — отец.
[10] Филофей был патриархом от 1354 г. до 1355 г., и во второй раз с 1362 до 1376 г.
[11] Параманд — небольшой четвероугольный плат с изображением Страстей Господних.
[12] Покровского уезда Владимирской губернии.
[13] Память святого Стефана, просветителя Перми, празднуется 27 апреля; его мощи почивают в Московском соборе Спаса на Бору.
[14] В память сего и доселе сохраняется в Троице-Сергиевой лавре такой обычай: перед последним блюдом, по звуку колокольчика, все монашествующие встают, очередной иеромонах произносит: «Молитвами святых отец наших, Господи Иисусе Христе, помилуй нас», — после чего все опять садятся оканчивать трапезу.
[15] Князь Владимир Андреевич Серпуховский, в пределах которого находилась Троицкая лавра, сподвижник Димитрия Иоанновича Донского в Куликовской битве.
[16] 16 августа празднуется перенесение из Ефеса в Константинополь нерукотворного образа Господа нашего Иисуса Христа, бывшее в 944 г.
[17] Спасо-Андроников монастырь был основан в 1361 г.
[18] Чудо архистратига Михаила воспоминается 6 сентября; Чудов монастырь в Кремле был основан в 1365 г.
[19] Начало Симонова монастыря — около 1370 года.
[20] Сначала Коломенский Голутвин монастырь, основанный около 1385 года, находился в 4 верстах от города Коломны при впадении реки Москвы в Оку; но в XVIII веке сей монастырь перенесли в самый город, почему он и стал называться «Новоголутвиным».
[21] Высоцкий монастырь, прозванный так потому, что расположен на высоком берегу реки Нары, был основан в 1374 году.
[22] В то время российская церковь была еще подчинена патриарху Константинопольскому.
[23] Он был митрополитом с 1354 по 1391 год.
[24] Куликово поле находится в Епифановском уезде Тульской губернии.
[25] Тогда была установлена Димитриевская суббота (в октябре) — день для поминовения павших в сей битве воинов и вообще всех усопших.
[26] Дубенский монастырь, построенный в 40 верстах от Лавры на реке Дубенке, впадающей в Дубну, ныне не существует.
[27] Нашествие Тохтамыша было в 1382 году.
[28] Память преподобного Никона чудотворца совершается 17 ноября.
[29] Кончина прп. Сергия последовала 25 сентября 1392 года.
[30] Князь Звенигородский.
[31] Описание посмертных чудес преподобного Сергия составлено по Четьим-Минеям митрополита Всероссийского Макария, по житиям Сергия, составленным митрополитами Платоном и Филаретом, на основании сказания о посмертных чудесах Симона Азарьина; описание чудес при осаде Лавры поляками взято из «Сказания об осаде Троицкого монастыря» — келаря Аврамия Палицына; приняты во внимание также старопечатные жития преподобного Сергия и другие исторические источники.
[32] Освящение сего храма было 25 сентября 1412 года.
[33] Иоанн Васильевич Грозный царствовал с 1533 до 1584 года.
[34] Свияжск — ныне уездный город Казанской губернии.
[35] Черемисы — финское племя, рассеянное главным образом в Вятской, Казанской, Оренбургской, Пермской, Костромской и Нижегородской губерниях.
[36] Иоасаф был архимандритом с 1608 по 1610 г.
[37] Действительно, оба главные предводители поляков — Сапега и Лисовский вскоре погибли; Сапега умер в 1611 г. в Москве, а Лисовский в 1616 году 25 сентября — в день памяти преподобного Сергия, — внезапно был поражен смертью, упав с лошади.
[38] Цинга — болезнь, при которой опухают десны и появляются язвы на ногах.
[39] Василий Иоаннович Шуйский царствовал с 1606 по 1610 г.
[40] Гермоген, известный своей мученической кончиной, был патриархом с 1606 г. по 1612 г.
[41] Келарь, от греческого «келлариос», обязан был хранить монастырские припасы. Аврамий Палицын, оставивший сказание об осаде Троицкой Лавры поляками, скончался в 1625 году.
[42] В память сего совершается в ближайший к 12-му числу воскресный день крестный ход в Лавре.
[43] Дионисий был архимандритом в Троицком монастыре с 1610 г. и скончался.
"}},"199801":{"name":{"nominative":"The service to Sts. Simeon and Anna are transferred to Monday"}},"199901":{"name":{"nominative":"Перенесение мощей прав. Симеона Верхотурского (1704)","short":"Перенесение мощей"}},"199902":{"name":{"nominative":"Прославление прав. Симеона Верхотурского (1694)","genetive":"Симеона"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Праведный Симеон Верхотурский родился в начале XVII века в европейской части России в семье благочестивых дворян. Повинуясь Божественному водительству, он оставил почести и земное богатство и удалился за Урал. В Сибири праведный Симеон жил как простой странник, скрывая свое происхождение. Чаще всего он посещал село Меркушинское, находившееся недалеко от города Верхотурья, где молился в деревянной церкви. С благовестием о Триедином Боге, о вечной жизни в Царстве Небесном праведный Симеон ходил по окрестным селениям. Он не чуждался и иноверцев вогулов, коренных жителей этого края, которые полюбили святого за его чистое житие. С помощью благодати Божией праведный Симеон пробудил в сердцах вогулов стремление к доброде-тельной жизни. В девственной сибирской тайге он предавался Богомыслию, в каждом живом существе видя неизреченную Премудрость «Сотворившего вся». Подвижник никогда не оставался праздным. Он хорошо умел шить шубы и, обходя села, работал в домах у крестьян, не принимая за труды никакого вознаграждения. Чтобы избежать похвал за свою работу, праведный Симеон оставлял ее незавершенной и уходил от заказчиков. За это ему приходилось переносить оскорбления и даже побои, но он принимал их со смирением и молился о своих обидчиках. Так он достиг совершенного смирения и нестяжательства. Много молился святой Симеон об укреплении в вере ново-просвещенных жителей Сибири. Свою молитву подвижник соединял с подвигом коленопреклонного стояния на камне в дремучей тайге. В десяти верстах от Меркушина на берегу реки Туры подвижник имел уединенное место, где ловил рыбу. Но и здесь он проявлял воздержание: рыбы он добывал ровно столько, сколько требовалось ему для дневного пропитания. Блаженная кончина святого мужа последовала среди великих подвигов поста и молитвы. Скончался он в 1642 году и был погребен на Меркушинском погосте, у храма Архистратига Михаила. Господь прославил Своего угодника, который оставил все земное ради служения Ему Единому. В 1692 году, спустя 50 лет после кончины святого, жители села Меркушинского чудесным образом обрели открывшееся нетленное тело праведника, имя которого они забыли. Вскоре от явившихся мощей стали совершаться многочисленные исцеления. Был исцелен разбитый параличом человек, за этим последовали и другие исцеления. Митрополит Сибирский Игнатий (Римский-Корсаков, 1692-1700) послал людей для освидетельствования фактов. Один из них, иеродиакон Никифор Амвросиев, в пути молился Богу и незаметно погрузился в легкую дремоту. Вдруг он увидел перед собой человека в белой одежде, среднего возраста, волосы его были русого цвета. Добрым взглядом он смотрел на Никифора и на вопрос последнего: «Кто ты?” явившийся ответил: «Я Симеон Меркушинский”, и стал невидимым. В «Иконописном Подлиннике” под 16 апреля значится: «Святый и праведный Симеон Меркушинский и Верхотурский, иже в Сибири новый чудотворец; подобием рус, брада и власы на главе аки Козьмы Безсребренника; ризы на нем просты, русския”. Митрополит Игнатий, убедившись в нетлении мощей святого Симеона, воскликнул: «Свидетельствую и я, что воистину это мощи праведного и добродетельного человека: во всем подобны они мощам древних святых. Сей праведник подобен Алексию, митрополиту Московскому, или же Сергию Радонежскому, ибо он сподобился от Бога нетления, подобно сим светильникам веры Православной”. И ныне по молитвам святого Симеона Верхотурского Господь являет благодатную помощь, утешение, укрепление, вразумление, врачевание душ и телес и избавление от лукавых и нечистых духов. Бедствующие путники по молитвам святого получают избавление от смерти. Особенно часто сибиряки обращаются с молитвами к Верхотурскому чудотворцу при глазных болезнях и всевозможных параличах. 12 сентября 1704 года, по благословению митрополита Тобольского Филофея, было совершено перенесение святых мощей праведного Симеона Верхотурского из храма в честь Архистратига Михаила в Верхотурский монастырь во имя святителя Николая. В этот день Церковь празднует вторую память святого праведного Симеона Верхотурского (первая 18 декабря).
"}},"204301":{"name":{"nominative":"Прославление свт. Софрония, еп. Иркутского (1918)","genetive":"Прославления"}},"205101":{"name":{"nominative":"Обретение мощей первомч. архидиакона Стефана (415)","short":"Обретение мощей"}},"205102":{"name":{"nominative":"Ап. первомч. и архидиакона Стефана (ок. 34)","genetive":"Ап. первомч."},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Святой апостол первомученик и архидиакон Стефан был старшим среди семи диаконов, поставленных самими апостолами, поэтому его называют архидиаконом. Он был христианским первомучеником и пострадал за Христа в возрасте около 30 лет. По выражению Астерия, это был «начаток мучеников, учитель страданий за Христа, основание доброго исповедания, ибо прежде Стефана никто не изливал крови своей за Евангелие». Будучи исполнен Духа Святого, святой Стефан с дерзновением убедительно проповедовал христианское учение и побеждал иудейских законоучителей в спорах. За это иудеи оклеветали Стефана, будто бы он произносит хулы на Бога и на Моисея. С таким обвинением святой Стефан предстал перед синедрионом и первосвященником. Он произнес пламенную речь, в которой изложил историю еврейского народа и смело обличил иудеев в гонениях на пророков и в казни ожидавшегося ими Мессии, Иисуса Христа. Во время речи святой Стефан вдруг увидел небо отверстым и Иисуса Христа во славе, стоящего одесную Бога. Он громко провозгласил об этом. Тогда иудеи, затыкая уши, набросились на него, повлекли его за город и побивали камнями, а святой мученик молился за своих убийц. Вдали, на возвышении, стояла Матерь Божия со святым апостолом Иоанном Богословом и усердно молилась за мученика. Перед смертью Стефан произнес: «Господи Иисусе, приими дух мой, Господи, не вмени им это во грех», и затем радостно предал Христу свою чистую душу. Тело святого первомученика Стефана, оставленное на съедение зверям, тайно взял известный еврейский учитель Гамалиил с сыном своим Авивом и предал погребению в своем имении. Впоследствии они оба уверовали во Христа и приняли святое Крещение."}},"211701":{"name":{"nominative":"Обретение мощей прп. Тихона Луховского, Костромского (1569)","short":"Обретение мощей"}},"219701":{"name":{"nominative":"Блгвв. князей Феодора Смоленского (1299) и чад его Давида (1321) и Константина, Ярославских чудотворцев","short":"Блгвв. князей"},"life":{"id":"minei-0919-219701","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой и блаженный князь Феодор, по прозванию Черный, был сыном Смоленского князя Ростислав Мстиславовича и происходил в девятой степени от св. равноапостольного князя Владимира[1]. Феодор имел двух братьев, Глеба и Михаила, которые, по смерти отца, обидели его, дав ему в удел один только город Можайск[2]. Несмотря на то, он не гневался на них и терпеливо владел сим уделом. За таковое его незлобие Бог впоследствии вверил ему в управление славный город Ярославль. Это произошло следующим образом: в Ярославле жила княгиня Ксения, супруга князя Василия Ростовского, у коей была единственная дочь. Благоверный князь Феодор женился на сей дочери князя Ростовского, от которой впоследствии имел сына Михаила и дочь, и получил во владение город Ярославль[3]. А по смерти брата своего Михаила наследовал он и Смоленское княжение[4]. Благочестиво и богоугодно жил князь Феодор в Ярославле, ибо с юных лет возлюбил Христа и Его Пречистую Матерь. Особенно почитал он священников и иноков и благотворил нищим. Как доблестный воин Христов, он во всем угождал своему Владыке и удалялся от всякой неправды.
В те времена, когда над русскою землею тяготело татарское иго, был обычай, чтобы русские князья ездили в Орду к хану, для утверждения в княжеском достоинстве. Когда однажды некоторые князья поехали в Орду, вместе с ними отправился туда и ярославский блаженный князь Феодор со многими дарами для хана и для его супруги[5]. В Орде он был принят весьма благосклонно и служил при дворе хана в качестве любимца, весьма уважаемого. Мужественная красота и ум его так пленили жену хана, что она пожелала выдать за него свою дочь. Но он сказал ей, что у него есть жена в Ярославле, и не склонился на ее увещания.
Испросив себе от хана утверждение на княжение в Ярославле и получив такое утверждение, блаженный Феодор уехал из Орды домой. Когда прибыл он к Ярославлю, то услыхал, что супруга его скончалась. Он хотел войти в город, где в то время жили сын его Михаил и теща; но бояре и теща не пустили его и начали вести о нем нелепые речи: «У нас не в обычае, — говорили они, — принимать к себе в князья приходящего из чужой земли; довольно для нас иметь своим князем наследника Феодорова, Михаила». Св. Феодор снова отправился в Орду и просил хана, чтобы он дал ему опять Ярославское княжество. Хан послал ярославцам строгое повеление принять своего князя, но те не повиновались такому повелению и упорно отказывались принять к себе Феодора. В то время как св. князь пребывал в Орде в гостях у хана, жена хана опять начала предлагать своему мужу выдать их дочь за Феодора. Но хан долго не соглашался, говоря, что не подобает давать дочь ханскую в супружество даннику, притом еще иноверному. Тогда ханша открыла мужу свое желание, чтобы дочь их приняла христианскую веру и крестилась, а затем вышла замуж за Феодора. Хан согласился[6]. Дочь ханская крестилась и затем вступила в брак с ярославским князем. Ее назвали в св. крещении Анною. После сего брака хан еще более полюбил св. Феодора. Часто сажал он его с собой за стол свой, возлагал ежедневно ханский венец на его голову, одевал его в свою порфиру, устроил ему прекрасный дворец и окружил его славою и богатством[7]. Но среди всего этого великолепия сердце блаженного князя не возгордилось, и слава мира сего не отвлекла его от любви Христовой, и он всё более и более преуспевал в исполнении заповедей Господних. Пока он еще жил в Орде, у него родился сын, который назван был во св. крещении Давидом. Затем родился у него второй сын, нареченный во св. крещении Константином.
Вскоре после того прибыли к нему вестники из России с известием, что сын его Михаил умер в Ярославле. Тогда князь Феодор стал просить хана отпустить его в Русскую землю вместе с княгиней и с детьми их. Хан отпустил его с великою честью, возложил на него венец и почтил его великим княжением Ярославским. Св. князь прибыл в Ярославль с большим почетом; с ним прибыло и много татарских вельмож от двора хана, коих он, по некотором времени, с честью отпустил в Орду.
Св. князь Феодор княжил в своем городе Ярославле благочестиво и богоугодно до глубокой старости[8]. Заболев и чувствуя, что эта болезнь — предсмертная, он позвал к себе княгиню — супругу и детей своих и завещал им пребывать в любви и мире[9]. Затем он велел отнести себя в монастырь и там с великою радостью принял от игумена иноческий образ и в течение всего того дня радовался и благодарил Бога за то, что Он сподобил его сего дара, коего давно желала душа его. Пред самой своей кончиной он пожелал принять схиму, после чего, преподав всем прощение и сам испросив у всех прощение, он осенил себя крестным знамением и предал душу свою в руки Божии[10]. Его благолепно погребли в храме Преображения Господня. Его святые мощи и доныне источают многие чудеса во славу Христа Иисуса, Господа нашего, Емуже слава ныне и присно, и во веки веков.
От юности вашея Христове любви прилепившеся святии, усердно закон и оправдания того сохранисте: отонудуже и чудесными дарованьми обогатившеся, исцеления источаете, Феодоре, Давиде и Константине. О верою вас почитающих молите Христа Бога, спастися душам нашым.
Яко звезды многосветлыя от юности возсиявше, осветили есте сердца верных пренесением честных мощей ваших, во плоти яко ангели на земли показастеся, пощением насаждени бысте яко древа при водах воздержания, напоени струями слез ваших, и скверну омысте: сего ради явистеся приятелища Божия Духа, Феодоре и Давиде и Константине. Молите Христа Бога, спастися душам нашым.
Явистеся, светильницы всесветлии, во плоти яко ангели: и яко жизни древеса райская, пощением, бдением и верою возращаеми, процвели есте молитвами вашими небесныя благодати приемше: врачеве крепцы явльшеся, исцеляете недугующих души, с верою прибегающих к раце мощей ваших, чудотворцы славнии, Феодоре, Давиде и Константине. Молите Христа Бога, грехов оставление даровати, верою и любовию чтущым память вашу.
Примечания:
[1] Год рождения св. благоверного князя Феодора точно определить нельзя, но, несомненно, это было между 1240 и 1245 гг. — По свидетельству его жизнеописателя (иеромонаха Антония, 2-й половины XV в.), он от юных лет воспитан был в благочестии и научен божественным догматам, коими с любовью наполнялось его сердце, как губка, напояемая чистою водою; отроком он уже уклонялся детских игр и обычаев, прилежа наипаче чтению священных книг и соблюдая чистоту душевную и телесную.
[2] Можайск (ныне небольшой уездный город Московской губернии) был тогда еще очень юным, бедным и малонаселенным городком с небольшою округою и прилежащими селами. Но Феодор принял удел, по выражению составителя его жития, безропотно, помышляя паче всего о стяжании сокровища некрадомого, нетленного, вечного. В короткое время умный и добрый князь сумел сделать свой удел и людным и не бедным и заслужил благоговейную любовь народа.
[3] Ярославль находится при впадении р. Которосли в Волгу, в 244 верстах от Москвы; один из самых древних русских городов; зависел сначала от Ростова, но потом стал управляться своими князьями. — Св. Феодор вступил в брак с княжною ростовскою Мариею Васильевной около 1267 года и тогда же вступил в управление Ярославским княжеством.
[4] Это было в 1279 году. Впрочем, сам благоверный князь Феодор в Смоленске не жил и только титуловался князем Смоленским, хотя некоторое время писал туда грамоты, вершил разные судные дела и заботился о благе смольчан, как их князь; вскоре он уступил Смоленск племяннику своему Александру Глебовичу.
[5] Путешествие князя Феодора в Орду было совершено отчасти и по другим обстоятельствам: хан Золотой Орды Менгу-Темир, вместе с другими князьями русскими, вызвал и Феодора для усмирения Яссов и Камских Болгар, не хотевших платить дань татарам. В Орде при хане св. Князь провел около трех лет.
[6] Хан сам взял на себя ходатайство пред Константинопольским патриархом о разрешении сего брака и отправил для сего посольство во главе с епископом сарайским Феогностом; патриарх дал разрешение под условием принятия дочерью хана христианской веры.
[7] Хан дал при сем своему зятю с дочерью на содержание несколько городов: Чернигов, Болгары, Куманы, Корсунь, Арск, Казань и др., — всего до 36 городов. Князь Феодор испросил у хана позволение выстроить в Орде несколько церквей, всеми мерами распространял христианство и покровительствовал духовенству.
[8] Св. Феодор управлял княжеством кротко, мудро, беспристрастно, заступаясь за обиженных, вдов и сирот, милосердствуя о нищих и убогих. Летописи отличают особенно его искреннее и смиренное благочестие, усиленные посты и молитвы, многотрудные подвиги и попечения касательно храмоздательства и церковного благолепия, а также его почтение к епископскому и священному сану, — в чем подражали ему и его благочестивые сыновья: Давид и Константин, из коих младший скончался впоследствии безбрачным, а старший 23 года мирно управлял Ярославским княжеством.
[9] Предсмертное завещание св. благ. князя Феодора весьма трогательно и назидательно. Он помещено полностью на древней иконе в Спасском монастыре (излюбленная обитель его и его семейства, сооруженная благочестивою супругою его Анною); на иконе св. Феодор изображен во весь рост в иноческой одежде, посреди своих сыновей, со свитком в левой руке.
[10] Это было 19 сентября 1299 года. Сын и преемник св. Князя Феодора князь Давид ум. 1321 года, а год кончины князя Константина в летописях не означен. Тела их, согласно выраженному при жизни желанию, были положены возле тела их отца, в склепе под сводами храма, не в земле, а поверх ее в гробницах. Обретение нетленных мощей святых благоверных князей Ярославских Феодора, Давида и Константина, вызванное и сопровождавшееся многочисленными дивными исцелениями, последовало спустя почти 200 лет, в 1467 году. В 1658 году последовало перенесение мощей их, подавшее повод к установлению местного праздника 13 июня. В 1704 году св. Димитрием, митрополитом Ростовским, устроена была для св. мощей Ярославских чудотворцев кипарисная рака, в которую святитель и переложил мощи 22 июня, установив навсегда праздновать сей день. Впоследствии кипарисная рака со св. мощами угодников вложена была в новую серебряную раку и тогда же последовало перенесение св. мощей в новоустроенную церковь во имя свв. Ярославских чудотворцев, кн. Феодора, Давида и Константина, в которой они и почивают и доныне близ левого клироса.
"}},"220001":{"name":{"nominative":"Перенесение мощей прп. Феодора Сикеота, еп. Анастасиупольского († ок. IX)","genetive":"Перенесение мощей"}},"220101":{"name":{"nominative":"Translation of the relics of Вмч. Феодора Стратилата (319)","genetive":"Translation"},"life":{"id":"minei-0608-220101","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой великомученик Феодор пострадал за имя Христово при нечестивом императоре римском Ликинии [2], в городе Гераклее [3], где святой был воеводою; временем его мученической кончины было восьмое февраля; ныне же празднуется перенесение честных мощей его из города Гераклеи в его отечественный город Евхаиты [4] согласно его распоряжению, ибо своему слуге Уару, взиравшему на страдания мученика и записывавшему их, святой Феодор дал такое завещание:
«Тело мое похорони в Евхаитах, в имении моих родителей».
Все, желающие получить более подробные сведения об этом святом, могут прочитать подробное описание страданий его, помещенное под восьмым числом февраля месяца. Здесь же мы напомним лишь о дивном чуде, бывшем от иконы его. Об этом чуде свидетельствуют Анастасий Синаит [5] и Иоанн Дамаскин [6]. Чудо же было такое.
В четырех тысячах шагов от Дамаска [7] находится место, называемое Карсата; здесь стояла церковь, построенная в честь святого великомученика Феодора Стратилата. Когда сарацины завладели этим местом и поселились здесь, то многие из них входили в эту церковь и всячески ее оскверняли; так, например, загоняли в церковь свой скот, входили в ту церковь со своими женами и детьми и совершали здесь мерзкие греховные плотские дела. На одной из стен той церкви находилось изображение святого великомученика Феодора, нарисованное красками. Однажды, когда собрались в этой церкви многие сарацины и разговаривали между собой, один из них, взад лук и стрелу, наметив, выстрелил в образ святого; стрела вонзилась в правое плечо святого, и тотчас от образа истекла кровь как от живого человека. Увидав столь великое чудо, сарацины весьма изумились, однако не вышли из церкви, но продолжали обитать в ней и совершать здесь нечистые дела, по своему обычаю. Всего проживало в этой церкви двадцать сарацин, причем каждый из них имел жену и детей; все они в скором же времени после чудесного происшествия погибли, будучи внезапно поражены горькой смертью; те же из сарацин, которые обитали вне церкви, пребыли в то время здравыми и невредимыми.
Анастасий Синаит говорит об этом образе святого, что он сам его видел и что на образе был знак от крови, истекшей из язвы.
Это чудо сотворил Господь нечестивым сарацинам для устрашения, а нам, верным, для напоминания того, что мы должны почитать святые иконы, ибо при них бывает и через них действует чудесная благодать Бога нашего.
Воинствословием истинным страстотерпче, небеснаго Царя воевода предобрый был еси, Феодоре: оружиями бо веры ополчился еси мудренно, и победил еси демонов полки, и победоносный явился еси страдалец. Темже тя верою присно ублажаем.
Мужеством души в веру оболкийся, и глагол Божий, аки копие в руку взем, врага победил еси, мучеников превелий Феодоре: с ними Христу Богу моляся не престай о всех нас.
Примечания:
[1] Ликиний управлял восточной половиной Римской империи с 307 по 324 г. — Мученический подвиг св. Феодора относится к 319 г.
[2] Гераклея находилась в Понте, северной провинции Малой Азии.
[3] Город Евхаиты находился с северной части Малой Азии, недалеко от Гераклеи; ныне — местечко Марсиван.
[4] Анастасий Синаит — патриарх антиохийский; управлял патриаршею кафедрою с 561 по 572 г., потом с 596 по 601 г. — См. житие его под 20 числом апреля месяца.
[5] Иоанн Дамаскин — знаменитейший церковный песнописец и богослов VIII в. Написал много высокоумилительных церковных песнопений; ему принадлежат каноны на Пасху, на Рождество Христово, на Богоявление и множество песнопений на дни памяти святых. Весьма обширны также его богословские сочинения. Важнейшее из них «Источник знания», состоящий из трех частей: 1) «Диалектики»; 2) «Книги о ересях» и 3) «Точного изложении православной веры». Им написано, между прочим, «Три слова против порицающих иконы». В одном из этих слов (именно — в третьем) св. Иоанн Дамаскин и повествует о нижеизлагаемом чуде от иконы св. великомученика Феодора Стратилата. — См. житие Иоанна Дамаскина под 4 числом декабря месяца.
[6] Дамаск — древнейший сирийский город, упоминаемый в Библии уже в истории Авраама (Быт.14:15); был расположен к северо-востоку от Палестины, в прекрасной и плодородной равнине, находившейся у восточной подошвы Анти-Ливана. В истории Христианской церкви Дамаск замечателен как место чудесного обращения ко Христу Савла (Деян.9:1–22). В 634 году покорен арабами, с 1516 г. присоединен к Турецкой империи.
"}},"220201":{"name":{"nominative":"Прп. Феодора Студита, исп (826)","short":"Прп. Феодора"},"life":{"id":"","copyright":"","text":"Родился в 758 г. в Константинополе и получил широкое и разностороннее образование. Глубоко изучив Св. Писание, святой Феодор успешно противостоял еретикам-иконоборцам в диспутах о православной вере. Приняв иночество, подвизался в устроенной его дядей Платоном, обители Сакудион (недалеко от горы Олимп в Вифинии), в которой позже стал настоятелем, подавая своей жизнью высокий пример добродетели. В 796 г. за ревность о хранении церковных правил и обличение беззакония императора Константина VI Багрянородного после жестоких мучений был сослан в заточение в г. Солунь. В царствование императрицы Ирины преподобный был возвращен из ссылки и получил в управление запустевший Студийский монастырь Скоро в обители собралось до тысячи иноков. Для управления монастырем преподобный Феодор составил общежительный устав монашеской жизни, получивший название Студийского, а блаженный настоятель наименование Студита (ок. 1065 г этот устав был принят преподобным Феодосием в Печерском монастыре и отсюда распространился по всем русским обителям). Перу преподобного также принадлежит немало душеполезных книг, похвальные слова на Господские и Богородичные праздники, многие каноны и трипеснцы. При императорах Никифоре I (802-811 гг.) и Льве Армянине (813-820 гг.) св. Феодор много пострадал за иконопочитание и претерпел заточение сначала в Иллирии, в крепости Метопа, а затем в Анатолии, в Боните. После смерти Льва Армянина преподобный Феодор, освобожденный из заточения, поселился в г. Херсонесе (Вифиния). Несмотря на тяжелый недуг, он ежедневно совершал Божественную литургию и поучал братию. Здесь он мирно скончался в 826 г. В тот же час преподобному Иллариону Далматскому (память 6/19 июня) была открыта Господом блаженная кончина угодника Божия. Он увидел, как воссиял свет небесный, послышалось ангельское пение и голос: «Это душа преподобного Феодора, пострадавшего даже до крови за святые иконы, отходит ко Господу». В 845 г. мощи преподобного Феодора были перенесены в Студийский монастырь. Его брат, преподобный Иосиф, епископ Солунский тоже пострадал от иконоборцев, и скончался в 830 г. в Студийском монастыре, где почивают и мощи его. Преподобный Феодор как при жизни, так и по кончине совершил много чудес. Призывающие имя его избавлялись от пожаров, от нападения диких зверей, получали исцеление недугов."}},"220601":{"name":{"nominative":"Блгв. кн. Феодора Ярославича (брата св. Александра Невского), Новгородского (1233)","short":"Блгв. кн."}},"221101":{"name":{"nominative":"Перенесение мощей прп. Феодосия Печерского (1091)","short":"Перенесение мощей"},"life":{"id":"minei-0814-221101","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"В восемнадцатый год с того времени, как преподобный отец наш Феодосий перенесен был душою от земли на небо [1], Господь благоволил, чтобы и тело его перенесено было из пещеры во святую и подобную небу печерскую церковь. Последнее совершалось таким образом.
Вся братия святой, великой и чудотворной печерской лавры, собравшись вместе с руководителем своим игуменом Иоанном, единодушно пришли, после совещания, к решению перенести из пещеры в великую каменную церковь честные мощи блаженного и богоносного Феодосия, мужа преподобного и высокого по жизни, чудного добродетелями и славного чудесами. Братия говорили между собою:
— Что мы напрасно лишаем себя отца и учителя своего? Не прилично нам быть лишенным пастыря, не подобает и пастырю оставлять порученные ему Богом овцы, чтобы дикий зверь не расхитил словесное стадо Христово. Но, братие, следует постоянно иметь пред очами честную раку отца нашего, принося ему всегда достойное поклонение. Неудобно ему пребывать вне монастыря и церкви своей, ибо он положил ей основание и соединил монашествующих.
Затем все, как одними устами, сказали:
— Возьмем честные мощи любимого отца нашего и перенесем их из пещеры сюда: «зажегши свечу, — говорит Господь, — не ставят ее под сосудом, но на подсвечнике, и светит всем в доме» (Мф.5:15).
После этого решения братия тотчас устроили место для положения честных мощей и поставили каменную раку. Приблизился праздник Успения Пресвятой Богородицы. За три дня до праздника игумен приказал идти в пещеру и раскопать место, где были положены честные мощи преподобного отца нашего Феодосия. Первый исполнитель этого дела и первый самовидец честных мощей был блаженный Нестор, написавший настоящее повествование. Он сам о себе так свидетельствует:
— Я поведаю вам по истине и правде, — ибо я слышал не от других [2], но сам был первым участником. Игумен, придя ко мне, сказал: «Пойдем, сын мой, к преподобному отцу нашему Феодосию». И пришли мы в пещеру совершенно ни для кого не заметно. Осмотревшись, мы назначили место, которое нужно раскопать и удалились. Потом игумен сказал мне: «Возьми на помощь себе кого хочешь из братии, и кроме этих избранных не говори никому, — пусть не знает никто из братии, пока честные мощи не вынесем на место пред пещерою».
Я в тот же день приготовил орудия для копания. Был вторник; глубоким вечером я взял с собою двух братьев, мужей чудной жизни, — более же никто не знал. Когда пришли в пещеру, то, сотворив молитву с поклонением, приступили, не медля, с пением псаломских песен, к делу. Копать начал я; после продолжительного труда, я вручил заступ другому брату. Так копали до полуночи и не могли обрести мощей святого. Тогда мы начали скорбеть и плакать: сначала думали, что святой не благоволит нам явить себя; эту мысль сменила другая, — не копаем ли мы в другой стороне? И вот я снова взяв орудие, начал копать еще прилежнее. Один из братьев, бывших со мною и находившийся пред пещерою, услышав удар в било [3] церковное, призывающий на утреню, сказал мне, что уже ударили в церковное било. Я же в это время раскопал землю над честными мощами и отвечал брату: я уже, брат, прокопал землю. Когда же я сделал это, то меня объял великий страх и начал я восклицать:
— Ради преподобного Феодосия помилуй меня, Господи!
Затем я послал сказать игумену:
— Прииди отче, — изнесем честные мощи преподобного.
Игумен пришел с двумя братьями; я же прокопал еще более. И наклонившись мы увидели мощи, лежащие святолепно: все составы были целы, и их не коснулось тление; лицо светло, очи сомкнуты, уста соединены, власы же присохли к главе. Возложив на одр честные мощи, мы вынесли их пред пещеру.
Так говорит святой Нестор об участии своем (в обретении честных мощей); он же свидетельствует и о дивных делах Божиих, происшедших при этом.
В эту ночь в монастыре печерском бодрствовали два брата, сторожа, когда игумен тайно с неизвестным им братом перенесет честные мощи преподобного; и смотрели они прилежно по направлению к пещере; когда ударили к утрене в церковное било, они заметили, что три столпа, в виде как бы светозарных дуг, постояв над пещерою преподобного Феодосия, переместились на верх великой церкви, куда преподобный имел быть перенесен. Это видели и другие из иноков, идущих к утрене в церковь; видели и в самом городе многие из благочестивых граждан.
Досточудный Стефан, бывший, после преподобного Феодосия печерским игуменом, и затем устроивший монастырь на Клове и после этого, по изволению Божию, ставший епископом города Владимира, был тогда на Клове в своем монастыре; и в ту ночь он увидел через поле великую зарю над пещерою. Подумав, что это переносят честные мощи преподобного Феодосия (ему возвещено было за день о событии) он очень сожалел, что без него совершается перенесение. Он тотчас сел на коня и в сопровождении Климента, поставленного им вместо себя игуменом на Клове, быстро направился к пещере. На пути издалека они видели великую зарю, а когда начали приближаться, то заметили над пещерою многие свечи. Но, придя к пещере, они не увидали ничего. Тогда поняли, что виденная ими божественная светлость исходила от честных мощей преподобного Феодосия. Подойдя к дверям пещеры, Стефан и Климент увидели святого Нестора с братией, окружавших честные мощи.
На другой день по обретении честных мощей преподобного по изволению Божию собрались боголюбивые епископы: Ефрем Переяславский, Стефан Владимирский, Иоанн Черниговский, Марин Юрьевский, Антоний Порозский, — собрались и игумены всех монастырей (киевских) со множеством черноризцев; стеклось из города и множество благоверных людей, пришедших из города со свечами и фимиамом. И взявши честные мощи святого Феодосия перенесли их в Богозданную пречестную церковь. И возрадовалась пречестная церковь, прияв своего светильника, так что свет дневной покрывался светом свечным. Затем святители прикасаясь, иереи припадая, иноки с народом притекая с любовью, лобызали мощи святого, воссылая Богу песнопения духовные, а преподобному принося благодарственное хваление. Итак положили честные мощи в основанной преподобным Феодосием церкви Успения Пресвятой Богородицы, на правой стороне, — положили в четырнадцатый день августа месяца, в четверток, в первый час дня: и праздновали торжественно этот день. Не должно здесь обойти молчанием того обстоятельства, что в третий день по перенесении мощей преподобного отца нашего Феодосия сбылось следующее его пророчество.
Во дни игуменства единственною заботою преподобного Феодосия было, как бы возможно наилучшим образом управить врученное ему стадо; при этом он заботился не только о черноризцах, но и о спасении мирских людей, особенно о детях своих духовных; он утешал и наставлял приходящих к нему; иногда посещал домы их и подавал благословение. Среди вельмож находился духовный сын святого Феодосия, по имени Иоанн; жена его Мария и сам он были люди благочестивые, проводившие целомудренную жизнь. Блаженный отец, придя однажды в дом к ним (он любил их, так как они жили по заповедям Господним и в любви между собою), начал поучать супругов о милостыне убогим, о царствии небесном, уготованном праведным, и о муках грешным, и многое другое говорил им от Божественного писания, пока слово не дошло до положения во гроб тела. Воспользовавшись этим словом преподобного, благочестивая жена Иоанна сказала ему:
— Отче честный! кто знает, где будет положено мое тело?
Боговдохновенный же Феодосий, исполнившись пророческого дара, отвечал ей:
— Истину говорю тебе: где мое тело будет положено, там и ты, по прошествии нескольких лет, почиешь.
Что и сбылось в восемнадцатый год по преставлении святого, когда перенесли честные мощи его; в это время преставилась жена Иоанна Мария. Мощи преподобного Феодосия были перенесены в 14 день августа месяца, а она в шестнадцатый день того же месяца и года была положена в той же печерской церкви против гроба преподобного Феодосия, на левой стороне. Затем, в пятнадцатый год по перенесении мощей преподобного Феодосия преставился и муж Марии, великий боярин Иоанн, уже маститый девяностолетний старец, сын храброго воеводы Вышаты, внук воеводы Остромира и сам довольно продолжительное время бывший воеводою; Иоанн был праведник и не худший своих предков, как человек благий, кроткий, смиренный, удалявшийся от зла. Он был положен у головы своей жены против гроба того же преподобного Феодосия, так что и на нем исполнилось пророчество блаженного отца о положении там же, где лежит и его тело.
Уместно здесь вспомнить и о следующем. Господь, прославляющий прославляющих Его и благоволивший к перенесению мощей преподобного Феодосия из темной пещеры в святую печерскую церковь в восемнадцатый год от преставления Его, желая еще более прославить угодника Своего, благоволил к перенесению его именем и почитанием из темного неведения во все православные церкви, также в восемнадцатый год от перенесения из пещеры, — да светит сей светильник всему миру.
Сердцеведец возложил на сердце блаженному Феоктисту, печерскому игумену, озаботиться о том, чтобы имя преподобного Феодосия было вписано в синодик или соборник церковный, и чтобы он причтен был к лику древних преподобных отцов и всех святых, которым православная церковь совершает празднество повсюду. Блаженный Феоктист начал напоминать об этом благоверному великому князю Михаилу-Святополку Изяславичу [4]: он просил его повелеть преосвященному митрополиту Никифору [5] собрать освященный собор епископов, игуменов и весь церковный клир и сообщить им причину собрания, и тогда пусть совершится всё, как будет угодно Богу. Митрополит с удовольствием внял речи князя, собрал епископов, игуменов и весь клир церковный и сообщил им о предполагаемом чествовании преподобного Феодосия. Князь же великий поведал всем отцам собора о житии преподобного. Тогда все единодушно и единогласно решили издать определение, чтобы преподобный Феодосий почитался в православной (русской) церкви, как равный всем, уже почитаемым повсеместно святым. Преосвященный митрополит повелел епископам, чтобы каждый из них во всех церквах своей епархии вписал имя преподобного Феодосия в соборник святых. Епископы с радостью исполнили это: вписали имя преподобного Феодосия и начали воспоминать его во всех храмах, молясь ему и ежегодно совершая с похвалами день торжества его во славу всё дарующему Богу и угоднику Его, дароименитому Феодосию.
Блаженному же Феоктисту, с усердием потщавшемуся послужить отцу своему, преподобному Феодосию, — вписать в соборник имя его, Господь воздал по трудам: спустя немного времени, он был избран во епископа богоспасаемого града Чернигова и хиротонисан тем же преосвященным митрополитом Никифором. Когда он вступил на свой престол, тогда христолюбивый князь Давид, княгиня, бояре и все люди приняли его с неисповедимою радостью, как сотворившего неисповедимую радость церкви вписанием в соборник имени преподобного Феодосия. Ради его молитв и мы, с блаженным Феоктистом, ожидаем услышать радостный призыв: «радуйтесь тому, что имена ваши написаны на небесах» (Лк.10:20)
Поместим здесь же и сказание блаженного епископа Симона [6] о чудотворном украшении золотом и серебром честной раки преподобного отца нашего Феодосия, который своими честными перенесенными мощами как бы золотом и серебром нетленным украсил святую печерскую церковь, а прочие церкви православные украсил почитанием своего честного имени. Было это так. Спустя довольно продолжительное время по пренесении мощей преподобного Феодосия, сын Симона и внук Африкана, варяжских князей, тысяченачальник Георгий, управлявший областью в земле Суздальской от князя Георгия Владимировича Мономаховича, захотел украсить честную раку преподобного Феодосия в знак своей великой любви к нему. Он послал из Суздаля в Киев, в Печерский монастырь, одного из своих бояр, именем Василия, и вручил ему, для окования раки преподобного, пятьсот гривен [7] серебра и пятьдесят гривен золота. Взяв серебро и золото, Василий с неохотой отправился в путь, проклиная свою жизнь и день своего рождения:
— Что это, — говорил он, — задумал господин наш погубить такое богатство? и какая награда будет ему за то, что он обложит гроб мертвого? Как видно, собрал он без труда — понапрасну и расточает. Но горе именно мне, не осмелившемуся ослушаться своего господина, — зачем я оставил дом свой и ради кого шествую этим горьким путем? Получу ли от кого честь? — ведь я послан не к князю, ни к какому-либо вельможе. Что скажу той горсти каменной? И кто мне ответит? Кто не посмеется над моим безумным приходом? — Так и многое другое говорил Василий к сопровождавшим его. Святой же Феодосий явился ему во сне, говоря с кротостью:
— О, чадо! я хотел вознаградить тебя за труд твой; но если ты не покаешься, много потерпишь неприятностей.
Однако, Василий не оставлял ропота, и Господь навел на него великую беду за его грехи: все кони подохли, а имущество, кроме посланного сокровища, украли воры. Тогда Василий взял пятую часть от сокровища, состоящего из золота и серебра, посланного для окования раки святого; он издержал это на надобности себе и коням, не догадываясь, при этом, о наказании, постигшем его за хулу. Когда же он был в Чернигове, то упал с коня и так сильно разбился, что не мог даже и рукою двинуть. Сопровождавшие Василия положили его на колесницу и привезли под Киев уже вечером. И в ту ночь явился Василию святой Феодосий, говоря:
— Василий! разве ты не слышал слов Господа: «приобретайте себе друзей богатством неправедным, чтобы они, когда обнищаете, приняли вас в вечные обители» (Лк.16:9); и: «кто принимает праведника, во имя праведника, получит награду праведника» (Мф.10:41). Доброе дело замыслил сын мой Георгий; с ним и тебе, за твой труд, предстояло увенчаться, и такую славу не всякий получит, какой ты имел быть сообщник с Георгием. Теперь же ты всего лишился; но всё-таки не отчаивайся в своей жизни, хотя ты не можешь исцелиться другим образом, кроме как покаявшись в своих согрешениях. Прикажи внести себя в печерский монастырь, в церковь Пресвятой Богородицы, и пусть положат тебя на мою раку и будешь здоров; золото же и серебро, издержанное тобою, найдешь в целости.
Это сказал преподобный Феодосий Василию, явившись явно, а не во сне. На утро же пришел к Василию со всеми боярами князь Георгий Владимирович; увидев его в сильном недуге, он с печалью удалился. Василий же, уверовав в видение святого, приказал вести себя в печерский монастырь. Когда они были у берега, вошел кто-то незнакомый к игумену печерскому и сказал:
— Иди скорее на берег, приведи Василия и положи его на гробе преподобного Феодосия; когда он вручит тебе сокровище, обличи его пред всеми, что он взял пятую часть из него; и если покается, прости его.
С этими словами сказавший стал невидим. Игумен Тимофей стал доискиваться относительно человека, пришедшего к нему; но никто не видел его входящим и выходящим. Игумен пошел к Днепру, привел Василия и положил его на раке святого Феодосия; и Василий восстал цел и здрав. Он стал давать игумену порученное ему сокровище, говоря:
— Вот, ты найдешь здесь четыреста гривен серебра и сорок золота.
Игумен же сказал ему:
— Чадо! а где еще сто гривен серебра, и десять золота?
Василий начал каяться и сознался:
— Это я взял и издержал; потерпи, отче, и всё возвращу тебе; думал я утаить это от всевидящего Бога.
Тогда высыпали золото и серебро из сосуда, где оно находилось под печатью, сочли пред всеми и нашли в целости, — пятьсот гривен серебра и пятьдесят золота; и все прославили Бога и святого Феодосия. Тогда Василий начал по порядку рассказывать о явлениях ему святого и о его деяниях о нем. Утром князь, взяв с собою врачей, пришел к месту, где видел больного Василия, желая лечить его, и не нашел Узнав, что Василий отвезен в печерский монастырь и подумав, что он уже умер, князь с поспешностью отправился в обитель и здесь нашел Василия, — точно он и не болел. Услышав от него о дивных чудесах, князь и ужаснулся и исполнился духовной радости; он пошел поклонился чудотворному гробу преподобного отца нашего Феодосия и удалился. Услышав об этом, Георгий Симонович, тысяченачальник, еще более возгорелся любовью к пресвятой Богородице и к святому Феодосию; к своему великому дару он присоединил еще гривну [8], которую сам носил и в которой было сто гривен золота; при этом он написал следующее:
— Вот я, Георгий, сын Симона, раб пресвятой Богородицы и святого Феодосия, благословенный его святою рукой, болел некогда три года глазами и не видел луча солнечного, но по слову преподобного исцелел, — ибо я слышал из уст его: «прозри!» и прозрел. Ради этого я пишу сию эпистолию (т. е. письмо) последнему роду своему, да никто не отлучает себя от обители Пресвятой Владычицы Богородицы и преподобных отцов, Антония и Феодосия Печерских; их молитва приносит заступление и в селах обители: когда мы с половцами [9] пришли на Изяслава Мстиславича, то издали увидали высокий город, и тотчас отошли от него. Но никто не знал, что это за город; из половцев же, бывших около него, было много раненых, и бежали мы от того города. После же мы узнали, что то было село печерской обители; города же там никогда и не бывало; да и сами, жившие в селе том, не знали о происшедшем; выйдя утром, они увидели, что было кровопролитие и сильно удивлялись. Потому я и пишу вам, что все вы вписаны в молитву святого Феодосия: он обещал отцу моему Симону молиться о нас, как молится о своих черноризцах; и написал он молитву, которую отец мой повелел, когда его будут класть во гроб, вложить в свою руку, в ожидании исполнения того обетования, о чем, явившись одному из богоносных отцов, сказал так:
— Скажи сыну моему Георгию, что я восприял благая по молитвам святого, — и ты, сын мой, следуй за мною добрыми делами.
— Кто не пожелает благословения и молитвы святого Феодосия и уклонится от него, тот возлюбит клятву, — и да приидет она на него.
Здесь конец эпистолии вышепомянутого Георгия христолюбца; и нам, оканчивающим настоящее сказание, должно научиться от него, — да не уклонимся благословения и многопоспешествующей молитвы преподобного отца нашего Феодосия, но приблизимся к нему добрыми делами, и он приблизится к нам. И, таким образом, не убоясь клятвы, получим благословение, как наследники царства, уготованного от сложения мира Господом нашим Иисусом Христом, чрез Которого и с Которым Отцу со Святым Духом слава, держава, честь и поклонение ныне и присно и во веки веков. Аминь.
Примечания:
[1] Преподобный Феодосий Печерский преставился в 1074 году.
[2] Об открытии мощей прп. Феодосия.
[3] Деревянная или металлическая доска, посредством удара в которую палкою или молотком призывались, до введения колоколов, верующие к богослужению в церковь.
[4] Великий князь Киевский 1093–1114 гг.
[5] Никифор — первый митрополит этого имени 1103–1121 гг.
[6] Симон — постриженник печерского монастыря. Отсюда он взят был великим князем Всеволодом Юрьевичем в игумены основанного им во Владимире Рождественского монастыря; затем Симон был поставлен первым епископом Владимирской епархии, отделенной от Ростовской в 1214 г. Симон скончался в 1226 г. после двенадцатилетнего правления. Из посланий епископа Владимирского Симона к Поликарпу, тоже постриженнику и впоследствии игумену печерского монастыря и из послания Поликарпа к Акиндину, печерскому архимандриту, содержанием которых служит ряд сказаний о печерских чудотворцах и о чудесах бывших в самом монастыре при построении его великой церкви, и составился знаменитый Печерский Патерик.
[7] Гривна — старинная монета определенного веса (72–96 золотников), часто в виде слитка золота или серебра.
[8] Т. е. цепь, которую в виде украшения носили на шее.
[9] Половцы или куманы — тюркское кочевое племя, жившее в X-XIII веке на юге России и отсюда делавшее набеги на пограничные города и селения Русской земли.
"}},"221401":{"name":{"nominative":"Обретение и перенесение мощей свт. Феодосия, архиеп. Черниговского (1896)","short":"Обретение и"}},"221405":{"name":{"nominative":"Мч. Михаила, прмц. Александры (1942)","short":"Мч. Михаила","genetive":"Мч. Михаила"}},"221601":{"name":{"nominative":"Преставление (1783), второе обретение мощей (1991) свт. Тихона, еп. Воронежского, Задонского чудотворца","short":"Преставление (1783)"}},"232101":{"name":{"nominative":"Сщмч. Фоки, еп. Синопийского (117)","genetive":"Сщмч. Фоки"},"life":{"id":"minei-0922-232101","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"В городе Синопе[1] жил некий муж, по имени Памфил, с женою своею Мариею; они были родителями блаженного Фоки. С юного возраста святой сподобился получить такую благодать Святого Духа, что изгонял из людей бесов и исцелял недуги. Когда Фока возмужал, то за свою добродетельную жизнь был избран епископом в родном городе и ревностно стал пасти своих словесных овец; поучая их словом, он назидал их своим примером; проводя и прежде добродетельную жизнь, он, приняв сан епископа, еще более стал подвизаться, так что все, видя его добрые дела, прославляли Отца Небесного. Многих людей он удержал от заблуждений, многих язычников отклонил от идолопоклонства и привел к почитанию Единого Бога. Господь благоизволил сподобить мученического венца Своего верного раба и возвестил о сем ему в видении, следующим образом: с высоты прилетел голубь, державший в клюве венок из цветов; сей венок он возложил на голову блаженного и проговорил человеческим голосом:
— Чаша твоя уже наполнилась, тебе подобает ее выпить.
Из сего видения святой Фока уразумел, что ему предстоит пострадать за Христа. Мы же узнаем из сего то, что он был великим угодником пред Богом, ибо, еще будучи в теле, он сподобился быть увенчанным с неба. Так преблагой Бог возносит своих угодников, удостаивает их славы и чести и возлагает на главы их венцы. Святой Фока по своей душевной и телесной чистоте был истинным женихом небесным: небо восхотело сочетаться с ним и возложит на него венец; но сей венец был предзнаменованием венца лучшего, — в чертоге Спасителя, коим он должен венчаться вечно и в нем явиться на брак небесный. После сего славного знамения Фока, в царствование Траяна, был предан на мучение правителем Африканом; сей властитель долго принуждал его принести жертву идолам, но святой предпочел самого себя принести в жертву Богу. Он не исполнил приказания князя — не хотел воздать произведению рук человеческих чести, подобающей Единому Богу, сидящему на херувимах; тогда князь приказал привязать святого к дереву и мучить его. Всё тело его было покрыто ранами; подобно тому, как нападают на труп голодные хищные птицы и, пожирая, рвут его на части: так мучители терзали чистое тело страдальца Христова. Но всё сие святой Фока претерпел мужественно; с высоты он слышал голос, укрепляющий его; призывая Иисуса Христа, он переносил муки, презирая все страдания. Он не щадил своей плоти ради Того, Кто не пощадил Себя и пострадал за нас на кресте; сие страдание было для святого Фоки как бы райской прохладой: так мужественно переносил он муки, исповедуя имя пострадавшего за нас Господа. Ничего не было невыносимого для верного раба, страдавшего за своего Владыку. Если бы даже со всего мира собрались на него мучители, если были бы изобретены все муки, то и тогда он готов был бы всё претерпеть за возлюбленного своего Господа, взывая вместе с пророком Давидом: «Готово сердце мое, Боже» (Ис.107:2). Мучители положили его на сильно раскаленный лист железа, но железо тотчас остыло, ибо сердце святителя горело любовью к Богу, и сей духовный огонь победил силу огня чувственного. И во всех мучениях, сколько их ни могли придумать для него, святой Фока оказался победителем: ибо вокруг него являлись воинство ангельское и неизреченный свет божественный. В темницах просвещал его свет небесный, в узах он веселился надеждою небесной свободы, в скорбях утешался ангелами, в ранах был укрепляем Иисусом Христом. После многих и различных мучений его бросили в разожженную баню, где он, молясь, предал дух свой в руки Божии[2] и сподобился получить венец победителя в церкви торжествующих. Его святое тело было с почестями погребено верующими и при его гробе совершались многие чудеса[3].
Яко архиерей принося отче жертвы, на конец себе принесл еси жертву живую, свидетельствовав законно о Христе Бозе, от ангел укрепляемь, на смерть изволяя сый с вопиющими тебе: прииди Фоко с нами, и никтоже на ны.
Примечания:
[1] Город Синоп — на южном берегу Черного моря.
[2] Кончина священномученика Фоки последовала в 117 году.
[3] 22 июля празднуется перенесение его честных мощей из Понта в Царьград.
"}},"237201":{"name":{"nominative":"Мцц. Анны и Кириллы (304)","genetive":"Мцц."}},"238201":{"name":{"nominative":"Мц. Анастасии Солунской (III)","genetive":"Мц. Анастасии"}},"239301":{"name":{"nominative":"Обретение мощей блгв. княгини Анны Кашинской (1649)","short":"Обретение мощей"}},"239302":{"name":{"nominative":"Блгв. кн. Анны Кашинской (1338)","genetive":"Анны"}},"239401":{"name":{"nominative":"Зачатие праведною Анною Пресвятой Богородицы","short":"Зачатие праведною"}},"246801":{"name":{"nominative":"Мц. Ии (362-364)","short":"Мц. Ии"},"life":{"id":"minei-0911-246801","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святая мученица Ия была родом из города Визада[1]; вместе с 9000 христиан взята была она в плен персидским царем Сапором[2]. За исповедание Христа она представлена была на суд к начальнику волхвов, который стал принуждать ее отречься от Христа. Но она не склонилась на его увещания и пребыла твердою в истинной вере. За сие заключили ее в темницу и целый год морили голодом. Затем ее вывели из заключения и сильно начали бить суковатыми палками, после чего опять отвели в темницу, где она пробыла пятнадцать лет. По прошествии сего времени, ее опять вывели и так крепко связали веревками ее колена, бедра и руки, что кости ее надломились. Потом начали бить ее ремнями из суровой кожи по чреслам и по чреву и, наконец, отсекли ей главу[3].
Примечания:
[1] Визад — город в главной области персидского царства.
[2] Сапор II, известный под именем Великого, — персидский царь, царствовал с 310 по 381 г. по Р. Хр.; известен счастливыми войнами с римлянами; был жестоким гонителем христианства.
[3] Мученическая кончина св. Ии относится к 362-384 г.
"}},"247901":{"name":{"nominative":"Прп. Акепсима (IV)","short":"Прп. Акепсима"},"life":{"id":"","copyright":"","text":"Преподобный Акепсим (IV) шестьдесят лет провел в сирийской пустыне, недалеко от Каира, подвизаясь в посте, молчании и молитвах. По повелению патриарха, он вышел из затвора и был поставлен во епископа. Умер в глубокой старости."}},"248801":{"name":{"nominative":"Мчч. Галактиона и Епистимии (III)","short":"Мчч. Галактиона"},"life":{"id":"minei-1105-248801","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"В Финикии [1], в городе Эмесе, жил некто Клитофон, человек благородный, знаменитый и богатый. Жена его, по имени Левкиппия, дочь епарха [2] Мемнона, была беcплодна и сильно скорбела об этом, так как за бесплодие ей часто приходилось выслушивать упрёки от мужа, а иногда переносить брань и даже побои. Оба они были язычники, держались эллинского [3] лжеверия и особенно чтили богиню Артемиду [4].
В то время городом управлял некто Секунд сириец, который чрезвычайно немилосердно и жестоко относился к верующим во Христа. Он придумал множество различных орудий для мучения и выставил их посреди города на страх христианам. Вследствие сего, многие из верующих, из боязни тяжких мучений, скрывались, а другие, смело исповедуя Христа, сами отдавались в руки мучителей и умирали за имя Господа своего. Там был, между прочим, один инок, именем Онуфрий, который, чтобы не узнали, что он — христианин, скрыл свое иночество под нищенским рубищем, и, переходя с места на место и от дома к дому, просил, как убогий, куска хлеба, а между тем, где можно было, учил истинной вере и обращал к Богу души человеческие. Таким образом пришел он и к дому Клитофона, и, стоя у ворот, начал просить хлеба. Левкиппия, видя человека, одетого в рубище и просящего хлеба, приказала одной из рабынь затворить перед ним двери: в тот день она была рассержена, так как муж нанёс ей побои из-за её бесплодия. Инок же продолжал, как это в обычае у нищих, стоять у ворот, прося милостыни. Вскоре Левкиппия смилостивилась, велела пустить старца во двор и снабдила его всем нужным. Старец, принимая милостыню, услыхал тяжкий сердечный вздох Левкиппии и спросил ее:
— Что за печаль у тебя, госпожа моя, что ты вздыхаешь так тяжко?
Она отвечала ему:
— Нет у меня, старец, детей, так как я бесплодна, и за это притесняет и гонит меня муж мой; много раздала я золота врачам и чародеям, чтобы они помогли мне и разрешили мое бесплодие, и нет мне от них никакой помощи, а только впадаю я всё в большее уныние.
Старец спросил:
— Какому Богу служишь ты?
— Я служу великой богине Артемиде, — отвечала она.
— Потому-то ты и бесплодна, что не имеешь упования на Бога, могущего дать плод чреву твоему, — отвечал старец.
— Но на какого же бога мне нужно надеяться, который мог бы дать мне такую благодать, чтобы я могла называться матерью? — спросила Левкипия.
— Уповай на истинного Бога Иисуса Христа, — отвечал старец, — и веруй в Него и в Безначального Отца Его и в Святого Единосущного и Животворящего Духа.
Левкиппия спросила:
— Не о том ли Боге ты говоришь мне, Которому служат галилеяне? [5]
— Именно о Нем, — отвечал старец, ибо Он сотворил небо, основал землю, создал человека и всякое живое существо. — Я боюсь, — заметила на это Левкиппия, — как бы не узнал о такой моей вере начальник области Секунд и не предал меня смерти, как сделал он со многими другими: всех верующих в Того Бога, о Котором ты говоришь, он убивает без милосердия.
— Если ты боишься начальника области, — сказал старец, — то можешь тайно служить Святой Троице: вот и я, боясь угроз мучителя, тайно служу Богу моему и, по благодати Его, надеюсь получить спасение, ибо я, как видишь, — христианин, инок и пресвитер, — изменил свой вид, чтобы не быть узнанным; по внешности для всех я — один из нищих, а на самом деле — раб Христов. Так и ты, служа Христу тайно, не лишишься чрез то спасения.
— Если я приму веру эту, отче, — спросила Левкиппия, — а муж мой останется в язычестве, то не будет ли тщетна вера моя ради неверного мужа?
— Приими только знамение Христово, т. е. святое крещение, и веруй, не сомневаясь, в истинного Бога, и если останешься твёрдою в истинной вере, то и сама спасешься и мужа своего спасешь, ибо наши Писания говорят: «Ибо неверующий муж освящается женою верующею, и жена неверующая освящается мужем верующим. Иначе дети ваши были бы нечисты, а теперь святы» (1 Кор.7:14). Когда Онуфрий утвердил Левкиппию своими словами, она сказала:
— Отче! Можешь ли ты совершить надо мною святое крещение?
Он же отвечал:
— Есть ли только вода, а то уже и время приспело для того.
Приказав служанкам никому не говорить о том, что было, Левкиппия велела налить кадку воды, и тогда блаженный Онуфрий крестил ее во имя Отца и Сына и Святого Духа и научил ее тайнам учения христианского и всем заповедям. Когда он уходил, новокрещённая просила его не забывать её, посещать по возможности часто и учить благочестию и молитве.
Когда инок ушел, Левкиппия приняла вид больной, для того, чтобы муж не прикасался к ней до восьми дней. Таким образом, она сохранила в чистоте благодать Святого Духа, полученную в крещении. По прошествии восьми дней, она увидела в видении Господа нашего Иисуса Христа, распятого на кресте; и виделось ей, что она припала к ногам Его и слышала из пречистых уст Его утешительное обещание разрешить её неплодие и даровать ей такого сына, который будет подражателем крестным страданиям Спасителя и причастником Царствия Его. Вследствие сего видения, Левкипия исполнилась великой духовной радости и возымела пламенную любовь к Богу. С того времени память о страданиях Господа никогда не покидала её, она всегда взирала умом на распятого Христа и как бы видела Его стоящим пред собою.
Вскоре после того она стала непраздною. Муж её чрезвычайно обрадовался этому и сказал ей:
— Теперь я знаю, что ты угодна богам: они даровали плод утробе твоей; и так пойдём и принесем им жертву.
Тогда Левкиппия вздохнула и сказала:
— Не те боги, к которым зовёшь ты меня, дали мне этот дар, но иной Бог, Который ко мне ранее зачатия явился во сне и Которого я видела пригвождённым ко кресту. И если хочешь, господин мой, Ему именно принесём мы благодарственную жертву.
— Тот Бог, Которого видела ты, — заметил её муж, — есть Бог галилеян, о Котором я слышал от многих, что Он действительно распят был на кресте и творит дивные чудеса.
— Так почему же, — сказала она, — мы не веруем в Него, когда Он всемогущ и милостив к нам с тобою настолько, что исполнил наше сердечное желание, — разрешил мое бесплодие?
— Разве ты не слыхала, — отвечал муж, — что начальник области без всякого милосердия мучает и убивает верующих в Распятого?
— Но если нельзя веровать в Него открыто, — сказала Левкиппия, — мы будем веровать тайно и сообразно с сею верою направлять ко благу жизнь свою.
— Нет человека, — сказал Клитофон, — который бы научил нас новой вере и дал бы нам наставление, как должны мы служить тому благому Богу, Которого ты видела во сне и Который даровал Тебе способность зачатия.
Левкиппия, видя, что муж склоняется на её сторону, рассказала ему о всём, случившемся с нею, и открыла, что она уже христианка и научена тайнам веры Христовой одним иноком. Клитофон с радостью выслушал это и пожелал креститься. Как только блаженный Онуфрий пришел в их дом посетить новокрещеную, она показала его мужу, и Клитофон был крещен святым старцем. И жили супруги во всяком благочестии и чистоте, тайно служа Господу Истинному.
Когда у них родился младенец мужеского пола, они призвали своего духовного отца и учителя Онуфрия, который и крестил младенца, при чем ему наречено было имя — Галактион. Присем святый старец изрёк о нем следующее пророчество: «Сей младенец жизнь небесную возлюбит более земной».
Когда Галактион возрос, родители позаботились об его обучении и, при помощи Божией, он быстро преуспевал во всех науках, какие изучал, а когда ему исполнилось 24 года — и уже по смерти его матери — отец пожелал, чтобы он вступил в брак и, приискав девицу, прекрасную лицом, по имени Епистиму, обручил с нею своего сына. Так как брак был отложен на некоторое время, то Галактион, чтобы видеться с невестой, часто приходил к ней в гости; но он никогда не приветствовал ее, — как то было в обычае, — целованием, так как она не была крещена. Епистима была очень опечалена этим. Отец, видя её печаль и узнав о причине её, сказал Галактиону:
— Почему, юноша, ты не приветствуешь обычным целованием мою дочь, а свою обрученницу? Если ты её не любишь, то зачем и обручался с нею?
Галактион, ничего ему не ответив, пошел к девице и сказал ей наедине:
— Епистима! Знаешь ли, почему я не приветствую тебя целованием?
Она отвечала:
— Не знаю, господин мой, и весьма скорблю об этом.
Галактион сказал:
— Так как ты не христианка и осквернена нечистою языческою верою, то я не хочу прикасаться к твоей нечистоте, чтобы не оскорбить Духа Божия; но если хочешь приобрести мою любовь, отрекись от идолов, уверуй в Бога, в Которого верую я и приими святое крещение: тогда я дам тебе целование, буду любить тебя, как самого себя, назову тебя своею супругою и мы до конца проживем в любви и неразлучно.
Епистима отвечала:
— Я сделаю всё, что ты велишь, господин мой: я верую в твоего Бога и желаю креститься.
Он сказал:
— Хорошо, мудрая девица, теперь я воистину начинаю любить тебя. Но так как нет никого, кто бы мог крестить тебя, ибо благочестие христианское подверглось лютому гонению, а пресвитеры и клирики — одни перебиты, другие бежали в пустыню, то необходимо мне самому крестить тебя. Итак, захвати с собою белые одежды и выйди на реку Кифос — как бы купаться, а между тем и я выйду из своего дома в поле под видом прогулки и, отыскав тебя на реке, окрещу.
Епистима вышла к реке, вышел и Галактион и крестил в Кифосе свою обрученницу во имя Отца и Сына и Святого Духа и научил ее молитве. Затем они разошлись, и никто не знал об их тайне. Около того же времени Галактион обратил в истинную веру одного из рабов своего тестя и крестил его, как и свою обрученницу. Этот раб, по имени Евтолмий, впоследствии сделался иноком и написал настоящее житие.
Епистима, после крещения, оставалась в родительском доме, упражняясь в богомыслии и молитвах, которые она совершала тайно, ибо она скрывала от отца принятие ею христианской веры.
Когда, на восьмой день после крещения, к ней пришел Галактион, она сказала ему:
— Дивную вещь хочу я поведать тебе, господин мой. С тех пор как я приняла святое крещение, часто вижу я прекрасные чертоги и в них — три лика [6] поющих: один лик — черноризцев; другой — прекрасных дев и третий — каких-то крылатых и огненных благовидных людей; и от сего чудного видения и от сладкозвучного пения ликов сердце мое ощущает чрезвычайную радость.
Галактион, размыслив о виденном Епистимою, сказал ей следующее:
— Черноризцы суть те, которые оставили свои богатства, жен и друзей и последовали за Христом, в нищете, чистоте и терпении проходя тесный и скорбный жизненный путь. Прекрасные девы — это оставившие своих женихов и родителей и всякую мирскую прелесть — пышные одежды, имение и прочую суету и последовавшие за Христом. А крылатые мужи суть Ангелы Божии, вместе с коими те девы радуются и ликуют на небесах и славят Бога хвалебными песнями.
— О, если бы и нам Бог дал ликовать вместе с ними, — сказала Епистима.
— Если сохраним девство наше, — сказал Галактион, — и, подобно им, отречемся от мира, то и нас всеблагой Бог удостоит такой же награды.
— Если ты согласен, — отвечала Епистима, — я готова хранить девство свое, но я не желаю разлучиться с тобою, так как если разлучимся, то как будем мы в состоянии делить друг с другом нашу радость.
— Дай мне сейчас же слово, — сказал Галактион, — что ты сохранишь девство свое и вместе со мною примешь иноческий образ, и я не разлучусь с тобою ни в сем веке, ни в будущем.
Епистима дала требуемое им обещание, говоря:
— Как непреложно верую я в Господа нашего Иисуса Христа, так и обещаюсь тебе исполнить желание твое, и последую за тобою, куда бы ты ни пошел.
Галактион сказал:
— Возблагодарим Бога нашего за то, что Он милостив к нам и услышал молитвы наши! Да утвердит и сохранит Он ненарушимым договор наш до конца!.. Вот я ухожу в дом свой и приготовлюсь в путь; сделай и ты тоже: раздай всё, что имеешь нищим, как раздам и я, и на третий день выйдем вместе из домов наших и пойдем, куда поведет нас Бог. Ты же захвати с собою и раба Евтолмия, — он человек благочестивый и будет вместе с нами иночествовать.
После сего совещания, святые Галактион и Епистима разошлись и, раздав тайно всё, что у них было, нищим и приготовившись к пути, вышли, как сговорились, из домов своих ночью и пошли вместе, а с ними и раб Евтолмий.
Чрез десять дней они пришли к горе, называемой Пуплион [7], в которой был монастырь, где спасались десять иноков. В некотором отдалении от него находился небольшой женский монастырь, в котором жили четыре престарелых постницы; старшею над ними была одна диаконисса, чистой и святой жизни. Галактион и Епистима с Евтолмием, вошедши в мужской монастырь и поклонившись игумену, поведали ему о своем намерении иночествовать в этом месте. Игумен, прозревая в них призвание Божие, принял их и постриг в монашество: Епистиму он отослал в женский монастырь к четырем святым постницам, а Галактиона с Евтолмием оставил в своем монастыре и велел им проходить все обычные для монастырей послушания. И преподобный Галактион находился в полном повиновении игумену и братии и ревностно служил Богу. И кто может описать его подвиги и труды? Его никогда не видали праздным, но всегда он или делал что-нибудь потребное для монастыря, или молился; пост его был необыкновенный: иногда он не вкушал пищи целую седмицу; он так хранил свое целомудрие и чистоту, что всячески избегал даже видеть женское лицо, и действительно не видел долгое время; много раз некоторые из братии приглашали его пойти вместе с ними посмотреть вышеупомянутую святую диакониссу, которая иночествовала девяносто лет и приносила великую пользу всем слушавшим её поучение о спасении души, так как отличалась мудростью, назидательным словом и добродетельною жизнью, — а кстати и проведать сестру Епистиму. Но Галактион не соглашался, говоря:
— Довольно с меня, святые отцы, пользоваться и вашим поучением, а сестру свою я не хочу видеть до тех пор, пока не придет время, когда Сам Господь повелит мне видеться с нею. И святая Епистима, сестра его о Христе, жила в своем монастыре при святой диакониссе, подобно Ангелу Божию, проводя время, подобно Галактиону, в подвигах и трудах и ни в чем не отставая по жизни от своего брата. Оба они были, как два светильника, горящие любовью к Богу, а подвизавшиеся вместе с ними иноки поучались примером их добродетельной жизни и прославляли Отца Небесного.
Между тем гонение на христиан не прекращалось: все они были принуждаемы принести жертву идолам и отказывавшиеся сделать это подвергались мучениям. Некоторые из язычников, знавшие об иноках, спасавшихся в горе, донесли о них начальнику области Урсу. Последний тотчас послал своих воинов с приказанием схватить всех иноков и привести к нему на суд. Еще до прибытия этих воинов, святая Епистима видела в одну ночь следующий сон: ей снилось, что она стоит в царском дворце вместе с своим женихом и духовным братом Галактионом и какой-то сияющий Царь венчает их прекрасными венцами. Проснувшись, она удивлялась виденному и, с наступлением дня, послала игумену письмо с просьбою придти к ней выслушать нечто важное (так как обычно инокини не ходили в мужской монастырь, а, вместо того, игумен, бывший в обоих монастырях отцом духовным, сам приходил к постницам и удовлетворял их духовные нужды: выслушивал их исповедь, совершал у них Божественную литургию, причащал их Святых Таин, а затем возвращался в свой монастырь). Игумен, получив письмо Епистимы, отправился в монастырь святых постниц, где святая Епистима рассказала ему свое видение во сне, бывшее в мимошедшую ночь. Игумен сказал:
— Дворец есть Царство Небесное, Царь — Иисус Христос. Господь и Бог наш, а венцы означают воздаяния, которые ты, чадо мое, и духовный брат твой, Галактион, имеете получить в скором времени, за свои страдания и подвиги; но сначала вам предлежит много пострадать и умереть мученическою смертью. Умоляю тебя, чадо мое, не бойся жестоких мучений и не падай духом среди истязаний: знай, что за страдание тебя ожидают вечные и неизреченные блага, которые ты получишь вместе с братом твоим из рук Подвигоположника [8].
Епистима, прослезившись, отвечала:
— Буди воля Господня: Он да устроит всё относительно нас, как Ему угодно, по Своей благости!
Лишь только игумен возвратился в свою келлию, как на мужской монастырь напали посланные Урсом воины; все иноки разбежались и скрылись в пустынях и горах, остался в монастыре только один преподобный Галактион, которого воины и схватили, застав его в келлии читающим слово Божие. Точно так же бежали из своих келлий и скрылись и святые постницы вместе с Епистимой. Только одного святого Галактиона, как овцу на заклание [9], повлекли к Урсу на суд и мучение. Но преподобная Епистима, скрывавшаяся с другими девственницами в пещере, узнав, что её жених и брат схвачен язычниками и отведен на мучение, с плачем упала к ногам святой диакониссы, говоря:
— Умоляю тебя, госпожа моя, отпусти меня, чтобы я могла пойти вслед за господином моим Галактионом: ибо я слышала, что его взяли воины и повели к начальнику области на мучение и не могу быть вдали от него; сердце мое болит по нем и хочу вместе с ним умереть за Христа Господа нашего.
Диаконисса отвечала:
— Нет, дитя мое Епистима, не ходи за ним и не предавайся в руки язычников, чтобы не попасть тебе во вражьи сети: ты молода, и я боюсь за тебя, как бы из страха мучений ты не отреклась от Христа и не погубила через то своего девственнического подвига; тогда ни к чему не послужат и все твои иноческие подвиги, и ты лишишься надежды на спасение.
— Я не могу жить без Галактиона, — сказала на это Епистима, — чрез него я узнала Христа, моего истинного и человеколюбивого Бога, его руками я омыта в воде крещения от языческой нечистоты, он направил меня на путь спасения и привёл в сей иноческий образ и в вашу святую обитель, его молитвы помогали мне во всех моих нуждах, он мой обрученник, и брат, и учитель, и отец по Боге, и хранитель моего девства, и я не могу разлучиться с ним ни в этом веке, ни в будущем, но пойду и умру вместе с ним. Если он положит душу свою за Истинного Бога, положу свою и я; пусть кровь его прольется вместе с моею за Создателя всех, — вместе с ним пойду я и предстану пред престолом Царя славы, Которого я видела во сне и Который нас вместе и увенчал… Пусти меня, госпожа, пусти и молись за меня!
Диаконисса, видя её слезы и пламенную любовь к Богу и своему обрученнику, сказала:
— Будь благословенна Господом, дочь моя, и да будет благословен весь путь твой! Да совершишь ты свой страдальческий подвиг, подобно блаженной Фекле [10]. И так иди в этот блаженный путь, и рука Господня укрепляющая да будет с тобою!
После сего блаженная Епистима, облобызавши святую диакониссу, свою духовную мать и всех сестёр, поспешно отправилась вслед за своим любимым братом.
Догнавши воинов и увидев святого Галактиона, которого вели связанным, она воскликнула:
— Возлюбленный мой господин и брат! Учитель мой, наставивший меня ко спасению, чрез которого я познала Христа, Истинного Бога, подожди меня, не оставляй одинокою убогую сестру и рабу твою! Возьми меня с собою на мучение, меня, которую ты извел из идольского заблуждения и всей мирской суеты, веди меня, введенную тобою в подвиг иноческий, к венцу мученическому! Вспомни, как ты обещался мне не оставлять меня ни в этом веке, ни в будущем!
Сопровождавшие Галактиона воины бросились к Епистиме и схватили ее. Галактион, увидев Епистиму, до такой степени обрадовался её твёрдому решению пострадать за Христа, что от радости прослезился. Он от всего сердца возблагодарил Бога, давшего сестре его такую твердость и такую пламенную любовь к Богу и тайно молился за нее, чтобы Господь до конца подкрепил ее в подвиге страдания и чтобы она не устрашилась жестоких мук.
Воины, связав ее вместе с Галактионом, с которым она давно уже была связана союзом духовной любви, повели их к начальнику области. На пути Галактион поучал Епистиму, говоря:
— Смотри, сестра, не прельщайся какими бы то ни было соблазнами лукавого мира сего, не бойся и мучений: недолго здесь потерпим мы, но получим за это вечные венцы от Господа нашего в чертоге небесном.
Святая Епистима отвечала ему:
— Я пойду следом за тобою, господин мой и буду поступать так же, как и ты, и я верю, что Господь наш не оставит нас, но и тебя укрепит, и мне слабой поможет понести за Него равные с тобою муки, равно пострадать и умереть, да «в правде буду взирать на лице Твое; пробудившись, буду насыщаться образом Твоим» (Пс. 16:15).
Беседуя таким образом, они достигли до двора Урса. На встречу воинам вышел слуга и сказал, что начальник велел сторожить христиан до утра. Поэтому воины всю ночь держали святых связанными.
На утро Урс явился на суд и, когда ввели к нему Галактиона и Епистиму, взглянув на них, сказал:
— Кто вы, чёрные?
Святой Галактион отвечал:
— Мы — христиане и черноризцы.
Урс спросил:
— А кто такой — Христос.
— Христос есть истинный Бог, сотворивший небо и землю и всё, что на них, — отвечал святый.
— Если ваш Христос сотворил всё, — продолжал Урс, — то что же такое — наши боги и что они сотворили?
— Ваши боги, — отвечал Галактион, — камень и дерево, они — тленные вещи, и ничего не создали, но их самих создает рука человеческая, а вы покланяетесь делу рук человеческих и почитаете за богов тех, которых вы сами сделали из различных веществ.
Разгневанный Урс приказал присутствовавшим при допросе раздеть Галактиона и жестоко бить его жилами за хулу на богов.
Когда Галактиона били, святая Епистима плакала и упрекала начальника.
— Немилосердный мучитель! — говорила она. — Не стыдно ли тебе мучить ни в чем неповинного раба Божия и покрывать ранами и без того иссушенное постом тело его?
Урс же сказал:
— Разденьте и ее, и бейте сильнее.
Когда бесстыдные слуги срывали с нее иноческие одежды и обнажили ее до власяницы, святая сказала мучителю:
— Будь проклят, бесстыдный мучитель! с детства моего никто не видал наготы моей, и ты приказываешь обнажить меня при всех. Пусть же ослепнут ваши греховные очи, чтобы не видели вы моей девической наготы!
Лишь только сказала это святая, как князь и все окружавшие его ослепли, и каждый руками отыскивал стены и проводника, и не было никого, кто бы видел свет. Все пришли в ужас и воскликнули:
— Спаси нас, раба Христова, от сей тьмы, и мы уверуем в твоего Бога!
Тогда святая помолилась Богу, и все опять стали видеть, при чем пятьдесят три человека из присутствовавших действительно уверовали во Христа. Но Урс, хотя и прозрел телесными очами, — духовными ослеп еще более, ибо, наущаемый диаволом, он приписал это чудо не Господу Иисусу Христу, а своим ложным богам:
— Мы похулили, — думал он, в уме наших великих богов и, разгневавшись за это, они наказали нас, чтобы мы были осторожнее и не осмеливались думать о них что-либо дурное… Так не пощадим же этих явных хулителей и отмстим бесчестящим богов наших.
И Урс велел вбить мученикам под ногти на руках и на ногах заостренные спицы. Святые мужественно терпели эту муку и восклицали:
— Христу, Единому Истинному Богу, служим, а ложных богов отвергаем!
После сего Урс приказал отрубить им руки. Они воскликнули:
— Благословен Господь наш, научающий руки наши битве и персты наши брани, милость наша и ограждение наше, прибежище наше и Избавитель наш (Пс. 143:1–2), избавляющий нас из рук врагов наших!
Тогда Урс велел отрубить им и ноги, после чего они воскликнули:
— «Восстань на помощь нам и избавь нас ради милости Твоей» (Пс.43:27). Ты знаешь, Владыка, что, горя любовью к Тебе, мы последовали за Тобою и шествовали путем страданий; теперь же изведи нас в вечный покой и да станут ноги наши в небесных обителях Твоих, где предстоят пред Тобою все благоугодившие Тебе!
И они опять возвысили голос, говоря:
— Да будут прокляты языческие боги и все служащие им!
Тогда Урс сказал:
— Нечестивцы сии всё еще не перестают хулить наших богов! Вырежьте им языки, чтобы более они не произносили хулы!
Тогда святым отрезали языки. Но хотя умолкли уста исповедников Христовых, сердца их не переставали взывать к Богу. Наконец, мучитель велел отсечь им головы. Их вынесли за ограду двора, усекли мечем и бросили тела их непогребенными. Но Евтолмий, раб тестя Галактиона и сподвижник обоих святых, следовал за ними издалека, когда они были схвачены и ведены на суд, переменив свое иноческое одеяние на мирское, чтобы не быть узнанным. Он видел их страдание и кончину и, взяв тайно их святые мощи, оплакал их и с честью предал погребению. Он же описал и житие и доблестное страдание их на пользу читающим и слушающим и во славу Богу, в Троице Святой славимому, Отцу и Сыну и Святому Духу, во веки. Аминь.
Мученик Христовых полком причтостеся, добре храбрствовавшим, светло подвизавшеся, Галактионе славне с честною супружницею, и сострадавшею тебе Епистимою: Единому Богу непрестанно молитеся о всех нас.
Примечания:
[1] Финикия — узкая полоса земли, тянущаяся вдоль восточного (азиатского) берега Средиземного моря к северу от Палестины. Страна эта была известна с древнейших времен и первоначально населена была народом, родственным народу еврейскому и вместе первым морским и торговым народом древнего мира, основавшим свои колонии и склады в различных местах земного шара. В глубокой древности главные города Финикии представляли из себя отдельную самостоятельную общину, а затем они образовали союз, во главе которого стал город Тир. В VIII веке до Рождества Христова Финикия была покорена ассириянами и потом последовательно переходила под власть различных народов: вавилонян, персов, греков, римлян, арабов, турок-сельджуков, и турок-османдисов, каковым принадлежит до настоящего времени. Начало христианства в Финикии относится ко временам апостольским.
[2] Епарх — начальник области.
[3] Т. е. языческого.
[4] Артемида — греческая языческая богиня луны и охоты. О великолепном храме её в Ефесе, в Малой Азии, упоминается в книге Деяний Апостольских (Деян.19:24–29).
[5] Галилеянами именовались последователи Христа, Коего называли «Иисусом Галилеянином» (Мф. 26:69), потому что детство и отрочество Свое Он провёл в Назарете, незначительном городе Галилеи.
[6] Лик — сонм, собрание.
[7] Гора Пуплион, или Публион, по свидетельству Симеона Метафраста, находилась близ горы Синая.
[8] Подвигоположник — перевод греческего слова, означавшего у древних Греков весьма почётную должность распорядителей состязаний (в беге, в управлении конями, борьбе и пр.). Здесь, разумеется Господь Иисус Христос, как положивший Своею крестною смертью основание и начало подвигам умерщвление плоти и духовного совершенствования, в котором христиане сраспинаются Христу, т. е. как бы приемлют участие в Его страданиях, и в тоже время как Судия этих подвигов и раздаятель наград за них.
[9] Как овча на заклание. Эти слова заимствованы из книги прор. Исаии 53:7 и заключают в себе собственно пророчество о крестных страданиях Спасителя (именно, о безропотном перенесении Им этих страданий).
[10] Здесь, очевидно, разумеется святая равноапостольная Фекла, память которой издревле глубоко чтилась на востоке и западе и которой посвящены были весьма многие храмы. Память её 24 Сентября.
"}},"249001":{"name":{"nominative":"Прп. Евфросинии Суздальской, в миру Феодулии (1250)","short":"Прп. Евфросинии"},"life":{"id":"minei-0925-249001","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Преподобная Евфросиния была дочерью исповедника Христовой веры, князя Михаила Черниговского[1]. Долгое время супруга сего князя была бездетною; с теплою верою князь Михаил и княгиня, обращались к Пресвятой Богородице и к преподобным отцам Антонию и Феодосию, и со слезами молились благословить их плодом чрева. В одну ночь явилась им Пресвятая Богородица и сказала:
— Дерзайте, молитесь; ваше прошение исполнится, и в знак сего вы получите благоухание.
Сие видение привело их в ужас. Пробудившись от сна, они нашли у изголовья своего узел с ароматами, вложили их вдруг в кадильницу, и весь дом наполнился чудным благоуханием. И вельможи и домочадцы князя дивились сему неизреченному благоуханию. Князь Михаил и супруга его еще усерднее стали молиться Богу. После сего им снова явилась Пречистая Богородица и дала им в руки голубку, причем дом наполнился благоуханием. И в третий раз явилась им Пресвятая Богородица с преподобными Антонием и Феодосием и сказала:
— Молитвы ваши услышаны: у вас родится дочь, которую вы назовете Феодулиею; она будет служительницею Влахернской церкви.
Наконец настало время рождения сей дочери[2] и родители нарекли ее, по слову Богоматери, Феодулиею. Если кормилица ее питалась мясом, то святая, еще находясь в пеленках, но весь тот день не вкушала молока от сосцов кормилицы. Видя сие, мать размышляла, что будет с ее дочерью. И вот, однажды ей было такое видение: сама она на крыльях взлетает к небу и отдает Богу свою отроковицу. Пробудившись от сна, она возблагодарила Пресвятую Богородицу за все ее чудные знамения. Новорожденную отроковицу просветили святым крещением в Печерском монастыре, в храме Пречистой Богородицы. Когда она стала подрастать, благоверный князь Михаил сам поучал ее божественному Писанию. В остальном же наставником юной княжны был боярин Феодор, отличавшийся своей мудростью и сведениями в науках. Благочестивая отроковица превосходила всех своих сверстниц успехами в учении и красотою лица своего. Многие, слыша о ее премудрости и красоте усиленно искали руки ее, но получали отказ. В то время жил в Суздале весьма благочестивый князь Мина. Он просил родителей святой отроковицы отдать Феодулию в замужество ему. Они согласились, но сама отроковица сильно была тем опечалена и усердно молила Пресвятую Богородицу, сохранить ее в девстве. Пресвятая Владычица явилась ей, повелевая послушаться своих родителей, и сказала:
— Скверна не коснется тела твоего.
Святая дева повиновалась воле своих родителей и отправилась в Суздаль; в то время, как она еще была на пути туда, жених ее умер. Прибывши в тот город, она постриглась в тамошней обители в честь Положения ризы Пресвятой Богородицы во Влахерне и при пострижении получила имя Евфросинии. Великое послушание оказывала она инокиням сего монастыря; сильно изнуряла она плоть свою, неустанно заботилась о душе своей и ярко сияла всеми добродетелями. За свою святую жизнь Евфросиния получила от Бога дар пророчества; часто она поучала всех Евангельским словом и исцеляла многих больных. Во время нашествия нечестивого Батыя святая сохранила обитель от разорения своими молитвами. Преставилась она в вечную жизнь 25 сентября, — в тот самый день, в который приняла пострижение[3].
Примечания:
[1] Его память 20 сентября.
[2] Святая родилась в 1212 г.
[3] Святая Евфросиния преставилась в 1250 г.; ее честные мощи почивают в Суздальском Ризоположенском монастыре.
"}},"249101":{"name":{"nominative":"Вмц. Екатерины (305-313)","genetive":"Вмц. Екатерины"},"life":{"id":"minei-1124-249101","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"В царствование нечестивого императора римского Максимина [1] в городе Александрия [2] жила девица, по имени Екатерина, происходившая из царского рода [3]. Она была замечательно красива и славилась своею премудростью. Будучи только восемнадцати лет от роду, Екатерина в совершенстве изучила творения всех языческих писателей и всех древних стихотворцев и философов, как например: Гомера, Вергилия, Аристотеля, Платона и других. И не только хорошо знала Екатерина сочинения мудрецов древности, но она изучила также сочинения знаменитейших врачей, как например: Асклипия, Гиппократа и Галина; кроме того она научилась всему ораторскому и диалектическому искусству и знала также многие языки и наречия, так что все дивились ее учености и познаниям. Многие богатые и знатные люди сватались за нее и с этою целью приходили к матери ее, тайной христианке, скрывавшей свою веру по причине жестокого гонения, воздвигнутого в то время на верующих Максимином. Родственники и мать часто советовали Екатерине выйти замуж, чтобы царское наследие отца ее не перешло в руки кому-либо чужому, чрез что они лишились бы окончательно сего наследия. Но Екатерина, как мудрая девица, твёрдо решила в своем сердце сохранить во всю жизнь чистоту девства и крайне не хотела замужества. Когда же родные ее начали усиленно уговаривать Екатерину вступить в брак, она сказала им:
— Если вы хотите, чтобы я вышла замуж, то найдите мне такого юношу, который обладал бы теми четырьмя дарованиями, которыми я, как вы знаете, превосхожу всех прочих девиц; и тогда я соглашусь избрать его в супруги; а выйти замуж за человека, который в чем-либо был бы хуже и ниже меня, я не желаю. Итак, поищите повсюду, не найдете ли такого юноши, который был бы подобен мне по знатности рода, по богатству, по красоте и по мудрости; всякий же юноша, не имеющий хотя одного из сих дарований, недостоин меня.
Домашние Екатерины, видя, что невозможно найти такого юношу, заметили ей, что царские сыновья и другие знатные искатели ее руки могут сделаться еще благороднее и богаче, если вступят с нею в брак, но по красоте и по мудрости никто с ней не может сравниться. А Екатерина говорила им на это:
— Я хочу иметь женихом своим не иного, как только равного мне по учености.
Видя непреклонность своей дочери, мать решилась испытать еще средство. Она прибегла к совету своего духовного отца, мужа благочестивого и святого, который жил в сокровенном месте, за городом. Она взяла с собою Екатерину и пошла с нею к тому праведному мужу. Он же, увидев прекрасную отроковицу и услышав ее мудрые, хотя и скромные речи, возымел намерение научить ее познанию Христа, Царя Небесного.
— Знаю я, — сказал он ей, — одного чудного Юношу, Который несравненно превосходит тебя во всех твоих дарованиях. Красота Его светлее солнечного света; премудрость Его управляет всеми чувственными и духовными созданиями; богатство Его сокровищ распространено по всему миру и никогда не уменьшается, но, по мере раздаяния, всё более и более увеличивается; а высота Его рода неизреченна и непостижима. Во всем мире нет подобного Ему.
Внимая сим словам старца, Екатерина подумала, что он говорит ей о каком-нибудь земном князе, — она смутилась, изменилась в лице и спросила старца:
— Правда ли всё то, что он ей говорит?
Он отвечал, что всё это правда, и прибавил, что тот Юноша обладает еще другими большими дарованиями, которых невозможно и перечислить. Отроковица спросила его:
— Чей же сын восхваляемый тобою Юноша?
Старец ответил ей:
— Он не имеет отца на земле, но родился неизреченно и сверхъестественно от одной честнейшей родом Пресвятой и Пречистой Девы. Она сподобилась родить такого Сына за Свою величайшую чистоту и святость; Она пребывает бессмертной душою и телом и вознесена выше небес, где Ей поклоняются все святые Ангелы, как Царице всей твари.
Екатерина спросила старца:
— Возможно ли мне видеть того Юношу, о котором ты сообщаешь так много чудесного?
— Если ты сделаешь то, что я скажу тебе, — ответил ей старец, — то сподобишься узреть пресветлое Лице Его.
Екатерина сказала ему на сие:
— Вижу я, что ты человек разумный и старец почтенный, и потому верю, что ты говоришь правду. Я готова исполнить все, что ты повелишь мне, только бы увидеть мне Того, Кого ты так восхваляешь.
Тогда старец дал ей икону Пресвятой Богородицы, держащей в Своих объятиях Божественного Младенца, и сказал ей:
— Вот изображение Девы и Матери Того, о Котором я сообщил тебе так много чудесного. Возьми сие изображение к себе домой и, затворив двери комнаты твоей, с благоговением вознеси усердную молитву к сей Деве, имя Которой — Мария; умоли Ее, чтобы Она благоволила показать тебе Сына Своего. Я уповаю, что, если ты с верою Ей о том помолишься, Она услышит тебя и сподобит увидеть Того, к Коему стремится душа твоя.
Тогда отроковица Екатерина, взяв святую икону, возвратилась домой и ночью, уединившись в комнате своей, начала молиться так, как научил ее старец. Во время продолжительной молитвы Екатерина уснула от утомления и узрела в видении Царицу Небесную в том виде, как Она изображена была на иконе вместе со святым Младенцем, окруженным лучезарным сиянием. Екатерина не могла видеть лика Его, ибо Он отвратил его от нее и обратил его к Матери Своей. Стараясь увидеть Его, Екатерина зашла с другой стороны, но Христос и оттуда отвратил от нее лицо Свое. Сие повторилось три раза. После того Екатерина услышала, что Богоматерь сказала Сыну Своему:
— Воззри, Чадо мое, на рабу Твою Екатерину, как она прекрасна и добра.
А Богомладенец ответил Ей:
— Нет, сия отроковица весьма помрачена и так безобразна, что Я не могу смотреть на нее.
Тогда Пресвятая Богородица опять сказала Господу:
— Разве сия девица не мудрее всех философов? Разве она не превосходит своим богатством и знатностью рода всех девиц?
Но Христос отвечал ей на сие:
— Опять скажу Тебе, Матерь Моя, что сия девица безумна, бедна и худородна, и Я до тех пор не буду взирать на нее, пока она не оставит своего нечестия.
На сие Преблагословенная Матерь Господа сказала Ему:
— Молю Тебя, сладчайшее Чадо Мое, не презри создания Твоего, но вразуми ее и научи, что ей нужно делать, дабы насладиться славою Твоею и узреть Твое пресветлое и превожделенное Лицо, на Которое все Ангелы взирать желают.
Тогда Христос отвечал:
— Пусть идет она к тому старцу, который дал ей икону, и пусть сделает то, что повелит он ей, и тогда она узрит Меня и обретет благодать предо Мною.
Увидев и услышав все сие, Екатерина пробудилась от сна и дивилась тому видению. Когда наступило утро, она пошла с немногими рабынями своими в келлию святого старца и, припав со слезами к ногам его, поведала ему о своем видении и умоляла его сказать, что ей нужно делать, дабы узреть желаемого ею Жениха-Христа.
Преподобный старец подробно научил ее всем тайнам истинной веры христианской, начиная от сотворения мира и создания праотца Адама и до второго пришествия на землю Владыки Христа, а также поведал ей о неизреченной райской славе праведников и о многоболезненных бесконечных мучениях грешников. Как девица премудрая, богопросвещенная и жаждавшая истины и спасения, Екатерина уразумела вскоре всё христианское учение, уверовала от всего сердца в Иисуса Христа и приняла от того же старца святое крещение. После того старец заповедал ей снова помолиться со многим усердием к Пречистой Богородице, чтобы Она еще раз явилась ей, как в первую ночь.
Таким образом, совлекшись ветхого (ср. Кол.3:9) человека и облекшись в одежду обновления духа, Екатерина возвратилась в дом свой и всю ночь провела в слёзной молитве, пребывая без пищи, пока не заснула. И вот снова видит она Царицу Небесную с Божественным Младенцем на руках. Младенец взирал на Екатерину с великою благостью и кротостью. Богоматерь спросила Сына Своего:
— Угодна ли Тебе, Сын Мой, сия девица?
Господь ответил Пречистой Матери Своей:
— Весьма угодна, ибо теперь она прекрасна и славна, а не безобразна и бесчестна, как прежде; ныне она богата и премудра, а не бедна, какою была сначала; ныне Я возлюбил ее, и так она угодна Мне, что Я хочу обручить ее Себе в нетленную невесту.
Тогда Екатерина пала на землю и воскликнула:
— Недостойна я, преславный Владыка, увидеть Царствие Твое, но сподоби меня быть хотя с рабами Твоими.
В это время Пресвятая Богородица взяла правую руку отроковицы и сказала Сыну Своему:
— Дай ей, Чадо Мое, обручальный перстень в знак Твоего обручения с нею, уневести ее Себе, дабы сподобить ее Царствия Своего.
Тогда Владыка Христос дал прекраснейший перстень Екатерине и сказал:
— Вот Я ныне избираю тебя Моею невестою, нетленною и вечною. Итак, сохрани с великим тщанием этот союз ненарушимо и отнюдь не избирай себе никакого земного жениха.
После сих слов Христа Господа, видение окончилось. Отроковица пробудилась и ясно увидела на правой руке своей чудный перстень. Она почувствовала в сердце своем такое веселие и такую радость, что с того часа сердце ее предалось совершенно Божественной любви. И такая произошла в ней великая перемена, что она уже не помышляла более ни о чем земном, но только непрестанно днем и ночью размышляла о своем возлюбленном Женихе, и Его одного желала, о Нем одном поучалась наяву и во сне.
Вскоре после того, как Екатерина обратилась в христианство, прибыл в Александрию нечестивый царь Максимин, имевший ревность не по разуму о своих бездушных богах, будучи сам как бы бесчувственным и бессловесным. Желая устроить в честь сих богов торжественный праздник, он разослал по окрестным странам и городам приказ собраться всем подданным для принесения жертв, чтобы почтить богов всенародно. Собралось бесчисленное множество людей, причем каждый вёл, кто что мог, для жертвоприношения: кто волов, кто овец, а кто был не в состоянии, те принесли птиц, или еще что-либо подобное. Когда наступил день мерзкого торжества, царь заклал в жертву сто тридцать тельцов, — князья и вельможи меньше, и каждый приносил в жертву, что мог. Весь город наполнился криками закалаемых животных и смрадом от приносимых жертв; повсюду была страшная теснота и смятение, и воздух был пропитан смрадным дымом. Когда сие происходило, благочестивая и прекраснейшая Екатерина, при виде такого пагубного соблазна душ человеческих, жестоко была уязвлена в сердце своем, скорбя об их погибели. Горя Божественною ревностью, она взяла с собою нескольких рабов и пошла в храм, где безумцы приносили жертвы. Когда она встала в дверях, то все устремили на нее свои взоры: ибо она блистала своею необычайною красотою, которая свидетельствовала о ее внутренней красоте душевной. Она велела известить царя, что имеет сказать ему весьма нужное слово. Царь велел ей подойти к себе. Став перед царем, Екатерина сначала поклонилась ему, воздав подобающую честь, потом сказала:
— Царь, познай соблазн, в который вы вовлечены бесами. Вы почитаете богами идолов тленных и бесчувственных и служите им. Великий стыд быть настолько слепым и безумным, чтобы поклоняться таким мерзостям. Поверь хотя своему мудрецу Диодору [4], который говорит, что боги ваши были некогда людьми, и скончали жизнь свою нечестиво, но ради некоторых деяний, совершенных ими при жизни, люди устроили им памятники и статуи. Последующие же поколения, не зная мысли своих праотцев, которые только ради воспоминания поставили им эти памятники, но, думая, что самая вещь благочестна и благоприлична, начали поклоняться им, как богам. И знаменитый Плутарх Херонейский [5] гнушался этими богами и презирал их. Поверь же, царь, хотя сим учителям своим, и не будь виновником погибели стольких душ, за что ты подвергнешься вечным мучениям. Познай Единого Истинного Бога, присносущного, пребезначального и бессмертного, Который напоследок лет принял на Себя плоть человеческую ради нашего спасения. Им цари царствуют, страны управляются, и весь мир держится. Его единым словом всё было создано и сохраняет свое бытие. Сей всесильный и преблагий Бог не требует жертв, подобных вашим, и не ублажается закаланием неповинных жертв, но только требует, чтобы мы хранили Его заповеди твердо и непоколебимо.
Слыша сие, царь воспламенился сильным гневом и сначала долго хранил молчание. Потом же, будучи не в силах ответить на ее слова, сказал:
— Оставь нас в эти дни совершать жертвоприношение, а потом мы послушаем твоих речей.
Окончив свое богопротивное торжество, нечестивый царь велел привести святую Екатерину в свои царские палаты и сказал ей:
— Скажи нам, девица, кто ты, и повтори, что ты говорила нам прежде?
— Я царская дочь, — отвечала святая, — называюсь Екатериною. Прежде я с великою любовью занималась различными науками: изучала сочинения риторские, философские, геометрию и другие науки, но теперь всё сие я презираю, как занятие суетное и бесполезное, и соделалась невестою Владыки Христа, Который чрез Своего Пророка Исаию сказал:
— «Мудрость мудрецов его погибнет, и разума у разумных его не станет» (Ис. 29:14).
Царь дивился ее речам, ее необыкновенному уму, но еще более поразился ее замечательною красотою и подумал, что она не смертными родителями рождена, а теми богами, которых он почитает. Едва соглашаясь верить, что девица такой неописуемой красоты рождена от земнородных, он, пораженный ее красотою и смотря на нее бесстыдным взором, начал говорить соблазнительные слова. Святая же, проникая его беззаконные помыслы, сказала ему:
— Бесы, которых вы почитаете за богов, прельщают вас и увлекают в бессмысленные похоти; я же считаю себя землею и прахом; Бог создал меня по образу и по подобию Своему и наделил меня такою красотою, чтобы люди дивились премудрости Создателя, Который столь ничтожному и бренному лицу мог даровать такую мудрость и красоту.
Царь озлобился сими словами ее и сказал:
— Не говори так худо о богах, имеющих бессмертную славу.
Но святая возразила ему:
— Если ты желаешь хотя немного рассеять мглу и помрачение прелестью, то пойми всё ничтожество своих богов и познай Бога истинного. Одно произнесение только имени Его, или один только крест, изображенный в воздухе, прогоняет твоих богов и сокрушает их; и если ты хочешь, я докажу тебе ясно истину моих слов.
Царь, видя ее свободную речь и боясь быть побежденным и посрамленным ее словами, сказал ей:
— Неприлично царю беседовать с женщинами. Но я соберу мудрейших философов для беседы с тобою, и ты узнаешь ничтожество своих мнений, и уверуешь в наши учения.
Сказав сие, он приказал со всею строгостью стеречь святую девицу. Сам же тотчас послал по всем подвластным городам такое предписание:
— Я, царь Максимин, мудрейшим философам и витиям, в моих областях находящимся, желаю радоваться. Все, кто только служит мудрейшему богу Гермесу [6], и кто призывает наставниц разуму — муз [7], соберитесь ко мне, дабы заградить уста одной премудрой девицы, которая появилась в сии дни и насмехается над великими богами, называя все деяния их баснями и пустословием. Итак, приходите, дабы показать всю вашу мудрость, за что вас прославят люди, от меня же вы получите награду за свой труд.
И вот собрались, в количестве пятидесяти человек, избранные и мудрейшие витии, отличавшиеся большою остротою ума и великою силою в слове. Царь обратился к ним с такими словами:
— Приготовьтесь со всею тщательностью и внимательностью к доблестному состязанию с одной девицею так, чтобы вы могли преодолеть ее своими доказательствами в споре о богах; не пренебрегайте тем, что будете вести беседу с юною девою, но приложите всё ваше старание и покажите вашу мудрость так, как бы пришлось вам противостоять мужественному противнику и мудрейшему оратору; потому что она, как я осторожно выпытал, превосходит мудростью самого великого Платона [8]. Посему умоляю вас, покажите в споре с ней такое же старание, какое бы вы имели, состязуясь с самим этим мудрецом. Если вы победите, то я вознагражу вас великими дарами; если же вы будете побеждены, то вам будет великий стыд, и вместо даров вы примете мучительную смерть.
На эти слова царя один, самый славнейший и мудрейший, вития ответил:
— Не опасайся царь: быть может, противница наша и необыкновенно умна, но как женщина, она не может обладать мудростью в полном совершенстве, и быть вполне искусною в красноречии; повели ей только явиться к нам, и ты увидишь, что она, как только увидит такое множество философов и ораторов, так тотчас устыдится.
Услышав эту хвастливую речь философа, царь успокоился и возвеселился, надеясь, что нечестивый и надменный язык ученых победит исполненную кротости и Божественной премудрости девицу. Он тотчас повелел привести ее к себе. Собралось также множество народа слушать спор христианской девицы с языческими мудрецами. Но прежде, чем посланные успели придти к Екатерине, явился ей с небес Архангел Михаил и сказал:
— Не бойся, дева Господня! Господь твой к премудрости твоей придаст еще премудрость, и ты победишь в прении тех пятьдесят витий. И не только они, но и многие другие уверуют чрез тебя и примут мученический венец.
Сказав сие, Ангел отошел.
Между тем к Екатерине пришли посланные царем и, взяв ее, привели к царю и философам на зрелище всем. И тотчас тот самонадеянный философ, который прежде так похвалялся, с гордостью обратился к святой Екатерине:
— Это ты с такою дерзостью и безумием порицаешь богов наших?
— Я, — кротко отвечала ему святая, — но не с дерзостью и не с безумием, как ты сказал, а с кротостью и по любви к истине говорю, что ваши боги — ничто.
Тогда философ сказал ей:
— Великие стихотворцы [9] называют их высшими богами, как же ты с такою дерзостью произносишь хулу на тех, от которых сама приняла премудрость, и сладости даров которых ты вкусила?
— Я не от ваших богов, — отвечала Екатерина, — но от моего Единого Истинного Бога получила премудрость. Он и Сам есть премудрость и жизнь, и если кто боится, и хранит Его Божественные повеления, тот есть истинный философ. Дела же ваших богов и сказания о них достойны смеха и порицания, и преисполнены соблазна. Да и кто из твоих великих стихотворцев, скажи мне, и в каких выражениях называет их богами?
— Мудрейший Гомер [10], — отвечал мудрец, — обращаясь с молитвою к Зевсу [11], первый говорит так: «Славнейший Зевес, превеликий бог, и вы прочие бессмертные боги». А Орфей [12] преславный, обращаясь с благодарностью к Аполлону [13], говорит так: «О сын Латонов, стреляющий издалека! Сильный Феб, на всё смотрящий и царствующий над смертными и бессмертными, солнце на златых крыльях парящее».
— Вот как, — сказал языческий мудрец, кончая свою речь, — самые первые и славнейшие стихотворцы почитали богов и ясно называли их бессмертными; посему не должна заблуждаться и ты, и поклоняться Распятому, как Богу [14]; никто из древних мудрецов не только не называл и не признавал Его Богом, но даже и не знал о Нем.
Святая Екатерина отвечала:
— Но ведь тот же Гомер ваш в другом месте о великом твоем боге Зевсе говорит, что он был лукавый и лживый обманщик, и что другие боги — Гера, Посейдон и Афина [15] хотели связать его, но он успел скрыться от них бегством. Подобных сему деяний, внушающих презрение к вашим богам, много описано в ваших книгах. Но поелику ты сказал, что ни один из древних учителей не признавал Распятого Богом, то хотя и не следовало бы много исследовать о Нем в доказательство того, что Он есть истинный Бог и непостижимый, недоступный для исследования и неизреченный Создатель неба и земли, моря, солнца, луны и всего человеческого рода, однако для большего уверения в этой истине, я приведу свидетельства из ваших же книг. Послушай, что говорит о Нем мудрейшая Сивилла [16] ваша, свидетельствуя о Его Божественном воплощении и спасительном распятии: «В позднейшие времена придет Некий на сию землю, примет на себя плоть кроме греха. Беспредельным всемогуществом Божества Он разрушит тление неисцельных страстей и Ему позавидуют неверующие люди, и Он будет повешен на высоком месте, как бы достойный смерти». Вспомни, что и ваш мудрец Аполлоний [17], не своею волею, исповедует Христа Богом, принужденный к тому Его Божественной силой: «Один, — говорит он, — побуждает меня Небесный исповедать Его. Он есть свет трисветлый, пострадавший же Бог есть, но не Само Божество страдало: ибо в Нем и то и другое: и смертен по плоти, и вместе чужд тления. И Сей Муж, всё терпящий от смертных: крест, уничижение, погребение — есть Бог». Это сказал Аполлоний об истинном Боге, Который собезначален и соприсносущен Родившему Его. Он есть начало и основание, и источник всех созданных благ; Он создал мир из небытия для бытия и управляет им. Будучи единосущен Отцу, Он был человеком ради нас, жил на земле, наставляя, уча и благодетельствуя людям; потом принял смерть за нас неблагодарных, дабы освободить нас от древнего осуждения, и даровать нам прежнее блаженство и наслаждение. Таким образом, Он отверз нам снова врата райские, которые мы заключили грехопадением. Чрез три дня Он воскрес, восшел на небеса, откуда и нисшел, и послал Духа Святого ученикам Своим; они же разошлись по всему миру и проповедали Его Божество, в Которое следует веровать и тебе, философ, чтобы ты познал истинного Бога, и соделался рабом Того, Который милостив и благоутробен и призывает всех согрешивших, говоря: «Придите ко Мне все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас» (Мф.11:28). Итак, поверь хотя своим учителям и богам, — Платону, Орфею и Аполлонию, которые вполне явно и ясно, хотя и вопреки своей воле, признали Христа Богом.
Сие и многое другое говорила премудрая Екатерина и привела в удивление философа, так что он оставался безгласным, не имея сил что-либо сказать ей в ответ. Царь, видя его побежденным и изумленным, велел остальным начать беседу с святою девицею. Но они отказывались, говоря:
— Мы не можем противостоять истине, ибо, если самый ученый из нас молчит, побежденный, то что скажем мы?
Тогда разгневанный царь приказал развести сильнейший огонь среди города и сжечь всех философов и витий. Те, услыхав такой суд и приказание царя, припали к ногам Екатерины, прося ее помолиться о них Единому Истинному Богу, дабы Он простил им всё совершенное ими в неведении, и сподобил их святого крещения и даров Пресвятого Духа.
Святая же, исполнившись услаждения и радости, сказала им:
— Истинно блаженны и счастливы вы, ибо, оставив тьму, познали свет истинный, и, презрев смертного земного царя, приступили к Бессмертному Небесному; твердо надейтесь на Его милость, и веруйте, что огонь, которым вас устрашают нечестивцы, послужит вам крещением, и лестницею, возводящею к небу. В сем огне вы очиститесь от всякой скверны плоти и духа, и пред Царем славы предстанете светлыми и чистыми как звезды, и соделаетесь возлюбленными друзьями Его.
Сказав сие, святая Екатерина осенила каждого из них крестным знамением и они с радостью пошли на мучение. Воины ввергли их в огонь, и таким образом они приняли мученическую кончину [18]. Вечером пришли некоторые благочестивые и христолюбивые люди, чтобы похоронить останки святых мучеников, но нашли тела их совершенно целыми, так что огонь не коснулся даже волос их. Чрез сие чудо многие из язычников обратились к познанию истины, а мощи святых мучеников были с должною честью погребены.
Между тем Максимин решился употребить всё старание, чтобы совратить святую Екатерину к своему нечестию. Не достигнув успеха чрез философские споры, он начал ласкательством и лукавством соблазнять ее. Призвав ее, он сказал:
— Послушай меня, добрая дочь; я, как чадолюбивый отец, советую тебе поклониться великим богам, в особенности же Гермесу, покровителю наук, который украсил тебя такими философскими дарованиями. Я же, если ты исполнишь мое предложение, разделю с тобою царство мое, и власть мою — боги мне в том свидетели, — и ты будешь жить со мною в непрестанном веселии.
Но премудрая Екатерина, проникая в его намерение и видя его лукавство и лесть, сказала ему:
— Оставь, царь, свою хитрость, и не уподобляйся лисице. Я решительно, раз навсегда, сказала тебе, что я христианка, и уневестилась Христу. Его Одного имею я Женихом и Наставником и украшением моего девства; не прельщай меня царскою багряницею [19], — я предпочитаю ей одежды мученические.
Тогда царь сказал ей опять:
— Ты принуждаешь меня, хотя и против моей воли, к тому, чтобы я обесчестил твое достоинство и покрыл прекрасное твое тело множеством ран.
— Делай, что хочешь, — отвечала святая: чрез временное бесчестие ты приобретешь мне вечную славу и великое множество людей, (как я надеюсь), уверуют чрез меня во Христа моего; и из твоих палат многие пойдут вместе со мною в священные небесные чертоги.
Так прорекала святая; Бог же, с высоты призирая на нее, приводил в исполнение ее проречение.
Тогда сильно разгневанный царь велел снять с Екатерины порфиру и обнаженную бить немилосердно воловьими жилами. Слуги били мученицу жестоко в течение двух часов по плечам и чреву, так что всё тело ее покрылось ранами и обезобразилось; кровь текла ручьями и обагряла землю. Но все эти мучения святая переносила с таким мужеством и доблестью, что смотревшие на нее были поражены великим изумлением. После сего жестокий царь приказал заключить Екатерину в темницу и не давать ей ни пищи, ни питья до тех пор, пока он не измыслит новых мук, чтобы погубить ее.
Между тем Августа, супруга царя, сильно желала увидеть в лицо святую Екатерину. Слыша о ее добродетелях, мудрости и мужестве, она заочно сильно полюбила ее. После же одного видения во сне, сердце Августы пылало такою любовью к Екатерине, что она не могла даже уснуть. Когда царь по какому-то делу выехал из города, и несколько дней медлил возвращением, царица нашла удобное время для исполнения своего желания. Был тогда при дворе один вельможа, верный друг царя, по сану военачальник, именем Порфирий, — человек, отличавшийся благоразумием. Сему Порфирию царица поведала свое тайное желание.
— В одну из прошедших ночей — сказала она ему, — я видела во сне Екатерину, которая восседала посреди множества прекрасных юношей и дев, одетых в белые одежды. От лица ее исходило такое сияние, что я не могла смотреть на нее. Посадив меня рядом с собой, она возложила на мою голову золотой венец и сказала: «Владыка Христос посылает тебе сей венец». С того времени я имею такое сильное желание видеть ее, что не нахожу покоя для сердца своего; прошу тебя, Порфирий, устрой каким-либо образом, чтобы я тайно могла видеть ее.
— Я исполню, царица, желание твое, — отвечал Порфирий.
Когда наступила ночь, Порфирий взял двести воинов и пошел вместе с царицею в темницу; давши деньги стражам, они вошли к святой мученице. Когда царица увидела святую, то была поражена сиянием от лица ее, которое сияло Божественною благодатью. Быстро упав к ногам Екатерины, царица со слезами воскликнула:
— Теперь я считаю себя счастливой и блаженной, ибо сподобилась видеть тебя. Подобно оленю, ищущему утолить жажду свою (ср. Пс.41:2), я безмерно желала видеть тебя, и жаждала слышать сладостные твои речи. Теперь, когда сподобилась получить желаемое, я уже не скорблю, хотя бы пришлось мне лишиться жизни и царства: как я счастлива, что увидела тебя! Блаженна ты и достойна похвалы, что предалась всемогущему Владыке, Который излил на тебя столь великие дарования.
Святая сказала ей в ответ:
— Блаженна и ты, царица, ибо я вижу венец над твоею главою, держимый в высоте руками Ангелов; чрез три дня ты получишь его за те немногие мучения, которые претерпишь ради Христа, чтобы чрез них отойти к Истинному Царю для вечного царствования.
Царица же отвечала Екатерине:
— Боюсь мучений, которые ты предрекаешь мне, а еще больше супруга моего, который весьма жесток и бесчеловечен.
— Не страшись, — сказала ей святая, — Сам Христос будет тебе помощником; Он укрепит сердце твое, и никакое мучение не коснется души твоей; только тело твое пострадает здесь немного и привременно, а потом и оно получит вечный покой.
Когда святая изрекла сие, Порфирий спросил ее:
— Что дарует Христос тем, которые веруют в Него? ибо и я желаю веровать в Него и быть воином Его.
Мученица отвечала ему:
— Разве ты не читал, или не слыхал ничего из Писания христианского?
— С юных лет, — отвечал Порфирий, — я упражнялся в воинских занятиях, и ни о чем другом не имел попечения.
Святая сказала ему:
— Нельзя языком человеческим выразить тех благ, какие преблагой и человеколюбивый Бог уготовал любящим Его и хранящим Его повеления.
Тогда Порфирий, исполнившись безмерной радости, уверовал во Христа и с ним двести воинов и царица, — и все, благоговейно простившись с мученицею, ушли.
Милостивый же и человеколюбивый Христос не оставил святую Свою невесту без попечения, но, как чадолюбивый отец, промышлял о ней. Каждый день к ней влетала в окно голубица и приносила пищу. Наконец, и Сам благий Подвигоположник Господь наш Иисус Христос посетил ее, окруженный великою славою и всеми небесными чинами, и еще более укрепил ее в мужестве, и исполнил духом смелости:
— Не бойся, возлюбленная Моя невеста, — сказал Он ей — Я всегда с тобою и никакое мучение не коснется тебя; терпением своим ты многих обратишь ко Мне, и в награду за то сподобишься многих нетленных венцов.
Утешив ее такими словами, Господь стал невидим.
На утро царь, воссев в судилище, приказал привести Екатерину. Она вошла к царю, сияя духовною благодатью и каким-то блаженным озарением, так что близ стоящие были озарены сиянием от ее красоты. Царь был весьма удивлен, и думал, что кто-либо подавал ей пищу в темнице, и потому она не ослабела телом, и не изменилась в красоте лица своего, посему хотел предать казни ее стражей. Но святая Екатерина, не желая, чтобы другие были мучимы безвинно, поведала ему всю истину, сказав:
— Знай, царь, что никакая рука человеческая не подавала мне пищу, но Владыка мой Христос, Который невидимо печется о рабах Своих, питал меня.
Царь, дивясь необычайной красоте святой Екатерины, хотел опять ласкательством и лестью повлиять на нее, и сказал ей:
— Ты, солнечнозрачная девица, красотою своею превосходишь самую Артемиду [20]; ты рождена владычествовать, дочь моя. Итак, приди, поклонись и принеси жертву богам нашим, тогда будешь царствовать с нами и проведешь в радости жизнь свою; прошу тебя: не губи такую свою светлую красоту чрез мучения.
— Я земля и прах, — отвечала святая. — Вся же красота, как цвет, увядает, и, как сон, исчезает от самой небольшой болезни, или от старости, а по смерти предается совершенному тлению; итак, не заботься, царь, о моей красоте.
Во время этой беседы святой Екатерины, один вельможа, по имени Хурсаден — жестокий и немилосердный мучитель христиан, — желая показать любовь и расположение к царю, сказал ему:
— Я, царь, изобрел такое мучение, посредством которого ты победишь сию девицу. Прикажи устроить на одной оси четыре деревянные колеса, а по ним вокруг наколотить разные железные острия: два колеса пусть обращаются в правую, а два в левую сторону; по средине же их пусть будет привязана девица, и вращающиеся колеса раздробят ее тело. Но прежде пусть только покажут эти колёса Екатерине, чтобы она, видя их, убоялась жестокого мучения, и подчинилась бы твоей воле; если же и после этого она останется в прежнем упорстве, — то пусть примет мучительную смерть.
Царю понравился этот совет, и он велел устроить такие колёса, о которых говорил Хурсаден. Когда колеса были готовы, то привели святую на место мучения и сначала с большою силою вращали колеса пред ее глазами, дабы устрашить ее, а затем мучитель сказал ей:
— Видишь, какие мучения приготовлены для тебя! И ты примешь в них ужаснейшую смерть, если не поклонишься богам.
Но на это Екатерина отвечала:
— Много раз уже я высказывала свое решение остаться христианкой; посему, царь, не теряй напрасно времени, а делай, что хочешь.
Мучитель, видя, что не может устрашить Екатерину и отвратить ее от Христа, велел привязать ее к колесам, и с силою вращать их, дабы она была растерзана на части и таким образом умерла бы ужаснейшею смертью. Но лишь только приступили к сему мучению, как внезапно сошел с неба Ангел, освободил от уз святую, а колеса сокрушил на части; причем колеса, с силою разбиваемые, летели в сторону и поражали многих неверующих на смерть. Видя такое преславное чудо, весь народ воскликнул:
— Велик Бог христианский!
А царь от ярости был мрачен и неистовствовал, измышляя новые пытки для мученицы.
Царица Августа, услыхав о сем чуде, вышла из своих палат и стала обличать царя.
— По истине, — говорила она, — ты дерзок и безумен, ибо осмеливаешься бороться с Живым Богом, и несправедливо мучить Его рабу.
Неожиданно услышав сии слова, царь рассвирепел от неистовства, и сделался лютее всякого зверя. Оставив святую Екатерину, он обратил всю ярость на свою супругу. Забыв даже естественную к ней любовь, он велел принести большой ящик и наполнить его оловом, чтобы он был неподвижен, набить гвоздей в крышку ящика, и защемив сосцы своей жены между ящиком и крышкою, сдавливать их. И мучители, причиняя святой невыразимые страдания, сдавливали ее сосцы, пока они не оторвались с ужасною болью. Блаженная же Августа, терпя сию ужасную боль, радовалась, что страждет за Истинного Бога, и молилась Ему, да ниспошлет Он ей благодатную Свою помощь. Когда сосцы оторвались, кровь текла рекою, и все окружающие исполнились жалости и выражали соболезнование к ней, переносящей такое ужасное и нестерпимое мучение. Но немилосердный мучитель не помиловал своей супруги, и повелел отсечь ей голову мечем. Она же, выслушав сей приговор с радостно, сказала святой Екатерине:
— Раба Истинного Бога, помолись о мне!
— Иди с миром, — отвечала ей святая дева, — дабы царствовать со Христом вечно.
И блаженная царица была усечена за городом в двадцать третье число ноября [21]. Воевода же Порфирий, взяв ночью ее тело, с честью предал его погребению. На утро же сам Порфирий, с уверовавшими во Христа воинами, предстал пред царем, и сказал:
— И мы — христиане, воины великого Бога.
Не имея сил слышать этого, царь вздохнул из глубины сердца, и воскликнул:
— Увы, погиб я, ибо лишился дивного Порфирия. Потом, обратившись к прочим воинам, сказал:
— И вы, воины мои достолюбезные, соблазнились, и от богов, в которых веровали отцы ваши, отреклись; что сделали вам боги, за что оставили их вы?
Они же не отвечали ему ни одного слова. Только Порфирий сказал ему:
— Почему ты оставляешь без внимания главу, и вопрошаешь ноги? со мною беседуй.
— Ты злая глава, виновник их погибели, — воскликнул Максимин.
И не имея сил от ярости продолжать речь, приказал усечь им всем головы. Так окончили они жизнь свою. Таким образом исполнилось проречение святой Екатерины, которая предсказала царю, что многие из его собственных палат уверуют чрез нее во Христа Бога.
На другой день мучитель, приведя Екатерину в судилище, сказал ей:
— Великую скорбь и большое огорчение ты причинила мне. Ты прельстила мою жену, и погубила мужественного моего военачальника, который был всею силою моего войска; много и других зол причинено мне чрез тебя, так что нужно было бы умертвить тебя без милосердия; но я прощаю тебя, потому что не желаю погубить тебя, девицу столь прекрасную и премудрую. Исполни же, наконец, мою волю, моя возлюбленная, принеси жертву богам, и я сделаю тебя своею царицею, и никогда не оскорблю тебя, и без твоего совета не исполню никакого дела, и ты будешь жить со мною в таком веселии и блаженстве, какими ни одна царица не наслаждалась.
Сие и многое другое говорил льстивый, соблазняя избранную невесту Христову, но не мог льстивыми своими словами разлучить ее со Христом, с Которым она была связана крепким союзом истинной любви. Видя, что ни ласкательством, ни обещаниями, ни угрозами, ни муками он не может склонить к своей воле твёрдую, как адамант [22], святую деву, он, наконец, постановил решение — усечь главу ее мечем вне города. Воины, взявши Екатерину, повели ее на место усечения. Много людей — мужчин и женщин — сопровождали Екатерину; все плакали и сожалели о том, что погибает столь прекрасная и премудрая девица. Многие из следовавших за нею знатных и благороднейших женщин говорили ей со слезами:
— Прекраснейшая и пресветлая девица! Почему ты так жестокосерда к себе, что предпочитаешь смерть сладостной жизни? Зачем ты губишь безвременно и бесплодно цвет юности своей? Не лучше ли тебе послушать царя, и наслаждаться благами в сей жизни, чем умереть такою позорною смертью?
— Оставьте ваш бесполезный плач, — отвечала святая, — но лучше радуйтесь о том, что я ныне вижу возлюбленного жениха, Иисуса Христа, — Творца и Спасителя моего, Который есть красота, венец и слава мучеников. Он призывает меня к неизреченному блаженству райскому. С Ним я буду царствовать и наслаждаться в бесконечные веки. Итак не обо мне, — а о себе плачьте, потому что за свое неверие вы пойдете в огонь вечный на бесконечные мучения.
Когда же святую привели на место усечения, она произнесла следующую молитву:
— Господи Иисусе Христе, Боже мой! Благодарю Тебя за то, что Ты поставил на камне терпения ноги мои, и направил стопы мои. Простри ныне пречистые длани Твои, некогда уязвленные на кресте, и приими душу мою, приносимую Тебе в жертву ради любви к Тебе. Вспомни, Господи, что я — плоть и кровь, и не попусти, чтобы лютые истязатели на Страшном Суде соделали явными согрешения мои, в неведении соделанные; но омой их кровью, которую я изливаю за Тебя и соделай, чтобы тело сие, израненное в муках ради Тебя и усекаемое мечем, было бы невидимо для врагов и гонителей моих. Призри с высоты Твоей, Господи, и на предстоящих людей сих, и наставь их светом Твоего познания; и прошения тех, которые призовут чрез меня имя Твое святое, исполни на пользу, дабы всеми воспевалось величие Твое во веки.
Окончив молитву, святая сказала исполнителю казни:
— Оканчивай приказанное.
Тогда воин поднял меч и отсек честную главу Екатерины [23], и из раны вместо крови истекло молоко. Честные ее мощи, как то видели удостоившиеся того верующие, тотчас же были взяты святыми Ангелами, и перенесены на гору Синайскую [24], во славу Христа Бога, Который со Отцом и Святым Духом во Едином Божестве царствует во веки. Аминь [25].
Добродетельми, яко лучами солнечными, просветила еси неверныя мудрецы, и якоже пресветлая луна ходящым в нощи, неверия тьму отгнала еси, и царицу [26] уверила еси, вкупе же и мучителя обличила еси, богозванная невесто, блаженная Екатерино: желанием востекла еси в небесный чертог, к прекрасному Жениху Христу, и от него царским венцем венчалася еси: Ему же, со ангелы предстоящи, за ны молися, творящыя пречестную память твою.
Лик честный божественне, мучениколюбцы, воздвигните ныне, почитающе всемудрую Екатерину: сия бо в тризнищи Христа проповеда, и змия попра, риторов разумы укротивши.
Примечания:
[1] Максимин царствовал с 306 по 313 г.
[2] Александрия — город в Египте, при западном рукаве реки Нила; основана Александром Македонским в 331 году до Р. Хр.
[3] По своей национальности Екатерина принадлежала к Александрийским грекам. Об этом можно догадываться по древнейшим спискам ее жития; да и самое имя великомученицы греческое (всегда чистая). Екатерина — уже несколько видоизмененное наименование
[4] Диодор Сицилийский — известный языческий писатель, историк и философ, отличавшийся своим беспристрастием и глубокою наблюдательностью.
[5] Плутарх Херонейский — знаменитый греческий историк. Херонея — город в Средней Греции.
[6] Гермес (Ермий) или Меркурий считался вестником богов, покровителем торговли и ораторов и был одним из популярнейших языческих богов. Так, невежественное народонаселение городов Листры и Ликаонии было настолько поражено чудесами Апостолов Павла и Варнавы, что назвало Варнаву Зевсом, а Павла Ермием, потому что он начальствовал в слове. (Деян.14:12).
[7] Богини, считавшиеся покровительницами наук и искусств.
[8] Платон — известный греческий философ IV века до Р. Хр., современник и учитель известного греческого философа — Аристотеля. Платон — ученик знаменитого и славного философа Сократа. Замечательно то, что в своих философских воззрениях Платон, особенно в учении о Боге, творении мира в загробной жизни, близко подходит к христианскому учению.
[9] Здесь разумеются Гомер, Виргилий и другие поэты. Вообще, сказания о своих богах язычники, главным образом, почерпали из поэтических произведений.
[10] Гомер — один из ученейших и славнейших поэтов греческих, живший задолго до Р. Хр. Написал знаменитые поэмы: «Илиаду» и «Одиссею».
[11] Зевс (или Юпитер) — греко-римский бог, почитавшийся язычниками властителем неба и земли, отцом всех богов и людей.
[12] Орфей — легендарная личность, которая пользовалась особым уважением у язычников.
[13] Аполлон или Феб, — сын Зевса и Латоны, один из наиболее почитаемых греко-римских языческих богов. Почитался богом солнца и умственного просвещения, а также благополучия общественного и порядка, охранителем закона, божеством предсказания будущего.
[14] Особенно дико казалось язычникам, что христиане покланялись Распятому, так как казнь на кресте считалась позорною. Посему то и Апостол Павел говорит, что проповедь о распятом Христе есть для Еллинов (т. е. язычников) — безумие (1 Кор.1:23).
[15] Гера (Юнона) почиталась древними Греками и Римлянами сестрой и женой главного их бога Зевса, наиболее почитаемой между богинями; считалась богиней земли и плодородия и покровительницей супружеств. Посейдон считался богом морей. Афина считалась богиней мудрости, преимущественно военной. Вышеприведенное место заимствовано из «Метаморфоз» римского поэта Овидия. Вообще, боги Римлян и Греков, по их верованию, отличались теми же страстями и преступными наклонностями, как и люди.
[16] Сивиллами назывались у Римлян в древности прорицательницы. Их предсказания были соединены в три книги, которые хранились в храме Зевса (Юпитера) Капитолийского, а потом в храме Аполлона на Палатинском холме. Эти «Сивиллины книги» пользовались глубоким уважением в языческом мире. На их предсказания обращали внимание и христианские писатели, находя в них некоторые намёки на наступление Царства Христова.
[17] Аполлоний Тианский — языческий мудрец, творивший ложные чудеса и привлекший много последователей (III в.). Его изречения, записанные в особую книгу, особенно пользовались глубоким уважением в Александрии, где такая книга хранилась в самом потаенном, священном месте одного языческого храма.
[18] Это было 17 ноября 307 года.
[19] Багряница — длинная, окрашенная в пурпуровый, кровянистый цвет одежда, очень дорого ценившаяся в древности и считавшаяся принадлежностью царского сана.
[20] Артемида — иначе Диана — известная языческая богиня у Греков и Римлян, пользовавшаяся особым поклонением у них (она считалась богиней луны, и изображалась прекрасной, светлой девой-охотницей).
[21] Память св. царицы Августы (или Василиссы) совершается Церковию 24 Ноября; тогда же воспоминаются Церковью Порфирий и 200 воинов, усеченные за исповедание Христа.
[22] Адамант (алмаз) — камень, имеющий такую крепость, что чертит и режет прочие камни, не получая от того вреда. Это название в церковной литературе придается многим святым (особенно отцам и учителям Церкви), прославившийся твердостью своей веры и характера.
[23] И доселе в Александрии показывают благочестивым путешественникам место убиения великомученицы Екатерины, которое всегда пользовалось особым благоговейным почитанием со стороны местных христиан. Некоторые из граждан Александрии, озаренные верою в распятого Господа, сохранили даже до настоящего времени небольшую мраморную колонну, на которой, по преданию усечена честная глава святой великомученицы. Колонна эта и теперь с благоговением хранится в Александрийской православной обители святого Саввы и стоит в левом приделе храма, посвященного имени сего святого.
[24] Долгое время святые мощи Екатерины пребывали в неизвестности в земле, и были открыты лишь спустя 200 слишком лет. Это случилось следующим образом. Однажды, приблизительно в 30–40 годах VI столетия по Рождестве Христовом, братия Синайской обители, основанной Византийским императором Юстинианом, за 800 верст от Александрии, чудесно были извещены свыше, что мощи святой великомученицы Екатерины почивают нетленно недалеко от них, и при сем получили повеление перенести их в новосозданный храм Синайского монастыря. Благочестивые старцы с радостью поспешили к горе, указанной им недалеко от обители. Эта возвышенность достигала до 1200 сажен; но отшельники, движимые религиозным одушевлением и вспомоществуемые благодатиею Божиею, победили все трудности пути и скоро достигли ее вершины, где и обрели святые мощи великомученицы Екатерины нетленными и благоухающими. Их положить сюда только и могли Ангелы. — Мощи святой Екатерины были обретены не полностью, а только глава ее и левая рука. Эти части нетленного тела достохвальной мученицы Христовой, тогда же торжественно перенесенные в Синайскую обитель, и доселе почивают в этом, замечательном по своей древности, монастыре. В 1689 году русский император Петр Великий пожертвовал в Синайскую обитель для мощей святой Екатерины среброкованную раку. Но этот дар хранится в ризнице. «Страх от жадности мусульман, от огласки путешественников, — замечает известный епископ Порфирий, бывший на Синае, — приучил синаистов таить эту драгоценность». В настоящее время св. мощи великомученицы Екатерины сохраняются в небольшой мраморной раке в алтаре великого храма Синайской обители во имя Преображения Господня, на правой стороне престола. Святую главу невесты Христовой покрывает ныне золотой венец, а на одном пальце надето драгоценное кольцо, в память таинственного обручения св. Екатерины с Небесным Женихом — Христом. В раке святые части мощей покоятся на серебряном подносе, под которым лежит толстый пласт ваты, проникнутый благоуханием святыни. Когда же части мощей выносятся для поклонения братии, то они поставляются среди храма, вместе со многими другими останками святыни, на столе, нарочито для сего приготовленном. Мощи св. Екатерины для дальнего поклонника открываются во всякое время, но для братии и ближних пришельцев — только по окончании утрени в Господские праздники.
[25] Память святой Екатерины чествуется во всем православном мире с особым благоговением и торжественностью. В честь ее созидаются церкви, многие монастыри называются ее именем; весьма многие из православных и инославных христианок носят ее имя. Слава этой мученицы была велика и в древности. Павла, знаменитая римлянка, основавшая монастырь в Вифлееме в 386 году, посвятила в нем храм муч. Екатерине, о которой св. Епифаний говорил Павле, что Екатерина родилась на острове Кипре, в гор. Саламине, в его епископии, оттуда перешла в Александрию, была в св. местах в Иерусалиме, пред яслями в Вифлееме дала обет девства и получила от Христа перстень. На Западе она считается покровительницею учащегося юношества, особенно философии. Святую великомученицу почитают даже некоторые из язычников, например: монголо-буряты забайкальские.
[26] Т. е. Августу, жену Максимина.
"}},"249901":{"name":{"nominative":"Прп. Лазаря Галисийского (1053)","short":"Прп. Лазаря"},"life":{"id":"","copyright":"","text":"Преподобный Лазарь Галисийский родился в Лидии, в городе Магнезии. Образованный и Боголюбивый юноша, Лазарь стал иноком в обители святого Саввы, основанной великим подвижником благочестия в Палестине. Десять лет провел преподобный в стенах этой обители, стяжав любовь и благоговение братии перед высотой его монашеского подвига. Рукоположенный Иерусалимским патриархом во пресвитера, преподобный Лазарь возвратился на родину и поселился недалеко от Ефеса на пустынной горе Галисийской. Здесь он был удостоен чудного видения: огненный столп, восходящий на небо, окружали Ангелы, поющие: \"Да воскреснет Бог и расточатся врази Его\". На месте, где святому было явлено это чудо, он построил храм во имя Воскресения Христова и принял на себя подвиг столпничества. Вскоре к великому подвижнику стали стекаться иноки, жаждущие мудрого духовного окормления Боговдохновенным словом и благим примером святого. Так возник монастырь. Получив откровение о своей скорой кончине, преподобный оповестил об этом братию, но по слезной молитве всех Господь продлил земную жизнь святого Лазаря еще на 15 лет. Преподобный Лазарь скончался 72-х лет, в 1053 году. Братия похоронила тело святого в столпе, на котором он подвизался. Преподобный прославлен многими посмертными чудесами."}},"252601":{"name":{"nominative":"Свт. Иоанна Милостивого, патриарха Александрийского (616-620)","genetive":"Свт. Иоанна"},"life":{"id":"","copyright":"","text":"Святитель Иоанн Милостивый, Патриарх Александрийский, родился на Кипре в VII веке в семье знатного вельможи Епифания. По воле родителей вступил в брак и имел детей. Когда жена и дети святого умерли, он стал иноком: строгим постником, молитвенником и братолюбцем. Его духовные подвиги стяжали ему известность, и, когда овдовела патриаршая кафедра в Александрии, император Ираклий и все духовенство упросили святого Иоанна занять патриарший престол. Святитель достойно нес архипастырское служение, заботясь о нравственном и догматическом воспитании пасомых. Во время своего патриаршества он обличил и изгнал из Александрии ересь монофелита-антиохийца Фуллона. Но главным своим делом святитель считал милостыню и благодеяния всем нуждающимся. В начале своего патриаршего служения он приказал учесть нищих и убогих в Александрии, которых оказалось свыше семи тысяч человек. Всем этим несчастным святитель давал ежедневное бесплатное пропитание. Два раза в неделю, в среду и пятницу, он выходил к дверям патриаршего собора и, сидя на паперти, принимал всех нуждающихся: разбирал распри, помогал обиженным, раздавал милостыню. Три раза в неделю он посещал больницы, оказывая помощь страдальцам. В это время император Ираклий вел тяжелую войну с персидским царем Хозроем II. Персы разграбили и сожгли Иерусалим, захватив множество пленных. Святой Патриарх Иоанн выделил большую часть церковной казны для их выкупа. Святитель никогда не отказывал просящим. Однажды по дороге в больницу он встретил нищего и велел дать ему 6 сребреников. Нищий, переменив одежду, обогнал Патриарха и снова стал просить милостыню. Иоанн снова дал ему 6 сребреников. Когда же нищий в третий раз попросил подаяния и слуги стали гнать назойливого просителя, Патриарх приказал дать ему 12 сребреников, сказав: «Не Христос ли искушает меня?» Два раза святитель давал деньги купцу, терпевшему кораблекрушения, а на третий раз дал ему принадлежавший Патриархии корабль, наполненный пшеницей, на котором купец совершил благополучное путешествие и возвратил долг. Святой Иоанн Милостивый был известен своим кротким отношением к людям. Однажды святитель вынужден был за какую-то провинность отлучить от Церкви одного клирика. Провинившийся озлобился на Патриарха. Святитель хотел призвать его для беседы и забыл об этом. Во время совершения Божественной литургии святой вспомнил слова Евангелия: когда приносишь свой дар на алтарь и вспомнишь, что брат твой имеет что-либо против тебя, оставь дар свой и прежде помирись с братом твоим (Мф. 5, 23 – 24). Святитель вышел из алтаря, призвал к себе провинившегося клирика и, пав перед ним на колени, всенародно просил прощения. Потрясенный клирик раскаялся в содеянном и впоследствии стал благочестивым священником. Один горожанин оскорбил Георгия, племянника Патриарха. Георгий просил святого отомстить обидчику. Святитель обещал так воздать оскорбителю, что удивится вся Александрия. Это успокоило Георгия, и святой Иоанн стал поучать его, говоря о необходимости кротости и смирения, а затем, призвав оскорбителя, объявил, что освобождает его от уплаты церковной дани за землю. Александрия действительно была удивлена такой «местью», а Георгий понял урок своего дяди. Святой Иоанн, строгий аскет и молитвенник, всегда имел в душе память смертную. Он заказал для себя гроб, но не велел мастерам доделывать его до конца, указав каждый праздничный день приходить к нему и спрашивать, не пора ли завершить работу. Незадолго до кончины святой Иоанн вынужден был по болезни оставить свою кафедру и удалиться на о. Кипр. Во время пути на корабле больному святителю было знамение: в сонном видении ему явился светозарный муж и сказал: «Царь царей зовет тебя к Себе». Это видение предвозвестило скорую кончину Патриарха. Прибыв на Кипр, в родной город Амафунт, святитель с миром отошел ко Господу (616 620).
"}},"252602":{"name":{"nominative":"Блгв. кн. Иулиании Вяземской (1406)","short":"Блгв. кн."}},"252901":{"name":{"nominative":"Прп. Нила Мироточивого, Афонского († 1651)","genetive":"Прп. Нила"},"life":{"id":"","copyright":"","text":"Преподобный Нил Мироточивый родился в Греции, в селении, носящем имя святого Петра, Законийской епархии. Воспитывался своим дядей, иеромонахом Макарием. Достигнув положенного возраста, преподобный принял монашеское пострижение и был удостоен рукоположения в иеродиакона, а потом и во иеромонаха. Желание больших подвигов в иноческом делании привело блаженного дядю и преподобного племянника на Афон, где Макарий и Нил подвизались на месте, называемом Святые Камни. По преставлении блаженного Макария преподобный, поднимаясь на более высокие духовные подвиги, поселился на месте, неприступном почти ни для какого живого существа. По отшествии к Господу преподобный был прославлен обильным истечением целительного мира, за которым приезжали христиане из самых отдаленных стран Востока.
"}},"253001":{"name":{"nominative":"Иконы Божией Матери «Милостивая»","short":"Иконы Божией"}},"256801":{"name":{"nominative":"Блж. Ксении Петербургской (XIX) [перенос. на субботу]","genetive":"Блж. Ксении","short":"Блж. Ксении","cmd":"dow == 0"}},"257401":{"name":{"nominative":"Сщмчч. Нирсы еп. и Иосифа, ученика его, Иоанна, Саверия, Исакия и Ипатия, епископов Персидских; мч. Азата скопца, Сасония, Феклы, Анны и иных многих мужей и жен, в Персиде пострадавших (343)","short":"Сщмчч. Нирсы"},"life":{"id":"minei-1120-257401","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой Нирса был епископом в земле Персидской и имел сподвижником своим ученика Иосифа. Оба они, как истинные рабы Христовы, боялись Бога, сотворившего небо, землю, море и всё, что в них (Пс.145:6), и стремились к добродетельной жизни, исполняя закон Христов.
Видя добродетельную жизнь ученика своего Иосифа и его ревность к славе имени Божия, святой Нирса возвел его в сан епископа. Соотечественники их Персы, почитая богом солнце, поклонялись огню и предавались различным порокам. Святые Нирса и Иосиф, скорбя об их заблуждении, стали ревностно подвизаться на пользу Церкви Христовой. Укрепляемые благодатью Христовою и взаимною ревностно, они многих язычников обратили к вере в Истинного Бога и научали их благочестию.
В это время царь Персидский Сапор воздвиг жестокое гонение на христиан [1], заставляя их поклоняться солнцу и огню. Слыша, что епископ Нирса с Иосифом, обличая заблуждение Персов, многих из них обращают ко Христу, царь приказал схватить их и привести к себе [2].
Пред царем предстал 80-ти летний старец с своим учеником и сподвижником. На приказание царя поклониться огню или готовиться к мучениям и смерти, святые дерзновенно отвечали:
— Если ты, царь, мог бы, по кончине нашей и семь раз воскрешать нас для мучений, то и этим не отлучил бы нас от любви ко Христу.
Услыхав такой ответ святых исповедников, исполненных твердой решимости пострадать за Христа, разгневанный гонитель велел тотчас же отсечь им головы.
Так сии святые мученики прияли нетленные венцы на небесах.
Примечания:
[1] Это гонение на христиан в Персии было около половины IV-го столетия.
[2] Святые Нирса и Иосиф были схвачены и посажены под стражу в Персидском городе Сциагаркадате в четвертый год гонения, воздвигнутого Сапором (около 343–347 гг.), и усекнуты мечем 20-го ноября.
Память святых священномучеников Иоанна, Саверия, Исаакия, Ипатия и других с ними
Святые мученики Иоанн, Саверий, Исаакий и Ипатий были епископами в различных городах земли Персидской.
Когда нечестивый огнепоклонник, Сапор, царь Персидский, принуждал христиан поклоняться солнцу и огню, то сии святые укрепляли верующих быть твердыми последователями Христа, и обращали ко Христу нечестивых Персов. Они обличали заблуждения огнепоклонников, убеждая их, что солнце и огонь — не боги, но только творения, созданные для прославления Творца и для служения людям.
Когда слух об их учении дошел до царя Сапора, то он послал воинов и своих вельмож в те города, где проповедывали святые, и приказал схватить их.
Схваченные, они безбоязненно предстали на суд самого царя. Он грозно обратился к ним и сказал:
— Разве неизвестно вам, что я происхожу от богов, молюсь солнцу и почитаю огонь? А вы, — кто вы, что восстаете против моих указов, унижаете солнце и ни во что ставите огонь?
Святые единогласно исповедали веру во Единого Бога.
— Для нашей пользы, — говорили святые, — повелел Бог быть солнцу и огню. Бог же Истинный — Один, Который сотворил всё и Ему Одному подобает поклонение и слава.
На это царь вскричал:
— Какой Бог славнее Ормузда или кто страшнее Аримана [1]? И кто может называться человеком мудрым, если не поклоняется солнцу?!
Епископ Саверий вновь подтвердил за всех исповедание веры:
— Мы не знаем, царь, иного Бога, кроме Сотворившего небо и землю, солнце и луну и все видимое и невидимое; и веруем в Сына Его, называемого Иисусом Назарянином.
Тогда царь повелел бить святого по устам, и это исполнялось с такою жестокостью, что выпали зубы его. Царь же насмешливо прибавил:
— Призови Иисуса, чтобы вставил тебе зубы.
Когда же Саверий за это назвал царя безбожником, то был бичеван до полусмерти и затем брошен в темницу. После сего мучитель вызвал святого Исаакия и спросил его с угрозою:
— Одних ли мыслей с Саверием и ты, так что я должен пролить и твою кровь?
Воодушевленный твёрдым примером и исповеданием веры Саверия, святой Исаакий ответил так царю:
— Единомыслие наше, царь, есть высшая мудрость, которой ты не постигаешь.
Раздраженный твердостью христиан, царь грозил Исаакию отрезать язык за продолжение подобных речей. Потом царь перешел ко второй части обвинения магов персидских [2] против Исаака и потребовал отчёта, для чего он строит храмы христианские?
На это Исаакий ответил:
— А когда же я переставал это делать, дабы славилось имя Божие и среди язычников?!
Тогда царь обратился к знатным горожанам, которые перед этим, видя жестокость царя, отреклись от христианства. Он сильно порицал их и грозил смертью в случае возвращения их к христианской вере. Он клялся, что, доколе царствует, не потерпит в своем царстве ни одного христианина. Затем приказал дрожащим от страха отступникам побить Исаака камнями. И действительно, сами вельможи-вероотступники побили камнями своего епископа, в лагере, вне города.
После сего все Персы, особенно знатные граждане и начальники, вооружились против христиан. Так Иоанн, Селевкийский епископ, томимый в темнице при замке Вет-Гасцита, умерщвлен был, по приказанию начальника Гадиабского. Еще другой Исаак — пресвитер селения Гулсалы, побит был камнями.
Исповедник же Саверий через два дня умер в тюрьме от нанесенных ему истязаний. Когда доложили о сем царю, то он, по злобе, не поверил этому известию, приказал отрубить умершему голову и представить ему.
Несмотря на вероотступников — вельмож царя Сапора, устрашенных его жестокостью, многие христиане из мирян оказались твёрдыми в вере и, по примеру своих пастырей, твёрдо шли на муки за Христа.
Так Азат, евнух наместника Гадиабского, был привлечен с другими христианами в капище, где приносились жертвы Персами. Но, воспитанный с детства в христианстве, он вместе с прочими верующими, обличил нечестивцев и отказался от жертвоприношений солнцу, зная, «что язычники, принося жертвы, приносят бесам, а не Богу» (Кор.10:20; Ср. Втор. 32:17).
За это их предали различным истязаниям.
Азат после сего был удавлен руками одного вероотступника. С ним вместе был мучим и убит Сасоний.
Некоему христианину, по имени Аврааму, вырваны были глаза раскаленными гвоздями, от чего он умер через два дня в страшных мучениях, не переставая призывать имя Христово.
Симеона-христианина персы закопали в землю по грудь и пронзили стрелами оставшееся открытым тело.
В это же гонение в земле Персидской просияли венцами мученическими и многие жены и девы из христианок, соревнуя поименованным святым мужам в любви ко Христу.
Так девицы Фекла и Анна и с ними Богута, благородная жена, Мамия, Татона, Мама и Нина, и многие другие, безбоязненно обличавшие нечестие Персов и жестокость гонителя, были изрублены мечами. Земля, орошенная кровью сих мучениц, произрастила цельбоносную смоковницу, как бы в обличение гонителя. Еретики-манихеи, спустя некое время, не терпя сего чуда, коим сама земля вещала о правой вере исповедниц Христовых, истребили сию смоковницу; но за сие были наказаны жестокою болезнью.
Так и в земле Персидской воздвиг Господь многочисленный сонм мучеников и исповедников, приявших страдания за Христа.
Примечания:
[1] Ормузд — имя высшего божества у древних персов. Он почитался ими мудрым богом, творцом всего мира, который создал солнце, луну, звёзды, небо, землю, воду и человека; он, по их верованиям, друг и охранитель добра, враг лжецов, мститель за неправду. Ариман в религии персов является олицетворением зла. Он находится в постоянной борьбе с добрым богом Ормуздом и в его творение старается заронить семя зла. Поэтому Ариман является источником вредных сил природы, болезней, неурожая и прочих бедствий.
[2] Маги у Персов — члены замкнутой жреческой общины. Они первоначально были хранителями всего научного образования и религиозных обрядов; они выдавали себя за людей, умеющих определять будущее по положению звёзд, и пользовались громадным почётом в народе и большим политическим влиянием.
"}},"257510":{"name":{"nominative":"Предпразднство Введения во храм Пресвятой Богородицы","short":"Предпразднство Введения"}},"257511":{"name":{"nominative":"Попразднство Введения во храм Пресвятой Богородицы","short":"Попразднство Введения"}},"257512":{"name":{"nominative":"Отдание праздника Введения во храм Пресвятой Богородицы","short":"Отдание праздника"}},"263001":{"name":{"nominative":"Прпп. Завулона и Сосанны, родителей равноап. Нины (III-IV)","genetive":"прпп."}},"271401":{"name":{"nominative":"Мц. Феодосии девы, Тирской (307-308)","short":"Мц. Феодосии"},"life":{"id":"","copyright":"Настольная книга свщеннослужителя. Москва. 1978.","text":"Святая мученица Феодосия Тирская пострадала в 307 или 308 году, сведения о ее жизни помещены 3 апреля. 29 мая празднуется память перенесения ее мощей в Константинополь и Венецию.
"}},"281201":{"name":{"nominative":"Сретение Владимирской иконы Пресвятой Богородицы (1395)","genetive":"Владимирской иконы"},"life":{"id":"minei-0826-281201","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"В княжение благоверного великого князя Василия Дмитриевича [5], при святейшем митрополите Киприане [6], случилось нашествие на землю Российскую агарянского царя (завоевателя монгольского) Тамерлана; сей Тамерлан, поднявшись с востока с великим воинством, покорил много стран и, наконец, приблизился к пределам страны Российской. Подойдя к границам области Рязанской, Тамерлан взял город Елец, пленил князя елецкого и умертвил многих христиан; ибо был ненавистником и грозным преследователем христиан. Тамерлан похвалялся опустошить всю землю российскую и искоренить веру христианскую; сей опустошитель направил путь свой к городу Москве, намереваясь его разрушить.
Когда великий князь Василий Дмитриевич услышал об этом, то собрал своих воинов и направился к городу Коломне. Отправившись отсюда, он остановился на берегу реки Оки и ополчился здесь против неприятеля; Тамерлан же простоял на одном месте пятнадцать дней. Когда великий князь (и все воины христианские) узнал о великой силе нечестивого царя, пришедшего в Россию с многочисленным войском, услышал также и о его злом намерении, то вместе с воинами поднял к небу руки свои и помолился со слезами к Господу и к Пречистой Матери Божией, прося об избавлении от того безбожного агарянина: великий князь призывал на помощь угодников Божиих, святых иерархов Петра и Алексия, преподобного Сергия и прочих российских чудотворцев.
Одновременно с тем великий князь попросил отца своего духовного, преосвященного митрополита Киприана, объявить народу пост с молитвою; великий князь просил также митрополита взять из города Владимира чудотворную икону Матери Божией и принести эту икону в Москву для защиты престольного города российского. Святитель Божий Киприан и ранее помышлял принести в Москву упомянутую честную икону Матери Божией; когда же получил повеление от князя, тогда со усердием возблагодарил Бога за то, что Он вложил в сердце великого князя ту же мысль; единомыслие с великим князем святейший митрополит принял за знамение Божия благоволения и соизволения на то, чтобы чудотворная икона Богоматери была принесена в Москву.
В скором времени после сего митрополит послал во Владимир нарочитых мужей чина духовного, дабы взять там честную икону Богоматери; собрав весь чин духовный и множество народа, святейший митрополит соборно принес молебствие о победе над врагами и заповедал всем пост с молитвою, сам же не отходил от церкви, совершая службы днем и ночью и молясь со слезами о великом князе, о воинах его и о всех православных христианах.
Когда честная икона, взятая в городе Владимире, приближалась к городу Москве, в пятнадцатый день месяца августа, в праздник Успения Пресвятыя Богородицы, навстречу ей вышел преосвященный митрополит с прочим чином духовным и со множеством народа. Увидав ту святую икону, все пали на землю и поклонились ей как Самой Пречистой Матери Божией, пришедшей к ним, и с великою радостью приняли ее; взирая на сию икону, все проливали слезы со умилением и молились Богоматери об избавлении от нашествия агарян.
Общая усердная молитва не была напрасною: в тот же день, в который честная икона Пресвятой Богородицы была принесена в Москву, нечестивый царь агарянский Тамерлан пришел в ужас, быв испуган страшным видением во сне, и побежал обратно со всем войском своим, хотя никто его не преследовал.
Видение же было ему такое: он увидал пред собою высокую гору, с верха которой шли святители на него, неся в руках золотые жезлы и угрожая ему; над святителями сими Тамерлан видел в воздухе необычайный свет; видел он также и Царицу некую, стоявшую среди тех святителей в несказанной славе, облеченную в ризу багряную и сиявшую молниеносными лучами ярче солнца. Кругом сей Царицы находилось бесчисленное множество вооруженных воинов, служивших Ей и как бы приготовившихся на войну. Руки Царицы были простерты к небу — Она как бы молилась. Тамерлану казалось, что Царица сия угрожала ему, повелевая отойти от пределов земли Российской и как бы приказывая воинству Своему устремиться на него.
От сего страшного видения Тамерлан пришел в ужас; встав с постели своей, он в страхе закричал:
— Горе мне, ибо я видел страшное зрелище!
И трепетал несчастный, сотрясаясь и стеная, и находился как бы в исступлении.
Спустя некоторое время Тамерлан пришел в себя, позвал князей и военачальников своих и рассказал им все, что видел, трясясь от страха.
Они же, выслушав рассказ Тамерлана и увидав, что он трясся от страха, пришли также в ужас и, недоумевая, спрашивали друг друга:
— Что же будет теперь?
Некоторые же говорили:
— Виденная Царица есть Матерь Бога христианского, Господа Иисуса Христа; несомненно, Она намерена защитить христиан, ибо Она их Помощница и Заступница.
Тамерлан сказал:
— Если христиане имеют такую Помощницу, то мы понапрасну вооружились на них; мы трудимся суетно; ибо если Она пошлет только одного из числа предстоящих Ей, то Она победит нас всех, так что мы не найдем и места, куда мы могли бы убежать.
Таким образом тот нечестивый царь со всем своим воинством агарянским возвратился обратно, убежав со стыдом, ибо агарянам казалось, что многие полки воинов из земли Российской преследовали их; придя от сего в страх и трепет, агаряне давили друг друга, бросали оружие свое и оставляли свою добычу, а также и все, взятое в плен.
Так дарована была православным христианам победа над врагами без боя и поражение без пролития крови, по молитвам Пресвятой Девы Богородицы.
Сие нашествие Тамерлана вместе с агарянами и чудесное изгнание его из пределов земли Российской совершилось в 6903 году от сотворения мира [7]; с того времени в царствующем городе Москве был установлен праздник в честь сретения иконы Пресвятой Девы Богородицы, именуемой Владимирской [8], в незабвенное и благодарственное воспоминание чудесного избавления от агарян, дарованного по заступлению Матери Божией. Да будет и от нас воссылаться всегда Матери Божией вместе с родившимся от Нее Христом Богом честь, слава и поклонение ныне и в бесконечные веки. Аминь.
Днесь светло красуется славнейший град Москва, яко зарю солнечную восприимши, владычице, чудотворную Твою икону, к нейже ныне мы притекающе и молящеся Тебе взываем сице: О пречудная Владычице Богородице, молися из Тебе воплощенному Христу Богу нашему, да избавит град сей, и вся грады и страны христианския невредимы от всех навет вражиих, и спасет душы наша, яко милосерд.
Взбранной воеводе победительная яко избавльшеся от злых пришествием Твоего честнаго образа, Владычице Богородице, светло сотворяем празднество сретения Твоего, и обычно зовем ти: радуйся Невесто Неневестная.
Примечания:
[1] Василий (I) Дмитриевич княжил с 1389 по 1425 г.
[2] Киприан управлял московскою митрополиею с 1380 по 1385 г.; затем вторично с 1390 по 1406 г.
[3] В 1395 г. от Р. X.
[4] Через 85 лет после описанного события было установлено второе празднование Владимирской иконе, 23 июня, в благодарность за избавление от нашествия ордынского хана Ахмата в 1480 г. «Да не похвалятся легкомысленные страхом их оружия, — говорили в объяснение сего чуда русские летописцы. — Нет, не оружие, не мудрость человеческая, но Сам Господь спас ныне Россию». В 1521 г. опять двинулись на Россию монголы под предводительством Махмет-Гирея. Заступлением Богоматери и на сей раз Москва была спасена от врагов. Память этого события совершается св. Церковью 21 мая. В 1812 г., во время нашествия французов, чудотворная Владимирская икона вместе с иконами Иверскою и Смоленскою была увезена в Муром 1 сентября преосвященным архиепископом Августином и по освобождению Москвы от врагов была возвращена опять в столицу 20 октября. Чудотворная Владимирская икона Богоматери находится ныне в Московском Успенском соборе (более подробное повествование о сей иконе можно читать в изданной Московской Синодальной Типографией книге «Слава Богоматери», М. 1907 г., с. 380–385).
"}},"285801":{"name":{"nominative":"Иверской иконы Божией Матери (1648)","short":"Иверской иконы"}},"286501":{"name":{"nominative":"Празднование в честь Казанской иконы Божией Матери (1612)","genetive":"Казанской иконы"}},"293501":{"name":{"nominative":"Шуйской-Смоленской иконы Божией Матери (1654-1655)","short":"Шуйской-Смоленской иконы"}},"299702":{"name":{"nominative":"Псково-Печерской именуемой «Умиление», иконы Божией Матери (1524)","genetive":"Псково-Печерской"}},"299703":{"name":{"nominative":"Иконы Божией Матери Псково-Печерской, именуемой «Умиление» (1524, 1812)","short":"Иконы Божией"}},"305001":{"name":{"nominative":"Прор. Аввакума (VII-VI до Р.Х.)","genetive":"Прор. Аввакума"},"life":{"id":"minei-1202-305001","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Святой пророк Аввакум был сын Асафата и происходил из колена Симеонова, как повествует о нем святой Епифаний Кипрский в своей книге «о жизни пророков». По преданию, записанному святыми отцами [1], родиной Аввакума было небольшое селение Бетзохар, иначе называемое Вифзахир.
Самое имя — Аввакум [2], — данное ему при рождении, предзнаменовало, что из него выйдет сильный духом подвижник. Придя в возраст совершенный, он, ради славы имени Божия, ревностно выступил на обличение беззаконий своего народа. Сам же он, горя духом о Господе, строго соблюдал заповеди Божии, твёрдо стоял на пути добродетели, и был удостоен от Господа дара пророческого.
Аввакум пророчествовал и жил после царствования благочестивого иудейского царя Езекии, когда на престоле царствовали нечестивые цари: Манассия, сын Езекии и потом Амон, сын Манассии [3]. По свидетельству Священного Писания (2 Пар.33:9; 4 Цар. 21:2–10), в народе Иудейском при Манассии были постоянные раздоры и злодейства: сильный угнетал слабого, и негде было искать суда справедливого. Сам царь Манассия был первым гонителем невинных: он пролил весьма много невинной крови, так что наполнил ею Иерусалим от края и до края (4 Цар.21:16). По преданию, в числе невинных пострадал в это время и святой пророк Исаия, равно как пострадали многие другие обличители неправд и нечестия царя и народа.
Впоследствии царь Манассия, наказанный Богом и взятый в плен Ассирийцами, раскаялся и обратился к Истинному Богу. Но зло, посеянное им, пустило уже глубокие корни среди народа еврейского; Манассии же наследовал нечестивый сын Амон, подобно отцу своему преданный грубому идолопоклонству.
Пророк Аввакум глубоко скорбел о развращении своих современников. Не находя нигде правды, он изливал свою скорбь, взывая ко Господу:
— «Доколе, Господи, я буду взывать — и Ты не слышишь меня, буду вопиять о насилии — и Ты не спасаешь? Для чего даешь мне видеть злодейство и смотреть на бедствие? Грабительство и насилие предо мною, и восстает вражда и поднимается раздор. От этого закон потерял силу, и суда правильного нет: так как нечестивый одолевает праведного, то и суд происходит превратный» (Авв.1:2–4).
Так взывал пророк ко Господу, видя беззаконие людские и ожидал праведного суда от Самого Бога. В ответ на сие, Господь возвестил Своему избраннику, что скоро должно наступить наказание за всеобщее нечестие. По повелению Божию, пророк Аввакум предсказал Евреям такое страшное событие, которому в его время даже трудно было поверить, — именно разрушение храма и самого Иерусалима и пленение Вавилонское [4].
Пророк ясно указал, что орудиями сего наказания Господь избрал Халдеев [5], — народ свирепый и необузданный, который быстро проходит по пространствам земли, чтобы завладеть чужими селениями.
В трепетном ожидании грозного нашествия, пророк Аввакум недоумевал: неужели праведный Господь попустит гордым и нечестивым Халдеям совершенно истребить избранный народ Свой. В надежде, что наказание это будет временным, он ожидал нового откровения от Господа и в своем молитвенном ожидании был подобен стражу, зорко смотрящему вдаль с городской башни [6], чтобы возвестить о приближении врага. Он пламенно молил Господа спасти народ Еврейский от рабства Вавилонского, как некогда Он спас его от рабства Египетского, и ждал, что возглаголет ему Господь.
Тогда Господь открыл пророку Своему, что всё спасение избранного народа среди этих бедствий заключается в вере, а гордые и необузданные Халдеи сами должны будут испытать ту же участь, которую они приготовили побежденным народам (Авв.2:4). После того пророк Аввакум, чтобы не повергнуть соотечественников в отчаяние от предстоящего им испытания от Бога, произнес притчу на погибель Халдеев, возвестив пятикратное горе угнетателям (Авв.2:9–19). В этой притче он показал всё ничтожество идолов и могущества Халдеев, пред величием Бога Истинного, шествующего во спасение людей Своих. Пророк, в озарении свыше, предвещал, что Бог грядет для спасения народа Своего от горы приосененные чащи (Фарана), для спасения помазанного Своего, и наступит такое время, когда вся земля наполнится познанием славы Господа, как воды наполняют море (Авв.3:13) [7].
Когда Навуходоносор подступал к Иерусалиму, то, по свидетельству предания, пророк Аввакум удалился из города. Зная, что бедствие уже неотвратимо, и что сопротивление столь сильному завоевателю будет бесполезно, пророк с горестью оставил свое отечество, чтобы не видеть разорения его и избежать жестокости победителя. По указанию Божию, Аввакум поселился в земле Аравийской, в городе Остракине [8] и жил здесь добровольным изгнанником до самого удаления врагов из его отечества.
По удалении Халдеев, он возвратился в землю свою, оплакал бедствие ее и вместе с уцелевшими из народа стал заниматься земледелием. В молитве к Богу за народ свой ожидал он возвращения плененных из Вавилона.
Однажды, во время жатвы, пророк сварил похлёбку и, взяв хлеба, пошел в поле, чтобы отнести этот обед жнецам. Но на пути ему предстал Ангел Господень и сказал:
— Отнеси этот обед в Вавилон к Даниилу, в ров львиный.
В это время, действительно, пророк Даниил, живший при дворе царя Вавилонского, по ненависти нечестивых Вавилонян, был ввергнут в львиный ров.
Но Аввакум, не зная города Вавилона, отвечал Ангелу:
— Господи! Вавилона я никогда не видал и рва львиного не знаю.
Тогда Ангел Господень силою духа своего восхитил Аввакума и, подняв его за волосы, перенёс в Вавилон и поставил прямо надо рвом, куда ввергнут был Даниил.
И воззвал Аввакум:
— Даниил! Даниил! возьми обед, который Бог послал тебе.
Даниил же возблагодарил Бога и сказал:
— Вспомнил Ты обо мне, Боже, и не оставил любящих Тебя.
Даниил поднялся и вкусил пищи. Ангел же Господень мгновенно поставил Аввакума на его прежнее место.
После чудесного посещения Даниила, пророк Аввакум возвратился к жнецам своим во время обеда их, и никому не сказал о случившемся. Он проразумел, что народ Иудейский возвращен будет Господом из Вавилона в Иерусалим, подобно тому как совершилось чудесное перенесение его в Вавилон и возвращение оттуда. Но это испытание народа Божия длилось 70 лет, и Аввакум не дожил до возвращения Евреев из плена и умер в старости и погребен был с честью на собственном поле [9].
Возгласивый вселенней от юга пришествие Божие от Девы, Аввакуме богоглаголиве, и на божественней стражи предстоянием слышания, от светоносна ангела, Христово воскресение возвестил еси миру. Сего ради весело зовем ти: радуйся, пророков светлая доброто.
Примечания:
[1] Блж. Епифанием Кипрским, блж. Феодоритом, блж. Иеронимом, блж. Августином и св. Исидором Испалийским.
[2] Аввакум — с еврейского значит собственно обнимающий, обхватывающий, а потом — сильный борец, подвижник.
[3] Начало пророческой деятельности Аввакума нужно отнести к тем годам царствования Манассии, когда сей нечестивый царь, взятый в плен Асаргаддоном, смирился и покаялся в заточении. Пророчества Аввакума относятся к периоду времени с 660 г. и захватывают собою годы царствования преемника Амона, благочестивого царя Иосии, до 611 г.
[4] Кн. прор. Аввакума гл. 1, ст. 6–12. Об этом же наказании, за нечестие народа в царствование Манассии и его сына, говорится в 4-й книге Царств. гл. 21, ст. 12–14.
[5] Халдеи — по-еврейски: хасидим, произошли от Хеседа, сына Нахорова, брата Авраама (Кн. Быт. гл. 22, ст. 22). Происходя от семитического корня, Халдеи первоначально жили в северной гористой стране Месопотамии, ближе к Армении, на юг от озера Ван. Из этой древней местности Халдеи расселились по течению Евфрата, на юг и восток по всей Месопотамии и Вавилонии и вскоре сделались народом господствующим. В период владычества Ассириян, они с последними сделали многие завоевания и, по отделении Вавилонии от Ассирии, при Набополассаре и особенно при Навуходоносоре, победили многие народы и царства. Всюду, при завоеваниях, Халдеи отличались крайнею жестокостью и воинственностью.
[6] Кн. прор. Аввак. гл. 2, ст. 1. Образ речи взят от обычая устраивать сторожевые башни на горах и высоких местах для того, чтобы стражники благовременно узнавали об опасности для селений, возвещали бы о близости неприятеля, о победе и поражении. Свв. пророки были стражи, поставленные Богом как бы на некоторой высоте для наблюдений и возвещения воли Его. На этой божественной страже святой пророк Аввакум, отрешившись от всего земного, бодрствовал духом и пламенно молился Богу об открытии воли Его о Своем народе. Находясь в таком состоянии, он благоговейно ожидал, когда луч света Божия проникнет в его уме, озарит душевные его очи, и что возглаголет ему Господь.
[7] Здесь не только предрекается избавление Евреев из плена Вавилонского, но и спасение рода человеческого. Таким образом, это пророчество — мессианского характера. Указывая на южную страну по отношению к Палестине, где и была гора Фаран, покрытая тенистым лесом, Аввакум открыл Евреям, что они получат избавление от рабства Вавилонского чрез народ, пришедший с южной стороны. Действительно, Кир, царь Персидский, привел Мидян и Персов с юга, по отношению к Палестине и, покорив Вавилонян, освободил евреев. Но взор пророка провидел избавление еще от другого рабства — греховного рабства всего рода человеческого в его обновлении. По объяснению блаж. Феодорита, Аввакум сими словами «предвозвещает вочеловечение Бога и Спасителя нашего, совершившееся в Вифлееме, который лежит к югу от Иерусалима». Св. Церковь, под горою приосененною, разумеет Божию Матерь, как бы некую гору добродетелей, осененную Святым Духом. «Гору Тя благодатию Божиею присененную прозорливыма Аввакум усмотрив очима», — воспевает Церковь в каноне, — «из Тебе изыти Израилеву провозглашаше Святому, во спасение наше и исправление». «Христос грядый явственно Бог наш, приидет и не закоснит, от горы присосененныя чащи, отроковицы раждащия неискусомужныя, пророк древле глаголет» (4-я песнь канона в неделю Ваий). «Христе от Девы прозябл еси, из горы хвальныя, приосененныя чащи» (4 песнь на Рож. Хр). Вообще, в основание 4-й песни всех церковных канонов положено пророчество Аввакума о пришествии Господа во спасение людей Своих «спасти помазанныя своя». В виду такого ясного мессианского значения пророчества Аввакума, Церковь христианская усвоила ему наименование «Богоглаголивого». (похвальный канон, песнь 4-я, ирмос). — Вышеприведенная молитвенная песнь Аввакума служит основанием 4-й песни церковных канонов, изображающей всемогущество Бога и непостыдную надежду на него.
[8] Остракина — город на границе Аравии, Палестины и Египта.
[9] Кончина прор Аввакума последовала приблиэительно за 600 лет до Р. Хр. По сказанию церк. историка IV века, Евсевия Кесарийского, гробницу пр. Аввакума указывали в Кеиле, или в Киле, в колене Иудином. По свидетельству церк. историка V в. Созомена, мощи сего св. пророка, по Божественному Откровению, были обретены вместе с мощами св. пророка Михея в царствование Феодосия II младшего (408–450 г.). Тела обоих пророков указаны были Божественным сновидением Зевенву, бывшему в то время епископом церкви Елевферопольской.
"}},"313301":{"name":{"nominative":"Прп. Софии Суздальской (1542)","genetive":"Прп. Софии"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Преподобная София, в миру Соломония, великая княгиня, была дочерью боярина Юрия Константиновича Сабурова. В 1505 году на нее пал выбор наследника престола, будущего великого князя Василия Иоанновича. Брак их не был счастливым, так как Соломония оказалась бесплодной. Чтобы иметь наследника, великий князь Василий Иоаннович решил жениться вторично (на Елене Глинской) и 25 ноября 1525 г. велел постричь Соломонию в монахини. Насильно постриженная с именем София, Соломония была сослана под стражу в Суздальский Покровский монастырь, где подвигами изгнала из сердца мирские помыслы и всецело посвятила себя Богу. Князь Курбский называет блаженную княгиню «преподобною мученицею». В рукописных святцах она именуется как «Святая праведная княгиня София инокиния, яже бысть в Покровском монастыре девиче, чудотворница». При царе Феодоре Иоанновиче ее чтили как святую. Царица Ирина Феодоровна посылала в Суздаль «на великую княгиню Соломониду, а во иноцех Софию, бархатный покров с изображением Спасителя и святых». Патриарх Иосиф писал к Суздальскому архиепископу Серапиону о пении над Софией панихид и молебнов. Преподобная София преставилась к Богу в 1542 году. В описании Суздаля ключарь Анания приводит несколько случаев чудесных исцелений при гробнице преподобной Софии.
"}},"316801":{"name":{"nominative":"Свт. Феоктиста, архиеп. Новгородского (1310)","short":"Свт. Феоктиста"}},"324801":{"name":{"nominative":"Прп. Акакия, о котором повествуется в Лествице (VI)","genetive":"Прп. Акакия"},"life":{"id":"","copyright":"Настольная книга свщеннослужителя. Москва. 1978.","text":"Преподобный Акакий (VI в.) Сведения о нем помещены 29 ноября."}},"414501":{"name":{"nominative":"Прп. Лонгина Яренгского (1544-1545)","short":"Прп. Лонгина"}},"427801":{"name":{"nominative":"Икон Божией Матери: Ацкурской (I), Цилканской (IV), Владимирской-Ростовской (XII), Моздокской (XIII), Гаенатской (XIII), Чухломской (XIV), Сурдегской (1530), Тупичевской (XVII), Влахернской, Бахчисарайской","genetive":"Икон Божией"}},"432001":{"name":{"nominative":"Ап. от 70-ти Никанора (ок. 34)","short":"Ап. от"}},"436805":{"name":{"nominative":"Блж. Василия Спасо-Кубенского (XV)","short":"Блж. Василия Спасо-Кубенского","genetive":"Блж. Василия Спасо-Кубенского"}},"438611":{"name":{"nominative":"Попразднство Преображения Господня","short":"Попразднство Преображения Господня"}},"439001":{"name":{"nominative":"Прп. Пимена, постника Печерского (XIII-XIV)","genetive":"Прп. Пимена"}},"444411":{"name":{"nominative":"Предпразднство Успения Пресвятой Богородицы","short":"Предпразднство Успения"},"life":{"id":"minei-0814-444411","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"Никто не должен сомневаться, что в великой и первой в России лавре [1] преподобных Антония и Феодосия Печерских прекрасная, по великолепию подобная небу, каменная церковь Пресвятой Богородицы создана, украшена и освящена по воле и промышлению Господа и молитвенному ходатайству Его Пречистой Матери. Вместе с блаженным епископом Симоном [2] скажем прежде всего о самом начале ее созидания, сопровождавшемся чудесами.
В земле варяжской был князь Африкан, брат Якуна слепого, — того самого, который, сражаясь со своим полком за Ярослава с лютым братом его Мстиславом, отказался надеть тканую золотом одежду. У Африкана было два сына, Фрианд и Шимон; по смерти Африкана, Якун обоих сыновей его выгнал из их собственных областей. Шимон пришел в Россию к благоверному князю Ярославу, который принял его и окружил почетом; он сделал его старейшим боярином у сына своего Всеволода, и действительно у Всеволода Шимон пользовался очень большою властью.
Благодаря следующему обстоятельству, Шимон имел очень сильную любовь к святой Печерской обители. В княжение в Киеве Изяслава Ярославича на русскую землю произвели нападения кочевники половцы [3]; против них выступили три князя — Ярославичи: Изяслав, Святослав и Всеволод, при котором находился и Шимон. Все они пришли к преподобному Антонию, прося его молитв и благословения на брань. Старец, открыв свои правдивые уста, ясно предсказал им погибель. Шимон упал в ноги старцу и просил, чтобы Господь сохранил его от такой беды. Преподобный отвечал ему:
— Сын мой, многие из вас падут от меча, другие во время бегства от врагов будут потоптаны, ранены и в воде утонут; ты же, спасшись, будешь положен здесь, в церкви, которая имеет создаться.
Когда полки обоих станов встретились на реке Альте [4], то христиане, лишенные помощи Божией, были побеждены, — князья убежали, многие же воеводы со своими воинами были убиты; посреди них лежал и раненый Шимон. Взглянув вверх на небо, он увидел великую церковь, как и прежде видел на море, и вспомнил слова Спасителя, некогда сказанные ему [5]; тогда Шимон воскликнул:
— По молитвам Пречистой Твоей Матери и преподобных Антония и Феодосия избавь меня, Господи, от этой горькой смерти.
И вдруг какая-то сила исхитила его из среды мертвецов, и он мгновенно исцелился от ран, снова сделавшись совершенно здоров. Возвратившись после этого опять к преподобному Антонию, Шимон всё рассказал ему, поведав кроме того еще следующее:
— Отец мой Африкан сделал большой, около десяти локтей, крест с изображением на нем подобия Христова; почитая изображение Господа, он возложил на чресла его золотой пояс весом около 50-ти гривен [6], а на главу венец; когда же дядя мой Якун выгнал меня из моей области, я взял пояс и венец и услышал голос от обратившегося ко мне образа Спасова:
— Никогда, человече, не возлагай венца сего на свою голову, но неси его на приготовленное для него место, где преподобный создаст церковь Моей Матери; ему и отдай в руки, чтобы повесил над Моим жертвенником.
— Я, — рассказывал Шимон, — упал от страха и, оцепенев, лежал как мертвый, потом поднялся, вошел на корабль; во время плавания приключилась сильная буря, — так что мы отчаялись остаться в живых. Тогда я вспомнил о поясе, о котором совершенно забыл, и начал громко молиться:
— Господи прости меня, ибо я умираю сейчас за этот пояс, который взял у Твоего честного образа, — и вдруг я увидел церковь вверху и думал: какая это церковь? и свыше был голос:
— (Это та самая церковь), которая будет создана преподобным во имя Божией Матери; она будет так же величественна и высока, как ты сейчас видишь; размер ее преподобный произведет тем золотым поясом, — двадцать поясов в ширину, тридцать в длину и пятьдесят в вышину; в этой церкви ты будешь положен.
После этого на море настала тишина. Мы же все прославили Бога и очень обрадовались, сознавая, что избавились от горькой смерти.
Рассказав всё это, Шимон обратился к преподобному Антонию:
— Вот, отче, я не знал, где создастся показанная мне церковь, пока не услышал от тебя, что я буду положен здесь в имеющейся создаться церкви.
И, взяв золотой пояс, он отдал его преподобному Антонию со словами:
— Вот мера основания для той церкви, — а, отдавая венец, сказал:
— Этот венец должен быть повешен над святым жертвенником.
Старец, воздав хвалу Богу, отвечал:
— Сын мой, отселе имя твое будет не Шимон, а Симон.
Святой Антоний, призвав блаженного Феодосия, сказал:
— Вот кто, Симон, воздвигнет церковь.
И после этого вручил преподобному пояс и венец. С этого времени Симон проникся сильною любовью ко святому строителю Феодосию: он много давал ему из своего имения на устроение показанной Богом церкви и часто приходил к нему. Однажды Симон, придя к блаженному Феодосию, сказал ему после обычной беседы:
— Отче, я попрошу у тебя одного только.
— Что можешь, — отвечал преподобный Феодосий, — просить ты, сын мой, человек знатный, у нашего смирения?
— Очень великого и превышающего мои силы дара я прошу у тебя, — возразил Симон.
— Ты знаешь, сын мой, — снова отвечал преподобный Феодосий, — нашу нищету, — у нас очень часто не находится и хлеба для дневного пропитания; что же такое я имею, — не знаю.
Симон сказал:
— Если хочешь, можешь даровать мне по данной тебе благодати от Господа, Который назвал тебя преподобным: ибо когда я снимал венец с главы Христовой, то Господь мне сказал:
— Неси венец на уготованное ему место, и отдай в руки преподобному, который созиждет церковь Моей Матери.
— Вот я и прошу у тебя, — дай мне слово, что ты благословишь меня как при жизни, так и по смерти моей и твоей.
Святой Феодосий отвечал:
— О, Симон, просьба твоя превышает мои силы! Но если ты увидишь мое отшествие и, по моем преставлении, устроенную здесь церковь, в которой нерушимо блюдутся преданные ей уставы, то знай, что я имею дерзновение к Богу; теперь же не знаю, — угодна ли молитва моя.
— Твоя праведность, — отвечал Симон, — засвидетельствована Самим Господом: я слышал о тебе от пречистых уст святого Его образа, поэтому и прошу тебя: как о своих черноризцах, так помолись о мне грешном, о моем сыне Георгии и всех моих родственниках.
Святой Феодосий, как бы давая обещание, сказал:
— Я молюсь не о них только, но и о всех любящих святое место это.
Тогда Симон, пав на землю, просил:
— Отче, я не уйду отсюда, пока не подтвердишь своих слов письмом.
Понуждаемый любовью Симона, преподобный Феодосий написал следующее:
— Во имя Отца и Сына и Святого Духа, молитвами пресвятой Владычицы нашей Богородицы и Приснодевы Марии и святых сил бесплотных… — и прочие слова разрешительной молитвы, кончая:
— Да будеши прощен в сем веце и в будущем, егда приидет праведный Судия судити живым и мертвым.
С того времени эту молитву стали влагать в руки умершим, как это завещал первый Симон относительно себя. При той же молитве преподобный Феодосий написал Симону и следующее:
— Помяни мя, Господи, егда приидеши во царствии си, хотя воздать каждому по делам его; тогда, Владыко, сподоби рабов Твоих, Симона и Георгия, стать одесную Тебя во славе Твоей и услышат Твой радостный глас: приидите, благословенные Отца Моего, наследуйте Царство, уготованное вам от создания мира (Мф.25:34).
Затем Симон снова попросил:
— Помолись, отче, чтобы отпустились грехи родителей моих и сродников.
Преподобный Феодосий, подняв руки, сказал:
— Да благословит вас Господь от Сиона и узрите благая Иерусалима во все дни жизни вашей, до последних вашего рода (ср. Пс.127:6).
Симон принял молитву и благословение святого, как драгоценнейший жемчуг, с которым не желал расстаться и во гроб отходя, что впоследствии и случилось. До сего времени он был варяг — латинянин, а с этого, наученный преподобным Феодосием, оставил, по благодати Божией, латинские заблуждения и чистосердечно обратился к православной вере; с ним обратился и весь дом его, в котором насчитывалось до трех тысяч человек, — в числе их были и иереи. Всё это произошло, благодаря чудесам преподобных Антония и Феодосия Печерских. — По прошествии довольно продолжительного времени, когда была уже сооружена печерская церковь, в ней был, по откровению свыше и согласно пророчеству преподобного Антония, положен первым Симон.
Повествование о достохвальном Симоне и бывших ему откровениях Божиих ясно показывает, что образ святой печерской церкви прежде построения ее на земле, был предъизображен на небе, так что здесь исполнились слова псалмопевца: Сам Вышний основал ее (ср. Пс.86:5). Впоследствии, по ходатайству Царицы Небесной, это обнаружилось еще яснее, как можно видеть из последующего.
Прошло уже несколько лет, как Симон вручил преподобному Антонию пояс и венец, и вот однажды к преподобному Антонию и Феодосию приходят из Царьграда четыре церковных мастера, — строители каменных церквей, люди весьма богатые:
— Где вы желаете начать постройку церкви? — спросили они их.
— Где Господь укажет, — отвечали преподобные.
— Удивительная вещь, — говорили строители, — вы знаете время своей смерти и в то же время не можете указать места для церкви, хотя при найме и вручили нам столь большое количество золота.
Призвав всю братию, преподобные начали расспрашивать греков:
— Расскажите нам без утайки, о чем вы стали говорить.
Строители сказали:
— Однажды, когда мы спали в наших домах, рано утром, — только что взошло солнце, — к каждому из нас приходят благообразные юноши и говорят:
— Вас зовет во Влахерну [7] Царица.
Мы, взяв с собою друзей и родственников, все пришли ко Влахерну в одно и то же время и, разговорившись, узнали, что призваны к Царице одними и теми же посланцами и словами. Там мы увидели Царицу, окруженную множеством воинов; мы поклонились Ей, а Она сказала нам:
— Я хочу в России, в Киеве, соорудить Себе церковь; поэтому повелеваю вам, — возьмите на три года золота и отправляйтесь на сооружение церкви.
Поклонившись, мы отвечали:
— О, Владычица — Царица, Ты отсылаешь нас в чужую сторону, — к кому мы там пойдем?
— Вот сих, — сказала Она, — предстоящих здесь, Антония и Феодосия Я посылаю тоже.
— К чему же, Владычица, — вопрошали мы, — даешь нам на три года золота? скажи им только, чтобы мы могли получать пищу и всё необходимое, а Ты Сама знаешь, чем нас наградить.
— Антоний, — отвечала Царица, — лишь благословит вас на дело, — он отходит на вечный покой [8], туда за ним во второе лето пойдет и Феодосий [9]; берите же, как можно больше золота, и идите, а наградить вас никто так не может, как Я: дам вам, чего не видел… глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку (1 Кор.2:9). И Сама Я приду видеть церковь, в которой хочу жить; после этого Она дала нам мощи святых мучеников: Артемия, Полиевкта, Леонтия, Акакия, Арефы, Иакова, Феодора, сказав: положите их в основании церковном. Мы, взяв святые мощи и золота даже больше необходимого, спросили Царицу о размерах церкви:
— Для измерения, — отвечала Она, — Я послала пояс Сына Моего, по Его повелению; всё-таки выйдите на простор и посмотрите размеры ее.
Мы вышли и на воздухе увидели церковь. Возвратившись, мы снова поклонились Царице, спрашивая: какое будет, Владычица, имя церкви?
— Я хочу ей дать Мое имя, — отвечала Она.
Мы не посмели спросить Ее о имени Ее, но Царица Сама сказала:
— Церковь будет во имя Богородицы, — и дала нам из Своих рук сию святую икону.
Слыша это, все прославили Бога и Его пречистую Матерь; святой же Антоний сказал мастерам:
— Мы никогда, чада, не выходили к вам из этого места.
Но греки с клятвою утверждали:
— При многих свидетелях мы взяли золото Царицыно из ваших именно рук, с ними вместе проводили вас до корабля, и через месяц, по вашем отплытии, сами отправились в путь; теперь уже десятый день, как мы покинули Царьград.
Святой Антоний отвечал им на это:
— Великой благодати удостоил вас Христос, ибо вы являетесь исполнителями Его воли; призывавшие вас те благообразные юноши — пресветлые ангелы, а влахернская Царица есть Сама пресвятая Владычица наша Богородица и Приснодева Мария; стоявшие же вокруг Нее воины были бесплотные ангельские силы; принятие же вами из наших именно рук золота есть чудо Божие, которое Господь благоволил совершить над рабами Своими, Ему одному доведомыми путями. Благословен ваш приход, и вы себе имеете добрую Сопутницу — сию святую икону Владычицы Богородицы, Которая да дарует вам, как обещала, не видел того глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку; сего никто не может даровать кроме Богородицы и Сына Ее, Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа. Пояс Его и венец принесены сюда из земли варяжской; широта, длина и высота пречестной той церкви указаны идущим от велелепной славы с небес гласом, обращенным к Симону варягу, который и принес нам пояс и венец.
Греки со страхом поклонились святым, спрашивая как и прежде:
— Где место для построения церкви? — покажите.
Преподобный Антоний отвечал:
— Будем три дня молиться, и Господь покажет его нам.
И вот по внушению Божию для изыскания места, где построить церковь, собралось множество народа, хотя его никто и не звал; одни указывали одно место, другие другое, но места не находили. Поблизости лежало поле князя, и по строению Божию, как раз в это время прилучилось проезжать мимо самому князю Святославу; увидев народ, он спросил, что это делается? И когда узнал, то повернул коня и приблизился к народу; и точно движимый Богом князь указал место на своем поле, где и велел строить церковь.
Преподобные молились до трех дней. И в первую ночь молитвы преподобному Антонию явился Господь, говоря:
— Антоний! ты обрел благодать предо Мною.
Преподобный Антоний отвечал:
— Если я, Господи, обрел благодать пред Тобою, то пусть будет по всей земле роса, а на месте, которое Ты благоволишь освятить, — суша.
И утром, когда по всей земле была роса, на том месте, где теперь церковь, нашли сушу. Помолившись в другую ночь, преподобный Антоний сказал:
— Господи, пусть по всей земле будет суша, а на святом месте — роса.
И утром на святом месте увидели росу в то время, как вся земля была суха (ср. Суд.6:37–40). В третий день помолились на этом месте; преподобный Антоний благословил его; ширину и длину места размерили золотым Христовым поясом, принесенным Симоном из варяжской земли, причем руководились той мерой, какая была указана Шимону голосом с неба, когда он находился на море. Затем преподобный Антоний, подняв вверх руки, молился громким голосом, подобно пророку Илии в древности:
— Послушай мене, Господи, послушай мене (днесь) огнем, и да разумеют вси людие сии, яко ты еси хотяй сего (ср. 3 Цар.18:37).
И тотчас с неба спал огонь: он пожег хворост и терн, уничтожил росу и по размеренному месту образовал ложбину, подобную рву. Окружавшие в это время преподобных от страха упали как мертвые. — Так, по благодати Божией и усердным молитвам верующих во главе с преподобным Антонием, стало известным то место, которое избрал Бог: и еще ранее благодать Божия, по молитвам преподобного Феодосия, как повествует житие его, предуказывала на это место, — то видением пламени, склоняющимся сюда дугою от прежней церкви, то видением ангелов, носящих святую икону.
После чудесного указания места преподобными Антонием и Феодосием заложена была каменная церковь во имя пресвятой Богородицы; это было в 6581 году от сотворения мира и 1073 году от Р. Хр. при боголюбивом епископе Михаиле, — митрополит Георгий тогда находился в Греции, — во дни благоверного князя Святослава Ярославича [10]. Последний своими руками начал копать ров для церковного фундамента и дал 100 гривен золота преподобному Феодосию для более успешного ведения постройки.
В основание стен положили и мощи святых мучеников, данные во Влахерне пресвятой Богородицей мастерам. По Ее предсказанию преподобный Антоний не долго прожил по закладке церкви, — в тот же год он отошел на вечный покой. Преподобного Феодосия сильно заботило построение церкви, но и он вскоре, во второй год по смерти преподобного Антония, когда фундамент был уже окончен, преставился в вечные обители. Стройка церкви была приведена к концу в третий год при блаженном Стефане, преемнике преподобного Феодосия. Блаженный Стефан был свидетелем только что описанных преславных чудес: он видел, как пришли из Царьграда с иконою Богородицы мастера, слышал и их рассказ о найме их Царицей во Влахерне. В память этих чудес он устроил, уже по выходе из печерского монастыря, церковь на Клове [11] в честь Влахернской Божией Матери. А благоверный князь Владимир Всеволодович Мономах, — тогда еще отрок, — видел как с неба спал огонь и выжег яму, где было золотым поясом размерено основание для церкви.
Молва о дивных чудесах разнеслась по всей земле русской; она побудила и князя Всеволода с сыном Владимиром приехать из Переяславля в Киев. Владимир тогда был болен; его опоясали помянутым золотым поясом, и он, по молитвам святых отцов наших Антония и Феодосия, тотчас выздоровел. Поэтому христолюбивый князь Владимир взял размер показанный Самим Богом печерской церкви и в своем княжении в городе Ростове, выстроил точно такую же церковь по вышине, длине и ширине; при этом на особой хартии он описал все праздники, установленные в церкви печерской, для руководства своей церкви. Сын же Владимира, князь Георгий, услышав от своего отца о чудесных событиях при построении печерской церкви, тоже создал в своем княжении, в городе Суздале церковь такого же размера. Но время перейти к рассказу об украшении печерской церкви святыми иконами.
Спустя десять лет по пришествии из Царьграда мастеров — строителей, оттуда же пришли к тогдашнему печерскому игумену блаженному Никону и мастера — иконописцы:
— Покажи нам, — говорили они ему, — нанимавших нас для иконного писания, — мы хотим переговорить с ними: в присутствии многих свидетелей мы сговорились с ними украсить иконным письмом небольшую церковь; этот же храм очень велик; в противном случае возьмите ваше золото, а мы возвратимся в Константинополь.
Эти слова привели игумена в недоумение, и он сказал иконописцам:
— Каковы были уговаривавшиеся с вами?
Иконописцы описали ему их внешний вид и сообщили имена, — одного звали Антонием, другого Феодосием. Тогда игумен воскликнул:
— О, дети мои! нам невозможно представить вам их; уже десять лет, как они отошли ко Господу, где непрестанно молятся за нас, охраняя эту церковь, промышляя о своем монастыре и живущих в нем.
Слыша ответ, иконописцы пришли в ужас. Они привели к игумену многих купцов, тоже из Царьграда, говоря:
— Вот перед ними мы уговаривались с теми и взяли из рук их золото; ты же не хочешь нам показать их; если они преставились, то покажи нам их изображение, чтобы и эти видели, — они ли это.
Тогда игумен пред всеми вынес икону преподобных Антония и Феодосия. Увидев образ, греки поклонились со словами:
— Поистине это те самые, и веруем, что они живы и по смерти и могут оказывать милости и спасать прибегающих к ним.
А купцы подарили мозаику, которую привезли, было, для продажи: впоследствии ею был украшен святой алтарь. Затем иконописцы начали каяться в своем согрешении и рассказали следующее:
— Когда мы на лодке приплыли в Киев, то на горе увидели сию великую церковь и спросили: какая это церковь? «Печерская, которую вы призваны украсить», — отвечали нам.
Видя величину церкви, мы разгневались и хотели плыть обратно. Но ночью случилась ужасная буря, и, вставши утром, мы заметили, что находимся близ Триполя, а лодка сама идет вверх против течения, — точно ее влекла какая-то сила. Мы силою удержали ее и целый день стояли, размышляя, что же будет далее? Как мы в одну ночь без помощи весел прошли такой путь, который другие с трудом совершают и в три дня? В следующую ночь нам было видение: мы видели эту церковь и наместную чудотворную икону Божией Матери, Которая говорила нам:
— Что вы напрасно мятетесь, не покоряясь воле Сына Моего и Моей? Если не будете повиноваться Мне и побежите обратно, Я всех вас и вашу лодку поставлю близ Моей церкви: и знайте, что вы не выйдете оттуда, но, постригшись в Моем монастыре, там окончите и жизнь вашу. Я же исходатайствую вам в будущем веке милость ради молитв строителей — Антония и Феодосия.
Вставши утром, мы снова хотели бежать обратно: но хотя из всех сил помогали течению веслами, лодка всё-таки шла вверх; поэтому мы отказались от своего намерения, отдавшись воле Божией, и лодка скоро сама пристала близ монастыря.
После этого рассказа все — черноризцы и греки — строители и иконописцы прославили Бога, Его пречистую Матерь, Ее чудотворную икону и преподобных Антония и Феодосия.
Затем иконописцы приступили к украшению церкви, в чем Господь содействовал им своими знамениями. Когда иконописцы украшали алтарь мозаикой, тогда в алтаре сам собою изобразился образ пресвятой Богородицы; в это время здесь присутствовали все иконописцы, среди нас — и преподобный Алипий [12], учившийся у них и помогавший им; Богу угодно было сделать их свидетелями столь дивного и ужасного чуда. Когда они глядели на образ, он внезапно засиял сильнее солнца, так что иконописцы не в состоянии были взирать на него и в ужасе упали ниц. Немного поднявшись, они хотели снова взглянуть на чудесный образ: и вдруг из уст Богоматери излетел белый голубь. Находившиеся в церкви смотрели, — не вылетел ли он из церкви. И вот на глазах у всех голубь снова вылетел из уст Спасителя и носился по всей церкви: он подлетал к образам святых, садясь одному на руки, а другому на главу; потом слетев вниз, он сел за местною чудотворною иконою Пресвятой Богородицы; присутствовавшие в церкви хотели взять голубя: приставили лестницу, но голубя не находили ни за иконою, ни за завесою; осмотрели всюду и не видели, куда скрылся голубь. И стояли все, взирая на явившуюся в алтаре икону: и вот опять на глазах у них из уст Богоматери вылетел голубь и поднялся ввысь к Спасителеву образу. Стоявшие внизу закричали работавшим вверху:
— Возьмите его!
Они протянули за ним руки, но голубь опять влетел в уста Спасителя. Опять свет, превышающий солнечный, осиял всех, заставляя закрыть глаза: они же, падши ниц, поклонились Господу, благодаря Его за то, что Он сподобил их видеть действие Пресвятого Духа, пребывающего в печерской церкви. Укрепляемые чудотворениями, иконописцы, украшая подобную небу печерскую церковь, украшали и себя различными добродетелями. Пожив богоугодно в иноческом образе, они в том же печерском монастыре окончили и дни свои; точно также и мастера — строители; все они положены в притворе в пещере преподобного Антония, где и доныне лежат тела их нетленно. Так исполнилось предсказание, которое слышали блаженные иконописцы от пречестной иконы Богородицы, когда явилась им печерская церковь в то время, как они пытались возвратиться в Царьград; Она сказала им: вы не выйдете оттуда, но, постригшись, там и умрете.
Прилично вспомнить здесь и о другом удивительном чуде, явленном Богом в то же время от пречестной чудотворной иконы Богородицы, находящейся в печерской каменной церкви Успения Божией Матери.
В Киеве жили два знатных мужа, — друзья между собою, — Иоанн и Сергий: однажды они, придя в печерскую церковь, увидели, что от чудотворной иконы Богородицы исходит свет, превышающий солнечный, и пред нею они подтвердили свое духовное братство клятвою. По прошествии многих лет, Иоанн смертельно захворал, оставляя после себя пятилетнего сына Захарию: призвав печерского игумена, блаженного Никона, он, в его присутствии, раздавал свое имение нищим, а сыновнюю часть — тысячу гривен серебра и сто гривен золота вручил Сергию; ему же он поручил и сына своего, как своему другу и верному брату, завещая, чтобы Сергий отдал его сыну серебро и золото, когда тот подрастет. Сделав это распоряжение, он вскоре преставился.
Когда Захарии исполнилось пятнадцать лет, он захотел взять у Сергия свое серебро и золото; но Сергий, искушаемый диаволом, захотел для приобретения богатства погубить свою жизнь. Он отвечал юноше:
— Отец твой всё имени отдал Богу, — у Него и проси золота и серебра; Он твой должник, и быть может сжалится над тобою; я же ни отцу твоему, ни тебе не должен ничего; отец твой, по безумию своему, раздал всё имение свое нищим и оставил тебя без всяких средств.
Услышав это, юноша стал оплакивать свою бедность. Затем он отправил к Сергию просьбу, говоря:
— Отдай хотя половину из моего наследства, оставя себе другую, равную, часть.
Но Сергий жестокими словами поносил как отца Захарии, так и его самого. Захария потом просил третью часть или хотя даже десятую; видя же, что ничего нельзя получить, сказал Сергию:
— Если ты не брал ничего, то приди и поклянись мне пред чудотворною иконою пресвятой Богородицы церкви печерской, пред которою ты заключил с моим отцом братский союз.
Сергий, не смущаясь, пошел в церковь и став пред иконою пресвятой Богородицы клялся, что не брал ни тысячи гривен серебра, ни ста гривен золота. Когда же он захотел облобызать икону, то не мог приблизиться к ней. И вот, выходя из церкви, он начал кричать:
— Преподобные, Антоний и Феодосий, окажите мне защиту пред сим немилостивым ангелом, который хочет меня погубить; молитесь пресвятой Богородице, чтобы Она отогнала от меня многих бесов, которым я предан, — пусть возьмут серебро и золото, запечатанное и скрытое у меня в клети.
На всех напал великий ужас, и с этого времени никому не позволяли клясться пред святой иконой Богоматери. Послали и нашли действительно запечатанный сосуд, и в нем две тысячи гривен серебра и двести гривен золота. Так умножал наследие Господь — отдатель милостивым. Захария все деньги отдал игумену Иоанну, чтобы он употребил их, куда хочет; сам же постригся в печерском монастыре и здесь окончил свои дни. На это серебро и золото была устроена вверху печерской церкви церковь в честь святого Иоанна Предтечи для поминовения болярина Иоанна и сына его Захарии, которым принадлежало серебро и золото.
Сказав о чудесах, сопровождавших украшение печерской церкви иконным письмом, скажем, как Вышний освятил селение Своей Матери.
В первый год игуменства тезоименного благодати блаженного Иоанна, при митрополите того же имени, чудотворно выстроенная и украшенная печерская церковь была освящена; освящение ее, по благодати Божией, сопровождалось такими чудесами. — Когда стали готовиться к освящению церкви, то увидели, что нет каменной доски для святого престола; не смотря на все усилия, не могли найти мастера, который бы мог ее сделать; поэтому принуждены были заменить каменную доску деревянной. Но митрополит Иоанн не хотел, чтобы в столь великой церкви на святом престоле лежала не каменная, а деревянная доска; это привело игумена и братию в сильную печаль, так как освящение церкви нужно было отложить на некоторое время. 13 августа иноки, по обычаю, пошли в церковь для совершения вечерни и вдруг увидели, что у алтарной преграды находится каменная доска и столпцы для устроения святого престола; об этом сейчас дали знать митрополиту; последний воздал хвалу Богу и приказал совершать вечерню на освящение. Долго и старательно искали, откуда и кем, по воде или посуху, привезена была доска, — и как она внесена в церковь, которая не отпиралась; но все усилия были напрасны. Тогда послали туда, где делаются этого рода вещи, три гривны серебра для уплаты мастеру за сделанную им каменную доску; но такой мастер, хотя его искали всюду, не находился; ибо каменную доску на трапезу в дом Матери Своей даровал Сам Творец и Промыслитель всякого блага; на ней именно Он желал во все дни за весь мир быть закалаем. Но это не конец чудесам. На другой день утром, по чудотворном обретении помянутой доски, митрополит Иоанн был сильно опечален, что настало время освящению печерской церкви, и при нем нет ни одного епископа, ибо кафедры их были на далеком расстоянии от Киева, и вдруг неожиданно явились боголюбивые епископы: Черниговский Иоанн, Ростовский Исаия, Юрьевский Антоний, Белгородский Лука, хотя их никто и не звал; таким образом желание митрополита совершить освящение церкви вместе с епископами исполнилось. Митрополит чрезвычайно удивился, так как никого не посылал за епископами и спросил их:
— Зачем вы пришли сюда, когда вас не звали?
Епископы отвечали:
— Тобой, Владыко, были присланы к нам юноши, которые передали нам, что 14 августа будет освящаться печерская церковь и чтобы мы были готовы к совершению вместе с тобою литургии; и вот мы, по слову твоему, здесь. Антоний же Юрьевский добавил:
— Я был болен, и в эту ночь ко мне вошел черноризец, говоря: завтра освящается печерская церковь, — ты должен быть там; как только я услышал, сделался здоров и вот, по твоему повелению, здесь.
Митрополит намеревался разыскать людей, звавших их, но вдруг раздался голос:
— «Исчезоша испытающии испытания» (Пс.63:7).
Тогда он простер к небу руки, говоря:
— О, пресвятая, Госпоже Богородице! как при Своем преставлении собрала Ты от концов вселенной Апостолов для большей славы Твоего погребения, так и теперь на освящение Своей церкви собрала наших сослужителей и наместников, благослови нас на сие дело и ради славы Сына Твоего и Своей помоги нам.
Все были в ужасе от таких чудес, которым, впрочем еще не конец.
Когда при освящении, обошедши три раза церковь, приблизились к дверям ее и начали петь: «Возьмите врата князи ваша», то никто из церкви в ответ на это не запел: «Кто есть сей царь славы?» — так как в церкви никого не оставили. Но после продолжительного молчания вдруг извнутри церкви раздалось пение, подобное ангельскому: «Кто есть сей царь славы?» Стали доискиваться, что это за певцы, откуда они и как могли войти в церковь, когда двери ее были закрыты; но в церкви не нашли ни одного человека. И для всех стало очевидно, что всё это творится Промыслом Божиим; и все, вспоминая чудеса при создании печерской церкви, восклицали с Апостолом:
— «О, бездна богатства и премудрости и ведения Божия! Как непостижимы судьбы Его и неисследимы пути Его! Ибо кто познал ум Господень? Или кто был советником Ему?» (Рим.11:33–34). — Так совершилось освящение печерской церкви в 6597 году от сотворения мира, от Р. Хр. в 1089 году, во дни благоверного князя киевского Всеволода Ярославича, при чудотворном содействии, по молитвам Пречистой Своей Матери и преподобных отцов наших Антония и Феодосия, Самого Господа.
Действительно полно чудес, братие, повествование о печерской церкви, которую Господь показал в явлении прежде ее создания и которой из земли варяжской прислал от Своего честного образа венец и пояс, а в земле греческой подобие церкви показала Сама Пресвятая Богородица, приславшая свою икону и мощи святых мучеников. В истории ее создания, которая распадается на три части, — историю построения здания церковного, его украшения и освящения, проявилось действие Святой Троицы. Сам Бог Отец, Ветхий деньми, назнаменал место, где должна быть выстроена церковь, сушею, которая есть знак ветхости или старости; Сын, «иже сниде яко роса на руно», ниспослал росу, а Дух Святой, сошедший в огненных языках, ниспослал с неба огонь. Также и при украшении церкви Отец, создавший по своему образу человека, изобразил без руки человека — иконописца в алтаре мозаикою образ Пресвятой Богородицы, Сын — солнце правды наполнил тогда церковь сиянием, Дух Святой, явившийся в виде голубя, явил видение голубя, излетевшего из уст образа. Наконец, во время освящения Отец, некогда даровавший закон на каменных скрижалях, даровал камень для святого престола, Сын, архиерей седший превыше небес, собрал чудесным образом архиереев, Дух Святой — язык, вещавший во всю землю, — из середины церкви, когда там никого из людей не было, издал ответ. Если же Бог, поклоняемый в Троице, с такими чудесными знамениями благоволил соорудить Себе пречестную печерскую церковь во имя любимой Им Небесной Царицы, то, конечно, Он и пребывает с любовью здесь; с Ним пребывает и стоящая одесную Его Царица, Заступница и прибежище всех христиан, Пресвятая Богородица, как и Сама Она обещалась во Влахерне, говоря мастерам:
— Я и Сама приду видеть церковь и хочу жить в ней.
Так же и святые Божии, мощи которых лежат под церковными стенами, как недвижимое основание, неотступно пребывают в печерской церкви. Что скажем о ней? Поистине она свята и дивна и подобна небу. Посему нам должно воздать благодарение и похвалу отшедшим благоверным князьям, христолюбивым боярам, честным инокам и всем православным, имевшим усердие к святой печерской церкви. По молитвам преподобных отцов наших, Антония и Феодосия, да подаст благость и милость свою глава церкви Христос как им, так и нам, — чадам церкви православной; Христу Богу честь и слава со безначальным Его Отцом и пресвятым и благим и животворящим Духом ныне и присно и во веки веков. Аминь.
Примечания:
[1] Лавра — с греч. часть города, переулок — собственно ряд келлий, расположенных вокруг жилища настоятеля в виде переулков в городе и обнесенных оградой или стеной. Иноки в лаврах вели отшельнический образ жизни и подвизались каждый в своей келье, собираясь вместе для богослужения в первый и последний день недели, а в остальные дни сохраняя безмолвие; жизнь в лаврах была много труднее, чем в других обителях. С глубокой древности название Лавры применяется к многолюдным и важным по своему значению монастырям. Впервые появилось оно в Египте и затем в Палестине. В настоящее время имя Лавры употребляется у нас исключительно в смысле почетного названия.
[2] Симон — постриженник печерского монастыря. Отсюда он взят был великим князем Всеволодом Юрьевичем в игумены основанного им во Владимире Рождественского монастыря; затем Симон был поставлен первым епископом Владимирской епархии, отделенной от Ростовской в 1214 г. Симон скончался в 1226 г. после двенадцатилетнего правления. ИЗ посланий епископа Владимирского Симона к Поликарпу, тоже постриженнику и впоследствии игумену печерского монастыря и из послания Поликарпа к Акиндину, печерскому архимандриту, содержанием которых служит ряд сказаний о печерских чудотворцах и о чудесах бывших в самом монастыре при построении его великой церкви, и составился знаменитый Печерский Патерик.
[3] Половцы или куманы — тюркское кочевое племя, жившее в X-XIII вв. на юге России и отсюда делавшее набеги на пограничные города и селения русской земли.
[4] Это было в 1066 г. Альта — приток Трубежа, впадающего ниже Киева в Днепр с левой, московской стороны.
[5] Объяснение этих слов см. ниже.
[6] Гривна — старинная монета определенного веса (72–96 золотников), часто в виде слитка золота или серебра.
[7] Влахерны — местность в Царьграде.
[8] Прп. Антоний скончался в 1073 г.
[9] Прп. Феодосий скончался 3 мая 1074 г. В 1073 г. прп. Феодосий заложил великую каменную церковь, но за своею смертью не успел докончить ее постройку.
[10] Святослав Ярославич — великий князь Киевский 1073–1075 гг.
[11] Клов — урочище близ Киева.
[12] Память его совершается православною русскою церковью 17 августа.
"}},"444412":{"name":{"nominative":"Попразднство Успения Пресвятой Богородицы","short":"Попразднство Успения"}},"444414":{"name":{"nominative":"Отдание праздника Успения Пресвятой Богородицы","short":"Отдание праздника"}},"462001":{"name":{"nominative":"Мч. Епимаха (ок. 250)","genetive":"Мч. Епимаха"},"life":{"id":"","copyright":"","text":"Святой мученик Епимах был родом из Египта. Долгое время он жил отшельником на горе Пелусийской. Во время гонений на христиан в Александрии (около 250 года) святой Ефимах, пылая ревностью к истинной вере, пришел в город, разрушил языческих идолов и безбоязненно исповедал Христово учение. За это святой был предан мучениям. Среди людей, видевших его муки, стояла женщина с больным глазом; капля крови мученика исцелила болящую. После жестоких мучений святой был усечен мечом.
"}},"464401":{"name":{"nominative":"Свт. Тихона, патриарха Московского и всея Руси (прославление, 1989)","genetive":"Свт. Тихона"}},"464402":{"name":{"nominative":"Свт. Тихона, патриарха Московского и всея Руси (избрание 1917)","short":"Свт. Тихона"}},"464501":{"name":{"nominative":"Прп. Амвросия Оптинского (1891)","genetive":"Прп. Амвросия"}},"468312":{"name":{"nominative":"Отдание праздника Преображения Господня","short":"Отдание праздника"}},"474601":{"name":{"nominative":"Перенесение мощей прав. Алексия Московского (2001)","short":"Перенесение мощей"}},"474701":{"name":{"nominative":"Прмчч. Серафима и Феогноста (1921)","genetive":"Прмчч. Серафима"}},"474702":{"name":{"nominative":"Сщмч. Алексия пресвитера, прмч. Пахомия (1938)","genetive":"Сщмч. Алексия"}},"474703":{"name":{"nominative":"Мч. Виктора (1936)","short":"Мч. Виктора"}},"476601":{"name":{"nominative":"Св. Владимира исп., пресвитера (1932)","short":"Св. Владимира"}},"476602":{"name":{"nominative":"Сщмчч. Владимира, Николая, Сергия, Александра пресвитеров (1938)","short":"Сщмчч. Владимира"}},"476603":{"name":{"nominative":"Сщмч. Василия пресвитера (1933)","short":"Сщмч. Василия"}},"476604":{"name":{"nominative":"Сщмч. Василия пресвитера (1930)","short":"Сщмч. Василия"}},"476605":{"name":{"nominative":"Сщмчч. Петра и Валериана пресвитеров (1930)","short":"Сщмчч. Петра"}},"476606":{"name":{"nominative":"Сщмч. Иоанна пресвитера (1933)","short":"Сщмч. Иоанна"}},"476607":{"name":{"nominative":"Сщмч. Сергия пресвитера (1933)","genetive":"Сщмч. Сергия"}},"476608":{"name":{"nominative":"Св. Михаила исп., пресвитера (1935)","genetive":"Св. Михаила","short":""}},"476609":{"name":{"nominative":"Сщмч. Димитрия пресвитера (1937)","genetive":"Сщмч. Димитрия"}},"476610":{"name":{"nominative":"Сщмчч. Александра, Петра, Михаила, Иоанна, Димитрия и Алексия пресвитеров, Елисея диакона и прмч. Афанасия (1937)","genetive":"Сщмчч."}},"476611":{"name":{"nominative":"Сщмч. Василия пресвитера","short":"Сщмч. Василия"}},"476612":{"name":{"nominative":"Прмч. Серафима","genetive":"Прмч. Серафима"}},"476613":{"name":{"nominative":"Сщмчч. Стефана, Александра пресвитеров и Николая диакона (1937)","short":"Сщмчч. Стефана"}},"476614":{"name":{"nominative":"Сщмч. Иоанна пресвитера (1937)","genetive":"Сщмч. Иоанна"}},"476615":{"name":{"nominative":"Сщмчч. Александра и Димитрия пресвитеров, мц. Елисаветы (1937)","genetive":"Сщмчч. Александра"}},"477405":{"name":{"nominative":"Сщмч. Стефана пресвитера","short":"Сщмч. Стефана пресвитера","genetive":"Сщмч. Стефана"}},"477406":{"name":{"nominative":"Мч. Бориса (1938)","short":"Мч. Бориса","genetive":"Мч. Бориса"}},"478501":{"name":{"nominative":"Прмц. Татианы (после 1937)","short":"Прмц. Татианы"}},"649201":{"name":{"nominative":"Блгвв. кн. Василия и Константина Ярославских (XIII)","short":"Блгвв. кн."}},"663001":{"name":{"nominative":"Обретение мощей святителя Иоанна (Максимовича), епископа Шанхайского и Сан-Францисского, Чудотворца (РПЦЗ)","short":"Обретение мощей"}},"663002":{"name":{"nominative":"The service for St. John of Shanghai is transferred to the closest Saturday."}},"663201":{"name":{"nominative":"Свт. Иова, патриарха Московского и всея Руси († 1607)","genetive":"Свт. Иова"}},"664901":{"name":{"nominative":"Обретение мощей прп. Иова, в схиме Иисуса Анзерского (2000)","short":"Обретение мощей"}},"689201":{"name":{"nominative":"Перенесение мощей свт. Феофана, Затворника Вышенского (2002)","short":"Перенесение мощей"}},"772121":{"name":{"nominative":"Икона Божией Матери «Живоносный Источник»","short":"Богородица","genetive":"Богородицы"}},"772421":{"name":{"nominative":"Мч. Петра (1938)","short":"Петр"}},"772422":{"name":{"nominative":"Сщмч. Михаила пресвитера (1937)","short":"Михаил"}},"772423":{"name":{"nominative":"Свт. Петра Могилы, митр. Киевского (1646)","short":"Петр"},"life":{"id":"","copyright":"Wikipedia","text":"Митрополит Петр (в миру Пётр Симеонович Моги́ла; 1597(6)—1647, Киев) -киевский митрополит (28 апреля 1632—1647) с титулом «Экзарх Константинопольского трона»."}},"772424":{"name":{"nominative":"Св. Досифея исп., митр. Загребского (1945)","short":"Досифей"},"life":{"id":"","copyright":"http://www.pravoslavie.ru/put/sv/serbnovo.htm","text":"Родился в Белграде 5 декабря 1887г. Здесь он окончил гимназию и семинарию, где был пострижен в монахи и рукоположен в чин иеродиакона. В 1904г. будущий исповедник завершил курс Киевской духовной академии со степенью магистра богословия. После двухгодичного обучения богословским и философским наукам в Берлинском университете, изучал в Лейпциге классическую и экспериментальную философию.\nВ 1907г. поставлен доцентом Семинарии Св. Саввы в Белграде, а два года спустя преподает в Сорбонне и Высшей школе социальных наук. В конце 1910г. перебрался в Женеву, где учился до начала Балканской войны 1912г.\nАрхиерейский собор Сербского Королевства избрал его епископом Нишским в мае 1913г. 25 мая 1913г. состоялась его хиротония.\nВ Нише епископ встретил первую мировую войну. Оккупанты интернировали епископа Досифея, а около 150 священников убили (закололи кинжалами). Лишь в 1918г. он возвратился в свою епархию.\nВо время восстановления Сербской Патриархии после первой мировой войны, епископ Досифей был помощником председателя Архиерейского собора и в этом качестве принимал участие в переговорах с Константинопольской патриархией о восстановлении Сербской патриархии.\nВо время возвращения в Православие чехов и словаков из католицизма, а карпатороссов из униатства, епископ Досифей три года провёл в Чехословакии в качестве миссионера, а потом постоянно поддерживал связь с юной Православной Церковью в этой стране.\nВ 1931г. из части Горнокарловацкой и Пакрацкой епархии была создана Загребская епархия, которую возглавил митрополит Досифей. В Загребе владыка Досифей основал монастырь прп. Параскевы (Святой Петки). Он также управлял Горнокарловацкой и Банялучской епархиями и помогал престарелому епископу Пакрацкому Мирону в его епископском служении до смерти последнего в 1941г.\nВо время болезни сербского патриарха Варнавы (Росича), митрополит Досифей, как старший член Синода, управлял делами Сербской Церкви, а после смерти Варнавы и до избрания патриархом Гавриила (Дожича) в 1938г. управлял Белградско-Карловацкой архиепископией.\nПосле нападения гитлеровской Германии на Югославское королевство в апреле 1941г. митрополит Досифей был схвачен хорватскими усташами и заключен в тюрьму. Там он был зверски избит (причем, в этом участвовали католические монахини) и в бессознательном состоянии перевезён во Введенский монастырь в Белграде, где находился на попечении сестричества этого монастыря.\nТак и не приходя в сознание, митрополит-мученик умер 13 января 1945г. и был похоронен в этом монастыре."}},"772425":{"name":{"nominative":"Прп. Мелании Римляныни (439)","genetive":"Мелании","short":"Мелания"},"life":{"id":"","copyright":"Настольная Книга Священнослужителя. Москва, 1978.","text":"Преподобная Мелания, первая из знатных римлянок «с юных лет стремившаяся ко Христу, жаждущая телесной непорочности и уязвленная Божественной любовью», родилась в христианской семье. Родители ее -люди именитые и богатые -видели в дочери наследницу и продолжательницу рода.\nВ четырнадцать лет Мелания против своей воли была выдана замуж за знатного юношу Апиниана. С самого начала совместной жизни святая умоляла супруга жить с ней в непорочности или отпустить незапятнанной и телом и душой. Апиниан отвечал: «Когда по велению Господа мы приобретем двоих детей в наследники своему имуществу, тогда вместе отречемся от мира».\nВскоре святая Мелания родила девочку, которую молодые родители посвятили Богу. Продолжая жить в супружестве, Мелания тайно носила власяницу и проводила ночи в молитвах. Вторые роды Мелании были преждевременными и мучительными. Родился мальчик, его крестили, и он сразу отошел ко Господу.\nВидя страдания своей супруги, блаженный Апиниан просил Бога сохранить жизнь святой Мелании и дал обет провести остаток совместной жизни в непорочности. Выздоровев, святая сняла навсегда свои шелковые одежды. Вскоре умерла их дочь. Между тем родители святых противились их желанию посвятить себя Богу.\nТолько, когда отца Мелании постигла смертельная болезнь, он просил у них прощения и напутствовал следовать избранному ими пути, прося о нем молиться.\nСвятые тут же оставили город Рим, и для них началась новая жизнь, целиком посвященная служению Богу. Апиниану было в то время 24 года, а Мелании -20. Они стали посещать больных, принимать странников, щедро помогать бедным. Обходили тюрьмы, места ссылок и рудники и освобождали несчастных, которые содержались там за долги. Продав имения в Италии и Испании, они щедрой рукой помогали старцам и монастырям, покупая для последних земли в Месопотамии, Сирии, Египте, Финикии и Палестине. На их средства было построено много храмов и больниц. Церкви Запада и Востока получали от них благодеяния.\nКогда они, покинув родину, отплыли в Африку, во время плавания началась сильная буря. Моряки говорили, что это гнев Божий, но блаженная Мелания сказала, чтобы они предали корабль воле Несущего его. Волны прибили корабль к острову, на котором стоял город, осажденный варварами. Осаждавшие требовали от жителей выкуп, грозя городу уничтожением. Святые внесли нужные деньги, и тем спасли от гибели город и его жителей.\nПрибыв в Африку, они и там оказывали помощь всем нуждающимся. По благословению местных епископов жертвовали на церкви и монастыри. В то же время святая Мелания продолжала смирять плоть свою строгим постом, а душу утверждала непрестанным чтением Слова Божия, переписывая священные книги и раздавая неимущим. Она сама сшила власяницу и, не снимая, носила ее.\nВ Африке святые пробыли 7 лет, а затем, освободившись, по заповеди Христовой, от всех своих богатств, направились в Иерусалим. По пути, в Александрии, они были приняты святым епископом Кириллом и встретились в храме со святым старцем Несторием, имевшим дар пророчества и исцеления. Старец обратился к ним, утешая и призывая к мужеству, терпению в ожидании Славы Небесной. В Иерусалиме святые роздали бедным оставшееся у них золото и проводили дни свои в нищете и молитве.\nПосле недолгого путешествия в Египет, где святые посетили многих отцов-пустынников, святая Мелания затворилась в одинокой келлии, на горе Елеонской, лишь изредка видясь со святым Апинианом.\nПостепенно возле келлии возник монастырь, где собралось до девяноста дев. Святая Мелания, по смирению, не согласилась быть его игуменией и по-прежнему жила и молилась в одиночестве. В поучениях святая Мелания призывала сестер бодрствовать и молиться, оберегать свои помыслы и возгревать прежде всего любовь к Богу и друг ко другу, соблюдая святую Православную веру и чистоту душевную и телесную. Особо увещевала их быть послушными воле Божией. Напоминая слова апостола, советовала соблюдать пост «не с огорчением и не с принуждением: ибо доброхотно дающих любит Бог». В обители ее стараниями была построена молельня и алтарь, где погребли мощи святых: пророка Божия Захарии, святого Первомученика Стефана и Сорока святых, принявших муку в Севастии.\nК этому времени святой Апиниан отошел ко Господу. Святая Мелания погребла мощи блаженного и провела около четырех лет возле этого места в посте и непрестанной молитве.\nСвятая пожелала построить мужской монастырь на горе Вознесения Христова. Господь благословил ее замысел, послав христолюбца, давшего средства на монастырь. Приняв их с радостью, святая Мелания в один год свершила это великое дело. В воздвигнутом ею монастыре, святые мужи стали неустанно возносить молитвы свои Богу в церкви Вознесения Христова.\nОкончив свои труды, блаженная покинула Иерусалим, отбыв в Константинополь к своему дяде-язычнику, в надежде спасти его душу. По дороге она молилась у мощей святого Лаврентия, на месте его мученичества, и получила доброе предзнаменование.\nПрибыв в Константинополь, святая нашла там своего дядю в болезни и беседовала с ним. Под влиянием ее бесед больной оставил язычество и умер христианином. В то время многих жителей столицы смущало еретическое учение Нестория. Святая Мелания принимала всех, обращавшихся к ней за вразумлением. Много чудес совершилось по молитвам блаженной. Вернувшись в свой монастырь, угодница Божия почувствовала приближение кончины и объявила об этом пресвитеру и сестрам. В глубокой скорби и слезах выслушали они ее последние наставления. Испросив их молитв и заповедав блюсти себя в чистоте, с радостью и ликованием приобщившись Святых Таин, кротко и спокойно святая Мелания предала душу свою Господу. Это было в 439 году."}},"772426":{"name":{"nominative":"Свт. Василия Великого, Архиепископа Кесарии Каппадокийской","genetive":"Святителя","short":"Василий"},"life":{"id":"","copyright":"Настольная Книга Священнослужителя. Москва, 1978","text":"Святитель Василий Великий, архиепископ Кесарии Каппадокийской, «принадлежит не одной Кесарийской Церкви, и не в свое только время, не одним соплеменникам своим был полезен, но по всем странам и градам вселенной, и всем людям приносил и приносит пользу, и для христиан всегда был и будет учителем спасительнейшим», — так говорил современник святителя Василия, святой Амфилохий, епископ Иконийский (344; память 23 ноября). Родился Василий около 330 года в Кесарии, административном центре Каппадокии, и происходил из известного рода, славившегося как знатностью и богатством, так и дарованиями и ревностью христианской веры. Дед и бабка святителя со стороны отца во время гонения Диоклитиана должны были скрываться в лесах Понта в течение семи лет. Мать святого Василия, Емилия, была дочерью мученика. Отец святителя, также по имени Василий, адвокат и известный преподаватель риторики, постоянно жил в Кесарии.Святой мученик Василий принадлежал к знатным гражданам Анкиры. В царствование императора Юлиана Отступника, за исповедание и проповедь христианской веры, он был схвачен и приведен к игемону Сатурнину. На вопрос игемона, верует ли он во Христа, Василий громким голосом воскликнул:
— Нет иного Бога, кроме Него.
Так святой без малейшего страха засвидетельствовал о своей вере во Христа, за что и был подвергнут жестокой пытке: он был повешен на дереве и тело его немилосердно строгали железными орудиями.
Затем дерзновенный исповедник Христов отослан был в Константинополь и там снова подвергся тому же тяжкому испытанию. После того мучители стали вытягивать тело страстотерпца с такой силой, что его кости вышли из своих суставов; при этом с воина Христова срезали кожу в виде ремней и кололи тело его раскаленными железными спицами.
Святой Василий мужественно претерпел все эти мучения, будучи подкрепляем Божественною силой. Наконец мучители ввергли его в раскаленную печь. Сохраненный силою Божией невредимым от огня, Василий в узах отведен был из Константинополя в Кесарию и здесь осужден на растерзание зверям. С горячею молитвою ожидал святой Василий мученического венца и стяжал его, после того как был растерзан львицей.
Некоторые из сродников и друзей святого страстотерпца тщательно собрали священные его останки, умастили их благовониями и обвив пеленами, предали честному погребению. Впоследствии при гробнице святого мученика Василия сооружен был храм.
"}},"772455":{"name":{"nominative":"Свт. Сильвестра, Папы Римского (335)","genetive":"Святителя","short":"Сильвестр"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Святой папа Римский Сильвестр (314—335) родился в Риме от родителей-христиан Руфина и Иусты. Вскоре отец его скончался, и святой остался на попечении матери. Учитель Сильвестра, пресвитер Квирин, дал ему хорошее образование и воспитал как истинного христианина. Достигнув совершеннолетия, Сильвестр стал исполнять заповедь Господа о служении ближним, особенно заботясь о приеме странников, предоставляя им в своем доме приют и отдых. Во время гонения на христиан Сильвестр не убоялся принять святого исповедника епископа Тимофея, который прожил у него более года и своей проповедью обратил многих ко Христу. После мученической кончины Тимофея, Сильвестр тайно взял тело святого и с честью предал его погребению. Это стало известно градоначальнику Тарквинию; святой был схвачен и предстал перед судом. Тарквиний принуждал его отречься от Христа, грозя муками и смертью. Святой Сильвестр, однако, не устрашился, остался тверд в исповедании веры и был заключен в темницу. Когда же Тарквиний после суда скоропостижно умер, святой получил свободу и стал бесстрашно благовествовать язычникам, многих обратив в христианство. В тридцатилетнем возрасте святой Сильвестр был принят в клир Римской Церкви и рукоположен в сан диакона, а потом и пресвитера, папой Марцеллином (296—304). После смерти папы Мельхиада (311—314) святой Сильвестр был избран епископом Римским. Он ревностно заботился о чистоте жизни паствы, следил за тем, чтобы пресвитеры строго исполняли свое служение, не отягощаясь мирскими делами. Святитель Сильвестр славился как глубокий знаток Священного Писания и непоколебимый защитник христианской веры. В царствование императора Константина Великого, когда для Церкви кончился период гонений, иудеи устроили диспут об истинной вере, на котором присутствовали святой равноапостольный царь Кон стантин, его мать — святая царица Елена и многочисленная свита. Со стороны христиан выступил папа Сильвестр, а от иудеев — множество ученых раввинов, во главе с Замврием, чернокнижни ком и чародеем. На основании Священных книг Ветхого Завета святой Сильвестр убедительно доказал, что всеми пророками было предсказано Рождество Иисуса Христа от Неискусобрачной Девы, Его вольное страдание, смерть для искупления падшего рода чело веческого и славное Воскресение. В этом словесном состязании святитель был признан победителем. Тогда Замврий пытался при бегнуть к чародейству, но святой воспрепятствовал злу, призывая Имя Господа Иисуса Христа. Замврий и остальные иудеи уверо вали во Христа и просили совершить над ними святое Крещение. Святой папа Сильвестр управлял Римской Церковью более двад цати лет, пользуясь глубоким уважением христиан. Он мирно скон чался в глубокой старости в 335 году."}},"772456":{"name":{"nominative":"Прав. Иулиании Лазаревской, Муромской (1604)","short":"Иулиания"},"life":{"id":"","copyright":"","text":"Праведная Иулиания Лазаревская, Муромская, являет собой удивительный пример самоотверженной русской христианки. Она была дочерью дворянина Иустина Недюрова. С молодых лет она жила благочестиво, строго постилась и много времени уделяла молитве.\nРано осиротев, она была отдана на попечение родственниц, которые не понимали ее и смеялись. Иулиания сносила всё терпеливо и безропотно. Ее любовь к людям выражалась в том, что она часто ухаживала за больными и шила одежду для бедных. Благочестивая и добродетельная жизнь девицы привлекла внимание владельца села Лазаревского (недалеко от Мурома) Юрия Осорьина, который вскоре женился на ней.\nРодители мужа полюбили кроткую невестку и передали в ее руки управление домом. Домашние заботы не прервали духовных подвигов Иулиании. Она всегда находила время для молитвы и постоянно готова была накормить сирот и одеть бедных. Во время сильного голода, сама оставаясь без пищи, отдавала последний кусок просящему. Когда вслед за голодом началась эпидемия, Иулиания целиком посвятила себя уходу за больными.\nУ праведной Иулиании было шесть сыновей и дочь. После гибели двух сыновей она решила удалиться в монастырь, но муж уговорил ее остаться в миру, чтобы продолжать воспитывать детей. По свидетельству сына Иулиании – Каллистрата Осорьина, написавшего ее житие, она в это время стала еще более требовательной к себе: усилила пост, молитву, спала ночью не более двух часов, положив под голову полено.\nПо смерти мужа, Иулиания раздала бедным свою часть наследства. Живя в крайней нищете, она тем не менее всегда была жизнерадостна, приветлива и за все благодарила Господа. Святая удостоилась посещения Святителя Николая Чудотворца и наставления Божией Матери в храмовой молитве. Когда праведная Иулиания отошла ко Господу, то была похоронена рядом с мужем в церкви святого Лазаря. Тут же погребена и ее дочь, схимонахиня Феодосия. В 1614 году были обретены мощи праведной, источавшие благовонное миро, от которого многие получали исцеление."}},"772458":{"name":{"nominative":"Прп. Сильвестра Печерского (XII)","short":"Сильвестр"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Преподобный Сильвестр Печерский жил в XII веке и был игуменом Михайловского Выдубицкого монастыря в Киеве. Он продолжил труд летописца преподобного Нестора и написал девять житий святых угодников Печерских. В службе отцам Печерским, почивающим в Ближних пещерах, преподобный Сильвестр называется блаженным и обладающим «чудесным -даром прогонять бесовские прилоги» (песнь 9 канона). Преподобный Сильвестр погребен в Ближних пещерах, память его празднуется также 28 сентября и во 2-ю Неделю Великого поста."}},"772459":{"name":{"nominative":"Сщмч. Феогена, еп Парийского (ок. 320)","short":"Феоген"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Священномученик Феоген был епископом малоазийского города Пария в начале IV века. В царствование императора Ликиния (307—324), соправителя Константина Великого, трибун Заликинтий принуждал его оставить священный сан, отречься от Христа и поступить на военную службу. После решительного отказа святитель Феоген был беспощадно избит палками и брошен в темницу, где отказался принимать пищу. Тогда его приговорили к утоплению в море. Перед казнью святой просил дать ему время на молитву, во время которой его осиял необычайный свет. Корабельщики и некоторые из воинов, которым было поручено утопить святого, пораженные светом, обратились ко Христу, но другие воины поспешили бросить святого в море. Святитель Феоген воспринял мученическую кончину около 320 года. Впоследствии тело его было взято христианами из воды и погребено у городской стены. На месте этом стали совершаться многочисленные исцеления."}},"772460":{"name":{"nominative":"Мч. Василия (1942)","short":"Василий"}},"901501":{"name":{"nominative":"Блгв. Тамары, царицы Грузинской (1213) (Среда 2-й седмицы по Пасхе)","short":"Тамара"}},"902201":{"name":{"nominative":"Перенесение мощей мч. Авраамия Болгарского (1230) (переходящее празднование в Неделю 4-ю по Пасхе)","short":"Авраамий"}},"902202":{"name":{"nominative":"Прав. Тавифы (I) (переходящее празднование в Неделю 4-ю по Пасхе)","short":"Тавифа"}},"902501":{"name":{"nominative":"Моздокской и Дубенской-Красногорской (XVII) икон Божией Матери (переходящие празднования в Преполовение Пятидесятницы)","short":"Богородице"}},"902801":{"name":{"nominative":"Собор новомучеников, в Бутове пострадавших (переходящее празднование в 4-ю субботу по Пасхе)","short":"Святым"}},"904301":{"name":{"nominative":"Челнской и Псково-Печерской, именуемой «Умиление» икон Божией Матери (переходящие празднования в Неделю 7-ю по Пасхе)","short":"Theotokos"}},"904601":{"name":{"nominative":"Прп. Додо Давидо-Гареджийского (596) (Груз.) (переходящее празднование в среду по Вознесении)","short":"Преподобного"}},"905101":{"name":{"nominative":"Тупичевской и Кипрской икон Божией Матери (переходящие празднования в День Святого Духа)","short":"Theotokos"}},"905401":{"name":{"nominative":"Икона Божией Матери «Споручница грешных» Корецкая (переходящее празднование в четверг 1-й седмицы по Пятидесятнице)","short":"Theotokos"}},"905701":{"name":{"nominative":"Икон Божией Матери: «Умягчение злых сердец» и «Нерушимая Стена» (переходящие празднования в Неделю Всех святых)","short":"Theotokos"}},"981501":{"name":{"nominative":"Похвала Пресвятой Богородицы (Суббота Акафиста)","short":"Пресвятой Богородицы","genetive":"Пресвятой Богородицы"}},"991301":{"name":{"nominative":"Поминовение всех свв. отцев в монашестве подвизавшихся","short":"Отцев"}},"9290105":{"name":{"nominative":"Молченской (1405), именуемой «Целительница» (XVIII), и Старорусской (1888) икон Божией Матери","short":"икон Божией Матери","genetive":"икон Божией Матери"}},"15250101":{"name":{"nominative":"The service for Sts. Cyril and Methodius is transferred to Tuesday."}},"16350101":{"name":{"nominative":"The service for the transferring of the relics of St. Nicholas from Myra to Bari is transferred to Thursday."}},"47661105":{"name":{"nominative":"Сщмчч. Леонида, Иоанна и Николая пресвитеров (1937)","short":"Сщмчч","genetive":"Сщмчч."}}}