ponomar-pwa/static/data/ru/lives/09.json

{"09001":{"name":{"nominative":"Предпразднство Рождества Христова","short":"Предпразднство Рождества Христова"}},"09006":{"name":{"nominative":"Навечерие Рождества Христова (Рождественский сочельник)","short":"Навечерие Рождества"}},"09010098":{"name":{"nominative":"Прмц. Татианы, мц. Наталии (1937)","short":"Прмц. Татианы"}},"09010205":{"name":{"nominative":"Преподобномученица Татиана Грибкова","short":"Татиана"}},"09010206":{"name":{"nominative":"Мученица Наталия Козлова","short":"Наталия"},"life":{"id":"","copyright":"Рязанская епархия","text":"Наталия Ивановна Козлова Память совершается 14 (1) сентября, в Соборе новомученников и исповедников Российских, в Соборе рязанских святых - 23 (10) июня .\n\nСвятая мученица Наталия (Наталия Ивановна Козлова) родилась 12 сентября 1895 года в благочестивой крестьянской семье села Чурики Скопинского уезда Рязанской губернии.\n\nВ семье, имевшей пятерых детей Наталия была младшим ребенком. Родители смогли привить своим детям традиционное крестьянское трудолюбие, любовь к Богу и Церкви, дать возможное - для крестьянских детей того времени - образование. Так, Наталия успешно окончила трехклассную сельскую школу, была грамотной и с большим интересом читала Книги Священного Писания и духовную литературу. Она старалась не пропускать ни одного церковного богослужения. О благочестии крестьянской семьи Козловых говорит и тот факт, что одна из сестер святой мученицы Наталии - Матрона - приняла монашеский постриг.\n\nКогда Наталия достигла совершеннолетия, она была выдана замуж, за своего односельчанина Степана Козлова — человека трудолюбивого и глубоко верующего. В браке у них родилось восемь детей.\n\nРусская крестьянская семья Козловых жила исключительно своими молитвами и трудами. Они имели надел земли, домашнюю скотину и все необходимое для земледельческих трудов. В зимние месяцы глава семьи занимался отхожим промыслом - он имел в Москве свою небольшую торговлю готовым платьем.\n\nНо неумолимо сгущались тучи над Русской землей. Россия погружалась в ужасную пропасть богоборчества, неверия и безбожия.\n\nК 1935 году из восьми детей Козловых в живых осталось только четверо. То время было страшным и смутным, но приближались еще более тяжкие времена. Один из ныне здравствующих сыновей Наталии Ивановны — 79-летний Александр Степанович — пишет: «В те далекие, чудовищно трагические годы пострадала и наша матушка Козлова Наталия Ивановна, мать восьми детей, в воспитание которых она вкладывала свое горячее сердце и добрую искреннюю душу. С великой благодарностью мы храним ее материнское тепло, заботу и ласку.\n\nГлубоко, очень глубоко, неизлечимо ранимы остались наши детские души, после потери родителей. В 1935 году, в январе месяце отняли у нас дорогого нам папашу, нас осталось в то время четверо несовершеннолетних детей с искалеченными судьбами. Застрелили папу местные руководители (коммунисты) за то, что он их покритиковал на общем собрании селян, за их творимое безобразие».\n\nПосле трагической смерти отца семью постигло еще одно несчастье. В 1936 году за неуплату так называемых «государственных платежей» у Козловых была изъята лошадь. Что значила лошадь для крестьянина в то время - нетрудно представить. Наталии Ивановне только и оставалось, что самой становиться за плуг или соху, а малолетним детям — надрываясь, тянуть оглобли.\n\nОднако святая мученица Наталия в это скорбное для семьи и для всей нашей страны время явила собой образец непоколебимой веры, исповедничества, надежды на милость Божию и, изливая неиссякаемую любовь к ближним, старалась утешить и своих детей и отчаявшихся односельчан. Она была выбрана сначала казначеем, а затем и старостой Богоявленской церкви села Чурики. За усердные труды на пользу Святой Церкви 26 июня 1935 года она была награждена благословенной Почетной грамотой правящего архиерея. На должности казначея и старосты своего родного приходского храма Наталия Ивановна несла большие труды по обеспечению всем необходимым для совершения богослужений. Она почти каждую неделю ездила в Москву, где приобретала церковные свечи и кагор, у себя на дому пекла просфоры.\n\nВ декабре 1936 года в Чуриках было организовано массовое шествие более 200 человек верующих к сельскому совету, с требованием освободить из-под ареста священника Евгения Светлова, бывшего настоятеля Богоявленской церкви их родного села.\n\nНеравнодушной осталась Наталия Ивановна и к тому, что половину храма колхоз изъял под зернохранилище, и она призывала народ добиваться возвращения незаконно и безосновательно изъятого у Бога и верующих. В мае 1937 года по инициативе Церковного Совета Богоявленского храма состоялось многочисленное собрание верующих села Чурики. В июне Наталия Ивановна вместе с членом Церковного Совета Василием Матвеевичем Абрамкиным ездили в Москву в приемную М. И. Калинина, куда передали более 400 подписей своих односельчан с требованием возвратить изъятую половину храма верующим.\n\nНе побоялась святая мученица Наталия поддерживать связь и с находящимся тогда в заключении священномучеником Игнатием (Садковским), епископом Скопинским. В свое время, до его ареста, она дважды была принята им в Скопине, по церковным делам прихода. На допросе ее нисколько не смутил вопрос следователя — почему она поддерживает связь с «врагами народа», т. е. епископом Игнатием и находящимся в заключении священником Чуриковской церкви отцом Евгением Светловым. Для нее, истинной православной христианки, эти обстоятельства не имели устрашающего значения, даже в те времена всеобщего доносительства. Святая мученица Наталия поступала по словам апостола Павла: «...носите тяготы друг друга и тако исполните Закон Христов...» (Гал. 6; 2). Священномученику Игнатию, епископу Скопинскому и пребывавшему с ним в заключении протодиакону она отправляла деньги, а со священником Евгением Светловым вела переписку, рассказывая о всех церковных делах на приходе.\n\nТакая активная деятельность святой мученицы Наталии, как церковной старосты, не «соответствовала» разрушительным планам новых властителей России. По их понятиям, слишком активны были церковники в Чуриках.\n\nПостановление УНКВД по Московской области (в то время Рязанщина входила в Московскую область на правах района) от 14 августа 1937 года гласило: «Гражданка Козлова Наталья Ивановна, 1895 года рождения, происходит из села Чурики..., активная церковница единоличница, достаточно изобличается в том, что будучи враждебно настроена к советской власти ведет среди колхозников активную антисоветскую агитацию, направленную на развал колхоза, вместе с этим ведет среди населения религиозную пропаганду, высказывает пораженческие настроения и террористические заявления по адресу руководителей партии и членов советского правительства. Осенью 1936 г. организовала контрреволюционное шествие церковников в количестве 150 человек, которые угрожали расправой сельским коммунистам и активистам за арест попа Светлова.\n\n... Гражданку Козлову Наталью Ивановну привлечь в качестве обвиняемой по ст. 58 п. 10 УК, мерой пресечения... избрать содержание в Скопинской тюрьме».\n\nПредъявленные ей обвинения в антисоветской и контрреволюционной деятельности Наталия Ивановна категорически отрицала.\n\nВместе со святой мученицей Наталией были арестованы члены Церковного Совета Богоявленской церкви села Чурики Василий Матвеевич Абрамкин и Василий Данилович Орлов. Уже 16 августа 1937 года все они были переправлены в Таганскую тюрьму, где 10 сентября того же года Постановлением заседания Тройки УНКВД СССР по Московской области им был вынесен приговор, определяющий высшую меру наказания - расстрел.\n\nЭтот приговор был приведен в исполнение 14 сентября 1937 года вблизи поселка Бутово Ленинского района Московской области на огражденной территории полигона НКВД СССР.\n\n***\n\n\nПо Указу ПВС СССР от 16.01.1989 года Наталия Ивановна Козлова, Василий Данилович Орлов и Василий Матвеевич Абрамкин реабилитированы Прокуратурой Рязанской области 27 марта 1989 года.\n\nПостановлением Священного Синода Русской Православной Церкви от 17 августа 2004 года церковная староста Богоявленского храма села Чурики Наталия Ивановна Козлова включена в Собор новомучеников и исповедников Российских XX века."}},"09010208":{"name":{"nominative":"Александрийская икона Божией Матери","short":"Александрийская"},"life":{"id":"","copyright":"Православная энциклопедия","text":"Исторических сведений об А. и. не сохранилось; время ее явления неизвестно. Изображения имеются лишь на поздних гравюрах и минейных иконах, в частности на иконе «Минея годовая с чудотворными иконами Богоматери» 2-й пол. XIX в. (ГТГ), а также на аналогичной иконе XIX в. из мон-ря Симонопетра на Афоне. Богоматерь А. представлена с младенцем, сидящим на Ее правой руке (дексиократуса), младенец благословляет правой рукой, в левой - держит свиток."}},"09010209":{"name":{"nominative":"Августовская икона Божией Матери","short":"Августовская"},"life":{"id":"","copyright":"wikipedia","text":"Авгу́стовская икона Божией Матери — почитаемая в Русской церкви икона Богородицы, написанная в память её явления в 1914 году русским солдатам перед Варшавско-Ивангородской операцией (15 сентября ― 26 октября 1914 г.), битвой под городом Августов Сувалкской губернии Российской империи (ныне на территории Восточной Польши).\n\nПо рассказам солдат, в ночь с 7 на 8 сентября они увидели на небе Божию Матерь с младенцем Иисусом Христом на одной её руке, а другая рука указывала на запад. После этого разыгралось большое сражение под Августово, ознаменовавшееся большой победой. В этом сражении ни один из свидетелей явления не погиб. Сообщение об этом было опубликовано в церковной и светской печати и вызвало воодушевление в войсках. С 1915 года появляются первые иконописные изображения этого события. Святейший Синод рассматривал вопрос о явлении Богородицы около полутора лет и 31 марта 1916 года принял решение:\n\n    Святейший Синод, воздав хвалу и благодарение Господу Богу, дивно промышляющему по молитвам Пречистой Своей Матери, о всех обращающихся к Нему с усердною и искреннею молитвою, признает необходимым запечатлеть помянутое событие явления Божией Матери в памяти последующих поколений русского народа и посему определяет: благословить чествование в храмах Божиих и домах верующих икон, изображающих означенное явление Божией Матери русским воинам…\n\n12 ноября 1915 года была написана икона Августовской Божьей Матери. Внизу иконы надпись: «Сия икона сооружена иждивением казачек хутора Клецко-Почтовского о здравии воинов». Ниже 52 имени казаков — свидетелей явления — и дата: «1915 г. 12-го ноября».\n\nИкона была передана в Свято-Вознесенский Кременской монастырь (сегодня Клетский район Волгоградской области), где хранилась до 1918 года. После того, как монастырь был закрыт, икону спас последний настоятель, архимандрит Пантелеимон, который унёс её из оскверненной обители. Дальнейшая судьба иконы полна загадок — возможно, какое-то время архимандрит скрывался вместе с ней в Сиротской пустыни, древнем пещерном скиту на правой стороне Дона недалеко от станицы Сиротинской.\n\nВ советское время икона была разъята на 2 части, чтобы проще было прятать. После смерти архимандрита Пантелеимона она хранилась в старом храме г. Фролово.\n\nПосле того, как в 1992 году Свято-Вознесенский Кременской монастырь был возвращён церкви, икона вернулась в обитель, где пребывает и сегодня. Крестные ходы с иконой в наше время проходят по территории Клетского района, собирая множество верующих и фиксируя случаи исцеления больных людей.\n\n17 апреля 2008 года по представлению Издательского Совета Русской Православной Церкви Патриарх Московский и всея Руси Алексий II благословил внести в официальный месяцеслов празднование в честь Августовской иконы Божией Матери. Празднование установлено совершать 1 (14) сентября."}},"09010210":{"name":{"nominative":"Икона Богородицы «Всеблаженная»","short":"Всеблаженная"},"life":{"id":"","copyright":"http://azbyka.ru/","text":"Святотатственное похищение из соборного храма Казанского Богородичного женского монастыря чудотворной иконы Божией Матери в ночь с 28 на 29 июня 1904 года глубоко поразило сердца всех истинно верующих христиан. Горячо принял к сердцу эту потерю святыни в Казани и патриарх Константинопольский Иоаким III. Чтобы доставить хотя некоторое утешение благочестивым жителям г. Казани, он повелел написать точный список с иконы Богоматери Паммакаристы, или «Всеблаженной», находящейся в константинопольском патриаршем храме св. великомученика Георгия, единственной оставшейся в этом городе древней и всеми почитаемой иконы.\n\nПо определению константинопольского Синода патриарх Иоаким препроводил эту копию с иконы в Санкт-Петербург к первенствующему члену Святейшего Синода, митрополиту Санкт-Петербургскому и Ладожскому Антонию с просьбой переслать ее в дар святому храму в г. Казани, где святотатственно была похищена чтимая по всей Руси Казанская икона Богоматери.\n\nПрисланная святая икона Божией Матери Паммакариста написана на деревянной доске в традициях древне-греческой иконописи; мерой она 1 аршин 5 вершков вышины и 14 1/4 вершков ширины. На обратной стороне икона написаны по золоченному фону на греческом языке следующие слова:\n\n«Иоаким, Божиею милостию архиепископ Константинополя, Нового Рима, и Вселенский патриарх, преосвященнейшему и честнейшему митрополиту Петербургскому и Ладожскому и предстоятелю Святейшего Синода российского, господину Антонию. Преосвященнейший о Христе собрат! И мы до глубины сердца были поражены страшным и неслыханным святотатственным похищением святой Казанской иконы Богоматери. Поэтому, желая с своей стороны доставить благочестивым христианам некоторое утешение в невознаградимой утрате, мы приказали написать настоящий верный во всем по виду и по размеру список с иконы Богоматери «Всеблаженной», находящейся в почитаемом всеми у нас патриаршем храме св. великомученика Георгия Победоносца, единственной, оставшейся у нас от различных разграблений, и издревле почитаемой иконы патриаршего храма; каковой список и посылаем для поставления, если соблаговолите, вместо похищенного, священного и почитаемого сокровища.\n\nГосподь же Спаситель наш молитвами Своей Матери да осеняет и охраняет благочестивый народ свой всякой благодатию и милостию.\n\nНаписано в патриархии 29 мая 1905 года».\n\nЭтот драгоценный дар Вселенского патриарха служит несомненным доказательством общей сердечной любви и расположения церкви Константинопольской к церкви православной в нашем отечестве.\n\nИкона Паммакаристы — одна из особо чтимых и древних икон в Константинопольской патриархии. В честь нее и храм назван храмом «Всеблаженной»; при нем с 1455 г. — резиденция Константинопольских патриархов. Со времени падения Византийской империи (в 1453 г.) под ударами оружия османских турок Константинопольская церковь лишилась своей самостоятельности и прежнего своего величия. Многие ее церкви в Константинополе и в других городах по приказанию султана Магомета II (1453—1481 гг.) были обращены в мечети, в том числе и знаменитый храм святой Софии; храм Святых Апостолов, в котором сначала поселился патриарх Геннадий Схоларий (1453—1456 гг.), был разрушен, и патриарх переселился в храм Паммакаристы, или «Всеблаженной». Султан Сулейман I (1520—1566 гг.) приказал снять крест с храма Паммакаристы при патриархе Дионисии П. В 1586 году, когда патриархией управлял архидьякон Никифор, местоблюститель в третий раз избранного патриарха Иеремии II (1586—1595 гг.), турки отняли у православных храм «Всеблаженной» и обратили его в мечеть. Архидьякон Никифор перенес икону «Всеблаженной» вместе с другими святынями в церковь Влахсерая, которая и сделалась до 1597 г. центром православия. Патриарх Иеремия провел здесь все свое патриаршество до самой смерти. В 1597 году Александрийский патриарх Мелетий Пигас, местоблюститель Цареградского патриаршего престола, перенес патриархию и икону в храм св. Димитрия в Ксилопорте, а в 1601 году, при патриархе Матфее, патриаршая резиденция перенесена была на Фонар, где находится и в настоящее время при храме св. великомученика Георгия. Сюда же перенесена была и икона Божией Матери Паммакаристы. Икона эта мозаической древней работы. В греческом Типиконе, изданном в 1838 году, она именуется чудотворной. С этой-то иконы, благодаря святейшему патриарху Константинопольскому Иоакиму, мы и имеем точную копию.\n\nПатриарх Иоаким установил в честь святой иконы Божией Матери Паммакаристы особое празднество, приурочив его к 1 сентября. По примеру церкви Константинопольской и высокопреосвященный Димитрий, архиепископ Казанский и Свияжский, благословил и Казанской Богородичной женской обители установить ежегодно 1 сентября празднество этой иконе Богоматери."}},"09010300":{"name":{"nominative":"Собор Пресвятой Богородицы в Миасинской обители (в память обретения её иконы)","short":"Миасинская икона Богородицы"},"life":{"id":"minei-0901-09010300","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"<p>В то время, как ересь иконоборцев<sup class=\"calibre9\">[1]</sup>, при содействии царя Льва Исавра<sup class=\"calibre9\">[2]</sup>, который был сам первым иконоборцем, весьма усилилась на востоке, чудотворная икона Пресвятой Девы Богородицы, находившаяся в Миасинской обители, была брошена в Азурово озеро. Где именно находилась Миасинская обитель, об этом сообщается в житии святого Акакия, епископа Мелитинского. В этом житии мы читаем следующее. «В расстоянии 18 поприщ<sup class=\"calibre9\">[3]</sup> от армянского города Мелитины<sup class=\"calibre9\">[4]</sup> было одно местечко греческое по имени Миасины. Это была весьма красивая, ровная и широкая долина между двумя холмами, тянущимися по обеим сторонам на далекое пространство. Среди этой долины протекала по направлению к востоку быстрая и чистая река Азур, наполнявшая всю долину вокруг себя озерами. Здесь, на особенно красивом месте, стояло идольское капище и сад из деревьев с прекрасными плодами. В этом саду приносились скверные идольские жертвы. Святой епископ Акакий очистил это место от идольских скверн и соорудил здесь церковь во имя Пречистой Девы Богородицы. Освятив новопостроенную церковь, святой Акакий сделал то место, где прежде обитали бесы, жилищем святых ангелов. Там, где прежде приносились кровавые жертвы в честь диавола, стала приноситься чистая бескровная жертва истинному Богу и совершались чудеса от иконы Пречистой Богоматери». Ясно, таким образом, что обитель, по месту названная Миасинской, была устроена при упомянутой церкви Пресвятой Богородицы. Прошло много лет с тех пор как образ Божьей Матери был брошен иконоборцами в озеро. В царствование благоверного царя Михаила и матери его Феодоры<sup class=\"calibre9\">[5]</sup> икона поднялась на верх озера и была обретена верующими в 1-й день месяца сентября, нисколько не поврежденная от столь долгого пребывания в воде. Ради такого чудесного события в той обители совершалось ежегодное празднование в честь и прославление Пренепорочной Владычицы нашей Пречистой Девы Богородицы<sup class=\"calibre9\">[6]</sup>.</p><p>Радуйся обрадованная Богородице Дево, пристанище и предстательство рода человеческаго, из Тебе бо воплотися избавитель мира: едина бо еси Мати и Дева, присноблагословенная и препрославленная. Моли Христа Бога, мир даровати всей вселенней.</p><p>Примечания:</p><p>[1] Еретики, отвергавшие и преследовавшие иконопочитание, считая его идолослужением, равно как и почитание св. мощей. Иконоборческая ересь возникала в Восточной Церкви в начале VIII столетия и долгое время господствовала на Востоке, пока, наконец, не была осуждена в 787 г. на VII Вселенском Соборе в Никее. Окончательно иконопочитание было восстановлено на Константинопольском соборе 842 г.</p><p>[2] Царствовал с 716 по 741 г.</p><p>[3] Поприще равнялось приблизительно 690 саженям, следовательно, 18 поприщ составляют около 23 верст.</p><p>[4] Построен римским императором Траяном; главный город страны того же имени, находившейся в Каппадокии, составлявшей некогда часть Малой Армении.</p><p>[5] Супруга византийского императора Феофила иконоборца. По смерти последнего, в царствование сына ее Михаила III (царствовал с 842 по 867 г.), на Константинопольском соборе 842 г. было восстановлено иконопочитание и установлено торжество православия, совершаемое в первую неделю св. Четыредесятницы.</p><p>[6] Это событие праздновалось даже в Константинополе в Халкопратийском храме Богоматери. Время обретения иконы в рукописных и печатных славянских святцах XVII в. означено годом 6364. От сотворения мира до Рождества Христова по общепринятому летосчислению протекло 5508 лет, но так как в исторической летописи печатных святцев XVII в. от С. М. до Р. Х. чаще считается не 5508 лет, а ровно — 5500, то здесь должно разуметь 864, а не 856 г. от Р. Х. Царица Феодора в это время (855-867) вела уже частную жизнь.</p>"}},"09011":{"name":{"nominative":"Попразднство Рождества Христова","short":"Попразднство","genetive":"Попразднства"}},"09013":{"name":{"nominative":"Навечерие Богоявления","short":"Навечерие","genetive":"Навечерия Богоявления"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":""}},"09014":{"name":{"nominative":"Предпразднство Богоявления","short":"Предпразднства Богоявления"}},"09017":{"name":{"nominative":"Попразднство Богоявления","short":"Попразднства"}},"090171":{"name":{"nominative":"Отдание праздника Богоявления","short":"Отдание праздника Богоявления"}},"09020":{"name":{"nominative":"Прп. Поплия Сирийского (ок. 380)","genetive":"Прп. Поплия"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Преподобный Поплий Сирийский родился в городе Зевгме на Евфрате и занимал должность сенатора. Отказавшись от мира, он роздал свое имение, постригся в монахи и подвизался в пещере на горе, в сирийской пустыне, где основал две обители: одну для греков, другую для сирийцев. Скончался в 380 году. Из учеников, подражателей святого Поплия, особенно прославились святостью жизни блаженный Феотекн, Феодот и Афоний, 40 лет управлявший обителью и удостоенный затем архиерейского сана. Возведенный в сан, он не переменил ни одежды, ни образа жизни, оставаясь строгим подвижником."}},"09020098":{"name":{"nominative":"Сщмч. Николая пресвитера (1920)","short":"Сщмч. Николая"}},"09020198":{"name":{"nominative":"Сщмч. Германа, еп. Вязниковского, Стефана пресвитера и мч. Павла (1937)","short":"Сщмч. Германа"}},"09022":{"name":{"nominative":"Перенесение мощей свт. Иоанна Златоуста (438)","short":"Перенесение мощей"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Святитель Иоанн Златоуст — великий вселенский учитель и иерарх, скончался в 407 году в городе Команы на пути к месту ссылки, осужденный по проискам императрицы Евдоксии за смелое обличение пороков, царивших в Константинополе. Перенесение его честных мощей из Коман в Константинополь совершилось в 438 году, через 30 лет после смерти святителя, при сыне Евдоксии императоре Феодосии II (408—450).     Святитель Иоанн Златоуст пользовался горячей любовью и глубоким уважением народа, и скорбь о его безвременной кончине жила в сердцах христиан. Ученик святителя Иоанна, святой Прокл, Патриарх Константинопольский (434—447), совершая Богослужение в храме Святой Софии, произнес проповедь, в которой, прославляя святителя Иоанна, говорил: «О Иоанн! Жизнь твоя многотрудна, но смерть славна, гроб твой блажен и воздаяние обильно по благодати и милосердию Господа нашего Иисуса Христа. О благЪдать, препобеждающая пределы, место и время! Место препобедила любовь, предел уничтожила незабвенная память, и местом не ограничились чудеса святителя». Присутствовавшие в храме, глубоко тронутые словом святителя Прокла, не дали даже ему окончить проповедь и стали единодушно умолять Патриарха ходатайствовать перед императором, чтобы мощи святителя Иоанна были перенесены в Константинополь. Император, убежденный святителем Проклом, дал согласие и повелел перенести мощи святителя Иоанна, но посланные им люди никак не могли поднять святые мощи до тех пор, пока император, поняв свою ошибку, не прислал послание к святителю Иоанну, смиренно прося у него прощения за себя и за свою мать Евдоксию. Послание зачитали у гроба святителя Иоанна и после этого легко подняли мощи, внесли их на корабль и доставили в Константинополь. Рака с мощами была поставлена в церкви святой мученицы Ирины. Патриарх открыл гроб: тело святителя Иоанна оказалось нетленным. Царь, припав к гробу со слезами, просил прощения. Народ весь день и ночь не отходил от раки. Наутро рака с мощами святителя была перенесена в церковь святых Апостолов. Народ воскликнул: «Приими престол твой, отче!» Тогда Патриарх Прокл и клирики, стоявшие у раки, увидели, что святитель Иоанн открыл уста и произнес: «Мир всем».    В IX веке на праздник в честь перенесения мощей святителя Иоанна Златоуста написаны церковные песнопения."}},"09030":{"name":{"short":"праздника","genetive":"праздника","nominative":"Собор святых Вселенских учителей и святителей Василия Великого, Григория Богослова и Иоанна Златоустого","cmd":"nday != -52 && nday != -54"},"life":{"id":"","copyright":"Настольная Священнослужителя Книга. Москва, 1978","text":"<p>В Константинополе долго происходили споры о том, кому из трех святителей следует отдавать предпочтение. Одна часть людей превозносила святителя Василия (память 1 января), другая стояла за Григория Богослова (память 25 января), третья почитала святителя Иоанна Златоуста (память 13 ноября). </p> <p>От этого среди христиан произошли церковные раздоры: одни называли себя василианами, другие — григорианами, третьи — иоаннитами.    По воле Божией, в 1084 году митрополиту Евхаитскому Иоанну явились три святителя и, объявив, что они равны пред Богом, повелели прекратить споры и установить общий день празднования их памяти. </p>"}},"09030000":{"name":{"nominative":"Сщмч. Аристиона, еп. Александрии Сирийской","short":"Сщмч. Аристиона"},"life":{"id":"minei-0903-09030000","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"<p>Сей св. Аристион был епископом Александрии приморской, находившейся между городами Иссом и Антиохиею, в Сирии. Он ревностно проповедовал о Христе и Его спасительных страданиях, смерти и воскресении, а также поучал народ о том, что все на земле тленно и скоропреходяще, а вечны и нетленны только будущие небесные блага. За таковое учение он был приведен на суд к правителю города Александрии и, после того, как исповедал Христа истинным Богом, осужден был на сожжение, и в сем мученическом подвиге окончил свою блаженную жизнь.</p>"}},"0903001":{"name":{"nominative":"<i>The feast of the Three Hierarchs is transferred to Thursday</i>","cmd":"nday == -51"}},"09030098":{"name":{"nominative":"Сщмчч. Василия, Парфения пресвитеров (1919)","short":"Сщмчч. Василия"}},"09030198":{"name":{"nominative":"Сщмчч. Андрея, Феофана пресвитеров (1920)","short":"Сщмчч. Андрея"}},"09030298":{"name":{"nominative":"Сщмчч. Владимира, Михаила пресвитеров (1921)","short":"Сщмчч. Владимира"}},"09030398":{"name":{"nominative":"Сщмч. Николая пресвитера (1923)","short":"Сщмч. Николая"}},"09030498":{"name":{"nominative":"Сщмч. Евфимия пресвитера и с ним 4-х мучеников (1924)","short":"Сщмч. Евфимия"}},"09030598":{"name":{"nominative":"Сщмч. Романа пресвитера (1929)","short":"Сщмч. Романа"}},"09030698":{"name":{"nominative":"Сщмчч. Алексия, Илии пресвитеров (1937)","short":"Сщмчч. Алексия"}},"09030798":{"name":{"nominative":"Сщмч. Петра диакона (1953)","short":"Сщмч. Петра"}},"09031":{"name":{"short":"Перенесение мощей","nominative":"Перенесение мощей священномученика Игнатия Богоносца (107) <i>(од четверга)</i>","cmd":"nday == -51"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"<p>В этот день воспоминается перенесение мощей священномученика Игнатия Богоносца (память 20 декабря).</p><p>После того как святой священномученик Игнатий, по повелению императора Траяна (98—117), был в Риме брошен на растерзание зверям и скончался в 107 году, христиане собрали его кости и хранили в Риме. В 108 году их перенесли в предместье города Антиохии. Второе перенесение—в самый город Антиохию—совершено было в 438 году. После взятия города Антиохии персами мощи священномученика были возвращены в Рим и положены в храме в честь святого священномученика папы Климента в 540 году (по другим источникам, в 637 году). Священномученик Игнатий ввел в церковное Богослужение антифонное пение. Он оставил семь архипастырских посланий, в которых наставлял в вере, любви и добрых делах, призывал хранить единство веры и остерегаться еретиков, завещал повиноваться епископам и чтить их, «смотря на епископа как на Самого Христа.» </p> <p> «Внимайте епископу, дабы и Бог внимал вам…Крещение пусть остается с вами, как щит; вера—как шлем; любовь—как копье; терпение—как полное вооружение.» </p>"}},"09033":{"name":{"nominative":"Равноап. Кирилла, учителя Словенского (869).","genetive":"Кирилла","short":""},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"<p>Святой равноапостольный Кирилл, учитель Словенский (до принятия схимы — Константин), и старший брат его Мефодий (память 6 апреля) по происхождению славяне, родились в Македонии, в городе Солуни. Святой Кирилл получил блестящее образование, с 14-летнего возраста воспитываясь с сыном императора. Он рано принял сан пресвитера. По возвращении в Константинополь состоял библиотекарем соборной церкви и преподавателем философии. Святой Кирилл с успехом вел прения с еретиками иконоборцами и с магометанами. Стремясь к уединению, он удалился на гору Олимп к своему старшему брату Мефодию, но уединение его продолжалось недолгое время. Оба брата были посланы в 857 году императором Михаилом в миссионерское путешествие для проповеди христианства у хозар. По дороге они останавливались в Херсоне и обрели там мощи священномученика Климента, папы Римского. Прибыв к хозарам, святые братья беседовали с ними о христианской вере. Убежденный проповедью святого Кирилла хозарский князь и с ним весь народ приняли христианство. Благодарный князь хотел наградить проповедников богатыми дарами, но они отказались от этого и просили князя отпустить с ними на родину всех греческих пленников. Святой Кирилл вернулся в Константинополь с 200-ми отпущенными пленниками.</p><p?В 862 году началось главное дело святых братьев. По просьбе князя Ростислава император послал их в Моравию для проповеди христианства на славянском языке. Святые Кирилл и Мефодий по откровению Божию составили славянскую азбуку и перевели на славянский язык Евангелие, Апостол, Псалтирь и многие Богослужебные книги. Они ввели Богослужение на славянском языке. Затем святые братья были вызваны в Рим по приглашению Римского папы, где папа Адриан II встретил их с великой честью, ибо они принесли туда мощи священномученика Климента, папы Римского. По природе болезненный и слабый, святой Кирилл от многих трудов вскоре заболел и, приняв схиму, скончался в 869 году 42-х лет. Перед смертью он завещал своему брату продолжить христианское просвещение славян. Погребен святой Кирилл в римской церкви святого Климента, где почивают мощи этого священномученика, принесенные в Италию из Херсонеса словенскими учителями.</p>"}},"09040098":{"name":{"nominative":"Мц. Елены (1943)","short":"Мц. Елены (1943)"}},"09040300":{"name":{"nominative":"Иконы Божией Матери, именуемой «Неопалимая Купина» (1680)","short":"Иконы Божией"}},"09050100":{"name":{"nominative":"Мч. Сарвила","short":"Мч. Сарвила"}},"09060098":{"name":{"nominative":"Сщмч. Димитрия пресвитера (1918)","short":"Сщмч. Димитрия"}},"09060198":{"name":{"nominative":"Сщмч. Константина, Иоанна,  и Всеволода пресвитеров (1937)","short":"Сщмч. Константина"}},"09070198":{"name":{"nominative":"Сщмчч. Петра и Михаила пресвитеров, Александра диакона (1918)","short":"Сщмчч. Петра"}},"09070298":{"name":{"nominative":"Прпп. Александра Пересвета и Андрея Осляби (1380)","short":"Прпп. Александра"}},"09070398":{"name":{"nominative":"Собор новомучеников и исповедников Казахстанских","short":"Собор новомучеников"}},"090805":{"name":{"nominative":"Прпп. Иоанна (1957) и Георгия (1962), исповедников","short":"Прпп. Иоанна"}},"09090198":{"name":{"nominative":"Сщмчч. Григория пресвитера и Александра диакона (1918)","short":"Сщмчч. Григория"}},"09090298":{"name":{"nominative":"Прмч. Андроника (1938)","short":"Прмч. Андроника (1938)"}},"09090398":{"name":{"nominative":"Сщмч. Александра пресвитера (1942)","short":"Сщмч. Александра"}},"09090498":{"name":{"nominative":"Прп. Онуфрия Воронского (1789)","short":"Прп. Онуфрия"}},"09100000":{"name":{"nominative":"Мч. Варипсава (II)","short":"Мч. Варипсава (II)"},"life":{"id":"minei-0910-09100000","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"<p>Сей святой получил от одного пустынника кровь, истекшую из пречистого ребра Господа нашего Иисуса Христа, и совершал ею много исцелений. Язычники ночью убили св. Варипсава<sup class=\"calibre9\">[1]</sup>, а великое сокровище, кровь Христова, было сохранено его учениками.</p><p>Примечания:</p><p>[1] Мученическая кончина св. Варипсава и его подвиги относятся ко II веку.</p>"}},"09100198":{"name":{"nominative":"Сщмч. Уара, еп. Липецкого (1938)","short":"Сщмч. Уара"}},"09107":{"name":{"short":"Предтечи","genetive":"Предтечи","nominative":"Первое (IV) и второе (452) обретение главы Иоанна Предтечи","cmd":"doy == 54"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"<p>После усекновения главы Пророка, Предтечи и Крестителя Господня Иоанна (память 29 августа), тело его было погребено учениками в самарийском городе Севастии, а честная глава сокрыта Иродиадой в бесчестном месте. Благочестивая Иоанна, жена царского домоправителя Хузы (о ней упоминает святой евангелист Лука — <a href=\"bible=Lk#8:3\">Лк. 8, 3</a>), тайно взяла святую главу, положила ее в сосуд и погребла на горе Елеонской — в одном из поместий Ирода. Через много лет поместье это перешло во владение благочестивому вельможе Иннокентию, который стал строить там церковь. Когда копали ров для фундамента, был обретен сосуд с честной главой Иоанна Крестителя. Иннокентий узнал о величии святыни по бывшим от нее благодатным знамениям. Так произошло Первое обретение главы. Иннокентий хранил ее с величайшим благоговением, но перед своей смертью, боясь, как бы святыня не была поругана неверными, он снова скрыл ее в том самом месте, где обрел… По кончине его церковь пришла в запустение и разрушилась.</p><p> В дни равноапостольного царя Константина Великого († 337, память 21 мая), когда христианская вера стала процветать, двум инокам, пришедшим в Иерусалим на поклонение святым местам, дважды явился сам святой Предтеча и открыл место нахождения своей честной главы. Иноки отрыли святыню и, положив ее в мешок из верблюжьей шерсти, пошли к себе домой. По дороге они встретили незнакомого горшечника и дали ему нести драгоценную ношу. Не зная, что он несет, горшечник спокойно продолжал путь. Но ему явился сам святой Предтеча и велелбежать от нерадивых и ленивых иноков вместе с тем, что было у него в руках. Горшечник скрылся от иноков и дома с почестью хранил честную главу. Перед смертью он запечатал ее в водоносный сосуд и передал сестре. С тех пор честная глава была преемственно хранима благоговейными христианами, пока ее обладателем не стал священник Евстафий, зараженный арианской ересью. Он совратил множество недужных, исцелившихся от святой главы, приписывая благодать еретичеству. Когда его кощунство открылось, он был вынужден бежать. Закопав святыню в пещере, близ Емессы, еретик рассчитывал впоследствии вернуться и снова овладеть ею для распространения лжеучения. Но Бог не допустил этого. В пещере  поселились благочестивые иноки, а потом на этом месте возник  монастырь. В 452 г. архимандриту этой обители Маркеллу святой  Иоанн Креститель в видении указал место сокрытия своей главы. Это обретение стало праздноваться как второе. Святыня была  перенесена в Емессу, а затем в Константинополь.</p>"}},"0910701":{"name":{"short":"","nominative":"<i>The service for the finding of the Forerunner»s Head переносится на Феодорвскую субботу</i>","cmd":"nday == -47 || nday == -46 || nday == -45 || nday == -44"}},"09110100":{"name":{"nominative":"Мчч. Диодора и Дидима, Сирских","short":"Мчч. Диодора"},"life":{"id":"minei-0911-09110100","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"<p>Сии святые мученики были из Лаодикии Сирской. Исповедуя Христову веру, они учили о Христе язычников и многих из них обращали и крестили. За это привели их к правителю Лаодикийскому на суд, и здесь они смело исповедовали Христа. Их предали страшным мучениям, но они не отреклись от Христа, бесстрашно обличали идольскую лесть и укоряли правителя за то, что он, оставив истинного Бога, покланяется ложным богам. С молитвой на устах предали они среди мучений души свои Господу.</p>"}},"09110298":{"name":{"nominative":"Сщмчч. Николая и Виктора пресвитеров (1918)","short":"Сщмчч. Николая"}},"09110398":{"name":{"nominative":"Сщмч. Карпа пресвитера (1937)","short":"Сщмч. Карпа"}},"09110400":{"name":{"nominative":"Прп. Силуана Афонского (1938)","short":"Прп. Силуана"}},"09110498":{"name":{"nominative":"Сщмч. Николая диакона (1942)","short":"Сщмч. Николая"}},"09113":{"name":{"nominative":"Прославление сщмч. Илариона, архиепископа Верейского (1999)","short":"Прославление сщмч."}},"0911301":{"name":{"nominative":"Сщмч. Илариона, архиеп. Верейского (1929)","short":"Сщмч. Илариона"}},"09150198":{"name":{"nominative":"Сщмч. Иоанна пресвитера (1918)","short":"Сщмч. Иоанна"}},"09150298":{"name":{"nominative":"Прмц. Евдокии (1918)","short":"Прмц. Евдокии (1918)"}},"09150398":{"name":{"nominative":"Сщмчч. Андрея, Григория, Григория, Иоанна пресвитеров (1921)","short":"Сщмчч. Андрея"}},"09150498":{"name":{"nominative":"Прп. Игнатия исп (1932)","short":"Прп. Игнатия"}},"09150500":{"name":{"nominative":"Обретение мощей свт. Акакия исповедника, еп. Мелитинского (III)","short":"Обретение мощей"}},"09150598":{"name":{"nominative":"Сщмч. Димитрия пресвитера (1935)","short":"Сщмч. Димитрия"}},"09160198":{"name":{"nominative":"Сщмч. Сергия пресвитера (1942)","short":"Сщмч. Сергия"}},"09160298":{"name":{"nominative":"Прп. Кукши Одесского, исп. (1964)","short":"Прп. Кукши"}},"09170198":{"name":{"nominative":"Прмчч. Павла, Феодосия, Никодима и Серафима (1918)","short":"Прмчч. Павла"}},"09170298":{"name":{"nominative":"Прмц. Ирины (1931)","short":"Прмц. Ирины (1931)"}},"09170398":{"name":{"nominative":"Мч. Иоанна (1941)","short":"Мч. Иоанна (1941)"}},"09170498":{"name":{"nominative":"Прмц. Александры (1943)","short":"Прмц. Александры (1943)"}},"09170598":{"name":{"nominative":"Свт. Иоакима, патриарха Александрийского","short":"Свт. Иоакима"}},"09180000":{"name":{"nominative":"Мцц. Софии и Ирины (III)","short":"Мцц. Софии"}},"09180198":{"name":{"nominative":"Сщмчч. Алексия и Петра пресвитеров (1918)","short":"Сщмчч. Алексия"}},"09190000":{"name":{"nominative":"Прп. Алексия Зосимовсого (1928)","short":"Прп. Алексия"}},"09190298":{"name":{"nominative":"Сщмч. Николая пресвитера (1919)","short":"Сщмч. Николая"}},"09190398":{"name":{"nominative":"Сщмч. Нила пресвитера, прмц. Марии (1938)","short":"Сщмч. Нила"}},"09200198":{"name":{"nominative":"Сщмчч. Феоктиста и Александра пресвитеров (1937)","short":"Сщмчч. Феоктиста"}},"09200298":{"name":{"nominative":"Собор Брянских святых","short":"Собор Брянских святых"}},"09210000":{"name":{"nominative":"Мчч. Евсевия и Приска","short":"Мчч. Евсевия"},"life":{"id":"minei-0921-09210000","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"<p>Святой Евсевий жил в Финикии<sup class=\"calibre9\">[1]</sup> и сначала был тайным последователем Христа. В то время язычники воздвигли на христиан страшное гонение, они предавали верующих различным мучениям всюду, где только могли найти их; тогда многие из верующих, убегая из рук нечестивых, скрывались по тайным местам. Святой Евсевий, размышляя о словах Христа: <em>«всякого, кто исповедает Меня пред людьми, того исповедаю и Я пред Отцем Моим Небесным»</em> (Мф.10:32), исполнились Божественной ревностью, пошел к правителю города и, став перед ним, сказал:</p><p>— Что ты безмолвствуешь, богоборец, преследуя стадо Христово?</p><p>Князь же, взглянув на него, спросил:</p><p>— Кто ты такой?</p><p>Он же отвечал:</p><p>— Я раб Христа, против Которого ты восстаешь.</p><p>Сильно разгневанный такими словами князь сказал:</p><p>— Как осмелился ты, дерзновенный придти сюда и бесчестить меня, князя?</p><p>На сие Евсевий ответил:</p><p>— Ревность моя о Господе моем Иисусе Христе побудила меня обличить слепоту вашу: ибо вы обезумели, поклоняетесь бесу, а не Богу.</p><p>Тогда князь приказал обнажить его, повесить и строгать его тело; святого строгали острым железом до тех пор, пока у него не обнажились кости; потом стали поливать его уксусом с солью и растирать ему раны. Всё сие исповедник Христов претерпел мужественно, — как бы не его тело переносило такие мучения, — и радовался при сих мучениях тому, что страдает за веру Христову. Когда он перенес сии муки, князь сказал ему:</p><p>— Принеси жертву богам и будешь жив; если же не сделаешь сего, мы погубим тебя.</p><p>Он же отвечал:</p><p>— Вы можете погубить мое тело, но Христос примет мою душу; за Него я хочу претерпеть всё, ибо <em>«претерпевший же до конца спасется»</em> (Мф.24:13).</p><p>Видя его непреклонность, нечестивцы отсекли ему главу мечом. Так он вошел на небеса и принял венец славы от руки Господа.</p><p>Святой Приск исповедовал имя Христово во Фригии и многих язычников привел ко Христу. Потом нечестивые, взяв его, повесили и стали железными когтями глубоко строгать его по ребрам, так что всё тело святого Приска было изборождено, как вспаханная земля. Некоторые из стоявших там нечестивых, видя столь лютые мучения и льющуюся кровь мученика, пришли в сильную ярость: обнажив своим мечи, они устремились на святого и отсекли ему голову.</p><p>Так пострадал за свидетельство об Иисусе Христе сей добрый исповедник, а ныне Христос исповедует его пред Отцом Своим небесным.</p><p>Слава Богу во веки веков. Аминь.</p><p>Примечания:</p><p>[1] Финикия — древняя страна к северу от Палестины; она представляла собой узкую береговую полосу между морем и Ливанскими горами; из городов этой области самые замечательные — Тир и Сидон.</p>"}},"09210100":{"name":{"nominative":"Свтт. Исаакия и Мелетия, епископов Кипрских","short":"Свтт. Исаакия"},"life":{"id":"minei-0921-09210100","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"<p>Преподобные и благочестивые отцы наши, Исакий и Мелетий, были епископами Церкви Христовой. Оба они исполняли одно и то же святительское служение и отличались богобоязненностью и добродетелями христианскими. Непрестанным их делом было учить народ божественным, духовным словесам и ходить по заповедям Божиим. Оба они отличались благотворительностью, раздавали имения свои нищим и милосердствовали о них, вместе с хлебом вещественным питая их и хлебом духовным — поучениями и душеполезными наставлениями Своей жизнью они заслужили дар чудотворений и умерли в миру в старости, в разные годы, но в один день<sup class=\"calibre9\">[1]</sup>.</p><p>Примечания:</p><p>[1] Св. Исакий был епископом Кипрским и умер на Кипре (большой остров в северо-восточной части Средиземного моря); Мелетий умер позже, неизвестно в каком городе.</p>"}},"09210198":{"name":{"nominative":"Сщмчч. Александра, Алексия, Константина, Иоанна пресвитеров (1918)","short":"Сщмчч. Александра"}},"09210298":{"name":{"nominative":"Прмч. Маврикия и с ним мчч. Василия и Владимира (1937)","short":"Прмч. Маврикия"}},"09210398":{"name":{"nominative":"Сщмчч. Валентина, Александра, Иоанна, Андрея, Петра, Иоанна пресвитеров (1937)","short":"Сщмчч. Валентина"}},"09210498":{"name":{"nominative":"Сщмч. Иоанна пресвитера (1938)","short":"Сщмч. Иоанна"}},"09210598":{"name":{"nominative":"Сщмч. Василия пресвитера (1942)","short":"Сщмч. Василия"}},"09216":{"name":{"nominative":"Сщмч. Феодота Анкирского, корчемника (303)","short":"Сщмч. Феодота"},"life":{"id":"","copyright":"","text":"Святой мученик Феодот жил в Анкире Галатийской в III веке. Он отличался особенной добротой и отзывчивостью. В разгар гонения при ДиоклитианеДиоклитиан (284 305) он снабжал христиан всем необходимым и предоставлял им убежище в своем доме, где тайно совершались Богослужения. Святой Феодот посещал христиан-узников в темницах, выкупал их, с благоговением погребал тела мучеников, брошенные на съедение зверям. Однажды он вытащил из воды и похоронил тела семи святых мучениц, утопленных в море (память 18 мая). Об этом донесли правителю. Отказавшись принести жертву идолам и обличив языческие заблуждения, святой Феодот исповедал истинную веру во Христа, за это его подвергли жестоким мучениям и усекли мечом (+ 303). Тело святого мученика хотели сжечь, но поднявшаяся буря помешала это исполнить, и его предали христианскому погребению."}},"09220098":{"name":{"nominative":"Блж. Параскевы Дивеевской (1915)","short":"Блж. Параскевы"}},"09220198":{"name":{"nominative":"Сщмч. Вениамина, еп. Романовского (1930)","short":"Сщмч. Вениамина"}},"09220200":{"name":{"nominative":"Собор Тульских святых","short":"Собор Тульских святых"}},"09220298":{"name":{"nominative":"Сщмч. Феодосия Бразского (1694)","short":"Сщмч. Феодосия"}},"09224":{"name":{"nominative":"Прп. Кирилла, игумена Белоезерского (1427)","short":"Прп. Кирилла"}},"09240098":{"name":{"nominative":"Сщмч. Василия диакона (1918)","short":"Сщмч. Василия"}},"09240198":{"name":{"nominative":"Сщмч. Никандра пресвитера (1939)","short":"Сщмч. Никандра"}},"09250098":{"name":{"nominative":"Св. Николая исп., пресвитера (1941)","short":"Св. Николая"}},"09250100":{"name":{"nominative":"Прп. Досифеи затворницы, Киевской (1776)","short":"Прп. Досифеи"}},"09253":{"name":{"nominative":"Апп. от 70-ти Аристарха, Пуда и Трофима (ок. 67)","short":"Апп. от"},"life":{"id":"minei-0415-09253","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"<p>Святой Аристарх, о котором упоминается в книге Деяний Апостольских (Деян.19:29) и в посланиях святого апостола Павла к Колоссянам (Кол.19:29) и к Филимону (Фил.1:24), был епископом в сирийском городе Апамее <sup class=\"calibre9\">[2]</sup>.</p><p>Святой Пуд, о коем говорит апостол Павел во втором послании к Тимофею <em>«Приветствуют тебя Еввул и Пуд»</em> (2 Тим.4:21), был членом римского сената <sup class=\"calibre9\">[3]</sup>. Будучи благочестивым и добродетельным человеком, он принимал в доме своем святых апостолов, Петра и Павла; у него также собирались и другие верующие для молитвы, так что его дом впоследствии обратился в церковь, получившую наименование «Пастырской». Предание говорит, что в этой церкви священнодействовал сам апостол Петр.</p><p>Святой Трофим, о коем упоминает книга Деяний Апостольских (Деян.20:4) и апостол Павел в том же втором послании к Тимофею в таких словах: <em>«Трофима же я оставил больного в Милите»</em> (2 Тим.4:20), вместе с апостолом Пудом и Аристархом сострадал с апостолом Павлом при всех бывших на него гонениях.</p><p>Все упомянутые три апостола скончались в Риме вместе с апостолом Павлом <sup class=\"calibre9\">[4]</sup>, будучи усечены мечем по повелению императора Нерона <sup class=\"calibre9\">[5]</sup>.</p><p>Примечания:</p><p>[1] Апамея находилась на юго-западе Сирии и была расположена на берегу реки Оронта.</p><p>[2] Сенат в Риме — высшее правительственное учреждение, ведавшее все государственные дела.</p><p>[3] Кончина святых апостолов последовала около 65 г.</p><p>[4] Нерон — император римский, царствовал с 54 по 68 г. и оставил по себе память как один из самых жестоких преследователей христианства.</p>"}},"09260098":{"name":{"nominative":"Сщмч. Афанасия, Александра и Димитрия пресвитеров, мчч. Иоанна и Николая (1937)","short":"Сщмч. Афанасия"}},"09260198":{"name":{"nominative":"Сщмч. Владимира пресвитера (1939)","short":"Сщмч. Владимира"}},"09262":{"name":{"nominative":"Прп. Арсения Великого (449-450)","short":"Прп. Арсения"},"life":{"id":"minei-0508-09262","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"<p>Преподобный Арсений родился в Риме от благочестивых родителей — христиан, которые воспитали его в страхе Божием и обучили его наукам. Арсений был мужем не только добродетельным, но и весьма мудрым: он изучил сочинения всех риторов и философов и хорошо знал как греческий, так и латинский языки. Однако он оставил суетную жизнь мирскую и пренебрег эллинским любомудрием; он вступил в сонм клириков, посвятив себя на служение Богу, так как искал премудрости истинной, восхваляемой святым апостолом Иаковом, той премудрости, которая <em>«чиста, мирна, скромна»</em>, послушлива, преисполнена <em>«милости и добрых плодов»</em> (Иак.3:17). Арсений, приняв на себя сан диакона великой римской церкви, проводил жизнь целомудренную, стараясь соделать из себя достойное жилище святого и всеосвящающего Духа.</p><p>В это время восточною частью Римской империи управлял Феодосий Великий <sup class=\"calibre9\">[1]</sup>, а западною — Грациан <sup class=\"calibre9\">[2]</sup>. Феодосий, имея двух сыновей — Аркадия и Гонория, искал для них такого учителя, который бы научил их не только человеческой, но и божественной мудрости; Феодосий хотел, чтобы дети его были обучены не только философии и другим эллинским наукам, но и добродетельной богоугодной жизни христианской. С этою целью Феодосий приказал искать по всей империи своей такого человека, однако найти не мог, потому что посланные его находили много умных и ученых людей, проводивших жизнь не богоугодную, и, наоборот, встречали людей жизни благочестивой, но совершенно не обученных светским наукам. Поэтому Феодосий вынужден был написать к западному императору Грациану о том, что ему для обучения детей нужен такой именно человек, как сказано выше. Грациан же, посоветовавшись об этом с папою Дамасом <sup class=\"calibre9\">[3]</sup>, сказал ему: «Стыдно будет царству нашему, если мы не найдем в нем человека добродетельного и мудрого, какого просит император Феодосий. Нам нужно найти такого человека, который мог бы сыновей его и философии научить, и наставить страху Божию не только словом, но и примером своей добродетельной жизни».</p><p>Тщательно поискав по всему Риму, они не нашли более премудрого и более добродетельного мужа, как Арсения диакона, проводившего жизнь добродетельную и превосходившего многих своими подвигами и уже не юного возрастом. Призвав его к себе, они передали ему желание царя восточного и приказали Арсению идти к нему. Но Арсений всячески отговаривался, говоря, что он уже давно оставил все мирские науки, так как решил посвятить себя на служение Богу в звании клирика; Арсений говорил, что он уже давно забыл все речи риторов, так как решил посвятить все силы свои на служение Церкви и алтарю.</p><p>Однако чем более Арсений отговаривался, тем более император с папой увещевали его исполнить их просьбу, так как они просили его о деле, полезном всему христианскому миру и Церкви Божией. Они говорили ему, что он должен научить детей царских не только книжной мудрости, но и христианскому благочестию, дабы они не верили в языческие басни, а защищали бы и распространяли веру христианскую.</p><p>Тогда Арсений против своей воли повиновался приказанию императора и папы. Они отправили его в Константинополь к императору Феодосию с великою честью.</p><p>Когда преподобный прибыл в Константинополь, то был принят здесь императором Феодосием очень милостиво: увидев его, Феодосий даже по внешнему виду признал в нем человека Божия, преисполненного мудрости и боговедения, и весьма обрадовался его прибытию. Воздав благодарение Богу, Феодосий привел к Арсению детей своих, Аркадия и Гонория, и вручил их ему, сказав:</p><p>— Теперь ты будешь им более отцом нежели я, потому что труднее воспитать их, чем родить. Я поручаю их тебе и твоему благоразумию; воспитай их так, как я прошу тебя; приучи их к добродетели и обучи их премудрости; как отец их духовный, позаботься о том, чтобы они избегали разных юношеских соблазнов. За все это ты получишь награду от Бога. Честный Арсений! О, если бы ты возрастил их в благочестии и добродетельной жизни! Как бы я радовался сему и как бы благодарил за это Бога! Все это я говорю тебе при сыновьях моих, дабы они все это сами слышали и видели. Не взирай на то, что они царские сыновья; воспитывай их в послушании и повиновении себе, потому что я хочу, чтобы они повиновались тебе во всем, как своему отцу и учителю, и слушались бы тебя, как твои чада и ученики.</p><p>Вручив детей своих Арсению, Феодосий приказал построить им училище около дворца, чтобы ему самому было удобно приходить к ним и наблюдать за их обучением и жизнью; блаженному же Арсению император оказал большие почести: дал ему место среди своих советников и приказал называть его не только отцом детей его, но и отцом своим, так что Арсения все называли «отец государя и детей его». Есть еще известие о том, что блаженный Арсений был восприемником при святом крещении сыновей царских, Аркадия и Гонория, так как тот и другой были крещены не в младенческом, а в юношеском возрасте.</p><p>Взяв под свое руководство детей царских, Арсений ревностно заботился об их воспитании и обучении; он изучал с ними греческие и латинские книги и вместе с тем наставлял их к благочестивой жизни, изъясняя им священное Писание; в особенности Арсений поучал их тому, как должны будут они вести себя тогда, когда Господь благоволит дать им управление государством; он говорил им, что они должны украшать себя не столько венцом царским, сколько добрыми делами благочестия; — хотя царствовали и нечестивые, беззаконные люди, каковы были все языческие императоры, но цари христианские должны быть людьми добродетельными, должны и Богу угождать, и людям делать добро, если хотят, чтобы память о них переходила из поколения в поколение.</p><p>Так поучая Аркадия и Гонория, Арсений оказывал им всякое почтение, как сыновьям царя; поэтому он обыкновенно предлагал им садиться на престолах, сам же беседовал с ними стоя.</p><p>Случилось однажды, что Феодосий пришел к ним неожиданно во время обучения. Увидя, что сыновья его сидели, а учитель их, Арсений, стоял пред ними, Феодосий весьма опечалился и сказал Арсению:</p><p>— Разве я так приказал? Не сказал ли я тебе, чтобы ты считал сыновей моих учениками и чадами своими, и не обращал бы внимания на то, что они царские дети?</p><p>Блаженный же Арсений со смирением ответствовал Феодосию так:</p><p>— Царь! Каждой вещи приличествует свое дело: юность требует учения, чести же царской приличествует почитание.</p><p>От этих слов царь оскорбился еще более и сказал:</p><p>— Значит ты считаешь их царями?</p><p>Сказав это, Феодосий снял с сыновей своих знаки царского достоинства и насильно посадил Арсения на престол, сыновей же своих заставил стоять пред ним и сказал:</p><p>— Если они научатся бояться Бога и будут хранить заповеди Его и угождать Ему добродетельною жизнью, то Царь Небесный поставит их царями на земле, если они будут достойны этого; но если они будут людьми дурными и недостойными царского престола, то лучше им и не царствовать вовсе. Я молю Бога о том, чтобы Он лучше взял их из сей жизни в их юношеские годы, чем позволил бы им вырасти во зле, на погибель как своей собственной души, так и прочих душ человеческих.</p><p>Сказав так, царь ушел.</p><p>Арсений в мыслях своих одобрял царя и с тех пор поступал согласно его приказанию: поучал сыновей царских сидя, в то время как они стояли перед ним.</p><p>Но чем большая слава окружала Арсения, тем больше он скорбел духом, потому что сердце его не лежало ни к славе, ни к богатству, ни к суетной мирской похвале; в глубине души он сильно желал послужить Богу в смиренной жизни иноческой, в безмолвии и нищете; поэтому Арсений начал усердно молиться ко Господу, прося освободить его от пребывания в царских палатах и сподобить его пустынной иноческой жизни.</p><p>Случилось однажды, что Арсений как-то заметил за Аркадием некоторый проступок. Рассердившись на него, Арсений побил его розгами и притом настолько сильно, что Аркадий помнил это наказание до самой смерти своей, так как следы розог остались на теле Аркадия. Все это произошло по промышлению Божию, дабы через это освободить Арсения от сей мирской жизни и дать ему возможность проводить пустынное иноческое житье, которого так жаждал преподобный. Аркадий, затаив в сердце гнев на учителя своего и придя в совершенный возраст, стал думать, как бы ему убить Арсения. Он открыл намерение свое одному доверенному советнику и упрашивал его убить Арсения каким ему угодно способом. Но тот, боясь Бога и императора Феодосия и не желая делать столь дурного поступка, тем более, что уважал Арсения за многие его добродетели, тайно, наедине, передал ему замысел Аркадия и советовал преподобному поберечь свою жизнь. Арсений же, преисполнившись скорби и страха, начал снова со слезами молиться к Богу, чтобы Он направил его на путь спасительный.</p><p>Ночью, во время молитвы, Арсений услышал свыше голос, говоривший: «Арсений! Беги от людей, и ты спасешься».</p><p>Услышав это, Арсений оделся в худые одежды и, выйдя тайно из дворца царского, пришел на берег морской; здесь, по Божию промышлению, он нашел корабль, отправлявшийся в Александрию <sup class=\"calibre9\">[4]</sup>. Он сел на него и отправился в путь, возложив все упование свое на Бога. Когда корабль прибыл в Александрию, тотчас Арсений отправился в скит подвижников <sup class=\"calibre9\">[5]</sup>. Придя в церковь, он начал слезно упрашивать пресвитеров посвятить его в монашество и наставить его на путь спасения. Эти же последние, видя, что с ними говорит муж честный и благоговейный, спросили его:</p><p>— Кто ты и откуда ты пришел?</p><p>Он же отвечал им:</p><p>— Я странник и человек я убогий.</p><p>Пресвитеры, посоветовавшись между собою о том, кому бы можно было отдать пришельца для наставления иноческому житию, решили отдать его авве Иоанну Колову <sup class=\"calibre9\">[6]</sup>, о чем и известили его. Старец же Иоанн, помолившись Богу, сказал: «Да будет воля Господня!»</p><p>Между тем Иоанн велел приготовить трапезу для братии, так как был десятый час дня. Братия сели за стол, но Арсений стоял, потому что никто не приглашал его садиться. Братия начали вкушать пишу, но Арсений не ел ничего и все время стоял, опустив голову вниз, как бы предстоя пред Богом и Его святыми ангелами. Старец же Иоанн взял один из сухарей, предложенных для трапезы, и бросил Арсению, сказав:</p><p>— Ешь, если хочешь.</p><p>Это сделал Иоанн для того, чтобы испытать смирение пришельца и узнать, пришел ли он сюда действительно для того, чтобы отречься от мира.</p><p>Между тем Арсений думал про себя так: «Этот старец — ангел Божий и прозорливец, потому что он знает, что я хуже пса; поэтому и сухарь бросил он мне как псу; по той же причине я должен и съесть его, как пес».</p><p>И наклонившись до земли, он пошел на четвереньках, как четвероногое животное, к сухарю, взял его прямо ртом, затем отошел с ним в угол и там съел его лежа на земле.</p><p>Блаженный Иоанн, видя такое смирение святого Арсения, сказал пресвитерам:</p><p>— Он будет великим подвижником.</p><p>Иоанн весьма возлюбил Арсения за его смирение и вскоре облек его в чин иноческий, затем, обучив его житию подвижническому, дал ему келью неподалеку от себя, как иноку, уже твердому и опытному в добродетели.</p><p>Между тем император Феодосий начал разыскивать Арсения, вскоре же после того как он ушел из дворца. Феодосий очень сожалел об Арсении и потому велел искать его в разных городах. Однако никак не мог найти его, так как Господь скрывал местопребывание угодника Своего до того времени, когда Ему благоугодно будет явить его миру на пользу многим.</p><p>Арсений же, живя в келии, указанной ему старцем, подвизался в посте, молитве и трудах иноческих и так преуспел во всех добродетелях, что превзошел многих старцев своими подвигами. Однажды, когда он молился, сказал:</p><p>— Господи, научи меня спастись!</p><p>В ответ на это был голос с неба, говоривший:</p><p>— Арсений! Скрывайся от людей и пребывай в молчании; это корень добродетели.</p><p>Внимая этому голосу, Арсений ушел из того места вглубь пустыни и построил здесь для себя небольшую келью; в этой келии он всегда пребывал один, всемерно стараясь соблюдать молчание. Он избегал всяких бесед и постоянно устремлял ум свой к небу; пребывая на земле телом, он духом возлетал к горним силам. Каждый воскресный и праздничный день он приходил в церковь. По окончании богослужения, тотчас возвращался молча в свою келью; при этом он никогда не вступал ни с кем в разговор; лишь только изредка, будучи спрошен, отвечал на вопрос насколько возможно кратко и затем устремлялся к своему безмолвному жилищу. Все подвижники, обитавшие в скитской пустыне, весьма удивлялись добродетельной жизни преподобного Арсения. Один раз авва Марк спросил его:</p><p>— Для чего ты, честный отец, удаляешься от нас?</p><p>Арсений же отвечал ему:</p><p>— Знает Бог, как я люблю вас; но я не могу пребывать одновременно и с Богом, и с людьми, потому что на небе, хотя и очень много вышних сил, — тысячи тысячей или десятков тысяч, — но все они имеют одну волю и потому единодушно славят Бога; но на земле много воль человеческих, и у каждого человека свои мысли; каждый из нас имеет различные намерения и мысли, и потому я не могу, оставив Бога, жить с людьми.</p><p>Стремясь как можно ближе стать к Богу, Арсений всячески удалялся людей, так что даже не желал, чтобы кто-либо его видел или знал о нем; но подобно светильнику он не мог укрыться под спудом; молва о его подвигах проходила всюду и дошла до Царьграда.</p><p>После смерти благочестивого царя Феодосия Великого, воцарился сын его Аркадий <sup class=\"calibre9\">[7]</sup>. Узнав о местопребывании и образе жизни преподобного Арсения, Аркадий написал ему послание, в котором со смирением просил у него прощения в грехах своей юности, а также просил помолиться Богу за него и за брата его Гонория, управлявшего западною половиною Римской империи <sup class=\"calibre9\">[8]</sup>, дабы царствование их было благословенно Богом. Кроме того Аркадий давал Арсению право пользоваться всею данью, которая собиралась с Египта, и раздавать ее церквам, монастырям и всем нуждающимся, по своему усмотрению. Преподобный Арсений не пожелал письменно ответить царю, но только сказал посланному:</p><p>— Скажи пославшим тебя: так говорит смиренный Арсений — Бог да простит грехи ваши и царствование ваше да благословит и да поможет вам исполнять святую волю Свою. Вы писали о дани; но Арсений в ней не нуждается, потому что он умер для мира; пусть никто не считает его более живым (т. е. живущим для мира).</p><p>С таким ответом пошел посланный к императору, преподобный же удалился в свою пустынную келию и пребывал в ней в молчании, постоянно беседуя с Богом в молитве, и лишь только иногда выходил из нее, поучая других иноческим добродетелям.</p><p>Однажды преподобный Арсений пришел на одно место, где росло очень много тростника. Он нашел здесь иноков, сидевших около тростника. Так как тростник шумел от ветра, то преподобный спросил иноков:</p><p>— Откуда происходит этот шум?</p><p>Иноки же отвечали ему:</p><p>— Это тростник шумит от ветра.</p><p>Тогда преподобный сказал им:</p><p>— Для чего же вы сидите здесь и слушаете шум тростника? Тот, кто действительно любит молчание, не должен слушать даже и пения птиц, которое может нарушить мир душевный; тем более может смутить сердце инока шум тростника.</p><p>Однажды к преподобному пришел архиепископ александрийский Феофил <sup class=\"calibre9\">[9]</sup> вместе с одним вельможей, желавшим побеседовать с преподобным и принять от него наставление. Преподобный же, помолчав немного, сказал им:</p><p>— Исполните ли вы то, что я скажу вам?</p><p>Они обещали исполнить все, что бы он ни сказал.</p><p>Тогда преподобный сказал:</p><p>— Не приходите никогда туда, где будет Арсений.</p><p>Пришедшие удивились ответу преподобного; однако послушались его и удалились.</p><p>Спустя некоторое время архиепископ пожелал снова видеть Арсения, поэтому послал спросить его: «Откроешь ли ты келию твою, когда к тебе придет архиепископ?»</p><p>Преподобный же отвечал посланному: «Если ты придешь, то открою; но если я открою келию тебе, тогда мне придется открывать ее для всех; но в таком случае мне придется удалиться из келии».</p><p>Услышав такой ответ, архиепископ не пошел к преподобному, так как боялся, как бы он не ушел из того места.</p><p>Случилось однажды, что один странствующий инок пришел к келии преподобного Арсения, так как хотел видеть его. Подойдя к двери, он постучал в нее. Арсений, думая, что это пришел его послушник, прислуживавший ему, тотчас же открыл дверь. Но, увидав постороннего человека, упал на землю, лицом вниз, для того, чтобы не видеть пришельца. Однако этот последний стал упрашивать преподобного подняться с земли. Арсений же не хотел вставать и сказал: «Я не встану до тех пор, пока ты не уйдешь отсюда».</p><p>И действительно, не поднимался с земли долгое время. Инок долго упрашивал преподобного; но, так как преподобный не соглашался исполнить его просьбу, то инок ушел оттуда.</p><p>В другой раз пришел еще один инок издалека в скит, также хотевший видеть преподобного, и начал упрашивать братию указать ему дорогу к келии Арсения. При этом он сказал братии:</p><p>— Я хочу побеседовать с отцом Арсением.</p><p>Но братия отвечали ему:</p><p>— Подожди, брат, до воскресенья, и ты увидишь его, когда он придет в церковь.</p><p>Инок же тот сказал братии:</p><p>— Не буду есть до тех пор, пока не увижу преподобного.</p><p>Поэтому братия послали одного инока с новопришедшим и поручили ему указать дорогу к келии старца Арсения (следует заметить, что келия Арсения отстояла от скита на тридцать стадий) <sup class=\"calibre9\">[10]</sup>.</p><p>Подойдя к келии, брат постучал в нее.</p><p>Старец открыл дверь и впустил в келию пришельцев; затем сел, опустив голову, и молчал. Сидели молча и пришедшие. Все молчали довольно продолжительное время. Наконец инок скитской обители сказал:</p><p>— Я пойду назад, потому что я должен исполнять свои обязанности при церкви.</p><p>И, поднявшись с места, он собрался идти.</p><p>Другой же брат, пришедший с ним, не имея дерзости остаться со старцем, сказал ему:</p><p>— И я пойду с тобою.</p><p>Затем, встав, он поклонился старцу и вышел из келии, не услыхав ни одного слова из уст преподобного.</p><p>После того странствующий инок начал упрашивать брата привести его к Моисею <sup class=\"calibre9\">[11]</sup>, бывшему разбойником до пострижения в иночество. Брат согласился исполнить его просьбу и повел его к преподобному Моисею.</p><p>Когда они пришли к Моисею, то сей последний принял их с радостью, предложил им отдохнуть и подкрепиться пищею и, оказав им большую любовь, отпустил их от себя.</p><p>Дорогою скитский брат сказал пришельцу:</p><p>— Вот ты видал и отца Арсения, и отца Моисея. Кто из них лучше, по твоему мнению?</p><p>Брат отвечал на это:</p><p>— Лучший из них тот, кто принял нас с любовью.</p><p>Один инок, узнав об этом, стал молиться к Богу, говоря так: «Господи! Скажи мне, кто из них более совершен и заслуживает большей благодати Твоей: тот ли, кто скрывается от людей, ради Тебя, или тот, кто принимает всех также ради Тебя?»</p><p>Этот инок в ответ на молитву свою имел следующее видение: ему представились два корабля, плывшие по какой-то очень большой реке; в одном корабле находился преподобный Арсений, и Дух Божий управлял кораблем его, соблюдая его в великой тишине; в другом был преподобный Моисей; кораблем же его управляли ангелы Божие, влагавшие мед в уста Моисея.</p><p>Об этом видении инок тот рассказал другим, более опытным подвижникам, и все нашли, что более совершенен Арсений, пребывающий в молчании, нежели Моисей, принимающий странников, потому что с Арсением пребывал Сам Бог, с Моисеем же были только святые ангелы.</p><p>Всячески удаляясь лицезрения людей и бесед с ними вообще, Арсений особенно остерегался лицезрения женщин и разговоров с ними, что можно видеть из следующего случая.</p><p>Одна богатая боярыня, благочестивая, целомудренная и весьма богобоязненная, проводившая строгую жизнь, услыхав о преподобном Арсении, пожелала его видеть; с этою целью она пришла из Рима в Александрию к архиепископу и просила его уговорить Арсения принять ее, как странницу, и сподобить ее своего благословения за то, что она предприняла столь далекое путешествие. Архиепископ принял ее с большою честью, так как она происходила из одного знатного сенаторского рода, и всячески старался уговорить преподобного исполнить ее просьбу, но не имел никакого успеха, потому что старец не только не желал видеть ее, но даже не хотел и слышать о женщине.</p><p>Узнав об этом, боярыня приказала приготовиться слугам своим к путешествию, сказав:</p><p>— Я надеюсь на Бога, что Он сподобит меня увидать Арсения, потому что я пришла не для того, чтобы видеть простого человека (и в нашем городе много обыкновенных людей); нет, я хочу видеть пророка. Ради этого я и предприняла столь далекое путешествие.</p><p>Сказав это, она направилась в скитскую пустыню. Когда боярыня приблизилась к келии преподобного, случилось, по усмотрению Божию, что старец был вне келии; неожиданно подойдя к нему, она припала к ногам его. Он же, приказав ей встать, с гневом сказал ей, смотря ей прямо в лицо:</p><p>— Если ты хотела видеть мое лицо, — то вот оно — смотри.</p><p>Но она от стыда не могла и очей поднять на него. Тогда старец сказал ей:</p><p>— Если ты слышала о каких-либо добрых делах моих, то ты хорошо сделаешь, если будешь исполнять их. На лицо же мое тебе нечего смотреть. Для чего же ты предприняла столь далекий путь? Разве ты не знаешь, что ты женщина и что ты, поэтому, должна быть в доме своем и не выходить из него никуда? Неужели ты пришла сюда для того, чтобы, возвратившись в Рим, хвалиться перед другими женщинами в том, что ты видела Арсения? Если ты так сделаешь, то тогда все женщины городские пойдут ко мне.</p><p>Она же отвечала:</p><p>— Если Господь поможет мне возвратиться, то я никому не позволю идти к тебе, чтобы не препятствовать твоим подвигам. Но я прошу тебя — помолись за меня Богу и поминай меня в твоих молитвах.</p><p>Старец же сказал ей:</p><p>— Я буду молить Бога, чтобы Он изгладил из сердца моего память о тебе.</p><p>Услышав это, боярыня отошла от преподобного с весьма смущенным сердцем. Придя в город Александрию, она впала в еще большую печаль.</p><p>Архиепископу стало известно, что боярыня возвратилась от преподобного с великою печалью. Придя к ней, он спросил ее о причине ее скорби. Боярыня же отвечала ему:</p><p>— Лучше было бы для меня, если бы я вовсе не приходила сюда. Я просила старца поминать меня в молитвах своих, но он сказал мне: «Я буду молить Бога, чтобы Он изгладил из сердца моего память о тебе». По этой причине я и скорблю смертельно.</p><p>Тогда архиепископ сказал ей:</p><p>— Не печалься об этом, дочь моя, ибо старец сказал так не без причины: ведь ты женщина, а через женщин диавол делает много неприятностей святым мужам. Поэтому и старец сказал те слова, опасаясь искушения демонского; о душе же твоей он молится и будет всегда молиться.</p><p>Боярыня успокоилась после этих слов, перестала печалиться и с радостью отправилась в обратный путь.</p><p>Преподобный Арсений продолжал пребывать в безмолвии, все более и более углубляясь в богомыслии; он пылал столь сильною любовью к Богу, что постоянно был как бы в огне по причине своих пламенных молитв.</p><p>Один раз некий брат пришел из скита к келии старца за каким-то делом; подойдя к окну, он увидал старца стоявшим на молитве, причем старец был воспламенен молитвою, как огнем. Видя это, брат пришел в ужас. Так как он был достоин этого видения, то, постояв немного, постучал в дверь. Старец вышел из келии и, увидя брата, о чем-то ужасавшегося, спросил его:</p><p>— Давно ли ты здесь? Не видал ли ты чего особенного?</p><p>Но брат сказал:</p><p>— Я ничего не видал.</p><p>Затем, поговорив с ним по делу, старец отпустил его в скит.</p><p>Повествуют об этом дивном старце и то, что, когда жил во дворце царском, то никто не носил одежд лучших его; но когда он отрекся от мира, то ни у кого не было одежд худших, нежели у него.</p><p>Старец сей удержал одну привычку из своей царской жизни, именно: иногда он, садясь, полагал ногу на ногу, что могло показаться не совсем благопристойным. Некоторые братия видели это, однако никто из них не осмеливался сделать ему какое-либо замечание, потому что все весьма уважали его. Но только один старец, авва Пимен, сказал братии:</p><p>— Пойдите к авве Арсению и я сяду при нем так, как иногда садится он; тогда вы сделайте мне замечание, что я не хорошо сижу. Я стану просить у вас прощения; вместе с тем мы исправим и старца.</p><p>Они пошли и сделали так. Преподобный же Арсений, поняв, что так неприлично сидеть иноку, оставил свою привычку.</p><p>Блаженный Арсений был настолько смиренен, что даже выслушивал наставления от простых иноков. Так например, беседуя с одним старцем египтянином, он просил научить его, каким образом можно отгонять от себя греховные помышления. Об этом узнал другой брат, который и сказал потом Арсению:</p><p>— Для чего ты, честный отец, столь искусный в науках, знающий хорошо греческий и латинский языки, просишь совета у простеца о том, как отгонять от себя греховные мысли?</p><p>Преподобный же отвечал иноку тому:</p><p>— Я хорошо знаю светскую науку греков и римлян; но я не знаю даже азбуки того, что знает простец, касательно жизни добродетельной.</p><p>Это сказал преподобный для того, чтобы показать, что смиренье есть основание всех добродетелей, подобно тому как азбука есть основание всякой науки; тот, кто изучил бы всю мирскую мудрость, но не имел бы истинного смиренномудрия, — тот не может спастись.</p><p>Кроме смирения преподобный обладал еще даром умиления.</p><p>В продолжении всей своей жизни он всегда, когда занимался рукоделием, имел у себя на груди платок, так как слезы постоянно текли из очей его. Он был весьма бодр телом, как и духом; весь день он работал и всю ночь молился Богу, и только лишь изредка предавался сну. Когда очи его смежались и ему очень хотелось спать, он говорил сам себе: «Уходи, злой раб, и не оставайся со мною!»</p><p>И если после этого и предавался, сидя, слегка дремоте, то вскоре же, ободрившись, вставал и молился Богу. Он часто говаривал ученикам своим:</p><p>— Иноку должно предаваться сну лишь на один час.</p><p>Накануне каждого воскресного дня, он становился еще с вечера в субботу на молитву, подняв руки кверху; становился же он к солнцу спиною и так стоял до тех пор, пока солнце, на утро следующего дня, не начинало светить ему в лицо.</p><p>Блаженный старец всегда занимался рукоделием: именно плел корзины и рогожи из финиковых листьев, причем не менял воду, в которой мочил листья, в течении целого года; лишь изредка подливал воды понемногу. По причине этого некоторые из братии сказали ему:</p><p>— Почему ты, честный отец, не меняешь воду, в которой ты мочишь финиковые листья? Неужели ты не замечаешь, как смердит в келии твоей от той воды?</p><p>Преподобный же отвечал им:</p><p>— Вместо фимиама и благовонных мастей, которые я обонял, когда жил в мире, я должен теперь обонять смрад этот, чтобы в день Страшного суда Господь избавил меня от нестерпимого смрада геенского.</p><p>Иногда преподобного дерзали искушать бесы; прислуживавший же ему брат, приблизившись к келии его, слышал, как старец взывал в таких случаях к Богу: «Не оставь меня, Господи! Хотя я и не сотворил пред Тобою ничего благого, но помоги мне, по благодати Твоей, положить ныне начало благое!»</p><p>Случилось однажды преподобному Арсению сильно заболеть. Скитские иноки пришли к преподобному, взяли его и понесли в больницу при церкви, чтобы послужить ему. Они положили его на постели, хорошо убранной и с мягким возглавием. Преподобного пришел посетить один брат. Брат тот, увидав, что преподобный лежал на мягкой постели, соблазнился и сказал:</p><p>— Это ли отец Арсений! И неужели он лежит на мягкой постели?</p><p>Услышав это, один из пресвитеров подозвал к себе того брата и наедине спросил его:</p><p>— Брат, когда ты был в мире, какую обязанность ты исполнял и какова была твоя жизнь?</p><p>Он отвечал:</p><p>— Я был пастухом и во многих трудах и печалях проводил жизнь свою.</p><p>Потом пресвитер снова спросил его:</p><p>— А теперь ты как живешь?</p><p>Он отвечал:</p><p>— Теперь я живу в покое, имею все для нужд своих и не знаю никакой заботы и печали.</p><p>Тогда пресвитер сказал ему:</p><p>— Вот этот, кого ты видишь, отец Арсений, когда был в мире, то был отцом царей; ему предстояли тысячи слуг в светлых одеждах, в золотых поясах и гривнах <sup class=\"calibre9\">[12]</sup>; постель его была весьма разукрашена и богатства его были бесчисленны; а ты раньше пас скот и был нищим; ты не имел в мире такого покоя, каким пользуешься сейчас; ты отдыхаешь от трудов мирских, а отец Арсений теперь трудится и страдает в нищете, после покоя и довольства в мире.</p><p>Брат тот, тронутый словами пресвитера, поклонился и попросил у него прощения, сказав:</p><p>— Действительно, честный отец, все было так, как ты сказал: я пришел сюда на покой от трудов, отец же Арсений пришел сюда на труд от покоя.</p><p>Получив наставление, полезное для души, брат тот отошел от пресвитера.</p><p>Случилось раз нашествие варваров на страну ту. Все иноки бежали из скита в города и селения; но преподобный не хотел уходить из пустыни в город, размышляя так: «Если Господь не сохранит меня, то мне незачем и жить на земле».</p><p>Варвары разграбили весь скит, но не могли найти преподобного Арсения, так как Сам Бог скрывал от них раба Своего. Однако, поразмыслив в себе, для того, чтобы не выслушивать похвалы от других отцов и не предаться тщеславию, преподобный пошел в тот же путь, по которому бежали и прочие отцы. Арсений много плакал об опустошении скита, говоря:</p><p>— Рим погубил мир <sup class=\"calibre9\">[13]</sup>, иноки же погубили скит.</p><p>Когда варвары ушли из скита, иноки снова возвратились туда; восстановив скит, они стали снова жить на своих местах. С ними возвратился и преподобный Арсений в свою келию.</p><p>Однажды к преподобному принесли из Рима завещание одного боярина, сродника его, который предоставлял все свои многочисленные богатства в пользу преподобного, дабы он истратил их, как хотел сам. Преподобный же, взяв завещание, хотел его разорвать, но пришедший с завещанием просил его не разрывать документа, сказав:</p><p>— Прошу тебя, честный отец, не разрывай этого завещания, так как пославшие взыщут его с меня.</p><p>Преподобный же, возвратив ему завещание в целости, сказал:</p><p>— Я еще раньше его умер (для мира); для чего же он, недавно умерший, делает меня, мертвеца, наследником своих богатств?</p><p>И он возвратил посланного с завещанием к пославшим его.</p><p>Преподобный не всегда подвизался на одном и том же месте, но иногда переселялся из скитской пустыни в более уединенные и безмолвные места, удаляясь от приходящих для беседы людей, так как они нарушали покой его душевный. Так он подвизался некоторое время в Трогине, около Вавилона и напротив города Мемфиса, затем в Канопе, близ Александрии и в некоторых других пустынных местах; потом снова возвращался в скит, так что никто не знал его образа жизни.</p><p>Один раз, когда преподобный жил в нижних странах Египта, он восхотел оставить келию свою и идти в какое-либо другое место, по причине множества приходивших к нему людей, мешавших его безмолвному жительству. Ничего не взяв с собою, он отправился в путь, сказав двум ученикам своим Александру и Зоилу:</p><p>— Ты, Александр, останься здесь, а ты, Зоил, иди со мною к реке и поищи мне корабль, который отправляется в Александрию. Затем возвратись к брату твоему Александру.</p><p>Ученики его были весьма смущены этими словами; однако ни один из них не осмелился спросить старца: «Зачем ты от нас уходишь?»</p><p>Отплыв в Александрию, старец впал в тяжкую болезнь и проболел довольно продолжительное время. Александр же и Зоил, оставшиеся в келии старца, стали спрашивать друг друга: не оскорбил ли кто из них преподобного каким-либо непослушанием? Не находя вины за собою, они впали в большую печаль по старцу.</p><p>Когда преподобный выздоровел, то сказал сам себе: «Пойду теперь к ученикам своим».</p><p>И, поднявшись, пошел.</p><p>Случилось ему быть близ реки и встретиться здесь с толпой путников, шедших той дорогой; при этом одна женщина египтянка прикоснулась к одежде преподобного. Но он, оскорбившись, сделал ей замечание, что женщина не должна прикасаться к одежде монашеской. Женщина же та сказала ему:</p><p>— Если ты монах, то иди в гору пустынную.</p><p>Умилился старец от слов ее и часто говорил себе, повторяя слова той женщины: «Арсений! Если ты монах, то иди в горы и скитайся по пустыням».</p><p>Наконец, преподобный пришел на то место (называвшееся «Камень»), где жили его ученики. Александр и Зоил, встретив его, пали к ногам его и плакали от радости. Плакал и старец, обняв их. Затем ученики сказали старцу:</p><p>— Твое удаление отсюда, честный отец, повергло нас в большую печаль, потому что нам говорили некоторые иноки, что авва Арсений не ушел бы из своей келии, если бы ученики его не огорчили своим непослушанием.</p><p>Старец же сказал им:</p><p>— Чада! Я тоже подумал, что так скажут иноки относительно моего ухода отсюда; поэтому я и возвратился к вам. Теперь иноки могут про меня сказать: «Голубь, вылетевший из ковчега Ноева, не находя твердой почвы под ногами своими, возвратился к Ною в ковчег» (Ср. Быт.8:8–9).</p><p>Такими словами преподобного ученики утешились и с тех пор пребывали с ним неразлучно до самой кончины святого.</p><p>Однажды, когда преподобный находился в келии своей, ему было такое откровение от Бога. Ему послышался голос: «Выйди из келии твоей, и Я покажу тебе дела человеческие».</p><p>Старец, выйдя из келии, пришел как бы в некий восторг. Он увидел ангела Божия, который взял его за руку и повел в одно место; здесь он показал ему черного человека, рубившего дрова и наготовившего их очень много; затем человек тот хотел взять дрова, которые нарубил, на плечи и нести, но не мог этого сделать, потому что дров было слишком много. Однако, вместо того, чтобы несколько поубавить дров из вязанки, человек тот продолжал снова рубить дрова и снова пытался поднять их, но уже совершенно не мог; однако все более рубил дров и все более увеличивал ношу свою. Затем ангел Божий показал преподобному в другом месте человека, стоявшего около колодца и черпавшего воду в дырявый сосуд; вода вытекала из сосуда и снова возвращалась в колодезь, но человек, черпавший воду, продолжал понапрасну трудиться. Наконец, ангел показал преподобному новое видение: Арсений увидел церковь с раскрытыми дверями и двух всадников, имевших по бревну в руках; всадники эти хотели проехать сквозь церковные двери, но не могли, потому что бревна были поперек пути; один всадник мешал другому расположить бревно вдоль пути; вместо того, чтобы одному уступить дорогу другому, всадники пытались пройти сквозь дверь одновременно и потому все время суетились около двери и никак не могли войти в церковь.</p><p>После всего этого старец спросил ангела:</p><p>— Что знаменует видение это?</p><p>Ангел же сказал ему:</p><p>— Два человека, имеющие в руке по бревну — это образ мужей добродетельных, но гордых, не желающих смириться друг перед другом; они не войдут в царствие небесное, но останутся вне его, по причине своей гордости, которая погубит все добродетели их. Человек, черпавший воду и наливавший ее в дырявый сосуд, есть подобие человека, имеющего некоторые добрые дела, но не оставляющего и грехов; этот человек понапрасну трудится, потому что грехами своими губит ту награду, какую мог бы получить от Бога. Черный человек, рубивший дрова и прибавлявший себе все большее и большее бремя, — это подобие человека, предающегося многим грехам и, вместо покаяния, прилагающего беззаконие к беззаконию.</p><p>Об этом видении преподобный Арсений поведал ученикам своим для их назидания, причем, по смирению своему, сказал им, что все это не сам он видел, а только слышал об этом от другого старца.</p><p>Кроме того, Арсений поведал ученикам своим и о страшном откровении о Божественных Тайнах Христовых, бывшем другим отцам пустынникам.</p><p>— Был, — говорил Арсений, — в скиту один старец, проводивший очень строгую жизнь, славившийся своими добродетелями среди всех иноков. Этот старец, по причине простоты своей (он не был обучен священному Писанию), соблазнялся о пречистых Тайнах Христовых, помышляя, что хлеб, который мы принимаем из священного алтаря, и чаша, которой причащаемся, не есть истинное Тело и Кровь Христовы, но только подобие Тела и Крови Христовых. Об этом узнали два опытные старца; поняв, что так думал тот старец не по злобе, но по простоте и неведению своему, они решили вразумить его. С этою целью они пошли к нему и, побеседовав с ним обо многом на пользу души, между прочим сказали и следующее:</p><p>— Мы слышали, честный отец, об одном брате, что он неправильно мыслит о хлебе, который мы принимаем от святого алтаря, и о чаше, которую мы пьем, — что это не есть истинное Тело и Кровь Христовы, но только их подобие.</p><p>Старец же отвечал им:</p><p>— Это я думаю так.</p><p>Они стали уговаривать его, говоря:</p><p>— Не думай так, честный отец, но веруй так, как учит веровать святая соборная и апостольская Церковь. Мы веруем и исповедуем, что хлеб есть истинное Тело Христово, а вино в чаше есть истинная Кровь Его, а не подобие только Тела и Крови.</p><p>Затем те отцы привели в доказательство истинности своих слов многочисленные свидетельства из священного Писания и из творений отцов и учителей Церкви, стараясь убедить того старца оставить свое ложное верование. Но он в простоте сердца сказал им:</p><p>— Если не удостоверюсь самым делом, то не поверю.</p><p>Тогда старцы сказали ему:</p><p>— Помолимся Богу все трое об этом, дабы открыл Он нам тайну эту, предварительно попостившись всю неделю. Мы веруем, что Он откроет нам эту тайну, так как он не допустит погибнуть многолетним трудам твоим.</p><p>Старец с любовью выслушал их совет, и все они затворились каждый в келии своей на всю неделю и проводили время в посте и молитве. Старец тот молился к Богу так:</p><p>— Господи! Ты знаешь, что я мыслю так не по злобе, но своим простым умом не могу постигнуть тайны этой. Открой же мне, по благодати Твоей, истину, дабы я не заблуждался в неверии.</p><p>Другие же два старца говорили в молитве своей:</p><p>— Господи! Открой брату нашему великую тайну Твою, дабы он не остался неверующим в нее и не погубил бы своих трудов и добродетелей.</p><p>Бог послушал рабов Своих и открыл им страшную тайну ту таким образом.</p><p>По прошествии недели с тех пор, как старцы начали свой пост и молитву, и наступило воскресенье, то те три старца пошли в церковь, для слушания божественной литургии; в церкви стали они друг около друга. Господь открыл духовные очи их. Когда для святой трапезы был приготовлен хлеб, они увидели вместо хлеба юного младенца. В то время как священник простер руку для того, чтобы преломить хлебе старцы увидели ангела Божия, сошедшего с неба и имевшего в руках нож. Заколов младенца, ангел вылил Кровь в чашу. Когда священник преломлял хлеб, ангел раздроблял Тело на части.</p><p>Между тем наступило время причащения. Вместе с прочими братиями пошел причащаться и неверовавший брат. Приняв в руки кусок мяса <sup class=\"calibre9\">[14]</sup>, сырого и источавшего кровь, и видя кровь в чаше, старец этот в ужасе воскликнул:</p><p>— Верую Господи, что хлеб сей есть Твое Тело, и вино сие — есть Твоя Кровь.</p><p>Тотчас мясо обратилось в хлеб и кровь в вино.</p><p>Тогда старец причастился святым Тайнам Христовым с великим страхом и умилением сердечным.</p><p>Другие два старца сказали ему:</p><p>— Христос Бог знает, что человек не может есть сырого мяса и пить кровь. Поэтому он и предлагает верующим пречистое Тело Свое под видом хлеба и животворящую Кровь Свою под видом вина.</p><p>Затем старцы возблагодарили Господа за откровение и за то, что Он не попустил погибнуть в неверии тому добродетельному старцу.</p><p>Однажды некоторый брат спросил Арсения о том, что полезно для души. Преподобный же ответил ему:</p><p>— Всячески заботься о том, чтобы то, что ты мыслишь в уме своем, было бы угодно Богу. Поступая так, ты легко победишь всякий грех.</p><p>Это сказал святой для того, чтобы показать, что все грехи и страсти рождаются от дурных мыслей, принимаемых сердцем и с услаждением удерживаемых; наблюдающей же за своими мыслями и отгоняющий греховные помыслы, тем самым погашает страсти свои и побеждает греховные вожделения.</p><p>В другой раз преподобный сказал:</p><p>— Если мы действительно от всего сердца будем искать Бога, то Он Сам придет к нам и мы увидим Его; и если мы удержим Его чистою жизнью близ себя, то Он пребудет с нами.</p><p>Один старец спросил авву Арсения:</p><p>— Как мне быть, честный отец? Я никак не могу отстать от той мысли, что я стар и потому не могу ни поститься, ни трудиться подвигами иноческими по причине старости. Поэтому мне кажется, что следует идти и посещать больных, так как это дело любви христианской.</p><p>Преподобный же, уразумев, что это было бесовское искушение, сказал старцу тому:</p><p>— Ешь, пей, спи, но только не выходи из келии своей.</p><p>Так сказал преподобный потому, что знал, что иноку, выходящему из своей келии и приближающемуся к мирским селениям, предстоят многие соблазны и искушения врага; да и вообще не следует выходить без уважительной причины из монастыря тому, кто умер для мира, подобно тому, как мертвец не выходит из гроба своего. Монах же, выходящий по своей воле из монастыря, поистине делается мертвым, потому что умирает душою.</p><p>Еще говорил преподобный:</p><p>— Есть много таких людей, которые всячески стараются соблюдать чистоту телесную и для этого умерщвляют тело свое постом, бдением и многими трудами; но мало таких, которые ревниво оберегают душу свою от греха тщеславия, гордости, сребролюбия, зависти, братоненавидения, гнева, памятозлобия, осуждения. Таковые снаружи чисты телом, но душа их грязна; они подобны гробам, снаружи разукрашенным, изнутри же полным костей смердящих. Блажен тот, кто старается сохранить от скверны как тело, так и душу свою; истинно-блаженны чистые сердцем (а не телом только), потому что они Бога узрят.</p><p>Один брат сказал преподобному:</p><p>— Честный отец! Я изучил много книг и псалмов и хочу с умилением сердечным прочитывать их, но не имею умиления, потому что не разумею силы священного Писания, и весьма скорблю об этом.</p><p>Преподобный отвечал на это:</p><p>— Чадо! Тебе должно непрестанно поучаться в чтении слова Божия, хотя бы ты и не разумел силы его и не имел умиления. Я слышал, как говорил авва Пимен и прочие отцы, что очарователи змей сами не понимают тех слов, которые они говорят; однако же змеи, слыша слова их, укрощаются, как бы понимая слова их, и беспрепятственно отдаются в руки их. Тоже самое можем сделать и мы, хотя бы и не разумели силы священного Писания. Ибо, когда мы имеем в устах своих слова священного Писания, тогда демоны, слыша их, приходят в страх и бегут от нас, не вынося слов Духа Святого, говорившего через рабов Своих пророков и апостолов.</p><p>Когда приблизилось время блаженной кончины преподобного, то он сказал своим ученикам:</p><p>— Когда я умру, то не делайте поминок по мне, не собирайте братию на обед, но только позаботьтесь о том, чтобы приносилась божественная Жертва за мою грешную душу.</p><p>Ученики его, услышав это, весьма опечалились и начали плакать. Но преподобный сказал им:</p><p>— Не плачьте, чада! Еще не пришел час кончины моей, хотя уже он недалек от меня.</p><p>Тогда ученики спросили его:</p><p>— Как похоронить тебя, честный отец?</p><p>Он же сказал им:</p><p>— Привяжите к ногам моим веревки и выбросите меня за гору.</p><p>Когда же начал приближаться самый час кончины преподобного, то он начал много плакать и пришел в большой страх. Ученики, увидав его плачущим, спросили его:</p><p>— Неужели и ты, честный отец, боишься смерти?</p><p>Но он отвечал им:</p><p>— Действительно, я всегда чувствовал страх смерти во все дни иноческой жизни моей, начиная с того дня, в который я облекся в образ иноческий.</p><p>Затем преподобный уснул блаженным сном смерти, предав честную душу свою в руки Господа своего, Которому служил так усердно в течении всей жизни своей.</p><p>Когда авва Пимен услыхал о мирной кончине преподобного, то прослезился и сказал:</p><p>— Блажен ты, отец Арсений, потому что ты плакал в продолжении всей жизни своей; за это ты будешь вечно веселиться. Тот же, кто здесь не плачет по своей воле, поневоле заплачет после смерти среди мучений, но от плача этого никому не будет пользы.</p><p>Рассказывают о преподобном Арсении, что он часто говорил себе такие слова: «Арсений! Для чего ты сюда пришел? Ты пришел сюда не для отдыха, а для трудов, не для лености, а для подвига. Подвизайся же, трудись и не ленись».</p><p>Часто говорил также преподобный и эти слова: «Много раз я сожалел о словах, которые произносили уста мои, но о молчании я не жалел никогда».</p><p>Авва Даниил рассказывал про преподобного Арсения, что он никогда не предлагал никому вопросов из книг, хотя бы и мог их предложить, потому что хорошо знал священное Писание. Делал же это преподобный потому, что не хотел показаться премудрым в книгах; никогда преподобный не писал никому посланий, считая себя простецом и невеждой Христа ради <sup class=\"calibre9\">[15]</sup>; никогда не входил в алтарь, хотя и имел на то право, будучи посвящен в сан диакона, но всегда приступал к божественным Тайнам вместе с простыми монахами. Все это он делал по причине великого смирения своего. Когда же блаженный Арсений приходил в церковь к богослужению, то становился за столпом, чтобы ни он не видал чьего-либо лица, ни его не видал никто.</p><p>По внешнему виду преподобный был благообразен, как ангел; был сед, красив телом, худ от великого воздержания, бороду имел до пояса; имел очи впалые от постоянного плача; был высок ростом, но сгорблен от старости. Скончался преподобный после того, как пребыл пятьдесят пять лет в иноческих трудах и подвигах, постом и молитвою благоугождая Богу; в ските пробыл сорок лет; десять лет жил на месте, называвшемся Троган, около Мемфиса; затем преподобный пробыл три года в Канопе, близ Александрии; отсюда снова возвратился в Трогин, прожил здесь два года и здесь же почил о Господе. Всего прожил преподобный около ста лет <sup class=\"calibre9\">[16]</sup>. Да дарует и нам Господь по его святым молитвам оставление грехов и жизнь вечную у Христа, Господа нашего, Которому воссылается слава со Отцом и Святым Духом, во веки. Аминь.</p><p>Слез твоих теченьми пустыни безплодное возделал еси, и иже из глубины воздыханьми, во сто трудов уплодоносил еси, и был еси светильник вселенней, сияя чудесы, Арсение отче наш. Моли Христа Бога, спастися душам нашым.</p><p>От Рима возсиял еси якоже солнце великое, и к царскому граду достигл еси преблаженне, словесы твоими просвещая сего и делы, всяку неразумия мглу отгоня. Сего ради тя почитаем, отцев славо, Арсение преподобне.</p><p>Примечания:</p><p>[1] Феодосий — управлял восточною половиною Римской империи с 379 по 395 г; западною с 383 по 395 г.</p><p>[2] Грациан царствовал с 375 по 383 г.</p><p>[3] Дамас I занимал папский престол с 366 по 384 г.</p><p>[4] Александрия — знаменитый в древности город, стоящий при устье Нила в Египте и основанный Александром Македонским (336–323 г. до Р. Х.). Александрия в древности была центром торговли, промышленности и образованности, а в первые века христианства рассадником христианского просвещения. В настоящее время Александрия принадлежит к числу важнейших портовых городов.</p><p>[5] Египет был обычным местом обитания многих подвижников. Обители иноков находились как в Среднем, так и Нижнем Египте. Особенно славилась в Египте пустыня Нитрийская, находившаяся в Нижнем Египте и лежавшая вглубь страны, за рекою Нилом. Скитская пустыня находилась близ Ливии. Это была дикая, песчаная пустыня; сюда не было и проторенной дороги — путь сюда направляли по течению звезд.</p><p>[6] Иоанн Колов (т. е. малорослый) — один из славнейших египетских подвижников. Память его празднуется св. Церковью 9 ноября.</p><p>[7] Император Аркадий управлял, восточною половиною Римской империи с 395 по 408 г.</p><p>[8] С 395 по 423 г.</p><p>[9] Феофил патриаршествовал с 385 по 412 г.</p><p>[10] Около 5 верст по нашему счету.</p><p>[11] Память его празднуется св. Церковью 28 августа.</p><p>[12] Гривна — золотая цепь, носившаяся в качестве украшения на шее.</p><p>[13] Здесь, вероятно, должно разуметь гонения, поднятые на христиан римскими императорами.</p><p>[14] Не должно удивляться тому, что братия принимали в руки честное Тело Христово; в первые века христианства и непосвященным позволялось брать в руки святые Дары и уносить их с собою домой или в путешествия; но впоследствии отцы и учители Церкви запретили это делать и по следующей причине: во время патриаршества св. Иоанна Златоуста в Константинополе одна женщина принесла домой святые Дары и смешала их с какими-то снадобьями для волхвования. Узнав об этом, св. Иоанн Златоуст сделал распоряжение по всем церквам, чтобы честное Тело Христово не предавалось в руки христианам, но чтобы вместе с божественною Кровью преподавалось верующим из чаши. — Св. Димитрий Ростовский говорит об этом под 9 ноября, в повествовании о житии преподобной Феоктисты.</p><p>[15] После преподобного Арсения осталось только несколько изречений и наставлений инокам, вроде двух вышеприведенных, сохранившихся в древних Патериках и собраниях изречений древних отцов — пустынников.</p><p>[16] Жизнь и деятельность преподобного Арсения располагается по годам так: родился в 354 г., принят ко Двору на 29-м году жизни — в 383 г., 11 лет жил при Дворе — до 394 г., 40 лет прожил в скитской пустыни — до 434 г., 10 лет жил в Трогине (или Троёне), 3 года пробыл в Канопе, два последние опять в Трогине и умер на 95-м году жизни в 449 или нач. 450 г.</p>"}},"09270098":{"name":{"nominative":"Сщмч. Димитрия пресвитера (1918)","short":"Сщмч. Димитрия"}},"09270198":{"name":{"nominative":"Сщмчч. Германа, епископа Вольского, и Михаила пресвитера (1919)","short":"Сщмчч. Германа"}},"09270298":{"name":{"nominative":"Сщмч. Феодора пресвитера (1937)","short":"Сщмч. Феодора"}},"09279":{"name":{"nominative":"Апп. От 70-ти Архиппа и Филимона и мц. равноап. Апфии (I)","short":"Апп. От"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"<p>Святые апостолы от 70-ти: Архипп, Филимон и Апфия (вторая память 22 ноября) были учениками и сподвижниками святого апостола Павла, В послании к Филимону апостол именует святого Архиппа своим сподвижником.</p><p>Апостол Архипп был епископом города Колоссы во Фригии. Апостол Филимон был именитым гражданином того же города, и в его доме собирались христиане, чтобы совершать Богослужение. Он был также рукоположен в сан епископа апостолом Павлом и обходил фригийские города, проповедуя Евангелие. Впоследствии он был архипастырем города Газы. Святая Апфия, супруга его, принимала в своем доме странников и больных, с усердием служа им. Она была верной сотрудницей супруга в благовестии Слова Божия. </p><p>В гонение на христиан императора Нерона (54—68) святые апостолы Архипп, Филимон и равноапостольная Апфия были преданы суду градоначальника Артоклиса за проповедь веры во Христа. Апостол Архипп был зверски изрезан ножами. После истязаний Филимона и Апфию по пояс закопали в землю и били камнями, пока святые мученики скончались. </p>"}},"09280000":{"name":{"nominative":"Прп. Харитона Сянжемского (1509)","short":"Прп. Харитона"}},"09280098":{"name":{"nominative":"Мц. Анны (1925)","short":"Мц. Анны (1925)"}},"09280198":{"name":{"nominative":"Прмч. Илариона, прмц. Михаилы (1937)","short":"Прмч. Илариона"}},"09280298":{"name":{"nominative":"Прмц. Татианы (1942)","short":"Прмц. Татианы (1942)"}},"09288":{"name":{"nominative":"Прп. Петра Афонского (734)","short":"Прп. Петра"},"life":{"id":"minei-0612-09288","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"<p>Преподобный Петр был родом грек, званием воин и чином воевода. Он воспринял иночество по следующему случаю.</p><p>Однажды Петр вместе с другими воинами был отправлен в Сирию <sup class=\"calibre9\">[1]</sup> на войну <sup class=\"calibre9\">[2]</sup>. Греческое войско потерпело поражение от врагов; Петр был взят в плен <sup class=\"calibre9\">[3]</sup> и вместе со многими другими пленниками отведен в Аравию <sup class=\"calibre9\">[4]</sup>, в город Самару, находящийся около реки Евфрат <sup class=\"calibre9\">[5]</sup>. Там он был заключен в темницу и закован в тяжелые железные оковы. Находясь в темнице и тщательно обсуждая свою прежнюю жизнь, Петр вспомнил, что он много раз помышлял отречься от мира и принять монашество. Он понял тогда, что Бог наказал его этим тяжелым пленением за то, что он не постарался исполнить своего доброго намерения. Раскаиваясь в своем нерадении и горячо оплакивая прежнюю жизнь, Петр терпеливо переносил страдания, которые, по его сознанию, он вполне заслужил.</p><p>Пробыв в темнице долгое время и не надеясь получить избавление от кого-либо из людей, Петр начал воссылать усердные моления к всесильному Богу, могущему Своими, неведомыми людям, путями освободить его из темницы, как некогда Он извел Адама из ада (1 Пет.3:18–19) и как освободил Апостола Петра, заключенного в темницу Иродом (Деян.12). Вместе с этим Петр призывал на помощь и просил многосильных ходатайств перед Богом у великого чудотворца святителя Николая, скорого помощника находящимся в бедах: Петр издавна имел, по Боге, великую веру и любовь к святителю Николаю и часто к нему обращался за помощью. К своей молитве Петр присоединил такое обещание: если он избавится от уз, то уже не возвратится более в мир, не пойдет даже в свой дом, но тотчас же отправится туда, куда направит его Бог для выполнения иноческого подвига. Он помышлял, если только Бог освободит его от уз, отправиться в Рим, чтобы там, при гробе святого верховного Апостола Петра, постричься и дать обет отречения от мира. Молясь об этом, святой Петр наложил на себя пост: он принимал пищу через два или три дня, и то понемногу, и, наконец, на целую седмицу отказался от нее. Когда седмица эта стала приближаться к концу, святому Петру в сонном видении явился святитель Христов Николай и сказал: «Я услышал твою молитву, принял воздыхание твоего сердца и просил за тебя благосердого и человеколюбивого Бога. Но так как ты сам был не скор в исполнении Его заповедей, то и Он не хочет скоро освободить тебя от уз, устрояя тебе лучшее для спасения. Однако ты, по уверению милосердого Господа, обнадеживавшего нас во святом Евангелии словами: <em>«просите, и дано будет вам… стучите, и отворят вам»</em> (Лк.11:9), не ослабевай возносить молитвы и стучать в двери Его благоутробия, чтобы Господь, по Своему милосердию, освободил тебя от уз и отверз для тебя двери темницы. Будь только терпелив в молитве, в ожидании Божией милости».</p><p>Сказав это, святой Николай повелел узнику Петру подкрепить свое тело пищей, и стал невидим. Восстав от сна и вкусив пищи, Петр снова и еще прилежнее стал молиться и днем и ночью с благой надеждой на избавление, непрестанно призывая помощника своего святителя Николая.</p><p>По прошествии некоторого времени святой Николай снова явился святому Петру во сне, в образе как бы опечаленного мужа, и обратился к нему с тихими и кроткими словами: «Я, брат, будь уверен, не переставал умолять о тебе благость Божию, но не знаю, для каких судеб и каких усмотрений Господь отлагает твое избавление. Однако не отчаивайся в Его милосердии: милосердый Владыка имеет обыкновение отлагать исполнение наших просьб для нашей же пользы, чтобы кто-либо, скоро получив просимое, не пренебрег Его благодатию. При этом Господь желает молитв о тебе и других благоугодивших Ему. Я назову тебе того великого молитвенника, которого, если призовешь на помощь, будешь иметь своим ходатаем, и я верую, что, если мы вместе помолимся о тебе, Человеколюбец услышит нас».</p><p>— Кто же, святой владыко, — спросил Петр святителя Николая, — может скорее тебя умолить Бога, — твоим молитвенным предстательством спасается весь мир: ведь весь род христианский, прибегая к тебе, тобой получает избавление от своих бед.</p><p>— Знаешь ли, Петр, — спросил святой Николай, — праведного Симеона, именуемого Богоприимцем, так как он принял на свои руки Христа Господа, принесенного в храм, в сороковой день по рождении?</p><p>— Знаю, святитель Божий, — отвечал Петр, — того праведного мужа, о котором есть упоминание во святом Евангелии (Лк.2:25–36).</p><p>— Того оба, я и ты, подвигнем на моление, — продолжал святой Николай, — и тогда все недоконченное хорошо окончится: Симеон праведный имеет великую силу и дерзновение перед Богом, близ престола Которого он предстоит вместе с Пречистой Владычицею Девой Богородицею и святым Предтечею Иоанном.</p><p>Сказав это, святой Николай удалился.</p><p>Петр же, восстав от сна, снова предался усердному молению и безмерному пощению, призывая на помощь вместе со святителем Николаем и святого Симеона Богоприимца.</p><p>Когда же преблагий Бог, умоляемый великими угодниками Своими, пожелал избавить от уз страждущего, тогда, по Божественному изволению, святитель Христов Николай явился в третий раз Петру, и не в сонном видении, как раньше, но наяву, и не один, но вместе со святым Симеоном Богоприимцем.</p><p>«Дерзай брат Петр, — сказал святитель, — и, отложив печаль, расскажи о своих обетах общему ходатаю и моему сомолитвеннику и воздай ему, по Боге, благодарение».</p><p>Петр, возведши очи, увидел святого Симеона честного образом, окруженного сиянием, с златым жезлом в руке и одетого в ветхозаветный священнический ефод <sup class=\"calibre9\">[6]</sup>. При виде сего дивного старца Петр ужаснулся. Святой же Симеон сказал ему: «Ты ли это, который усердно просил брата Николая освободить тебя от уз?»</p><p>Петр едва мог от ужаса открыть свои уста и ответить святому Симеону:</p><p>— Я, угодниче Божий, — который приобрел и тебя своим ходатаем к Богу.</p><p>— Исполнишь ли свой обет, — сказал ему святой Симеон, — быть иноком и проводить добродетельную жизнь?</p><p>— Да, Владыко, — отвечал Петр, — с помощью Божией исполню.</p><p>Святой сказал:</p><p>— Если обещаешься выполнить это, то можешь беспрепятственно выйти отсюда и идти куда пожелаешь: ни одно из препятствий не может удержать тебя здесь.</p><p>Тогда Петр показал святому свои ноги, скованные железом, и лишь только святой Симеон коснулся оков золотым жезлом — железо тотчас же растаяло, как тает воск в огне. После этого Петр встал на ноги и, увидев темницу открытой, вышел и последовал за святыми Симеоном и Николаем. Когда они были уже вне града, Петр, обдумав свое положение, сказал:</p><p>— Не во сне ли происходит все то, что я вижу?</p><p>Тогда святой Симеон, обратясь к нему, сказал:</p><p>— Почему ты явно творимую тебе милость Божию признаешь за сон? Разве ты не хорошо видишь, где ты и кому следуешь?</p><p>Сказав сие, святой Симеон поручил святому Николаю Петра, который и последовал за святителем. Когда наступил день, святой Николай спросил Петра:</p><p>— Взял ли ты что-либо, чем тебе питаться в пути?</p><p>— Нет, господин, ничего не взял, — отвечал Петр. Тогда святой Николай повелел ему войти в огород, находившийся недалеко от того места и сказал:</p><p>— Ты там увидишь человека, который даст тебе плодов. Возьми сколько хочешь в дорогу и последуй за мной.</p><p>Петр действительно встретил в огороде человека, который снабдил его плодами, взяв их, Петр снова последовал за святым Николаем, в сопровождении которого в непродолжительном времени и достиг греческой земли. Тогда святой Николай сказал Петру: «Вот, брат, ты и в своей земле, и имеешь свободное время для выполнения своего обета. Исполни его вскоре, чтобы снова не попасть тебе в самарскую темницу».</p><p>После сих слов святитель Христов Николай стал невидим. Петр, принеся хвалу Богу и своим ходатаям — святителю Николаю и святому Симеону, пожелал немедленно выполнить свое намерение. Он не пошел в свой дом повидаться со своими родственниками, но отправился в Ветхий Рим <sup class=\"calibre9\">[7]</sup>, чтобы <em>«воздать Вышнему обеты свои»</em> (Притч.7:14) и исполнить все то, о чем говорили его уста в дни его печали. Святитель Христов Николай, взяв Петра под свое покровительство, нигде не оставлял его, и как прежде, когда Петр шел из Аравии в Грецию, видимо ему сопутствовал, так и во время его путешествия из Греции в Италию невидимо пребывал с ним. Святитель Христов постоянно наблюдал за ним, ущедрял его как отец чадолюбивый или как милостивый воспитатель, хранитель бодрый и неотступный.</p><p>Когда Петр подходил к Риму — святитель Николай явился папе ночью, в сонном видении, держа за руку мужа и указав на него папе, рассказал по порядку, как освободил его из самарской темницы, а также упомянул и о том, что этот муж дал обещание постричься у гроба святого верховного апостола Петра. Святитель назвал и имя этого мужа и повелел папе, чтобы он принял его и вскоре выполнил его желание. Восстав от сна и размышляя о видении, папа отправился в церковь святого верховного апостола Петра совершить Божественную литургию, желая при этом наяву увидать того мужа, которого видел во сне. Но ввиду того, что день был воскресный, в храме собралось много народа, поэтому папа не мог найти глазами среди большого собрания того, кого желал. Тогда, после долгих поисков, папа громко воскликнул:</p><p>— Петр, пришедший из греческой земли, которого святитель Николай освободил в Самаре из темницы — приди ко мне.</p><p>Петр тотчас же вышел из толпы, подошел к папе и, припав к ногам его, сказал:</p><p>— Вот я, раб твой, Владыко.</p><p>Петр высказал папе свое удивление относительно того, что он назвал его, Петра, по имени, тогда как папа не только никогда не знал его, но и не видал, и сам Петр никому о своем освобождении не рассказывал.</p><p>На это папа сказал:</p><p>— Не дивись сему, Петр, — мне рассказал все, что касается тебя, великий святитель Николай.</p><p>После этого папа принял с любовью Петра и постриг его при гробе апостола, как он обещался. По пострижении папа не малое время держал при себе Петра, научая и наставляя его на путь спасения и затем, по повелению Божию, отпустил из Рима с такими словами:</p><p>— Иди, чадо, туда, куда восхощет направить тебя Бог. Милость же Его да будет с тобой, наставляя тебя на путь и сохраняя от коварств диавольских.</p><p>Блаженный Петр, припав к ногам папы, сказал:</p><p>— Спасайся — прощай, честный отче, спасайся ученик Христов и сообщник моего споручника святого Николая, и помолись о мне грешном.</p><p>Приняв благословение от папы и простившись со всем клиром, Петр с надеждой на заступление Божие вышел из Рима, желая возвратиться в греческую землю. Когда же он прибыл на берег моря, то увидал корабль, отправляющийся на восток, вошел в него и отплыл. Ветер был попутный и плавание было начато благополучно.</p><p>Долго они плыли безостановочно и только недостаток в хлебе заставил корабельщиков пристать около одного селения. Тогда корабельщики отправились в один из домов того селения, чтобы там испечь хлебы, и застали хозяина и всех его домашних больными. Здесь они испекли хлебы и, пробуя их, сказали одному из своих: «Возьми теплый хлеб и отнеси в корабль кормчему и отцу».</p><p>Услыхав об отце, хозяин дома спросил корабельщиков, какой отец плывет с ними. Корабельщики сказали ему, что с ними плывет из Рима монах Петр.</p><p>«Умоляю вас, господа мои, — обратился тогда хозяин к корабельщикам, — упросите отца того прийти в мой дом помолиться о нас болящих и благословить нас. Ведь вы видите, что мы от этой лютой болезни почти умираем».</p><p>Корабельщики отправились и возвестили об этом отцу. Петр сначала, по смирению и не желая обнаруживать себя, отказывался идти к тому человеку; затем отправился убеждаемый просьбами и побуждаемый человеколюбием — ибо знал, что смерть действительно недалеко от упомянутого человека. Входя в двери дома он сказал: «мир дому сему и живущим в нем» (ср. Мф.10: 2). По слову Петра хозяин тотчас исцелился от тяжкого недуга и, чувствуя себя здоровым, быстро встал с одра болезни, как бы от сна, и припал со слезами благодарности к ногам преподобного, лобызая их. Все видевшие чудесное исцеление ужаснулись и прославили Бога. Хозяин же, получивший исцеление, взял преподобного за руку и обошел с ним все постели, где лежали болящие. Преподобный знаменовал каждого из больных крестным знамением, и они исцелялись от недуга. После сего святой Петр с поспешностью возвратился на корабль, где все находившиеся поклонились ему, как великому угоднику Божию. Исцелевший же вместе со всеми домашними, взяв хлеб, вино и масло, пришел к кораблю, чтобы поблагодарить преподобного за полученное исцеление. Святой похвалил его усердие, но повелел благодарить не его, а Бога; приношений же принять не хотел. Тогда человек тот, припав со слезами к ногам преподобного, сказал: «Возлюбленный раб Христов, если сего малого приношения не примешь из наших рук, то не будет радости в нашем доме».</p><p>При этом и корабельщики упрашивали преподобного, чтобы он взял дары. И тогда лишь преподобный едва согласился принять их, потом, после благословения, отпустил человека и пришедших с ним, принесенное же отдал корабельщикам, сам ничего не вкусив из него. В дальнейшем плавании пищей преподобному служила онгия хлеба и то вечером, питьем же — малая чаша морской (горькой) воды, которую Господь претворял для него в пресную.</p><p>Однажды преподобный Петр задремал и в видении узрел Пречистую Владычицу, Деву Богородицу, сияющую светлее солнца светом небесной славы, и около Нее — святителя Николая, предстоящего Ей со страхом. Святитель Николай, указывая на Петра, говорил Богородице: «Владычица! Ты изволила освободить раба Твоего от тяжких уз, Ты Сама и укажи ему место, где бы он окончил время своего жития».</p><p>«На Афонской горе <sup class=\"calibre9\">[8]</sup>, — отвечала Богородица, — будет ему покой. Это место есть Мой жребий, данный мне Сыном Моим и Богом, чтобы здесь отвергшиеся мирского волнения и взявшие по силе духовные подвиги, с верой и любовью призывая Мое имя, без печали проводили эту временную жизнь и ради богоугодных своих дел наследовали жизнь вечную. Я очень люблю то место и желаю умножить чин иноков, от которых не отступит никогда милость Сына Моего и Бога, если они будут соблюдать спасительные заповеди. Я распространю иноческие обители на той горе на юг и на север и иноки будут обладать этой горой от моря и до моря, и имя их прославится по всей вселенной, — Я буду защитой тех, которые станут терпеливо подвизаться в посте на Афонской горе».</p><p>Такое видение сподобился узреть преподобный Петр. Восстав от сна, он воздал благодарение и хвалу Христу Богу, Пречистой Его Богоматери и великому отцу Николаю. Корабль же при попутном ветре плыл скоро. Но как только приблизились к краю горы Афонской, корабль стал неподвижно, несмотря на то, что ветер надувал паруса и место было глубоко. Тогда корабельщики с ужасом стали спрашивать друг друга: «Что это значит?»</p><p>Петр, видя их недоумение, сказал:</p><p>— Дети, скажите мне, как называется это место.</p><p>— Это гора Афон, — сказали ему корабельщики.</p><p>— Думаю, что ради меня, — сказал им святой, — корабль стал неподвижно. Отведите меня на берег и оставьте там. Если же не сделаете этого, то не отплывете отсюда.</p><p>Корабельщики, не желая противиться воле Божией, со скорбью лишились святого отца. Они приблизились к берегу и, выведя святого из корабля, оставили его там, говоря с плачем и рыданием:</p><p>— Мы сегодня лишаемся великого покрова и помощи.</p><p>— Бог человеколюбив, — утешал их святой, — Он находится везде и все исполняет, Он будет вашим Спутником и сохранит вас от всякого зла.</p><p>Сказав это, преподобный дал корабельщикам прощальное о Господе приветствие, оградил корабль знамением честного креста, благословил всех и отступил с миром в путь. Сам он отправился в утесистые места, проходя многие болота, пропасти и леса, пока не нашел для своего обитания одну весьма темную пещеру, где было множество гадов и даже бесы. Сколько претерпел там преподобный напастей от бесов и сколько перенес бедствий, сказать невозможно. Здесь вспомним для назидания лишь некоторые из них.</p><p>Преподобный Петр, поселясь в помянутой пещере, день и ночь проводил в молитве, отказываясь совершенно от пищи в течение двух недель. Диавол не в состоянии был перенести такого постнического терпения: он собрал все свои воинства и, вооружив их, как бы на войну, стрелами и луками, мечами и копьями, вошел, ярясь, с страшным и сильным воплем в пещеру, желая изгнать оттуда святого. Тогда одни из бесов, напрягая луки, устрашали святого стрелами, другие копьями; иные, обнажая мечи, намеревались прободать его ребра, некоторые же бросали большие камни с такой силой, что тряслась земля и пещера могла обвалиться. Преподобный, не надеясь остаться живым, только повторял: «Умру здесь, если так угодно Богу моему».</p><p>Потом, возведя очи горе и воздев руки, он так воскликнул: «Пресвятая Богородица, Дева Мария, помоги мне, Твоему рабу».</p><p>Как только услышали бесы для себя страшное и ужасное, а для нас сладкое и любезное имя Богородицы, тотчас с шумом исчезли, а святой, громким голосом призывая при этом имя Господа Иисуса Христа — «Господи Иисусе Христе, не оставь меня» — как бы бичом или пращею прогонял убегающих. С тех пор козни бесов до времени прекратились, и святой Петр, пребывая в покое, прославлял Бога и Пречистую Богородицу. В первое время обитания в горе пищей преподобному служил хлеб, который в небольшом количестве он взял с корабля, и потом, когда хлеб вышел, — пустынные злаки и плоды диких деревьев, росших на той горе. Так святой Петр и питался до тех пор, пока не стал ему приносить с неба ангел манну, о чем скажем впоследствии. Теперь же будем рассказывать по порядку.</p><p>По прошествии пятидесяти дней после упомянутого вражеского нашествия, диавол снова с многочисленной силой своей, подобно тому как и в первый раз, вооружился на непобедимого воина Христова, для этого диавол, заставил всякого зверя и всякого пресмыкающегося гада, которые находились на той горе, прийти к пещере, где обитал преподобный, а вместе с ними прибыли туда же он сам и его други, обратившись тоже в различных зверей и гадов. Тогда открылось нечто страшное и ужасное: одни из зверей ползали у ног святого, другие свистели ужасным голосом, а некоторые, раскрыв пасти и устремляясь на святого, как бы хотели поглотить его живым. Преподобный, оградив себя крестным знамением и призвав имя Христа Бога и Пречистой Богоматери, уничтожил их силу и далеко отогнал их от себя, торжествуя и веселясь о Боге, своем Спасителе.</p><p>В частых борениях с бесами пришлось провести преподобному первый год своего пустыннического жития. Затем диавол стал другими способами искушать преподобного. Так, он принял вид одного из отроков Петра, служившего ему, когда он был в мире воеводой; в образе этого отрока диавол пришел к преподобному и припал к нему, желая поцеловать святого, будучи исполнен мерзости. Затем, плача стал говорить: «Мы слышали, господин наш, как ты был взят на войне, отведен в Самару и там заключен в ужасную темницу и как Бог молитвами святого отца нашего Николая освободил тебя из той темницы и привел в греческую землю. Узнав это, все мы — твои домашние, плача и рыдая, всюду тебя искали и, обходя многие города и селения, о тебе расспрашивали. Не найдя и не узнав, где ты находишься, мы вознесли усердные моления со слезами к святому Николаю, чтобы он открыл нам, где ты — наше сокровенное сокровище — пребываешь. Святой Николай, скорый всем помощник, не презрел наших молитв, но открыл нам все относительно тебя, и мы, рабы твои, возрадовались. Я же, предваряя всех поспешил к тебе, господину моему, и ты, восстав, возвратись в свой дом, чтобы увидали тебя все, желающие видеть лицо твое и прославили о тебе Бога, чудесно избавившего тебя от уз и плена. О безмолвии же не печалься, так как и там находятся монастыри и удобные места для безмолвия отшельников, и ты можешь поселиться в той обители, где пожелаешь. К тому же и сам ты рассуди по справедливости: что лучше любит Бог из двух, — отшельничество в пустыне, в ущельях гор, приносящее пользу только для самого отшельника, или житие богоугодного и боговдохновенного мужа, своим учением многих обращающего к Богу и наставляющего на путь спасения. По истине — второе лучше, как свидетельствует Сам Бог во святом Писании: «извлечешь, говорит, драгоценное из ничтожного, то будешь как мои уста» (ср. Иер.15:19). Ведь ты знаешь, что в нашем городе многие погрязли в глубине страстей и требуют такого человека, который бы был в состоянии призвать их к покаянию. Тебе, господин мой, будет определено большее воздаяние от Бога, если ты, пришед, обратишь их к Богу. При этом и нас, рабов твоих, всем сердцем любящих тебя, зачем презираешь, удаляясь от нас и скрываясь в пустыне?»</p><p>Это и многое подобное говорил бес со слезами, так что святой немного смутился и, прослезившись, сказал ему: «Сюда привел меня не человек, не ангел, но Сам Бог и Пречистая Богородица и, если не будет от них повеления выйти отсюда, я не покину сего места».</p><p>Бес же, услыша имя Божие и Богородицы, тотчас исчез. Удивился святой козням бесовским, но, оградив себя крестным знамением и вперив ум свой к Богу, пребывал в покое.</p><p>По прошествии семи лет лукавый враг снова преобразился в светлого ангела и с обнаженным оружием в руке, став близ пещеры, воззвал:</p><p>— Петр, раб Христов, приди ко мне, и я возвещу тебе добрую весть.</p><p>— Кто ты, — отвечал святой, — желающий возвестить мне добрую весть?</p><p>— Я архистратиг Господень, — отвечал лукавый прелестник, — посланный к тебе. Крепись, мужайся, радуйся и веселись, так как тебе уготован Богом славный престол и неувядаемый венец. Теперь же оставь это место и иди в мир, чтобы принести пользу многим. Ведь и источник воды, находившийся близ тебя высох, по повелению Божию, чтобы перемерли от безводия все звери, страшившие тебя.</p><p>Говоря это, лукавый враг послал другого беса задержать, по Божиему попущению, течение потока. Святой же Петр по смиренномудрию так отвечал на льстивые слова диавольские:</p><p>— Кто я такой — подобный псу смердящему, чтобы ко мне явился архистратиг Господень?</p><p>— Не дивись сему, раб Господа, — отвечал бес. — В сие время ты превзошел Моисея, и Илию, и Даниила, и Иова: Моисея и Илию ты превзошел пощением, Даниила — гадами и зверями, которым ты заградил уста, Иова — своим терпением, посему ты и назовешься великим на небесах. Встань и посмотри — вода уже иссякла — иди в монастыри, которые находятся в миру; я буду с тобой и через тебя спасу многих, говорит Господь Вседержитель.</p><p>— Да будет тебе известно, — отвечал святой бесу, — я не уйду отсюда до тех пор, пока не укажет мне сего моя Помощница — Пресвятая Богородица и теплый в бедах моих заступник — святитель Николай.</p><p>Бес, услыхав имя Богородицы и святителя Николая, тотчас исчез. Святой же, узнав лукавство диавола, а вместе с этим и его бессилие, обратился к Богу, говоря: «Господи Иисусе Христе Боже мой! Сей враг мой, как рыкающий лев ходит, ища меня поглотить (ср. 1 Пет.5:8), но Ты своею державной рукой ограждаешь меня, Твоего раба. Благодарю Тебя, так как Ты не отступил от меня; молюсь Тебе, Преблагий Владыко, не оставь меня до конца».</p><p>По прошествии того дня, ночью, в сонном видении, преподобному Петру явилась скорая помощница христиан, человеколюбивая Владычица, Пресвятая Дева Богородица вместе со святителем Николаем и сказала:</p><p>«Теперь не бойся козней диавольских, ибо Господь с тобой. Ангел Господень утром посетит тебя и принесет тебе манну в пищу, так как ему через каждые сорок дней в продолжение твоей жизни повелено приносить ее Богом для твоего пропитания».</p><p>Показывая манну святому Петру, Пречистая Богородица сказала:</p><p>«Вот сия пища будет приноситься на каждые сорок дней твоей жизни».</p><p>Сказав это и преподав святому Петру мир, Владычица отошла от него. Петр же, упав ниц, облобызал то место, где стояли ноги Богородицы и святого Николая. Утром явился ангел Божий, как возвестила Богородица, принес Петру небесную пищу и, отдав преподобному, отошел. Тогда Петр возблагодарил Бога и Пречистую Богоматерь, затем вкусил манны, принесенной ему ангельскими руками, и так ей подкрепился, что мог в течение сорока дней пробыть без пищи. После этого, по прошествии каждых сорока дней, ангел приносил преподобному манну и святой Петр подкреплялся ею на сорок дней. Так преподобный провел в безмолвии, пощении и молитве 53 года. В это время прекратились все козни диавола, которые в особенности часто смущали Петра вначале: привидения, мечтания, страхи были им, с помощию Божией, отогнаны. Прожив на горе столько лет, преподобный не видел лица человеческого, не имел одежды, чтобы прикрыть наготу своего тела и ничего такого, что потребно человеческому естеству, только небо было его покровом, а земля постелью. Летом его опалял солнечный зной, зимой он мерз от холода: все это он терпел ради любви Божией и будущего воздаяния.</p><p>Когда же Господь восхотел открыть людям Своего раба, тогда по Его особому смотрению произошло следующее обстоятельство. Один охотник, взяв свой лук и колчан, отправился охотиться на гору Афонскую. Пройдя утесистые места, глубокие долины, пересекаемые высокими и частыми холмами, он дошел до того места, где преподобный Петр проводил ангельское житие. Когда охотник приблизился к этому месту, то увидел большого оленя, выбежавшего из леса, который, играя, бежал вдали перед ним. Увидав прекрасного оленя, охотник погнался за ним и преследовал, стараясь застрелить его, весь день до тех пор, пока олень, по Божиему усмотрению, не достигнул пещеры преподобного, над которой и стал неподвижно. Охотник, следя за оленем, увидал тогда, направо от зверя, нагого мужа с густой бородой, с волосами, доходящими до чресл, тело которого обросло ими, как у зверей. Увидев преподобного, охотник страшно испугался и бросился бежать назад. Тогда святой Петр, заметив, что охотник устремился назад, воззвал к нему громким голосом, говоря: «Брат! Почему ты боишься и бежишь от меня? Ведь я такой же человек, подобный тебе, а не бесовское привидение, как ты подумал. Возвратись и подойди ко мне, и я расскажу тебе все о себе, так как тебя послал сюда Господь».</p><p>Охотник, услыша голос, остановился и со страхом подошел к звавшему его преподобному отцу. Святой ободрил охотника, обнял его и облобызал о Господе и, сев, начал беседовать с ним, подробно рассказывая все о себе: как он, будучи воеводой, был схвачен на войне, как содержался в Самарской темнице, как явлением святого Николая и святого богоприимца Симеона избавился от уз, как прибыл в Рим и возвратился оттуда, как поселился на этой горе и как боролся, чем питался и сколько прожил лет в уединении, одним словом, рассказал охотнику всю свою жизнь. Удивился охотник, слушая рассказ святого, ужаснулся и с умилением сказал: «Теперь я понял, что посетил меня Господь Твоею милостью: Он сподобил меня узреть тайного Своего угодника — тебя, отец. От сего дня всегда пребуду с тобой, раб Божий».</p><p>«Да не будет так чадо, — сказал ему на это преподобный. — Ты сначала возвратись в свой дом и испытай себя: можешь ли ты выполнить постнические и отшельнические подвиги? А испытай себя так: воздержись от мяса, вина, сыра и масла, и прежде всего от жены, имущество свое раздай нищим, прилежно молись и постись, испытывая себя сокрушенной душой. Так проведи год и по прошествии его приди ко мне, и что угодно будет Богу, то придется тебе исполнить».</p><p>Сказав это, святой дал охотнику как обручение молитву и благословение. Затем, отсылая его к своим, сказал ему в напутствие: «Чадо! Иди с миром и тайну, поведанную тебе, никому не открывай: сокровище, которое известно многим, может быть украдено».</p><p>Охотник поклонился святому и удалился, прославляя и благодаря Бога, что Он сподобил видеть во плоти и беседовать с таковым Своим угодником. Придя домой, охотник выполнил все, что сказал ему святой.</p><p>По прошествии года охотник вместе с двумя иноками и своим братом отправились на корабле и остановились против того места, где было пребывание святого Петра. Выйдя из корабля, они прямо пошли в верхнюю пустыню. По дороге к месту, где обитал угодник, охотник, побуждаемый горячей любовью, опередив всех, поспешил к пещере. Он нашел преподобного отца, лежащим мертвым на земле: руки его были сложены крестообразно на груди, благообразно закрыты очи и остальные части тела честно опрятаны <sup class=\"calibre9\">[9]</sup>. Увидав это, охотник ужаснулся и, над телом преподобного, стал сильно рыдать. Когда спутники охотника пришли и увидели такого дивного мертвеца и друга своего плачущего над ним, спросили: «Кто это, найденный тобой мертвец, и почему ты так горько о нем плачешь?»</p><p>Тогда охотник со слезами и рыданием рассказал им подробно житие преподобного, как сам слышал его из уст преподобного в прошлое лето. Повесть о чудесных делах почившего отца умиляла сердца слушавших: они плакали горькими слезами, жалея, что не удостоились увидеть живым столь великого раба Божия и побеседовать с ним. Брат охотника, одержимый нечистым духом, как только прикоснулся к мощам угодника Божия, тотчас получил исцеление. Бес поверг его на землю с громким криком: «О Петр! Разве тебе недостаточно, что ты изгнал меня из моего вертепа; а теперь ты выгоняешь меня и из настоящего моего жилища!»</p><p>С этими словами он как дым вышел из уст человека, который лежал точно мертвый. Спустя немного времени он поднялся здравым телом и душой и сказал своему брату: «Благодарю тебя, брат мой, — так как ты привел меня сюда на мое же благо». Затем, припав к мощам преподобного, исцеленный с радостью и благодарностью лобызал их. После этого взяв честные мощи угодника Божия, они снесли их на берег и, положив на свою ладью, отвезли их в одно довольно известное селение, находившееся под властью македонской; слыша о многих исцелениях истекающих от мощей святого, епископ города с причтом своим взял цельбоподательные останки святого Петра, перенес их с честью в свою епископию и, вложив с ароматами в драгоценную раку, предал погребению в церкви, после трехдневных и трехнощных всенародных славословий Пресвятой Троице, Отцу и Сыну и Святому Духу — Богу всею тварью славимому всегда, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.</p><p>Удалив себе человеческаго сожительства, в пещерах каменных и разселинах пожил еси, желанием божественным и любовию, Петре, Господа твоего, от Негоже венец приял еси: моли непрестанно спастися нам.</p><p><em>В тот же день преставление преподобного Арсения Коневского, Новгородского чудотворца, в 1447 году.</em></p><p><em>В тот же день преставление преподобного Онуфрия Мальского в 1492 году.</em></p><p><em>В тот же день память преподобных Онуфрия и Авксентия Вологодских, подвизавшихся в конце XV в. и начале XVI в.</em></p><p><em>В тот же день память преподобных Вассиана и Ионы Пертоминских, утонувших в Белом море в 1561 году.</em></p><p>Примечания:</p><p>[1] Сирия — область на восточном берегу Средиземного моря.</p><p>[2] С арабами.</p><p>[3] В 667 году.</p><p>[4] Аравия — обширный юго-западный полуостров Азии, отделяемый от азиатского материка Персидским заливом и связанный с твердой землей равнинами Сирийской аравийской пустыни.</p><p>[5] Величайшая река Азии в соединении с Тигром, составляющая ее главнейшую водную систему.</p><p>[6] Ефод — верхняя одежда первосвященника, состоявшая из двух кусков материи, сотканной из золота, виссона и шерсти трех цветов: гиацинтового, пурпурового, червленного; куски материи на плечах соединялись двумя нарамниками, на которых сияли, на 12 камнях, имена колен израилевых; внизу концы ефода связывались лентами. У священников же ефод был простой льняной.</p><p>[7] Так назывался Рим, находящийся на реке Тибр в Италии, в отличие от Нового Рима, т. е. Константинополя.</p><p>[8] Афонская гора (Афон), по греч. Άγιον όρος — святая гора — узкий гористый полуостров, вдающийся в Архипелаг (Эгейское море), известен как центр иноческой жизни для греческого Востока. Иноческая жизнь здесь появилась в древнее время, хотя несколько позже, чем в Сирии и Палестине. Для русской церкви Афон имел ранее по XVII век большое значение. Здесь постригся отец русского монашества преподобный Антоний; отсюда был взят Студийский устав преп. Феодосием для своего (Печерского) монастыря, потом перешедший, по словам летописца, и в другие монастыри; здесь в богатых монастырских библиотеках получали наиболее широкое по тому времени религиозное образование наши иноки, ходившие на Афон (напр. преп. Нил Сорский).</p><p>[9] Св. Петр скончался около 734 г.</p>"}},"09290300":{"name":{"nominative":"Сщмч. Иоанна, архиеп. Рижского (1934)","short":"Сщмч. Иоанна"}},"09294":{"name":{"nominative":"Мц. Акилины (293)","short":"Мц. Акилины (293)"},"life":{"id":"minei-0613-09294","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"<p>В Палестинском городе Вивлос <sup class=\"calibre9\">[1]</sup>, где христиане появляются со времени святых Апостолов, жил христианин Евтолмий, честное супружество которого Господь благословил рождением отроковицы, названной Акилиной. Через четыре месяца со дня рождения малютки, мать принесла ее к епископу Евфалию, который огласил младенца, осенив его крестным знамением; затем по истечении двух месяцев, он окрестил отроковицу. На втором году Акилина лишилась отца, отошедшего в небесные селения, и осталась на попечении матери; последняя растила свою дочь, внушая ей правила благочестивой, христианской жизни; семи лет отроковица уже вполне усвоила эти наставления. С дальнейшим возрастом Акилина все более и более исполнялась Святого Духа, украшаясь благодатью Христовой, и она настолько прониклась ею, что в малых и еще несовершенных годах своей юности мужественно победила, как ничтожную вещь, указы нечестивых царей об обязательном для всех идолослужении. Об этом нам и предстоит теперь слово.</p><p>Когда Акилине, непрестанно призывающей в молитвах Бога, исполнилось десять лет, шел седьмой год царствования Диоклитиана <sup class=\"calibre9\">[2]</sup>, в это время начальство над Палестинской страной принял некий Волусиан, скорее порождение диавола, нежели человека. Не признавая истинного Бога, Творца всего существующего, Волусиан с ненасытной злобой начал гнать благочестивых последователей Христа Спасителя, — и многие доблестные воины Христовы, мужественно перенесшие страдания, удостоились неувядаемых венцов. В эти дни блаженная отроковица Акилина, исполненная Боговедения, часто обращалась к своим сверстницам с таким увещанием:</p><p>— Какую пользу вам приносит почитание немых и бесчувственных идолов? Разве вы не знаете, что поклоняющиеся им с верой льстят себя праздной, пагубной, диавольской надеждой? Это боги мертвые и бессильные, могут ли оказывать благодеяния?</p><p>— Какого же ты почитаешь Бога? — спросили сверстницы Акилину.</p><p>Она отвечала:</p><p>— Я поклоняюсь и почитаю достойного поклонения Единого Бога, сотворившего небо, землю, море и все, что их наполняет. Он изначала благотворит всем верующим в Него и на Него надеющимся и, как Всемогущий, будет изливать Свои благодеяния на призывающих Его до скончания мира.</p><p>— Мы слышали, — возразили собеседницы Акилине, — что Бог, о Котором ты проповедуешь, умер на кресте, распятый иудеями.</p><p>— Смерть над Ним, — сказала на это святая, — не имеет власти: Он не только Сам ожил, но оживил и умерших, искупив их честной Своею Кровью. Видя, что человек совратился с истинного пути, Он благоволил воплотиться, соделаться человеком, дабы, уничтожив прелесть диавольскую и подав нам благодать с истиной, возвесть и поставить на спасительную стезю павший человеческий род.</p><p>— Но кто же Тот, о Ком говорят, что Он распят? — продолжали допытываться сверстницы у Акилины.</p><p>— Спаситель всех, возлюбивший человеческий род, — отвечала она. — Он добровольно претерпел страдания, чтобы из ветхого человека водой и Духом <sup class=\"calibre9\">[3]</sup> соделать нового; Он взошел на Крест, желая спасти не только живущих на земле, но и освободить от смертных уз содержавшихся в аде; Своим тридневным воскресением Он возвестил, как непреложную истину, что во второе Его пришествие для всех наступит восстание из мертвых.</p><p>— Но если, — недоумевали вопрошавшие Акилину, — Тот, о Ком ты говоришь, оказал миру столь великие благодеяния, то почему иудеи, Его единоплеменники, не почитают Его за Бога?</p><p>— Этот народ, — объясняла святая отроковица, — всегда уклоняется с правого пути; имея непокорную в своем ожесточении и ослепленную злобой душу, он обычно отвергает то, что истинно и праведно; потому-то иудеи отвергли и Благодеявшего им, предав Пилату для осуждения на крестную смерть.</p><p>Часто слышал подобные беседы блаженной Акилины со своими сверстницами один из рабов начальника области, по имени Никодим, который, наконец, и сообщил своему господину, что в городе живет отроковица, называющая бесами ничтожных, по ее мнению, богов и не повинующаяся указам царей о почитании последних, причем она, проповедуя о каком-то распятом Боге, отвращает некоторых от религии отцов. Услышав это, начальник области послал слуг схватить отроковицу. Взята была на страдание святая мученица Акилина во второй год правления областью Волусиана и на двенадцатом году от рождения. Когда она была приведена на нечестивое судилище, Волусиан, взглянув на нее, спросил:</p><p>— Не ты ли противишься царским указам, совращая и других не почитать богов наших, а поклоняться Распятому Человеку? Разве тебе неизвестно повеление царей предавать исповедующих имя Иисуса всяческим мучениям, кончая смертной казнью? Поэтому отрекись от Распятого и принеси бессмертным богам достойные их честь и жертвы, чтобы мы не были вынуждены предать тебя мучениям.</p><p>— Если ты, анфипат <sup class=\"calibre9\">[4]</sup>, — отвечала святая Акилина, — осудишь меня на горькие мучения, то через это доставишь мне нетленный венец, который я надеюсь восприять от моего Спасителя, так как исповедую имя Его, от Коего никогда, хотя бы даже в лютейших муках, не отрекусь. Итак не медли, — изобретай для меня, какие тебе угодно, мучения и убедишься самым делом, что я, вооруженная верой, не боюсь твоих мучений.</p><p>Тогда Волусиан начал с лаской увещевать святую отроковицу:</p><p>— Видя твою раннюю юность и красоту, я жалею тебя, потому что, если предам тебя мучениям, неокрепшие члены твои сейчас же раздробятся; жестокие спекулаторы после лютых мучений предадут тебя горькой смерти, и ты в юности своей лишишься жизни, причем не поможет тебе исповедуемый тобой Бог христианский.</p><p>— Я не прошу у тебя сожаления, — возразила святая Акилина Волусиану, — ты, думая оказать мне милосердие, еще более вредишь мне, пытаясь отторгнуть меня от истинного Бога. Молю тебя, не жалей, но отнесись ко мне с самой беспощадной жестокостью, и тогда из моего терпения узнаешь, что надеющиеся на Христа не бывают побеждены.</p><p>Анфипат, убедившись, что никакие увещания не могут рабу Христову заставить отказаться от исповедания Иисуса, приказал бить ее по лицу со словами:</p><p>— Вот начало мучений, — сладостно и приятно ли оно тебе?</p><p>— Бесчеловечный мучитель! — воскликнула Акилина, — так как ты осмелился бить в лице созданную по образу Божию, то знай, что и Тот, Кого образ я ношу, не простит тебе этого в день Своего суда.</p><p>— Я полагаю, — сказал судья, — что наши великие боги, держащие теперь в руках своих спасение всего мира, и в том грядущем веке также будут иметь в своей власти спасение всех.</p><p>После этих слов он приказал обнажить отроковицу и, простерши, бить ее двум воинам, присоединяя к пытке такие речи:</p><p>— Где теперь Бог твой, Акилина, о Котором ты говорила, что Он не окажет мне прощения на своем суде? Пусть Он придет сюда и избавит тебя от моих рук.</p><p>Затем Волусиан велел бьющим остановиться и сказал святой Акилине:</p><p>— Послушай меня, желающего тебе добра: оставь свое безумие и, если хочешь избавиться мук, откажись от христианской ереси: из рук моих вышел ли избавленным хоть один из надеющихся на Того, Который Сам не оказал Себе избавления, когда Его распяли? Кого, из почитающих Иисуса, оставили жить на земле цари наши?</p><p>— Неужели ты думаешь, безжалостный палач, — отвечала святая Акилина, — что я чувствую причиняемые мне мучения? Знай же, что Бог мой подаст мне крепость и терпение несравненно больше тех ухищрений, какие ты изыскиваешь против меня по внушению отца своего диавола.</p><p>Волусиан, приведенный в недоумение таким мужеством блаженной отроковицы, сказал ей:</p><p>— Я оставлю тебе несколько дней на размышление, чтобы ты, по здравом рассуждении, поклонилась богам и тем сохранила себе жизнь, получив в то же время от царей достойную награду.</p><p>— На сколько же дней ты даешь мне ослабу? — спросила святая Акилина.</p><p>— На сколько ты хочешь, — отвечал Волусиан.</p><p>— Так я прошу тебя, — сказала мученица, — не оставлять мне даже и часа на подобного рода размышления: с малых лет я научена поклоняться только Единому Богу, притекая к Тому, Который, живя на небесах, милостивым оком взирает на земных чад Своих.</p><p>Видя твердую любовь отроковицы к Богу, Волусиан сказал сам себе: напрасны увещания и труды мои! И в раздражении он приказал раскаленными железными прутьями просверлить святой голову через уши. Когда раскаленные прутья проходили через мозг отроковицы, то последний вместе с кровью вытекал из ноздрей ее. Но и в таких великих страданиях мученица молилась Богу: «Господи мой, Иисусе Христе! Со дней детства моего руководивший меня, просветивший лучами правды Твоей тайные мысли моего сердца и утвердивший меня в брани против диавола Твоею могущественной и непобедимой силой, Ты, открывавший верующим бездны истинной и великой премудрости, доведи до конца подвиг мой и сохрани неугасимым светильник девства моего, чтобы я вместе с мудрыми девами могла войти в Твой чистый чертог и там удостоилась воссылать Славу Тебе, Совершителю моих желаний».</p><p>После этой молитвы святая Акилина от невыносимых страданий точно мертвая упала на землю. Анфипат, подумав, что она действительно умерла, приказал выбросить ее вне города на съедение псам; он не считал достойной обычного погребения мученицу, как нарушительницу царских повелений и хулительницу римских богов. И целый день лежала святая Акилина, поверженная при дороге. В полуночный час блаженной отроковице явился ангел Господень и, коснувшись ее, сказал: «Встань и будь здорова! Иди и обличи Волусиана, ибо как сам он, так и намерение его ничтожны перед Богом».</p><p>Тотчас же святая Акилина поднялась невредимой и говорила, воссылая хвалу Богу: «Благодарю Тебя, Творец моей жизни, возвращающий мне здоровье и избавляющий от нечестия Своих рабов, Ты, Господи, превечен и нет иного кроме Тебя Бога. Об одном я смиренно молю Тебя: когда я окончу подвиг страдания моего, увенчай меня венцем славы Твоей, и, наслаждаясь осуществлением Твоих обетований, я воспою Тебя тогда среди лика святых, пострадавших за исповедание имени Твоего».</p><p>Господь свыше отвечал на молитву смиренной рабы Своей: «Иди, — исполнится то, о чем ты просишь». Услышав это, блаженная отроковица с чувством неизреченной радости пошла в город. Когда она достигла городских ворот, последние открылись сами собой; руководимая ангелом Господним святая Акилина достигла дворца Волусиана и, войдя беспрепятственно внутрь его, стала перед спящим анфипатом. Последний, проснувшись, заметил предстоящую; в ужасе он позвал своих кувикулариев <sup class=\"calibre9\">[5]</sup> и спрашивал их: «Кто эта, стоящая перед моими глазами?»</p><p>Кувикуларии, подняв светильники, сказали: «Без сомнения, это Акилина, которую ты после ее смерти от мучений, повелел бросить на съедение псам».</p><p>Еще более ужасался анфипат, слушая кувикулариев; однако повелел до утра держать под стражей отроковицу.</p><p>С наступлением дня Волусиан снова потребовал к себе на суд святую Акилину. Он начал его вопросом, обращенным к отроковице:</p><p>— Ты ли это, Акилина?</p><p>— Неужели ты, беззаконник, имея ослепленные очи душевные отцом твоим диаволом, не видишь теперь и телесными очами? — спросила в свою очередь блаженная отроковица. — Действительно, я, предстоящая перед тобой раба Господня, есть Акилина.</p><p>В сильном недоумении, протирая глаза, анфипат рассуждал сам с собой: «Какие же мучения могут ей повредить, если она не умерла, несмотря на то, что из сгорающей главы ее истек мозг?»</p><p>Подумав это, он издал следующее определение об усечении мечом отроковицы: «Акилину, защитницу безбожной ереси христианской, хотя и юную летами, но великую волшебницу, не почитающую бессмертных богов и не повинующуюся царским повелениям, мы в продолжение долгого времени и старательно увещевали, однако же не могли отвратить ее от безумия, поэтому, после многих мучений, ни мало не коснувшихся этой волшебницы, определяем предать ее смерти вне города через усечение главы».</p><p>После смертного приговора святую Акилину повели на место казни; когда его достигли, блаженная отроковица испросила себе время для молитвы. Возведя очи к небу, мученица молилась такими словами:</p><p>«Всесильный Господи и Боже мой! Благодарю Тебя, приведшего меня на конец моего подвига: славлю Тебя, Боже мой и Творче всех, что не бесплодно я свершила течение моего страдальческого поприща; благословляю Тебя, Создатель всего, что Ты посрамил мучителя, и меня удостаиваешь нетленного венца; приими в мире дух мой, — да оставив земное, улучу небесное».</p><p>В ответ на молитву блаженной с неба послышался голос: «Приди, избранная дева, поправшая ярость мучителя и стершая подвигом твоим диавольское жало, и приими уготованное тебе воздаяние».</p><p>И сейчас же, вслед за гласом, святая мученица Христова почила сном смертным, прежде нежели палач поднял меч над ее главой. Палач, хотя и видел это, но, не осмеливаясь нарушить повеление анфипата, отсек мечом главу уже умершей, причем из раны вместо крови истекло молоко. Присутствовавшие при казни христиане взяли мощи мученицы, как драгоценность ни с чем не сравнимую: умастив останки ценными ароматами и обвив новыми пеленами, они с честью похоронили их в гробнице, в самом городе Вивлос. И многие исцеления изливались на болящих от гроба святой мученицы Акилины во славу Христа Бога нашего, во веки славимого со Отцом и Святым Духом. Аминь <sup class=\"calibre9\">[6]</sup>.</p><p>Девства твоего добротами предочистивши душу твою, на высоту мучением востекла еси Акилино всечестная, любовию Жениха твоего Христа уязвившися, Емуже со ангелы предстоиши веселящися: с нимиже не престай моляся о всех нас.</p><p>Примечания:</p><p>[1] Вивлос, или Библос, город, собственно, в Финикии.</p><p>[2] В царствование Диоклитиана (284–305 гг.) было издано четыре указа против христиан. Первый был объявлен в феврале 303 г. Этим указом предписывалось разрушение церквей и сожжение священных книг, вместе с тем христиане лишились гражданских прав, чести, покровительства законов и своих должностей; рабы-христиане утрачивали право на свободу, если, получив ее по какому-либо случаю, оставались в христианстве. Вскоре был издан второй указ, которым повелевалось всех предстоятелей церквей и других духовных лиц заключать в темницы; таким образом, указ касается одних только духовных лиц; последних обвинили перед императором как зачинщиков восстания в Сирии и Армении, к несчастью для христиан начавшегося вслед за появлением первого указа. В том же 303 г. последовал третий указ: всех заключенных на основании второго указа велено было принуждать к принесению жертв под опасением пыток за сопротивление. Наконец, в 304 г. был обнародован последний, четвертый указ, которым объявлялось повсеместное гонение христиан. Из-за этого указа более всего пролилось христианской крови: он действовал целых 8 лет, до 311 г., когда император Галерий особым указом объявил христианство «дозволенной религией». Гонение Диоклитиана было последним; в нем христианство почти после трехвековой борьбы одержало окончательную победу над язычеством.</p><p>[3] Т. е. водой крещения, возрождающего к новой жизни, и благодатью Святого Духа, укрепляющего в ней (ср. Ин.3:5–6).</p><p>[4] Т. е. областеначальник.</p><p>[5] Т. е. постельничих.</p><p>[6] Святая мученица Акилина скончалась в 283 году, 13 июня. Святые мощи ее или часть их были перенесены в Константинополь, и память ее торжественно праздновалась в храме ее имени. Последний в 532 году, в царствование Юстиниана, сгорел, но был восстановлен. Упоминание об этом храме встречаем в стишном прологе XII века.</p>"}},"09300098":{"name":{"nominative":"Сщмч. Прокопия пресвитера (1918)","short":"Сщмч. Прокопия"}},"09300198":{"name":{"nominative":"Сщмчч. Петра, Вячеслава, Петра, Симеона, Василия, Александра пресвитеров, Серафима диакона,  прмц. Александры, мчч. Алексия и Матфея, мц. Аполлинарии (1937)","short":"Сщмчч. Петра"}},"09300298":{"name":{"nominative":"Сщмч. Леонида пресвитера (1938)","short":"Сщмч. Леонида"}},"09365":{"name":{"nominative":"Перенесение мощей ап. Варфоломея (VI)","short":"Перенесение мощей"},"life":{"id":"minei-0825-09365","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"<p>После страдальческой кончины святого Апостола Варфоломея <sup class=\"calibre9\">[1]</sup>, которую он восприял за Христа от нечестивых в армянском городе Албане <sup class=\"calibre9\">[2]</sup>, верные приняли честное тело святого Апостола и положили его в том же городе в оловянном ковчеге; и начали совершаться чудеса от мощей Апостола, ибо болящим подавалось от них исцеление; по сей причине многие из неверных обращались ко Христу. Слуги же диавола, жрецы нечестивые и жестокие, услыхав о тех чудесах и даже видя их очами своими, не только не познавали силы Божией, но ожесточались в сердцах своих и возненавидели честные мощи Апостола. Дойдя до крайней степени вражды и ярости, сии слуги диавола взяли упомянутый оловянный ковчег с мощами и бросили его в море, намереваясь потопить его во глубине морской. Кроме того сии нечестивцы бросили в море и еще четыре ковчега с мощами других святых мучеников, и именно, как полагают: Папиана, Лукиана, Григория и Акакия. Но вместо того, чтобы потонуть в пучине морской, сии ковчеги плавали наподобие лодок по поверхности моря, нося в себе бесценные сокровища. Ковчег Апостола Варфоломея, хотя и был оловянным, но не потонул в воде; напротив, сверх природы оказался чрезвычайно легким и носился по морю посреди прочих ковчегов мученических, как корабль, управляемый Богом Всесильным; ибо два ковчега находились по правую сторону его и два по левую, ради чести апостольской.</p><p>Плавая чудесным образом по морю, упомянутые ковчеги приплыли к Босфору Фракийскому в Пропонтиде, затем проплыли через Геллеспонтский пролив, переплыли через моря Эгейское и Ионийское, и достигли до Сицилии; оставив Сиракузы по левую сторону, направились к западу и приплыли к острову Липаре. Здесь ковчег Апостолов пристал к берегу; ковчеги же прочих святых мучеников, проводив Апостола до Липары, оставили его здесь и разделились, направившись каждый, по Божественному изволению, в свою сторону. Папианов ковчег поплыл в Сицилию, Лукианов в Мессинию, Григориев в Калабрию, Акакиев в город Аскалус; обо всём этом было откровение от Бога епископу острова Липары Агафону.</p><p>Сей епископ пришел с клиром и народом на берег морской и, найдя здесь ковчег с мощами Апостола, преисполнился радости вместе с прочими и сказал:</p><p>— Откуда пришло к тебе, о Липара, такое бесценное богатство; поистине ты ныне возвеличился и прославился; ликуй и радуйся, принимая руками своими посетившего тебя сего великого твоего заступника и ходатая к Богу и воскликни к нему: благо пришел ты к нам, Апостол Господень!</p><p>Все удивлялись тому, каким образом оловянный ковчег с мощами святого Апостола, не только не потонул в воде, но оказался легче ладьи и переплыл столь далекий путь морской, руководимый, очевидно, не силою человеческою, но силою Божиею. И прославляли все величие Божие.</p><p>Посем, взяв святой ковчег с мощами Апостола, понесли его с пением псалмов тожественно в церковь; и истекло миро от святых мощей Апостола; сим миром подавалось врачевание болезням неисцельным <sup class=\"calibre9\">[3]</sup>.</p><p>Сии честные мощи Апостола Христова находились на том острове долгое время, даже до времен царствования Феофила иконоборца <sup class=\"calibre9\">[4]</sup>. В царствование же сего Феофила, по попущению Божию за грехи людские, агаряне взяли в плен остров Липару. Правитель города Беневента, князь Сикард, давно уже слышавший о чудесах Апостола Христова, воспламенился теплою верою к святому; посему, позвав из города Амалфии моряков и обещав вознаградить их в достаточной степени, он уговорил их отплыть на корабле на остров Липару и оттуда привезти к нему мощи святого Апостола Варфоломея, как некое драгоценное сокровище. Сии мужи отплыли на корабле, приплыли к острову Липаре, взяли оттуда столь желанное сокровище духовное и возвратились к своим. И лишь только князь Сикард услышал о приближающихся к нему мощах святого, вышел с епископом и многими людьми на кораблях в море для встречи; честные мощи Апостола Христова были приняты с радостью; потом их внесли с честью в город Беневент и положили в Великой церкви, торжественно отпраздновав сие событие. С того времени было установлено празднество в честь перенесения честных мощей святого Апостола Варфоломея, в двадцать пятый день месяца августа. От сих честных мощей подавались одержимым различными болезнями исцеления, по молитвам Апостола Варфоломея и по благодати Господа нашего Иисуса Христа <sup class=\"calibre9\">[5]</sup>.</p><p>Явился еси велие солнце Церкви, учений сиянием и чудесы страшными просвещая поющия тя, Варфоломее, Господень апостоле.</p><p>Примечания:</p><p>[1] Память св. Ап. Варфоломея празднуется 11 июня.</p><p>[2] Ныне Баку.</p><p>[3] Означенное событие произошло в конце VI века.</p><p>[4] Император Феофил царствовал с 829 г. по 842 г.</p><p>[5] Честные мощи святого Апостола Варфоломея были перенесены из Липары в город Беневент около 839 г.</p>"}},"09392":{"name":{"nominative":"Прмц. Февронии девы (ок. 304)","short":"Прмц. Февронии"},"life":{"id":"minei-0625-09392","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"<p>В царствование нечестивого царя Диоклитиана жил в Риме епарх <sup class=\"calibre9\">[1]</sup> Анфим, имевший сына Лисимаха, которого он обручил с прекрасною девицею, дочерью сенатора <sup class=\"calibre9\">[2]</sup> Просфора. Заболев смертельно, Анфим призвал своего брата Селина и сказал ему:</p><p>— Брат мой! вот я расстаюсь с жизнью и вручаю тебе сына моего: будь ему отцом вместо меня, а он пусть будет тебе вместо сына. Когда я умру, поспеши соединить его браком с невестой его, дочерью Просфора.</p><p>Выслушав брата, Селин пообещал ему сделать всё так, как он просил его. Анфим же, по прошествии трех дней, скончался. По смерти Анфима, Диоклитиан призвал к себе Лисимаха и дядю его, Селина, и, приняв их особо, сказал Лисимаху:</p><p>— Помня любовь ко мне отца твоего, я хотел бы поставить тебя епархом вместо него, но до меня дошел слух, что ты питаешь склонность к вере христиан. Поэтому я отложил свое намерение, пока выяснится, справедливо ли говорят о тебе. Пока же для испытания я решил послать тебя на Восток, чтобы ты искоренил там христианскую веру; и когда возвратишься к нем, исполнив свое поручение, тогда будешь награжден от нас саном епарха.</p><p>На такую речь царя Лисимах ничего не посмел возразить, так как был очень юн, имея от роду около 20-ти лет. Но Селин, дядя его, упавши к ногам Диоклитиана, сказал:</p><p>— Умоляю тебя, великий и бессмертный царь, дозволь Лисимаху остаться здесь на несколько дней, чтобы вступить в брак с дочерью Просфора, — и когда он сочетается браком, то с ним вместе пойду и я, и мы вместе сделаем всё так, как повелит нам твоя божественная власть.</p><p>Царь же сказал им обоим:</p><p>— Сначала идите, куда я вас посылаю, и истребите христиан, когда же исполните порученное вам дело, возвращайтесь сюда, — тогда и я отпраздную вместе с вами брак Лисимаха.</p><p>Услышав это, они не посмели произнести больше ни слова и покорно повиновались царю, — взявши указ и войска, отправились на Восток.</p><p>Лисимах взял с собою родственника своего, комита <sup class=\"calibre9\">[3]</sup> Прима, который был сын сестры матери его, — и поручил ему начальствование над войском.</p><p>Приехав на Восток, они остановились в области Пальмира <sup class=\"calibre9\">[4]</sup>, и всех находившихся там, христиан стали предавать различным жестоким мучениям: одних жгли огнем, других отдавали на съедение зверям, а иных посекали мечом и тело их выбрасывали собакам. Селин, дядя Лисимаха, был очень суров и бесчеловечен. Страх объял многих при виде жестокостей Селина. Лисимах же был очень жалостлив к христианам, так как мать его была христианкой, и от нее он научился познанию Христа. Однажды ночью он призвал к себе своего родственника, комита Прима, и сказал ему:</p><p>— Уважаемый Прим, ты знаешь, что отец мой по вере был еллин <sup class=\"calibre9\">[5]</sup> и в язычестве скончался, но мать моя умерла христианкой и при жизни своей старалась сделать меня христианином. Но, боясь отца и царя, я не мог сделать этого открыто и дал матери обещание, что не погублю ни одного христианина и буду стараться сделаться другом Христовым. Теперь же вижу, что христиан жестоко мучит и убивает дядя мой Селин, — и от этого сильно страдает душа моя; ибо в тайне я хочу щадить христиан и тех из них, которые содержатся в узах, отпускать, чтобы они убегали и скрывались, где могли.</p><p>Комит согласился помочь ему, и они заключили друг с другом соглашение, обязуясь взаимно щадить христиан. Как только они открывали где-нибудь церкви или монастыри христианские, тотчас же посылали туда тайное известие, предупреждающее о нашествии мучителей, и давали совет скрыться. Сверх того комит повелел единомышленным с ними воинам не хватать христиан на мучения, а схваченных повелевал отпускать.</p><p>Пробыв в Пальмире довольно долго, Селин, после того как замучил многих христиан, захотел идти в Сиваполь — город, лежащий в ассирийских пределах <sup class=\"calibre9\">[6]</sup>, входивших в состав подчиненной Риму области. В этом городе находился женский монастырь, состоявший из 50-ти монахинь, игумения которых, Вриенна, была ученицей блаженной игуменьи, диакониссы <sup class=\"calibre9\">[7]</sup> Платониды, и строго исполняла правила своей наставницы. Устав Платониды был такой. В пятницу ни одна из сестер не должна была работать, но все собирались в церковь и с утра до вечера молились или читали Божественные книги. Сначала до 3 часов утра читала сестрам сама диаконисса Платонида, а потом она отдавала книгу Вриенне, приказывая ей читать до вечера. Точно также делала потом и Вриенна, которая, приняв, после смерти своей наставницы, начальствование в монастыре, во всем подражала ей.</p><p>У игумении Вриенны воспитывались и приготовлялись к иноческой жизни две отроковицы: Прокла и Феврония. Прокле было 25 лет, Февронии 20. Феврония была племянницей Вриенны, т. е. дочерью ее брата, и блистала такой дивной красотой, что ни один художник не мог бы в совершенстве изобразить цветущего благолепия лица ее. Эта красота очень беспокоила Вриенну, и она много думала, как бы сохранить Февронию целомудренною, вдали от соблазнов мира. Все сестры монастыря принимали пищу ежедневно только по разу, к вечеру, и то в очень малом количестве; но Вриенна повелевала Февронии поститься до другого дня, чтобы она целый день оставалась без пищи, и вкушала только к вечеру другого дня, — она наделялась, что благодаря такому воздержанию поблекнет красота Февронии. Феврония, желая умертвить плоть свою, прилагала с своей стороны все силы к столь великому воздержанию, и никогда не ела и не пила до сытости, но жаждою и голодом, многими трудами и подвигами неуклонно изнуряла плоть свою, воздерживаясь, сверх того, и от сна. Постель ее состояла из одной голой доски без всякой подстилки; в длину она имела 3 локтя, а в ширину 1 ½ пяди; изнуренная чрезмерным постом Феврония забывалась сном на этой доске, или на голой земле, и притом на самое короткое время. И когда диавол сонными видениями покушался соблазнить ее, она тотчас же вставала, падала на землю, распростершись крестообразно, и молилась Богу с горькими слезами, чтобы Он избавил ее от диавола; потом, взяв книги Божественного Писания, она прилежно читала их и получала от них духовное наслаждение. Феврония была от природы настолько любознательна и остра умом, что ее уму много удивлялась сама Вриенна.</p><p>По пятницам, когда все монахини собирались в церковь для чтения Слова Божия, игуменья Вриенна поручала Февронии читать Священное Писание. А так как вместе с монахинями в храм часто приходили слушать духовные поучения и мирские женщины, то Вриенна приказывала Февронии читать за завесою, чтобы она не видала вида и украшений этих женщин, которых она никогда не видала и раньше. И распространилась добрая молва о блаженной Февронии по всему городу, — повсюду хвалили ее познания и ум, ее красоту и добронравие, ибо она была кротка, смиренна, целомудренна и украшалась всякими добродетелями.</p><p>Услышала обо всех этих качествах святой девицы одна женщина сенаторского рода, именем Иерия, и воспылала сильным желанием видеть Февронию и беседовать с нею. Эта женщина принадлежала к еллинской вере, была молода летами и уже овдовела, — прожив с мужем своим всего только 7 месяцев; по смерти мужа, она проживала в доме своих родителей, которые также принадлежали к еллинскому нечестию. Придя в монастырь, она чрез привратницу известила игумению Вриенну о своем желании видеть Февронию. Когда же Вриенна вышла к ней, Иерия упала к ногам ее и, обнимая их, молила игумению:</p><p>— Заклинаю тебя Богом, сотворившим небо и землю, не гнушайся меня нечестивой, вывшей доселе забавой идолов и бесов, — не лиши меня поучительных бесед с сестрой нашей Февронией, чтобы она наставила меня на путь спасения. Тогда я надеюсь обрести у Христа Бога Истинного то, что уготовано христианам. Итак, избавьте меня от суетности века сего и от идольского нечестия, ибо родители принуждают меня ко второму браку, я же хочу начать новую жизнь, проводя время в поучительных и душеполезных беседах с Февронией: довольно мне и прежних лет, прожитых мною, по неведению, в нечестии.</p><p>Говоря это, Иерия обливала слезами ноги игумении, побуждая ее к милосердию.</p><p>Вриенна же, выслушав ее, сказала:</p><p>— Господь свидетель, госпожа Иерия, что отроковица Феврония еще с двух лет принята мною на попечение, и вот теперь уже 18-тый год, как живет она в монастыре безвыходно, не видя до сего времени ни мужчин, ни мирских женщин, ни их одежды и убранства и ничего мирского. Даже кормилица ее до сих пор не мола ее видеть, и хотя много раз умоляла меня повидать ее и побеседовать с нею, но я не допустила этого. Но теперь видя твое усердие и уразумев твою любовь к Богу и надеясь на твое спасение, я сведу тебя к ней; но только ты перемени свои мирские одежды на иноческие.</p><p>Иерия тотчас же с радостью исполнила это условие, и Вриенна отвела ее к Февронии. Увидев Иерию в иноческих одежах, Феврония подумала, что это пришла к ним какая-нибудь странствующая инокиня; поэтому она поклонилась ей до земли и обнявши поцеловалась с нею, как с сестрою о Христе. Вриенна же повелела им обеим сесть и упражняться в поучительном чтении Божественных книг. Тогда Феврония, взяв книги, начала читать Иерии, и та до того умилилась от всего прочитанного, что всю ночь пробыла без сна. Так обе они, оставаясь без сна, и упражнялись в чтении Божественных книг, и ни Феврония не устала, читая книги, ни Иерия, слушая чтение. При этом Иерия пролила столько слёз, что даже земля омочилась слезами ее; ибо, бывши эллинкой по вере, она никогда не слыхала таковых душеполезных наставлений.</p><p>Когда настало утро, Иерия едва могла повиноваться игумении, чтобы пойти в дом свой. Со слезами простившись с Февронией она отправилась к родителям. Феврония же спросила помощницу игумении Фомаиду:</p><p>— Молю тебя, госпожа, мать моя, скажи мне, кто была та странствующая инокиня, которая так обливалась слезами, точно никогда не слышала Божественных слов.</p><p>— Неужели ты не знаешь, с кем беседовала? — сказала ей на это Фомаида.</p><p>Феврония ответила:</p><p>— Как же я могу знать странствующую инокиню, которую никогда не видела?</p><p>Тогда Фомаида сказала ей:</p><p>— Сестра эта есть никто иная, как Иерия, знатная женщина нашего города.</p><p>— Почему же ты не сказала мне об этом раньше, — заметила Феврония, — я беседовала с ней как с сестрою.</p><p>Фомаида сказала:</p><p>— Так велела госпожа наша игумения.</p><p>После таких слов Феврония замолчала, — и стала молиться Богу в глубине души об Иерии, чтобы Бог обратил ее на путь истинный и принял в свое избранное стадо.</p><p>Иерия же, придя домой, рассказала всё, что слышала от Февронии, и начала убеждать родителей своих оставить еллинское заблуждение и познать единого истинного Бога — Иисуса Христа. Те послушались благоразумного совета дочери, уверовали во Христа и приняли святое крещение со всем домом. Так подействовали на них молитвы и наставления святой Февронии.</p><p>В скором времени после этого Феврония тяжко заболела. Иерия пришла к ней и ухаживала за ней во время болезни. Вдруг разнеслась весть, что Селин и Лисимах подходят к городу мучить христиан. Тогда все христиане, не исключая священнослужителей и клириков, и даже сам епископ, оставивши всё, бежали из города, гонимые страхом, и скрывались, где могли.</p><p>Услышав это, инокини монастыря Вриенны пришли к ней и сказали:</p><p>— Госпожа мать наша, что нам делать? Вот приближаются к городу звери лютые — нечестивые мучители, и все верные христиане бежали, боясь мук.</p><p>Вриенна со своей стороны спросила их:</p><p>— Что же вы думаете и что хотите делать?</p><p>Они отвечали:</p><p>— Повели, о мать наша, и нам укрыться, чтобы спасти души наши.</p><p>На это Вриенна заметила:</p><p>— Еще борьбы не видели, а думаете о бегстве, не настал еще час подвига, а вы уж хотите быть побежденными; нет, дети, молю вас, не делайте этого; лучше здесь останемся, претерпим мучения, и умрем за Христа, умершего за нас, чтобы нам жить с Ним во веки.</p><p>Услышав эти слова, сестры умолкли. Но на следующий день одна сестра, по имени Еферия, сказала прочим:</p><p>— Знаю я, что из-за Февронии не пускает нас мать игумения скрыться, — она хочет, думаю, из-за нее одной погубить нас всех; но пойдем к ней снова, и я за всех скажу ей, что следует.</p><p>Услышав это, некоторые инокини согласились с Еферией, другие же стали возражать ей, но наконец, все сговорились и пошли к игумении. Вриенна, уразумев, зачем они пришли, спросила Еферию:</p><p>— Что хочешь, сестра?</p><p>Она же отвечала:</p><p>— Молим тебя, мать наша, позволь нам убежать от грозящих бед, ибо и епископ, и весь клир удалились. Вспомни, о мать наша, что есть среди нас юные отроковицы, за которых нужно бояться, чтобы они, схваченные нечестивыми воинами, не лишились девства и не потеряли своей награды от Бога. Еще же нужно бояться и того, что мы не перенесем мучений и, отрекшись Христа, погубим души наши. Повели также взять нам с собою и сестру нашу, больную Февронию, чтобы скрыть и ее отсюда.</p><p>Услышав это, Феврония сказала:</p><p>— Жив Христос мой, Которого невестой я себя считаю и Которому отдаю душу свою, — не отойду от этого места, но здесь умру и похоронюсь.</p><p>Тогда Вриенна, обращаясь к Еферии, сказала:</p><p>— Смотри, что ты делаешь, смущая сестер, — ты видишь, — я неповинна в том, что ты обо мне думаешь.</p><p>Потом, обратившись к прочим, сказала:</p><p>— Пусть каждая из вас решит так, как ей покажется полезнее.</p><p>Тогда все сестры, боясь предстоящих мучений, простились с игуменией и Февронией и, с плачем и рыданием, бия себя в грудь, удалились из монастыря. Прокла же, сверстница и соученица Февронии, обнявши и целуя ее, плакала и говорила:</p><p>— Помолись за меня, госпожа и сестра моя.</p><p>Феврония, удерживая ее за руку и не пуская, уговаривала:</p><p>— Побойся Бога, сестра моя Прокла, не оставляй нас. Ты видишь — я больна и скоро умру. Мать наша Вриенна не может похоронить меня одна, — останься же и помоги ей погребсти меня.</p><p>Тогда Прокла ответила:</p><p>— Хорошо, сестра моя, я останусь здесь до тех пор, как велишь мне.</p><p>Когда же настал вечер, Прокла не сдержала слова своего и тайно убежала из монастыря. С Февронией остались только Вриенна и Фомаида.</p><p>Игумения Вриенна, видя опустевший монастырь, с печалью вошла в церковь, упала на землю и горько зарыдала.</p><p>Фомаида, успокаивая ее, говорила:</p><p>— Перестань госпожа и мать моя. Ибо Бог силен в скорби и напасти сотворить и <em>облегчение</em> (1 Кор.10:13). Он поможет нам перенести находящие на нас бедствия (Сир.2:10). Вспомни, разве был кто, верующий и Бога, посрамлен, и пребывающий в страхе Божием оставлен без Его помощи?</p><p>Вриенна ответила:</p><p>— Да, госпожа моя Фомаида, всё так; но что мне делать с Февронией? Куда ее скрыть и сохранить? Какими глазами я буду смотреть, когда варвары поведут ее, как пленницу?</p><p>Тогда Фомаида сказала:</p><p>— Воскрешающий мертвых, Господь может и Февронию подкрепить и сохранить от варваров невредимой; молю тебя, госпожа и мать моя, перестань огорчаться и плакать; лучше пойдем к больной Февронии, — утешим ее и подкрепим.</p><p>Когда они пришли к Февронии, Вриенна опять горько зарыдала. Феврония же, посмотрев на Фомаиду, спросила:</p><p>— Что означают слёзы нашей матери Вриенны?</p><p>Обернувшись к ней Фомаида отвечала:</p><p>— Из-за тебя эти материнские слезы, так как ты молода и красива. Вот придут к нам жестокие мучители, чтобы причинить нам великие скорби: нас, старых женщин, они тотчас же убьют, тебя же, молодую и красивую лицом девицу, они сохранят, чтобы прельстить соблазнами мира, — и мы боимся, что льстивыми словами и насилием они погубят девство твое и лишат тебя чертога, уготованного твоим Небесным Женихом.</p><p>Тогда Феврония сказала:</p><p>— Молю вас, помолитесь обо мне ко Господу, чтобы Он призрел на смирение мое — укрепил мою немощь и подал мне терпение, как подает Он всем рабам Своим, возлюбившим Его от всего сердца.</p><p>На это Фомаида ответила:</p><p>— Дитя мое, Феврония! Наступает время подвига. Если нечестивые мучители будут соблазнять тебя льстивыми словами, золотом, серебром и многоценными одеяниями, или какими-либо суетными прелестями мира сего, — будь осторожна и внимательна к себе, — не слушайся их увещаний, чтобы тебе не потерять награды от Господа за прежние труды свои. Смотри, чтобы не сделаться тебе посмешищем диавола и игралищем идолов. Помни, что нет ничего славнее девства, и велика награда, ожидающая девственниц. Ибо жених девственниц бессмертен, и всем любящим Его подает бессмертие. Итак, госпожа моя, потщись достигнуть того, чему ты посвятила всю жизнь свою. Блюди себя, дочь моя, чтобы тебе не лишиться залогов твоего блаженства — т. е. благодати крещения и иноческого пострига. Ибо страшен будет Господь, когда сядет на престоле славы Своей судить всех и воздать каждому по делам его.</p><p>Внимая этим словам, Феврония укреплялась духом м мужественно готовилась вступить в доблестную брань с диаволом. Потом она сказала Фомаиде:</p><p>— Хорошо сделала ты, госпожа моя, утвердив рабу твою в вере и соделав душу мою готовою к доблестному подвигу. Да будет же тебе известно, что если бы я не имела желания умереть за Жениха моего, то бежала бы, вместе с другими сестрами, чтобы укрыться от страшного страдальческого подвига. Но так как я от всего сердца люблю небесного Жениха моего, Которому я обручилась душою и Которому посвятила тело мое, то дерзаю пойти к Нему стезею мученичества, если Он удостоит меня пострадать и умереть за имя Его.</p><p>Вриенна, выслушав такие речи Февронии, сказала ей:</p><p>— Дочь моя, Феврония! вспомни мои труди и заботы о тебе, вспомни, что с двух лет я приняла тебя на попечение из рук кормилицы твоей, — и что до настоящего дня никто из мирян даже не видал лица твоего. До нынешнего дня я блюла тебя, как зеницу ока. А что теперь мне делать с тобою и как блюсти тебя, я уже не знаю. Блюди себя сама, чтобы не опечалить старости моей, не уничтожить трудов, какие я, духовная мать твоя, приложила к твоему воспитанию. Поминай страстотерпцев, которые прежде тебя мужественно и доблестно страдали за Христа и получили теперь венец от Него, среди коих были не только мужи, но также женщины и дети. Вспомни Ливию и Леониду — этих славных сестер, которые мужественно положили за Христа души свои. Ибо Ливия и Леонида, одна будучи усечена мечем, а другая — ввержена в огонь, обе вместе пошли в чертог своего Небесного Жениха. Помина двенадцатилетнюю отроковицу Евтропию, которая была замучена вместе с матерью. Не всегда ли удивлялась ты послушанию и терпению ее? Ты знаешь, как судья, разрешив ее от уз, хотел ее устрашить стрелами, думая, что она побежит от них. Но вот она услышала голос матери своей, говорящий ей: «дитя мое, Евтропия, остановись», — и отроковица мужественно стала как столб недвижимый, пока не была вся изранена стрелами: тут она пала на землю, предавши дух свой Господу. Отроковица эта была проста и неучена; а ты сама хорошо изучила Божественные книги и была доброю учительницей многих. Итак помысли, сколь мужественно тебе подобает стать за Господа твоего.</p><p>Это и многое другое говорили они друг с другом, пока не прошла ночь и не наступил день.</p><p>Когда воссияло солнце, в городе поднялось великое смятение. Это вошли в город Селин и Лисимах, воины которых начали уже хватать многих христиан и бросать их в темницу. Некоторые эллины сказали Селину о находившемся в городе женском монастыре. Селин тотчас же послал воинов взять всех инокинь. Воины, придя к монастырю, окружили его со всех сторон и, секирами разрубивши двери, вошли внутрь его, как дикие звери. Схватив Вриенну, они хотели мечом убить старицу. Но Феврония, видя опасность, упала к ногам воинов и начала громко взывать:</p><p>— Заклинаю вас Богом, — убейте сначала меня, чтобы я не видала смерть госпожи моей.</p><p>Когда Феврония так вопияла, пришел туда комит Прим; он с гневом отогнал воинов и спросил Вриенну:</p><p>— Где же остальные инокини, которые пребывали в этом монастыре?</p><p>Вриенна сказала:</p><p>— Все в страхе бежали.</p><p>Тогда комит сказал:</p><p>— О, если бы и вы бежали вместе с ними! Но и теперь вы свободно можете сделать это и бежать, куда хотите, — я оказываю вам эту милость.</p><p>Сказав это, он вышел из монастыря и отвел с собою воинов. Когда он пришел в преторию к Лисимаху, тот спросил его:</p><p>— Правда ли говорили нам, что вблизи есть тут христианский монастырь?</p><p>— Правда, — сказал комит.</p><p>Затем, отведя Лисимаха в сторону, наедине сказал ему:</p><p>— Почти все инокини разбежались из монастыря того, и не нашел я там никого, кроме двух стариц и одной молодой инокини. При этом имею поведать тебе нечто дивное, что я видел в монастыре том: видел я младую черноризицу, столь великой красоты, что таких красивых женщин я никогда не видал доселе. Бог свидетель, что я истину говорю тебе. Увидев ее, я удивился благолепию лица ее, и если бы она не была одета в убогие одежды, и почел бы ее достойною стать женою тебе, господину моему.</p><p>На это Лисимах ответил:</p><p>— Если я не хочу преступать заповеди моей матери и проливать кровь христианскую, но желаю всячески щадить христиан, — то как же я могу быть соблазнителем невест Христовых? Никогда я этого не сделаю; но я обращаюсь к тебе, господин мой, с усердною просьбою: изведи стариц тех и молодую черноризицу из монастыря и сохрани где-нибудь, чтобы они не попали на мучение в руки Селина, дяди моего.</p><p>Когда они так говорили друг с другом, один из злейших воинов, бывший в монастыре, услыхав беседу их, немедленно отправился к Селину и рассказал ему, что они нашли в женском монастыре весьма красивую девицу, и что комит советует Лисимаху взять ее в жены.</p><p>Селин, исполнившись ярости, тотчас же послал воинов, чтобы они сторожили найденных там черноризиц, не давая им возможности скрыться. Затем послал некоторых ближайших и вернейших слуг своих, чтобы они посмотрели на ту девицу и узнали имя ее. Те пошли и, возвратившись, сказали Селину, что в поднебесной, наверное, не найдется ни одной женщины, которая могла бы сравняться красотою своею с виденной ими девицей. После таких слов Селин тотчас же послал глашатая кричать в городе, чтобы на утро следующего дня все жители обоего пола и всякого возраста, собирались смотреть на подвиг юной девицы Февронии.</p><p>Услышав это, все люди, жившие в городе и окрестных селениях, собрались на зрелище в большом количестве, чтобы видеть подвиг святой Февронии. С наступлением утра мучитель послал в монастырь наиболее свирепых воинов, и повелел им привести оттуда святую деву на судилище. Воины, придя в монастырь, безжалостно схватили Февронию и, оковав шею ее цепями, повлекли из монастыря.</p><p>Тогда Вриенна и Фомаида, со слезами обнимая свою ученицу, стали горько плакать и молить воинов, чтобы они позволили им немного побеседовать с Февронией; воины согласились. И снова Вриенна и Фомаида стали умолять воинов, чтобы они взяли и их с собою на тот же подвиг, какой предстоял Февронии; ибо старицы боялись, как бы одна она без поддержки с их стороны не устрашилась мук.</p><p>Но воины сказали:</p><p>— Нам не дано повеления представить вас на судилище, но только одну Февронию.</p><p>И вот Вриенна и Фомаида начали утверждать Февронию в вере.</p><p>Вриенна так говорила ей:</p><p>— Вот ты, дочь моя Феврония, идешь ныне на страдальческий подвиг. Знай, что небесный Жених будет взирать на твои страдания, и ангельские силы уже приготовили для тебя победный венец, если ты мужественно постраждешь до конца. Блюди, чтобы тебе не убояться мук и не сделаться поруганием бесов. Не жалей тела твоего, когда начнут его раздроблять ранами, — ибо оно, если бы даже и не хотели мы, всё равно, по прошествии некоторого времени, вселится в гроб и обратится во прах. Вот я с горьким рыданием буду ждать о тебе благой или печальной вести. Порадей же, дочь моя, — я усердно молю тебя от этом, чтобы мне услышать добрую весть о тебе. О, кто бы принес мне ту благую весть, что Феврония мученически за Христа пострадала и вступила в сонмы мучеников!</p><p>На это блаженная Феврония ответила Вриенне:</p><p>— Надеюсь, мать моя, что как доселе я не преступала заповедей твоих, так и ныне неизменно соблюду наставление и повеление твое. И увидят люди и удивятся и восхвалят труд Вриенны, говоря: вот поистине насаждение и росток Вриенны — той великой старицы! Ибо я в женском теле проявлю мужескую силу духа; вы же молитесь обо мне и не препятствуйте идти на предлежащий подвиг.</p><p>Тогда сказала ей Фомаида:</p><p>— Жив Господь, сестра моя, Феврония, что и я пойду следом за тобою. Оденусь в мирские одежды и, ставши среди народа, буду смотреть на твой подвиг.</p><p>Когда же воины начали торопить Февронию и уже хотели повлечь ее за собою, она сказала тем святым старицам:</p><p>— Молю вас, мои матери, благословите меня на дорогу и помолитесь обо мне.</p><p>И Вриенна, воздев руки свои к небу, начала так молиться громким голосом:</p><p>— Господи Иисусе Христе, некогда явившийся в образе Павловом рабе Твоей Фекле <sup class=\"calibre9\">[8]</sup> при страданиях ее, явись и ныне смиренной рабе Твоей Февронии в час ее подвига и свыше невидимо укрепи ее, чтобы и чрез нее прославилось имя Твое святое.</p><p>Так помолившись, Вриенна со слезами обняла Февронию и, облобызав ее, отпустила от себя. Воины же, взяв святую деву, повели ее к мучителю Селину.</p><p>Немного проводив свою любимую духовную дочь, Вриенна с плачем и рыданием возвратилась в монастырь и, повергшись на землю в церкви, вопияла, молясь к Богу о Февронии. Фомаида же, оставив Вриенну в церкви плачущею, облачилась в одежды мирских женщин и пошла следом за Февронией на позорище. Туда же пошли и те женщины, которые каждую пятницу приходили в монастырь послушать книжные поучения из уст Февронии, биюще в перси свои, они со слезами спешили на позорище, пребывали в сильной печали от того, что лишаются своей учительницы. Весть о том, что Феврония поведена на позорище, дошла также и до Иерии, и она так громко зарыдала, что родители ее и все бывшие в доме ужаснулись и стали спрашивать:</p><p>— Что с тобою, Иерия?</p><p>— Сестру мою Февронию повели на позорище, учительницу мою отослали на муки за Христа, — отвечала Иерия среди рыданий.</p><p>Родители Иерии старались успокоить ее, но она еще больше рыдала и говорила им:</p><p>— Оставьте меня, — я не перестану плакать по сестре моей и учительнице Февронии.</p><p>Когда она так говорила, родители ее тоже возрыдали, и весь дом огласился плачем о святой Февронии; Иерия же стала просить родителей, чтобы они отпустили ее идти на позорище, и они не препятствовали ей. Взяв много рабов и рабынь, она с рыданием пошла на позорище и догнала множество жен, со слезами спешивших туда же; среди них была и Фомаида, шедшая в мирских одеяниях. Узнав ее, Иерия пошла вместе с нею, и они обе, проливая многие слезы, пришли на назначенное место. Бесчисленное множество народа собралось там, и судьи уже сидели на своих местах. Когда всё было приготовлено, Селин и Лисимах повелели привести к ним святую Февронию. Святая предстала пред ними, имея руки связанными назади, а шею окованною цепями; видя это, почти все там присутствовавшие залились слезами и предались горькому плачу и рыданиями. Мучитель Селин, подав знак к молчанию, сказал Лисимаху:</p><p>— Подвергни эту женщину допросу и выслушай ее ответы.</p><p>И начал Лисимах допрашивать Февронию. Сначала он спросил ее:</p><p>— Скажи нам, какого ты звания — раба ли ты, или свободная?</p><p>— Да, я раба, — ответила Феврония.</p><p>— Чья же?</p><p>— Христова — смело исповедала святая дева.</p><p>Снова спросил ее Лисимах:</p><p>— Какое имя ты носишь?</p><p>И Феврония ответила:</p><p>— Нарицаюсь я смиренной христианкой.</p><p>Лисимах опять спросил:</p><p>— Мы хотим знать имя твое.</p><p>— Я уже сказала тебе, что я христианка, ответила Феврония, — но если ты хочешь знать то имя, какое дано мне было при рождении, — то я отвечу тебе: мать назвала меня Февронией.</p><p>Тогда мучитель Селин повелел Лисимаху прекратить допрос и сам обратился с речью к святой деве.</p><p>— Призываю богов в свидетели, Феврония, что я не хотел снизойти до беседы с тобою; но так как кротость твоя и красота лица твоего победили мой гнев на тебя, — то я спрошу тебя уже не как осужденную, но как дочь мою. Слушай же, дочь моя, пусть боги будут свидетелями, что я истину говорю тебе. Ты видишь сидящего со мною племянника моего Лисимаха; я и отец его Анфим, теперь уже умерший, наметили ему в жены девицу благородную, обладающую многими богатствами, дочь сенатора Просфора, и уже обручили его с нею. Теперь, если ты исповедуешь свою вину пред богами, то мы уничтожим брачный договор с дочерью Просфора и установим новый — с тобою. И станешь ты женою Лисимаха и, как жена, будешь восседать по правую руку его, как теперь восседаю я. Ты видишь, что он красив, как и ты. Послушай же моего совета, как отца твоего; в награду за то я сделаю тебя знатной и богатой, и ты никогда не узнаешь нищеты. Я не имею ни жены ни детей, — и всё, что у меня есть, дарю тебе, — делаю тебя госпожою всех имений моих. Всё это я дам в приданое за тобою господину моему Лисимаху, и буду вам вместо отца. Тогда, видя сколь великой чести сподобилась ты, прославят и ублажат тебя все женщины, — порадуется о тебе и доблестный царь наш и с своей стороны тоже наградит вас многим, ибо он обещался поставить Лисимаха епархом Рима. Вот ты слышала всё, что я сказал тебе. Скажи же мне, что ты не отвращаешься от богов наших, этим ты доставишь великую радость душе моей. Если же не послушаешь моего увещания, то не проживешь, клянусь богами, и трех часов. Итак выбирай себе, что хочешь, и скажи нам.</p><p>На это святая Феврония так отвечала Селину:</p><p>— Судия! Я имею на небе чертог нерукотворный, в котором совершается брак во веки нерасторжимый, приданное же мое всё небесное царство. Имея Жениха Бессмертного, я не хочу соединиться со смертным и тленным человеком. А о том, что ты мне обещаешь, я и слушать не хочу. Нет, не трудись, судия! Ни ласкательствами и соблазнами ты ничего не достигнешь, ни угрозами меня не устрашишь.</p><p>Услышав такой ответ, Селин сильно разъярился и повелел воинам растерзать на ней одежды, затем — опоясать ее худым и коротким рубищем, и поставить почти нагою на позор пред всеми; он надеялся, что святая дева, видя себя в таком бесчестии, устыдится своего позора и раскается в своем упорстве. Воины тотчас исполнили приказание Селина и поставили мученицу почти совершенно нагою пред всеми.</p><p>Тогда сказал ей Селин:</p><p>— Что теперь скажешь мне, Феврония? Ты видишь, какое бесчестие сделалось твоим уделом, между тем как ты могла бы пользоваться великими благами.</p><p>На это Феврония сказала мучителю:</p><p>— Знай, судья, что если ты совлечешь с меня не только те одежды, но даже и это рубище, и оставишь меня совершенно нагою, то я ни во что вменю позор сей. Ибо Один есть Создатель мужа и жены; ради Него я готова не только претерпеть стыд наготы, но желаю даже быть усеченною мечем и сожженною огнем. О, если бы сподобил меня пострадать за Себя Тот, Кто добровольно претерпел за меня бесчисленные страдания!</p><p>— О, бесстыдная и всякого бесчестия достойная! — воскликнул Селин, — я вижу, что ты гордишься красотою своею, и потому не вменяешь себе в стыд бесчестие наготы, ибо ты надеешься прославиться своею красотою, стоя обнаженною среди народа.</p><p>Святая ответила ему:</p><p>— Христос свидетель, что до нынешнего дня я не видала даже лица мужчины, равно как и моего лица никто из мирских людей не видел. Неужели теперь, находясь в твоей власти, я буду бесстыдна? Нет, бесстыден ты сам, обнажая пред всеми девическое тело. Но скажи мне, безумный судия: если борец выйдет на олимпийские состязания <sup class=\"calibre9\">[9]</sup>, то не нагим ли он борется, пока не победит противника своего? Точно так же и я, выйдя сюда на борьбу с сопротивным и ожидая для тела моего ран и огня, как могу претерпеть их, оставаясь в одежде? Разве не нагое тело воспринимает раны? И вот я выхожу нагою, чтобы, презирая муки, победить сатану — отца твоего.</p><p>Тогда Селин сказал слугам:</p><p>— Так как эта женщина сама ищет мук и говорит, что она не боится огня и ран, — то разложите ее на земле, зажгите огонь под нею, и пусть четыре воина бьют ее палками по хребту.</p><p>Тотчас воины начали мучить святую, как им было приказано. Долго били святую, так что кровь ручьями текла из тела ее. А чтобы разожженный под нею огонь не угасал, мучители возливали на него масло, дабы пламень становился больше и сильнее опалял мученицу. Когда так мучили святую, многие из среды народа стали кричать Селину:</p><p>— Пощади, пощади юную девицу, милостивый судия!</p><p>Но тот, не слушая молений, повелел истязать святую деву сильнее; потом, немного укротившись от гнева, приказал прекратить мучения. Воины оставили Февронию и, считая ее уже мертвою, повергли вне костра.</p><p>Фомаида, видя столь тяжкие муки Февронии, изнемогла духом и телом и пала на землю к ногам Иерии. При виде этого Иерия громко возопила:</p><p>— Горе, горе мне, сестра моя Феврония! Горе мне, учительница моя! Я уже больше не услышу учения твоего. И не только тебя я лишусь, но и Фомаиды; ибо и та, в печали о тебе, умирает.</p><p>Эти слова Иерии услышала Феврония, лежавшая на земле, и стала умолять близ стоящих, чтобы они полили воды на лицо изнемогшей Фомаиды. Те исполнили эту просьбу, и Фомаида пришла в себя и стала на ноги.</p><p>Увидев, что Феврония еще жива, Селин обратился к ней с такими насмешливыми словами:</p><p>— Что скажешь Феврония? Как сладок показался тебе твой первый страдальческий подвиг?</p><p>— Ты видишь, — отвечала Феврония, — что я, не смотря на твои старания, осталась непобедимою, потому что презираю все муки.</p><p>Тогда Селин приказал слугам:</p><p>— Повесьте ее на дереве и железными гребнями строгайте бока ее, раны же опаляйте огнем так, чтобы и кости ее были обожжены.</p><p>Мучители тотчас стали исполнять это приказание. Среди таких страданий Феврония возвела очи свои на небо и так стала молиться ко Господу:</p><p>— Прииди на помощь ко мне и не презри в сей час рабы Твоей.</p><p>И после этих слов она умолкла.</p><p>Когда тело ее безжалостно строгали и жгли огнем, многие из собравшихся на позорище не могли смотреть на столь ужасные муки и отошли оттуда; другие же стали кричать судье, чтобы он пощадил юную и ни в чем неповинную девицу. Тогда Селин повелел прислужникам прекратить мучения. Затем он стал предлагать Февронии, висящей на дереве, некоторые вопросы, но она молчала. Снова распалившись яростью, мучитель повелел снять ее с дерева и привязать к колу, водруженному на земле, — затем сказал:</p><p>— Так как эта скверная женщина не хочет отвечать мне, то отрежьте язык ее и бросьте в огонь.</p><p>Услышав это, святая мученица тотчас же простерла из уст язык и дала знак воину, чтобы он исполнил приказание. Но лишь только воин коснулся языка, чтобы отрезать его, стоявший здесь народ громко стал кричать, заклиная судию именем богов своих и умоляя его, чтобы он отменил свое приказание. Снисходя к просьбам народа, Селин дал приказ не резать язык, а вместо того велел вырывать зубы. Тотчас же один из мучителей взял железное орудие и начал вырывать зубы мученицы один за другим. Когда он вырвал 17 зубов, Селин велел прекратить это мучение. Между тем из уст святой текли целые потоки крови, и от жестоких страданий она совершенно изнемогла телом. Призвали врача, который остановил течение крови.</p><p>Потом Селин снова начал вопрошать святую, обратившись к ней с такими словами:</p><p>— Хотя бы теперь, Феврония, подчинилась ты требованию суда и исповедала бы веру в богов.</p><p>Святая ответила:</p><p>— Анафема <sup class=\"calibre9\">[10]</sup> тебе, проклятый и в беззакониях состарившийся слуга диавола! Долго ли ты будешь препятствовать мне на пути моем, заграждая мне вход к Жениху моему Христу? Поторопись скорее освободить меня от сего бренного тела моего, так как Жених мой уже ждет меня.</p><p>На это Селин сказал Февронии:</p><p>— Вот я велю совершенно истерзать тело твое, предав его мечу и огню. Ибо я вижу, что ты бесстыдно гордишься юностью твоею. Но от этого тебе не будет никакой пользы; твоя гордость принесет тебе еще большее зло и тягчайшие муки.</p><p>Святая мученица, истомленная чрезмерными мучениями, не могла больше ничего говорить, но молчание ее еще более распалило ярость мучителя: жестокий Селин велел отрезать у Февронии ее девические сосцы. Народ кричал, умоляя судью, чтобы он пощадил девицу и отменил свое приказание. Но Селин, разгневавшись на мучащего прислужника, сказал ему:</p><p>— Зачем медлишь, прескверный противник богов наших? Зачем не исполняешь повеленного тебе?</p><p>Тогда прислужник, взяв бритву, тачал резать у святой мученицы правый сосец. Она же, возведши очи на небо, громким голосом молилась к Богу, говоря:</p><p>— Господи боже мой, воззри на мучения, мною претерпеваемые, и приими в руки Твои душу мою.</p><p>Сказав это, она умолкла и больше уже ничего не говорила. Когда отрезали обо сосца и повергли их на землю, Селин повелел принести огонь и опалять им язвы, образовавшиеся на месте отрезанных сосцов. Точно также он повелел жечь утробу мученицы, так что истлели все внутренности ее. При этом многие из народа, не будучи в состоянии смотреть на такое мучительство, отходили от позорища и громко проклинали Диоклитиана и его богов.</p><p>В это время Фомаида и Иерия послали рабыню в монастырь, чтобы она возвестила Вриенне о всём происшедшем. Услышав рассказ посланной, Вриенна исполнилась духовной радости и веселия и со слезами начала так взывать к Богу:</p><p>— Господи Иисусе Христе, Боже наш, прииди на помощь к рабе Твоей Февронии!</p><p>Затем, павши на землю, она с плачем и рыданием говорила:</p><p>— Где ты теперь Феврония? где ты, кроткая дочь моя? где ты, раба Христова? где ты, украшение иноческого чина?</p><p>Наконец, поднявшись с земли и воздев руки к небу, воскликнула:</p><p>— Господи! Призри на смиренную рабу Твою, и помоги ей в ее подвиге! Сподоби мне видеть ее скончавшеюся мученицей и вчиненной в лике святых мучеников.</p><p>В это время на позорище происходило следующее: мучитель Селин повелел отвязать Февронию от кола, к которому она была привязана; святую отвязали, и она, будучи не в силах стоять на ногах, тотчас же пала на землю. При виде этого комит Прим тихо сказал Лисимаху:</p><p>— За что эта юная отроковица терпит столь жестокие мучения? Не пора ли прекратить истязания?</p><p>Лисимах на это ответил:</p><p>— Подожди, брат, ибо ее страдания для многих, смотрящих на нее, послужат на пользу. И я думаю, что эти страдания и для меня будут во спасение. Я много слышал от матери моей, которая говорила, как мученики своим мужеством обращали многих на путь спасения. Пусть же и эта девица до конца претерпит свой мученический подвиг, чтобы спасти меня и других многих.</p><p>В это время Иерия, увидев Февронию, упавшую на землю, громогласно воскликнула, обращаясь к Селину:</p><p>— О, бесчеловечный мучитель! Не довольно ли было для твоей жестокости и первых мучений, которым ты подверг неповинную сию отроковицу? Разве ты не помнишь матери своей, которая также имела женскую плоть? Разве ты сам не питался сосцами, подобными тем, которые ты повелел отрезать? Неужели ты для того был вскормлен женскими сосцами, чтобы проявлять столь лютую жестокость над женщинами? Я удивляюсь, как это ничто не может укротить твоего жестокого и бесчеловечного нрава. Но знай: как ты не пощадил сей девицы, так не пощадит и тебя Царь небесный.</p><p>Так восклицала Иерия. Селин, услышав речь ее, снова исполнился ярости и повелел воинам схватить Иерию из толпы, намереваясь немедленно подвергнуть ее мучениям. Услышав повеление, Иерия с радостью сама пошла навстречу воинам, пролагая путь себе среди толпившегося народа; при этом она повторяла:</p><p>— Господи Боже рабы Твоей Февронии! приими с нею и меня — смиренную рабу Твою.</p><p>Но прежде чем она дошла до судилища, друзья Селина стали советовать ему, чтобы он не подвергал Иерию мучению пред всем народом — в виду ее благородного происхождения.</p><p>— Мы боимся, — говорили они, — как бы всё множество собравшегося народа, увидев ее страдания, не пожелала пострадать вместе с нею, и тогда придется иметь дело со всем городом.</p><p>Селин послушался их совета и не повелел подвергать Иерию истязаниям, а только гневно воскликнул, обратившись к ней:</p><p>— Слушай, Иерия! Клянусь богами, что ты своими дерзкими и бесстыдными речами навлекаешь на Февронию еще большие мучения.</p><p>Сказав это, он тотчас же отдал приказ, чтобы святой Февронии отсекли обе руки. Оруженосец, подложив дерево под правую руку мученицы, ударил по ней секирою и отсек ее; таким же образом он отсек и левую руку Февронии. Не удовлетворившись этим, жестокий мучитель повелел отсечь мученице правую ногу. Подложив дерево под ноги святой и взяв секиру в руки, оруженосец с великою силою ударил секирою повыше колена, но не смог отсечь ноги мученицы, — тогда он ударил вторично, то также безуспешно. В народе, при виде этого, начался вопль и смятение, и все негодовали на жестокость мучителя. Оруженосец же ударил по ноге в третий раз, и только тогда едва отсек ногу. Феврония от столь лютых мучений затрепетала всем телом и, хотя уже находилась на пороге смерти, однако, насколько была в силах, простирала и другую ногу, кладя ее на дерево, чтобы осекли и ее. Увидев это, Селин сказал:</p><p>— Смотрите, сколь великую силу имеет эта бесстыдная женщина.</p><p>Потом, обратившись к оруженосцу, в сильном гневе произнес:</p><p>— Отсеки ей и другую ногу.</p><p>Тот немедленно исполнил это повеление.</p><p>Тогда Лисимах, восстав с своего седалища, сказал Селину:</p><p>— Неужели ты еще хочешь мучить эту бедную отроковицу? Пойдем отсюда, ибо наступил час обеда.</p><p>Но нечестивый Селин ответил:</p><p>— Клянусь богами, что я не оставлю ее живою, но буду здесь, пока она не умрет.</p><p>Но душа мученицы не выходила из тела ее в продолжение многих часов; тогда Селин спросил оруженосцев:</p><p>— Неужели всё еще жива эта бесстыдная женщина?</p><p>— Да, жива еще, — отвечали ему, — душа еще пребывает в ней.</p><p>Тогда Селин повелел отсечь мученице святую главу ее.</p><p>Воин, взяв в одну руку меч, другою схватил волосы на голове мученицы и заклал ее в выю, как закалывают овец, а затем отсек и голову. Тотчас же после этого Селин встал и пошел обедать; с ним шел и Лисимах, проливая слезы.</p><p>После мученической кончины святой Февронии верные, находившиеся среди народа, хотели унести честные мощи ее. Но Лисимах приставил к ним воинов с приказанием стеречь их, чтобы ни один член тела мученицы не был похищен. А сам, не желая от великой печали и скорби вкушать, вместе с Селином, пищи, затворился в спальной комнате и горько рыдал там о убиении Февронии.</p><p>Селин, увидев сетование Лисимаха, опечалился и также не пожелал принять пищи, но встав начал ходить по покоям дворца, испытывая крайнее смущение. Когда же он случайно поднял глаза вверх, на высоту небесную, на него внезапно напал великий страх и ужас и он сделался нем. Потом, громким голосом воскликнув и зарычав, подобно волу, он ударился головою о мраморную колонну, находившуюся в том покое, и, разбив себе голову, пал на пол мертвым. Среди слуг и воинов Селина поднялся вопль, и произошло смятение. На их крики пришел из своей спальной комнаты Лисимах и видев дядю своего лежащим на земле и мертвым, удивился и исполнился ужаса. Придя в себя, он повелел прекратить вопли и стал спрашивать:</p><p>— Как произошло это?</p><p>Предстоящие рассказали ему, что видели.</p><p>Покивая в удивлении головою, Лисимах промолвил:</p><p>— Велик Бог христианский! Он поистине достоин почитания, ибо отомстил за кровь неповинную!</p><p>Сказав это, он повелел труп Селина вынести из города и похоронить по эллинскому обычаю. Затем Лисимах призвал к себе комита Прима и сказал ему:</p><p>— Заклинаю тебя Богом христианским, — не преступи заповеди моей, которую я даю тебе. Постарайся скорее уготовать для тела Февронии ковчег и деревьев не гниющих и разошли вестников, сзывая христиан на погребение святой мученицы: пусть они собираются безбоязненно, так как Селин уже умер. Вот, ты знаешь, возлюбленный Прим, мое желание. Возьми же отряд воинов и, собрав все отсеченные члены тела Февронии, отнеси их в монастырь; при этом наблюдай, чтобы ни одна часть тела святой не потерялась и не пропала. А чтобы псы не лизали землю, на которую пролилась кровь мученицы, — для этого прикажи счистить ее, затем собрать и отнести, вместе с мощами, в монастырь.</p><p>Комит тотчас же призвал воинов, и, согласно желанию Лисимаха, повелел им нести тело мученицы в монастырь; а сам, собрав отсеченные части тела ее: главу, руки, ноги, сосцы и зубы — и завернув в свою хламиду, пошел вслед за ними, сопровождаемый множеством народа. Придя в монастырь, комит никого не допустил внутрь его, кроме Фомаиды и Иерии.</p><p>Игумения монастыря, честная старица Вриенна, увидав бездыханное и изуродованное тело Февронии и отсеченные уды ее, от великой скорби и жалости изнемогла телом и пала на землю как мертвая. Комит же, поставив к монастырю стражу воинскую, возвратился к Лисимаху.</p><p>Только по прошествии нескольких часов пришла в себя Вриенна. И восставши от земли, она припала к телу мученицы и, обнимая его, вопияла:</p><p>— Увы мне, дочь моя Феврония, ныне ты взята уже от очей матери твоей. Кто ныне читать будет сестрам Божественные писания? Чьи руки разогнут книги, которые ты держала?</p><p>В это время все инокини, которые ушли вместе с Еферией, возвратились в монастырь и со слезами поклонились до самой земли телу святой мученицы Февронии.</p><p>Горько плакала, при мощах святой мученицы, и блаженная Иерия, которая взывала:</p><p>— Поклонюсь святым ногам, поправшим главу змия, облобызаю святые язвы, которые проливают моей душе благодатные токи исцеления, увенчаю похвальным венцом главу той, которая величием своего подвига увенчала весь женский род.</p><p>И плакали все сестры над мощами мученицы. Потом, омывши их, они положили на той доске, на которой святая почивали при жизни, когда отдавалась кратковременному отдыху; — поместив на этой доске тело мученицы, они приложили все отсеченные члены к язвам на свое место и с псалмопением понесли честные мощи в церковь.</p><p>При наступлении вечера, Вриенна повелела открыть монастырские ворота, чтобы все желающие могли войти в церковь и, увидев мученицу, прославили Бога, давшего ей столь великое мужество и терпение в страданиях И пришло множество народа. Пришел туда также и Лисимах с комитом Примом; ибо он сказал комиту:</p><p>— Я отрекаюсь от всех отцовских обычаев и идолослужения и все мои богатства оставляю, и пойду соединюсь со Христом.</p><p>На это комит ответил ему:</p><p>— И я вместе с тобою сделаю то же самое. Пусть погибнет Диоклитиан и его царствование, — не буду больше служить ему, но всё оставив, послужу Христу.</p><p>Так они оба, согласившись друг с другом, оставили преторский дворец <sup class=\"calibre9\">[11]</sup> и пришли в монастырь к мощам святой Февронии.</p><p>Еще пришел туда и епископ того города с священниками и клиром и множеством иноков, — и совершили они всенощное славословие Богу со слезами и радостию духовною.</p><p>Когда же наступил день, принесли прекрасно устроенный ковчег для тела мученицы и вложили в него сие честное тело с благоговением; потом приложили к нему каждый отсеченный член, зубы же положили на персях мученицы. После этого намастили мощи миром и ароматами и погребли их в церкви, славя и благодаря Господа. И подавались от гроба святой исцеления болящим, так что множество эллинов уверовали во Христа и крестились. Приняли также святое крещение и Лисимах с Примом. При этом они сложили с себя сан свой и не пожелали возвратиться к злочестивому Диоклитиану, но, отвергшись мира, отправились к архимандриту Маркеллу и приняли иночество; богоугодно пожив в трудах и подвигах постнических, оба они в мире окончили жизнь свою и перешли ко Христу.</p><p>Точно так же боярыня Иерия, отдавши монастырю Вриенны все имения свои, приступила к последней с такою просьбою:</p><p>— Молю тебя, мать моя, — говорила она, — прими меня к себе в качестве дочери, вместо святой Февронии, и я послужу тебе, оказывая во всём повиновение, как служила тебе Феврония.</p><p>Сказав это, она сняла с себя все драгоценные женские одежды и отдала их на украшение церкви; сама же, отрекшись мира, сделалось инокиней.</p><p>Празднество в честь святой мученицы Февронии совершалось в монастыре игумении Вриенны после мученической кончины ее ежегодно в июне месяцев 25-й день, в который святая и совершила доблестный подвиг свой за Христа. И в день праздника каждый год совершалось знаменательное чудо: во время всенощного пения среди поющих сестер являлась в храме святая мученица и занимала свое прежнее место. Когда это случилось впервые, все инокини, узрев среды себя святую, устрашились, а Вриенна громко воскликнула:</p><p>— Вот пришла к нам дочь моя, Феврония!</p><p>При этом она с радостию устремилась к ней, намереваясь обнять ее материнским объятием. Но святая тотчас же сделалась невидима. С того времени никто уже не дерзал прикоснуться к являвшейся, или сказать ей хотя бы слово; но с ужасом и удивлением каждый раз смотрели на нее, и от видения святой ощущали в себе великую радость и умилялись в сердце своем, невольно проливая слезы. В продолжение трех часов стояла святая среди поющих, зримая всеми, а затем снова становилась невидимою.</p><p>Епископ того города сильно благоговел пред именем святой Февронии: он основал во имя мученицы церковь, которую строил в продолжение 6-ти лет. Окончив строение церкви и украсив ее, он, в день памяти святой Февронии, собрал окрестных епископов для освящения церкви и хотел перенести в нее честные мощи мученицы. По совершении всенощного пения, епископы со всем собором священнослужителей пришли в монастырь и, помолившись, открыли гроб святой и увидели ее честные мощи, сияющие неземною красотою, подобно лучу солнечному. При этом все инокини плакали и рыдали, скорбя, что столь многоценное сокровище от них берется. Когда же руки епископа коснулись ковчега, чтобы взять его, тотчас же раздался в воздухе удар грома, столь сильный, что все пали от страха на землю. По прошествии одного часа епископ снова дерзнул коснуться ковчега; но вдруг сделалось такое землетрясение, что весь город поколебался. Тогда все уразумели, что святая мученица не хочет, чтобы ее мощи взяли с места погребения их. Епископ исполнился великой скорби и уже не дерзал более коснуться ковчега, но стал просить Вриенну:</p><p>— Послушай меня, сестра моя, — ты знаешь, с каким усердием воздвиг я, в славу и честь преподобномученицы, храм, на что потребовалось целых шесть лет. И вот святая мученица не соизволила послушать молитв моих и не хочет перейти в созданный в честь нее храм. Посему я умоляю тебя: возьми своими руками хотя один из отсеченных членов тела ее и дай нам, чтобы не остался без награды труд мой.</p><p>Вриенна простерла руку свою и дотронулась до одной руки святой, намереваясь подать ее епископу, — но рука игумении была удержана невидимою силою и сделалась как бы мертвою. Тогда Вриенна, проливая слезы, начала говорить, обратившись к святой как к живой:</p><p>— Молю тебя, дочь моя, святая мученица Феврония, не прогневайся на меня, матерь твою, вспомни труды мои для тебя, и не уничижи старости моей.</p><p>Когда она сказала это, рука ее получила свободу.</p><p>После этого Вриенна снова сказала мученице со слезами:</p><p>— Подай нам благословение свое, госпожа наша, и снизойди на нашу просьбу к тебе.</p><p>Сказав это, она снова простерла руку, взяла один зуб мученицы, лежавший на персях, дала епископу и тотчас же затворила ковчег.</p><p>Епископ с радостию принял зуб тот, вложил его в золотой сосуд и, с другими епископами, клиром своим и со всем народом, возвратился к новосозданному храму, неся полученный дар с псалмопением, в сопровождении свечей и кадил, при всеобщем народном ликовании. Внеся этот дар в самый храм, епископы освятили его. В тот день в новоосвященном храме не мало было исцелений болящих, молитвами святой мученицы: хромые получали крепость ног и ходили, слепые прозревали, бесноватые освобождались от бесов; всякий, кто каким-либо недугом одержим был, едва прикасался устами к той малой части взятой от мощей мученицы и лобызал ее, тотчас же получал исцеление и отходил здравым в дом свой, радуясь и благословляя Бога.</p><p>По освящении нового храма во имя святой Февронии преподобная игумения Вриенна прожила еще два года, и, приблизившись к блаженной кончине своей, поставила вместо себя игуменией Фомаиду, после чего и преставилась ко Господу.</p><p>«Я же, — говорит списательница жития сего, игумения Фомаида, — по преставлении матери нашей Вриенны написала житие и страдания святой мученицы Февронии, как я видела очами своими; а относительно Лисимаха написала то, что слышала из уст его самого. Всё это я написала для пользы читающих и слушающих прочитываемое, во славу Христа Бога нашего, со Отцом и Святым Духом славимого, ныне и присно и во веки веков». Аминь.</p><p>Женише мой сладчайший Христе, взываше Феврония, не трудно ми тещи во след тебе; ибо сладость любве твоея, душу мою надеждею впери; и красота милости Твоея, сердце мое услади, испити чашу страданий по тебе: да достойну мя в чертозе с мудрыми девами ликовствовати о Тебе сопричтеши. Темже преподобная страстотерпице, почитающе подвиги трудов твоих, молим тя: моли не затворитися и нам чертога дверем.</p><p>Примечания:</p><p>[1] Епарх — градоправитель, областеначальник.</p><p>[2] Сенатор — член сената, т. е. совета старейшин; впоследствии название сенатор стало почетным титулом.</p><p>[3] Комит — спутник императора, или высшей чиновной особы; этим именем обозначались лица, состоявшие у них в свите.</p><p>[4] Пальмира — некогда город Сирии, лежавший в одном из оазисов между Дамаском и р. Евфратом. Город этот был основан еще Соломоном. При Навуходоносоре он был разорен, но скоро, благодаря своему выгодному положению между Средиземным орем и долиною Евфрата, снова отстроился и сделался важным торговым пунктом. При Римлянах Пальмира с своею областью представляла одно время независимое государство, но потом она была покорена Римлянами: победители при этом разрушили город; но при императоре Диоклитиане он был восстановлен. Во времена Арабов город был снова разрушен и превратился в жалкую деревушку.</p><p>[5] Т. е. исповедовал греко-римскую языческую религию.</p><p>[6] Ассирия была расположена на восток от Сирии, с верхней, северной части Месопотамской равнины.</p><p>[7] Диаконисса — церковная служительница. Служение диаконисс состояло в следующем: они приготовляли женщин к крещению, научая, как и что должны они отвечать на вопросы крещающего и как вести себя после крещения, помогали епископу при крещении женщин и вместо него делали помазание частей тела, за исключением лба; смотрели за дверью церковною, в которую входили женщины в церковь, расставляли женщин по местам и наблюдали, чтобы они вели себя благочинно, присутствовали при беседах епископов и пресвитеров с женщинами, заботились о благотворительности по отношению к женщинам. В первые века диакониссы причислялись к клиру, а потом они поставлялись на свою должность по особому рукоположению; впоследствии рукоположение было запрещено, а затем прекратилось и самое служение диаконисс.</p><p>[8] Память святой первомученицы Феклы совершается 24 сентября.</p><p>[9] Разумеются состязания в борьбе и беге, происходившие чрез каждые 4 года в Олимпии, городе, находившемся на юге Греции. Состязания эти имели характер греческих национальных торжеств.</p><p>[10] Анафема — значит отлучение. Это есть предание отлученного на суд Божий.</p><p>[11] Преторский дворец — дворец префекта, начальника провинции.</p>"}},"09426":{"name":{"nominative":"Начало индикта (церковное новолетие)","short":"Начало индикта","shortF":"Индикту"},"life":{"id":"minei-0901-09426","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"<p>Царь веков, Господь Бог наш, <em>«положил времена или лета в своей власти»</em> (Деян. 1:7) <sup class=\"calibre9\">[1]</sup>, Сам установил в эти времена различные праздники для Своего прославления и для отдохновения людей от мирских дел их. Еще в Ветхом Завете Он повелел каждый год особенно праздновать наступление седьмого месяца, чтобы люди, освободившись от житейской суеты, служили в этот день Единому Богу. Ибо так написано в книгах Моисеевых: <em>«Сказал Господь Моисею, говоря: скажи сынам Израилевым: в седьмой месяц, в первый день месяца, да будет у вас покой: никакого дела не сотворите в день этот во всех жилищах ваших, и приносите жертву Господу»</em> (Лев. 23:24-31).<sup class=\"calibre9\">[2]</sup> Как некогда Сам Творец, в шесть дней создавший мир Словом Своим, благословил и освятил седьмой день, почив от дел творения (Быт. 2:2-3; Исх. 20:11; Евр. 4:4); и как впоследствии дал и человеку заповедь: <em>«Шесть дней работай, в день седьмой — суббота Господу Богу твоему не делай никакого дела ты»</em> (Исх. 20:9-10) <sup class=\"calibre9\">[3]</sup>, так Он же благословил и освятил седьмой месяц и повелел людям в это время отдыхать отдел мирских. Об этом Господь вторично заповедал Моисею, <em>«говоря, месяца седьмого, когда вы собираете произведения земли, празднуйте праздник Господень»</em> (Лев. 23:39) <sup class=\"calibre9\">[4]</sup>.</p><p>По какой же причине установлено это празднование?</p><p>В этом именно месяце, когда начали сбывать воды потопа, Ноев ковчег остановился на горах Араратских <sup class=\"calibre9\">[5]</sup>.</p><p>В этом месяце святой пророк Моисей сошел о горы, с лицом, осиянным славою Божественной, и принес новые скрижали, на которых был начертан закон, данный Самим Господом <sup class=\"calibre9\">[6]</sup> (Исх. 34:29).</p><p>В этом месяце начато было сооружение Скинии Господней среди стана израильтян (Исх. 35) <sup class=\"calibre9\">[7]</sup>.</p><p>В этом же месяце первосвященник, единственный раз в течение всего года, входил в Святое Святых <em>«Не без крови, которую приносит за себя и за грехи неведения народа»</em> <sup class=\"calibre9\">[8]</sup>.</p><p>В этом месяце народ Божий, смиряя постом души свои и принося Господу жертву всесожжения, принимал очищение от грехов своих, содеянных за год<sup class=\"calibre9\">[9]</sup>.</p><p>В этом месяце совершилось торжественное освящение великолепного храма Господня, созданного царем Соломоном, и внесен был в этот храм Ковчег Завета (3 Цар. 8).</p><p>В этом месяце все колена народа израильского отовсюду стекались в Иерусалим на праздник, исполняя заповедь Господню: <em>«Это для вас суббота покоя, и смиряйте души ваши»</em> (Лев. 23:32).<sup class=\"calibre9\">[10]</sup></p><p>С этого месяца начинали счет годам, особый для каждых пятидесяти лет. В то время как народ израильский вступал в обетованную землю, Господь повелел, чтобы люди особенно праздновали каждый пятидесятый год; и не только сами участвовали в этом праздновании, но и слуги и скот; даже самую землю, где поселились израильтяне, заповедано было оставлять в покое, не распахивать, не засевать, не собирать ни колосьев, ни виноградных, ни садовых плодов: все это предоставлялось в пищу бедным людям, а также зверям и птицам. Об этом так написано в книгах Моисеевых: <em>«Вострубите трубою по всей земле вашей и освятите пятидесятый год, и объявите свободу на земле всем жителям ее; не сейте и не жните, что само вырастет на ней, и не сжинайте ягод с необрезанных лоз ее, чтобы питались убогие из твоего народа, а остатками после них питались звери полевые, так же поступай с виноградником твоим и маслиною твоей»</em> (Лев. 25:9-11; Исх. 23:11). В этот пятидесятый год прощались должникам их долги, отпускались рабы на свободу, и каждый человек особенно следил за собой, как бы не прогневать Господа каким-либо грехом, как бы не опечалить своего ближнего. То был год всепрощения и очищения от грехов. Этот пятидесятилетний круг, по повелению же Господню, разделялся на семь годовых седмин, (т.е. семь раз по семи лет) и каждый седьмой год назывался субботою или покоем. Об этом Господь через Моисея дал такое повеление: <em>«шесть лет засевай поле твое и шесть лет обрезывай виноградник свой, и собирай произведения их; в седьмой год да будет суббота покоя земли, суббота Господня; поля твоего не засевай, и виноградника твоего не обрезывай. Если скажете: «что же нам есть в седьмой год, когда мы не будем сеять, ни собирать произведений наших», Я пошлю благословение Мое на вас в шестой год, и он принесет произведений на три года»</em> (Лев. 25:3-4, 20-21). Все эти годы, в которые Господь установил праздничный покой и для людей и для земли, начинались, также по повелению Господню, с сентября месяца. <em>«И воструби»</em>, — сказал Господь, — <em>«год покоя в седьмой месяц»</em> (Лев. 25:9), т.е. в сентябре<sup class=\"calibre9\">[11]</sup>, так как сентябрь от марта, первого месяца от сотворения мира, есть седьмой месяц.</p><p>Но год начинался с первого сентября не только по ветхозаветным законам, но и по языческому индиктиону. Об этом индиктионе повествуют следующее.</p><p>Когда Август <sup class=\"calibre9\">[12]</sup>, кесарь римский, одержал победу над Антонием и Клеопатрой<sup class=\"calibre9\">[13]</sup>, обладавшими Египетской страной, и стал единым властителем для всей вселенной, то, для более удобного собирания податей со всех стран он установил индиктион на пятнадцать лет<sup class=\"calibre9\">[14]</sup>. Этот индиктион Август разделил на три срока, по пять лет в каждом, с тем чтобы в продолжение всего индиктиона три раза, в каждый пятый год, были собираемы подати. Такой закон был издан, главным образом, для отдаленных окраин государства, с которых трудно было собирать подати каждый год, так как собранные подати и через пять лет едва успевали достигать столицы — Рима. Каждое пятилетие называлось люструм, т.е. светлое, потому что, воздавая кесарю кесарево (Лк. 20:25), люди в это время предавались веселью и жгли свечи. Народ не тяготился данью, потому что подати были небольшие и легкие, и платились добровольно. Продолжался же индиктион пятнадцать лет по следующей причине. В первое пятилетие платили дань железом и медью, которые употреблялись на изготовление мечей, копий, шлемов, щитов, панцирей и всякого военного оружия; во второе пятилетие собиралась подать серебром на жалованье войскам; в третье же пятилетие приносили в Рим дань золотом на украшение идолов. Окончив пятнадцатилетний круг индиктиона, начинали его снова, и первый год индиктиона называли новым годом. Такой обычай установлен был с первого сентября, потому что именно в этот день была одержана победа над Антонием и провозглашено единодержавие Августа. Приняла и святая Церковь обычай праздновать первого сентября начало индиктиона. Это было установлено по той причине, что в то время, когда праздновалось новолетие в Иудее и по всей вселенной, Господь наш Иисус Христос пришел в Назарет <sup class=\"calibre9\">[15]</sup>, где был воспитан. Это было в субботу, а в этот день иудеи имели обыкновение собираться в синагоге и проводить время в чтении книг пророческих. Господь <em>«по обыкновению Своему»</em>, также вошел в синагогу<sup class=\"calibre9\">[16]</sup> и встал среди учителей. Ему подали книгу пророка Исаии <sup class=\"calibre9\">[17]</sup>; и Он, раскрыв книгу, нашел место, где было написано: дух Господа на Мне, ибо Господь помазал Меня благовествовать нищим, послал Меня исцелять сокрушенных сердцем, проповедовать пленным освобождение и узникам — открытие темницы, проповедовать лето Господне благоприятное (Ис. 61:1-2) <sup class=\"calibre9\">[18]</sup>. И, закрыв книгу и отдав служителю, Он начал говорить, что прочитанное пророчество исполнилось на Нем, что Он есть истинный Мессия<sup class=\"calibre9\">[19]</sup>, посланный от Бога Отца для спасения людей и обновления их жизни. <em>«И все засвидетельствовали Ему это, и дивились словам благодати, исходившим из уст Его»</em> (Лк. 4:16-22).</p><p>Праздник новолетия был установлен святыми отцами на I Вселенском Соборе, в Никее <sup class=\"calibre9\">[20]</sup>. Это было в то самое время, когда царь Константин Великий, победив Максенция<sup class=\"calibre9\">[21]</sup>, просветил вселенную светом благочестия, искоренил идольские празднества, освободил веру Христову от тяжких гонений и установил свои индиктионы. Тогда святые отцы установили праздновать новолетие, как начало христианской свободы, в воспоминание посещения Христом в этот день иудейской синагоги и проповеди Его о приятном лете Господнем. С того времени и мы празднуем первый день сентября месяца. Но это уже праздник не Ветхого Завета, а новой благодати <sup class=\"calibre9\">[22]</sup>. Ибо в этот день Сам Законодатель, снисшедший с небес и носящий в себе Духа Отца, явил Себя миру и начертал закон Божий не перстом, но Своим Божественным языком и пресладкими устами, и не на каменных скрижалях, а <em>«на плотяных скрижалях»</em> (2 Кор. 3:3) <sup class=\"calibre9\">[23]</sup>. Созидая Свою Церковь, которую только прообразовала ветхозаветная скиния<sup class=\"calibre9\">[24]</sup>, Он принес Богу Отцу за наши грехи жертву не без крови, Самого именно Себя. Сам Великий Первосвященник, прошедший небеса (Евр. 4:14), очистив нас от грехов Своей кровью, пролитой за нас, сделал нас святыми храмами, по словам апостола: <em>«храм Божий свят, а этот храм — вы»</em> (1 Кор. 3:17) <sup class=\"calibre9\">[25]</sup>.</p><p>Принося за все эти благодарение Господу, мы празднуем лето Господне приятно: мы приняли от Него много неизреченных благ, поспешим же и сами быть Ему приятными. Мы ведь празднуем индиктион, не римскими царями установленный, а узаконенный Небесным Царем славы — Христом. Христов же индиктион — это Его святые заповеди, которые мы должны соблюдать и исполнять. Царь наш Христос не требует от нас ни меди, ни железа, ни серебра, ни золота, как объяснил Давид, сказавший некогда: <em>«Ты Господь мой; блага мои Тебе не нужны»</em> (Пс 15:2) <sup class=\"calibre9\">[26]</sup>. Но вместо железа и меди Господь требует от нас добродетели твердой и крепкой, православной веры в Бога. Ибо вера наша основана на крови истерзанных железным и медным оружием святых мучеников, из которых о каждом можно сказать, что <em>«в железо вошла душа Его»</em> (Пс 105:18). Небесный Царь и Бог наш повелел нам, чтобы мы веровали в Него правым сердцем и благочестиво: <em>«потому что сердцем веруют к праведности»</em> (Рим 10:10) <sup class=\"calibre9\">[27]</sup>. Будем же и мы побеждать врага этой верой, как оружием железным и медным щитом. Последуем нашим святым праотцам, которые <em>«верою побеждали царства, творили правду, получали обетования, заграждали уста львов, угашали силу огня, избегали острия меча, укреплялись от немощи, были крепки на войне, прогоняли полки чужих»</em> (Евр. 11:33-34) <sup class=\"calibre9\">[28]</sup>.</p><p>Вместо серебра Царь наш Христос требует от нас второй добродетели, несомненной надежды на Бога. Эта добродетель, больше чем серебро, обеспечивает человеку благополучную жизнь. Если тот, кто разбогател многим серебром, уверен, что получит все мирские блага, и, уповая на богатство, весело проводит дни свои; то тем более богатый несомненной надеждой на Бога и на Него одного возложивши все свое упование получит все, чего желает, и будет жить в радости, пренебрегая всеми бедствиями и скорбями, происходящими от мира, плоти и диавола, и с наслаждением претерпевая все это ради воздаяния в будущей жизни. Часто серебро обманывает своего господина и, случайно исчезая, оставляет его в нищете; и тот, кто надеялся до конца жизни видеть во всем изобилие, вдруг лишается насущного хлеба. — Надеющийся же на Господа, <em>«как гора Сион не подвигнется вовек»</em> (Пс. 124:1) <sup class=\"calibre9\">[29]</sup> <em>«не постыжает, потому что любовь Божия излилась»</em> (Рим. 5:5). Этого именно невещественного серебра и желает от нас Господь и повелевает, чтобы мы не на скоропреходящее богатство возлагали свои надежды, <em>«но на Бога живого»</em> (1 Тим. 6:17), <em>«слова Господни — слова чистые, серебро переплавленное»</em> (Пс. 11:7) <sup class=\"calibre9\">[30]</sup>. Он неложно обещал нам несказанные вечные блага в Своем Царствии, чтобы мы премногую к нам Его благость, которой уверовали сердцем, исповедовали и устами, <em>«а устами исповедуют ко спасению»</em> (Рим 10:10) <sup class=\"calibre9\">[31]</sup>. Будем же, как добрые воины Христовы<sup class=\"calibre9\">[32]</sup>, надеждой мздовоздаяния поощрять себя к большим подвигам. Ведь надежда на награду возбуждает воина к борьбе, как говорит святой Иоанн Дамаскин о страстотерпцах: мученики Твои, Господи, утвердившись в вере и укрепивши себя надеждой, победили мучительство врагов и получили венцы <sup class=\"calibre9\">[33]</sup>.</p><p>Вместо золота Христос Царь наш требует от нас самой драгоценной добродетели, нелицемерной любви к Богу и ближним. По своему высокому значению любовь всегда представляется Учителями Церкви под образом золота; ибо как золото драгоценнее серебра, меди и железа, так и любовь выше надежды и веры. <em>«Ныне»</em>, сказано в Писании, <em>«пребывают сии три: вера, надежда, любовь; но любовь из них больше»</em> (1 Кор. 13:13) <sup class=\"calibre9\">[34]</sup>. Такого именно золота и желает от нас Господь и заповедует, чтобы мы молили Его нелицемерно, не только веруя сердцем и исповедуя устами, но на деле проявляя сию любовь. Мы должны быть готовыми положить за Него свои души и принять смерть ради Его Божественной любви к нам. Притом мы должны любить и ближних своих, как учит возлюбленный Христов ученик Иоанн Богослов. <em>«Дети Мои»</em>, — говорил он, — <em>«станем любить не словом или языком, но делом и истиною»</em> (1 Ин. 3:18) <sup class=\"calibre9\">[35]</sup>. Такая любовь принимается для украшения Самим прекраснейшим, более чем сыны человеческие, Христом Богом нашим, как говорит Сама Божья Премудрость: украсилась и стала прекрасною пред Господом и людьми; это — единомыслие между братьями и любовь между ближними (Сир. 25:1-2) <sup class=\"calibre9\">[36]</sup>.</p><p>Вот какой христианский индиктион празднует ныне, вместо древнего языческого, Православная Церковь, <em>«совлекшись ветхого человека с делами его и облекшись в нового, который обновляется по образу Создавшего его»</em> (Кол. 3:9-10). Будем же праздновать новолетие так, как советует нам апостол: в обновлении жизни ходим, чтобы, нам служить в <em>«обновлении духа, а не по ветхой букве»</em> (Рим. 7:6) <sup class=\"calibre9\">[37]</sup>. Будем праздновать индиктион, повинуясь повелениям Господа Бога нашего, данным через Моисея, в книгах которого ныне читается: <em>«Если вы будете поступать по уставам Моим, и заповеди Мои будете хранить и исполнять их: то Я дам вам дожди в свое время, и земля даст произрастения свои, и пошлю мир на землю вашу и будете прогонять врагов ваших, и призрю на вас, и благословлю вас, и не возгнушается душа Моя вами, и буду ходить среди вас, и буду вашим Богом, а вы будете Моим народом»</em> (Лев 26:3-4, 6-7, 11, 12) <sup class=\"calibre9\">[38]</sup>.</p><p>Всея твари Содетелю, времена и лета во своей власти положивый, благослови венец лета благости Твоея Господи, сохраняя в мире императора, и град Твой, молитвами Богородицы, и спаси ны.</p><p>В вышних живый Христе Царю, всех видимых и невидимых Творче и Зиждителю, иже дни и нощи, времена и лета сотворивый, благослови ныне венец лета, соблюди и сохрани в мире православнаго императора, и град и люди Твоя, многомилостиве.</p><p>Примечания:</p><p>[1] Сн. кн. прор. Даниила, гл. 2, ст. 21. — Времена — продолжительные периоды времени; лета — года, краткие сроки.</p><p>[2] Всесожжение — библейское название для особого рода жертвоприношений. Тогда как от других жертв сжигалась лишь одна часть, а остальное поступало в пользу священнослужителей или самих жертвователей, — жертва, приносимая во всесожжение, сжигалась вся. Жертва всесожжения означала собой, что человек, ее приносящий, всего себя, и душу и тело свое, приносит в жертву Богу, и была прообразом жертвы Христовой (см. Евр. 9:9-14).</p><p>[3] Лев. 23:3; Втор. 5:13.</p><p>[4] Осень была началом нового года с древних времен. Основания для этого можно находить и в самой природе. С окончанием лета обыкновенно оканчиваются жатва и труды целого года (Исх. 23:16). По собрании плодов, как по достижении цели природы и земледелия, наступает новый кругооборот дел и новых надежд на будущее плодородие.</p><p>[5] О Ное, последнем патриархе допотопного мира, и всемирном потопе повествуется (Быт. 5:29-32; 6-9). Св. ап. Петр в спасении людей от потопа в ковчеге Ноевом дает видеть указание на наше спасение через крещение во Христа. (1 Пет. 3:19-22). — Арарат — высочайшие горы Армении, поднимающиеся на границе России, Турции и Персии, с двумя вершинами: Большой Арарат, который у персов называется гора Ноя, и Малый Арарат.</p><p>[6] Скрижали — каменные доски, на которых Самим Богом начертаны были 10 заповедей.</p><p>[7] Скиния (куща, палатка) — это походный храм иудейский. Он был построен по образцу, показанному Богом Моисею на горе Синае (Исх 25:8-9. 40), и назывался скинией собрания, потому что сюда собирался народ для богослужения, и скинией откровения или свидетельства, потому что здесь Бог открывал людям Себя и Свою волю.</p><p>[8] Святое Святых — третья, внутренняя часть скинии. Здесь находился ковчег завета, в котором хранились скрижали закона, золотой сосуд (стамна) с манной и жезл Аарона. Сюда входил только первосвященник, в день очищения, совершаемого однажды в год, с кровью жертвенного животного и кропил этой кровью над ковчегом завета, для очищения грехов народа (см. Лев. 16:29-34). Смысл и значение этого священнодействия раскрыты ап. Павлом в посл. к Евр. (9:3-7, 8-15, 24-28 и 10).</p><p>[9] Это совершалось в 10-й день, который назывался Днем очищения или умилостивления. В этот день первосвященник поставлял пред Скинией двух козлов и по жребию одного из них закалывал и приносил в жертву за грехи всего народа, а над другим исповедывал грехи народа и повелевал изгнать его в пустыню (Лев. 23:26-32. Сн. Евр. 11:11-14).</p><p>[10] Год у евреев состоял из 12 лунных месяцев. Месяц авив или нисан (Неем. 2:1, Есф. 3:7), соответствующий нашему марту, был началом священного года (Исх. 12:2; 13:4), а месяц тисри, по счету седьмой, соответствующий нашему сентябрю, считался первым месяцем гражданского года. Он весь был праздничный. 1-й день, начало нового года, назывался Праздником труб (Исх. 23:24); 10-й день — День очищения; 15-й день — Праздник кущей, установленный в воспоминание покровительства Божия во время странствования евреев по пустыне, когда они жили в шатрах или палатках (Лев. 23:33-34; Чис. 29:12-39). В этом же месяце начиналось празднование каждого седьмого, или Субботнего, года и пятидесятого или, Юбилейного, года (Лев. 25:9) Поэтому седьмой месяц и назван субботой суббот, т.е. праздником праздников.</p><p>[11] Сентябрь с лат. означает седьмой.</p><p>[12] Октавию, римскому кесарю или императору († 14 г. по Р. Х.), когда он сделался единым властителем всей Римской империи, сенат поднес титул Августа. Слово это значит величество, великий, досточтимый, священный. Этот титул усвояем был потом и прочим императорам римским.</p><p>[13] С 42 по 31 г. до Р. Х. Римским миром правили три полководца: Октавий, Антоний и Лепид, называвшиеся триумвирами. Они разделили между собой верховную власть и римские провинции; Октавию достался запад, Антонию — восток, а Лепиду — Африка. Лепид, однако, вскоре был устранен от участия в делах государственных, а затем возгорелась борьба из-за власти между Октавием и Антонием. Последний находился в полном подчинении у царицы египетской Клеопатры, прельстившей его своей необыкновенной красотой, и проводил время в празднествах и удовольствиях. Этим воспользовался Октавий и объявил Антонию и Клеопатре войну В морской битве при Акциуме (в 31 г. до Р. Х.) Клеопатра обратилась в бегство и окончила свою жизнь самоубийством. Так же поступил и Антоний, лишившийся господства над миром. Египет был обращен в римскую провинцию и Октавий сделался единодержавным правителем.</p><p>[14] Индиктион, или индикт — слово римское и означает объявление, назначение, налог. Индиктом называлось первое число месяца сентября; это название сохранилось до сих пор в нашем церковном уставе и служит для обозначения начала церковного года. Христианский индикт состоит также из 15 лет.</p><p>[15] Небольшой городок Назарет находился в северной части Палестины, которая называлась Галилеею. Население его было бедно и не пользовалось уважением в глазах других иудеев (Ин. 1:46). Но здесь было отечество Иосифа, обручника Святой Девы; здесь было Благовещение Богородице; здесь протекло детство и отрочество Иисуса Христа; здесь Он воспитывался; здесь пребывал и в начале Своего открытого служения, отчего и назывался Назарянином. С этого времени Назарет, бывший дотоле неизвестным, сделался знаменитейшим местом во всей Галилее. Но в 1263 г. он был обращен турками в совершенные развалины. Через несколько столетий он был построен вновь и долго был беднейшим селением. Ныне Назарет имеет около 6 000 жителей, состоит под особенным покровительством христианских консулов и служит местом паломничества со всех концов христианского мира.</p><p>[16] Синагога (значит собрание, по-славянски сонмище) — место религиозных собраний у иудеев. По закону богослужение должно было совершаться в скинии и потом в храме Иерусалимском. Но во время плена иудеев храм иерусалимский был разрушен и иудеи собирались для богослужения в частные дома. Эти частные собрания мало-помалу получили определенные места и времена, известный чин и порядок и таким образом дали начало синагогам. Во времена Иисуса Христа и апостолов синагоги распространены были всюду, где жили евреи, и в больших городах было по нескольку синагог. Собрания в синагогах происходили по субботам и по праздникам.</p><p>[17] В собраниях синагогальных читались обыкновенно определенные части из закона, т.е. книг Моисеевых, и пророков, т.е. из пророческих книг Ветхого Завета, причем эти чтения и объяснялись, т.е. произносились речи по поводу прочитанного и слышанного. Читать и объяснять имел право всякий желавший того, с соизволения начальника синагоги (архисинагога) и старцев. Желавший читать вставал, когда заявлял свое намерение, и стоял, когда читал определенное место из священных книг. Когда Господь дал знак, что Он хочет читать и говорить поучение, чтение из закона, как видно, было уже окончено и предстояло чтение из книг пророческих.</p><p>[18] От лица Мессии пророк изображает цель Его пришествия в мир — устроить новый период в жизни человечества, блаженное время для тех, кто верой примет учение Иисуса Христа и будет в жизни исполнять великие заветы этого учения. — Лето Господне благоприятно — так назывался у евреев юбилейный, или пятидесятый год (см. выше), который, вследствие объявления всеобщей свободы, был радостнейшим годом и взят пророком для изображения счастливого для искупленного человечества времени Царства Христова.</p><p>[19] Мессия слово еврейское и означает то же, что и греческое Христос — т.е. помазанник, и происходит от помазания священным миром. Через это помазание лицам избранным или призванным Богом к известному служению сообщались дары Св. Духа. Помазанниками назывались цари, пророки и первосвященники. Но в особенности это наименование принадлежит Иисусу Христу, потому что на Него излиты все дары Св. Духа (Ис. 11:1-2). Ему в высшей степени принадлежат святость первосвященника, который непричастен злу и имеет священство непреходящее (см. Евр. 7:10, и ведение пророка, просветившего мир высшим небесным учением (см. Лк. 1:79; 2:32, Мф. 4:16, Ин. 1:4-10; 8:12; 9:5; 12:35-36, 46), и власть и могущество царя, обладающего всеми силами неба и земли и все направляющего к великим целям спасения человеческого (см. Мф. 28:18, Лк. 1:33, 1 Кор. 15:25-26).</p><p>[20] I Вселенский Собор был созван св. Константином Великим (память которого 21 мая) в 326 г. против пресвитера Ария и его сообщников, проповедовавших еретическое учение о том, что Иисус Христос не есть Бог. Собор, состоявший из 318 епископов, осудил арианскую ересь, утвердил догмат о единосущии Сына с Богом Отцом и составил первые семь членов Символа веры, который и поныне использует православная церковь. — Никея — город в Малой Азии, в древности богатый и цветущий, теперь бедный и малонаселенный. Завоевав его (вторично) в 1330 г., турки разрушили лучшие здания, а церкви обратили в мечети.</p><p>[21] Максенций — римский император (306-312 г.). Он преследовал христиан и отличался жестокостью. Выведенные из терпения римляне пригласили себе на помощь Константина, который под спасительным знамением креста одержал победу над войсками Максенция, погибшего в волнах Тибра. В 313 году императоры Константин и Ликиний (правивший восточной частью) издали указ, которым религия христианская была объявлена государственной, наравне с древней языческой. Но Ликиний вскоре, однако, начал преследовать христиан. Тогда Константин обратил свое оружие против Ликиния и, окончательно победив его в сентябре 323 года, сделался единым властителем Римской империи. Это событие и было ближайшим поводом к установлению празднования в сентябре новолетия.</p><p>[22] Слово благодать весьма часто встречается в Св. Писании и употребляется в различных смыслах (благоволение, милосердие, любовь), но в особенности означает спасительную силу Божью, которая, сообщаясь нам по заслугам Иисуса Христа, возрождает нас в жизнь духовную и совершает наше освящение и спасение. Она называется благодатью, потому что есть благой дар Отца Небесного. (См. Еф. 2:8). — Противоположность между ветхозаветным законом и благодатью раскрыта св. Ап. Павлом в послании к Римлянам, Галатам и Евреям. Главное отличие: закон Моисеев предписывал заповеди неудобоисполнимые во всей их полноте и поражал преступника проклятием, не давая ему однако же достаточно сил для достижения законной праведности (Гал. 3:10); Христова благодать снимает с человека проклятье законное, оправдывает пред Богом, примирив с Ним (Гал. 3:13; Рим. 5:9-10), прощает и очищает грехи и дает силы исполнять новозаветный закон так, что он кажется игом благим и бременем легким (1 Ин. 1:9. Мф. 11:30).</p><p>[23] Сн. Иез. 11:19 и Евр. 8:10.</p><p>[24] Скиния, по объяснению Филарета, митроп. Московского, представляла Церковь, постепенно устрояемую в роде человеческом вообще и в каждой душе верующей в особенности. Двор, открытый для всего народа, означал внешнюю церковь и всеобщее к ней призвание, а жертвенник и умывальница прообразовали христианские Таинства крови и воды, которые входят в нее и запечатлевают союз с ней. Святилище, предоставленное священникам, представляло внутреннюю Церковь, в которой Христос есть и истинный свет, и хлеб животный, и алтарь, возносящий к Богу возлагаемый на него верующими молитвы и благодарения. Святое святых, доступное только одному Архиерею, означало самый престол и владычество Мессии Богочеловека, Которого прообразовали здесь и скрижали закона, и манна, в жезл Аарона прозябший, и Который служит для нас нашим искуплением, оправданием, очищением и освящением. В отношении к душе нашей, тремя частями своими, скиния означала три степени приближения нашего к Богу: внешнего очищения, внутреннего просвещения и таинственного соединения со Христом.</p><p>[25] См. гл. 6, ст. 19. Апостол говорит, что христиане находятся в духовно-таинственном единении со всей Св. Троицей, так как Бог Отец, Владыка всех Его созданий, послал в мир Единородного Сына Своего, чтобы Он драгоценною кровью Своею искупил грешных людей от рабства диаволу, а Дух Святой как домостроитель проводит заблудших рабов в дом Божий, сочетает их с Христом и через благодатные Свои дары, подаваемые в святых таинствах, душу каждую созидает в духовное жилище для служения Богу всеми силами души и тела.</p><p>[26] Т.е. Ты, Господи, ни в чем не имеешь нужды; если кто сделает доброе, сам получает от того пользу; Тебе же нет никакого приобретения.</p><p>[27] Т.е. оправдание через Христа Спасителя достигается твердой, сердечной верой в Него и всецелой преданностью убеждению в Его нисшествии на землю для нашего спасения и в Его живоносном воскрешении из гроба.</p><p>[28] Увещевая к терпению и вере, Ап. Павел объяснил, почему вера так необходима христианину; она делает действительным то, что ожидается, и видимым невидимое, она произвела великих праведников и действовала в них, делая их непобедимыми в опасностях и побуждая их к страданиям. В частности, слова: заградиша уста львов относятся к пророку Даниилу (см. кн. его гл. 6); угасиша силу огненную — к трем отрокам в печи вавилонской (Дан. 3); избегоша острия меча — к Давиду и прор. Илии; возмогоша от немощи — к Иову и Езекии (4 Цар. 20).</p><p>[29] Сион — гора, на которой построен Иерусалим.</p><p>[30] Слова Божьи чисты от всякой примеси лжи и обмана, как чистое серебро, очищенное через огонь.</p><p>[31] От христианина требуется для его спасения не только вера, но и ее выражение, которое в преизбытке веры является (исповедуется) само собой.</p><p>[32] Изображение воина Христова и его оружия (Еф. 6:10-18).</p><p>[33] Песнопения 3-го гласа на вечерни в среду.</p><p>[34] Апостол отдает предпочтение любви, как добродетели, совмещающей в себе и корень веры и плоды упования, но вместе с тем, ставя рядом с ней веру и надежду, он показывает и их великое достоинство.</p><p>[35] Апостол заповедует не притворную любовь, любовь на словах только, а чистую и истинную, которая свидетельствуется самим делом.</p><p>[36] Слово премудрость, по употреблении в Св. Писании, имеет весьма обширное значение и иногда означает Самого Христа, предвечное и присносущное Слово Божье (см. Притч. 8:1-22, 36; и Кор. 1:24, 30 и др.).</p><p>[37] Ветхозаветный закон, как буква, без всякой внутренней силы, только связывает человека своими предписаниями, не давая силы для исполнения их, теперь же, когда явился дух жизни, мы должны служить Богу сообразно этому новому духу жизни, служить свободно и радостно с надеждою на помощь Божью.</p><p>[38] Эти слова Св. Писания читаются при богослужении в день индикта в одной из паремий, которых положено три. 1-я из кн. прор. Исаии 61:1-9, — пророчество об Иисусе Христе, как Помазаннике, Учителе, Спасителе и восстановителе всех страждущих на земле, о распространении Церкви Его среди народов, о блаженстве и славе принадлежащих к ней. Это именно пророчество, как мы видели выше, было прочитано Самим Спасителем в Назаретской синагоге. — 2-я паремия (из Лев. 26:3-12, 14-17, 19-20, 22, 33, 40-41) содержит обетования Господа исполнителям Заповедей Господних и угрозы нарушителям; ревностное исполнение этих заповедей есть главное условие благоденствия на земли, которого мы обыкновенно желаем при наступлении новолетия себе и ближним. — 3-я паремия (из Сол 4:7-25) имеет отношение к памяти преп. Симеона Столпника, осуществившего в жизни своей уроки истинной мудрости и явившего торжество благочестия, прославляемое в книге Премудрости. — В VIII в. св. Иоанном Дамаскиным написано много песнопений на 1-й день сентября.</p>"}},"09497":{"name":{"genetive":"Георгия","short":"Георгии","nominative":"Вмч. Георгия Победоносца († 303) (од великого и святого пятка)","cmd":"doy == 115"},"life":{"id":"","copyright":"Протоиерей Сергий Булгаков. Настольная Книга.","text":"Святой великомученик Георгий Победоносец, родом из Каппадокии (область в Малой Азии), вырос в глубоко верующей христианской семье. Его отец принял мученическую кончину за Христа, когда Георгий был еще в детском возрасте. Мать, владевшая имениями в Палестине, переселилась с сыном на родину и воспитала его в строгом благочестии.</p><p>Поступив на службу в римское войско, святой Георгий, красивый, мужественный и храбрый в сражениях, был замечен императором Диоклитианом (284–305) и принят в его стражу со званием комита – одного из старших военачальников.</p><p>Император-язычник, много сделавший для возрождения римского могущества и ясно понимавший, какую опасность представляет для языческой цивилизации торжество Распятого Спасителя, в последние годы правления особенно усилил гонения на христиан. На совете сената в Никомидии Диоклитиан предоставил всем правителям полную свободу в расправе над христианами и обещал свою всемерную помощь.</p><p>Святой Георгий, узнав о решении императора, раздал нищим свое наследство, отпустил на волю рабов и явился в Сенат. Мужественный воин Христов открыто выступил против императорского замысла, исповедал себя христианином и призвал всех признать истинную веру во Христа: «Я раб Христа, Бога моего, и, уповая на Него, предстал среди вас по своей воле, чтобы свидетельствовать об Истине». «Что есть Истина?» – повторил вопрос Пилата один из сановников. «Истина есть Сам Христос, гонимый вами», – отвечал святой.</p><p>Ошеломленный дерзновенной речью доблестного воина, император, который любил и возвышал Георгия, попытался уговорить его не губить своей молодости, славы и чести, но принести по обычаю римлян, жертву богам. На это последовал решительный ответ исповедника: «Ничто в этой непостоянной жизни не ослабит моего желания служить Богу». Тогда по приказу разгневанного императора оруженосцы стали копьями выталкивать святого Георгия из зала собрания, чтобы увести в темницу. Но сама смертоносная сталь становилась мягкой и гнулась, как только копья касались тела святого, и не причиняла ему боли. В темнице мученику забили ноги в колодки и придавили грудь тяжелым камнем.</p><p>На другой день на допросе, обессиленный, но твердый духом, святой Георгий вновь отвечал императору: «Скорее ты изнеможешь, мучая меня, нежели я, мучимый тобою». Тогда Диоклитиан повелел подвергнуть Георгия самым изощренным пыткам. Великомученика привязали к колесу, под которым были устроены доски с железными остриями. При вращении колеса острые лезвия резали обнаженное тело святого. Сначала страдалец громко призывал Господа, но вскоре затих, не испуская ни единого стона. Диоклитиан решил, что истязаемый уже умер, и, распорядившись снять истерзанное тело с колеса, отправился в капище вознести благодарственную жертву. В этот момент вокруг потемнело, грянул гром, и был слышен глас: «Не бойся, Георгий, Я с тобою». Затем воссиял дивный свет и у колеса появился Ангел Господень в образе светоносного юноши. И едва возложил он руку на мученика, сказав ему: «Радуйся!» – как святой Георгий восстал исцеленным. Когда воины отвели его в капище, где был император, последний не верил глазам своим и думал, что пред ним другой человек или призрак. В недоумении и ужасе всматривались язычники в святого Георгия и убеждались в том, что действительно произошло чудо. Многие тогда уверовали в Животворящего Бога христиан. Два знатных сановника, святые Анатолий и Протолеон, тайные христиане, тотчас открыто исповедали Христа. Их тут же, без суда, по приказу императора усекли мечом. Познала истину и, царица Александра, супруга Диоклитиана, находившаяся в капище. Она тоже порывалась прославить Христа, но ее удержал один из слуг императора и увел во дворец.</p><p>Император еще более ожесточился. Не теряя надежды сломить святого Георгия, он предавал его на новые страшные пытки. Сбросив в глубокий ров, святого мученика засыпали негашеной известью. Через три дня его откопали, но нашли его радостным и невредимым. Святого обули в железные сапоги с раскаленными гвоздями и с побоями погнали до темницы. Утром же, когда его привели на допрос, бодрого, со здоровыми ногами, он сказал императору, что ему понравились сапоги. Его били воловьими жилами так, что тело и кровь смешались с землей, но мужественный страдалец, подкрепляемый силой Божией, оставался непреклонным.</p><p>Решив, что волшебство помогает святому, император призвал волхва Афанасия, чтобы тот сумел лишить святого чудодейственной силы, или отравил его. Волхв преподнес святому Георгию две чаши со снадобьями, одно из которых должно было сделать его покорным, а другое – умертвить. Но и зелья не действовали – святой по-прежнему обличал языческие суеверия и славил Истинного Бога.</p><p>На вопрос императора, какая же сила помогает мученику, святой Георгий отвечал: «Не думай, что не вредят мне муки благодаря человеческому усилию, – я спасаюсь только призыванием Христа и Его силою. Верующий в Него ни во что вменяет мучения и способен сотворить дела, которые сотворил Христос» (<a href=\"bibe=Jn#14:12\">Ин. 14, 12</a>). Диоклитиан спросил, каковы же дела Христовы. – «Слепых просвещать, прокаженных очищать, подавать хромым хождение, глухим – слух, изгонять бесов, воскрешать умерших». Зная, что еще никогда ни волхвование, ни ведомые ему боги не могли воскресить мертвого, император, чтобы посрамить упование святого, велел ему на его глазах воскресить умершего. На это святой сказал: «Ты искушаешь меня, но ради спасения народа, который увидит дело Христово, Бог мой сотворит это знамение». И когда святого Георгия подвели к гробнице, он воззвал: «Господи! Покажи предстоящим, что Ты Бог Единый по всей земле, да познают Тебя, Всесильного Господа». И потряслась земля, гробница отверзлась, мертвец ожил и вышел из нее. Воочию увидев явление всемогущей силы Христовой, народ рыдал и прославлял Истинного Бога. Волхв Афанасий, припав к ногам святого Георгия, исповедал Христа Всесильным Богом и просил прощения за грехи, совершенные в неведении. Однако закоснелый в нечестии император не вразумился: он в ярости приказал обезглавить уверовавшего Афанасия, а также воскрешенного человека, а святого Георгия опять заточил в темницу. Люди, обремененные недугами, разными способами стали проникать в темницу и там получали от святого исцеление и помощь. Обратился к нему в скорби и некий земледелец Гликерий, у которого пал вол. Святой с улыбкой утешил его и заверил, что Бог возвратит вола к жизни. Увидев дома ожившего вола, земледелец по всему городу стал прославлять Бога христианского. По приказу императора святой Гликерий был схвачен и обезглавлен.</p><p>Подвиги и чудеса великомученика Георгия умножали число христиан, поэтому Диоклитиан решил сделать последнюю попытку заставить святого принести жертвы идолам. Начали готовить судилище при капище Аполлона. В последнюю ночь святой мученик усердно молился, а когда задремал, увидел Самого Господа, Который поднял его Своей рукой, обнял и поцеловал. Спаситель возложил на главу великомученика венец и сказал: «Не бойся, но дерзай и сподобишься царствовать со Мною».</p><p>Наутро в судилище император предложил святому Георгию новое испытание – он предлагал ему стать своим соправителем. Святой мученик с притворной готовностью ответил, что императору с самого начала следовало не мучить его, а оказать подобную милость, и при этом выразил желание немедленно идти в капище Аполлона. Диоклитиан решил, что мученик принимает его предложение, и последовал с ним в капище в сопровождении свиты и народа. Все ждали, что святой Георгий принесет жертву богам. Он же, подойдя к истукану, сотворил крестное знамение и обратился к нему, как к живому: «Ты ли хочешь принять от меня жертву как Бог?» Бес, обитавший в идоле, закричал: «Я не Бог и никто из подобных мне не Бог. Един Бог только Тот, которого ты проповедуешь. Мы из служащих Ему Ангелов сделались отступниками, и, одержимые завистью, прельщаем людей». «Как же дерзаете вы быть здесь, когда сюда пришел я, служитель Истинного Бога?» – спросил святой. Послышался шум и плач, идолы пали и сокрушились.</p><p>Поднялось всеобщее смятение. На святого мученика в неистовстве накинулись жрецы и многие из толпы, связали его, стали бить и требовать немедленной казни.</p><p>На шум и крики поспешила святая царица Александра. Пробираясь через толпу, она кричала: «Бог Георгиев, помоги мне, так как Ты Един Всесилен». У ног великомученика святая царица славила Христа, уничижая идолов и поклонявшихся им.</p><p>Диоклитиан в исступлении немедленно вынес смертный приговор великомученику Георгию и святой царице Александре, которая без сопротивления последовала за святым Георгием на казнь. По дороге она изнемогла и без чувств прислонилась к стене. Все решили, что царица скончалась. Святой Георгий возблагодарил Бога и молился, чтобы и его путь окончился достойно. На месте казни святой в горячей молитве просил Господа, чтобы Он простил мучителей, не ведавших, что творят, и привел их к познанию Истины. Спокойно и мужественно святой великомученик Георгий преклонил свою главу под меч. Это было 23 апреля 303 года.</p><p>В растерянности взирали на своего Победителя палачи и судьи. В кровавой агонии и бессмысленных метаниях кончалась эра язычества. Прошло всего десять лет – и святой равноапостольный Константин, один из преемников Диоклитиана на римском престоле, прикажет начертать на знаменах Крест и завет, запечатленный кровью Великомученика и Победоносца Георгия и тысяч неведомых мучеников: «Сим победиши».</p><p>Из многих чудес, совершенных святым великомучеником Георгием, наиболее известное запечатлено в иконографии. На родине святого, в городе Бейруте, было много идолопоклонников. Около города, близ Ливанских гор, находилось большое озеро, в котором жил громадный змей. Выходя из озера, он пожирал людей, и жители ничего не могли поделать, так как от одного его дыхания заражался воздух.</p><p>По научению бесов, живших в идолах, царь принял такое решение: каждый день жители должны были по жребию отдавать в пищу змею своих детей и когда очередь дойдет до него, он обещал отдать свою единственную дочь. Прошло время, и царь, нарядив ее в лучшие одежды, отправил к озеру. Горько плакала девушка, ожидая смертного часа. Неожиданно к ней подъехал на коне великомученик Георгий с копьем в руке. Девушка упрашивала его не оставаться с ней, чтобы не погибнуть. Но святой, увидев змея, осенил себя крестным знамением и со словами «во Имя Отца и Сына и Святого Духа» устремился на него. Великомученик Георгий пронзил гортань змея копьем и попрал его конем. Затем он велел девушке связать змея своим поясом и, как пса вести в город. Жители в страхе разбегались, но святой остановил их словами: «Не бойтесь, но уповайте на Господа Иисуса Христа и веруйте в Него, ибо это Он послал меня к вам, чтобы спасти вас». Затем святой убил змея мечом, а жители сожгли его за городом. Двадцать пять тысяч человек, не считая женщин и детей, крестились тогда, и была построена церковь во имя Пресвятой Богородицы и великомученика Георгия.</p><p>Святой Георгий мог стать талантливым полководцем и удивить мир воинскими подвигами. Он скончался, когда ему не было и 30 лет. Спеша соединиться с воинством Небесным, он вошел в историю Церкви как Победоносец. С этим именем прославился он с самого начала христианства и на Святой Руси.</p><p>Святой Георгий Победоносец был ангелом и покровителем нескольких великих строителей русской государственности и русской военной мощи. Сын святого равноапостольного Владимира, Ярослав Мудрый, во святом Крещении Георгий († 1054), много способствовал почитанию святого в Русской Церкви. Он построил город Юрьев, основал Юрьевский монастырь в Новгороде, воздвиг храм святого Георгия Победоносца в Киеве. День освящения Киевского Георгиевского храма, совершенного 26 ноября 1051 года Святителем Иларионом, митрополитом Киевским и всея Руси, навсегда вошел в литургическую сокровищницу Церкви как особый церковный праздник, Юрьев день, любимый русским народом «осенний Георгий».</p><p>Имя святого Георгия носил основатель Москвы Юрий Долгорукий († 1157), создатель многих Георгиевских храмов, строитель города Юрьева-Польского. В 1238 году героическую борьбу русского народа с монгольскими ордами возглавил великий князь Владимирский Юрий (Георгий) Всеволодович († 1238; память 4 февраля), сложивший голову в битве на Сити. Память о нем, как о Егории Храбром, защитнике родной земли, отразилась в русских духовных стихах и былинах. Первым великим князем Московским, в период, когда Москва становилась центром собирания земли Русской, был Юрий Данилович († 1325) – сын святого Даниила Московского, внук святого Александра Невского. С того времени святой Георгий Победоносец – всадник, поражающий змия – стал гербом Москвы и эмблемой Русского государства. И это еще глубже укрепило связи христианских народов и особенно с единоверной Иверией (Грузией – страной Георгия).</p><p>"}},"0949701":{"name":{"nominative":"<i>The service for St. George is transferred to Bright Monday.</i>"}},"09635":{"name":{"nominative":"Обретение мощей прп. Нила Столобенского (1667)","short":"Обретение мощей"}},"09779":{"name":{"nominative":"Перенесение мощей свт. Петра, митр. Московского, всея России чудотворца (1479)","short":"Перенесение мощей"}},"09785":{"name":{"nominative":"Славных и всехвальных первоверховных апостолов Петра и Павла","short":"Славных и"},"life":{"id":"","copyright":"Настольная книга свщеннослужителя. Москва. 1978.","text":"Слово Блаженного Августина, епископа Иппонийского  В настоящий день Церковь Святая благочестно воспоминает страдания святых славных и всехвальных апостолов Петра и Павла. Святой Петр, ревностнейший последователь Иисуса Христа, за свое высокое исповедание Его Божества: «Ты еси Христос, Сын Бога Живаго»,— удостоился от Спасителя услышать в ответ: «Блажен еси, Симоне… Аз тебе глаголю, яко ты еси Петр (Ре1гиз), и на сем камени (ре!га) созижду Церковь Мою» (Мф. 16, 16— 18). На «сем камени» (ре1га)„ на том, что ты сказал: «Ты еси Христос, Сын Бога Живаго», на этом исповедании твоем созижду Церковь Мою. Ибо «ты еси Петр»: от «камня» (ре!га) Петр (Ре1гиз), а не от Петра (Ре1шз) «камень» (ре!га), точно так же, как от Христа христианин, а не от христианина Христос. Хотите знать, от какого «камня» (ре1га) апостол Петр (Ре1шз) так назван?—Послушайте апостола Павла: «Не хощу же вас не ведети, братие,— говорит апостол Христов,— яко отцы наши вси под облаком быша, и вси сквозе море проидоша: и вси в Моисеа крестишася во облаце и в мори. И вси тожде брашно духовное ядоша, и вси тожде пиво духовное пиша: пияху бо от духовнаго последующаго камене: камень же бе Христос» (1 Кор. 10, 1—4). Вот от какого «Камени» Петр! Господь наш Иисус Христос, в последние дни земной жизни Своей, в дни Своего служения роду человеческому, избрал из среды учеников Своих двенадцать Апостолов для проповеди Слова Божия. Между ними апостол Петр за свою пламенную ревность удостоился занимать первое место (Мф. 10, 2) и быть как бы представительным лицом всей Церкви. Поэтому и сказано ему, по преимуществу, после исповедания: «и дам ти ключи Царствия Небеснаго: и еже аще свяжеши на земли,, будет связано на Небесех: и еже аще разрешиши на земли, будет разрешено на Небесех» (16, 19). Ибо эти «ключи» и право «вязать и решить» получил не один человек, но Единая Вселенская Церковь. А что действительно Церковь получила это право, а не одно исключительно лицо, то обратите внимание на другое место Писания, где Господь то же самое говорит и ко всем Апостолам Своим: «Приимите Дух Свят»,— и вслед за тем:-«Ниже отпустите грехи, отпустятся им: и Имже держите, держатся» (Ин. 20, 22—23); или: «елика аще свяжете на земли, будут связана на Небеси: и елика аще разрешите на земли, будут разрешена на Небесех» (Мф. 18, 18). Так, Церковь связывает, Церковь разрешает; Церковь, основанная на краеугольном Камне — Самом Иисусе Христе (Еф. 2, 20), связывает и разрешает. Да убоятся же и связанные, и разрешенные: разрешенные, чтобы не подпасть опять тому же; связанные, чтобы не остаться навсегда в том же состоянии. Ибо «пленйцами своих грехов,— говорит Премудрый,— кийждо затязается» (Притч. 5, 22); а кроме Святой Церкви нигде нельзя получить разрешения. И по Воскресении Своем Господь препоручает апостолу Петру пасти стадо Свое духовное не потому, что между учениками одному только Петру предоставлено было пасти стадо Христово, ню обращается Христос главным образом к Петру потому, что Петр был первым между Апостолами и как бы представителем Церкви; притом, обращаясь в этом случае к одному Петру, как к верховному Апостолу, Христос тем самым одобряет единство Церкви. «Симоне Ионин,— говорил Господь Петру,— любиши ли Мя?» И Апостол отвечал: «Ей, Господи: ты веси, яко люблю Тя»; и во второй раз был так же спрошен, и во второй раз то же отвечал; будучи же спрошен в третий раз, видя, что ему как бы не верят, опечалился. Но как мог не верить ему Тот, Кто знал его сердце? И потому, после этого Петр отвечал: «Господи, Ты вся веси; Ты веси, яко люблю Тя». «И глагола ему Иисус» во все три раза: «Паси овцы Моя» (Ин. 20, 15—17). Кроме этого, троекратное воззвание Спасителя к Петру и троекратное исповедание Петрово пред своим Господом имело еще особенную, благодетельную для Апостола, цель. Тот, кому даны были «ключи Царствия» и право «вязать и решить», сам троекратно связал себя страхом и малодушием (Мф. 26, 69—75), и Господь троекратно же разрешает его Своим воззванием и его же исповеданием крепкой любви. А пасти словесное стадо Христово усвоено всем Апостолам и преемникам их. «Внимайте себе и всему стаду,— взывает апостол Павел к пресвитерам церковным,— в нем же вас Дух Святый постави епископы, пасти Церковь Господа и Бога, юже стяжа Кровию Своею» (Деян. 20, 28); и апостол Петр к старцам: «Пасите еже в вас стадо Божие, посещающе не нуждею, но волею, и по Бозе: ниже неправедными прибытки, но усердно: не яко обладающе притчу, но образи бывайте стаду. И явльшуся Пастыреначальнику, приймете неувядаемый славы венец» (1 Пет. 5, 2—4). Замечательно, что Христос, говоря Петру: «паси овцы Моя»,— не сказал: «паси овцы своя»,— но паси, благий рабе, овцы Господни. «Еда бо разделися Христос, еда Павел распятся по вас, или во имя петрово или павлово крестистеся» (1 Кор. 1, 13)? «Паси овцы Моя». Ибо «вблцы хищницы, волцы тяжцы, лживии учители и наемники, не щадящий стада» (Мф. 7, 15, Деян. 20, 29; 2 Пет. 2„ 1; Ин. 10, 12), расхищая чужое стадо и делая из добычи как бы собственное стяжание, думают, что они пасут свое стадо. Не таковы пастыри добрые, пастыри Господни. «Пастырь добрый душу свою полагает за овцы» (Ин. 10, 11), врученные ему Самим Пастыреначальником (1 Пет. 5, 4). И апостол Петр, верный своему призванию, положил душу свою за словесное стадо Христово, запечатлев апостольство свое мученической смертью, ныне по всему миру прославляемой. И апостол Павел, будучи прежде Савлом, сделался из хищного волка кротким агнцем; прежде был врагом Церкви, потом является Апостолом; прежде преследователем ее, потом проповедником. Получив от первосвященников власть представлять всех вообще христиан во узах на казнь, он был уже на пути, «дышал прещением и убийством на учеников Господних» (Деян. 9, 1), жаждал крови, но — «Живый на Небесах посмелся ему» (Пс. 2, 4). Когда он, «гоня и озлобляя» таким образом «Церковь Божию» (1 Кор. 15, 9; Деян. 8, 5), приближался к Дамаску, тогда Господь с Неба воззвал к нему: «Савле, Савле, что Мя гониши?» — Я и здесь, Я и там, Я везде: здесь глава Моя; там тело Мое. Не станем удивляться этому; мы сами — члены Тела Христова. «Савле, Савле, что Мя гониши; жестоко ти есть противу рожну прати» (Деян. 9, 4, 5). Савл же, «трепеща и ужасаяся», возопил: «Кто еси, Господи? Аз есмь Иисус,— ответствовал ему Господь,— Егоже ты гониши». И Савл внезапно переменяется: «Что мя хощеши сотворити?» — восклицает. И бысть к нему Глас: «Востани и вниди во град, и речется ти, что ти подобает творити» (5, 6). Тут Господь посылает Ананию: «Востав поди на стогну» к человеку, «именем Савлу», и крести его, «яко сосуд избран Ми есть сей, пронести Имя Мое пред языки и царьми и сынами израилевыми» (11, 15, 18). Сосуд этот должен преисполниться благодатью Моею. «Отвеща же Анания: «Господи, слышал от многих о мужи сем, колика зла сотвори святым Твоим во Иерусалиме: и зде имать власть от архиерей, связати вся нарицающия Имя Твое» (13, 14). Но Господь настоятельно повелевает Анании: «Ади и взыщи его, яко сосуд избран Ми есть: Аз бо скажу ему, елика подобает ему о Имени Моем пострадати» (11, 15, 16). И действительно Господь указал апостолу Павлу, что должно было ему претерпеть за Имя Его. Он наставлял его в подвигах; не оставлял во узах, оковах, темницах, кораблекрушениях; Сам сострадал ему в его страданиях, Сам руководил его к этому дню. В один день совершаем память страдания обоих Апостолов этих, ибо, хотя они пострадали и в разные дни, но по духу и по близости страданий своих они составляют одно. Петр предшествовал, Павел же вскоре за ним последовал,— прежде нарицавшийся Савлом, а потом Павлом, претворивший в лице своем гордость в смирение, как и самое имя его (Раи1из), то есть «малый, немногий, меньший», показывает это. Что же после этого апостол Павел? Вопросите его, он сам на это отвечает: «Аз есмь,— говорит он,— мний Апостолов: но паче всех потрудихся: не аз же, но благодать Божия, яже со мною» (1 Кор. 15, 9, 10). Итак, братья, празднуя ныне память святых апостолов Петра и Павла, воспоминая честные их страдания, возлюбим их истинную веру, святую жизнь, возлюбим неповинность, страдания их и чистоту исповедания. Любя в них эти высокие качества и подражая их великим подвигам, «во еже уподобитися им» (2 Сол. 5, 9), и мы достигнем того вечного блаженства, которое уготовано всем святым. Стезя жизни нашей прежде была тяжелее, тернистее, труднее, но «толиким облежащим нас облаком свидетелей» (Евр. 12, 1), прошедших по ней, соделалась ныне для нас она и легче, и глаже, и удобопроходимее. Сперва прошел по ней Сам «Начальник веры и Совершитель» Господь наш Иисус Христос (Евр. 12, 2); за Ним последовали Его неустрашимые Апостолы; потом мученики, отроки, жены, девы и мног сонм свидетелей. Кто же действовал в них и помогал им на этом пути?— Тот, Кто сказал: «Без Мене не можете творити ничесоже» (Ин. 15, 5)."}},"09812":{"name":{"nominative":"Владимирской иконы Божией Матери (1480)","short":"Владимирской иконы"},"life":{"id":"minei-0623-09812","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"<p>В 1480 году нечестивый Ахмат, хан Большой Орды, пришел с большою ратью на реку Угру, чтобы начать войну с великим князем Иоанном Васильевичем <sup class=\"calibre9\">[2]</sup>. Москве угрожала осада. Тогда великий князь, вооружившись молитвою и благословением Геронтия <sup class=\"calibre9\">[3]</sup>, митрополита всероссийского, и своего духовника, Вассиана, архиепископа ростовского <sup class=\"calibre9\">[4]</sup>, выступил против татар на реке Угре; оба святителя усердно умоляли великого князя мужественно бороться с язычниками на защиту православной веры <sup class=\"calibre9\">[5]</sup>. Продолжительное время войска стояли друг против друга, не приступая к решительным действиям. Наконец, предстательством Пресвятой Богородицы совершилось дивное чудо: страх напал на татар, и они, боясь друг друга, бежали, никем не гонимые. Так премилостивый Бог, по молитвам Пресвятой Богородицы, даровал к радости христиан необычную победу над врагами без пролития крови, пощадив достояние Свое — град Москву и всю Россию. Когда великий князь Иван Васильевич вместе с сыном своим великим князем Иоанном <sup class=\"calibre9\">[6]</sup> и со всем войском возвратился в Москву, то все люди исполнились чрезвычайной радости, восхваляя за славное избавление Бога и Пресвятую Богородицу <sup class=\"calibre9\">[7]</sup>. С этого времени в богоспасаемом граде Москве установлен был новый праздник в честь иконы Пресвятой Богородицы, нарицаемой Владимирской, посему в настоящий день 23 июня и совершается крестный ход во славу и благодарение Спасителю всего мира, Христу, Богу нашему, и Его Пречистой Матери.</p><p>Днесь светло красуется славнейший град Москва, яко зарю солнечную восприимши Владычице, чудотворную твою икону, к ней же ныне мы притекающе, и молящеся тебе взываем сице: О пречудная Владычице Богородице! Молися из Тебе воплощенному Христу Богу нашему, да избавит град сей, и вся грады и страны христианския невредими от всех навет вражиих, и спасет души наша, яко милосерд.</p><p>Взбранной воеводе победительная, яко избавльшеся от злых пришествием Твоего честнаго образа, Владычице Богородице, светло сотворяем празднество сретения Твоего, и обычно зовем Ти: радуйся, невесто неневестная.</p><p><em>В этот день преставление святого праведного Артемия Веркольского (житие его см. под 20 октября)</em></p><p><em>В этот день память святых мучеников Евстохия, Гаия, Урвана и прочих, пострадавших при Максимиане в г. Анкире, в начале IV в.</em></p><p>Примечания:</p><p>[1] Великий князь с 1462 г. по 1505 г.</p><p>[2] Занимал кафедру московской митрополии 1473 г. — 1489 г.</p><p>[3] С января 1506 г. архиепископ ростовский, ум. 1515 г.</p><p>[4] Митрополит писал великому князю соборное послание в лагерь на Угру, возбуждая его к мужественному стоянию против христоненавистного врага. Но с особенною смелостью и прямотою увещевал великого князя святитель Ростовский Вассиан не заключать мира с Ахматом, как то советовали ему «некоторые прелестники», но выйти мужественно на встречу «безбожному языку агарянскому», ревнуя прародителю Димитрию, «в лице ставшему против разумного волка Мамая».</p><p>[5] Великий князь с 1498; ум. в 1509 году в заточении.</p><p>[6] «Да не похвалятся легкомысленные страхом их оружия, — говорили об этом чуде русские летописцы, — нет, не оружие, не мудрость человеческая, но Сам Господь спас ныне Россию».</p>"}},"09946":{"name":{"nominative":"Пророка Илии (IX до Р.Х.)","short":"Пророка Илии"},"life":{"id":"","copyright":"Настольная книга свщеннослужителя. Москва. 1978.","text":"Святой пророк Илия — один из величайших пророков и первый девственник Ветхого Завета — родился в Фесвии Галаадской в колене Левиином за 900 лет до Воплощения Бога Слова. Святитель Епифаний Кипрский сообщает о рождении пророка Илии такое предание: «Когда родился Илия, отец его Совах видел в видении, что благообразные мужи приветствовали его, пеленали огнем и питали пламенем огненным». Данное младенцу имя Илия (крепость Господня) определило всю его жизнь. С малых лет он посвятил себя Единому Богу, поселился в пустыне и проводил жизнь в строгом посте, Богомыслии и молитве. Призванный к пророческому служению при израильском царе Ахаве, пророк стал пламенным ревнителем истинной веры и благочестия. В то время израильский народ отпал от веры своих отцов, оставил Единого Бога и поклонялся языческим идолам, почитание которых ввел нечестивый царь Иеровоам. Особо поддерживала идолослужение Жена царя Ахава, язычница Иезавель. Поклонение идолу Ваалу привело израильтян к полному нравственному разложению. Видя гибель своего народа, пророк Илия стал обличать царя Ахава в нечестии, убеждая его покаяться и обратиться к Истинному Богу. Царь не послушал его. Тогда пророк Илия объявил ему, что. в наказание три года не будет ни дождя, ни росы на земле и засуха прекратится только по его молитве. И действительно, по молитве пророка небо заключилось, наступила засуха и голод по всей земле. Народ страдал от нестерпимого зноя и голода. Господь по Своему милосердию, видя страдания людей, готов был пощадить всех и послать дождь на землю, но не хотел нарушить слова пророка Илии, горевшего желанием обратить сердца израильтян к покаянию и возвратить их к истинному Богопочитанию. Сохраняя пророка Илию от рук Иезавели, Господь во время бедствия послал его в сокровенное место у потока Хораф. Хищным воронам Господь повелел приносить пищу пророку, внушая ему тем самым жалость к страждущему народу. Когда поток Хораф высох, Господь послал пророка Илию в Сарепту Сидонскую к бедной вдове, которая страдала вместе с детьми в ожидании голодной смерти. По просьбе пророка она приготовила ему опреснок из последней горсти муки и остатка масла. Тогда по молитве пророка Илии мука и масло с тех пор не истощались в доме вдовы на протяжении всего голода. Силою своей молитвы великий пророк сотворил другое чудо — воскресил умершего сына этой вдовы. По прошествии трех лет засухи Милосердый Господь послал пророка к царю Ахаву для прекращения бедствия. Пророк Илия велел собрать на гору Кармил весь Израиль и жрецов Ваала. Когда народ собрался, пророк Илия предложил соорудить два жертвенника: один — от жрецов Ваала, другой — от пророка Илии для служения Истинному Богу. «На который из них спадет огонь с неба, тот будет указанием, чей Бог истинен, — сказал пророк Илия, — и все должны будут поклониться Ему, а не признающие Его будут преданы смерти». Первыми приступили к жертвоприношению пророки Ваала: они взывали к идолу с утра до вечера, но напрасно — небо молчало. К вечеру святой пророк Илия воздвиг свой жертвенник из 12-ти камней, по числу колен Израилевых, возложил жертву на дрова, приказал выкопать вокруг жертвенника ров и повелел поливать жертву и дрова водой. Когда ров наполнился водой, пламенный пророк обратился к Богу с горячей молитвой и прошением, чтобы Господь ниспослал с неба огонь для вразумления заблуждающихся и ожесточившихся израильских людей и обратил сердца их к Себе. По молитве пророка с неба сошел огонь и попалил жертву, дрова, камни и даже воду. Народ пал на землю, взывая: «Воистину Господь есть Бог Един и нет другого Бога, кроме Него!». Тогда пророк Илия умертвил всех жрецов Бааловых и стал молиться о ниспослании дождя. По его молитве небо отверзлось и выпал обильный дождь, напоивший жаждущую землю. Царь Ахав осознал свое заблуждение и оплакал грехи, но жена его Иезавель грозила убить пророка Божия. Пророк Илия бежал в царство Иудейское и, скорбя о бессилии искоренить идолопоклонство, просил у Бога себе смерти. Ему предстал Ангел Господень, укрепил его пищей и повелел идти в дальний путь. Сорок дней и ночей шел пророк Илия и, дойдя до горы Хорив, поселился в пещере. Здесь после грозной бури, землетрясения и пламени Господь явился «в тихом ветре» (3 Цар. 19, 12) и открыл скорбевшему пророку, что Он сохранил семь тысяч верных рабов, не поклонившихся Ваалу. Господь повелел пророку Илии помазать (посвятить) на пророческое служение Елисея. За свою пламенную ревность о Славе Божией пророк Илия был взят на Небо живым в огненной колеснице. Пророк Елисей стал свидетелем восхождения пророка Илии на небо в огненной колеснице и получил вместе с его упавшей милотию (плащом) дар пророческого духа вдвое больший, чем имел пророк Илия. По преданию Святой Церкви, пророк Илия будет Предтечею Страшного Второго Пришествия Христа на землю и во время проповеди примет телесную смерть. Жизнь святого пророка Илии описана в Ветхозаветных книгах (3 Цар.; 4 Цар.; Сир. 48, 1 — 15; 1 Мак. 2, 58). Во время Преображения Господня пророк Илия беседовал со Спасителем на горе Фавор (Мф. 17, 3; Мк. 9, 4; Лк. 9, 30). Со дня огненного вознесения на Небо пророка Илии его почитание в Церкви Христовой никогда не прерывалось. Русская Православная Церковь свято чтит пророка Илию. Первая церковь, построенная в Киеве при князе Игоре, была во имя пророка Илии. После Крещения святая равноапостольная княгиня Ольга (память 11 июля) построила храм пророка Илии у себя па родине, в селе Выбуты. Иконописная традиция изображает пророка Илию возносящимся на колеснице с огненными колесами, которая окружена со всех сторон пламенем и запряжена четырьмя крылатыми конями."}},"09951":{"name":{"nominative":"Девяти мучеников Кизических: Феогнида, Руфа, Антипатра, Феостиха, Артемы, Магна, Феодота, Фавмасия и Филимона (286-299)","short":"Девяти мучеников"},"life":{"id":"minei-0429-09951","copyright":"Четьи-Минеи свт. Димитрия Ростовского","text":"<p>Город Кизик находится в малоазийской области Мизии, на берегу Дарданельского пролива <sup class=\"calibre9\">[1]</sup>, отделяющего Азию от Европы. Он стоит рядом с городом Троадою, в котором проповедывал святой Апостол Павел <sup class=\"calibre9\">[2]</sup>, учитель язычников <sup class=\"calibre9\">[3]</sup>, и был просвещен святою верою христианскою от того же Апостола. Хотя этот город и был просвещен светом христианства, но первоначально он имел не очень много христиан, по причине гонения на христианскую веру от язычников. Когда нечестивые римские императоры, правившие до Константина Великого <sup class=\"calibre9\">[4]</sup>, рассылали по всем странам грозные повеления — всех, исповедывавших имя Христово, принуждать к поклонению идолам, и посылали для этого жестоких игемонов, — обязанных казнить различными способами и предавать смерти всех, не повиновавшихся царскому повелению, — тогда многие из христиан бежали из города, скитаясь по горам и пустыням; другие же из христиан жили среди язычников, но скрывали от них свою веру; те же, которые особенно горячо любили своего Бога и Господа, Иисуса Христа, явно, во всеуслышание исповедывали имя Христово посреди язычников и охотно шли на многоразличные мучения и смерть за имя Христово. К числу этих последних принадлежат и воспоминаемые ныне девять святых мучеников, доблестных мужей, твердых во святой вере, как гора Сион <sup class=\"calibre9\">[5]</sup> и горевших ревностью по Боге, как Илия <sup class=\"calibre9\">[6]</sup>. Имена их следующие: Феогний, Руф, Антипатр, Феостих, Артема, Магн, Феодот, Фавмасий и Филимон.</p><p>Эти святые мученики происходили из разных городов. Собравшись вместе в Кизике, они, не страшась ни грозных царских повелений, ни мучений и смерти, велегласно прославляли Христа, дерзновенно исповедуя, что Он — Истинный Бог, Творец и Вседержитель всего мира. Вместе с тем они обличали и порицали нечестивое учение язычников-идолопоклонников, которые вместо Бога почитали бесов, вместо того, чтобы поклоняться Творцу всего мира, поклонялись твари, вместо Живого Бога покланялись бездушным идолам, вместо Истинного Бога почитали ложных богов, вместо любви к Богу Милосердому, подающему людям всякое благо, приносили жертвы жестокосердым бесам — мучителям людей. Посему эти святые мученики и увещевали ослепленных неверием язычников оставить свои заблуждения и познать истину, дабы, просветившись светом христианского учения, уверовать во Единого Истинного, пребывающего на небесах, Бога, содержащего во Своей власти всю вселенную.</p><p>Узнав о такой дерзновенной проповеди святых, нечестивые служители диавола взяли их без милосердия, как волки овец, и, связав, представили их на допрос начальнику города, как бы каких злодеев.</p><p>Святые воины Христовы мужественно предстали пред нечестивого судию. Сердца их были воспламенены огнем любви к Богу и ревностью о славе Его. Представ пред мучителем, они облеклись во Христа, дабы мужественно противостать нечестивому судии, а наипаче самому князю тьмы, на борьбу с которым они теперь выступали.</p><p>Нечестивый судия предавал их различным мучениям и пыткам; не один раз заключал он их в темницу, затем снова выводил и предавал мукам, требуя, чтобы они отверглись от Христа и принесли жертву идолам. Но доблестные воины Христовы ни в каком случае не соглашались отречься от Христа, своего Бога и Господа; напротив того, они начали говорить о суетности идолопоклонства и укорили в нечестии и самого судию. Вследствие этого они после многих других различных мук были усечены во главы. Около того места были погребены и тела их.</p><p>Спустя несколько лет после этого воцарился Константин Великий, который, приняв святое крещение, прекратил гонение на христиан. Свет благочестия христианского теперь всюду разлился по вселенной.</p><p>Тогда кизические христиане с благоговением извлекли из земли тела святых мучеников, которые оказались нетленными, затем положили их в новые гробы, построили храм в честь святых мучеников и с благоговением перенесли в него свое многоценное сокровище.</p><p>От сих святых мощей совершались многоразличные чудеса и исцеления: бесы изгонялись, расслабленные становились здоровыми, страдавшие лихорадкою совершенно исцелялись от своих болезней.</p><p>Так, например, один известный в городе муж, страдавший водянкою, исцелился от своей болезни, прикоснувшись с верою к раке со святыми мощами. Равным образом всякий, какой бы ни был одержим болезнью, с верою прикасавшийся ко гробу святых мучеников, тотчас получал исцеление.</p><p>Видя это, многие из неверных обращались ко Христу, так что вскоре весь город тот уверовал во Христа; идолы и языческие храмы сокрушались и вместо них воздвигались храмы христианские; благочестие процветало в городе Кизике, по молитвам святых девяти мучеников, там почивавших.</p><p>Когда же по смерти благочестивого царя Константина и сына его Констанция <sup class=\"calibre9\">[7]</sup>, царствовавших довольно продолжительное время, воцарился нечестивый Юлиан Отступник <sup class=\"calibre9\">[8]</sup>, то некоторые из проживавших в том городе эллинов-язычников отправились к сему императору и донесли ему на христиан, что они разорили все их храмы и жертвенники разбили.</p><p>Услышав это, царь, хотя и повелел восстановить языческие храмы и идолов, однако не позволил делать никаких притеснений христианам, жившим в городе, так как их было очень много (почему он боялся народного возмущения). Однако сей нечестивый император приказал заключить в темницу христианского епископа Елевсия. Когда же он отправился в поход против персов и погиб там, то епископ Елевсий был освобожден, и снова в городе Кизике воссиял свет веры Христовой; город тот укреплялся и утверждался, как крепкою стеною, усердным предстательством пред Богом тех святых мучеников. Молитвами их да получим и мы исцеление от болезней наших, как душевных, так и телесных, да сподобимся также и благодати и милости от Господа нашего Иисуса Христа. Аминь.</p><p>Твердый и всесветлый лик мученик девяти, трисолнечнаго божества исповедницы, на судищи тому начально взываху: кровь и душы наша с телесы, яко непорочную жертву приносим тебе Владыко: в лицех небесных твоих сопричти, яко Бог милостивый.</p><p>Примечания:</p><p>[1] Дарданельский пролив (в древности Геллеспонт) соединяет моря: Мраморное и Эгейское.</p><p>[2] Св. Апостол Павел был в Троаде во время своего третьего Апостольского путешествия (Деян.20:6)</p><p>[3] Наименование: «учитель языков» (или язычников) усвояется св. Апостолу Павлу потому, что он проповедывал преимущественно язычникам, в то время как Апостол Петр проповедывал преимущественно иудеям. — Память св. первоверховных Апостолов Петра и Павла совершается св. Церковью 29 июня.</p><p>[4] Константин Великий управлял западною частью римской империи с 306 г., а западною и восточною вместе с 324 г. по 337 г. Начиная с 313 г. Константин рядом указов дал христианам различные льготы и преимущества. Константин принял св. крещение и причислен Церковью к лику святых. — Память его совершается св. Церковью 21-го мая.</p><p>[5] Сион — юго-западная возвышенная часть Иерусалима. Здесь в ветхозаветные времена была выстроена крепость, защищавшая Иерусалим. Сион в священном Писании часто представляется как бы жилищем Самого Бога и вообще твердынею, оплотом Израиля (Пс.73:2;75:3;98:2;109:2;145:10 и др.).</p><p>[6] Илия — израильский пророк, происходивший из города Фесвы в Галааде за Иорданом, живший во дни нечестивого царя Ахава и Иезавели, которых он обличал в идолопоклонстве. За свою строго-подвижническую жизнь и ревность о славе Божией был взят живым на небо. История его жизни и деятельности излагается в конце 3-ей (с 17-ой по 20-ю главы) и начале 4-ой (с 1-ой по 4-ю главы) книги Царств. — Память его совершается св. Церковью 20 июля.</p><p>[7] Констанций управлял восточною половиною римской империи с 337 г. по 353 г. Западною половиною империи в это время управляли: Констант (с 337 г. по 350 г.) и Магненций (с 350 г. по 353 г.) С 353 г. по 361 г. Констанций управлял уже обеими половинами римской империи.</p><p>[8] Юлиан Отступник управлял римскою империею с 361 г. по 363 г.</p>"}},"09968":{"name":{"nominative":"Обретение мощей прп. Серафима, Саровского чудотворца (1903)","short":"Обретение мощей"},"life":{"id":"","copyright":"Настольная книга свщеннослужителя. Москва. 1978.","text":"Обретение мощей преподобного Серафима Саровского, чудотворца. В начале прошлого века на свещнице Русской Православной Церкви возгорелась новая яркая свеча. Господь благоволил послать земле нашей великого молитвенника, подвижника и чудотворца. В 1903 году состоялось прославление преподобного Серафима Саровского, через 70 лет после его кончины. (Житие святого помещено 2 января, в день его преставления). 19 июля, в день рождения сзятого, с великим торжеством были открыты его мощи и помещены в приготовленную раку. Долгожданное событие сопровождалось многими чудесными исцелениями больных, в большом количестве прибывших в Сэров. Почитаемый очень широко еще при жизни, преподобный Серафим становится одним из самых любимых святых православного русского народа, так же как и Преподобный Сергий Радонежский. Духовный путь преподобного Серафима отмечен большой скромностью, присущей русским святым. С детства избранный Богом, Саровский подвижник без колебаний и сомнений восходит от силы в силу в своем стремлении к духовному совершенству. Восемь лет послушнических трудов и восемь лет храмового служения в сане иеродиакона и иеромонаха, пустынножительство и столпничество, затвор и безмолвие сменяют друг друга и венчаются старчеством. Подвиги, далеко превосходящие естественные человеческие возможности (например, молитва на камне в течение тысячи дней и ночей), гармонично и просто входят в жизнь святого. Тайна живого молитвенного общения определяет духовное наследие преподобного Серафима, но он оставил Церкви еще одно богатство — краткие, но прекрасные наставления, записанные отчасти им самим, а отчасти слышавшими их. Незадолго до прославления святого была найдена и в 1903 году напечатана «Беседа преподобного Серафима Саровского о цели христианской жизни», состоявшаяся в конце ноября 1831 г., за год с небольшим до его преставления. Беседа эта явилась самым драгоценным вкладом подвижника в сокровищницу русского святоотеческого учения. Кроме учения о сущности христианской жизни, в ней содержится новое изъяснение многих важнейших мест Священного Писания. «Пост, молитва, бдение и всякие другие дела христианские, — учил Преподобный, — сколько ни хороши сами по себе, однако не з делании лишь только их состоит цель нашей жизни христианской, хотя они и служат средствами для достижения ее. Истинная цель жизни нашей христианской есть стяжание Духа Святаго Божия». Однажды, находясь в Духе Божием, преподобный видел всю Русскую землю, и была она наполнена и как бы покрыта фимиамом молитв верующих, молящихся ко Господу. В описаниях жизни и подвигов святого Серафима приводится много свидетельств благодатного дара прозрения, которым он пользовался для возбуждения в людях раскаяния во грехах и нравственного исправления. «Господь открыл мне, — сказал он, — что будет время, когда архиереи Земли Русской и прочие духовные лица уклонятся от сохранения Православия во всей его чистоте, и за то гнев Божий поразит их. Три дня стоял я, просил Господа помиловать их и просил лучше лишить меня, убогого Серафима, Царствия Небесного, нежели наказать их. Но Господь не преклонился на просьбу убогого Серафима и сказал, что не помилует их, ибо будут учить учениям и заповедям человеческим, сердца же их будут стоять далеко от Меня». Являя благодатные дары и силу Божию людям, преподобный Серафим назидал приходивших к нему, как идти узким путем спасения. Он заповедал своим духовным детям послушание и сам до конца жизни был верен ему. Проведя всю «жизнь в подвигах, непосильных для обычных людей, он советовал идти святоотеческим «царским (средним) путем» и не брать на себя чрезмерно трудных деяний: «выше меры подвигов принимать не должно; а стараться, чтобы друг — плоть наша — был верен и способен к творению добродетелей». Самым главным подвигом и средством к стяжанию Святого Духа Преподобный считал молитву. «Всякая добродетель, Христа ради делаемая, дает блага Духа Святаго, но… молитва более всего приносит Духа Божия, и ее удобнее всего всякому исправлять». Преподобный Серафим советовал во время Богослужения стоять в храме то с закрытыми глазами, то обращать свой взор на образ или горящую свечу и, высказывая эту мысль, предлагал прекрасное сравнение жизни человеческой с восковой свечой. Если святому старцу жаловались на невозможность исполнять молитвенное правило, то он советовал молиться постоянно: и во время труда, и шествуя куда-либо, и даже в постели. А если кто располагает временем, говорил Преподобный, пусть присоединяет и другие душеполезные молитвословия и чтения канонов, акафистов, псалмов, Евангелия и Апостола. Советовал святой изучать порядок Богослужения и держать его в памяти. Преподобный Серафим считал необязательным длинные молитвенные правила и своей Дивеевской общине дал правило легкое. Божия Матерь запретила о. Серафиму обязывать послушниц чтению долгих акафистов, чтобы этим не наложить лишней тяжести на немощных. Но при этом святой строго напоминал, что молитва не должна быть формальной: «Те монахи, кои не соединяют внешнюю молитву со внутренней, не монахи, а черные головешки!» Знаменитым стало Серафимово правило для тех мирян, которые в силу жизненных обстоятельств не могут читать обычные утренние и вечерние молитвы: утром, перед обедом и вечером трижды читать «Отче наш», трижды — «Богородице Дево, радуйся», единожды «Верую»; занимаясь необходимыми делами, с утра до обеда творить молитву Иисусову: «Господи, Иисусе Христе Сыне Божий, помилуй мя грешного» или просто «Господи, помилуй», а от обеда до вечера — «Пресвятая Богородице, спаси мя грешного» или «Господи, Иисусе Христе, Богородицею помилуй мя грешного». «В молитвах внимай себе, — советовал подвижник, — т. е. ум собери и соедини с душею. Сначала день, два и больше твори молитву сию одним умом, раздельно, внимая каждому особо слову. Потом, когда Господь согреет сердце твое теплотою благодати Своей и соединит в тебе оную в един дух: тогда потечет в тебе молитва оная беспрестанно и всегда будет с тобою, наслаждая и питая тебя…» Преподобный говорил, что, исполняя это правило со смирением, можно достигнуть христианского совершенства и в мирской жизни. «Душу снабдевать надобно Словом Божиим. Всего же более должно упражняться в чтении Нового Завета и Псалтири. От сего бывает просвещение в разуме, который изменяется изменением Божественным», — наставлял святой подвижник Саровский, сам постоянно прочитывавший весь Новый Завет в течение недели. Каждое воскресенье и каждый праздник неопустительно приобщаясь Святых Тайн, преподобный Серафим на вопрос, как часто следует приступать к Причащению, ответил: «Чем чаще, тем лучше». Священнику Дивеевской общины Василию Садовскому он говорил: «Благодать, даруемая нам Приобщением, так велика, что как бы ни недостоин и как бы ни грешен был человек, но лишь бы в смиренном токмо сознании всегреховности своей приступал ко Господу, искупляющему всех нас, хотя бы от головы до ног покрытых язвами грехов, и будет очищаться благодатию Христовою, все более и более светлеть, совсем просветлеет и спасется». «Верую, что по великой благости Божией ознаменуется благодать и на роде причащающегося…» Святой, однако, не всем давал одинаковые наставления относительно частого причащения. Многим он советовал говеть во все четыре поста и во все двунадесятые праздники. Необходимо помнить его предупреждение о возможности приобщения в осуждение: «Бывает иногда так: здесь на земле и приобщаются; а у Господа остаются неприобщенными!» «Нет хуже греха и ничего нет ужаснее и пагубнее духа уныния»,— говорил святой Серафим. Он сам светился радостию духовной, и этой тихой, мирной радостью он с избытком наполнял сердца окружавших, приветствуя их словами: «Радость моя! Христос воскресе!» Всякое жизненное бремя становилось легким вблизи подвижника, и множество скорбящих и ищущих Бога люден постоянно толпилось около его келлии и пустыньки, желая приобщиться благодати, изливающейся от угодника Божия. На глазах всех подтверждалась истина, высказанная самим святым в великом ангельском призыве: «Стяжи мир, и вокруг тебя спасутся тысячи». Эта заповедь о стяжании мира возводит к учению о стяжании Святого Духа, но и сама по себе является важнейшей ступенью на пути духовного возрастания. Преподобный Серафим, опытно прошедший всю древнюю православную науку аскетического подвига, провидел, каким будет духовное делание грядущих поколений, и учил искать мир душевный и никого не осуждать: «Кто в мирном устроении ходит, тот как бы лжицею черпает духовные дары». «Для сохранения мира душевного… всячески должно избегать осуждения других… Чтобы избавиться от осуждения, должно внимать себе, ни от кого не принимать посторонних мыслей и быть ко всему мертву». Преподобный Серафим по праву может быть назван учеником Божией Матери. Пресвятая Богородица трижды исцеляла его от смертельных болезней, многократно являлась ему, наставляла и укрепляла его. Еще в начале своего пути он услышал, как Божия Матерь, указывая на него, лежавшего на одре болезни, сказала апостолу Иоанну Богослову: «Сей от рода нашего». По выходе из затвора преподобный много сил отдал устроению девичьей монашеской общины в Дивееве и сам говорил, что ни одного указания не давал от себя, делал всё по воле Царицы Небесной. Преподобный Серафим стоит в начале поразительного взлета русской православной духовности. С великой силой звучит его напоминание: «Господь ищет сердца, преисполненного любовью к Богу и ближнему; вот престол, на котором Он любит восседать и являться в полноте Своей пренебесной Славы. «Сыне, даждь Ми сердце твое, — говорит Он, — а все прочее Я Сам приложу тебе»,— ибо в сердце человеческом Царство Божие вмещаться может»."}}}